Приглашаем Вас пройти Православный интернет-курс — проект дистанционного введения в веру и жизнь Церкви.

профессор Иван Яковлевич Порфирьев

Начало новой поэзии и художественной литературы

Происхождение и характер ложно-классического направления в европейских литературах. По той мере, как русские люди знакомились с европейским образованием, по той мере появлялись переводы произведений европейских ​литератур​; за переводами следовали их переделки, а потом и под​ражания​, и таким образом, по образцу европейских ​литератур​, стала формироваться новая русская литература. К сожалению, во всех европейских ​литературах​ в это время господствовало ложное направление. Познакомившись с произведениями греческой и римской ​литератур​, западные европейские народы начали рабски подражать им и при этом подражании до того увлеклись, что стали отказываться от своей национальности, презирать свои народные предания, народную поэзию и даже свой родной язык. Конечно, произведения классических ​литератур​ были изящны по формам и чрезвычайно богаты по содержанию; но, чтобы правильно воспользоваться ими, нужно было надлежащим образом понять их, уяснить их отличительные свойства, логически и последовательно ​развившиеся​ из начал и форм древней греческой и римской жизни. Существенная причина, почему ​поэтические​ произведения в Греции имели такое сильное образовательное влияние на народ, заключается в том, что они были глубоко национальны. Содержание греческого эпоса составляли народные предания о Троянской войне; в одах ​Пиндара​ изображались народные олимпийские, немейские и истмийские игры греков, и воспевались герои, одержавшие те или ​другие​ победы на этих играх; в трагедиях ​Эсхила, ​Софокла​ и ​Еврипида​ выводились боги и богини греческой мифологии, герои и героини народной героической легенды. Отсюда естественно следовал такой вывод, что и европейским поэтам, для того, чтобы их произведения имели такое же значение и влияние на народ, нужно заимствовать содержание для них также из народной ​истории​ и народной жизни. Между тем, оставив в пренебрежении средневековые народные предания, они начали копировать произведения греческой и римской литературы. Совершенно справедливо, что в этих ​литературах​ было много общечеловеческих образовательных элементов; но эти элементы нужно было выделить из элементов временных и национальных, и определить, что может быть предметом подражания и что не может. Европейские поэты это также опустили из внимания и начали подражать всему без разбора. У греков поэзия весьма тесно была соединена с ​музыкой​, и очень естественно, что ​Гомер​ начал свою ​Илиаду​ словами: «Гнев, богиня, ​воспой​ ​Ахиллеса​, ​Пелеева​ сына»; очень естественно, что оды ​Пиндара​ и других лириков назывались «воспеванием» героев и знаменитых событий, а ​многие​ и начинались также словом: «пою»; это были действительные ​идеи​ т. е. песни Европейские поэты писали свои стихотворения вовсе не для пения, а для чтения; не смотря на то, подражая греческим поэтам также свои поэмы и оды называли воспеванием героев и героических событий. Собираясь ​восхвалить​ или воспеть какое-нибудь событие, или какого-нибудь героя, греческие певцы-поэты обращались к Аполлону и музам, которых считали виновниками поэтического одушевления; европейские поэты, как христиане, конечно, не верили ни в Аполлона, ни в муз, но, не смотря на то, постоянно делали воззвания к ним в своих произведениях. По учению греческой ​мифологии​, разные боги и богини населяли всю природу и управляли всем миром, и потому в произведениях греческих поэтов они являются часто главными действующими лицами. По учению христианскому, все в мире находится под управлением Божественного Промысла; не смотря на то, европейские поэты, подобно греческим поэтам, в своих произведениях также представляют​ греческих богов и богинь в числе действующих лиц. Чудесное мифическое, составляющее существенный элемент греческого эпоса, было следствием греческих религиозных верований, и очень естественно было, что в ​Илиаде​ и Одиссее действующими лицами постоянно являются разные боги и богини; но уже совершенно не естественно было, что те же самые боги и богини являлись в поэмах христианских – в «​Луизиаде​» Камоэнса, «Освобожденном Иерусалиме» ​Торквато​ ​Тассо​, «Потерянном рае» ​Мильтона​ и «​Генриаде​» ​Вольтера​. Подобным образом, и ​другие​ свойства греческой поэзии развились в тесной​ связи с ​греческой​ жизнью. Лирический беспорядок, встречающийся в одах ​Пиндара​, совершенно объясняется разнообразием тех предметов, о которых приводилось говорить ​Пиндару​ при прославлении героев, одержавших те или ​другие​ победы на играх; но уже совершенно не объяснимым становится то, что этот беспорядок, составляющий скорее недостаток, чем достоинство ​Пиндаровой​ оды, был признан ​европей​​скими​ поэтами одним из существенных элементов оды. Правила о так называемых «трех единствах» – времени, места и действия, ​бывшие​ основными законами классической драмы, образовались из характера театральных греческих представлений, которые происходили на одном месте, с одной обстановкой, и не допускали частой перемены декораций, изображая соприкосновенные с главным действием события, ​совершающиеся​ в разные времена и в разных местах, не посредством сцен, или действий, а посредством рассказов ​вестников. Эти правила сделались непреложными законами и для новой европейской драмы. В подражание рассказам классических вестников в ней явились рассказы «наперсников и наперсниц» и длинные разговоры с ними героев и героинь. Таким образом, ​многие​ свойства греческой поэзии, ​имевшие​ местный и национальный характер, были призваны основными и существенными чертами всякой поэзии вообще; национальные формы греческого эпоса, лирики и драмы –единственно возможными формами, так что, если у какого-нибудь народа являются эпос, лирика и драма, то они должны быть именно такими, какими были у греков. По формам греческой и отчасти римской поэзии составилась и теория классической поэзии: по поэмам​ ​Гомера​ и ​Виргилия​ – теория эпической поэмы; основным свойством её был признан чудесный элемент, который заимствовался из греческой мифологии и героической легенды; по одам ​Пиндара​ и Горация – теория оды, неизменными частями которой считались приступ, предложение, изложение, парение, или лирический беспорядок и заключение: по трагедиям ​Эсхила​, ​Софокла​ и ​Эврипида​ –теория драмы и трагедии, существенным пунктом которой были правила о трех единствах. Но те приемы и формы, которые совершенно уместны были в греческой поэзии, как выродившиеся из греческих верований, греческой народной жизни, совершенно не уместны были в европейской христианской поэзии, развившейся из новых христианских​ начал, и должны были сообщить ей ложный характер. Между тем, подражание не ограничивалось одними формами. Вместе с формами, из греческой и римской поэзии часто заимствовалось и содержание. Сюжеты для драм и. и трагедий европейские поэты весьма часто брали из греческой и римской мифологии и героической легенды, из греческой и римской истории, а иногда и просто переделывали ​классические​ драмы. При этом неизбежно, к античным воззрениям примешивались черты нового христианского миросозерцания и новых европейских нравов и обычаев. Древние, греческие и римские, герои в новой классической драме не только являлись в костюмах европейских, но и говорили новым европейским слогом и выражали ​новые​ мысли и чувствования. В других родах, эпическом и лирическом, заимствования из классической поэзии делались реже; но и в поэме и оде, сюжеты, взятые из национальной истории, и в комедии и сатире явления из современной жизни обрабатывались также по формам классическим; национальным героям в Освобожденном Иерусалиме ​Тасса​, в Потерянном рае ​Мильтона​, в ​Генриаде​ ​Вольтера​ придавали характеры Агамемнона, ​Энея​, ​Ахиллеса​, ​Гектора​ и других героев ​Илиады​ и Одиссеи; герои в одах изображались по идеалам Горация; в ​сатирах​ и комедиях также часто встречаются греко-римские воззрения При таком направлении, в том и другом случае, и классические сюжеты и национальные получали одинаково ложное освещение. Все это сообщало новой поэзии ложный характер. Классическая по формам и часто по сюжетам, она является не согласною с классическою ​жизнью​ древних народов, и потому совершенно справедливо названа «ложно-классической».

Такое ложноклассическое направление в европейских литературах начало развиваться еще с эпохи Возрождения наук. Подражание древним литературам, естественно, должно было явиться прежде всего в Италии, где связь с древним образованием никогда совсем и не прерывалась. Из Италии оно перешло во Францию и в ней особенно утвердилось. Здесь, на основании ложно понятых греческих и римских образцов и ​пиитики​ Аристотеля, составилась та теория «ложного классицизма», которая так долго господствовала во всех европейских ​литературах​. Первыми писателями в этом направлении, давшими первые образцы новой классической поэзии, были в области эпической поэзии ​Ронсар​ (1524–1585), написавший поэму ​Франси​аду, в драматической поэзии – Жодель ​(1532–1573), положивший начало классической драме своей трагедией Клеопатра, в лирической –Франсуа ​Малерб​ (1556–1628), давший образцы подражательной французской лирики. Но высшего развития это направление достигло ​в​ XVII в., при Людовике XIV, когда ​Корнель​ (1606–1684), ​Расин​ (1639–1699) и ​Мольер​ (1622–1673) во всем свете особенно прославили французскую драму, а ​Буало​ (1637–1711) изложил правила классической теории в своей «L’Art po6tique», сделавшейся законодательным кодексом для всех европейских ​литератур​. Такое быстрое развитие классической поэзии во Франции зависело, между прочим, и от политического состояния этого государства. Желая окончательно подавить феодализм и утвердить господство монархического начала, французские короли вздумали воспользоваться пробудившимся тогда стремлением к изучению классических ​литератур​, чтобы оторвать французское общество от средневековых феодальных преданий и направить к совершенно другим интересам античного мира. Они приняли под свое покровительство изучение древних ​литератур​, поощряли ученых и поэтов, подражавших древним поэтам. Но, ​поступив​ под покровительство двора, поэзия неизбежно сама должна была сделаться придворною, и, изменив свой характер, получила придворный колорит. Чтобы ​поэтические​ произведения могли быть достойны внимания двора, поэты должны были выводить в них только ​высокие​ лица, богов, героев, царей, полководцев. Выведенные лица должны были вести себя, рассуждать и говорить, сообразно с установившимися при дворе приличиями, сообразно с придворным этикетом, придворными правилами и обычаями. Отсюда развился тот педантический пуризм, по которому древних классических героев нужно было ​облагораживать​; ​древние​ ​классические​ произведения вычищать и переделывать, исключая из них все, что представлялось грубым и неприличным с точки зрения придворной. Наконец, чтобы заслужить внимание двора, поэты стали прибегать к придворным средствам-к раболепству и лести. Отсюда развился в поэзии тот хвалебный и раболепный тон, который составляет одну из отличительных черт особенно классической поэмы и оды.

Внесение ложно-классического направления в Русскую Литературу. Россия с классическим образованием и литературой начала знакомиться еще до реформы Петра. В киевской и московской академиях уже преподавались ​риторика​ и ​пиитика​, составленные по классическим руководствам Аристотеля, ​Цицерона​ и ​Квинтиллиана​, изучались греческие и латинские поэты, ораторы и историки, сочинялись разного рода речи и писались стихотворения (​Симеоном​ Полоцким, Сильвестром Медведе​вым​ и др.)- Но так как ​образование​ в этих академиях было направлено к религиозным целям и потому имело характер религиозно-церковный, то из форм классической литературы были приняты и усвоены преимущественно те, которые всего более подходили к общему складу образования и могли содействовать религиозно-церковным целям. Поэтому, в эпической поэзии вошли в употребление поэмы разного рода, в лирической – духовные оды, псалмы и канты, в драматической – духовные драмы или мистерии. Из других родов литературы особенно развилось духовное красноречие, в форме проповеди. С половины XVII в., как указано выше, начали появляться произведения ​литератур​ европейских, как-то ​Римские​ деяния, ​рыцарские​ повести о ​Мелюзине​, о Петре-Златых ключах и Бове Королевиче, ​жарты​ и ​фацеции​; но они переходили к нам не прямо, а чрез Польшу и в польских переводах и переделках. Настоящее знакомство с европейскими ​литературами​ началось после реформы Петра, когда образование получило новое​ направление и новый характер. Первыми писателями, которые начали знакомить русскую литературу с ​господствовавшим​ в европейских ​литературах​ классическим направлением, были ​Кантемир​ и Тредьяковский; но окончательное утверждение его в русской литературе принадлежит Ломоносову и Сумарокову, которые представили лучшие по тому времени образцы в разных литературных формах этого направления.

Так начала развиваться новая русская поэзия и литература. Настоящее самостоятельное значение она получила, впрочем, не скоро. Она долго не отделялась от ученой или умственной деятельности вообще и составляла к ней придаток и украшение. Правительство смотрело на поэзию, как на декорум, необходимый при придворных и других торжественных праздниках, но случаю побед, дней ​рождений​, ​тезоименитств​, бракосочетаний. Придворные сановники, богатые и знатные люди, смотрели на нее, как на предмет приятных развлечений в свободное от дел государственных время. Сами поэты и литераторы долго не придавали ей надлежащего значения. ​Кантемир​ «В Письме к приятелю», которое он приложил, в виде предисловия, к своим стихотворениям, замечает, что, вступая в новую должность (посланника), он не имел времени «к такому делу (т. е. поэзии), к которому только в лишние часы ​прилежать​ дозволено». Сам Ломоносов допускал значение поэзии только в форме оды и эпопеи, для прославления великих людей и знаменитых событий, и почти никакого значения не придавал драматическому роду, Сумарокова за сочинение драм и комедий называл коме​диантом​, и вообще смеялся над его литературными занятиями, называя его стихотворные ​произведения​ «бедным рифмичеством». ​Державин​, восхваляя ​импер​. Екатерину за покровительство поэзии и поэтам, говорил ей:

«Поэзия тебе любезна,

Приятна, сладостна, полезна,

Как летом вкусный лимонад.»

Даже Фон-​Визин в своей «Челобитной к Российской ​Минерве​ от русских писателей», выражает тот же взгляд на литературу, по которому она считалась не трудом важным и полезным, а «приятным развлечением в часы досуга», свободные от службы, как главного дела в жизни, и потому просит «Российскую ​Минерву​» допустить русских писателей па государственную службу, как людей, желающих приносить пользу своему отечеству. Сообразно с такими воззрениями на поэзию и литературу, и самим поэтам и литераторам не отдавали должного значения. Им приказывали, давали на срок, как каким-нибудь ремесленникам, написать стихи на какой-нибудь торжественный случай, на иллюминацию по поводу какого-нибудь праздника. ​Импер​. ​Елизавета​ назначала Ломоносову и Тредьяковскому сочинять даже трагедии для придворного театра. Личность самих поэтов так не высоко стояла в обществе, что их могли оскорблять не только бранными словами, но и действием. Известно, что вельможа Волынский несколько раз бил палкой Тредьяковского зато, что он не вдруг явился на его требование сочинить шуточные стихи, по случаю шутовской свадьбы в Ледяном доме. При таком положении литературы и писателей, очень понятно стремление поэтов искать себе защитников и покровителей–меценатов Без защиты и покровительства Разумовского, ​Шувалова​, ​Воронцова​, ​Панина​, ​Орловых​, ​Потемкина​ и самой ​импер​. Екатерины II не могли бы так свободно писать ни ​Ломоносов​, ни ​Державин​, ни Фон-​Визин​. Такой взгляд на поэзию и поэтов перешел к нам также из европейских ​литератур​ и особенно из французской литературы. Во французскую же литературу он перешел из римской литературы. Подражая классическим ​литературам​, французы брали во многом за образец не греческую, а римскую литературу, и усвоили римские литературные нравы, какие господствовали в Риме в эпоху Августа. В Риме же, как известно, поэзия​ совсем не имела того высокого первенствующего значения, каким она, вместе с философией и наукой, пользовалась в Греции. Философия в Греции преподавалась публично, на городских площадях или в портиках; в Риме же она, как и всякая наука, находила приют в загородных виллах богатых и знатных людей, подобных Меценату, ​Азиннию​ ​Поллиону​ и др. Драмы и комедии в Греции сначала представлялись на открытых местах, а потом в огромных театрах; у Римлян, напротив, строились огромные цирки для конских ​ристаний​, травли зверей и боя гладиаторов; драмы же и комедии представлялись на театрах ​гораздо​ реже, а большею ​частью​ читались также в домах знатных людей, любителей поэзии, на домашних собраниях. Поэтов, ораторов и ученых людей в Греции награждал народ, раздавая лавровые венки после театральных представлений, или на общественных играх, олимпийских, ​немей​ских​, ​истмийских​; в Риме же ученые, поэты и писатели находили одобрение и награду у меценатов–любителей и покровителей науки и литературы. На занятия наукой и литературой в Риме смотрели как на приятное и благородное развлечение в часы досуга от дел частных и общественных. Это занятие и называлось​ notium» и ​противополагалось​ «negotium». К цели отдыха и развлечения, при занятиях литературных, прибавлялась только одна серьезная цель–примешивать, по возможности, к приятному полезное. «Omnetulit punctum», говорил Гораций в послании De Arte pofitica, qui miscuit utile dulci. А это «utile» в поэзии было наставление, посредством осмеяния разных пороков и недостатков в жизни и посредством изложения при этом нравственных правил, употреблявшееся в дидактических посланиях и особенно в сатире, о которой, поэтому, и говорилось, что она «ridendo castigat mores». На основании этого воззрения развилось в римской литературе дидактическое направление, перешедшее из неё в европейскую классическую литературу, а потом и в нашу литературу. Дидактизм составляет одну из отличительных черт и в нашей литературе, во время господства в ней ложно-классического направления, от начала её до ​Карамзина​.

Что касается, наконец, значения ложно-классического направления, то внесение его в русскую литературу, как известно, считается большим несчастьем, потому что оно с самого начала поставило ее на ложный путь и, утвердив в ней рабскую подражательность иностранным ​литературам​, на долго задержало её национальное развитие. В следствие этого, в эпоху художественной эстетической критики, весь период этой подражательной литературы находили недостойным серьезного внимания и изучения. Но, ложноклассическое направление, по самому историческому ходу развития европейских государств, как мы видели, сделалось необходимою ступенью в их развитии, которую миновать было совершенно невозможно и для России, стремившейся усвоить просвещение: этим направлением проникнуты были все литературы, с которыми она должна была познакомиться. Правда, в произведениях европейских ​литератур​, которые подражали древним ​литературам​, было, как указано выше, весьма много недостатков; но, при этих недостатках, в них в тоже время было много и общечеловеческих образовательных элементов, добытых как древнеклассическим образованием, так и новою европейскою наукою. Россия непременно должна была усвоить эти образовательные элементы, хотя они заключались в несовершенных подражательных формах. С другой стороны, как в произведениях ложноклассических европейских ​литератур​, в рассказах, взятых из греческой ​мифологии​, или греческой легенды, ясно просвечивали современные европейские нравы, и классические герои и героини высказывали современные ​европейские​ идеи и стремления, так и в подражательных произведениях русской литературы первого периода, при заимствованных формах, а часто и содержании, нельзя не видеть русского духа и характера. Начиная с сатир ​Кантемира​, в ​чужие​ формы вставляются картины русских нравов, и чем далее идет развитие литературы, тем более и более является в ней народных элементов. Наконец, в этой же подражательной русской литературе развивается и протест против подражательности всему иностранному и особенно французскому и возбуждение к самостоятельному и национальному развитию. Все это сообщает нашей новой литературе первого периода чрезвычайно важное историческое значение. При ​изучении​ её мы можем проследить весь путь развития русского образования со времени реформы, на новых европейских началах, от первых его шагов до того времени, когда оно приобретает более твердую и более самостоятельную почву.


Источник: История русской словесности : Часть 2. Новый период. Отдел I. От Петра В. До Екатерины II. / составил И. Порфирьев. Казань. - Типография Императорского Университета, 1888. - 350 с.

Комментарии для сайта Cackle