Повод написания второго послания к Тимофею

      Но для ап. Павла этого было слишком мало. Ему было слишком горько, что римское христианское общество относится к нему так холодно; он ждал проявления любви более горячей и выражения преданности, доходящей до пожертвования. Мысленно он чаще и чаще стал переноситься на восток, к восточным церквам, основанным им. Положим он испытал там немало огорчений, преследований и даже побоев, но там же он наслаждался общением с самыми дорогими ему и любящими людьми. Вспомнились ему радушные филиппийцы, вспомнились и гостеприимные жители Троады. У Карпа, жителя этого города он оставил свою фелонь и разные книги. Он намеревался тогда скоро возвратиться и взять их; но промысел Божий судил другое. Он сидит заключенным в римскую тюрьму и не только не может придти за этими вещами, но даже не имеет возможности свободно двигаться по своему тесному заключению. Между тем его фелонь была бы теперь для него весьма полезна; она защитила бы его от тюремной сырости и от холодного осеннего воздуха (2Тим.4:21). А книги были еще дороже для одиночного узника. Конечно книги Св. Писания мог бы принести ему и Лука, взяв у кого-нибудь из римских христиан, но лучше пользоваться своими собственными; – тем более, что среди оставленных им в Троаде были вероятно и настолько редкие, что их нельзя было достать у римских христиан (2Тим.4:13).

Но кто доставит ему их из столь отдаленного места, кого послать за ними? – Около него оставался лишь один Лука без которого нельзя было обойтись самому апостолу. Верный и деятельный Тит, оставив опасный для христианских проповедников Рим, пошел с проповедью евангелия к народам Далматии; Крискент давно уже был в Галатии (2Тим.4:10). А между тем апостол знал, что там, на востоке, у него есть верный и преданный друг, который если бы узнал, что его учитель в чем-нибудь нуждается, постарался бы как можно скорее удовлетворить этой нужде.

Это был св. Тимофей, который плакал, когда апостол отсылал его от себя в Ефес, который давно, особенно после получения первого апостольского послания, ждал к себе его самого, но который теперь находился в неизвестности относительно его положения. Его-то и решил ап. Павел уведомить о своей судьбе, о своей нужде и о своем желании видеть его около себя, как преданного друга. Он пишет ему второе послание, а Лука отправляет это послание с одним из христиан, отправляющихся на восток.

Все послание отличается задушевностью и трогательностью. Оно есть как-бы некоторое завещание отца, предвидящего свою скорую кончину и желающего высказаться пред своим сыном. Ап. Павел пишет это послание «как апостол Иисуса Христа, как отец для Тимофея, – пишет возлюбленному сыну, который всегда вспоминался ему, о котором он молился в своих ежедневных молитвах и которого он, особенно теперь, желал бы видеть около себя. Он нужен ему, ибо печально его настоящее положение, и не на ком остановиться его сердцу с радостью, и не с кем вести утешительную беседу. Он, Тимофей, несомненно не так как другие, не стыдится уз апостола, ибо хорошо знает, что эти узы и эти страдания достались ему за его ревностное исполнение заповеди Господа, который послал его проповедовать языческим народам (2Тим.1:15–18). А положение апостола-узника действительно таково, что иных может испугать и оттолкнуть, а в других, как и в нем, Тимофее, возбудить глубокое сострадание и подвигнет к деятельному и любящему уходу за ним, за его страданиями и болезнями. Апостол теперь становится жертвой, и время его отшествия (смерти) уже настало. Во всю жизнь он подвизался подвигом добрым; он ревностно выполнял то, что ему было заповедано от Господа, призвавшего его к проповедничеству (2Тим.4:6–7). В этом возвышенном сознании святости своего дела апостол прозирает вдаль и видит себя, а равно и других подобных ему тружеников, уже награжденными от Господа, праведного Судии, уготовавшего венец правды всем возлюбившим Его явление (2Тим.4:8). Но так как и при этой утешительной надежде на будущую награду душа апостола все-таки скорбит, и его тело немощное страдает, то он просит своего возлюбленного сына-ученика Тимофея, придти к нему в Рим, придти как можно скорее, если возможно то к этой зиме, потому что ему самому неизвестно, что будет после. Хотя Господь избавил его из львиных челюстей, но этим самым однако не уничтожил возможности мученической кончины, а лишь отодвинул ее на несколько времени далее. Апостол надеется, что Господь избавит его и на будущее время от всякого зла, от дурного поступка, через который он оказался бы неверным рабом своего Господина, но соблюдет его достойным Своего Небесного Царства (2Тим.4:18). Но на долгое продолжение этой земной жизни он уже не надеется: время отшествия его настало (2Тим.4:6).