Содержание
Еще несколько слов о новейших событиях в расколе Приложения I. Собор епископов в Яссах митрополиту Кириллу II. О Первосвященнике III. К народу. Воззвание о митрополите. Собор в Яссах IV. 1-го Января 1867 года. Дунай V. Преосвященному Кириллу, митрополиту белокриницкому, от послушных сынов святыя Церкве: Вопросительное послание
Еще несколько слов о новейших событиях в расколе
Недавно сообщили мы читателям довольно точные сведения о том, как старообрядческие духовные власти, вместе с почетными лицами заграничных старообрядческих обществ, в конце минувшего года, производили суд над своим митрополитом, сначала в Белой Кринице, потом в Баташанах и наконец в городе Яссах1. Теперь нам доставлено несколько новых, очень важных документов, относящихся к тому же делу, которые, подтверждая справедливость прежде изложенных нами сведений, с тем вместе пополняют их многими, весьма любопытными подробностями2. Здесь мы намерены познакомить читателей именно с этими подробностями, дополняющими наш прежний рассказ.
Обилием интересных известий отличаются особенно два документа, исключительно посвященные описанию белокриницких, баташанских и ясских событий, именно: Записка о первосвященнике и Письмо известного Осипа Семенова Гончарова к Антонию московскому (Шутову), составляющее как бы дополнение записки, которая неоднократно отсылает к нему читателей3. Записка составлена от имени заграничных старообрядческих епископов и, как по всему видно, есть произведение Аркадия Славского: она изобилует находчивыми мыслями и замысловатыми выражениями, вообще качествами, составляющими отличительную принадлежность сочинений Аркадия. Гончаров же, как повествователь, известен необыкновенной плодовитостью, передает события со всеми мельчайшими подробностями и любит свой рассказ прикрасить иногда острословием4; письмо его к Антонию, отличается именно этими качествами и кроме того, своими ядовитыми отзывами о Кирилле, как нельзя лучше показывает все презрение, какое питают к нему сами старообрядцы.
«Мы, смиренные епископы, живущие вне пределов российских, состраждущие братии нашей российским епископам и всем православным христианам, паче же церкви Христовой, которая погружается волнами чрез неискусного кормчего и его соучастников, мы предприняли путь в Белокриницкую митрополию с упованием склонить митрополита к миру церковному, но мир глубоко нарушен». Так начинает Аркадий Славский, от имени всех заграничных епископов, свою повесть о первосвященнике. «Если бы у древа повредились ветви, удобно бы изрезать таковые; но древо церковное увядает от самого корня. Если бы корень не имел червия, и листвие его было бы зелено и плод красен. И российские иерархи поручили нам узнать причину церковного плача»5. Известно уже, что с этим поручением от «российских иерархов» прибыли к заграничным Пафнутий казанский и Ипполит, иеродиакон Варлаама балтовского. Когда они приехали в Славский скит к Аркадию, то немедленно, не смотря на позднее время, послали в Журиловку за Гончаровым: этот досужий и опытный человек был нужен им для того, чтоб устроить дело о паспортах для проезда за австрийскую границу. Старик не поленился приехать в ту же ночь и все устроил, как было нужно; он согласился также вместе с епископами совершить поездку в Белую Криницу. «Прибыли ваши посланники в Турцию в Славский скит к епископу Аркадию, рассказывает сам Гончаров в письме к Антонию, и прислали поздно вечером за мною в скит; но я в тую ж ночь прибыл к ним, и тогда узнал причину, что приехали казанский епископ Пафнутий и диакон Ипполит, а причина их приезда мне была не известна. Паспорты оне (они) не явили в Тульче; но я тую ночь с ним (и) переночевал, и рано уехал в Тульчу, и явил их паспорты, а им у(в)зял турецкие для проезда в Немечину. Всех паспортов было семь. И отправились пароходом в Галацы, а из Галац сухопутом, предлежащий путь нам до Белой Криницы».
Из Галац, чрез Васлуй и Яссы, где присоединились к ним и ясские депутаты, в числе которых находились ясский протопоп Георгий и известный Василий Фомин6, они доехали благополучно до австрийской границы, чрез которую были пропущены беспрепятственно. «И прибыли мы, – рассказывает дальше Гончаров, близь Белой Криницы в селение Климоуцы, и тут встретился с нами митрополитов советник Иакинф; спросил у нас: зачем вы едете? А наши святители сказали ему: мы едем за миром. А он на ответ им сказал: что же, вы и впред (прежде) приезжали и мир делали, и он вам подействовал ли, или нет?» Это была не добрая встреча: известно уже читателям, как по милости этого самого Акинфа старообрядческие архиереи, приехавшие судить своего митрополита, подверглись в Белой Кринице разным оскорблениям и выпровожены вовсе не с честью. Аркадиева записка о первосвященнике и письмо Гончарова совершенно подтверждают наш прежний рассказ. Аркадий так описывает прием, сделанный ему и спутникам его в Белой Кринице: «Мы достигли до лживо смиренной особы (т. е Кирилла) ... Святитель окружен богокорчемниками, упоенными вином безумия, которые встретили нас, не имея намордников (sic), громко лаяли и пожирали недарованное им, объявили нам цену цененного, егоже оцениша сынове Израилевы. Общим гласом восклицали: что нам хощете дати и мы вам продадим Христа? Степан7 поп назначает цену 600 руб. сер., и все будет свято, т. е. святитель в наших руках. Акинф другим напевом отвечает: мне обещали со стороны Ефима Крючкова8 1000 р. сер., а вы должны дать более. Новая Сусанна, т. е. собор епископов, не обратил внимания на беззаконников. Старец Кирилл, продавая Христа, продавая и Духа Св., продал и себя, и он яко раб неключим на все согласился». He таким высоким слогом, но зато подробнее передает события Гончаров. Он рассказывает, между прочим, как хлопотал у австрийского правительства о дозволении составить собор в Белой Кринице. «Мы прибыли в Белую Криницу к своебезобразному (sic) митрополиту и начали ему говорить, что надобно сделать собор. Митрополит сказал: у нас нельзя быть собору, говорит: мне у (в) Черновцах губернатор лично сказал, что у нас нельзя быть собору. Я после этого отправился у (в) Серет к фоштору, и фоштор также сказал, что нельзя собору быть. А друг вражий, а наш супостат Акинф, рассказал фоштору, что эти люди из России, а паспорты у них взяты из Турции; но я на это милостью Божиею (?!) дал ответ. После этого мы посоветовали, чтоб мне отправиться в губернию (sic), в Черновцы, к губернатору, и я по совету всех отправился к губернатору, и губернатор-то сказал, что в нашей державе не можно быть собору9; и потом я прибыл в Белую Криницу, рассказал, что губернатор не приказал быть собору.»
Однако же, не смотря на запрещение губернатора, в Белой Кринице было сделано одно соборное заседание. В предыдущей статье мы передали верно главные обстоятельства происходившего на этом заседании10, но Аркадий и Гончаров описали его в чертах более ярких, не жалея красок на изображение бесчиния и безобразия своих противников. Приводим рассказ того и другого. «Итак, пишет Аркадий, собор наш в митрополии т. е. пять епископов: 1) Васлуйский, 4) Казанский, 3) Славский, 4) Балтовский, 5) Тульчинский, предстали пред лице первоверховника, и по его повелению седоша от икон по правую сторону; митрополит седе от икон по левую, и седоша при нем 1) дворник член полицейский, 2) Акинф, 3) Дей Парамонов, 4) Перепелка и прочие седоша11 ... Епископы начали вести разговоры духовные. Акинф пьяный напротив каждое предложение начинал опровергать. Епископ Аркадий до трех раз обращался к митрополиту, чтобы запретить пьяным вмешиваться в дела архиерейские. Новый Илий не обращал внимания. Офний и Финеес, умножая беззаконие, оскверняли святилище, не пеклись о душе Илиевой, но бдели о нечестии. Дей Парамонов вскочил от недр отеческих, аки вепрь; словами первосвященника и духом уст его начал ругать епископов, называя их солдатами, и что ружья поломали, и прочими безумными глаголы навлек на себя и на первосвятителя 121 правило, иже в Номоканоне: ибо верховный можаше воспретить, и не воспрещаше. Епископы и паки предлагали: изжени из собора пьяных; но все было без успеха. Келия претворилась в толкучий рынок, или польскую корчму; уже не возможно было понять, человецы ли неистовствуют, или морские волны сражаются и истребляют корабли и погубляют души человеческие. Первосвященник веселыми взорами всех осматривал; но епископы, видя себя в опасности, встали с мест, сотворили три поклона ко св. иконам и четвертый председателю, и ушли в келии, щадя бесчинствующих, да не прилагают беззаконие к беззаконию. Неции в дверех начали удерживать; но святители отвечали, что не можем вместить бесчинного кричания». Это витиеватое описание Гончаров в своем простом и грубоватом рассказе дополняет новыми подробностями. «И начался, повествует сей правдивый летописец, переговор не духовный, а злобный, и начался шум и крик. Славский епископ Аркадий у(в)ставал до трех раз к митрополиту, говорит к нему: владыко, запрети пьяным кричать! Митрополит на это никакого внимания не вместил к запрещению им. А Пафнутий Казанский епископ начал о делах говорить митрополиту; а митрополит на Пафнутия закричал: ты печатку мою вырезал12. А Пафнутий начал оправдываться: вы это напрасно на меня говорите, – говорит, – я вашу печатку никогда не вырезал и ие думал о том. А Дей Парамонов, как скаженый (бешеный) пес, закричал на епископов: солдаты! где ваши ружья? верно поломали! Акинф и прочие также вышли из благопристойности и злились на епископов. А митрополит молчит и слова им не говорит, но и сам вместе с ними кричит на епископов. А епископы, видя митрополита обезобразившегося и изумлена, начали выходить. И я после всех пошел, и один закричал: у(в)зять дубины и прогнать их отсюда! И я ему на ответ сказал: не достанет вас, вашего и корня не останется, и звание ваше белокриницкое истребится! После этого взошел я один к митрополиту. Он начал мне говорить: зачем епископы ушли? А я митрополиту сказал: если бы они не вышли, то бороды им подрали бы! А митрополит на это сказал: мне не первый раз на соборах драться» «Вот, смотрите, – замечает по этому случаю Гончаров, – смотрите митрополитово рассуждение и разум! » «После этого, – продолжает он, – Степан Климоуцкий поп начал мне лично говорить: дайте Акинфу шестьсот карбованцев (рублей), а митрополиту тысячу карбованцев, и тогда дело свято будет. А я только смотрел и удивлялся таковому безумному их выражению. Увы, горе с таковыми непонятными и грубыми учителями и сребролюбцами!»
Как ни храбрился могучий атаман некрасовцев, хоть и грозился с корнем вырвать Белую Криницу, но все-таки понимал он хорошо, что оставаться в митрополии не годилось, особенно после того, что ему сказали и серетский форштер13 и сам черновицкий губернатор. Понимали это и приехавшие с ним старообрядческие епископы. Они упросили Кирилла приехать на собор в Молдавию, в город Баташаны. В прежней статье нашей было сказано, что ехать в Баташаны Кириллу посоветовали Акинф и Формосский раскольник Прокоп Лаврентьев, отселе приобретающий немаловажное значение в истории современных старообрядческих раздоров за Окружное послание14. На деле было несколько иначе, – по крайней мере Акинф вовсе не сочувствовал Кирилловой поездке в Молдавию и употреблял разные меры, чтоб ей воспрепятствовать. Кирилл уступил собственно настойчивым приглашениям своих судей, которые из Баташан нарочно присылали за ним особую депутацию под предводительством Гончарова, показавшего в этом случае свою обычную распорядительность и энергию. «Мы жили в Баташанах без пользы, – пишет Аркадий; дни текут; первосвятитель не является. Гончаров и с прочими отправлен просить верховного, чтобы пожаловать в Баташаны. Сколько было труда Гончарову. он сам не обленился описать». Он действительно не поленился оо всеми мельчайшими подробностями передать, как удалось ему расстроить козни Акинфа и добиться, чтобы Кирилл поехал в Баташаны. В его безыскуственном рассказе как нельзя лучше обрисовались все эти темные личности, которыми окружен Кирилл, – эти Акинфы, Степаны и Никиты, даже немец-форштер, состоящий в стачке с ними, чтобы вместе обирать белокриницкого владыку, а чрез него и карманы московских раскольников15.
Читатели не поскучают, если мы передадим вполне длинный рассказ Гончарова. «Мы все переехали в Баташаны и дожидались митрополита целую неделю. Митрополит пишет к нам, что пас16 не дают мне. Мы посоветовали всем собором послать к нему: и отправились мы – я, и дьяк ясской Агафон Иванов, и с Прокоповой стороны два человека17, один ху(фо)рмосский Григорий Симонов, а второй баташанский Андрей Прокопов. И мы вторительно в митрополию прибыли и явились митрополиту, и он нам при первой встрече объявил: пас не дают, а просют двести австрийских червонцев, – Акинф сказал, пас дадут, только нужно деньги». Гончаров и товарищи его сейчас же сообразили, что тут дело не чисто, что Акинфу представился случай нажиться при выправке паспорта Кириллу, и этим случаем он хочет воспользоваться. Один из товарищей Гончарова, ясский Агафон Иванов, поехал нарочно в Серет разузнать дело: оказалось, что Акинф действительно «не старается за пасы, а старается, чтобы деньги взять». Возвратившись из Серета, Агафон старался разъяснить все это Кириллу: Кирилл ничему не хотел верить. «И рассказал он митрополиту, что это все Акинф делает, хочет он деньги взять, – Агафон встал и начал креститься пред иконами: ей, – говорит митрополиту, – ежели я неправду говорю, чтобы дух мой не возвратился ко мне. А митрополит и сам крестится и говорит: неправду ты говоришь, Акинф человек честный и хорош! Смотрите, – опять замечает Гончаров, – смотрите митрополитов разум! своих собратьев и сослужебников оставил, а с мошенником содружился!» «Потом, – продолжает наш повествователь, – я начал митрополиту говорить: вы со Акинфом разоряете монастырь; а митрополит на это и внимания никакого но имеет и ответа не дал мне». Что оставалось делать Гончарову с товарищами? Они взяли с Кирилла обещание явиться в Баташаны, как только получит паспорт, а сами поехали ни с чем из Белой Криницы. Ηо в Серете, когда Гончаров на возвратном пути явился получить паспорты, форштер сказал ему, что для Кирилла также получен паспорт из Черновиц. Это весьма обрадовало Гончарова; он придумал, двух товарищей оставить в Серете, а с третьим ехать опять в Белую Криницу, лично передать Кириллу приятное известие и просить его безотлагательно ехать в Баташаны. «Мы так и сделали, рассказывает Гончаров, Агафон и Андрей остались у(в) Серете, а мы с Григорием поехали к митрополиту. И приехали мы к нему ночью и доложили митрополиту, что пас пришел. Он сказал: хорошо. Поутру рано призывает он Акинфа и говорит ему: поезжай в Серет, возьми пас, а в понедельник пораньше поедем в Баташаны. И он послушался, – поехал в Серет, и с фоштором переговорил, что можно в этом деле поинтересоваться» (sic). Назад из Серета Акинф поехал в Белую Криницу вместе с товарищами Гончарова, Агафоном и Андреем, которым он сказал, что паспорт Кириллу прислан; но климоуцкому попу Степану, к которому заехали на перепутье, он говорил уже, что паспорта нет. По приезде в Белую Криницу он зашел сначала в женский монастырь, «стариц бунтовать, чтобы митрополита не пускали в Баташаны ехать», и потом уже явился к Кириллу. «Митрополит спрашивает у него: что, есть пас, или нет? А он ему сказал: нету». Эго вывело Гончарова из терпения, «я начал ругать Акинфа; а он сказал: только телеграф пришел, чтобы дать пас митрополиту, и еще надо посоветовать. Но даже и невместимо описать всего», – сознался наконец и сам словоохотливый старообрядческий повествователь. Решено было однако же, что следующим утром Кирилл отправится в путь со всей своей компанией – с сыном Никитой, с Алимпией, с Степаном климоуцким, чтецом Федором и Акинфом. А Гончаров предположил выехать пораньше, чтобы в Серете разузнать, как он выражается, «акинфину кутерьму насчет паса». Но Акинфа провести было нелегко, он зорко следил за противниками, и только что Гончаров отправился в путь, как вслед за ним пустился и Акинф на своей бойкой лошади, которая далеко обогнала тройку Гончарова. Впрочем, нашлись кони получше Акинфовых. «Агафон и Григорий заметили его (Акинфа) лукавство и сели со Степаном попом, – у него лошади настоящие звери, – и догнали его в Серете. Акинф соскочил с повозки и прямо к фоштору: а Агафон и Григорий за ним. Он вскочил к фоштору и моргнул (sic) ему: а они за ним. Он говорит: нема паса и фоштор говорит: нема. Мошенник мошенника по глазам узнает». Таким образом Гончарову не удалось предупредить козни Акинфа. Дело кончилось тем, что Кирилл по векселю занял у жида пятьдесят червонцев и вручил своему «честному и доброму» Акинфу для доставления форштору. «Не могу сказать, – прибавляет Гончаров, – дал ли их Акинф фоштору, или нет, только, когда пришел от фоштора, сказал, что надо еще два ковра купить фоштору, червонцев по сорок, или по пятьдесят, со львами». За то паспорт был получен и можно было ехать за молдавскую границу. Переезд через границу был тоже не без приключений. Старообрядческий летописец передает их довольно забавно. «После этого, – пишет он, –отправились у(в) Мигилень (пограничное местечко). Уже ночь была; но пропустили нас чрез рогатки, хотя и трудно было, но через деньги пропустили; а лошадей назад у(в) неметчину воротили, а митрополит в коляске сидит! Вот чудо было! Если бы днем это случилось, то бы все местечко сошлося на видение! Запряглись в коляску попы и мужики, и давай возить по местечку митрополита, по обычаю малых детей, как они друг друга забавляют, до тех пор возили, пока нашли квартиру, часа два или три на себе возили коляску с митрополитом». Эти дорожные приключения не кончились. «Вот нашли квартиру, – продолжает Гончаров, – заехали, стали ночевать. Степан поп Климоуцкий и Никита поп Белокриницкий, митрополитов сын, всю ночь прокутили (sic) от радости, что коляску возили Поутру рано отправились и остановились в местечке Бычачьем., стали обедать. Попы Степан и Никита между собою чуть не подрались, едва упросил я их, а митрополита, чтобы кончал обед. Но, слава Богу, окончил! и выехали в Баташаны. Народ встретил митрополита с подобающею честью, как должно быть. Митрополиту квартиру отвели у Сидора Прокопьева, а епископам у брата его Фомы».
Вот в каком виде сам историк старообрядец изобразил людей, которые должны были участвовать в рассуждениях о умирении старообрядчества, о догматах веры и церковных канонах... Понятно, чего следовало ожидать от таких миротворцев и судей. Пребывание в чужих владениях, за пределами неметчины, нисколько не стесняло их; и здесь они чувствовали себя, как дома; Белокриницкие сцены не затруднились повториться и в молдавских Баташанах. «В здешнем городе, – пишет Аркадий, – было тоже, что и в митрополии, всего писать за излишне считаем, предоставлена подробность трудолюбивому Осипу Семеновичу Гончарову». Трудолюбивый Осип Семенович в своем письме к Антонию действительно сообщает некоторые подробности о происходившем в Баташанах. «Вечером, – пишет он, – епископы послали меня к митрополиту спросить у него, не можно ли им видеться с ним тотчас. Митрополит сказал: пущай придут. И так епископы все пошли к митрополиту. Пришедши, подобающую честь ему отдали и с приездом поздравили, и спросили: когда будет собор делать? Митрополит сказал: завтра поутру». Следующий день прошел действительно в горячих спорах с Кириллом и его клевретами, в числе которых первое место занял теперь Прокоп Лаврентьев. «Утром собрались все общества, – рассказывает Гончаров; – а Прокоп Лаврентьев, настояше как Арий, против всех упорствует. И митрополит с ним весь тот день говорили не соборно, но спорно и упорно. Только они щитом Окружным посланием защищаются; а епископы отвечают: мы окружное послание давно уничтожили и истребили, и подписали, чтоб об нем и не говорить18. А Прокоп говорит: у России ин Бог, т. е. у нас один Бог, а у России другой Бог. И показывает книгу, а там написано, совсем не о Боге речь лежит, первого чина по кормчей принимать, а он на Россию показывает19; говорит, и сам не знает что. Ему показали от писания, и он замолчал. А при том в Москве получили его руки письмо, что он писал в Москву: антихристова мать чрез Гавриила освящена, и подписан на нем митрополит Кирилл; а Москва за это дала им десять вопросов. Сперва митрополит и Прокоп не признавались; а когда показали им подлинник, руки их написанную бумагу, тогда они сознались и замолчали и так тот день кончили в сопрении. А митрополит с епископами ни малейшего совета не делает; а с мужиками совет и утверждение! мужики кричат: и он с ними; они замолчат: и он безгласен, как сумасбродный неук. Боженов (Прокоп Лаврентьев) сам кричит, и на прочих кричит: что вы не кричите! А митрополит хотя одному бы человеку сказал: что вы кричите! И так той день окончили. Оставили собраться на другой день.»
Эти безобразные прения, как видно и из рассказа Гончарова, имели главным своим предметом какое-то лжеучение Прокопа, сего нового Ария. Гончаров, искусный в описании всяких событий, но, как видно, не слишком сильный в догматике, изложил это учение, а равно и возбужденные им прения очень неполно и не совсем ясно. А дело между тем было не маловажное и заслуживает внимания. Читателям известно уже, что Прокоп Лаврентьев, живущий теперь в молдавском городе Формосе, русский выходец, родом из посада Лужков20. Друг и собеседник известного Конона, бывшего епископом Новозыбковским, Прокоп еще в Лужках известен был, как великий ревнитель раскола, которому предан был до фанатизма21. Переселившись около 1856 г. к заграничным раскольникам, он и здесь явился одним из самых ревностных поборников раскола, проповедником учений, проникнутых крайним раскольничьим фанатизмом. Некоторые из его подвигов в этом роде описаны в письме ясских старообрядцев к московскому старообрядческому духовенству. Здесь говорится между прочим: «Он, Прокоп, по-видимому, издавна заражен духом гордости и напоен ядом непокоривого дракона. По первоначальном прибытии его к нам в Молдавию мудрование его было противное здравому разуму за новопечатные (о новопечатных) в единоверческой типографии книги (книгах), пользоваться которыми он возбранял православным христианам, порицая еретическими, купно и иконы в молитвенных храмах зазирал... Как у нас правительство вменяет в непременную обязанность вести при церквах запись родословия, то есть метрику, то это он признавал за страшную ересь, чем и делал в народе велие возмущение и сомнение... Мудруя тако, он именовал себя древлеправославным христианином и причащался святых таин Христовых. После того спустя некоторое время он бесстрашно стал называть те самые тайны, коим приобщался, мертвечиною за то, что священник в начале проскомидии творит соединение вина с холодною водою, а по его мудрованию подобало быть теплой воде, и укорял несогласующих к его богопротивному мудрованию...22 и многих священников завлек в свое мудрование, за что некоторые и пострадали наказанием запрещения от священнодействия. Сей Прокоп, несколько лет, во святой пост наравне со всеми христианами у священника Саввы исповедовался и литургию стоит до времени причащения, и когда начнут христиане причащаться, он отходит в свой дом и причащается своими тайнами, запасными из Лужков, как он говорит».23
Издание окружного послания дало новую пищу для его фанатизма. Прокоп сделался одним из самых рьяных противуокружников; он был участником во всех действиях «раздорнической партии, оставшихся наиболее памятными в истории раздоров за Окружное послание. «В Прокопе дух раздора не спит, пишут те же ясские старообрядцы. Кто ходатайствовал на ниспровержение мирного акта от 24 Февр. 1864 года?24 – Прокоп. Кто просил убедительно митрополита Кирилла на прелюбодейственное поставление Киника, тьмою суеверия омраченного Антония?25 Тот же Прокоп». Свои подвиги против Окружного послания Прокоп Лаврентьев заключил вполне достойным его делом, составил сочинение, в котором с неслыханною доселе дерзостью изложил учение о Иисусе Христе в смысле совершенно противоположном изложенному в Окружном послании. Происхождение этого сочинения было следующее. Некоторые из московских старообрядцев прислали Кириллу на разрешение вопросы, и, между прочим, следующий: как нам должно понимать о тех церквах, от которых мы принимали крещение и хиротонию в течение двух сот лет? Вопрос весьма искусительный для раздорников, не желающих принять изложенного в Окружном послании учения, что великоросийская церковь, от которой старообрядцы в течение двух сот лет принимали крещение (т. е. не перекрещивали приходящих от нее) и хиротонию, верует в истинного Сына Божия Иисуса Христа. Отвечать на этот вопрос вместо безграмотного Кирилла взялся Прокоп. И здесь-то, в своем ответе, он изложил, вопреки ненавистному для него Окружному посланию, нечестивое учение, якобы церковь великороссийская верует в иного Иисуса, в иного Бога, в антихриста26... Содержание его ответа с обстоятельностью изложено автором московского вопросительного послания и точно выражено им в следующих главных положениях: Иисус есть иное лицо, именно то, о котором сказано в евангелии: ин приидет во имя мое, т. е. антихрист, мать его освящена (к его зачатию) Духом Святым чрез архангела Гавриила; он распят на четвероконечном кресте; служители его приносят просфору с тиснением двухчастного креста27. Свое сочинение Прокоп представил Кириллу, а Кирилл утвердил, как вполне правильное и препроводил в Москву, к вопрошавшим его, с собственноручно подписанным посланием, в котором писал, что сочинение сие, «от божественного писания и святых правил сочиненное» препровождается к ним именно «во утверждение, чтобы не колебатися в церковных догматах»28. Получив послание Кирила и препровожденное при нем Прокопово сочинение, московские старообрядцы, окружники, нашли это последнее «весьма странным и недоуменным, так что «ужасно восколебались и смутились душами». Немедленно приступлено было к составлению возражений против изложенного в сочинении Прокопа лжеучения о антихристе, дабы снова предложить их на решение Кирилла. Эти возражения, очень искусно составленные в форме вопросов, заключаются следующими словами: «Сия десяторичные вопрошения наша посылаем вашему преосвященству мы смиреннии, во уме приемше реченное: вопроси отца твоего, и возвестит ти: и старцы твоя, и рекут ти (Второз. гл. 32); и просим вас, именем Господним, благоволите на вся оные прислать наи решительные ответы от священных писаний, с подробным объяснением и со указанием на книгу и главу, дабы было нам немощным вразумительно и пред Богом не погрешительно: понеже слышим писание, глаголющее: не от писания глаголяй тать есть и разбойник». Ев. поучит. в нед. 50»29. Все сие происходило в конце октября 1866 года, т. е. в то самое время, когда Пафнутий Казанский, посланный от московского «духовного совета» и заграничные старообрядческие власти хлопотали о составлении собора для суда над Кириллом. В Москве справедливо рассудили, что послание Кирилла, вместе с сочинением Прокопа, а равно и составленные против него возражения, следует препроводить к собравшимся на собор епископам, дабы они при суде над Кириллом приняли no внимание и новое, утвержденное им странное лжеучение. Так и было поступлено. Надобно полагать, что все эти посланные из Москвы документы получены были в то время, когда злополучные судьи Кирилла около двух недель дожидались в Баташанах своего подсудимого30 (ы). Они имели достаточно свободного времени, чтобы оценить всю дерзость и все нечестие принятого Кириллом Прокопова лжеучения: об нем-то, как о предмете наиболее важном, и происходили, описанные Гончаровым, бурные прения, в которых прошел весь первый день по приезде Кирилла в Баташаны.
Опровергнуть Прокопово учение было не трудно, особенно имея под руками составленные в Москве возражения. Но что говорилось против него во время прений, этого Гончаров, как мы сказали, не передает в подробности; из его описания видно только, что Кирилл и Прокоп остались при своем еретическом мнении и что ответом с их стороны на все возражения служили только ругательства и безобразные крики. To же подтверждают и другие известия. Так в письме с Дуная сказано: «пять наших епископов, прибывших к митрополиту, рассматривая все его заблуждения, наконец, последнее зло, богоненавидимую ересь, от века не слыханную (даже с содроганием пишу, бояся наказания Божия, с другой стороны страшусь молчать, дабы не отвечать в день суда Божия), допросили его митрополита о означенных пунктах31: посылал ли он их в Москву? равно спросили и Боженова: он ли их сочинял? Тот и другой сознались, но покаяния не принесли».
Итак, первые баташанские прения, касавшиеся предмета весьма важного, ознаменовались только буйством «Кирилловой дружины»32. На заседание следующего дня, в предотвращение подобных беспорядков, предположено было не допускать уже этой буйной «дружины» и вообще никого из мирян; но эта предосторожность не спасла от повторения прежних беспорядков, даже в более широких размерах, о чем говорили мы и в предыдущей статье33. «Было предложено, пишет Аркадий Славский в записке о первосвященнике, чтобы одни епископы и священники с митрополитом побеседовали о делах церковных. Епископ Пафнутий начал читать предложение митрополиту34, и только едва дошел до первой вины первосвященника, Стефан поп вышел вон и объявил мирянам, что решают митрополита. Народ в азарте взошел в собор епископов. Кирилл, вставши со стула, семо и овамо хождаше в неистовстве, укорял собор, что осмелились обличить его, руками махал, показуя обиженным себя от собора. Народ, до крайности ожесточенный, вопил бесчинные гласы. Читайте в описании Гончарова35. В описании Гончарова читаем: «И паки собрались все и предложили, чтоб только одни епископы, и митрополит и священники были. Вот они и вышли в особую комнату; а мы остались в другой. Епископы начали предложение митрополиту читать, где его все недостатки прописаны. И дочитались до первой вины, – Степан и Еремей выскочили и отворили двери, где мы сидели (а уже были в веселом духе), закричали как совершенно пьяные на мужиков: что вы смотрите? ведь митрополита хотят расстричь! Тут мужики вскочили, отворили двери, закричали на митрополита: выходи вон владыко! что с ними сидеть? – Они хотели евангелие поставить, чтоб совсем расстричь. А дьяк баташанский Леонтий Ермолаев племянник Кирилла побледнел и кричит исступивши ума, – закричал на епископов: вы пришли не званые, а поедете драные! И потом сделался шум, и кличь, и голда (голка) велика сотворися. А епископы, видя таковое безобразное смятение и крамолу, разошлись все по местам».
Описавши эту возмутительную сцену, журиловский историк предается следующим грустным размышлениям: «этот порядок зависел от митрополита за неусмотренство и бесполезное снисхождение. Где подобало бы ему облещись во вся оружия и во броню правды, и стати храбрски противу лжи, а он упился неведением и задремал и, которое в руках держал оружие, испустил; а лжа подскочила и тем мечем ему голову отрубила. Что за митрополит, когда со своими посредственииками (?) и епископы ни малейшего совета не делает, но с мужиками, да еще и пьяными! По правилу святых отец (?) крамольник, а не митрополит. Горе! горе! и, увы, беда! Первый столп церковный, и много уже затлелся. Что сотворим, да спасемся, егда падет? Аще со единоверными не мог оказать подобающей благопристойности: если же припадут быстрины вод еретических течений, како устоит? He мню; обаче на первое да возвратимся».
Вот какие думы посетили главу старообрядческого историка по описании событий, которых был он непосредственным свидетелем. Мы нарочно приводили везде подлинные его слова, чтоб не дать нашим читателям из старообрядцев ни малейшего повода заподозрить нас в неверной передаче того, что происходило в Белой Кринице и Баташанах: пусть они, по описаниям своего же собрата, судят теперь, до чего дошло их возлюбленное старообрядчество в лице «первого столпа» своего, и да поникнут главами, повторяя вслед за своим историком: горе, горе, и, увы, беда! А мы, говоря словами того же историка, «на первое возвратимся», то есть станем продолжать наш рассказ.
Вечером того самого дня, когда «крамольники», окружавшие Кирилла, так жестоко оскорбили прочих старообрядческих епископов, эти последние уехали из Баташан в Яссы. Их действия и распоряжения в Яссах мы уже описали в предыдущей статье36. Аркадий, в своей записке о первосвященнике, передает их согласно с нашим рассказом. «Мы прекратили с митрополитом, пишет он, и духовные, и простые сношения. Того дня к вечеру мы выехали в Яссы. Ясские Василий Васильевич (Фомин) и прочии, бывши с нами в митрополии и Баташане, приглашали митрополита к освящению церкви. Но когда митрополит обличен в ереси вышеозначенной, и притом видя и прочие его беспорядки, ясские не зашли к нему и проститься. Митрополит узнал, что 8 декабря будет в Яссах освящение зимней церкви, написал 9 бумаг, начиная от архиепископа и до иеродиакона Ипполита, овым выговор, а другим запрещение, п церковь бы не святили. Но собор не принял его единоличного запрещения. Церковь освящена в означенное число в епархии архиепископовой. Мы, получа оные бумаги, рассмотрели их и не нашли ни одного написанного правила; и мы от собора написали ответ, выставили вины его и что один митрополит не может налагать запрещение собору, а напротив собор вправе наложить ему запрещение от всякого священнодействия и дабы ожидал конечно об нем распоряжения». Такого содержания запретительная грамота Кириллу, действительно, была составлена и подписана в Яссах 7 декабря 1866 года37. В ней, на основании не только церковных правил, но и грамоты Амвросия от 28 окт. 1863 г.38, а также известного Белокриницкого устава39, Кирилл подвергнут запрещению и за прежние свои вины, главным же образом за свою новую «богоненавидимую ересь»: «блаженство ваше замечены были во многих, несовместных вашему званию и противных священным канонам (поступках) и судились за то... не исправившеся учинили горшие, противные божественным правилам и вредные св. церкви действия, кои будут объяснены в конечном над вами решении суда. Но ныне, увы, последняя ваша вина оказалась горше первых. Вы откровенною главою проповедуете богомерзкую ересь, –послали в Москву лист еретический, который возмутил все православие, и он прислан к нам подлинником допросить вас, вами ли он послан. Вы же при всем соборе признались, но прощения в том не приносите... Собор наш, равно и все российские епископы, запрещаем вас от всякого священнодействия, впредь до большого собора, который уже готовит вам решительное и последнее определение». Кроме этой запретительной грамоты Кириллу, старообрядческие епископы в Яссах же составили и подписали, 14 декабря, две следующие бумаги: 1) Записку о митрополите, для московских старообрядцев, в которой описаны белокриницкие, баташанские и ясские события40 (в); 2) Воззвание к народу о митрополите, извещавшее о наложенном на Кирилла запрещении и за что именно это запрещение наложено41. И здесь главной причиной запрещения поставляется ересь, в которую вовлек Кирилла Прокоп Лаврентьев. «И за таковую ужасную ересь и за прочие дела соборне пять епископов запретили мы митрополиту от всякого священнодействия впредь до большого собора, и посылаем российскому собору на рассмотрение и утверждение». Кроме того, на Дунае составлено было, 1 го января настоящего 1867 года, одним из участников последних событий обширное письмо, имевшее целью также известить старообрядцев о сих печальных событиях и предупредить их, чтоб не слишком ими смущались42. «Епископы, сказано в заключении этого письма, принимали разные меры вразумить обезумевшего старца; но все было тщетно, ибо он окружен янычарами. Наконец приступили к решительным мерам, наложили на него соборное запрещение, запретили его от всякого священнодействия впредь до совершенного суда об нем, который изнесет на него конечно извержение из священного сана. Прошу всех, кто будет читать сию грамоту, или с нее списанную копию, не подумать того, чтобы старообрядцы были согласны следовать неискусному кормчию и в том не затрудняться, что такой человек правил церковью... Кирилл паде со всеми последующими за ним; а здравомыслящие пребывают во веки».
Нельзя оставить без внимания, что во всех этих бумагах, изданных старообрядческими епископами в предотвращение дальнейших зол, могущих последовать от «неискусного кормчия», говорится об ожидаемом «большом соборе», на котором последует «решительное и последнее определение» о Кирилле, произнесется на него «конечное извержение из священного сана». Много видели мы у старообрядцев и больших и малых, так называемых, соборов, и достаточно могли убедиться, что каждый из этих соборов вносил в старообрядчество не мир, а новое разделение. Смело можно предсказывать, что и будущему «великому собору» предстоит такая же участь. Мир и союз между «окружниками» и «раздорниками» не может состояться, особенно теперь, когда последние так решительно высказались чрез своего Прокопа Лаврентьева. Конечным извержением Кирилла будет положена только новая, еще более резкая черта между обеими партиями, ибо «раздорники» со своим Антонием, точно также и даже крепче будут держаться изверженного Кирилла, как теперь держатся запрещенного. Или на этом соборе «окружники» сделают, в видах примирения, новую уступку «раздорникам» в роде «истребления» и «уничтожения» Окружного послания? Но это была бы мера, которая, не сблизив их с раздорниками, внесла бы новое смятение в среду самых окружников. Остается одно – предоставить делам следовать их неизбежным порядком: раздорники пусть идут своим путем до последних пределов заблуждения, если только можно идти дальше того, к чему пришли они, провозгласив устами Прокопа, или лучше, своего митрополита, якобы Иисус есть антихрист, родившийся осмью годами позже Христа Спасителя, и прочие, и прочие безумные глаголы! Как знать? не устрашит ли их и не заставит ли опомниться самая глубина их падения? С своей стороны «окружники», проникаясь более и более духом «послания», да подходят ближе и ближе к полному уразумению истины. Соборы же, большие и малые, не принесут ничего старообрядчеству, кроме новых клятв, в которые, по псаломному изречению, оно и теперь облеклося, яко в ризу.
А между тем пока «окружники» готовятся к большому собору, московские раздорники уже успели составить свой, конечно, малый собор. Он происходил в Гуслицах, 25 января сего 1867 года, под председательством Антония, именуемого Киником, в соприсутствии десяти попов раздорнической партии43. Нужно ли говорить, что-на нем подвергнуто новым и новым проклятиям Окружное послание со всеми приемлющими оное? Пред нами акт этого глаголемого собора, и читая его, не знаешь, чему больше удивляться, ослеплению ли тех, которые произвели его на свет, или их недобросовестности. Последняя особенно ясно обнаружилась в том, что Окружному посланию в вину поставлены изречения, которых в истинном, но искаженном послании совсем не находится. Так, наприм., оно сильно обличается за то, что будто бы неправильно истолковало слова св. Германа патриарха, приведенные в соборнике на л. 315, применив их к четырехконечному кресту. Ho слов Германа патриарха автор послания вовсе не приводил: они в последствии внесены были в послание Семеном Семеновым; этого искаженного Семеном Семеновичем текста окружники не держатся, что и самим раздорникам хорошо известно. Итак, они заведомо воспользовались неправильным списком Окружного послания, чтобы только иметь возможность обвинить своих противников в искажении божественных писаний44. А вот образчик здравомыслия гуслицких богословов. Шестая статья Окружного послания начинается словами: «К сему же завещаваем и молим вкупе с верховным Апостолом Павлом: творити молитвы, моления, прошения, благодарения за вся человеки, (I Тим. зач. 282) изряднее же о здравии и о спасении и о царстей победе... Великого Государя нашего и царя и великого князя Александра Николаевича, о нем же и на святой проскомидии божественной литургии, в числе великих седми, «пятая приносится просфора». Против этого в гуслицком акте пишется: «еще указали на апостол, 282 зачало, о просфоре. И тут не убоялись, толь великого учителя всей вселенной дерзнули оклеветать своими ложными клеветами, и глаголют (?), что здесь апостол писал о просфоре. Напрасно на него неправду глаголите. Апостол пишет: молю убо прежде всех творити молитвы, моления, прошения, благодарения за вся человеки, за царя и за вся, яже во власти суть. Апостол приказал (sic) нам за весь мир молитися, за верных и неверных, дабы все ко спасению пришли. А о просфпре зде не единого слова не упомянул Апостол. Зачем же окружники своим Окружным посланием толь великого учителя не устрашились оболгати?» Читая эти велемудрые рассуждения невольно переносишься за двести лет назад, как будто читаешь челобитную Лазаря, или Никиты, которым Симеон Полоцкий напрасно тщился объяснить самые начальные требования грамматического смысла! Нужно, в самом деле, не иметь ни малейшего понятия об этом смысле чтоб утверждать, будто слова Апостола о молитве за царя приведены в Окружном послании, как свидетельство о просфоре45. Но если бы сделано было и так? Если бы, приводя слова Апостола, послание действительно решилось утверждать, что «здесь Апостол писал о просфоре», ужели в таком случае он сказал бы неправду? оболгало того великого мужа», по выражению Гуслицкого деяния? В изречении Апостола Павла: молю творити благодарения (ευχαριςιας, евхаристиас), Св. Златоуст (беседа 6 на 1 посл. к Тим.) и другие отцы церкви видят именно заповедь о приношении (просфора) бескровной жертвы за вся человеки, за царя и вся, иже во власти суть: ибо «тайна тела и крови Христовы» называется иначе евхаристией, или благодарением (зри о сем Бол. катех. гл 72 и 355 на об.). Что же, по мнению гуслицких соборосоставителей, и св. Злаюуст «оболгал» великого Апостола?..
Вот какого рода ложные свидетельства и оболгания находит в Окружном послании гуслицкое соборное деяние. А между тем, с каким торжеством они провозглашаются и какой грозный приговор изрекается за них на Окружное послание! «За таковые лукавые оболгания и ложные доказательства, со всеми в нем положенными неправильными статьями, Окружное послание опровергаем и проклинаем». «Аще ли (приемлющие оное) благодатию Божиею придут в раскаяние, то сим раздорницы от архиепископа Антония раздорника46 да проклинают свой раздор, сиречь Окружное послание... и аще кто от православных христиан сию ложную книжку (Окружное послание) будет за православную почитать по вышеприведенным свидетельствам преподобных и богоносных отец наших, таковые да будут прокляты».
Какое изобилие проклятий! и это еще только в ожидании уготовляемого окружниками «большого собора!» А когда собор сей состоится и произнесет свой последний и решительный суд над Кириллом и прочими раздорниками, ужели думают епископы окружники, что Кирилл не ответит на их клятву целым потоком новых проклятий? Если б между старообрядцами нашелся человек, который принял бы на себя нелегкий труд подробно исчислить, сколько в течение пятилетних раздоров между защитниками и противниками Окружного послания изречено было с той и другой стороны всякого рода проклятий, извержений и запрещений, он совершил бы дело весьма поучительное для старообрядцев. Отсюда увидели бы они, каким погибельным богатством наделили их в такое непродолжительное время их клятволюбивые пастыри, и могли бы также с достаточной ясностью усмотреть, чего и в будущем надлежит ожидать им от этих пастырей и от окормляемого ими старообрядчества.
Приложения
I. Собор епископов в Яссах митрополиту Кириллу
Преосвященный митрополит Кирилл! Мы, бывши во граде Яссах, получили пакет ваш с разными бумагами, которые подписаны вашим именем от 4-го и 6-го декабря, мы получили 6-го декабря вечером, и рассматривали оные, не находя в них ни единого правила св. Отец, но только одно ваше одноличное любоначалие, еже есть мати ересем. Того ради, мы их не приемлем и не признаем, яко суть неправильные. Мы вам отвечаем краткими глаголы, но ясными правилами апостольскими и отеческими, просим без презрения вычитать и со вниманием выслушать: прав. св. Апостол 34 и собора Антиох. прав. 9, Карфаг. прав. 39. «Митрополит без воли и согласия всех епископов не может творити общих дел церковных ничтоже, ни епископа поставити, ни паки судити; ни крайний святитель, но епископ первого седалища наречется». Толкование: «Святительский убо сан един есть и той же на всех и не наречется: сей убо совершен святитель, ин же не свершен святитель, но вси равны святители, вси епископы, якоже и благодать Св. Духа равно приемше. Епископ же иже в митрополии, яко первое имея седалище, того ради и с приложением наречется: епископ митропольский, рекше, митрополит». Митрополия же мати градовом сказуется; митрополит же матере градом епископ, рекше старейшего града в той области». Твое же блаженство не имеет града ни велика, ни мала, обаче власть его, т. е. ваша не простирается дальше пределов своея епархии. Аще бо приключится митрополиту священнодействовати в пределах сущего под ним епископа, по повелению оного (епископа) сему быти подобает Кормчия лис. 595; Иоанна Китр. отв. глава 3; Потребник большой лис. 743. «К сему подлежит, яко человек, законом церковным и вопреки священных канонов не может творити ничтоже, и впадший в преступление, подлежит суду собора епископов; не обличенного о гресе общения лишил епископ, лишен и сам такожде общения к другим». Толкование: «Аще который епископ причетника своего отлучит не обличена бывша о гресе, но токмо от своея совести осудит, и отлучен будет, и сам инех епископ иже к нему общения лишится; яко да сохранится, еже вскоре никого же не оглаголати, егоже обличити не может» Сице за причетника. Что же будет, твоему преосвященству, осмелившемуся всех епископов бессловесно запрещати, сам будучи ужасному запрещению и низвержению подлежим, аще не покаянием ускоришь примиритися с епископы? Г-на нашего высокопреосвященнейшего митрополита Амвросия, умершего во изгнании, мы хиротонию на вас возложенную почитаем, аки ниспосланную свыше. Равно и его запрещение, и проклятие, также признаем за правильное. Он блаженнейший отец писал тебе сице: «если ты, т. е. митроп. Кирилл, не примиришься со всеми боголюбивыми епископы и не принесешь освященному собору прощение и раскаяние о своем беззаконном действии, то я тебе правильно гласом церкви запрещаю от всякого священнодействия; если не послушаешь моего смирения, то да будеши проклят отныне и до века и последующие с тобою». Но ты, владыко (святый), сие запрещение и клятву ни во что же вменил; с попраною совестью твориши всякое дело священнодействия. Очисти свою душу и исправь первое свое запрещение, и тогда налагай законно и на прочих. Во уставе, иже суть в митрополии, написано в ст. 4, сице: «егда же паче чаяния за нашим действительным святителем последует какой-либо нетерпимый соблазн, чего Боже храни, тогда наместник его и прочие духовные члены должны будут вступиться и отнюдь не допускать, распространиться церковному раздору. Собравшись же в совет да рассмотрят дело как пред престолом Божия правосудия беспристрастно; и ежели свидетельствованное на святителя истиною окажется, тогда должно будет прежде келейно ему доложить. Аще ли тем не исправится, то надлежит из совета вторично послать к нему нарочных двух или трех членов с писанием. Аще ли то безуспешно явится, да будет общий собор, который бы ему в том решительное предложение учинил, буде же и собору противным отзовется, тогда да учинится соборный приговор с достоверным доказательством. Тогда должны они будут такового святителя, по силе учиненного приговора, Полным собором от всего заведывания навсегда устранить». В примечании сказано: «аще ли же собравшись будет отвсюду духовенство, хотя бы и поставления все были вашего, убо могут по вине из сана твое преосвященство извергнуть на спокой». Сей суд вы сами подписали и утвердили, и мы утверждаем; сия главизна даст полное право собору нашему произвести над вами полный суд и учинить по делам воздаяние беспрекословно. Понеже блаженство ваше замечены были во многих несовместных вашему званию и противных священным канонам (поступках?) и судились за то священным всероссийским собором 1863 года и по снисхождению помилованы в надежде, вашего исправления на лучшее; но вы не исправившеся учинили после того горшие противные божественным правилам и вредные св. Церкви действия, кои будут объяснены в конечном решении над вами суда. Но ныне, увы, последняя ваша вина оказалась горше первых. Вы откровенною главою проповедуете богомерзкую ересь; послали в Москву лист еретический, который возмутил все православие, и он прислан к нам подлинником допросить вас, вами ли он послан. Вы же при всемь соборе сознались, равно и сочинитель Прокоп Лаврентьев также сознался; но прощения в том не приносите, но и паки властительски налагаете на весь освященный собор запрещение и всуе труждаетесь рассылать свои бумаги. Вы сами уже писали в Россию, что вы не будете нам писать никаких бумаг, а потом пишете и сим подпали под правило 13 Карф. соб. глаголющего: «А ежели своему исповеданию или писанию противится, таковый своея чести да будет лишен, рекше извержен». Сей краткий ответ посылаем вашсму блаженству и вместе с тем собор наш, равно и всеросийские епископы запрещаем вас от всякого священнодействия впредь до большого собора, который уже готовит вам решительное и последнее определение.
К сему выше писанному засвидетельствуем:
Смиренный Аркадий архиепископ васлуйский. В лице всех российских епископов уполномоченный духовного совета член, смиренный епископ Пафнутий казанский. Епископ Аркадий славский. В лице епископа Варлаама, иеродиакон Ипполит. Смиренный епископ Иустин тульчинский.
Декабря 7 дня 1866 года.
II. О Первосвященнике
Мы, смиренные епископы, живущие вне пределов Российских, состраждущие братии нашей Российским Епископам, и всем православным христианам, паче же церкви Христовой, которая погружается волнами чрез неискусного кормчего и его соучастников, мы предприняли путь в Белокриницкую митрополию с упованием склонить митрополита к миру церковному, но мир глубоко нарушен. Митрополит уже разослал письма мятежникам, а они в копиях, размножая, уверяют, что будто все православные епископы отступили от православия, и митрополит пишет, чтобы из тех, лживо оклеветанных отступлением, обращающихся к ним, принимать третьим чином. Митрополит признавая себя, Софрония и Антония Гуслицкого, соблюдшими православие, торжественно изъявил свое заблуждение, которое они едины называют православием: 1-е, яко Иисус есть ин Бог, по беспоповскому понятию есть антихрист. 2-е, родился он по Христове Рождестве чрез 8 лет. 3-е, и что будто мать его, т. е. антихристова, освящена к зачатию нашествием Святого Духа, словом Архангела Гавриила. 4-е, и будто сей противник распят на кресте, и прочие бесчисленные заблуждения. Сицевыми догматами митрополит себя оградил и есть неприступен; церковь же Христова поношение претерпевает от всех соседей своих, раздробляется на части, чада церковные между собою не согласуют и друг друга не познают и один другого укоряют, смущается море христианское. Если бы у древа повредились ветви, удобно бы изрезать таковые, но древо церковное увядает от самого корня. Если бы корень не имел червия, и листвие его было бы зелено н плод красен. И российские Иерархи со всем христианством поручили нам узнать причину церковного плача. Мы достигли до лживо-смиренной особы; он в грамотах именует себя верховным святителем; сие титло его еже именовати себя верховным есть крайнее безумие. В царских грамотах мы видим, что Цари не именуют себя Высочайшими, но тако: мы Александр, или мы, Николай, и прочие министры, губернаторы и прочие подобные пишут: по Высочайшему повелению или по указу Его Величества. Митрополит Кирилл, когда имел близ себя Павла и прочих подобных, тогда не именовал сам себя верховным, но смиренным. Когда же новое поколение, т. е. Иоасаф, Филарет, Сергий, Иоакинф, Стефан и прочие подобные назвали его неограниченным; они и начали писать титул его сице: от Верховных святителя; должны бы и подписывать грамоту сами Иоасаф, или Филарет или Акинф, вовлекли старика в паутину, а сами разошлись со смехом47. Святитель видит себя окруженного богокорчемниками, упоенными вином безумия, которые встретили нас, не имея намордников, громко лаяли и пожирали не дарованная им, объявляли нам цену цененного, егоже оцениша сынове израилевы: общим гласом восклицали: что нам хощете дати и мы вам продадим Христа? Степан поп назначает цену 600 руб. сер. и все будет свято, т. е. святитель в наших руках. Акинф другим напевом отвечает: мне обещали со стороны Ефима Крючкова 1000 рубл. cep. а вы должны дать более. Новая Сусанна, т. е. собор епископов не обратил внимания на беззаконников. Старец Кирилл, продавая Христа, продавая и Духа святого, продал и себя: и он, яко раб неключим на все согласился, вопрошает владельцев своих: что я буду отвечать вопрошающим мя. Его научили: ты держись за окружное послание, имей его своим щитом и цел будешь; еще тебе дадим, чем побеждать врагов: 1-е слово, тверди, яко Иисус есть ин Бог, 2-е родился он по X. Рождестве спустя 8 лет, 3-е что мать его освящена Архангелом Гавриилом, 4-е, помни, что сей противник распят на двухчастном кресте. И так собор наш в митрополии, т. е. 5 епископов: 1-й Васлуйский, 2-й Казанский, 3-й Славский 4-й Балтовский, 5-й Тульчинский предстали пред лице верховника, и по его повелению седоша от икон по правую сторону, митрополит седе от икон по левую и седоша при нем 1-й дворник, член полицейский, 2-й Иоакинф, 3-й Дей Парамонов, 4-й Пирипелка, и прочие седоша; но Евангелию первосвященник не позволил предложену быти ни на едином заседании двоих ради вин, и как в последствии открылось: первое дабы не объявили митрополиту извержение, 2-е, приготовляясь к бунтам, одержать победу, Епископы начали вести разговоры духовные, Акинф пьяный, напротив каждое предложение начинал опровергать. Епископ Аркадий до трех крат обращался к митрополиту, чтобы запретить пьяным вмешиваться в дела архиерейские.
Новый Илий не обращал внимания; Офний и Финеес, умножая беззаконие, осквернили святилище, не пеклись о душе Илиевой, но бдели о нечестии. Дей Парамонов вскочил от недр отеческих аки вепрь, словами первосвященника и духом уст его начал ругать епископов, называя их солдатами и что ружья поломали и прочими безумными глаголы, навлек на себя и на первосвятителя 121 прав., иже в номоканоне; ибо верховный может воспретить, и не воспрещаше. Епископы и паки предлагали: изжени из собора пьяных; но все было без успеха. Келия претворилась в толкучий рынок или польскую корчму; уже не возможно было понять, человецы ли неистовствуют или морские волны сражаются и истребляют корабли и погубляют души человеческие. Первосвященник веселыми взорами всех осматривал, но епископы, видя себя в опасности, встали с мест, сотворили 3 поклона ко св. иконам и 4-й Председателю и ушли в келии, щадя бесчинствующих, да не прилагают беззаконие к беззаконию. Неции в дверех начали удерживать и упрашивать, но святители отвечали, что не можем вместить бесчинного кричания. Так как австрийское правительство по случаю прошедшей войны запретило всякие собрания, боясь разных заговоров; то не позволено и нам иметь собор в Буковине; а посему мы по общему с митрополитом согласию и переехали в Молдовалахийское Княжество в город Ботушаны. Мы жили там без пользы; дни текут; Первосвятитель не является. Гончаров и с прочими отправлен просить верховного, чтобы пожаловал в Ботушаны. Сколько было труда Гончарову, он сам не обленился описать. Чрез 13 дней прибыл митрополит к нам и в здешнем городе было тоже, что и в мнтрополии; всего писать за излишнее считаем, предоставлена подробность трудолюбивому Осипу Семеновичу Гончарову. По окончании такового шума было предложено митрополиту, чтобы одни епископы и священники с митрополитом побеседовали о делах церковных. Епископ Пафнутий начал читать предложение митрополиту и только едва дошел до первой вины первосвященника, Стефан поп вышел вон и объявил мирянам, что решают митрополита. Народ в азарте взошел в собор епископов. Кирилл вставши со стула сямо и овамо хождаше в неистовстве укорял собор, что осмелился обличить его; руками махал, показуя обиженным себя от собора. Народ, до крайности ожесточенный, вопил бесчинные гласы, читайте в описании Гончарова: мы прекратили с митрополитом и духовные и простые сношения. Того дня к вечеру мы выехали в Яссы. Ясские Василий Васильевич и прочие, бывши с нами в митрополии и Боташане, приглашали митрополита к освящению церкви; но когда митрополит обличен в ереси вышеозначенной, а притом видя и прочие его беспорядки, Ясские не зашли к нему и проститься. Митрополит узнал, что 8 декабря будет в Яссах освящение зимней церкви, написал 9 бумаг, начиная от архиепископа и до иеродиакона Ипполита, оным выговор, а другим запрещение, и церковь бы не святили: но собор не принял его одноличного запрещения, Церковь освящена в означенное число в епархии архиепископовой. Мы, получа все оныя бумаги, рассмотрели их и не нашли ни одного написанного правила, и мы от собора написали ответ, и выставили вкратце вины его, и что один митрополит не может налагать запрещение собору, а напротив собор в праве ему наложить запрещение от всякого священнодействия что и исполнено 7 декабря сего года, и дабы ожидал конечного об нем распоряжения. При сем и копии вам посылаются.48
Смиренный Аркадий архиепископ васлуйский. Смиренный епископ Аркадий Славский. Смиренный епископ Июстин г. Тульчи.
14 декабря 1866 года.
III. К народу. Воззвание о митрополите. Собор в Яссах
Мы, смиренные епископы, живущие в Молдавии и Турции, объявляем всенародно, что прибыли к нам от всероссийского освященного собора епископ Пафнутий Казанский и иеродиакон Ипполит с доверием от освященного собора и с подробным описанием о церковном возмущении, а к нам с просьбою, чтобы съездить к митрополиту и внушить ему, что церкви Российские и народ возмущен до крайности по случаю бумаг митрополитовых одна противу другой ратующей. Антоний архиепископ поставлен и утвержден собором Российским и нашим заграничным; но митрополит без согласия епископов поставил на той же престол другого епископа, сказать мирским примером: с одной невестой повенчал двух женихов. В христианской церкви сие есть беззаконие; но митрополит нарушил правила Св. Отец, за что подлежит суждению церковному; поставил и Сергия тоже без соборного обсуждения. He дозволяют правила Св. Отец митрополиту без собора епископов поставлять кого в епископы, ни даже запрещать епископам низвергать; даже митрополит не может служить в пределах своего епископа, точию по повелению оного епископа. Пишет бумаги, не приводя ни единого правила, точию утверждает своею властию в противность церковным постановлениям; не имеет при себе благоразумных советников, ни письмлводиелей; пишет ему бумаги инокиня Назарета или пьяный Арсений. По таковым обстоятельствам и возникли беспорядки по всей России, поступают таковые бумаги и в министерство, и даже в руки Русского Государя; и как митрополит подданный Австрийский, то они пересылают в Австрию русскому посланнику, а он сообщает их Австрийскому министерству; по таковым обстоятельствам может потерять милость царей и князей.
Поручено нам от Российского освященного собора представить лично митрополиту все таковые опасности и внушать ему, что закон церковный не позволяет митрополиту в другие государства и в другие епархии простирать власть свою, ибо Россия имеет своего архиепископа и епископов. Народ Буковинский не допустил нам переговорить с митрополитом духовные дела. Мы переехали в Ботышане; но и здесь тоже самое случилось и открылось зло горше первых. Прокоп Лавреньтьев с давних лет искусен творить раздоры. Едва только превратились переписи и споры о теплой воде, дерзает Прокоп Св. Тайны именовать мертвечиною. Мертвечина есть труп скотский, который валяется вне града на распутьях. Прокоп приравнял Св. Тайны к оной мертвечине! И прочие его дела даже преданы описанию в тетрадях. Сей-то раздорник вовлек митрополита в глубокий ров.
1) Уверил митрополита, что будто в великороссийской церкви антихрист царствует, а мы, по его мнению, от антихриста принимали священников, которые нас крестили, и отцев наших, и препроводили их в будущую жизнь. 2) Таковой антихрист уже родился по P. X. спустя 8 лет и царствует. 3) Что будто мать его, т. е. антихристова, освящена к зачатию нашествием Св. Духа словом Арханг. Гавриила. А имени ее не описал, а по Никоновскому евангелию видно, что имя ее Мария родила сына также в Вифлееме, и 4) будто антихрист распят на кресте.
Это учение Прокопово и учение нашего митрополита! Если по их учению таковое мнение о антихристе; то должны они доказать о воскресении, о вознесении и т. д. и даже, страшно вопрошать, но страшнее молчать! Скажи владыко и ты, Прокоп, не приидет ли он по вашему во второе пришествие, не будет ли он судить живым и мертвым, ибо Никоновское евангелие и прочие их книги пишут, что он, по вашему антихрист, приидет на страшный суд, и вы, г. митрополит, и ты, Прокоп, его тайну открыли; просим вас разъяснить ее подробнее. Ты, владыко, послал таковую грамоту в Москву, устрашил всех христиан новым своим учением, и оная ваша бумага прислана к нам, чтобы спросить г. митрополита посылал ли он ее. Митрополит при соборе сознался, равно и Прокоп сознался, но покаяния собору не приносят. И за таковую ужасную ересь, и за прочие дела соборне пять епископов запретили мы митрополиту от всякого священнодействия впредь до большого собора и посылаем российскому собору на рассмотрение и утверждение. С Прокопом же Лаврентьевым заповедуем всем православным христианам не иметь сообщения ни в ястии, ни в питии, ни вкупе Богу молиться до решения соборного. По объявлении сей нашей соборной грамоты, если вам митрополит какие бумаги присылать будет, таковые не принимать, но отсылать обратно к нему, дóндеже не примирится со всеми епископами заграничными и российскими.
Смиренный Аркадий архиепископ Васлуйский. Смиренный епископ Аркадий Славский. Смиренный епископ Иустин г. Тульчи. В лице всех российских епископов уполномоченный духовного совета член смиренный епископ Пафнутий Казанский. В лице епископа Варлаама уполномоченный иеродиакон Ипполит.
14-го декабря 1866 года.
IV. 1-го Января 1867 года. Дунай
Возвращаясь я из Буковины, в половине декабря месяца 1866 г., старый мой друг, по моему замечанию, с нетерпением ожидал меня, из одного любопытства, желал знать, чем кончилось предприятие нашей поездки.
Я рассказал в коротких словах; но желал таковое сведение иметь на бумаге; говорит он, что дело ваше не утаится, рано или поздно будет распубликовано. Я согласился только с тем, что ежели напишу на квартире, то какие-нибудь интересные слова могут быть пропущены. Я обещался исполнить не более в течении двух недель с постоянного жительства, и как только успокоился от путного труда, взялся за перо и пишу следующее.
Понудили нас в такое непостоянное время (ибо зима есть российская осень) беспорядки белокриницкого нашего митрополита Кирилла сообщенные нам от российских епископов, равно и старообрядцев. Таковые его беспорядки волнуют мир старообрядческий, но даже затрудняют и высшее правительство, как будет ниже сего объяснено.
Известные всему свету в настоящее время Пафнутий, Ануфрий и Сергий с прочими, видя его (Кирилла) превратные обращения как с ними, равно и с прочими, и как будучи лишившись они своих кафедр и престолов, оставили и его, т. е. митрополита Кирилла, и с ним вместе и старообрядчество49. Старообрядцы раздираются и раздробляются чрез его же Кирилла. Представьте себе неискусного невежу, не имеющего добрых советников; он окружен Халдеями, которые его одуряют: не кровь из него пущают, но силу и злато из рук ею похищают и тем приобретают себе имение. Он, несчастный старец, им совсем повинуется.
Златолюбием побеждают до бесконечности; он колеблется всяким ветром; душевная его храмина основана на песке. Он собирает злато, а монастырь разваливается; братия голодуют, раздетые и разутые; дети Илиевы, т. е. митрополитовы, церковное достояние или бедных иноков проматывают. Окружающие его на первой встрече требовали от нас тысячу шестьсот рублей (1600 р.) серебра; но мы не согласились на таковую контрибуцию; митрополит не любит тех, кто его не дарит золотом...
Вышеписанный Сергий ныне содержится в Черновецком замке за собственные свои долги50, он, Сергий, в предшедшее время принес митрополиту злато. Заманул его в Москву под чужим именем; и он митрополит не щадя ни старости, ни своего сана, прибыл в Москву, поставил Сергия в епископа.
Гусляки употребили Ефима Крючкова, вручили ему купленного раба, какого-то невежу, потерянного человеческих понятий, привезли в Буковину. Кирилл, взявши деньги, решился продать не продаемого Духа святого, готовится хиротонисать на сребре, думая с обезьяны претворить в человека, и дать Гуслякам бессловесного пастуха; буковинские старообрядцы не допустили совершиться симонии.
Митрополит уехавши в Саколинцы, и с одним попом Сисоем и с чтецом Иваном, хиротонисал Симона вопреки апостольским постановлениям, не сказал ему: сребро твое да будет с тобою в погибель, но напротив возглашал: аксиос, аксиос, аксиос.
Второй Кирилл воронковский, распоп Галацких старообрядцев, митрополитом поставленный на соблазн миру, уже несколько раз соборно запрещенный, низверженный, зная цену за сколько можно купить старика, одарил сребролюбца, получил громкое разрешение на всю Россию священствовать. Кирилл Кириллу даровал высокую грамоту, прикрепил своею печатью, и второй Кирилл отправился в Россию; но Бог свыше зря и внимал стенанию старообрядцев, повеле начальству строго блюсти за беззаконником; и как только означенный распоп вступил в Российскую землю, по распоряжению начальства взят виновник и со многими бумагами, и осужден, и сослан в Оренбургскую губернию. Сие видно из записки распоповой, присланной в Галац к жене его, писанной в пути следования его.
За таковой поступок все благомыслящие старообрядцы благодарны правительству, что сим прекращено таковое корчемство!
Я сие пишу потому, зная, что все таковые дела известны русскому министерству и даже заграничным посланникам.
Пред целым светом митрополит чернит невинных старообрядцев. Старообрядцы российские с своим духовенством глубоко тронуты.
Убедили заграничных епископов, чтобы отправились в Буковину и убедили митрополита Кирилла, чтобы сложил с себя сан митрополитский, жил бы на спокое; но митрополит принял такое посольство, как наветников его благоденствия, как похитителей его собственности и разорителей его властолюбия.
По его сигналу окружающая его дружина, составленная из потомства московских стрельцов, едва не растерзала послов; осыпали ругательствами, угрожали разными бедствиями, даже в порывах напоминали о кольях.
Но ослепленный Илий, обзирая свою защиту, веселился духом и внутренне благодарил своих сподвижников.
Вслед за означенными беспорядками следует и религиозная неурядица. В городе Фурмосе в Молдовлахии, близ Австрийской границы, явился некто тайный ересиарх Прокоп Лаврентьев Боженов: уверил митрополита, что Греция и Россия верует не в единого с нами Бога, но во иного (забыл Кирилл митрополит, от кого получил хиротонию). Сей митрополит согласился с Боженовым на таковых пунктах: 1) что Российская равно и Греческая церковь верует в антихриста; 2) Мать антихристова именуется также Мария; 3) будто Дух святой очистил ю словом Архангела Гавриила, 4) будто антихрист родился по Христове Рождестве спустя восемь лет; 5) будто антихрист распят на кресте, за кого, еще неизвестно; 6) у антихриста имеется и хиротония, и просвира приносится о спасении сего мира, и крещение во имя св. Троицы.
Пять наших старообрядческих епископов, прибывших к митрополиту, рассматривая все его заблуждения, наконец, последнее зло богоненавидимую ересь, от века неслыханную (даже с содроганием пишу, бояся наказания Божия, с другой стороны, страшусь молчать, дабы не отвечать в день суда Божия) допросили его митрополита о означенных пунктах: посылал ли он их в Москву? равно спросили и Боженова: он ли их сочинял? тот и другой сознались; но покаяния не принесли.
Означенные епископы принимали разные меры вразумить обезумевшего старца, но все было тщетно, ибо он окружен «Янычарами». Наконец приступили к решительным мерам, наложили на него соборное запрещение, запретили его от всякого священнодействия, впредь до совершенного суда об нем, который изнесет на него конечное извержение из священного сана.
Прошу всех, кто будет читать сию грамоту, или с нее списанную копию, не подумать того, чтобы старообрядцы были согласны следовать не искусному кормчию, и в том не затрудняться, что таковой человек правил церковью.
Бог премудрым своим промыслом сотворивый видимая вся и невидимая, Он сотворил и ангельские силы, чисты, святы и непорочны; но денница пожелала независимости и за то пала и претворилась во тьму и спаде в бездну. Адам подобно преступи заповедь и изгнан из рая. Бог дарова Давыду пророческий дар; но Давыд яко человек паде, но покаянием воста!
Верховный Петр отвержся Христа и о том плакася горько, прощение получи; Иуда Христом призван и учинен в число верховных, и по предательстве Христове удавися; иные от семидесяти, возвратились ко идолам.
На востоке и западе, многие иерархи пали арианством, иконоборством и прочими ересьми, падали как звезды в 1832 году, 1-го ноября, и в прошедшем 1866 г. 2 го ноября. Они осыпались, но небо сияет, якоже и из начала. Равно и Кирилл паде со всеми последующими за ним, а здравомыслящие пребывают во веки.
V. Преосвященному Кириллу, митрополиту белокриницкому, от послушных сынов святыя Церкве: Вопросительное послание
Ваше Высокопреосвященство!
Господин Кирилл митрополит Белокриницкий!
Касаясь праха земного, свидетельствуем вам нижайшее наше почтение, и требуем заочно вашего архипастырского прощения, мира и благословения, и святых молитв, и извещаем боголюбие ваше: от 15 сентября, текущего года, посланные от вас ответы на вопросы наши, и при оных краткое начертание за подписью вашего преосвященства, мы получили во свое время, в коем изволите писать тако: «Посылаю вам на ваши присланные вопросы ответы, извольте почитать и внять опасно, ибо от божественного писания, и от святых правил сочиненное сии ответы вам во утверждение, чтобы не колебатися в церковных догматах»
За таковое о нас попечение ваше, приносим вам нашу нижайшую благодарность. Но рассматривая ответы ваши, мы приходили в недоумение, почему паки осмеливаемся утруждать высокую особу вашу.
Поелику вы изволили привести священные каноны, св. апл. 46, 47 и 50, и 1-го всел. соб. 19. Мы их рассматривали, они гласят о еретиках первого чина, и совершенно отмещут крещение от онех еретик деемое. Почему нам мнится, правила сии приведены не у места: и не служат доказательством на вопрошение наше. Вопрос же наш, в кого верует российская и греческая церковь, почитаете требующим обширного доказательства: и аки бы сие в божественном писании почитается тайною! Потом начинаете открывать тайну ону, и ссылаетесь о том на 13-ю главу апокалипсиса, и на 271-й л. книги о вере, в коих местах лежит сказание о последнем антихристе сыне погибели.
По сих вводите две матери: едину матерь Иисуса Христа, прежде зачатия освятившуюся Богови, вторую же, матерь Иисусову, на которую (пишите) пришел Дух Святый, и очистил ю словом архангела Гавриила.
Потом вводите еще два лица, пиша о зачатии Иисуса, и Иисуса и восклицаете: «Кто ныне смеет рещи: яко един и той же бог»? и утверждаете: «Что новая церковь исповедует своего Иисуса распята на двухчастном кресте: святые же пророцы, и церковь истинная исповедует Господа нашего Иисуса Христа распеньшегося на трисоставнем кресте. И посему несть едино лицо, но два». Заключаете же словесы реченными во евангелии (от Иоанна в зач. 17): «Аще ин приидет во имя свое, того приемлете». И к сим указуете на апокалипсис, в конце 13 главы. Из всего же содержания начертания вашего объясняется следующее: что Иисус есть иное лице, именно то, о котором сказано во евангелии: аще ин приидет, т. е. антихрист! Что мать его освящена Духом Святым чрез архангела Гавриила! Что он распят на четвероконечном кресте! и что служители его приносят просфору с тиснением двухчастного креста!
Таковое учение ваше, о котором вы засвидетельствовали: «что оно от божественного писания и от святых правил, нам присланное во утверждение, чтобы не колебатися», показуется нам весьма странно и недоуменно, которое ужасно колеблет и смущает души наши. Почему мы и просим ваше преосвященство, разрешити ниже следующие вопрошения наша во успокоение совести нашея, в пользу же всего православного христианского исполнения:
Вопрос 1-й. Понеже изволите научати, и письменно утверждати: что мать Иисусова освящена Духом Святым, чрез архангела Гавриила, просим вас, благоволите вразумить нас: кто именно мать сия? От коего колена? От коих родителей родися? Како ее имя? И когда Дух Святый прииде на ню словом архангела Гавриила? В кое лето? в кий месяц и день? и в коем граде, и стране?
Вопрос 2-й. Иисус, признаваемый вами за иного, т. е. за антихриста, когда родися? В коем граде и стране? От коего племени? От коея матере? В кое лето? В кии месяц и день? Како возрасте? Явно или потаенно? Что содея в жизни своей? Что бе учение его? И колико лет поживе?
Вопрос 3-й. За что он распят на четвероконечном кресте? за грехи ли людские, или за собственные свои? От кого именно? от Еврей, или от язычников? чьим повелением? когда? на коем месте и в коем граде и стране?
Вопрос 4-й. Кто от святых отец и учителей церковных научает: во еже бы антихристу распяту быти, и пострадати на кресте? и матери его освященне быти Духом Святым, служением архангела Гавриила? Где о сем написано, в коей книге и главе?
Вопрос 5-й. По распятии его, где его тело остася? На кресте ли истлело, или во гроб положено? Такожде где оный крест его обретается? Где же и гвоздия, пригвоздившие тело его? и одежды его, где ныне суть? Поелику во Иерусалиме поклоняемо есть древо креста Господня, и у нас, в Москве, в Успенском соборе, честный гвоздь и хитон Христовы и доныне хранимы, и почитаемы суть: антихристовы же где суть?
Вопрос 6-й. Понеже обычно есть распинаемым умирати; то благоволите известить: где душа его определена? во аде ли затворена, или воскресе с телом? аще во аде, то како веруют ему и поклоняются? аще воскресе; то, кто его воскреси? и что он по воскресении содея и где ныне лично обретается?
Вопрос 7-й. Кто от святых учителей научает, яко поклонницы антихристовы во своих церквах будут имети просфору, с тиснением двухчастного креста? и в знак чего оная просфора будет приноситися: в воспоминание ли смерти его, или иного некоего знаменования?
Вопрос 8-й. В коем писании обретается: чтобы верующие и поклоняющиеся антихристу, сыну погибели, совершали крещение с призыванием святыя Троицы и чтобы оное принималось во святую церковь без повторения? На основании 8-го правила, первого вселенского собора?
Вопрос 9-й. Такожде где написано: чтобы у служителей сына погибельного, была совершаема хиротония в различные степени церковного служения, и чтобы хиротония она от поклонников антихристовых производимая, могла быть принимаема святою православною церковью без повторения?
Вопрос 10-й. Колико время вы исповедуете царствования антихристова: определенное ли кое число лет, или весьма неопределенное? и что он почтет и признает кого выше себе бога, или сам себе единого точию вменит быти бога? Такожде и служители его, единому ли точию оному антихристу должны суть поклонятися, или с ним купно и святей животворящей Троице: Отцу и Сыну и Святому Духу?
Сия убо десяторичная вопрошения наша, посылаем вашему преосвященству мы смиренные, во уме приемше реченное: «вопроси отца твоего, и возвестит ти: и старцы твоя, и рекут ти» (Второзакония глава 32). И просим вас именем Господним, благоволите на вся оные прислать нам решительные ответы от священных писаний, с подробным объяснением и со указанием на книгу и главу: дабы было нам немощным вразумительно и пред Богом непогрешительно. Понеже слышим писание глаголющее: «Не от писания глаголяй тать есть и разбойник». И паки: «Мнози убо мняху веровати, но неправо, ни якоже рече писание, и понеже убо они своим ересем последоваша, того ради и погибоша» (Еванг. поучит. в неделю 50). Посему убо и мы нижайшие боимся и трепещем кроме писания мудрствовати и последовати; желаем же слышати от вас учение, согласное священному писанию, и во ожидании оного с нетерпением остаемся вашего преосвященства всенижайшие слуги.
Следуют подписи
Москва, ноября 1-го 1866 года.
* * *
Примечания
См. статью, извлеченную из февральской книги Душеполезного Чтения.
Вот наиболее важные из этих документов: 1. Запретительная грамота Кириллу, подписанная в Яссах 7 дек. 1866 г. 2. Записка о первосвященнике, составленная Аркадием Славским и кроме его подписанная Аркадием Васлуйским и Иустином Тульчинским, 14 дек. 1866 г. 3. К народу воззвание о митрополите, составленное, как по всему видно, также Аркадием Славским и подписанное всеми находившимися в Яссах, старообрядческими епископами, того же 14 дек. 1866 г. 4. Письмо св Дуная от 1 янв. 1867 г. 5. Вопросительное послание московских старообрядцев к Кириллу, от 1 ноября 1866 г. 6. Письмо О. С. Гончарова к Антонию московскому из Ясс, от 17 дек. 1866 г. Первые пять из этих документов, для вящего удостоверения старообрядцев в правдивости сообщаемых нами сведений, печатаем вполне, в приложениях; а содержание Гончаровского письма все изложено будет в самом тексте, и притом большею частию подлинными его словами.
Поэтому надобно полагать, что записка о первосвященнике писана также для Антония с московскими старообрядцами, как и письмо Гончарова.
Таков он наприм. в своем сочинении: «первое начатие происшествия нашего духовного дела о устроении епископа.» Это сочинение есть не что иное, как рассказ о первом появлении австрийского священства у добруджинских раскольников.
См. прилож.№ΙΙ
Аркадий Васлуйский с Ипполитом отправились вместе отдельно от других
Климоуцкий. См. о нем в предыдущей статье стр. 13.
Известный агент раздорнической партии, о котором нередко упоминалось в статьях: «Соврем. движ. в расколе».
Объяснение этого отказа Аркадий Славский находит в современных обстоятельствах Австрии; «так как Австрийское правительство по случаю прошедшей войны запретило всякие собрания, боясь разных заговоров, то не позволено и нам иметь собор в Буковине. (Записка о первосвященнике.)
См. стр. 11
Еще точнее обозначает места Гончаров: «Первое заседание. Митрополит сел на первом месте, а с правой стороны сел архиепископ Васлуйский Аркадий, возле его сел Казанский епископ Пафнутий, возле его сел Славский епископ Аркадий, возле его сел Тульчинский епископ Иустин, Тисского монастыря архимандрит Евфросин, за ним возле его ясский протоиерей и все духовенство; со стороны сел Белокриницкий староста, возле его Акинф, возле его Дей Парамонов, возле его Перепелка u прочие, и все «пьяные».
См. об этом в Кирилловой грамоте к Антонию Московскому (Шутову), от 11 Окт. 1866, напечатанной в предыдущей статье (стр. 20–21)
Надзиратель (нем.) – Редакция Азбуки веры.
См. стр. 12–13.
Хорошо также описал общество, окружающее Кирилла, Аркадий Славский в письме с Дуная: «представьте себе не искусного невежду, не имеющего добрых советников. Он окружен халдеями, которые его одуряют, не кровь на него пущают, но силу и злато из рук его похищают и тем приобретают себе имение. Он несчастный старец, им во всем повинуется» (см. прилож. № IV).
Паспорт – Редакция Азбуки веры.
Прокоп Лаврентьев и сам находился в Баташанах (см. в предыдущей ст. стр. 12).
Если Гончаров правильно передает здесь речи своих епископов (а судя потому, что письмо его было до отсылки в Москву прочитано Аркадием, надобно полагать, что он передал их правильно), то речи эти не делают чести епископам, особенно Аркадию Славскому и Пафнутию Казанскому, так горячо ратовавшим всегда за Окружное послание. И как они могли (вместе) говорить, что Окружное послание уничтожили и истребили и в тоже время, вопреки учению Прокопа, доказывать, что российская церковь под именем Иисуса чтит истинного Христа Спасителя? Не явное ли здесь противоречие? Уничтожить Окружное послание, разве не значит отказаться именно от выраженного в нем учения, что под именем Иисуса «невозможно подразумевать иного Бога,» что «российская купно н греческая церковь исповедует под сим именем того же Христа Спасителя?» Так путаются в противоречиях даже рассудительнейшие из старообрядцев, вращаясь в среде старообрядчества.
См. об этом в московском вопросительном послании. (Прилож. № V).
См. предыдущ. ст. стр. 8
Об отношениях Прокопа к Конону и влиянии, какое имел на него этот последний см. в статье: новый раскол в расколе (Соврем. Летопись 1867 г. № 16).
Пропускаем укоризны Прокоповы слишком оскорбительные для религиозного чувства, хотя и относятся они к таинствам старообрядцев.
Ясское письмо от 17 дек. I860.
Здесь разумеются известные акты: мирная грамота и архипастырское послание, изданные 24 Февр. 1864 г. Об уничтожении их новою грамотой Кирилла, от 8 мая того же года см. «Современное движение в расколе» изд. 1865 стр. 32: там напечатана и самая грамота в прилож. под № 1.
Разумеется Гуслицкого. О его поставлении см. там же, стр. 43, 45.
Отношение Прокопова учения к учению Окружного послания и вообще значение его в борьбе между «окружниками и раздорниками» мы изложили в помянутой выше статье «новый раскол в расколе».
См. прилож. № V. Надобно полагать, что в Баташанах, во время прений с епископами окружниками, Прокоп еще полнее раскрыл свое нечестивое учение, так как в донесениях епископов мы находим новые пункты его учения, о которых не говорится в вопросительном послании и которых в ответе Прокопа действительно нет, именно, что Иисус, или по его нечестивому учению антихрист, родился спустя 8 лет по Рождестве Христове и что мать его была также Мария. См. Воззвание к народу о митроп. и письмо с Дуная (Прилож. № III и IV.).
Письмо Кирилла от 15 сент. 1866 г.
См. вопросит. посл. в прилож. № V.
Эти то документы и разумеются в вышеприведенных словах Гончарова: «с Москвы получили его (Прокопа) руки письмо, что он писал в Москву: антихристова мать чрез Гавриила освящена – и подписан на нем митрополит Кирилл; а Москва за это дала им десять вопросов».
Разумеются шесть пунктов, в которых перед этим изложено учение Прокопа. см. приложен. № IV.
Тогда же прочитано было составленное в Москве «достоверное свидетельство о различных беззаконных действиях бывшего епископа, ныне же изверженного и обнаженного священного сана и звания, Софрония, о душевредном и богопротивном учении его и о возрастающих плодах его, исполненных лицемерия, лукавства, злобы же и предательства». По одному этому заглавию можно судить и о самом содержании довольно объемистой рукописи, которую Кирилл принужден был выслушать не без огорчения, ибо излагались деяния одного из ближайших его сообщников.
См. стр. 13–14.
Т. е. обвинительный акт против Кирилла, составленный в Москве и изложенный на сорока листах. См. о нем в предыдущей ст. стр. 5–6.
Эта фраза именно показывает, что содержание сего «описания», как мы выше заметили, было известно Аркадию и прочили епископам.
См. стр. 14–15.
См. эту грамоту в приложении № 1.
См. об ней Соврем. движ. в расколе, ст. V. (Русск. Вест. 1864 г. № 2, стр. 769–772).
«В уставе, иже суть в митрополии, написано» ... Правда ли, однако, что устав находится в митрополии?
См. прилож. № II.
См. прилож. № III.
См. прилож. № IV.
Именно присутствовали следующие попы: Максим, Петр Родионов, Василий, Козма, Диомид, Никон, Фома, Агафоник, Фома, Павел.
Гуслицким соборосоставителям следовало бы кстати заметить и внесенную в Окружиное послание тем же Семеном Семеновым ссылку на Поморские ответы; здесь именно вправе они были бы сказать, что послание утверждается на «еретическом писании». Но этого они не благорассудили сделать: видно, по их мнению, Поморские ответы принадлежат к числу божественных писаний??!
Как ни бестолково замечание Гуслицкого деяния относительно сказанного в Окружном послании о пятой просфоре, в нем есть однако же своя очень ясная цель. В этом замечании обнаружилось стремление раздорников ограничить свои религиозные обязанности в отношении к царю только молитвой за него, так как «Апостол приказал за весь мир молитися, за верных и неверных, дабы все ко спасению пришли», и напротив освободить себя от обязанности приносить за царя просфору на проскомидии, чего настоятельно требует Окружное послание. Итак, Антоний Киник просфоры за царя не приносит: но, не излишне спросить, один ли сей Антоний поступает таким образом?
Т. о. это, по праву им принадлежащее, название раздорников противуокружники хотят перенести на окружников.
Будто Акинф также оставил Кирилла, как Иоасаф и Филарет? А кто же, как не Акинф, доселе управляет и митрополитом и митрополией раскольников? Таким образом велемудрый Аркадий, желая унизить Филарета и Иосафа, как мнимых сообщников Акинфа, сам впадает в явную несообразность. Притом же Аркадий недобросовестно сказал здесь совершенную ложь. Верховным святителем назвали белокриницкого митрополита не Иоасаф и Филарет а сами основатели белокриницкой иерархии, Павел и Алимпий, о чем Аркадий, цитирующий белокриницкий устав, может видеть во всех современных Павлу и последующих актах.
Разумеется грамота, напечатанная под № 1.
Правда, безобразные поступки Кирилла помогли им лучше рассмотреть безобразие и раскола вообще, почему и в этом только смысле, пожалуй, могут быть названы причиной их удаления из раскола. Замечание же относительно лишения кафедр и престолов здесь не имеет никакого решительно смысла. Пафнутий добровольно оставил кафедру еще до издания «Окружного послания», т. е. раньше того времени, когда начались Кирилловы «превратные обращения»; а Онуфрий имел столько же права считать себя не лишенным кафедры, как и Аркадий Васлуйский, Аркадий Славский, Пафнутий Казанский и проч. и проч., наравне с Онуфрием (и даже несравненно больше его) подвергшиеся карам и анафемам Кирилла. Оставайся Онуфрий в расколе, он, как наместник Белокриницкой митрополии, вероятно был бы теперь по избранию самих Аркадиев с братией, и в силу Белокриницкого устава, даже на месте Кирилла, действительным Белокриницким митрополитом.
Сергий в настоящее время находится в Москве.
