I. Памятники архитектуры древнехристианского периода

История архитектуры уже давно установила тот основной принцип, что архитектурные формы каждого сооружения должны находиться в соответствии с его назначением. Целесообразность этого принципа оправдывается как эстетическими, так и практическими соображениями. Для храма требуются известные формы, а для театра, цирка, жилого помещения – иные. Проводя далее этот принцип, необходимо признать, что и в одной и той же группе сооружений, напр. храмов, не только возможно, но даже и необходимо различие форм, так как широкое родовое понятие о храме распадается на множество частных видовых понятий, применительно к религии, на служение которой созидается храм: иные формы свойственны храму индусскому, иные египетскому, римскому и т. п. Храм египетский с его тяжелыми массивными членами, мрачными фасадами, приплюснутыми пилонами и стенами соответствует требованиям египетского культа, с его аписом; наоборот легкая грациозная архитектура греческого храма вполне приличествует антропоморфизму греческого культа, с его поклонением человеческой красоте и чувственностью. Храм, так или иначе, отражает в себе религиозную идею и культ; отсюда и храм христианский, которому посвящены будут наши предстоящие занятия, отражает в себе возвышенные идеи христианства и требования христианского богослужения; другими словами, его формы, как они открываются пред нами в памятниках, соответствуют его идее. Однако, идея христианства всегда неизменна, а формы храмов изменчивы, и на этой изменяемости форм строится история архитектуры храма и различие архитектурных стилей? Правда, что основная идея христианства неизменна, но отношение к ней человеческого сознания не всегда одинаково; с этой стороны она подчинена закону развития и изменения, наравне со всеми другими идеями: в известное время, при известных условиях, у одного народа она является в одних определениях, в другое – в других; в эпоху древнего христианства представления о ней были иные, чем в Византии; а представления русские в XVI–XVII вв. опять имеют своеобразный характер. Как бы мы ни смотрели на эти различия, во всяком случае они находят свое наглядное выражение в вещественных памятниках христианской древности, в том числе и в памятниках храмовой архитектуры. Памятник первоначальной эпохи христианства своею простотою, отсутствием роскоши и изысканности, даже недостаточной оригинальностью по сравнению с сооружениями греко-римскими, свидетельствуют о простоте и неполном развитии внешнего культа в первые времена христианства; храм Византии своими оригинальными центрическими формами, блеском своих мраморов, мозаики и золота, и символизмом переносит нашу мысль в эпоху полного развития своеобразного христианского культа и религиозного просвещения с его возвышенным идеально-мистическим характером и проч. В архитектурном стиле обнаруживается эпоха и индивидуальные особенности народа, и история архитектурных стилей христианских храмов показывает историческое движение в области религиозной мысли и чувства.

Архитектурные стили христианских храмов в их историческом развитии идут двумя главными путями, из которых один направляется на запад, другой на восток. Основной стиль эпохи древнехристианской сменяется в V–VI вв. стилем византийским; отсюда возникает на западе стиль т. н. романский или точнее романо-византийский; за ним следуют на западе стили – готический и – возрождения. С другой стороны из византийского архитектурного стиля рождается на востоке архитектура русская, памятниками которой служат храмы Киева, Новгорода, Владимиро-Суздаля и Москвы. На эти последние памятники, как более близкие нам и к сожалению еще не довольно обследованные и будет обращено главным образом наше внимание. Начнем с памятников древнехристианских.

Еще гораздо прежде, чем христианство получило права государственной религии, мощный дух христианства успел уже проявить себя в области искусства. Христиане имели уже и тогда немало христианских храмов. Преследования христиан, правда, задерживали художественную деятельность их и разрушали то, что христиане успевали создавать; но эти преследования по временам прекращались, и в эти-то промежутки спокойствия христиане и строили надземные храмы. Вещественных памятников (храмов) эпохи преследований до нас не дошло, если не считать сомнительных образцов храмов, напр. над катакомбами Каллиста в Риме, храм в Орлеанвиле в Алжирии; но существование их подтверждается положительными свидетельствами истории. Отсюда ведет свое начало история архитектуры христианских храмов.

Тип базиличный или продольный. Древнейший тип христианского храма есть тип базиличный. Каковы основные черты этого типа, откуда он произошел и где находятся уцелевшие доселе памятники его? По своему плану (рис. 1) христианская базилика представляет продолговатый четырехугольник, длина которого равна двум широтам, взятым вместе. Внутреннее пространство ее разделено рядами колонн по направлению длины на три или на пять нефов или продольных пространств, и соответственно числу нефов, иногда находятся на восточной стороне прямоугольника три или пять апсид или алтарных полукружий. В церквах небольшого размера, не имеющих делений на нефы, находится одно полукружие. С западной стороны притвор или нартекс и портик. Средний неф выше и шире боковых (рис. 2), и между колоннами среднего нефа в стенах, над кровлею боковых нефов, устроены окна, которые освещают всю внутренность базилики. Обычные – архитрав, фриз и карниз, фронтоны и портики составляли принадлежность этого рода сооружений. Этот храм, взятый в полном виде, в каком является он с IV столетия, представляет совершеннейшее в своем роде явление, удовлетворяющее строгим художественным требованиям. Но для того, чтобы достигнуть такого состояния, он должен был пережить более или менее продолжительный период времени. Явиться вдруг в целом и законченном виде он не мог; по крайней мере история искусства совсем не представляет примеров неожиданного появления цельных архитектурных типов. Где же посредствующие ступени в развитии древнехристианского безличного храма, – где его прототипы? Постараемся указать их и таким образом определить место занимаемое продольным типом христианского храма в общей истории древней архитектуры.

Рис. 1. План христианской базилики

Рис. 2. Разрез христианской базилики

При сопоставлении христианского храма с древними религиозными сооружениями, прежде всего приходит на мысль храм иерусалимский, имеющий близкое отношение к христианскому храму по его идее. Отсюда являлись в археологической литературе неоднократные попытки установить связь между этими двумя храмами со стороны архитектурной, исторической и символической. Но для того, чтобы признать генетическую связь между этими зданиями со стороны архитектурной, необходимо указать какие-либо положительные основания и не ограничиваться теми отвлеченными соображениями, которые основываются на общих отношениях между иудейством и христианством. То совершенно верно, что Христос и апостолы посещали храм иерусалимский, верно и то, что между иудейством и христианством найдется немало точек соприкосновения, но отсюда еще весьма далеко до признания генетической связи между формами храма иерусалимского – с одной стороны, и храмов христианских – с другой. Положительных доказательств зависимости одних форм от других нет. Во 1-х, ни один из древних писателей не указывает на эту формальную связь; если же некоторые и сопоставляют христианский храм с иудейским, то при этом имеют в виду только их внутреннее символическое, но не внешнее соотношение. Так напр., они сравнивают славу храма христианского со славою храма иерусалимского (Евсевий), вместе с тем сравнивают христианский храм с ковчегом Ноя и даже с вершинами гор, на которых Авраам и Илия приносили жертвы. Но на основании подобных сопоставлений нельзя заключать, что прототипом храма христианского был храм Соломона, ковчег Ноя, вершины гор; да и сами авторы имели при этом в виду совершенно другие цели.

Столь же мало доказывается связь христианского храма с иерусалимским посредством сравнения их архитектурных форм. Прежде всего, если иерусалимский храм делился на 3 части – двор, святилище и святое святых, подобно делению храма христианского, то это сходство не доказывает положительно ничего. Части эти в храме иерусалимском имели совершенно другое значение, нежели в храме христианском, и притом они известны были также и в храмах языческих: там были: pronaos, naos и cella. Тоже нужно сказать и относительно общераспространенной четвероугольной формы. Если определять прототип христианского храма такими общими признаками, то с равным правом можно видеть его и в храмах языческих и во многих гражданских зданиях. Но такая постановка дела уничтожает существовавшее в древности различие архитектурных стилей, а потому не может быть допущена. Необходимо в данном случае определить более точно архитектурные черты иерусалимского храма и показать, представляет ли он собою самостоятельный архитектурный тип, или имеет ли по крайней мере хотя несколько таких типических черт, которые ручались бы за его генетическую связь с архитектурой христианской базилики? Ближайшее ознакомление с делом не подтверждает этой связи. История говорит нам, что храм иерусалимский (разумеем храм Соломонов; а храм Ирода, позднейший, построен в стиле классической архитектуры) построен был работниками из различных стран, построен отчасти из камня, отчасти из дерева; стены его были изукрашены внутри и извне резными или лепными изображениями херувимов, пальм и цветов. Колонн здесь не было, кроме тех двух, которые стояли при входе в храм. Мы не описываем подробностей этого храма и обращаем внимание лишь на те черты, которые имеют значение в определении его архитектурного типа. Что же показывают эти черты? Они показывают то, что храм иерусалимский примыкает к финикийскому архитектурному типу. Из всех культурных народов древности одни только вавилоно-ассирияне и финикияне употребляли дерево для своих построек. Применение его финикиянами объясняется из условий их жизни. Это были приморские жители страны, изобилующей лесом, – народ, заправлявший всесветной морской торговлей; им нужны были корабли, на построении которых они и должны были изощрять свои строительные способности. Само собою понятно, что для этих построек финикияне должны были употреблять дерево, легчайший материал, а не камень; отсюда – наклонность их к деревянным постройкам. Ту же наклонность мы видим и у евреев, хотя она развивалась здесь под влиянием других обстоятельств. История евреев показывает, что они часто должны были переменять место своего жительства: то жили они в Египте, то в пустыне, то в земле обетованной, то в Вавилоне. Естественно, такая скитальческая жизнь не могла развивать в них охоты к капитальным сооружениям. В жизни народа, равно как и в жизни отдельного индивидуума, отсутствие прочной оседлости сопровождается отсутствием забот о прочной материальной обстановке. В применении к иерусалимскому храму все это имеет следующее значение: евреи любили легкие постройки, отсюда – их привычка употреблять в дело дерево; употребление же дерева в свою очередь влекло за собою архитектурные особенности, отличавшие эту архитектуру от египетской и греческой и сближавшие ее с архитектурой финикийскою. Деревянные балки, стены, обложенные деревом, или золотыми пластинками, бронзовые колонны и обилие литейных произведений – вот главные признаки этого сближения. Если на основании этого нельзя безусловно утверждать, что евреи заимствовали способ постройки у финикиян и наоборот, то по крайней мере видно, что постройки тех и других однородны. Присовокупим к этому известие ветхозаветных книг о том, что в построении иерусалимского храма принимали участие финикийские мастера. Следует, впрочем, заметить, что некоторые из отмеченных в архитектуре финикийской особенностей, именно употребление в постройках кедрового дерева, драгоценные металлические оболочки разных частей зданий и бронзовые колонны находили применение и в архитектуре вавилоно-ассирийской. Наконец, некоторые историки искусства допускают возможность сопоставления храма иерусалимского с египетскими (Любке), хотя важнейшее основание для этого заключается, по-видимому, не столько в сходстве их архитектурных форм, сколько в женитьбе Соломона на дочери царя Египетского. Как бы то ни было, однако не подлежит сомнению то, что храм иерусалимский принадлежит к иному типу, чем храм христианский. Если продолговатая форма, апсида, деление внутреннего пространства на несколько нефов колоннами античного характера, возвышение среднего нефа над боковыми и достаточное освещение составляют отличительные признаки христианского базиличного храма, то в иерусалимском храме нет ни одного из этих признаков, за исключением неопределенного первого, и следовательно нет прямых оснований считать архитектуру иерусалимского храма образцовой по отношению к архитектуре храма христианского. О внутреннем убранстве храма христианского и его символике в их отношении к убранству и символике храма иерусалимского говорить здесь считаем излишним.

Наряду с храмом иерусалимским выступают на сцену, при решении нашего вопроса, храмы языческие. Наклонность к символизму и сопоставлениям отвлеченного характера издавна побуждала археологов искать прототип христианского храма в зданиях религиозного характера, т. е. в других храмах, хотя бы языческих. И, по-видимому, попытки этого рода имеют свои основания. История показывает, что каждая, вновь зарождающаяся или только переменяющая свой местный центр, религия пользуется для своих целей готовыми формами храмов других религий. Так напр., турки-магометане по завоевании Константинополя, превратили христианский храм св. Софии в мечеть, и наоборот: христиане, после покорения испанских арабов, превратили Кордовскую мечеть в христианский храм. Современные нам христиане напр. протестанты также охотно применяют к целям своего богослужения храмы католические и проч. Почему же древние христиане не могли воспользоваться готовою формою греко-римских языческих храмов? Препятствием к этому, обыкновенно, выставляют распространенное среди древних христиан предубеждение против всего того, что прямо или косвенно относилось к языческому культу. Но это предубеждение едва ли здесь могло иметь место, потому что языческие храмы, при превращении их в храмы христианские, подвергались переменам и освящались. И действительно, история показывает нам несколько примеров превращения храмов языческих в христианские. Так, напр., храм в Антиохии, известный под названием «τύχαιον», был превращен в церковь св. Игнатия; Пантеон стал церковью всех Святых и проч. Факты эти, по-видимому показывают, что древние христиане презирая язычество, не распространяли, однако, своего презрения на все безусловно языческие храмы. – Не смотря на всю правдоподобность этих соображений и фактов, мы положительно утверждаем, что христианский храм произошел не из храма языческого. Думаем так вот почему. Факты превращения языческих храмов в христианские оспаривать невозможно: за достоверность их ручаются памятники, сохранившиеся до наших дней. Однако они отнюдь не могут служить порукою в вопросе о происхождении храма христианского; почему? – потому что превращение этих храмов относится к тем, сравнительно позднейшим, временам, когда антагонизм между язычеством и христианством ослабел, а произошло это не ранее V–VI вв., до этого же времени история представляет целый ряд фактов и императорских эдиктов, направленных к разрушению, как языческих алтарей, так и статуй, священных рощ и храмов. Со стороны архитектурной если и возможно допустить между теми и другими аналогию, то в эту аналогию не входит во всяком случае тип базиличный. В числе языческих храмов не было ни одного, который бы представлял собою совокупность таких черт, какими характеризуется христианская базилика. Сходство же между теми и другими в составных частях, применении колонн (неодинаковом), скульптурных и живописных украшений, ориентации, в продолговатости плана, имеет слишком общий характер.

Если затем мы посмотрим на другие греко-римские постройки, то в числе их найдем такие, к которым близко уже подходит христианский храм по своей архитектуре. Развалины таких зданий существуют доселе: разумеем те здания, которые назывались базиликами. Этот род сооружений впервые явился, по всей вероятности, в Греции, и во времена Катона Старшего, во II стол. до Р. Хр. занесен был в Рим. Назначение таких зданий состояло в том, чтобы служить местом судебных отправлений и торговли. По своей форме они были продолговатыми четырехугольными зданиями, разделенными внутри по направлению длины колоннами на несколько частей, из которых средняя была выше и шире боковых, с архитравами, фризами, карнизами, фронтонами и портиками. Сведения об этих зданиях заимствуются отчасти из существующих памятников, главным же образом из сочинения Витрувия, писателя I христ. века, который написал сочинение «De architectura» и в нем сообщил сведения о древней базилике. На основании этих данных отметим сходные черты: 1) как языческие, так и христианские базилики имели в своем плане вид продолговатого четырехугольника; 2) те и другие имели окружающие стены; 3) разделялись по направлению длины двумя или четырьмя рядами колонн на три или пять нефов; 4) те и другие имели апсиды; 5) средний неф в тех и других был шире и выше боковых; 6) в тех и других на узких сторонах устроились фронтоны; 7) над колоннами – как в языческих базиликах, так и в христианских находился архитрав, фриз и карниз; 8) как те, так и другие имели двускатные кровли; наконец – 9) как языческие, так и христианские базилики имели портики пред входом.

Таковы главные черты сходства между христианской и языческой базиликами. Черты эти настолько важны, что обусловливают типичность целого, и следовательно, основанное на них сходство тех и других базилик не есть сходство случайное или детальное, но необходимое и коренное: оно ведет к заключению об однородности архитектурного типа тех и других зданий. В деталях те и другие могли быть различны, но подобное различие можно находить и при сравнении языческих базилик между собой: оно свидетельствует о некоторой самостоятельности христианских архитекторов, вызванной требованиями христианского богослужения, но не опровергает однородности архитектурного типа. – Число таких зданий в древнем мире было не особенно значительно, и большая часть их в развалинах сохранилась доселе. Знаем мы из истории базилику Катона Старшего, который прежде других пересадил эти постройки на римскую почву; знаем базилику Эмилиеву, Семпрониеву, Опимиеву. Сохранились до нас развалины базилик: Константиновой, Юлиевой на римском форуме, Ульпиевой на форуме Траяна и Помпейской в Помпее, лучшей из всех по своей сохранности. Общие типические черты их достаточно обрисованы Витрувием.

Итак, что же из всего этого следует? Признать ли христианский храм подражанием языческой базилики единственно на основании их сходства и в виду того, что по времени – последняя предшествует первой? На это мы доколе еще не имеем права по той причине, что переход формы из одной сферы в другую не доказан путем историческим. Когда мы докажем, что родство этих форм не случайное явление, что самая жизнь с ее неизбежными условиями приводила христиан к этой именно, а не к другой форме, – что это не есть явление неожиданное, а – следствие постепенной свычки с формою базилики, тогда мы близко подойдем к решению вопроса о прототипе христианского храма.

Первенствующие христиане на первых порах посещали молитвенные собрания евреев; но это было возможно лишь для христиан из евреев; притом последние могли являться сюда лишь для молитв общих; между тем, кроме христиан-евреев, было много христиан из язычников, которые не могли участвовать в еврейских молитвах; затем, кроме общих молитв с евреями, были у христиан особые молитвы, соединенные с евхаристией. Поэтому уже на самых первых порах христиане устроили особые собрания, в особых местах: такими местами были частные дома, принадлежащие членам христианской общины. Сам Христос совершил первую евхаристию в частном доме; Ему подражали в этом случае и апостолы: они собирались в частных домах (Деян.12:12, 20:8; Рим.16:3–4; Кол.4:15; Флп.4:22), но дома эти были определенными местами собраний христиан. Для собраний отводились лучшие и удобнейшие помещения, которые назывались «οἶκος». Несколько позднее, когда в состав христианской общины начали вступать лица более или менее богатые, собрания христиан стали происходить в домах этих богачей, именно – в помещениях, называемых базиликами. История говорит нам положительно, что именно эти помещения предоставлены были в распоряжение христиан. Известно (Витрувий), что высокопоставленные и богатые граждане Рима владели не только великолепными дворцами, виллами и садами, но имели также в своих домах базилики, которые не уступали по своему великолепию базиликам общественным: в них происходили частные совещания и мировые суды. Такие помещения были во дворце Домициана, на виллах Гордиана и Адриана. В этих-то помещениях и происходили собрания христиан (Rесоgnitiones, Иероним о Латеранской базилике и Аммиан Марцеллин – о Социнианской). Форма этих помещений определяется отчасти на основании описания их у Витрувия, отчасти на основании драгоценных памятников, открытых в Помпее и на Палатинском холме в Риме. Рассмотрим же формы икоса и домовой базилики.

Принято думать, что античный дом отличается от нашего широтой основания и незначительной высотой. Говоря вообще, признак этот верен: помпейские дома редко имеют более одного этажа, и если встречается в некоторых из них по два – по три этажа, то во всяком случае большая часть помещений находится в нижнем этаже: в верхних обыкновенно помещались комнаты для рабов, ванны, рабочие и т. п. Впрочем в числе помпейских домов встречаются изредка такие, о которых нельзя сказать, чтобы они отличались широтою основания. Таков, напр., дом Панса, который имеет до 60 помещений на небольшой площади в 100 футов по фасаду и 200 фут. глубины. Точно также и относительно небольшой высоты античного дома следует допустить некоторые ограничения. Правда, что семиэтажных домов Греки и Римляне не строили, но случалось, что их здания иногда достигали до 60–70 футов в высоту. Если, таким образом, оба названных признака далеко не безусловны, то есть иной признак отличия античных построек от наших. Он состоит в том, что наши дома имеют всегда со стороны фасада значительное количество окон и следоват. связаны тесно с улицей, на которой построены; а античные дома, за редкими исключениями, не имеют окон; улица же составляет для них лишь проход к дому. Главное внимание строителя было обращено на внутреннее убранство дома и его расположение – применительно к условиям семейной и общественной жизни. По общепринятому плану нормальный античный дом (рис. 3) делится на две половины: переднюю и заднюю; передняя половина общественная, задняя – семейная. При входе в первую половину находятся, так называемые, area или area privata, окруженные колоннами или деревьями; за ними следует прихожая комната или вестибюль; отсюда одна или несколько дверей ведут в центральную часть передней половины – атриум (atrium): это – квадратное помещение, которое освещалось через отверстие в кровле; через тоже отверстие падала в бассейн атриума дождевая вода. К атриуму примыкают с задней стороны и от него получают свет tablinum и аlае. Такова передняя половина античного дома. Узкий коридор ведет отсюда в заднюю половину. Как в передней половине центральное помещение составляет атриум, так и в задней ему соответствует перестиль – роскошное помещение с бассейном и фонтаном, светлый, просторный, усаженный цветами и украшенный колоннами преимущественно коринфского ордена. Вокруг этой комнаты были расположены и другие помещения: спальные, кладовые, столовые. Столовые помещения представляют особенный интерес. Одни из них назывались триклиниями, по числу трех скамеек, находившихся здесь, другие – большего размера – икосами; последние составляют одно из лучших помещений в античном доме, и на них по преимуществу сосредоточивалось внимание архитекторов и художников. Образцы их в Помпее в «casa di Meleagro, casa di Pansa, casa del Laberinto и в casa del gran musaico». Они имели форму продолговатого четвероугольника и украшались колоннами в два ряда, возвышающихся один над другим; средний неф в некоторых из них был выше и шире боковых; некоторые имели, по всей вероятности, и полукруглые ниши для установки статуй. В этих-то помещениях и собирались для богослужения первые христиане. Что это действительно было так, за это ручается, во 1-х, их наименование «οἶκος»; во 2-х, удобство этих помещений: икосы находились в уютной части дома, куда не проникали ни уличный шум, ни нескромный глаз. При том же помещение это было столовой комнатой, а для христиан и нужна была именно она, так как они в своих собраниях совершали евхаристию и устраивали общие обеды. В 3-х, помещения эти отличались обширностью, а следов., и с этой стороны они были удобны для христианских собраний, в которых принимали участие если не тысячи человек, то иногда сотни. Наконец, в 4-х, по соседству с ними находились перистили с водою, необходимой для крещений и омовений. – Близко подходит к форме этих помещений и форма домовых базилик. На это сходство нам указал уже Витрувий. Подробности их устройства Витрувий не описал, но она до некоторой степени может быть восстановлена по развалинам домовой базилики на Палатинском холме в Риме. Здесь во дворце Флавиев (рис. 4),базилика имеет форму также продолговатого четырехугольника, с колоннами по направлению длины; на одной из узких сторон ее находится полукруглый выступ, или апсида, отделенная от средней части колоннами. Вход в нее находится на узкой стороне, противоположной апсиде. Нужно предполагать, что средний корабль этого помещения был возвышен: это необходимо предположить в виду того, что оно, находясь в стенах других помещений, не могло быть освещаемо иначе, как посредством окон, устроенных в верхних частях среднего нефа, возвышающегося над соседними стенами. -– Принимая в соображение эти две сходные формы, мы приходим к следующим выводам:

1) если верно, что христиане собирались для отправления своего богослужения в помещениях, известных под названием «οἴκοι»;

2) если верно, что для этой цели служили также частные базилики, принадлежавшие богатым членам христианской общины, то

3) мы имеем уже понятие о форме первоначальной церкви: форма эта открывается нам в Помпейских икосах и частных базиликах, и следовательно

4) первоначальный зародыш христианского храма лежит в названных двух видах помещений; другими словами: прототип христианского храма нужно искать в икосе и частной базилике.

Рис. 3. Нормальный античный дом (по Овербеку)

Рис. 4. Дворец Флавиев на Палатине

В самом деле, приступая к сооружению христианского храма самостоятельного, христианские архитекторы не могли отрешиться от старых привычек, воспитанных практикою предшествовавшего времени, и должны были руководиться в выборе форм для храмов тем, что они видели в домовых церквах. Но тут по необходимости должно было явиться некоторое затруднение: форма домовой церкви определяла лишь внутреннее планорасположение храма, так как она включена была в состав другого здания; теперь же в отдельном храме нужно было дать ей самостоятельную постановку. Затруднение не особенно значительное для знающего дело архитектора и само по себе, но оно должно было тотчас же рассеяться потому, что форма икоса и частной базилики имела в постройках того времени и самостоятельную постановку, именно – в базиликах общественных или forensis. Таким образом архитектор имел готовые прототипы и для внутреннего устройства храма и для его внешних форм: первые были даны ему в частной базилике, применение которой к целям христианских собраний освящено было древним преданием, вторые – в базилике forensis, которая тогда была общеизвестным явлением и считалась представительницей одного из лучших архитектурных типов. Из этих-то элементов и сложился самостоятельный христианский храм базиличного типа.

Если мы теперь попытаемся проследить историю этого типа, то найдем, что период блестящего состояния его был не особенно продолжителен. Первые начала базиличных храмов могут быть с вероятностью отнесены к концу II столетия; в III в. они уже были весьма распространены в Риме, так что во время гонения на христиан при Декии таких храмов в одном Риме было разрушено до 40. Но без сомнения, самое удобное время для развития церковной архитектуры наступило со времен Константина Великого. Константин и Ликиний, после победы над Максенцием, обнародовали эдикт, которым предоставлялась христианам полная свобода в отправлении богослужения; вместе с тем, этим эдиктом восстанавливались их права на владение теми богослужебными местами, которые были отняты у них язычниками, и объявлялось христианам неограниченное право на построение новых церквей. Сам император на свои средства не только восстанавливал церковные здания, разрушенные язычниками, но и строил новые; отнимал их даже у еретиков и отдавал в распоряжение православных, – а храмы язычников, их статуи и алтари повелел разрушать. Так построено было Константином и его матерью Еленой множество церквей в Иерусалиме, Вифлееме, Никомидии, Антиохии, Мамбре, Гелиополе и Византии. Материал для этих построек архитекторы времен Константина заимствовали из языческих зданий: так было поступлено, напр., при построении Латеранского ваптистерия; церковь св. Петра также построена отчасти из материала, взятого из цирка Нерона. Мраморные плиты и колонны сносились нередко в одно место отовсюду и становились рядом в ущерб симметрии и изяществу. Обычай этот долго применялся в строительной практике и после Константина, как на востоке, так и на западе: ясные следы его можно видеть доселе в некоторых римских церквах. После Константина Рим утратил свой прежний блеск, благодаря перенесению столицы в Византию. Тем не менее преемники Константина не оставляли начатое им дело построения храмов, и даже ненавистное отношение к христианству со стороны Юлиана не могло остановить этого дела. С каждым годом вырастали новые храмы по лицу земли; особенно много храмов было построено во времена Феодосия; как государственная власть, так духовенство и монашество много содействовали этому делу. Постройками Теодориха в Равенне, Вероне и Риме оканчивается период образования базиличного типа. Уже в постройках этого императора в Равенне, сохранившихся отчасти доселе, весьма заметно проглядывает влияние Византийской архитектуры. Греческий гений воскресает теперь снова и создает чудную Софию в Константинополе, которая доселе составляет предмет всеобщего удивления, – даже простирает свое влияние и на Русь и на запад. Здесь выступает уже новый архитектурный стиль. Правда, стиль базиличный продолжает существовать еще долго после того, отчасти – даже доселе, но он уже перестал в то время жить полной жизнью, заключающей в себе задатки развития и прогресса, и остался архаической формой. Все, что есть лучшего и оригинального в этом стиле, явилось в древний период его существования, и это можно подтвердить уцелевшими доселе памятниками. Памятники эти рассеяны во многих местах, особенно же в Риме, Равенне, Иерусалиме, Вифлееме и Сирии. Храмы же Флоренции, построенные в этом стиле, составляют произведение средних веков. В ряду римских храмов этого типа первое место принадлежит храму св. Петра. Построен он был первоначально при Константине Великом, но в XVI и XVIII вв. он был перестроен заново в стиле возрождения. – О древней же базилике сведения заимствуются из старинных рисунков архитектора Альфрани, сделанных еще до возобновления этого храма. Это было громадное сооружение около 57 сажен длины и 30 саж. ширины; сверх того пред нарфиксом находился особый атриум длиною 34 сажени и равной с остальным зданием ширины. Наружные формы этого храма не отличались особенным изяществом; но скудость внешних украшений вознаграждалась богатством внутреннего убранства. Храм был пятинефный; колонны среднего нефа имели прямой горизонтальный антаблеман, а колонны боковых нефов соединены были между собою посредством арок. Над антаблеманом среднего нефа возвышались стены, украшенные мозаическими изображениями. Здесь же устроены были полуциркульные окна, в простенках которых находились изображения святых во весь рост. Алтарь отделялся от средней части храма 12-ю колоннами, заменявшими наш иконостас; на колоннах были поставлены статуи 12 апостолов. Между алтарем и средней частью храма находился поперечный неф, трансепт, к которому сбоку примыкали два круглых здания. Во времена Константина Великого построена была также церковь св. Креста в честь обретения креста царицей Еленой, и церковь Пуденцианы. Церковь Марии великой – памятник V века. Базилика Павла за стенами Рима построена была в период времени 360–400 г., но в IX веке она была разграблена Сарацинами; в XI в. повреждена пожаром от молнии, а в 1823 году новый пожар разрушил ее до основания. На месте древнего здания теперь красуется новое, и хотя оно мало заключает в себе остатков древности, но производит впечатление необыкновенно изящного и величественного сооружения. Построено это новое здание, по старому плану и образцу. – В том же столетии явилась базилика св. Сабины на Авентинском холме; несколько позднее – в V столетии, построена базилика св. Петра в узах (440–462 г.); еще позднее – базилики св. Агнии и – Лаврентия за стенами Рима, представляющие ту замечательную особенность, что над малыми нефами их устроены были галереи, сближающие их с храмами византийскими; из позднейших базилик любопытна также Климентова (VIII в.) по полноте составных частей и внутреннему устройству.

За пределами Рима также построено было в IV и V вв. немалое число базиличных храмов. Первое по древности место среди них принадлежит открытой в 1847 году базилике Репарата в Алжирии: она построена, как видно из уцелевшей на одной из стен ее надписи, в конце IIІ-го или начале IV века и имела пять продольных нефов, образованных четырехугольными столбами. Подобные храмы открыты также в Тефаседе и Аннуне. – В Вифлееме в IV в. построена была базилика над пещерою, где родился Спаситель; она существует и доселе, но в значительно измененном виде. В Иерусалиме базилика над гробом Спасителя построена при Константине Великом; но она не раз подвергалась разрушению: в 614 г. от царя персидского Хозроя, в 1010 г. от халифа Гакена и в 1808 г. от пожара. Она описана историком IV в. Евсевием. – Базилика Тирская построена епископом тирским Павлином при Константине Великом и описана Евсевием. Но она, кажется, погибла совершенно; по крайней мере приурочить ее к существующей доселе в Тире средневековой базилике еще не удалось. – В Солуни – базилики Эски Джума V в. и св. Димитрия IV в.; последняя представляет ту особенность, что имеет гиникониты по образцу храмов византийских. Подобные следы византийского влияния открываются в базиликах Равеннских – Аполлинария нового и Аполлинария во Флоте (VI в.). – Заслуживают наконец особенного внимания базиличные храмы Сирии. Долгое время они были в совершенной неизвестности; но в 70 годах французский археолог граф де Вогюэ предпринял ученое путешествие по центральной Сирии, описал и сделал отличные рисунки с найденных им здесь развалин и издал в сочинении: «La Syrie centrale». Оказалось, что многие из развалин храмов Сирии могут быть отнесены к IV, V и VI вв. и по общему типу подходят к древне-римским храмам того же типа, другие же носят на себе несомненные следы византийского влияния. Развалины храмов этого типа найдены и у нас в Харсонисе. Факты существования этих храмов на востоке лучше всего опровергают старинное мнение об исключительном господстве этого типа на западе: в действительности он был типом общераспространенным, но его историческая судьба на востоке и на западе была не одинакова. На востоке он скоро был вытеснен храмами центрического плана, а на западе держался довольно долго.