епископ Михаил (Лузин)

Отделение шестое

История толкования Нового Завета в общих основных чертах

§ 36. (Древняя церковь, средние века, новое время)

Общий очерк истории изъяснения Нового Завета идет параллельно главным ступеням общей истории церковного развития1765. Главным началом христианского познания в первохристианское время было устное апостольское предание на основании ветхозаветного писания, и утверждавшееся на нем первохристианское правило веры (regula fidei) и аналогия веры. – Это же начало оказало чувствительное влияние и на толкование Нового Завета. Но вскоре затем рядом с ним в Александрийской школе1766 прибрело значение внутренне – научное направление, определившееся взаимообразно частью просто философским, частью мистически-философским духом, но в обоих случаях спиритуалистическим духом, а вместе с тем и аллегорическим способом толкования. В этом направлении, в 3-м веке, Ориген сделался в деле толкования Писания законодателем. Опасность, какую заключало в себе это стремление для чистоты церковного учения, не могла оставаться долго незамеченною, а потому рядом с продолжавшимся в 4-м и 5-м век. стремлением дать христианскому учению прочную символическую основу установилось и для экзегеза строго догматическое начало, которым, по-видимому, удовлетворена была потребность в такой прочной основе. Тем не менее философский и мистически-аллегорический способ толкования не уступал совершенно своего места, и оба метода, как догматический, так и аллегорический, существовали совместно один с другим, что произвело известного рода колебание в трудах посвященных толкованию писания. В противоположность им, с конца 4-го века развился из антиохийской школы грамматико-исторический экзегез на основании филологической науки и исторического понимания писания. Это герменивтическое начало, несмотря на то, что в некоторых научных представителях своих получило односторонний и поверхностный вид, тем не менее в других пустило глубокие корни при самом своем появлении и имело благодетельное влияние на западе, благодаря уму Августина.

В продолжение средних веков чувствовался недостаток в силе и самостоятельности богословского исследования; точно также и в экзегезе все дело ограничивалось собственно различными методами и повторением опытов прежнего времени в возможно новой форме: в извлечениях, заимствованиях, глоссах и катенах. Процветание схоластики, которая вообще пробудила более оживленную деятельность в литературе, вызвало в частности и большую плодовитость в области объяснения писания. В то же время в многих толкователях диалектически – спекулятивное направление, основавшиеся на выше указанных школьно-догматических началах, слишком поглотило все прочие, так что схоластически период, вообще и в полном своем строе, мог вызвать экзегетическую деятельность только в немногих глубоких мистиках и – благодаря все сильнее и сильнее пробуждавшемуся стремлению действительно и истинно библейских богословов. Но рядом с ними католическая иерархия стремилась заключить в рабских оковах истинную свободу духа и в области толкования писания. Со времен реформации, которая, после Еразма, благодетельно действовавшего, хотя более отрицательно, на границе между старым и новым, собрала рассеянные искры средневековые в одном положительном, сильном фокусе; со времен реформации стали объяснять Новый Завет просто из него самого (и притом не без действительного отношения к догматическим учениям прежних столетий); вопреки мнимо церковным принудительным определениям он был объявлен решительною нормою христианского познания. Но вместе с тем не были на самом деле сужены или ограничены интересы чисто грамматически-филологическое. Впрочем, крайне реформаторская сторона в своей борьбе против римской деспотической церковности просмотрела и переступила истинный границы христианской аналогии веры, и в спиритуалистически-рационалистическом интересе нарушила свободное движение богословской науки1767, а противореформаторская сторона в определениях Тридентского собора заключила снова толкование Писания в нерасторжимым узы1768. Даже и в рядах истинных борцов за реформацию стремление к прочному обоснованно веры, заявленное не без односторонности, угрожало сделать догматику судиею слов писания1769. Рядом с ним сначала только некоторые были приведены, благодаря школьной сухости толкования1770, к особенной мысли – сообщить толкованию почти поэтическую плодотворность, обилием остроумия, – и в проявлении его некоторые обнаружили богатую ученость1771, другие – резкое философское и теософское глубокомыслие1772. Потом, среди всеобщего напряжения, в периоды пиэтизма и методизма силились всю Библию сделать назидательною в практическом смысле, так что благочестивый методистский цвет стали принимать сами по себе за критерий истины1773. Наконец 18-й век1774, отрекшись от христианства для противодействуя лжехристианским произрастениям, сосредоточил свои духовные силы (которые при всем разнообразии по существу своему могли служит развитию истолкования писания, каковы: философия, языкознание, история) на борьбе против сущности всего писания и всего Нового Завета, так что этой сосредоточенной ярости рационалистического просвещения, толкование писания и вера реформаторов, стесненные и испорченные другом и недругом, могли противопоставить лишь слабую защиту1775. Впрочем на самой же основе и почве реформаторской пробуждается от мертвого усыпления и с новою силою глубоко сокрытый зачаток жизни; и очищенная от нароста, привившегося к ней, самыми острыми орудиями и самым тяжелым унижением искусившаяся в оружии и силах противного лагеря, церковь настоящего и будущего времени заимствует и почерпает силу и преуспеяние для науки и жизни только из источника чистой и вечной истины Бoжиeй для человека, хотя почерпает еще не без колебания и ошибок, еще упоенная сном и сновидениями.

* * *

1765

Так Реусс (Geschichte der heil. Schriften d. N. T. 4. A, 1864) не затруднился дать этому предмету несоразмерный объем в виде особенной небольшой книги и очерке общей церковной истории, несмотря на то, что предмет имеет во всяком случае значение приложения и не есть история самого Нового Завета.

1766

Независимо от крайностей этого направления в сектах гностических.

1767

Уже в лице Цвингли и отчасти Кальвина.

1768

В области римско-католической оно никогда не шло далее Еразма.

1769

Это давно уже утвердившееся подчинение экзегеза догматике нигде не выступало в такой резкой форме, хотя и здесь различным образом, как у партии, отделившейся всего более от всякой связи с преданиями христианства, именно у Социниан.

1770

Теперь оно почти на лютеранской и реформатской почве.

1771

Koccejus.

1772

Iac. Böhme.

1773

Впрочем и на католической почве пробило было себе путь более строгое и верное толкование Писания, осужденное церковью, в тесных пределах янсенизма. Это было после того, как на первореформатском, арминианском поле в борьбе против деспотического кальвинизма, было водружено знамя свободной науки, которая вскоре затем преступила все законы и все границы истинно-христианской свободы.

1774

Как при самом начале, так окончательно в его революционном исходе.

1775

В слабых последователях школ: Саксонской – филологической, Веймарской – эстетической, Гетгингенской – исторической, Берлинской – спекулятивной. (Удачную их характеристику можно найти у Реусса. Вот что говорит он о первом направлении: «на первых порах этого периода мы встречаем школу из лиц, которые были доступны новым идеям, не будучи впрочем увлечены ими. Во главе их стоял Иоанн Авг. Ернести, деятельность которого вышла из Лейпцига. Более филологи чем богословы… они привнесли в толкование более вкуса и добросовестности, чем глубины духа и философских воззрений. Заслужившие в свое время более удивления, чем приверженцы отвратительного чопорного стиля, они тем не менее не удовлетворяют и нашему времени по своей риторической поверхностности. Свежие и смелые в начале своей славы, но без богословского знака на своем знамени, они были вскоре ослаблены и, держась более нейтральной, чем консервативной почвы, не только не могли иметь надежды на прочное влияние, но должны были приметить, как их полемические силы, по обыкновенному ходу вещей, обратились на службу беспорядочной партии).



Источник: Введение в Новозаветные книги Священного Писания / пер. под ред. Михаила (Лузина) первая половина. М. : Синод. Тип. 1869. 311 с.

Вам может быть интересно:

1. Толкование на пророка Иеремию – Глава 52 блаженный Феодорит Кирский

2. Толкование на пророка Иеремию – Глава ХLII святитель Иоанн Златоуст

3. Православная Богословская энциклопедия или Богословский энциклопедический словарь. Том V – Емаф профессор Александр Павлович Лопухин

4. Библейская энциклопедия – Ахисар архимандрит Никифор (Бажанов)

5. Послания – Послание 100(288). К Тимофею сыну преподобный Феодор Студит

6. Словарь о бывших в России писателях духовного чина Греко-российской церкви – Иоанн Герасимович Харламов митрополит Евгений (Болховитинов)

7. Письма – 189. О послушании преподобный Антоний Оптинский (Путилов)

8. Из Румелии – Афины. 4 июля 1865. Воскресение. архимандрит Антонин (Капустин)

9. Собрание сочинений. Том 3 – Речь при встрече в Харьковской Университетской церкви ИХ ВЕЛИЧЕСТВ ГОСУДАРЯ ИМПЕРАТОРА и ГОСУДАРЫНИ ИМПЕРАТРИЦЫ и Их Императорских... архиепископ Амвросий (Ключарев)

10. История запрещенных книг на Западе. Итальянское духовенство в одну из средневековых эпох профессор Алексей Петрович Лебедев

Комментарии для сайта Cackle