архиепископ Никон (Рождественский)

305. Слово правды о кинематографах

Со всех концов Русской земли приходится получать письма преданных Церкви, Царю и Отечеству православных людей с горьким протестом против усиливающегося развращающего влияния так называемых кинематографов. Их захватили в свои цепкие руки иудеи и употребляют как сильнейшее средство к развращению русской души. Напрасно протестуют против них отцы и матери, пастыри Церкви и архиереи: все делается “на законном основа­нии”, и гражданская власть ничего не может поделать с этой нравственною отравой. Когда я был в Вологде, против самой семинарской церкви был открыт такой кинематограф. Про­тестовали мы, но бесплодно, ибо оказалось, что от входа в это учреждение до стены церков­ной оказалась лишняя сажень расстояния, давшая право хозяевам учреждения открыть его. Видно, остается в таких случаях Богу только жаловаться: так оно и вышло: скоро учрежде­ние погорело и само собою закрылось.

Почему-то к театрам относятся как будто строже, чем к кинематографам, тогда как должно бы быть наоборот: театр требует для себя огромных расходов – на устройство сцены, декораций, подбор актеров и содержание их, тогда как кинематограф обходится небольшим числом прислуги да запасом лент при одном аппарате. Но тогда как пьесы театра подвер­гаются хоть какой-нибудь цензуре, ленты кинематографа, кажется, никто не цензурует, а при таких условиях иудею полное раздолье отравлять народ за 20–30 коп. самыми безнрав­ственными, порнографическими представлениями. И вот ими переполнены наши столицы, пройдите по Невскому – кажется, нет дома, разве кроме казенных зданий, где не было бы этого учреждения, куда не манили бы в вечернее время публику разноцветные фонарики. От столиц не отстают и губернские, а за ними и остальные города, и даже большие села: где-где нет этой отравы? Еще так недавно русский народ свободно вздохнул от работы страш­ному пороку пьянства, Русь радостно праздновала свое освобождение и возносила горячие молитвы Богу за своего Боговенчанного Царя, Своим царским словом положившего пре­дел этому рабству. Теперь, как бы взамен пьянства, народ усиленно отравляют другою стра­стью, прививая ему страсть к зрелищам. Не говорю на сей раз о так называемом “народном театре”, – об этом я говорил в свое время, – останавливаю внимание на кинематографе, и твердо заявляю: это много опаснее театра уже потому одному, что легче устраивается, всюду может легко проникать, а главное – до сего времени нет никакой цензуры для его лент. Страсть к зрелищам опасна не менее пьянства. Она так же может разорять население, как и водка; она опустошает народную душу, приучает простого человека к праздности, отвлекает от семьи, засоряет его воображение, сеет в его душе грех. И если театр вреден, то кинема­тограф для простого человека во много раз вреднее. И если мы стали на путь борьбы с поро­ком пьянства, то необходимо помнить, что в жизни духовной, как и в физической, природа не терпит пустоты: так или иначе народ избавлен от великого, гибельного соблазна пьянства, на место этого порока, стремится уже другой, третий!.. Уже слышатся жалобы отовсюду на все более развивающуюся картежную игру, а где карт нет, там изобретают их суррогаты, и вот, доходит уже дело до того, что нищие проигрывают своим товарищам собираемые ими куски хлеба прежде, чем успели собрать их. А тут еще искусственно хотят привить про­стому народу страсть к зрелищам, и притом самым развращающим, посредством кинемато­графов. Мы, служители Церкви, давно и громко взываем, указывая на эту опасность, но кто нас слушает?.. Все помешались на “свободе”: как можно стеснять свободу предпринимате­лей, открывающих кинематографы? Как стеснять свободу публики, желающей пойти в эти заведения? Отлично пользуются этой свободой все, кто не разбирается в средствах добывать деньги. Но тут же есть и “идейные” работники: это те, кому нужно развращать народ, зара­жать его пороками. Нельзя сказать, чтоб этого вовсе не замечали те, кому ведать сие надле­жит. Слышно, что готовятся законопроекты об упорядочении дела кинематографов; но когда это будет – Богу ведомо. А вред, страшный вред от этих заведений растет и растет, народ развращается не хуже недоброй памяти кабака.

Но, слава Богу, есть на Руси еще люди добрые, власть имущие, которые не отравлены веянием всяких “свобод”, которые в наши грозные дни спокойно проявляют свою власть, не считаясь с тем, либерально это или нет. “Из Киева, говорит “Новое время”, пришло известие, которое давно желательно было прочесть: по распоряжению военных властей, запрещено демонстрирование в кинематографах картин уголовного и эротического характера”. Итак, понадобилось военное положение, чтобы принять меру, необходимость которой, казалось бы, слишком очевидна, говорит газета. Пусть это не входит в круг непосредственной борьбы с внешним врагом, но можно только приветствовать решимость и почин киевских военных властей в деле общественной дезинфекции. Зло так разрослось и так бьет в глаза, что кто бы и как бы ни начал борьбу с этим “внутренним” врагом, его пример должен вызывать на подражание. Ведь на наших глазах происходит что-то совершенно ненормальное и никогда ранее небывалое. Ведь лет 20–25 назад никто бы не поверил, что возможно такое публич­ное “оказательство” своего рода зрительных прелюбодеяний, которое представляют собою программы, безусловно всех наших кинотеатров, – все это откровенная популяризация пор­нографии и всякой скверной уголовщины, даже без риска привлечения по 1001 и прочим статьям.

Газета с негодованием говорит, что зрительные залы кинематографов переполнены учащейся молодежью обоих полов. “Гимназистам воспрещается появляться на улице позже 8 час. вечера, дабы не подвергать их нравственность возможным уличным искушениям, а “искушения” в самой непринужденной форме развертываются на полотне любого кинематографического заведения за 20–30 коп. входной платы! Рано или поздно, однако, над этими “приготовительными классами” уголовщины и разврата придется подумать. Понятно, что в первые годы такого нового дела, как кинематограф, пока еще не выяснилась его эволюция в порнограф, безобразие могло процветать. Но теперь оно осознано и для всех очевидно. Пора приняться и за ликвидацию – хоть бы по киевскому образцу” (“Нов. Вр.“ № 14251, от 11 ноября).

От души приветствуем этот голос мирянина в защиту основных устоев всякой общественной и государственной жизни. Авось этот голос окажется слышнее наших архиерей­ских протестов, ходатайств, обращений куда следует. Прискорбно, а надо сказать, что вер­ные сыны Церкви, болящие душою за народ, за его нравственную целость, не по адресу шлют нам, пастырям Церкви, свои упреки, свои мольбы о прекращении того или иного общественного зла, как например, хотя бы тех же кинематографов, возмутительных театров, газетного кощунства, это – прямое дело законосоставительных учреждений, которым дано право инициативы в законодательстве, которые и могли бы дать хороший закон, обуздыва­ющий всякое зло в общественной жизни. Мы же можем только писать, говорить, пропове­довать, а уж услышат ли нас – это уже дело тех, кто имеет уши слышати, и хочет – слышит, не хочет – не слышит.


Источник: Мои дневники / архиеп. Никон. - Сергиев Посад : Тип. Свято-Троицкой Сергиевой Лавры, 1914-. / Вып. 7. 1916 г. - 1916. - 188 с. - (Из "Троицкого Слова" : № 301-350).

Комментарии для сайта Cackle