Правило о поклонах

Из материалов Священного Собора Православной Российской Церкви в Москве 1917–1918 гг.

Публикуем доклад И.А. Карабинова «Правило о поклонах», который был прочитан на 28-м заседании Отдела, состоявшемся 8/21 марта 1918 года¹. На основе этого доклада не было подготовлено никакого итогового документа.

Наш Типик в трех местах дает весьма подробные указания, в какие моменты и в каком количестве следует класть поклоны на службах суточного круга, за исключением Литургии: прежде всего эти предписания читаются в 9-й главе Устава – «О еже како подобает знаменати на всяк день, зде же указание о вечерни, и о утрени дней седмичных, и в них же поем Аллилуиа и о 1-м часе»; затем они повторяются под 14 ноября в главе о Рождественском посте, а также в отделах о Сырной среде и понедельнике первой седмицы Четыредесятницы.

В богослужебной практике данные предписания точно не выполняются не только у нас, хромающих по части уставной строгости, но даже и у тех ревнителей ее, как наши старообрядцы и единоверцы. Причины такого несоблюдения правил о поклонах разнообразны: одною из них, быть может, служит то, что эти правила имеют в виду ближайшим образом монахов, – для всех мирян они могут казаться несколько обременительными, но не меньшей причиной нарушения данных правил нужно считать и самый текст их, его неясность и недостаточную определенность. Весьма подробно отмечая количество поклонов и моменты богослужения, когда их следует полагать, уставные предписания очень мало говорят о том, как следует поклоны творить. Кроме того, они пользуются в отношении к своему предмету неустойчивой терминологией, различая поклоны великие, малые, метания и просто поклоны и не давая настоящих разъяснений, что под этими словами следует разуметь.

Такая неясность предписаний Типика о поклонах повела к тому, что в богослужебной практике уже издавна стало обнаруживаться различное понимание этих предписаний. Припомним, что и первое столкновение у Патриарха Никона с приверженцами старого нашего обряда произошло из-за поклонов: изданной в 1653 году Памятью Никон применительно к греческой практике повелевал творить в пост на молитве Ефрема Сирина лишь 4 земных поклона, а остальные 12 – в пояс; его противники (согласно с прежними русскими обычаями) утверждали, что все 16 (17) поклонов должны быть земными. Введенная Патриархом Никоном греческая практика закреплена была впоследствии в особой статье «О поклонах и молитве церковное законоположение», которая внесена в издание нашего правленного Типикона и которая имеет претензию дать компетентное, подкрепленное ссылками на Священное Писание и отцов Церкви, изъяснение уставных предписаний о поклонах.

Это законоположение решительно заявляет, что так называемый «великий поклон» есть земной поклон: «елико мощно главою до земли довести», «елико человек может право стоя, и ни мало наклоняся на землю поклонитися, и без некоего прибавления еже инии скамейцы представляют себе, иние же ино что и свою леность сим удобряют, и мнятся с правотрудящимися сравнятися во святых великих поклонех». Под термином же просто «поклон», по разъяснению «Законоположения», Типик называет обычный поясной поклон: «поклон же именуется, елико может человек право стоя поклонитися, не падая коленами, ниже главу преклоняти до земли, и се есть образ легкаго поклона».

«Церковное законоположение» своей кажущейся авторитетностью закрепило и, так сказать, санкционировало то неправильное понимание уставных предписаний, которое оно проводит и которое установилось к XVII веку в греческой практике: своим претенциозным заглавием оно и доселе составляет одно из сильнейших препятствий к уразумению подлинного смысла указанных предписаний.

Более внимательное чтение Типикона возбуждает большое сомнение в правильности взгляда, проводимого «Законоположением»: всего лишь несколькими строками выше его Типик в заключении отдела о понедельнике первой седмицы Четыредесятницы говорит: «Се убо яко предписася един день свв. постов, приметно испытавше предложихом любви вашей. Количество пения, и в нем воображенныя от святых отцев поклоны, яже несть лепо презирати ниже великому законоположителю. Количество же деннонощных бывает в церкви поклонов суть 300, кроме полунощницы».

Указанную сумму воображенных поклонов нельзя иначе получить, как считая вместе и так называемые великие поклоны, и малые, или легкие, соединяемые обычно с великими, и, наконец, просто поклоны или метания, указываемые Уставом в различные моменты богослужения, – поодиночке ни в одной из трех названных категорий 300 поклонов насчитать нельзя. А если Типик все эти виды поклонов объединяет в одной общей сумме и называет их все безразлично поклонами, возникает сомнение в правильности не только нашего «Церковнаго законоположения о поклонах», но и вообще всех установившихся на практике пониманий и разъяснений Устава о поклонах. Сомнение это перейдет в полную уверенность, когда для уразумения нашего Типика мы привлечем более древние памятники Церковного Устава. Вместе с тем и смысл уставных предписаний о поклонах представится совершенно иным.

При свете исторических справок в наших традиционных и обычных представлениях об обязательных уставных поклонах оказываются две главнейшие ошибки. Первая из них состоит в том, что эти толкования сильно суживают применение устава о поклонах. В нашем ходячем представлении едва ли не единственным богослужебным временем с особенно широким употреблением поклонов является Святая Четыредесятница. Но, как известно, и для лиц, даже поверхностно знакомых с нашим Типиконом, там одинаковые с Великим постом правила о поклонах положены и для постов Рождественского и святых апостолов, или так называемого Петрова поста: глава о порядке богослужения в Рождественский пост под 14 ноября в значительной мере повторяет предписания Типикона о богослужении Четыредесятницы, а относительно богослужения в Петров пост Типик пишет: «В понедельник по памяти всех святых, аще несть празднуемого святаго памяти, поем Аллилуиа на глас Октоиха и Троичны гласа, творяще и поклоны по чину Святой Четыредесятницы», прибавляя далее: «и о сем всем зри церковнаго последования, постов же и разрешений в ноемврии (гл. 51)», то есть в уставе о Рождественском посте.

По-видимому, великопостный устав о поклонах наш Типик распространяет и на Успенский пост, так как в 15 дней этого поста, кроме Преображения Христова, заповедуется поститься до 9-го часа дня: «понедельник, среду и пяток сухо ясти и творити коленопреклонения, даже до причащения» (гл. 33).

Но кроме перечисленных постных периодов по смыслу 9-й главы Типика признаваемый обычно великопостным устав о поклонах должен распространяться вообще на все дни, когда поется Аллилуиа. Правда, заглавие этой главы и богослужебный календарь нашего правленного Типика, с одной стороны, и наша богослужебная практика, с другой – ограничивают пение Аллилуиа лишь временем постным, но некоторые признаки даже в нашем Типике указывают, что Аллилуиа и поклоны должны употребляться и вне постов. В самой 9-й главе не говорится, что Аллилуиа «может петься лишь в постные дни, – напротив, она представляет дело так, что Аллилуиа и Бог Господь употребляются одинаково равноправно в течение всего богослужебного лета.

В 12–13 своих главах наш Типик излагает устав о субботней службе: в первой – при условии, егда поем Бог Господь, во второй – «аще прилучится и изволит настоятель в субботу пети Аллилуиа». Таким образом, употребление Аллилуиа в субботу не ограничивается одним только постным временем и предоставляется даже просто на усмотрение предстоятеля.

Между тем по классификации типов богослужения в нашем Уставе субботнее богослужение, по сравнению с простодневным, представляется более важным, более торжественным, по своему строю занимающим середину между богослужением воскресным и простодневным. Если относительно субботнего богослужения наш Типик сохранил возможность пения Аллилуиа в течение всего года, то и ограничение его в употреблении Аллилуиа за простодневными богослужениями лишь постами представляется сомнительным; можно предполагать, что и в будничном богослужении Аллилуиа может употребляться круглый год. Справка с уставами даже не особенно большой древности вполне подтверждает это предположение. Если мы возьмем, например, наши старопечатные издания Типика при Патриархе Филарете, то найдем в них, прежде всего, несколько иное надписание главы о простодневном богослужении, соответствующей нашей 9-й.

В то время как наш Типик дает в ней устав о богослужении дней седмичных, «и в них же поем Аллилуиа», то есть очевидно, различая просто будничные дни от богослужения с Аллилуиа, филаретовский Типик озаглавливает просто: «здеже о вечерни, и о утрени, днем седмичным, в них же поем Аллилуиа», то есть по смыслу этого заглавия, седмичные, то есть будничные, дни и суть именно дни с Аллилуиа». Наш Типик, применительно к своему надписанию 9-й главы, в календаре (месяцесловной части Типикона. – Ред.) действительно Аллилуиа отмечает памяти, приходящиеся на периоды наших основных 4 постов; в прочие числа, правда, он не указывает всюду обязательного пения Бог Господь, но зато всегда полагает тропарь, что почти одно и то же.

Между тем в календаре филаретовского издания Типика сохранились ясные следы употребления Аллилуиа и вне рамок постов: например, там Аллилуиа полагается 23 июля на память святых мучеников Трофима и Феофила и иже с ними. Но в основе Филаретовского издания лежит сравнительно поздняя редакция Устава – XV века, когда употребление Аллилуиа за пределами постов стало уже значительно сокращаться. Если мы обратимся к более древним памятникам Устава, то по мере углубления в древность мы чаще и чаще будем встречать в их месяцесловах пометки Аллилуиа для чисел и памятей, приходящихся внепостное время. И в то же время эти древние Уставы не содержат нарочитых ограничений относительно употребления лишь одними постными днями.

Таким образом, в старину Аллилуиа и связанные с ним поклоны употреблялись гораздо чаще, чем в нашем богослужении: можно даже сказать, что сравнительное употребление Аллилуиа и Бог Господь в более отдаленное время стояло, по сравнению с нашей практикой, в обратном отношении. Более старые редакции Иерусалимского Устава в монашеском его изложении в сущности знают лишь два вида богослужебных дней: праздничные с Бог Господь, или так называемые с тропарем; и будничные – с Аллилуиа.

Со стороны порядка и особенностей богослужения последние значительно разнились от первых. Так как во дни с Аллилуиа не полагается на вечерне входа в алтарь, то, быть может, применительно к этому в старину в такие дни священнослужители не облачались даже в священные одеяния, а отправляли службу в обычных своих одеждах. Аллилуиа непременно соединялось для монахов с обязательным количеством поклонов в храме, за исключением субботнего богослужения, а также с физическим трудом в виде монастырских работ или рукоделия во внебогослужебные часы и, наконец, с ограничением в трапезе.

Напротив, простая отметка в Типике Бог Господь или тропарь влекла за собой и отмену поклонов (они сохранялись лишь для произволяющих в домашнем или келейном правиле) и часто свободу от работ, a по некоторым Типикам, например по Студийскому, – даже уменьшение богослужения в виде отмены или сокращения целых служб – часов и повечерия. Освобождение от обязательных поклонов в храме встарину для монахов было немалой льготой, так как все указываемые Уставом на службе с Аллилуиа поклоны были земными.

Здесь мы встречаемся со второй ошибкой в нашем традиционном понимании уставных предписаний о поклонах, которое считает земными поклонами лишь так называемые великие поклоны (как это проводится в нашем «Церковном законоположении»). <...> Выше было уже отмечено, что даже наш Типик говорит вообще о 300 обязательных поклонах в Четыредесятницу, не разбивая их по способу исполнения ни на какие группы. При тождестве Устава о поклонах в Четыредесятницу с предписаниями об этом для всех богослужебных дней с Аллилуиа, очевидно, указанное число распространяется на все такие дни.

Преподобный Никон Черногорец в своих писаниях ясно и решительно свидетельствует, что все эти поклоны должны считаться земными: «и просто по чину», – пишет он в своем Типике, да бывают коленопреклонения вся, якоже подобно есть, потонку, и якоже Иерусалимский Типик сказует и яже посреде собраний, реше на Святый Боже, на Приидите, поклонимся, и на прочее тонкочастне: вся же должни есмы до земля творити, по образу святых отец» (Тактикон, Слово 1). И в другом месте: «после перечисления количества поклонов и моментов богослужебных, когда они творятся, «всегда до земля та сотворяют» (Пандекты, Слово 57).

Принятое в нашем Типике исчисление поклонов и распределение их по отдельным моментам служб, кажется, иерусалимское: кроме большой группы поклонов в количестве 15, стоящих в конце каждой службы, большую часть остального количества поклонов это распределение соединяет по 3 с некоторыми наиболее употребляющимися на службах молитвословиями, Приидите, поклонимся, Трисвятым (за исключением начала утрени и Трисвятого на повечерии после Пресвятая Владычице Богородице). А с заключением стихословия псалмов и каждым Аллилуиа 3, Слава Тебе, Боже (исключение середина шестопсалмия), затем с тропарем и Богородичным часов, далее с некоторыми особенными песнопениями, например Достойно есть по окончании канона, а также вечерни в Четыредесятницу, с припевом Хвалим, благословим и великим славословием на утрени, Сподоби, Господи и отпустительными тропарями на вечерни (Богородице Дево, Крестителю..., Молите за ны...), с группой молений на повечерии Пресвятая Владичице и, наконец, просто при входе в храм пред каждой службой.

Несколько отличный от иерусалимского счет и распределение поклонов были приняты в Студийском и древнем Святогорском Уставах. По древнейшим памятникам Студийского Типика, количество малых или легких поклонов, сопровождавших великие, было не 15, a 25; затем эта группа поклонов выполнялась с молитвой Ефрема Сирина, а с многократным повторением Господи, помилуй (сменявшихся у студитян вариантом Христе, помилуй) – в конце каждой службы. Эти старые студийские памятники не указывают обычно подробно распределения поклонов по отдельным моментам службы, а назначают круглые цифры для каждого последования: для часов по – 20, на вечерни – 30, на утрени – 40 и для повечерия – 50 . В общем должно составиться для всего суточного круга около 350 поклонов.

В Четыредесятницу это количество значительно увеличивалось: на вечерне и часах прибавлялось по 10 поклонов, а на утрени с повечерием число их увеличивалось вдвое против обычного времени, так что общая суточная норма их должна повыситься до 500 (490). Древнейшие Святогорские Уставы также указывают общие цифры поклонов для отдельных служб: суточная норма их несколько ниже студийской, в обычное время она почти равняется иерусалимской, в Четыредесятницу же несколько превышает 400.

Более поздние памятники Студийского и Святогорского Типика дают и подробные расписания поклонов по отдельным моментам служб: в основном они приближаются к иерусалимскому распределению, но в подробностях уклоняются: например, в них не указывается поклонов после Богородичнов на часах, на Хвалим, благословим и др. <...> Но зато в названных памятниках сохранилось еще много указаний и отметок, что все рассматриваемые нами поклоны должны быть земными: весьма нередко, указывая ту или иную группу поклонов, они прибавляют великие.

Затем в этих памятниках можно найти немало разъяснений и относительно возбуждающего множества недоумений вопроса, чем различаются так называемые великие поклоны от малых, или легких. Оказывается, это различие состоит не в способе совершения поклонов, т. е. не в телодвижении, а просто в темпе, или в большей или меньшей скорости их выполнения. В студийских памятниках об этом читаем: «По окончании службы говорим Господи, помилуй, Христе, помилуй 20 раз прежде всего 3 поклона все равночинно, следуя за предстоятелем, причем немного задерживаемся при падении ниц и затем, поднявшись, воздвигаем руки к Богу. А потом творим и другие 12 поклонов, как скоро каждый может» (другими словами, опять следуя предстоятелю).

Другой памятник описывает поклоны подробнее: «По молитве Иже на всякое время... творим обычные коленопреклонения: могущие – прямо на голом полу, а немощные – на <...> низенькие подставки или подстилки. Из этих поклонов три совершаются медленнее настолько, чтобы на них, стоя с распростертыми руками, можно было произнести трижды Боже, милостив буди мне, грешному, а затем при преклонении колен и головы до земли: Согреших Тебе, Господи, прости ми – также трижды.

Остальные 12 поклонов совершаются быстрее, так, чтобы на каждом поклоне и стоянии произносить приведенные молитвенные слова однажды, но тем не менее следует исполнять эти поклоны наравне и с подобающим благочинием: не так, чтобы одни упреждали, а другие отставали, но пользуясь в качестве общего руководителя екклисиархом или чередным священником, которые стоят вблизи алтарной преграды и указывают порядок»².

В иерусалимской практике для трех великих, или, точнее, медленных, поклонов принята одна более продолжительная сравнительно с упоминаемыми выше молитвами святого Ефрема, причем старейшие памятники Иерусалимского Устава, по-видимому, предписывают, чтобы не с разделением на три части, а полностью при каждом отдельном поклоне, то есть всего три раза в начале поклонов и затем еще раз на заключительном из 12-ти, или по общему счету, на 15-м поклоне. Как видно из приведенного выше отрывка, иные 12, или так называемые малые (легкие) поклоны, совершались не особенно быстро, если за каждым из них можно было прочесть две кратких покаянных молитвы: за это время сравнительно нетрудно по иерусалимскому обычаю прочесть на 15-м поклоне полностью молитву святого Ефрема.

И древнерусская, и позднейшая греческая практика³, отклонились от старинного правила о поклонах. Уклонение первой состоит главным образом в исчислении поклонов. Еще филаретовские издания Типика указывают общую сумму их правильно, но несколько более поздние издания (например, иоасафовское 1641 года – оригинал единоверческого издания), вероятно, вслед за установившейся практикой вместо 15 указывают 17 поклонов, заявляя: «А еже написано 15 поклонов, и то написано от неведения» (л. 260 об.). Увеличение произошло вследствие того, что к основным 15, прежде всего, присоединен был земной поклон, творимый на предшествующей молитве святого Ефрема – Честнейшую, а затем первоначальное предписание о чтении Господи и Владыко целиком на 15-м поклоне разъяснили в смысле необходимости класть при этом особый 13-й, сверх 12-ти, поклон; таким образом и получилось 17 поклонов.

Но тот же иоасафовский Устав в отдельных местах сбивается в нумерации и счете поклонов: в одних местах он говорит о трех великих поклонах, в других – о четырех; «иных» поклонов он также указывает то 12, то 13. Но, внеся ошибку в счет поклонов, старая русская практика сохранила правильное их исполнение. Поздняя греческая практика погрешила и в том, и в другом: она тоже прибавила один лишний заключительный поклон, а затем обратила 12 «иных» поклонов из земных в поясные.

Текст предписаний о великих поклонах в нашем Типике содержит несколько искажений, перенесенных в него из старопечатных и совершенно извращающих смысл: «творим, – читаем там (понедельник 1 седмицы, утреня), – и прочих 12, излегка, утомления ради». <...> Подлинный смысл данного места почти совершенно противоположен тому, который дается нашим Типиком и который действительно представляет материал и повод считать 12 «иных» поклонов легкими, малыми, поясными, назначенными для отдохновения от предшествующих земных поклонов.

Наряду с неисправностью нашего Типика в предписаниях о поклонах следует отметить и другую его неисправность – относительно коленопреклонений на Преждеосвященной Литургии. Об этом Типик повелевает: «Чтец: Да исправится молитва моя. Тогда праваго и леваго лика и предстоящий народ обе страны во всей церкви стоят на коленах, дóндеже пропоют», и далее опять несколько раз повторяется «стоят на коленах». Любопытно, что современные греки, не сохранившие великих поклонов, на да исправится Преждеосвященной Литургии не стоят на коленах, но кладут земные поклоны. Хотя даже новопечатные греческие Триоди об этом заповедают: «Когда доместик поет, мы молясь лежим (на коленах)», то есть как раз то, что соблюдается нашими старообрядцами и единоверцами.

Наш Типик в данном случае содержит не просто ошибочный перевод, а по-видимому, совершенно сознательную и намеренную поправку, перенесенную в него из никоновской правленной Триоди 1656 года, служившей для него источником, а в никоновскую Триодь эта поправка, нужно думать, попала, в свою очередь, из киевской правленной Триоди, служившей для никоновского издания источником славянского текста. Совершенно так же, как и на Преждеосвященной Литургии, следует творить коленопреклонение и на вечерне Пятидесятницы: о нем современный наш Типик говорит просто «нам же преклоншим колена и непокровенным сущим». Старые Типики, кроме того, отмечают, что иерей читает молитвы «преклонив главу⁴», а Студийский Типик Патриарха Алексия решительно пишет: «На слусе всем из алтаря, всем на колене лежащим», то есть как читаются эти молитвы (15) и доселе у старообрядцев и единоверцев.

Из сказанного ясно, что в настоящее время устав об обязательных поклонах на церковном богослужении в точности не выполняется ни у нас, ни у старообрядцев, но у последних он хранится все-таки значительно лучше, чем у нас. Требовать ныне полного и точного соблюдения этого устава в первоначальном его смысле и значении для всех верующих без исключения невозможно: во-первых, практически эта невозможность доказывается многовековым богослужебным опытом, свидетельствующим о давнишних и постоянных попытках ослабить строгость предписаний данного устава даже в монашеском быту. Несомненно, такие попытки будут продолжаться и в будущем, если устав будет возобновлен. Во-вторых, – и это самое главное – устав о поклонах есть законоположение из области монашеской дисциплины, неудобоносимое для мирян.

Миряне в древности в данном отношении подчинялись Уставу: они обязаны были на повседневном и постном богослужении творить не столько земные поклоны, сколько коленопреклонения, какие разумеются нашим Уставом при пении Да исправится... и на вечерне Пятидесятницы; такие коленопреклонения совершались мирянами на ектениях и сопровождающих их молитвах. Вот почему в древних рукописях греческих в некоторых службах тексты ектений имеют прибавку – «преклонше колена».

Конечно, в общем счете за круглосуточное богослужение подобные коленопреклонения составят немалый труд и подвиг, но все-таки, думается, более легкий и выполнимый, чем 300 земных поклонов. Ввиду всего этого и распространять устав о поклонах в полном его виде на всех мирян можно только в виде пожелания, совета, но отнюдь не принуждения.