№ 36. 1664 г., декабря 18. Сказки лиц, бывших в Успенском соборе в ночь на 18 Декабря 1664 г., по поводу внезапного прихода туда патриарха Никона, во исполнение царского указа, данного митрополиту Ионе и боярину князю Н.И. Одоевскому

А соборного протопопа Михайла с братией про патриархов приход указал великий государь допросить Ионе, митрополиту Ростовскому, да боярину князю Никите Ивановичу Одоевскому.

И ми Соборной церкви Успения пресвятой Богородицы протопоп Михайло сказал: как де патриарх Никон шёл в соборную церковь в северные двери, и в то время двери растворились вдруг с великим громом; а перед ним шли многие люди в служивом платье, а за ними несли крест, а за крестом шли старцы, а после старцев шёл Никон патриарх. И придя в церковь, крест поставили у Спасова образа на правой стороне, а патриарх стал на патриаршее месте и взял посох Петра чудотворца, что стоял на том месте. А в то де время старцы его пели перед ним Исполаити деспота; а после того пели Достойно есть, а после Достойна митрополичьему поддьяку псалтырь говорить велел перестать, а приказал соборному дьякону Михайлу говорить ектенью, а сам в то время целовал святые иконы и чудотворцевы мощи, и Ризу Спасову. И после того, став на патриаршее место, говорил молитву Владыко многомилостиве, и звал Ростовского митрополита Иону к благословению. И митрополит де у него патриарха у благословения был, а потом он протопоп, и ключари и священники, и дьяконы, и поддьяконы и иные причетники у благословения были ж. А посох де Петра чудотворца держал у себя он, патриарх, в заутреню до чтения евангелия; а как де по антифонах евангелие начали чести, и он протопоп в то время пошёл к великому государю в верх. А как де патриарх из церкви пошёл и чудотворцев посох с собой взял ли, того он протопоп не видал, потому что был он в верху у великого государя и дожидался у Нерукотворного Спасова образа в трапезе. А слышал де он у своей братии у ключаря Фёдора и у священников, что патриарх тот посох взял с собой.

Протопоп Михаил руку приложил.

б) 1664 г., Декабря 18. Сказка соборного ключаря Иова

Соборной же церкви ключарь Иев сказал⁶⁵, про патриархов приход в церковь: и как стал в церкви на патриаршем месте, и перед ним старцы пели, и дьякону Михайлу велел говорить ектенью, и святые иконы и чудотворцевы мощи и Ризу Спасову целовал, и молитву говорил. И митрополит Иона и протопоп Михайло и они у благословения у патриарха были, сказал те ж речи, что и протопоп Михайло. А после де благословения пошёл он ключарь с митрополитом Ионой к великому государю в верх и был в верху многое время. А как он Иев пришёл в соборную церковь, и патриарха Никона в соборной церкви не застал. А что он патриарх посох Петра чудотворца взял, про то он слышал от ключаря ж Фёдора, и что де он Фёдор того посоха у патриарха просил, и патриарх де ему сказал: что де тот посох взял он забывся, а никому его не отдаст.

Ключарь Иев руку приложил.

в) 1664 г., Декабря 18. Сказка священников Успенского собора

Соборной церкви священники Порфирий Логинов, Василей Фёдоров, Киприан Климентов, да дьяконы Афанасий Иванов да Пётр Данилов, Трофим Фёдоров сказали: как де патриарх Никон пришёл к соборной церкви, и в ту де пору северные двери отворились с великим громом, и перед патриархом де шли многие люди в служивом платье, а после того несли крест; а после креста шли старцы; а после старцев шёл Никон патриарх, с посохом ли шёл или без посоха, того не видели. И войдя в церковь, крест поставили перед Спасовым образом по правой стороне; а патриарх стал на патриаршем месте и мир дав, и посох взял Петра чудотворца, что стоял на патриаршем месте, и старцы де пели Исполати деспота; а после того пели Достойно есть; а после Достойна, митрополичьему подьяку велел псалтирь говорить перестать, и велел соборному диакону Михайлу говорить ектенью, а сам пошёл иконы святые и мощи святых и Ризу Спасову целовать. А после того, придя на место, говорил молитвы Владыко многомилостиво, и призвал митрополита Иону к благословению, и митрополит у благословения был. И после того у благословения были протопоп Михаил и они. А посох чудотворца Петра держал он патриарх во всю заутреню и до отпуста. А как патриарх из церкви пошёл и посох с собой взял ли, того они не видели; а слышали де они от дьякона Михаила, что он говорил при них Павлу митрополиту, что патриарх посох с собой взял; да и от ключаря де Фёдора про то они слышали ж, что он того посоха у патриарха просил, и патриарх де ему сказал, что де он тот посох забывся взял и никому его не отдаст.

К сей сказке поп Порфирий руку приложил. – Поп Василий Фёдоров руку приложил. – Поп Киприан руку приложил. – Диакон Афанасий Иванов руку приложил. – Дьякон Пётр руку приложил. – Дьякон Трофим руку приложил.

г) 1664 г., Декабря 18. Сказка соборного диакона Михаила

Дьякон Михайло про приход в церковь патриарха Никона и про старцев пение и как он на месте стоял, и посох взял чудотворца Петра сказал против товарищей своих речей. А ектенью де приказал ему патриарх говорить. А которую де говорить, и того он от патриарха не дослышал. И ему де сказали ключари Иев и Фёдор, чтоб он говорил ектенью большую. Помилуй нас Боже. А в то де время патриарх целовал святые иконы и чудотворцовы мощи и Ризу Спасову; а он Михайло был в облаченье по очереди; и посох де чудотворцев держал патриарх в руках до отпуста заутрени. И как пошёл из церкви, и тот посох взял с собой, и он де Михайло про то сказывал в церкви Павлу, митрополиту Крутицкому и боярину князю Юрию Алексеевичу Долгорукову, а ключарей в то время в церкви не было. И выйдя из церкви, ключарю Фёдору про тот посох он сказывал же.

К сей сказке дьякон Михайло руку приложил.

д) 1664 г., Декабря 18. Сказка чёрных дьяконов и сторожей Успенского собора

Ростовского митрополита Ионы чёрный дьякон Иосиф, да соборной церкви сторожи, Афонька Сидоров, Ивашко Абросимов сказали: как патриарх Никон вошёл в соборную церковь и стал на патриаршем месте, и посох свой отдал старцу своему, а взял посох Петра чудотворца, который стоял на патриаршем месте, и с тем посохом стоял и до отпуста заутрени. И как Никон патриарх пошёл из соборной церкви, и тот посох взял с собой, то они видели.

К сей сказке митрополичий чёрный дьякон Иосиф руку приложил.

е) 1664 г., Декабря 18. Сказка поддьяконов и певчих Успенского собора

Сказали поддьякон Фёдор Никитин да певчий дьяк Фёдор Константинов: 173 года, Декабря в 18 день, в неделю пред Рождеством Христовым, слушали мы в соборной церкви Успения пресвятой Богородицы всенощного пения, потому что и прежде того по недельным дням и по иным праздникам слушали мы всенощного пения в соборной церкви. А стояли мы в углу церкви у самого гроба Ионы чудотворца. И на второй кафизме отворились двери сторонние, что от патриаршего двора, и начало быть шумно, пошло в церковь людей много, а идут на средину церкви мимо амвона, а потом запели Исполаити деспота, да Достойно есть. И мы пошли к царским дверям; ажно на месте на патриаршеском стоит Никон патриарх, да посох у него в руках Петра чудотворца. После Достойна паки Исполаити деспота пели его чернцы; певчие стояли о левую руку места, как бы среди церкви; да потом велел дьякону Михайлу говорить ектенью. А псалтырь он ли велел перестать подьякону говорить, или подьяк сам перестал, как запели старцы его, вошедши в церковь, того мы не застали, в то время стояли у Ионы чудотворца. А ектенью пели старцы его по-киевски. А он Никон патриарх в то время иконы целовал, да паки на место пришёл с посохом Петра чудотворца. После ектеньи молитву говорил Владыко многомилостиво. И потом пошли к благословению к нему митрополит и архимандриты и протопоп и священники. И мы, смотря на то и убоявшись от страха предних дней, что воистину чаяли, что он по государеву царёву и великого князя Алексея Михайловича, всея Великой и Малой и Белой России самодержца, указу и жалованью пришёл, и мы пошли к благословению. А как пошёл из церкви, и того именно не догадались, с посохом ли он Петра чудотворца пошёл, или без посоха, за теснотой не видели. Только я, Фёдор Константинов, как вышел после него из церкви и увидел ключаря Фёдора Терентьева за ним близко, и я его ключаря спрошал: что̀ он выходил за ним? И он мне сказал; посох-де Петра чудотворца с собой вынес из церкви патриарх, и я-де у него прошал, чтобы отдал, и он-де мне сказал: взял де забывся, да ногды де его у меня кто насилу отымет. То наши речи. А сказку писал Фёдор Константинов. „К сей сказке подьякон Фёдор руку приложил“.

ж) 1664 г, Декабря 18. Допрос протопопа Михаила

ключаря Иова, священников и дьяконов боярином князем Никитой Ивановичем Одоевским, по делу о приходе патриарха Никона, 18 Декабря 1664 г., в Успенский собор

Да боярин же князь Никита Иванович Одоевский протопопа Михаила и ключаря Иева и священников и диаконов допрашивал. Ведая они, что Никон патриарх патриаршеский свой престол оставил самовольно, а ныне пришёл к Москве в соборную церковь Успения пресвятой Богородицы без ведома великого государя и всего освященного собору, – и они для чего к патриарху к благословению ходили?

И протопоп с братией сказал: том де они перед великим государем виноваты, что у Никона патриарха у благословения были они простотой своею, потому что митрополит Иона пошёл к благословению прежде их. „Протопоп Михаил руку приложил“.

Да дьякон Михайло сказал: у патриарха ж де Никона у благословения были чёрные власти:

Из Ярославля Спасского монастыря архимандрит.

Патриарший домовой казначей.

Да он же де слышал от ключаря Фёдора, что в соборной же церкви была в то время Вознесенского монастыря уставщица, старица Олена Хрущова. „Поп Перфирей руку приложил, поп Василий Фёдоров руку приложил, поп Киприан руку приложил, дьякон Михайло руку приложил, дьякон Трофим руку приложил“.

з) 1664 г. Декабря 18. Допрос стрельцов в стрелецком приказе и допросные их речи

по поводу приезда патриарха Никона в Успенский собор 18 Декабря 1664 г.

И того же числа указал великий государь допросить в стрелецком приказе стрельцов, которые стояли на карауле по Земляному и по Белому городу у Никитских и у Смоленских ворот про приезд Никона патриарха, как он в город въехал и как на караулах сказывался.

И в стрелецком приказе стрельцы допрашиваны. А в допросных их речах написано:

173 года, Декабря в 18 день, в стрелецком приказе полковника и головы стрелецкого Артемона приказу Матвеева стрельцы, которые стояли на стенном карауле по Земляному городу у Никитских ворот, и по Белому у Смоленских ворот, и по Кремлю у Отводной башни, и у Троицких ворот распрашиваны: видели ли они то, как патриарх въехал в город, и в котором часу, и как они у караулов окликали, и он им как сказывался?

И стрельцы в расспросе сказали:

Десятник Ивашко Левонтьев сказал: стоял он на карауле с товарищами, с семью человеками, по Земляному городу у Никитских ворот; и сие – де ночи, за полпята часа до света, стоял на часах того ж приказа рядовой стрелец, товарищ его, Исачко Селиверстов, а ворота были заперты, а он-де Ивашко с достолными товарищами были в караульной избе; и тот Исачко, придя к ним в избу, сказал, что проехали в город неведомо какого чина люди, сани с десятеро, да человек с пять или с шесть верхами, а сказали ему, что едет Звенигородская власть. „К сим допросным речам стрелецкий полковник и голова московских стрельцов Яковлева приказа Павловича Соловцова Ивашко Трофимов вместо стрельцов десятника Ивашка Левонтиева руку приложил“.

Рядовой стрелец Исачко Селиверстов сказал: часа де за полпята до света, стоял он по Земляному городу у Никитских ворот на часах; и того часу приехали к Никитским воротам неведомо какого чина люди и у ворот стучались, чтоб ворота отпереть, сказали: едет Звенигородкая власть. И он де Исачко ворота отпер. И тех людей проехало в город саней с десятеро, да верховых человек с пять или с шесть; а кто ехали, того он Исачко не видал, потому что в лицо было не видать. „Да Исачка Селиверстов, по их велению, руку приложил“.

Пятидесятник Ларка Трофимов сказал: сей де ночи, в заутрени, в котором часу, того не слыхал, стояли на часах по Белому городу у Смоленских ворот товарищи его, того ж приказа рядовые стрельцы два человека, имён их не ведает, один стоял, за городом, а другой человек стоял в городе у ружья, а он Ларка с достольными товарищами были в караульной избе, а ворота были заперты. И те де караульщики, которые на часах стояли, придя в караульную избу, сказали, что де проехали в город неведомо какого чина люди верхами и в санях, сказали, что едет власть; и они де им ворота отперли и пропустили их в город для того, что они сказались им властью; а он де Ларка с теми товарищами, которые с ним в караульной избе были, того власти не видели. „К сим рукописным речам сотенной Микитка Романов вместо пятидесятника Ларки Брагина с товарищи, Еремки Семёнова, Ивашки Зиновьева, по их велени, руку приложил“.

Десятник Лаврушка Тимофеев сказал: сей де ночи, часа за полпята до света, стоял он на стенном карауле по Китаю у Троицких ворот на часах; и в те поры ехали в город неведомо какого чина люди в санях и верхами многие люди. И он де Лаврушка спрашивал их: что за люди едут? И те де люди сказали, что едет власть, и говорили: что де спрашиваете, много везде де, окликаете? власть де едет. И въехав де в город, поехали дорогой меж Троицкого монастыря подворья и двора боярина Семёна Лукьяновича Стрешнева; а в лицо де он из тех людей никого не видал, потому что в лицо человека было не видеть. „И вместо десятника Лаврентия Тимофеева, Ивашки Семёнова, Мартинки Емельянова веленью, руку приложил“.

И того ж приказу рядовые стрельцы, которые стояли на часах у Смоленских ворот, по Белому городу, Ерёмка Семёнов да Ивашка Зиновьев в роспросе сказали.

Ерёмка сказал: стоял де он на часах часа за полпята до света за вороты, а ворота были заперты; и в те де поры приехали к Смоленским воротам неведомо какого чина люди в санях и верховые многие люди и у ворот стучались. И караульщик де, который стоял на часах в городе, Ивашка Зиновьев и он Еремка тех людей спрашивали: какова чина люди? И они де сказали, что едет власть Звенигороцкая. И товарищ де его, который стоял в городе, Ивашко Зиновьев, ворота отпер и пропустил их в город. А в лицо де они тех людей не видели, потому что было не знать; а патриарх ли де ехал или нет, того он Еремка не ведал и его не видал. „За Евтюшка Иванова, по их веленью, что они грамоте не умеют, руку приложил“.

Ивашко Зиновьев сказал те ж речи, что и Еремка: приехали де к Смоленским воротам неведомо какого чина люди, и у ворот стучали, чтоб их пропустили в город, сказались, что едет власть Звенигородская. И он Ивашко ворота отпер и в город тех людей пропустил; а какого чина люди ехали, того он Ивашко не ведает и в лицо их не видал.

Того ж приказа рядовой же стрелец Евтюшка Андреев, которой стоял на часах у Отводной башни, в расспросе сказал: часа де за полпята ночи, стоял он Евтюшка на часах у Отводной башни; и в те де поры ехали в город по Каменному мосту неведомо какого чина люди, в санях и верхами, многие люди; и он де Евтюшка тех людей спрашивал: что за люди и какого чина? И те де люди сказали, что едет власть Звенигородская; и проехали в город скоро; а кто ехал, того он Евтюшка не видал.