О московских городских кладбищах

Покойников или умерших хоронили издревле в Москве, как и в других городах, при церквах. Родственная или дружеская любовь в память, где похоронен умерший, над могилою его ставила памятник. Памятники, чтоб лучше им устоять противу времени, всё разрушающего, сооружаемы были из камня или металла. Бедняк над могилою дорого ему праха ставил деревянный крест; дерево истлевало, он заменял его новым. Когда нива Божия, – так обыкновенно называли в старину кладбище, – увеличивалась, то погост или место при церкви, занимаемое кладбищем, распространяли присоединением к нему соседней земли; для сего иногда сносили жилые строения. При церквах в Москве, раскинутой на необъятном пространстве, нивы Божии широко разрастались.

Мы изложим, когда и как в Москве, вместо кладбищ при церквах, устроились особые кладбища вне города, известные под именем московских городских кладбищ.

I. Государю Петру 1 не нравилось, что в Москве и других городах, при церквах и монастырях, надгробные камни лежат поверх земли так, что препятствуют в хождении при церковных церемониях, и Государь считал такие камни безобразием для церкви; посему указом 12 апреля 1722 г. приказал, надгробные камни при церквах и монастырях опускать вровень с землёю, и надписи на камнях делать сверху; камни же, которые неудобно так разместить, велел употреблять в строение церковное. В 1723 г. октября 10 государь дал указ, чтоб в Москве и во всех прочих городах были погребаемы при церквах только знатные персоны, а прочие чтобы похороняемы были в монастырях и при приходских церквах, вне города. Впрочем этот указ не получил силы, потому что Государь вскоре, а именно 27 января 1725 г. умер, и вековой обычай похоронять покойников при церквах приходских остался без изменения. При преемниках Петра I государе Петре II и государыне Анне Иоанновне в Москве нивы Божии оставались в прежнем положении, т.е. при церквах.

В 1741 г. ноября 25-го вступила на престол дочь Петра I-го Елисавета Петровна. Государыня, в бытность свою в 1748 г. в Москве, 2 июля дала указ, чтоб при церквах на пути от Успенского собора до дворца её на Яузе (Головинского) тела умерших не были погребаемы. Правительствующий Сенат в указе объявлял, что государыня, в присутствие своё в Москве, пребывает во дворце на Яузе, а при церквах на пути ко дворцу имеются кладбища при самых проезжих дорогах; посему велено полиции могилы при тех церквах сравнять с землёю, а камни с могил употребить в церковное строение. Для погребения приходских людей тех церквей, при которых запрещено погребать, государыня велела отвести за городом кладбище и выстроить там на её кошт¹ церковь.

От Успенского собора ко дворцу на Яузе вели два пути, а именно чрез Спасские ворота по улицам Ильинской, Покровской, Старой Басманной и далее, и чрез Красные ворота по новой Басманной и далее; посему указом Консистории 2 августа 1748 г. причтам церквей, состоящих на тех улицах, предписано, чтоб они при своих церквах отнюдь не погребали умерших. До устройства кладбища вне города им, для погребения умерших, указаны другие церкви, как то: Николаевская в Дербени, Харитоновская в Огородниках, Спасская в Пушкарях, Троицы на Листах, Николы в Драчёве, Адриана и Наталии и Филиппа митрополита в Мещанской, Спаса в Спасской и Знамения в Переславской слободе.

Для устройства кладбища вне Москвы учреждён был Комитет. Комитет составляли члены консистории игумен Сретенского монастыря Лаврентий и Спасский в Чигасах священник Иван Иванов, староста поповский, Стретенского сорока Троицкой в Троицкой церкви священник Авксентий Филиппов, и архитектор князь Ухтомский. Они избрали место для кладбища при Трифоновской в Напрудной церкви; о чём московский архиепископ Платон Малиновский донёс св. Синоду; но Синод это место не признал удобным для кладбища.

Московская св. Синода Контора, по сношению с гражданским начальством, нашла удобным для кладбища место за Мещанскою слободою, как сказано в указе Конторы, близ Марьиной рощи, не в весьма далёком расстоянии от немецкого кладбища. На показанном месте выстроена деревянная церковь, к ней куплены 5 колоколов и некоторая утварь; о чём в 1750 г. Московская Губернская Канцелярия уведомила Консисторию. Синодальная контора из патриаршей ризницы дала в новоустроенную церковь евангелие, напрестольный крест и кадило. По распоряжению Консистории к церкви определён причт, состоявший из священника, диакона, дьячка, пономаря и просвирни²; церковным старостой назначен отставной прапорщик и при нём 3 сторожа из отставных солдат; на содержание церкви и причта определено жалованье из Статс-Конторы. 21 декабря того же 1750 г. церковь на кладбище соборянами Успенского собора освящена во имя св. Лазаря четверодневного.

Так устроилось первое городское в Москве кладбище Лазаревское. Много раз прихожане церквей, при которых запрещено было похоронять умерших, обращались к епархиальному начальству с просьбами о дозволении им похоронять покойников при приходской церкви; но просьбы их были оставляемы без уважения, и причты сих церквей не раз были обязаны подпискою хоронить покойников на Лазаревской кладбище, а не при приходской своей церкви. В прочих местах г. Москвы нивы Божии или кладбища оставались по-прежнему при приходских церквах.

Упомянем здесь о некоторых обычаях прежнего времени при погребении умерших в Москве.

При погребении знатных или богатых покойников: 1) к соборному служению и отпеванию умершего приглашались архиерей, архимандрит, игумен и священники от 12-ти церквей; 2) чтение псалтири по усопшем происходило до погребения при гробе, по погребении в доме его до шести недель или целый год. Псалтири иногда читали на могиле погребенного; для чего устраивали над могилою особые помещения. Государь Пётр I указом 1723 г. октября 26 запретил ставить будки или особые помещения для чтения псалтири над погребенным и велел псалтирь читать внутри церкви в приделах или притворах церковных; но обычай чтения псалтири на могилах продолжался. 3) Для поминовения умерших часто устроялись особые приделы в церквах, и для служения в них нанимали священников, известных под именем викариев. Тогда для служения по найму много собиралось священников при Спасской башне или на Ильинском крестце. 4) В Москве каждое утро перед литургией податели поминаньев толпами стремились в соборы и ружные церкви (не имеющие прихода и находящиеся на довольствии (руге) государства – прим. ред.) в Кремле и отдавали известные приношения для поминовения умерших.

На перевезение тел умерших из Москвы для погребения в других местах испрашивалось только разрешение Консистории, которая выдавала отверзтый указ с тем, чтобы 1) тело умершего было отпето в своей приходской церкви по христианскому обычаю, 2) гроб засмолен был накрепко, и 3) по прибытии на место опущен был в землю с единою точию литией, отнюдь не открывая оного и не чиня вторичного отпевания.

II. В 1771 году в Москве между людьми появилась заразительная болезнь, известная под именем чумы или моровой язвы. В видах прекращения болезни в Москве обращено было внимание между прочим на места погребения: указом Пр. Сената 24 марта 1771 г. для погребения умерших от заразительной болезни отведены особые загородные места; а для погребения умерших от обыкновенных болезней, или, как в указе сказано, натуральною смертью, назначены отдалённые от центра города церкви и монастыри, как то церкви церкви Введенская в Семёновском, Покровская и Воздвиженская в Красном селе, Знаменская в Переславской слободе, Лазаревская на кладбище, Тихвинская в Сущеве, Николаевская на Ваганькове, Богоявленская в Дорогомилове, Троицкая на Воробьёвых горах, Воскресенская за Даниловым монастырём, Сорокосвятская близь Новоспасского монастыря, и монастыри для лиц мужского пола Спасо-Андрониев, Новоспасский, Донской, и для женского пола Новодевичий. Симонов, Покровский и Данилов монастыри заняты были карантинами или больницами для заражённых болезнью. При прочих церквах и монастырях похоронять совсем запрещено.

Как моровая язва обнаружилась по многим местам России, то указом Пр. Сената 1771 г. ноября 1 предписано: «по городам при церквах не хоронить, а отвести для них особые кладбища за городом на выгонных местах, где способнее, и построить на оных на первый случай хотя небольшие деревянные церкви; а тех мест, где уже доныне люди в заразительной болезни хоронены, отнюдь не разрывать и оставить их так, как оные есть». Кладбища велено устроять на иждивение городских обывателей.

В Москве, по распоряжению гражданского начальства, кладбища и деревянные на них церкви устроены под надзором архитектора Бажанова и члена юстиц-коллегии брагадира Дурнова. В 1772 г. дек. 31 бригадир Дурнов доставил в Консисторию реестр новоустроенным церквам на кладбищах. По реестру показаны следующие церкви: 1) за Дорогомиловскою Ямскою преподобной Елисаветы; 2) на Ваганькове св. Иоанна милостивого; 3) близ Бутырок св. мученицы Софии и трёх её дочерей; 4) по Троицкой дороге за крестом преп. Параскевы; 5) по Коломенской дороге за Покровским монастырём пресв. Богородицы всех скорбящих Радости, и 6) по Серпуховской дороге за Даниловым монастырём св. священномучеников Херсконских Василия, Ефрема, Капитона и прочих.

Московская Синодальная контора предписала консистории, ежели церкви на кладбищах построены по церковному чиноположению и с надлежащим благолепием убраны, то освятить их; а для освящения книги и прочее принадлежащее взять от ближних приходских церквей, и по освящении служения в тех церквах отправлять ближних церквей священниках, где при одной по два находится, – поочерёдно. Освящённые антиминсы во вновь построенные кладбищенские церкви отпущены безденежно из Синодальной конторы.

На требование Консистории местные заказчики или того времени благочинные представили сведения, что церкви на кладбищах устроены по церковному чиноположению; церкви Праскевьевская за крестовскою заставой и Скорбященская за Покровским монастырём, сосудами, ризами и прочей церковной утварь удовольствованы; но в прочих церквах, кроме иконостасов, никакой утвари не находится. В кладбищенской церкви, не имеющей церковной утвари, Синодальная контора велела перенести церковную утварь, книги, колокола и прочие вещи, из упразднённой Николаевской в Киевцах церкви (находилась на берегу Москвы реки близ Зачатейского монастыря), разделив вещи сии уравнительно; при сем контора настоятельно требовала освятить кладбищенские церкви. Консистория предлагала заказчикам приготовить всё нужное к освящению кладбищенских церквей, и они вскоре освящены присутствующими консистории; богослужение в них отравляли, как предположено было, приходские священники ближайших церквей. В 1774 г., по указу Конторы, в церкви на кладбища Дорогомиловское, близ Бутырок, и Ваганьковское отданы напрестольные евангелия из московских упразднённых монастырей Моисеевского и Варсонофьевского; потом к кладбищенским церквам определены свои причты с получением содержания от доходов при погребении умерших и от поминовения их. Кладбищенские священники начали было умерших отпевать в своих церквах и погребать без ведома приходских священников; но это им воспрещено, «чтоб не было замешательства в подаче ведомостей о родившихся, браком сочетавшихся и умерших». Кладбища и церкви на них состояли под смотрением гражданского начальства. В 1776 г. августа 29, церковь на кладбище за Покровским монастырём сгорела; на месте её моск. обер-полицмейстер Н. П. Архаров выстроил новую деревянную же.

Из московских монастырей продолжали похоронять только в Спасо-Андроньеве, Новоспасском, Донском и Новодевичьем. В 1781 году моск. Синодальная контора полагала разрешить погребение умерших, сверх показанных монастырей, при отдалённых в Москве церквах, как-то у Знамения в Переславской слободе, Тихвинской в Красном селе, Воскресенской в Преображенском и других. Главнокомандующий г. Москвы князь В.М. Долгоруков-Крымский соглашался на то; но бывший обер-полицмейстером, потом Московский губернатор Н.П. Архаров объявил, что распоряжение сие «за некоторыми резоны» велено отменить, а дозволено погребать умерших в прочих монастырях, которые находятся за земляным валом.

Так устроились прочие московские городские кладбища для погребения умерших в Москве.

III. В 1782 г. титулярный советник Лука Долгой просил епарх. начальство дозволить ему на Лазаревском кладбище построить вместо деревянной церкви каменную о трёх престолах: первый во имя сошествия св. Духа, второй праведного Лазаря и третий св. апостола Луки, и при сей церкви устроить каменное жилое отделение для помещения бедных, которые бы зависели от него, Долгова и его фамилии. На сей предмет Долгов внёс значительную сумму денег в Банк. Прошение Долгова было удовлетворено. Церковь на кладбище в том виде, как мы ныне её видим, выстроена уже по смерти Долгова, в 1786 г. и , в начале марта того года, первый устроенный в ней придел, во имя св. апостола Луки, освящён членом консистории Знаменским архимандритом Серапионом.

Прочие кладбища, устроенные в Москве после моровой язвы в 1772 г., а именно: 1) Дорогомиловское, 2) Ваганьковское, 3) Миусское, близ Бутырок, 4) Пятницкое за Троицкой заставою, продолжали существовать, на находились в неустроенном положении. Умершие из зажиточных людей погребаемы были большею частью в монастырях; а от погребения небогатых людей на кладбищах доходы для церкви и причта были скудны. Причты их от казны никакого денежного пособия не получали. В 1779 г. М. Синодальная контора, чрез своего прокурора Рожнова, входила с представлением в Пр. Сенат о назначении денежного оклада на кладбищенские церкви с причтами, объясняя, что оные устроены по указу Сената; но Сенат на представление то объявил, что будет иметь о том рассуждение и какое сделает положение, уведомит ― а уведомления после не давал. В 1786 г. Моск. Управа Благочиния предложила консистории принять кладбища московские в ведомство духовное со всеми сборами за могилы на кладбищах. Консистория, принимая во внимание, что 1) кладбищные церкви построены по распоряжению Правит. Сената и от светского начальства содержатся, что 2) церкви сии по ветхости своей требуют исправления, что 3) на вопрос в докладе прокурора моск. Синод. конторы, на какой руге будут содержаться священно-церковнослужители кладбищенских церквей и откуда они будут получать сумму на церковные потребности, Правит. Сенат не дал уведомления, – отказалась от принятия кладбищ в своё ведомство, и кладбища остались по-прежнему в ведомстве и распоряжении полиции.

В 1800 г. окт. 31, главнокомандующий в Москве граф Н.П. Салтыков, при новом разделении г. Москвы на части, представил моск. епарх. начальству предположение для лучшего распоряжения на московских кладбищах, 1) кладбища поручить особому усмотрению местных инспекторов, т. е. частных приставов полиции той части, на которой находится кладбище; 2) учреждение караулов на кладбищах и копание могил производить чрез нижних полицейских служителей; 3) для сбора и распоряжения церковными доходами на содержание и украшение церкви избрать старост, где оных нет, из близ живущих обывателей, людей надёжных, которые бы о приходе и расходе церковного сбора, по прошествии каждой трети, представляли частным инспекторам ведомости; 4) за поведением могильщиков из нижних чинов иметь полицейским чиновникам строгое наблюдение, и чтобы они могилы рыли для каждого гроба не мельче трёх аршин (порядка 2 метров – прим. ред.), а для безостановочного погребения к каждому наступающему дню имели в готовности не менее пяти могил; 5) за могилу более одного рубля не требовать. Из сего рубля 50 коп. отдавать могильщикам, из другой половины выдавать одну часть на содержание церкви, а другую – священника и причта с тем, чтобы они за погребение умерших особой платы не требовали и принимали только добровольные подаяния; им же должны следовать доходы за поминовение и другие молитвословия; и 6) Миусское кладбище, по крайней ветхости церковного в нём строения и по неимению особого священника, уничтожить.

Между тем в 1799 г. апреля 4-го состоялось Высочайше утверждённое положение св. Синода о пособии вдовам и сиротам, оставшимся после умерших священнослужителей. По сему положению между другими средствами на пособие вдовам и сиротам определено обращать сбор денег на кладбищах при погребении умерших. Консистория, от которой митроп. Платон требовал мнения по вышеизложенному отношению главно-начальствующего, представила определение, что 1) за силою состоявшегося Высочайше утверждённого определения св. Синода о сборе денег на кладбищах в пользу вдов и сирот умерших священнослужителей, предположение главноначальствующего исполнить невозможно, и 2) что кладбища должно принять в духовное ведомство и о сборе на них денег сделать особое распоряжение. Митрополит утвердил определении консистории с дополнением, что, ежели Миусское кладбище почтено ненужным, то нет нужды и оставлять. О сем сообщено графу Салтыкову 14 декабря 1801 года.

Посему полицейские караулы с кладбищ сняты, кладбищным священникам выданы кружки за печатью, для сбора денег, при погребении умерших, в пользу вдов и сирот умерших священнослужителей; деньги, собранные в кружки, велено местным благочинным представлять в консисторию. Из упразднённой на Миусском кладбище церкви антиминс отдан в Чудов монастырь, а ризница перенесена в ближайшую Тихвинскую в Сущеве церковь, причту коей предоставлено отправлять и поминовения на кладбище.

С отменою полицейского надзора на кладбищах, вскоре оказались на них беспорядки. Обыватели для погребения покойников сами вырывали могилы в местах, где хотели, и сбор денежный за могилы сделался ничтожным; посему митроп. Платон признал вышеизложенное предположение главноначальствующего о кладбищах более соответствующим порядку и благоустройству кладбищ. По новому соглашению с главноначальствующим: 1) кладбища оставлены по-прежнему в ведомстве полиции; 2) для сбора прихода и ведения расхода на кладбищах избраны из купцов и мещан старосты церковные; им из Консистории выданы приходо-расходные книги; 3) остатки денег от расхода они обязаны были представлять в Консисторию на снабдение, в силу указа, вдов и сирот, оставшихся после священнослужителей. В 18055 г. для кладбищных церковных старост составлена в Консистории инструкция, по которой они обязывались приход и расход денег вести с ведома местного священника. Эта инструкция после долгое время оставалась в силе.

Мы доселе не упомянули о существующем в Москве Семёновском кладбище, на Введенских горах. Кладбище это другого происхождения. В 1814 г. староста церковный Введенской, в Семёновском, церкви приносил жалобу епарх. начальству на местного священника с причтом той церкви, объясняя, что они от кладбища получают себе все доходы, а в церковь платят только по 5 рублей в месяц; кроме того рубят берёзовую рощу на кладбище. Причт Введенской, в Семёновском, церкви показал, что кладбище за Семёновскою заставою приписано к их церкви издавна, но сколько тому лет назад, неизвестно. Консистория о начале учреждения Семёновского кладбища и в своих делах сведений не нашла, и определила: 1) бывающие на Семёновском кладбище доходы за отпевание и поминовение усопших, по примеру других московских кладбищ, обращать в пользу причта Введенской церкви; 2) из собираемых денег за могилы выдавать половину могилокопателям, которых нанимать священно-церковнослужителям обще со старостою церковным, а другую половину обращать в пользу церкви и на пособие вдовам и сиротам умерших священнослужителей, ― для чего выданы старосте церковному приходо-расходные книги и инструкция такого же содержания, какая выдавалась старостам церковным на прочих кладбищах.

Полагаем, что Семёновское кладбище существовало с давних времён и принадлежало Введенской, в Семёновском, церкви, и, как находилась за чертою города, то при переменах, последовавших в 1771 г., запрещению похоронять на нём умерших не подвергалось.

IV. Со времени устройства особых кладбищ в Москве вне города, бывшие кладбища при церквах приходских запустели. Обширные некогда погосты при церквах начали заселяться обывателями. Приходские причты или продавали погостную землю посторонним людям, или сами, выстраивая домы, обеляли под домами землю, т. е. приобретали её в собственное владение документами, совершёнными в подлежащем судебном месте; потом передавали домы с землёю по духовному завещанию наследникам не духовного звания, или по купчей крепости продавали также лицам, не принадлежащим к причту церковному. Оттого доселе при некоторых церквах в Москве домы светских владетелей почти примыкают к самой церкви.

Митроп. Платон, в 1775 г., вступив в управление московскою епархией, обратил внимание на то, что при многих церквах в Москве земли церковные, кроме причтов, застроены посторонними людьми и велел Консистории тщательно рассмотреть это обстоятельство. По собранным сведениям оказалось, что владельцы домов при церквах на занимаемые ими земли имеют законные документы, выданные из Юстиц-Коллегии. Консистория в сем случае приняла к руководству Высочайше-утверждённое положение 1775 г. июля 7 о Каменном Приказе (учреждение в роде бывшей Комиссии строений), где между прочим сказано: «как кладбища ныне учреждены в особых местах, то прежние кладбища в городах и предместьях оставить (неприкосновенными) к благолепию церквей», и определила сообщить в Юстиц-Коллегию, чтоб она без ведома и дозволения епарх. начальства на церковные земли и здания закладных, купчих крепостей и других документов не совершала. Но и при таких мерах приходские священно-церковнослужители находили средства обелять церковные земли в свою пользу; посему м. Платон в 1785 г. февраля 9 предписал обязать всех священно-церковнослужителей подписками, под страхом лишения своих чинов, не обелять церковных земель; а планы на дома их с крепостями велел истребовать и хранить в Консистории.

Митроп. Платон инструкцией благочинным в 1776 году вменил в обязанность местным причтам наблюдать, чтобы место вокруг церкви, называемое погостом, было не тесно, ограждено, ничем не застроено и содержалось в чистоте; а в 1786 году мая 12-го предписал, чтобы при всех московской епархии церквах, а особливо в столичном городе Москве, ограды, где оных нет, непременно были построены, ветхие же исправлены. Посему при многих церквах в Москве с того времени построены обширные каменные ограды, в иных местах с железными решётками, которые доселе остаются.

Между тем время сокрушало памятники на кладбищах при московских церквах; недолговечное памятование живых о мёртвых памятников не поддерживало и не сохраняло. Камни с могил обращались или на устроение оград, или обтёсывались на помосты в церквах, или клались близ церквей на тротуары для пешеходов. Только изредка, как на пожатой ниве иногда остаётся ещё тощий колос, доселе при некоторых церквах видны уцелевшие небогатые памятники.

Печальнее была судьба кладбищ, где церкви, под сенью которых находились нивы Божии, упразднены и потом разобраны. Митр. Платон, в видах благоустройства причтов, имел обыкновение малоприходные церкви, при которых средства к содержанию причтов оказывались недостаточными, упразднять и приходы их приписывать к ближайшим церквам. В Москве, которая издревле славилась множеством церквей, после мировой язвы церкви большею частью сделались малоприходными и недостаточными к содержанию притчов; посему некоторые приходские церкви в Москве были упразднены ещё до наступления митрополита Платона на кафедру московской епархии, как-то в 1774 году Николаевская в Мыльниках, близ Воспитательного дома, Мироносицкая при Печатном дворе на Никольской и Николаевская в Турыгине, близ Ржевской церкви на Пречистенке. При пр. Платоне упразднены церкви: в 1775 г. Саввы Стратилата, на Знаменке, близ Арбатских ворот, в 1776 г. Иоакима и Анны близ Пушечного двора на Лубянке и Ризположенская на Кисловке, в 1777 г., Покровская на Глинищах, в 1784 г., Спасская у Московрецкого моста и Предтечевская у Никитских ворот, в 1787 г., Преображенская на Тверской близ Саввинского подворья и Благовещенская, что был Моисеевский монастырь, в 1789 г. Воскресенская, в Булгакове, близ Знаменского монастыря, в 1791 г., Леонтия Ростовского в Леонтьевском переулке, в 1792 г., Предтечевская на Ленивке, близ церкви св. Антипы, в 1793 г., Анастасьевская близ Охотного ряда, в 1807 г., Воскресенская на Дмитровке, в 1808 г., Василия Неокесарийского на Тверской против Саввинского подворья, в 1809 г., Пророка Елисея, близ Воскресенской, на Вражках, церкви. После нашествия неприятельского в 1812 г. также многие церкви в Москве сделались малоприходными. Преосв. Августин, управлявший московской епархией, относительно благоустройства причтов держался правила, которое имел м. Платон, ― упразднял малоприходные церкви. При нём упразднены церкви: в 1813 Спасская в Копьях, где ныне Голицынская галерея, в 1815 г. Воскресенская у Кузнецкого моста и Ильинская на Тверской, близ Охотного ряда, в 1816 г. Воскресенская на Остоженке, Предтечевская на Знаменке, позади Апраксинского дома, что ныне Военная гимназия, св. Евангелиста Луки там же на Знаменке, Благовещенская на старом Ваганькове.

Показанные церкви в разное время разобраны, земли их, с разрешения начальства, или отданы, или проданы частным лицам. О памятниках на кладбищах и помина не было; живой человек на могилах умерших возводил себе огромные жилища и, для основания их, беспощадно разрывал могилы, совсем не обращая внимания на то, что нарушал покой своих собратов. На нашей памяти, при постройке двух больших домов на месте бывшей Воскресенской, на Дмитровке, церкви и недавно при сооружении огромного здания на бывшем погосте церкви Иоакима и Анны близ Пушечного двора, рядом с Софийскою на Лубянке церковью, кости умерших были грудами вырываемы из земли, и прах тех, кого в своё время родственная или дружеская любовь оплакивала горячими слезами, с холодным равнодушием собирали в кули и ящики, и вывозили для общего похоронения на кладбища вне города. И там, где был прежде храм Божий и в нём слышались песнопения церковные, теперь идёт служба иная и пения слышатся совсем не церковные.

Прежние нивы Божии или кладбища целее сохранились в монастырях, которые ограждены стенами; но и там после 1771 г. когда запрещено было умерших хоронить внутри города, уцелело не много памятников. Мы не говорим уже о тех монастырях, которые обращены в приходские церкви, как-то монастыри Новинский, Варсанофьевский, Андреевский, Георгиевский, Ивановский и Воздвиженский, где жилища людские уже вторгнулись или вторгаются в среду прежних кладбищ; но посетите монастыри, оставшиеся на прежнем положении, напр. Богоявленский, Знаменский, Златоустовский, Сретенский, Рождественский, Никитский и другие, ― и там вы увидите на пожатой ниве разве тощие стебли. Полны памятников монастыри, в которых разрешено погребать умерших; но эти нивы ежедневно засеваются новою пшеницей.

Присовокупим к сему, что прежние обычаи при погребении и поминовении усопших мало-помалу выходили из употребления. 1) Чтение псалтири над умершим при гробе и после погребения в доме его до шести недель долго соблюдалось, потом осталось, большею частию, только чтение псалтиря над умершим до времени погребения его. 2) Не осталось прежнего обычая подавать поминовеннные приношения преимущественно в соборы и ружные церкви в Кремле. 3) Приглашались и приглашаются архиереи для погребения достаточных людей, но не с тем составом духовных лиц, какой был прежде. 4) Построение особых приделов в церквах для поминовения умерших, распоряжением епарх. начальства в 1767 г., оставлено, потому что строители приделов не имели попечения о благоустройстве настоящих храмов и, удерживая в своём распоряжении приделы, не хотели никакого иметь сношения с местным причтом относительно службы в них, и сборища священников при Спасской башне для служения по найму в 1784 г. прекращены. 5) Указом Моск. св. Синода конторы 1781 г. марта 4, покровы на гробах умерших, погребаемых в монастырях, велено почитать принадлежностью приходских церквей; а преосв. Платон в том году июля 19 объявил причтам, что холсты, употребляемые для опускания гроба в могилу должны принадлежать приходскому причту. 6) С изданием в 1782 г. апреля 8 Полицейского наказа или Устава Благочиния разрешение на перевезение тел умерших для погребения в другие места предоставлено гражданскому начальству, с ведома впрочем и духовного начальства.

V. Новые нивы Божии или кладбища, устроенные вне Москвы для погребения умерших, с течением времени увеличивались в размерах. Где погребён отец семейства, там же погребались его дети, внуки и другие семейства; от сего места на кладбищах делались родовыми. Все стремились занять место ближе к храму Божию, желаю под сенью найти себе вечный покой. На могилах достаточных людей появились памятники из камня, металла или мрамора. Бедняк, похороняя дорогой ему прах, ставил над могилою крест, символ спасения.

Деревянные церкви на кладбищах от времени обветшали; усердие вкладчиков и жертвователей построило храмы новые каменные. Так в 1822 году воздвигнут каменный храм на Ваганьковском кладбище усердием купцов Болотниковых, при содействии известного в то время моск. обер-полицмейстера А. С. Шульгина, во имя воскресения Христова; к нему после разными жертвователями пристроены приделы в холодной половине с правой стороны во имя преп. Феодора Сикеота а на левой святого Иоанна Милостивого, в тёплой на правой стороне во имя св. Николая и на левой во имя св. мученицы Акилины; в 1823 г. устроен каменный храм на Миусском кладбище, которое с тем вместе и восстановлено усердием купца Кожевникова, во имя св. мученицы Софии и трёх её дщерей, с приделом во имя святителя Митрофана, устроенным г-жею Нероновою; в 1829 г. возведён каменный храм на Даниловском кладбище усердием купца Лепёшкина во имя сошествия св. Духа, с приделами во имя св. Херсонских чудотворцев и успения св. Анны; в 1830 г. на Пятницком кладбище, по завещанию купца Свешникова, во имя св. Троицы с приделами преп. Параскевы и Сергия Радонежского; в 1834 г. на Калитниковском кладбище иждивением разных жертвователей во имя Божией матери всех скорбящих Радости с приделами св. Николая и благоверного князя Александра Невского; в 1839 на Дорогомиловском кладбище также иждивением разных жертвователей, во имя Спасителя нерукотворённого образа с приделами Владимирской Божией Матери и преп. Елисаветы, и в 1855 г. на Семёновском кладбище, иждивением купца Мушникова, во имя воскресения Христова с приделами во имя св. князя Владимира и Божия Матери всех скорбящих Радости.

Вышеупомянутое положение св. Синода 1799 г. апреля 4, о пособии вдовам и сиротам священнослужителей, в 1823 г. августа 12 заменено особо организованным учреждением, известным под именем Попечительства о бедных духовного звания. Наём могилокопателей и сбор денег за могилы и другие предметы, по распоряжению Попечительства, производятся местными священно- и церковно-служителями. Старосты церковные на кладбищах действуют только по хозяйству церковному, руководствуясь общей инструкцией приходским церковным старостам. Производится и полицейский надзор над кладбищами, но только на общем основании, в отношении благочиния и правильности рытия могил.

В 1848 г. издано печатное положение о предметах, требующихся при погребении усопших, и о вкладах и приношениях за оное, по московским городским кладбищам. Места для могил положением разделены на 7 разрядов. Чем ближе к церкви место на кладбище, тем оно дороже. Беднякам по разрядам достались в удел окраины кладбища. Печатное положение о московских городских кладбищах продаётся в лавке при Синодальной типографии.

Московские городские кладбища занимают хорошие местности в окрестностях г. Москвы. Храмы Божии на них величественны, в храмах повсюду благолепие, при Богослужении стройное пение, во всём чин и порядок. Но на пути к некоторым кладбищам разве покойники не испытывают беспокойства, а сопровождающие их не только опасаются за целостность своих экипажей, но и в своей безопасности не всегда уверены; кроме того всем известен на пути к кладбищам нестерпимый смрад, происходящий не от разложения тел умерших, которые на кладбищах зарываются глубоко, а от иных причин. Кладбища обрыты канавами, известными под именем вала; на многих кладбищах остаются современные им дремучие берёзы, которые по ветхости своей угрожают падением; между могилами нет правильных дорожек. И ежели вы не знали, как с безопасностью доехать до кладбище, то, прибывши на кладбище, не знаете как дойти до места, где могила вашего покойника.

Ежели бы устроить ко всем кладбищам покойные шоссе, вместо канав обвести кладбища оградами, между могилами, по правилам искусства, разбить дорожки, вместо дремучих берёз насадить тополей или хвойных деревьев, которые, по своей постоянной зелени, всего более приличествуют кладбищам, тогда московским жителям открылось бы большее удобство посещать покойников, и кладбища сделались бы лучшим украшением столицы.

Мы могли заметить, что за последнее время, по разным предметам городского благоустройства, быстро пошли в Москве разные улучшения. Будем надеяться, что не далека очередь и до улучшения московских городских кладбищ.