(О месте сорокадневного поста Господа нашего Иисуса Христа)
Тогда Иисус возведен быст духом в пустыню, искуситися от диавола. И постися дний четыредесят и нощий четыредесят (Мф. 4:1–2).
Благоговейно и с душевным трепетом входя в святые и спасительные дни Четыредесятницы и отринув от себя, при сем вступлении в очистительные дни, дух праздности, уныния, любоначалия и празднословия, призвав же на себя дух смиренномудрия, терпения и любве, побеседуем, братие, о том месте Св. Земли, где Господь наш Иисус Христос, пред ходатайственпым о нас пред Богом служением Своем, постился дний четыредесят и нощий четыредесят. В память сего поста, св. Церковь и установила наступающие дни очистительного и спасительного поста св. Четыредесятницы.
Тогда Иисус возведен быть духом в пустыню. О какой пустыне сорокадневного поста нашего Божественного Спасителя и Искупителя благовествует здесь св. Евангелист Матфей? – Это тихая, уединенная, без людского неселения и людской ежедневной суеты, пустыня Иудейская, занимающая место обон пол Иордана (Мф.4:15), и простирающаяся во всю страну Иорданскую (Лк.3:3). Пустыня сия была и местом проповеди покаяния Предтечи Господня Иоанна. Пустыня эта велика и обширна. Св. Писание не указывает в этой обширной пустыне того определенного места, где Спаситель проводил предуготовительные к служению роду человеческому дни сорокадневного поста; св. Писание говорит только: и бе ту в пустыни дней четыредесят, искушаем сатаною, бе со зверьми, и ангелы служаху ему (Мк.1:13). Но слова Писания восполняются словами священного Предания. Мы, братие, как чада св. Православной Церкви, держимся и предания... (2Сол.2:15). А местное предание, с первых же веков христианства, твердо и определенно, без колебаний, указывает на одну гору обширной пустыни Иорданской, как на место сорокадневного поста нашего Господа, – это так называемая в настоящее время «Каранта», т. е. Сорокодневная гора. Среди гор Св. Земли священна эта гора, так же, как Фавор, Елеон, Сион и Голгофа. При названии сих святых гор сердце христианина то бьется радостию и восторгом, то трепещет от чувства духовной печали и скорби. Все путешественники на Иордан вменягот себе в непременный и священный долг посетить и высоту Сорокадневной горы. Не легок подвиг поста. Не легок и путь восхождения на гору Сорокадневного поста... Это знают все восходившие на эту высокую и уединенную гору Иорданской пустыни.
На Востоке, где – безлюдная пустыня, там и делает свои набеги хищник пустыни – местный бедуин, потомок Измаила. Руки его на всех, и руки всех на него (Быт. 16:12). По причине такого обстоятельства, путешествие из Иерусалима на Иордан и Сорокадневную гору предпринимается обыкновенно с таким расчетом, чтобы, вышедши из св. града днем, найти приют для ночного покоя и защиты от местных хищников в Иерихоне в «русском странноприимном доме». Как далеко нашел для себя место «русский странноприимный дом»! У священных берегов Иордана, на развалинах Иерихона, (2-го построенного после Вавилонского плена), русский паломник находит родной кров... Лишь только на небе покажется восточная заря, предвестница восходящего солнца, паломники уже на ногах, бодры и готовы в путь на Иордан. (На Востоке день проводится по обычаям вековым и правильным: день для труда, ночь для покоя. Трудящиеся, и по Апостолу, в нощи спят (1Сол.5:7). Крайне исказил естественное времяпровождение городской обычай, превращающий день в ночь, а ночь в удовольствия. Будучи сынове дне, люди превращают себя в сынов ночи. По освящении воды во Иордане, путешествевники, погрузив себя в струях священной реки и облачив себя в белые, чистые одежды, спешат в близлежащий пустынный Предтеченский монастырь, а затем уже совершается путь на Сорокадневную гору. Пространство здесь верст 10. Здесь странник как бы следует по пути Писания: И бысть во онех днех, прииде Иисус от Назарета Галилейского, и крестися от Иоанна во Иордане... И абие дух изведе его в пустыню (Мк. 1:9, 12).
Выбравшись из прибрежных ив и кустарников, путешественники видят пред своими глазами величественную цепь Иудейских гор, в виде большой дуги огибающих и охраняющих от ветров вечно зеленую Иорданскую пустыню. На лоне природы мертвенная тишина. Над головой дивный свод голубого восточного неба – неба знойного; пред очами – растительность темно-зеленой окраски; под ногами сыпучий песок темно-коричневого цвета. Таков общий вид Иорданской пустыни! Медленно, шаг-за-шагом подъезжаем к подошве Иудейских гор. Проводник говорит: «здесь стоял Иерихон» (1-й, разрушенный Иисусом Навином). Глазам представляется дикая, отвесная скала. По ребрам ея извивается узкая тропа. Далеко не достигая еще вершины горы, виден инок, ведущий на поводе за собою рабочего ослика. Инок этот представляется по росту мальчиком лет 9-ти, а осел небольше малого теленка. Так высока эта гора. Она-то и есть Сорокодневная гора. Предстоит трудный подъем. Не все и способны подняться на высоту горы! Не все мы, братие, найдем в себе силы и на предстоящий подвиг поста... Но да укрепит нас благодать Божия! Все путники спешиваются с своих лошадей и ослов. Подъем на гору открывает бодрый проводник. Мы за ним. Подымаемся по одному вряд: опередить предшественника опасно. Разойтись и совершенно невозможно было. (В настоящее время, говорят, эту узкую тропу значительно разширил греческий игумен Сорокадневной обители). Не менее часу потребовалось для того, чтобы подняться только к тому малому пещерному храму, который определяет место, где Христос Господь постился дний четыредесят и нощий четыредесят. А это св. место не на вершине горы. Вершина еще выше. Один по другому, облитые потом и обезсиленные усталостию, мы вошли в обширное, изсеченное внутри скалы, преддверие храма Сорокадневного поста. Нас приветливо встретил греческий игумен. Преддверие храма было и погостом храма и хозяйственным двором. Здесь за каменной перегородкой стоял и тот ослик, на котором игумен привез в кожаных мешках воду для себя и усталых посетителей. Надев епитрахиль, затеплив лампаду и воскурив фимиам в кадиле, мы совершили молебен в малом храме, где наш Божественный Искупитель, в подвиге поста, приуготовлял себя к великому делу спасения рода человеческого. Священны сии часы молитвы...
Положительно можно утверждать, что уже первые насельники и христианские подвижники обратили малую пещеру Сорокадневного поста Христа Господа в храм Господень. Храм сей был безъискусственный и без украшений, как и все христианские храмы первых веков Церкви Христовой. По местным палестинским сказаниям благоукрасила сей храм иконописью св. равноап. Елена. Следы стенной иконописи, напоминающей фрески нашей св. Софии Киевской, сохранились и уцелели и до настоящего времени. Сладостно для сердца христианина молитвенно преклонит колена на том месте, где Христос Господь молился так долго за нас грешных и за наше спасение. На молебне Евангелие было прочитано от Матфея, зачало 7, т. е., о сорокадневном посте Господа и об искушении Его от диавола. На ектении были помянуты все постящиеся, все труждающиеся и обременнии, требующие небесной благодатной помощи в несении своего житейского креста...
Окончив молебен, и обратившись лицем к западным дверям, вместо которых здесь в храме была широко открытая арка на безграничное пространство Иорданской долины, наша душа была до основ, до самой глубины поражена величием предлежащей картины. Нет, это была священная живая икона, где был не изображен только Иордан, а струились живые потоки Иорданских вод и пред мысленным взором духовно предстали евангельские лица и священные события: Крещение Господне, подвиг Его поста, призвание первых апостолов, Вифавара, Предтеча и Креститель Господень, Андрей-первозванный, Симон-Петр, колеблющийся Нафанаил, Иерихон, слепцы Иерихонские, взывающие: Сыне Давидов! Помилуй нас, – Закхей Иерихонский, мытарь, взлезший на ягодичину, – (здесь же у подножия скалы и росли дальние – дальние потомки этой Иерихонской, – смоквы), и многия другия Евангельские события. И сердце наше горя бе в нас!
Вот вам, братие, слабый наш очерк того святого места, где благоволил Христос Господь провести в подвиге и посте сорок дней и сорок ночей. Взирающе убо на Начальника и Совершителя Веры нашея Иисуса, терпением и в духовной радости, а не воздыхающе, да течем на предлежащий и нам подвиг святые и спасительные Четыредесятницы. Господ да укрепит силы всех нас. Аще же станем изнемогать, да вспомним высоту Сорокадневной горы и великий на ней подвиг нашего Пастыре-Начальника и Господа. Пример подвига подвигает на подвиг. Аминь.