Вслед за 53-й главой книги пророка Исаии, где с поразительной силой изображён искупительный подвиг Божественного Отрока Иеговы, тотчас начинается пророческая речь о после-мессианских временах, характерную черту которых составляют духовное величие Церкви и милость Божия к человечеству, вступившему в новый, непоколебимый завет мира с его Творцом и Искупителем.
Относящаяся в историческом плане к событиям приближавшегося, а может быть, и уже наступившего, вавилонского пленения, речь эта с древнейших времён подвергалась различным толкованиям. Так, блаж. Иероним свидетельствует о том, что иудействующие христиане относили её к судьбам земного, дольнего Иерусалима, который, по их словам, «будет восстановлен во время 1000-летнего царства и в нём будет гораздо большее число чад, чем до времён его отвержения Богом». Блаж. Иероним отвергает это плотское толкование. Он выражает удивление тому, что некоторые христиане поддерживают такой взгляд, хотя апостол Павел в 4-й главе своего Послания к галатам ставит 54-ю главу книги пророка Исаии в прямую связь с двумя заветами: Ветхим и Новым, прообразами которых служат Агарь и Сарра (ст. 22–27).
Для правильного уразумения смысла 9 и 10 стихов 54-й главы, – стихов, которые избраны руководством нашей конференции в качестве основы для сегодняшнего библейского изучения, нам следует остановиться сначала на изъяснении первых трёх стихов этой главы. Надёжным руководством послужит в этом случае и уже упомянутое мной апостольское указание, и единодушное мнение древних экзегетов: св. Иоанна Златоуста, св. Кирилла Александрийского и блаж. Иеронима.
1. «Торжествуй, неплодная, нерожавшая!
Кричи от радости и пой (хвалебные песни), не мучившаяся родами!
Ибо много детей у одинокой,
Больше, чем детей у имеющей мужа, –
Говорит Иегова.
2. Расширь место шатра твоего,
И покровы палаток твоих пусть растягиваются, не препятствуй.
Удлини верёвки твои и колья твои поставь крепче.
3. вот, направо и налево ты распространишься,
И семя твоё народами завладеет,
А города опустошённые заселятся».
(Ис.54:1–3; в переводе с еврейского профессора Киевской духовной академии А. А. Олесницкого).
В этих сильных и ярких образах заключена глубокая идея возрождения «плотского» ветхозаветного мира к новой, возвышенной жизни, даруемой Искупителем во дни Нового Завета.
До пришествия Мессии всё человечество – за очень немногими исключениями – представляло собой «языческую неплодящую Церковь» (выражение одного из православных песнопений), то есть неплодное в духовном отношении сонм людей, принадлежавших к разным народам, или языкам. К этой «языческой неплодящей Церкви» принадлежали и язычники в собственном смысле слова, которые в то время были «отчуждены... от общества израильского, чужды заветов обетования, не имели надежды и были безбожниками в мире» (Еф.2:12). Но к ней принадлежали и израильтяне, «обрезанные плотским обрезанием» (Еф.2:11), но «жестоковыйные, люди с необрезанным сердцем и ушами, всегда противящиеся Духу Святому» (Деян.7:51).
Мир собственно языческий был подобен незамужней женщине-блуднице, нерождавшей и бесплодной. В народе израильском, на первый взгляд, дело обстояло лучше. У сонма этого народа был Муж, и от его семени, по-видимому, рождались дети, имевшие «заветы обетования» (Еф.2:12). Но в действительности очень часто это было лишь простой обманчивой видимостью. Народ Израилев почти беспрерывно изменял Богу и Его завету, заключённому на Синае, и рождение чад Богу подменялось чисто «плотским» актом приобщения к «избранному народу» через формально совершавшийся обряд обрезания – без должного расположения души. Но ведь сама по себе плоть не пользует нимало (Ин.6:63), и потому нередко обрезанные «плотским обрезанием» постепенно становились «детьми диавола, исполнявшими похоти отца их» (Ин.8:44), хотя и были уверены, что они «чада Авраама» (Ин.8:39). Вполне понятно, что такие израильтяне не были в действительности семенем Божиим, но были как бы детьми, рождёнными от прелюбодеяния (см. 16-ю главу Иезекииля).
Такова была безотрадная картина домессианских времён. Неплодный сонм народов не рождал чад Богу, растрачивая в – духовно понимаемом – блуде и прелюбодеянии энергию, предназначенную для материнства, обращая эту энергию на чисто плотское умножение человеческого рода для жизни, проникнутой заблуждениями и пороками. Иудеи и эллины – все были под грехом, и весь мир был виновен пред Богом (Рим.3:9–19).
...Но вот Отрок Иеговы принёс Себя в великую очистительную жертву за мир. На Кресте, в безмерных нравственных и физических муках, Кровию Своею Он приобрёл Себе славную Церковь, не имеющую пятна, или порока, или чего-либо подобного (Деян.20:28; Еф.5:27). И от этой чистой Невесты, ставшей Женою Агнца (Откр.21:9), новой Евой, матерью всех живущих (Быт.3:20), рождается Богу то потомство долговечное, о котором Исаия говорил ещё в 53-й главе.
Таким образом, в первых трёх стихах 54-й главы пророк живописует пред нами светлый образ Новозаветной Церкви Христовой, этой многочадной матери, радующейся о детях своих (Пс.112:9). Число её чад, то есть верных последователей Христовых, превосходит число плотских чад Авраама. Но, что ещё важнее, в их распространении во всех народах совершается глубокая и спасительная христианизация всего мира. Благодаря «нетленному семени», то есть «слову Божию», или Божественному Откровению, «живому и пребывающему вовек» (1Пет.1:23), свидетельствуемому добрыми делами истинных последователей Христа, жизнь человечества обретает истинный смысл и высокую цель. В результате «излияния Духа свыше» (Ис.32:15) на Церковь, а через неё и на мир, «пустыня и сухая земля» (Ис.35:1) чисто плотской жизни становится «садом» (Ис.32:15) и «расцветает как нарцисс» (Ис.35:1), то есть оплодотворяется, проникается духовными устремлениями и становится способной производить и возращать начатки Царствия Божия.
В стихе 5 открывается новая жизнеутверждающая истина: Творец мира и «Супруг» Церкви – Господь Саваоф, Искупитель, Святый Израилев – в Новом Завете «назовется Богом всей земли», Отцом всех людей (Еф.4:6). Церковь, существующая для человечества, призвана, таким образом, не только рождать чад Богу в купели святого крещения (Ин.1:13), но и распространять свою материнскую любовь и заботу на весь усыновляемый ей мир.
«Вечною милостью милуя» (Ис.54:8) Свою Церковь, Господь обещает великую милость и всему человечеству, составляющему Его наследие (Пс.2:8) и предмет материнской заботы Церкви.
9. «...Как Я поклялся, что воды Ноя не придут более на землю,
Так клянусь не гневаться на тебя
И не укорять тебя.
10. Горы отступят,
И холмы поколеблются,
А милость Моя не отступит от тебя,
И завет мира Моего не поколеблется, –
Говорит милующий тебя Иегова».
Завет Господень есть завет жизни и мира (Мал.2:5). Бог не хочет смерти грешника, но (хочет), чтобы грешник обратился от пути своего и жив был (Иез.33:11). Единородный Сын Божий соделался Сыном Человеческим и пришёл на землю «не судить мир» (Ин.12:47), но взыскать и спасти погибшее (Лк.19:10). Он запретил низводить огонь с неба на неприемлющих Его (Лк.9:54–56) и повелел Петру «возвратить меч свой в его место» (Мф.26:52). И потому должно рассматривать как преступное противление воле Божией, спасающей и милующей, всякое действие, подвергающее опасности жизнь человеческую под благовидным предлогом защиты христианства и тем более так называемой «христианской цивилизации». Бесценный дар жизни даётся человеку однажды, и по силе непоколебимого завета мира, дарованного человечеству Богом, каждый человек имеет такое же право на жизнь, как и на спасение.
Непреложность завета мира, возвещённого Иеговой, не означает, однако, гарантированного спокойствия и невозможности грозных исторических событий и потрясений в жизни человечества. Человеческая свобода представляет собою обоюдоострое оружие и средство развития. Возвещенный в рождественскую ночь мир с любовью и благодарностью воспринимается «сынами мира» (Лк.10:6), людьми доброй воли (Лк.2:14). Но злая воля «сынов противления» (Кол.3:6) может ввергать и действительно стремится ввергнуть человечество в тяжкие бедствия, причиняя людям неслыханные страдания, разжигая огонь вражды, человеконенавистничества и войн.
«Жизнь и смерть предложил я тебе, благословение и проклятие», – говорил некогда великий Моисей (Втор.30:19), изложив народу израильскому «слова завета» (Втор.29:1) Господня. И ныне, как тогда, предложен каждому человеку тот же самый выбор. Жизнь – в безусловном принятии Божественного завета мира. Смерть – в его отвержении, во вступлении на путь ненависти и вражды.
Мир возможен, потому что в самое основание жизни человечества милующему Господу угодно было положить вечный незыблемый завет жизни и мира.
Мир возможен, потому что умы и сердца всех людей доброй воли обращены к жизни, к построению человеческих отношений в соответствии с волей Божией, выраженной в этом завете.
Но мир подвергается опасности со стороны сил зла, желающих разрушить дело Божие, упорно защищающих несправедливость, попирающих свободу народов, чинящих насилие над их волей, отвергающих принципы мирного сосуществования, желающих разжечь пламя все истребляющей войны.
Отвратить от человечества эту опасность, спасти человека во имя Божественного завета жизни и мира – таков священный долг и такова высокая ответственность христианина пред Богом, пред своей совестью и пред человечеством.
Некоторые склонны думать, что для спасения мира от мировой катастрофы необходимо, прежде всего, спасти человека, как свободное высокоразвитое существо, спасти его человеческое достоинство, его человечность. В этом есть доля правды. Чем нравственнее и человечнее большинство людей, тем, конечно, больше вероятность того, что люди не допустят врагам мира толкнуть человечество на грань истребительной войны.
Именно ради человечности и человеческого достоинства нужно содействовать благородным стремлениям людей доброй воли устранять все, что ожесточает человека, травмирует его нравственность, затрудняет его всестороннее развитие. Именно поэтому христиане должны поддерживать справедливую борьбу за создание достойных человека условий существования, за свободу самоопределения народов.
Но было бы большой ошибкой утверждать, что для спасения человеческого достоинства и человечности главный акцент нужно сделать на постепенном личном воспитании индивидуумов, на их христианизации, на изменении менталитета отдельных людей, а не на преобразовании травмирующих человека общественных отношений. Слишком долго и слишком часто такой подход был лишь лицемерным прикрытием нежелания изменять установившийся привычный порядок жизни, и потому он способен лишь ещё более ожесточать разуверившихся в нем людей.
Кроме того, нет никаких оснований утверждать, что без достижения высокого уровня всеобщей нравственности и полного расцвета личности, достигаемого путём воспитания в христианских началах, человечество якобы неизбежно обречено на погибель и истребление в порядке Божественного возмездия. Христианское учение не знает такого неумолимого закона кармы. В жизни отдельных народов всегда возможны взлёты и падения, периоды культурного и нравственного расцвета и эпохи застоя и упадка. В жизни отдельного человека также могут быть времена веры и сомнения, расцвета личности и её обеднения. Но богодарованный завет жизни и мира не зависит от этих преходящих обстоятельств и состояний: Господь долготерпелив и многомилостив к человеческим немощам, и гнев Его обращён лишь на «сынов противления» – врагов завета жизни и мира. Любовь Божия бодрствует над тем, чтобы процесс созревания для Царства Божия мог протекать и в каждой человеческой душе, и во всём человечестве в своё время, без внешнего насильственного вмешательства, на основе свободного отклика приготовленного к этому сердца на спасающий призыв Божий: «Се, стою у двери и стучу: если кто услышит голос Мой и отворит дверь, войду к нему и буду вечерять с ним, и он со Мною» (Откр.3:20).
Спасти человека – значит, прежде всего, спасти его жизнь, защитить его от покушений врагов мира и тем самым дать ему возможность пользоваться благами завета мира, предоставленными человечеству милующим его Господом. Выполнить этот долг, в меру наших сил и возможностей, – значит доказать наше право носить имя христиан, последователей Того, Кто ценой великих искупительных страданий приобрёл для человечества возможность вечной жизни, усыновил его Богу, поручил его материнской любви Церкви и сделал мир высшим законом всякой нравственной деятельности и совершенствования. Сознавая это, будем неуклонно выполнять добровольно принятое на себя служение примирения (2Кор.5:18), совершая дела любви, противясь всякому преступному действию врагов мира. Но, поступая так, будем восполнять наши человеческие усилия усердными молитвами о мире всего мира, об укреплении христианского братства и об умножении любви во всём человечестве. И тогда Мир Божий, который превыше всякого ума, будет соблюдать сердца наши и помышления наши во Христе Иисусе, Господе нашем (Флп.4:7). Аминь.
Проф., прот. Л. Воронов