Азбука веры Православная библиотека профессор Николай Александрович Заозерский Слово при погребении ординарного профессора Московской Академии Ивана Николаевича Корсунского


профессор Николай Александрович Заозерский

Слово при погребении ординарного профессора Московской Академии Ивана Николаевича Корсунского

Сказано по принесении тела умершего в академическую церковь.

Оставлено есть субботство людем Божиим.

Вшедый бо в покой Его и той почи от дел своих, якоже от своих Бог (Евр. 4, 9–10).

Покоится безмятежным сном редкий труженник, в последний раз с нами субботствуя, чтобы обнощевать и встретить день Воскресения Христова во всечестном храме.

Пресеклась необычно деятельная жизнь: прекратилось многотрудное странствование по стезям христианского просвещения и благотворения, и вот конец их – покой, или, по выражению Св. Апостола, субботство, оставленное людем Божиим.

Чтó значит это субботство? Почему суббота, или покой Божий есть желаемый конец труда, желаемая цель странствования?

Вникнем, братие, в это великое, но несколько прикровенное слово Апостола Христова, чтобы уяснить себе значение и смысл переживаемых минут блаженного субботствования почившего о Господе брата и сослуживца нашего.

Представляется странною в учении Св. Апостола мысль, что покой или суббота оставлена людем Божиим только: но разве не каждый человек умирает? Разве жизнь каждого, как бы многотрудна, или вовсе бездеятельна ни была, не оканчивается безмятежным покоем смерти? Не менее странною представляется и так часто повторяющаяся молитва Святой Церкви: покой, Господи, душу усопшего раба Твоего: зачем молиться о покое, когда последний уже наступил?

Наступил... Наступил ли действительно?

Поставьте только этот вопрос, припоминая то счастливую, то злополучную жизнь и кончину известных вам лиц, друзей, и вы, может-быть ужаснетесь, вострепещете... И этот ужас, охвативший вас при представлении неспокойной загробной судьбы вашего друга не побудит ли вас к горячей за него молитве о покое, казавшейся дотоле излишнею?

Но не ужас и отчаяние внушает нам великое слово Апостола о субботстве людей Божиих, а благоговейную, радостную и возвышенную надежду.

Оставлено – говорит он с непоколебимою уверенностию – оставлено есть субботство людем Божиим: так что вшедый в покой Божий почи от дел своих, как почил Бог от своих в ден седьмой, когда, окончив творение свое, виде (Бог) вся, елика сотвори: и се добра зело (Быт. 1, 31).

Вот о какого рода покое молится Святая Церковь! Вот о какого рода субботстве так уверенно говорит Св. Апостол! Это – не покой смерти – прекращения каждой жизнедеятельной силы, как то видим мы при смерти тела, это не покой даже глубокого сна, доходящего до потемнения сознания, до прекращения всякого созерцания, но покой Божественный – нескончаемая, неизъяснимая радость чистого созерцания творческой красоты и славы Божией.

Не все люди – как бы они ни были деятельны – входили и войдут в покой Божий. Устами пророка Сам Бог сказал: кляхся во гневе Моем, аще внидут в покой Мой (Псал. 94, 11). И пророк, воспоминая этот приговор гнева Божия и предупреждая своих современников, говорит: и днесь не ожесточите сердец ваших яко в прогневании во дни искушения в пустыне (Псал. 94, 8).

Обещан был покой Божий древнему Израилю, но он ожесточил сердце свое и услышал грозные слова: не внидут в покой Мой. Они не внидут; но – говорит Апостол – днесь оставлено субботство людем Божиим (Евр. 4, 7–8).

Кто и где эти люди Божии?

Христос ны искупил есть от клятвы (Гал. 3, 13) и призвал и призывает к наследию обетованных древнему Израилю благ Божественного покоя всех, обращающихся к Нему сердцем, идущих во след Ему, сообразующихся с Ним в страданиях и смерти Его: приидите ко Мне вси труждающиися и обремененнии и Аз упокою вы (Матѳ. 11, 28).

Девятнадцать веков странствует Церковь Христова в мире, как Израиль в пустыне, или как корабль по бурным волнам моря, доставляя в небесную пристань пловцов своих, внимающих гласу Христа.

Был ли ты, досточтимейший, блаженнопочивший брат наш, пловцем этого корабля?

О, как отрадна уверенность всех знавших тебя в том, что ты был им!

Из 50-ти лет своей жизни 40 ты прилагал свои духовные силы к тяжким трудам на корабле Христовом. Кто из сверсников твоих по духовной школе воспитания не засвидетельствует, что ты изумлял их своим трудолюбием! Кто из них не скажет, что в это время ты, как древний столпник, дни и ночи простаивал и просиживал у письменного рабочего стола, весь обложенный и погруженный в источники Богословского знания, и читал, и писал... Кто не скажет, что слово Божие, разными языками толкуемое, питало ум твой, было твоею родною стихиею?

Затем началось твое служение духовной школе в нисших и высших ея званиях. Говорить-ли мне о том, что ты с самоотвержением, с самопожертвованием отдавался этому служению? Нет, я не буду говорить об этом. Ибо, чтó значит мое слово, когда оставленные тобою творения, дела твои, так громко говорят об этом? Да и при том же я не неосновательно опасаюсь предвосхитить о сем слово достойнейших меня?

Говорить ли мне о том, что не умом только, но и сердцем своим ты отдавался служению Христовой заповеди, – заповеди глубокой и широкой? Любил ли ты близких своих и ближних своих, и кто был твоим ближним? Коснусь-ли я своим словом святыни христиански-благоустроенного, семейного, гостеприимного очага твоего? Но здесь утрата, причиненная твоего смертию, так велика, что мое слово будет лишь неосторожным прикосновением к мукам скорби, едва переносимой... Коснусь ли я своим словом твоих отношений к сослуживцам, ученикам, к разнообразной бедноте нашего города, которой служил ты так много и безкорыстно, как может служить только истинный христианин?

О как много хотелось бы говорить мне об этом! Но я боюсь, что уже и теперь я превышаю меру слова, боюсь далее нарушать благоговейно-молитвенную тишину множества стоящих у твоего гроба, говорящую об этом красноречивее моего слова.

Одно лишь должен я сказать для приличного окончания своего слова: в жизни своей ты шел тесным и скорбным путем, тем именно путем, которым предписано идти пловцам корабля Христова. А чтó значит идти тесным и скорбным путем? Это значит – по объяснению одного великого отца Церкви и подвижника1 – из всего своего отдавать часть Христу и ради Него терпеть лишения и стеснять тот пространный путь личного счастия и покоя, на который всегда манит гордый, безграничный в своих стремлениях человеческий эгоизм.

На сем основывается надежда наша, что корабль Церкви Христовой привел тебя теперь к небесной пристани, как верного до последних минут пловца своего; а эта надежда возгревает в нас пламенную молитву: покой, Спасе наш, с праведными раба Твоего и сего всели во дворы Твоя.

* * *

1

Св. Іоанна Постника, патриарха Константинопольского.


Источник: Слово профессора Н. А. Заозерского [при погребении ординарного профессора Московской Академии Ивана Николаевича Корсунскаго]. // Журнал «Богословскiй Вестник», издаваемый Московскою Духовною Академиею. — Свято-Троицкая Сергиева Лавра: Собственная типография. — 1900. — Том I. — Январь. — С. 143-147.

Вам может быть интересно:

1. Об академических заветах: слово в день академического акта протоиерей Василий Верюжский

2. Высокопреосвященный Михаил, архиепископ Белградский, митрополит Сербский профессор Григорий Александрович Воскресенский

3. Наречение и хиротония Ректора Московской Духовной Академии архимандрита Арсения [Стадницкого] во епископа Волоколамского, третьего викария Московской епархии профессор Иван Николаевич Корсунский

4. О сочинениях Николая Саввича Тихонравова профессор Сергей Иванович Смирнов

5. О памятнике в Москве императору Александру III Сергей Алексеевич Белокуров

6. Описание Киево-Софийского собора по обновлении его в 1843-1853 годах протоиерей Иоанн Скворцов

7. Основные черты церковного устройства у православных румын в Австро-Угрии профессор Иван Саввич Пальмов

8. Вифанская духовная семинария: собрание, XVI-XIX вв. протоиерей Сергей Муретов

9. Уроки первой французской революции протоиерей Тимофей Буткевич

10. Об условиях существования современного русского проповедничества профессор Василий Фёдорович Кипарисов

Комментарии для сайта Cackle