архиепископ Никон (Рождественский)

72. Опасность новой моды благотворения

Есть особый вид людей среди нашей интеллигенции, посвятивших себя якобы благотворительности, на деле же изобретению всяких способов извлечения из чужих карманов денег, может быть, в некоторой доле поступающих и на дела благотворения, но, главным образом, идущих на прославление самих изобретателей этих способов, а в общем – Бог ведает на что. Недавно какой-то даме пришла счастливая мысль использовать в целях благотворения... угадайте – что? Скромность и привлекательность юных девушек и молодых женщин! Простите: иначе я не умею назвать такой способ благотворительного сбора, какой устроила г-жа Бруннер (любопытно бы знать, кто эта госпожа и какого происхождения?) под именем «белого цветка» в пользу страдающих чахоткою. И вот в определенный день, именно 20 апреля, по всем улицам и переулкам, по всем общественным и даже государственным учреждениям, от кофейни и трактира до Государственного Совета, по всем трамваям и вагонам железных дорог появились продавщицы белых цветков в нарядах и шляпках, обращающих на себя внимание, девушки и молодые женщины, предлагающие купить цветок. Расчет предпринимателей был верный: кто же откажется купить вещицу, цена коей объявляется в пятачок, купить у девушки или молодой женщины: ведь отказать в таком случае значит оскорбить продавщицу, поступить против всяких рыцарских традиций?.. И вот вместо пятачков сыплются рубли, десятки рублей, собираются крупные суммы; едва ли нашелся кто-либо, отказавшийся купить цветок, тем более, что цветки было удобно тут же приколоть себе на грудь, – получалось нечто вроде ордена на час, и из пятачков собирались сотни тысяч рублей, и никому в голову не приходило даже спросить: да кто же распоряжается этими деньгами? На каких «чахоточных» они пойдут?..

И вот в № 642 патриотической газеты «Земщина» появляется заметка князя М.Н. Волконского под заглавием: «Несколько вопросов г-же Бруннер». Привожу эту заметку, в виду ее важности – не в смысле обличения какого-либо обмана, – мы, да и князь, кажется, не допускаем мысли о грубой эксплуатации наших карманов в данном случае, – нет, а в виду важности тех вопросов, тех размышлений, на какие наводит вся эта история сбора на «белый цветок». Вот что пишет князь:

Несколько вопросов г-же Бруннер

Письмо в редакцию

Госпожа А.Л. Бруннер напечатала во всех петербургских газетах письмо, в котором, в качестве «главной устроительницы праздника белого цветка», объявляет, что день этого праздника прошел и что подведены итоги. Затем г-жа А.Л. Бруннер говорит о «светлой радости в душе», о «глубоком удовлетворении и о том, что «смысл дня» нашел «пути в отзывчивые сердца людей».

Все это, конечно, хорошо, и мы все, вероятно, очень рады, что у г-жи Бруннер такие прекрасные чувства и что выражает она их в лирическо-повышенном тоне; но также, вероятно, нам было бы интересно узнать из ее уст – кроме лирики, и цифры подведенных итогов.

Наряду с этим да позволит нам г-жа Бруннер, раз уж она заговорила, обратиться к ней со следующими вопросами и ждать от нее печатный ответ на них:

1) Куда поступили собранные от продажи «белого цветка» деньги, и целиком ли они будут израсходованы в России, или часть их отошлется за границу, и если это случится, то под каким предлогом?

2) Под чьим контролем будут расходоваться деньги?

3) В чем будут состоять эти расходы, ибо «помощь» чахоточным и борьба с туберкулезом могут проявляться весьма различно?

4) Как г-жа Бруннер смотрит, если она христианка, на перечеркнутый лишней чертой не христианский, а масонский, «опороченный» (для ношения его евреями) крест, который она и ее помощницы носили на себе и на щитах и который совершенно неправильно именуется «восьмиконечным», ибо он не только весьма существенно разнится по начертанию от настоящего восьмиконечного креста – эмблемы христианской, но и по мистическому толкованию совершенно противоположен идее христианства?

5) Обратила ли внимание г-жа Бруннер на промелькнувшее на этих днях сообщение в газетах о том, что в имении известного масона Новикова, в виде увековечения его памяти, – предположено устроить санаторию для чахоточных, и не пойдет ли часть собранных в день «белого цветка» денег на такое «увековечение» памяти «великого» масона и поддержание его «усадьбы» в неприкосновенности, как дорогой и «священной» реликвии?..

Князь М.Н. Волконский.

Вопросы перепечатаны в «Колоколе».

Под впечатлением рассказа одной верующей матери, с негодованием наблюдавшей то, что творилось в Гостином дворе и на улицах Петербурга, я написал в «Земщине» же нижеследующие строки под заглавием:

Красиво ли? Допустимо ли?

Праздник «белого цветка» послужил поводом для газет к восторженным похвалам нашей благотворительности.

Спасибо «Земщине», что она первая (надеюсь, и не последняя) обратила внимание на другую сторону этого дела, предложив инициаторше его пять весьма серьезных вопросов. Пождем, когда она ответит на них, а пока что обратим внимание на не совсем красивый, чтоб не сказать резче, способ этого нового благотворительного сбора. Ведь, чего доброго, пожалуй, он у нас войдет в моду и, может быть, уже сейчас кто-нибудь из досужих благотворителей на чужой счет придумывает подобный сбор еще на какое-нибудь «доброе дело», под именем сбора на голубой или иной какой цветок.

Мне скажут: почему же этот способ я называю «некрасивым»? Отвечаю: спросите добрых матерей-христианок, которые были свидетельницами, как девушки, лет 17-ти, в фантастических нарядах и шляпках метались из магазина в магазин по крытым галереям Гостиного двора, где толпились всякого рода студенты; как иные красавицы, чтобы получить побольше, чуть не кидались на шею мужчинам, навешивая им свои цветки, иногда против их желания; как они хвалились одна перед другой: а мне такой-то дал 10 рублей, а мне 15, – как гимназистки старались одна перед другой перехватить молодых людей, которые, в свою очередь, были рады показать свою щедрость.

Хорошо еще, что 20 апреля был дождь и творилось это не на открытой улице, и скажите: красиво ли это в нравственном отношении, можно ли это назвать христианской благотворительностью? Желательно ли, чтоб это повторилось? На чем, в психологическом отношении, построен был весь успех сбора? Был ли бы этот успех, если бы цветки продавались не девушками, не девочками, а простыми богаделками, артельщиками, ну, словом, не теми, которые своим нарядом, своими шляпками и, конечно, молодостью способны привлечь внимание к своей особе.

Как служитель Церкви, я ставлю прямо вопрос: нравственно ли пускать в ход такие способы сбора на добрые дела? Можно ли, не оскорбительно ли для христианства допускать такие способы сбора? Не действуют ли они разрушительно на нравственность сборщиц, невинных девушек?

Я знаю, что на меня набросятся г-жа Бруннер и ее единомышленники, что к ним присоединится весь хор иудейских газет, если только не замолчат мой протест. Но я уверен, что ко мне присоединятся все верующие матери, все добрые христиане, коим дорога чистота души их дочерей, которые не утратили истинно христианского понимания дела всякой благотворительности.

Может быть, денег и много собрано, но сколько юных сердец отравлено ядом тонкого порока?

Одно несомненно, мы все дальше и дальше уходим от чистого идеала благотворительности: то концерты с танцами и плясками в пользу всякого рода пострадавших, то зрелища в их же пользу, то вот еще новый способ открывать скупые карманы на дела благотворения.

Я не напоминаю уже о заповеди Христовой: егда твориши милостыню, да не увесть шуйца твоя, что творит десница твоя (Мф.6:3), – это уже отходит в область добрых преданий, ныне, ведь, любят благотворить «за наличный расчет», чтоб тут же и удовольствие получить в том или в другом виде, я ставлю только вопрос: допустимо ли это в целях воспитания молодежи в началах христианской нравственности?

Или ныне об этом и спрашивать не дозволяется?

Думается: пора наконец восстать нам, пастырям Церкви, с беспощадным обличением того лицемерия, которое стремится под разными видами подменить христианскую добродетель мирскими развлечениями, отравляющими души тонким ядом пороков и совершенно отнимающими всякую цену доброго дела в очах Божиих. Я не раз говорил и не перестану повторять: язычество грязною волною вторгается в наше христианство. Пастыри Церкви! Берегите своих чад о Господе!

Господь с нас взыщет их души!

А в данном случае мелькнула тень масонщины, а где масоны, там и заклятые враги Христовы – иудеи. Но об этом поговорим, когда дело станет яснее, когда г-жа Бруннер ответит, – если только удостоит ответа на вопросы черносотенных газет не презрительным молчанием, а дельным словом.

Но дельного, простого слова не последовало, а вместо того общество борьбы с бугорчаткою (чахоткой) устроило 15 мая очень торжественное заседание, в котором читался отчет о денежных суммах, приводились цифры, но делалось это, по-видимому, так странно, что репортер газеты «Новое Время» слышал, что десять процентов валового сбора отчислено в запасный капитал, который достиг ныне суммы 36 000, а репортер газеты «Речь» о запасном капитале ничего не слыхал, а удостоверяет, что этот десятипроцентный остаток пойдет на устройство праздника «белого цветка» в будущем году.

Но Бог с ними, с этими деньгами. Для нас гораздо важнее то, что пишет тот же князь М.Н. Волконский в той же газете «Земщина».

«Доктор Чигаев, – говорит он, – распространился о том, что «правая печать признала» крест, который был на всех кружках и лентах у продавщиц масонским – между тем как знак этот является символом борьбы с бугорчаткой и был установлен конференцией по борьбе с туберкулезом».

Напрасно, однако, доктор Чигаев ломает такого наивного незнайку – само собою, что «знак этот» где-нибудь да установлен и для обществ борьбы с бугорчаткой, но вот, что он является «эмблемой» этой борьбы – это неправда.

Уж если доктор Чигаев заговорил об эмблемах, то ему нужно было, по крайней мере, познакомиться с тем предметом, о котором он решился, и довольно развязно, говорить публично: «знак этот», т.е. опороченный лишними чертами христианский крест, был масонской эмблемой еще задолго до возникновения общества борьбы с бугорчаткой, и доктор Чигаев может справиться об этом в любом специальном издании или хотя бы в клубе общественных деятелей, где, вероятно, цел экран, на котором недавно г-жа Т. Соколовская демонстрировала «знак этот» как масонскую эмблему. По поводу «санатории» в имении масона Новикова – ответа газеты не передали. Вероятно, его и не было.

И вся эта история с помпезным заседанием, вместо простого ясного и определенного ответа, весьма похожа на масонскую манеру выходить из затруднений: говорить очень громко и ничего не сказать. Великолепно, но не убедительно настолько, что «убеждает» как раз в противном, т.е. что тут сильно пахнет «масонами».

Итак, дело пока остается темным и подозрительным.


Источник: Мои дневники / архиеп. Никон. - Сергиев Посад : Тип. Свято-Троицкой Сергиевой Лавры, 1914-. / Вып. 2. 1911 г. - 1915. - 191 с. - (Из "Троицкого Слова" : № 51-100).

Комментарии для сайта Cackle