Чудесное насыщение пяти тысяч народа... (Мф.14:14–21)
Когда апостолы возвратились с проповеди, Господь сказал, чтобы они пошли в одно пустынное место и отдохнули немного. И Сам отправился с ними в лодке на северо-восточный берег озера Галилейского, к Вифсаиде. Но народ видел, куда они поплыли, и пешие, берегом, побежали туда. Выйдя из лодки, Господь взошёл на гору и там сидел с учениками. Толпы всё прибывали. Время было весеннее, около праздника Пасхи; к жителям окрестных городов и селений присоединились богомольцы, отправлявшиеся в Иерусалим.
Спаситель видел это усердие народное: И, выйдя, Иисус, спустившись с горы, как любящий отец к детям, увидел множество людей и сжалился над ними, потому что они были, как овцы без пастыря, и много и долго беседовал с ними о Царствии Божием, и исцелил больных их. Благодеяния Господа превышали усердие народа к Нему: Он исцелял на этот раз всех недужных, не спрашивая даже о вере, «так как о вере их уже свидетельствовало то, что они оставили города, тщательно искали Его и не хотели расстаться с Ним, когда даже принуждал их к тому голод», – говорит свт. Иоанн Златоуст.
Евангелист Иоанн благовествует, что Господь, окинув взором множество народа, сказал ап. Филиппу: Где нам купить хлебов, чтоб их накормить? (Ин.6:5). Он знал, что хотел сделать, но этим вопросом испытывал веру Своего ученика, который некогда при первой же встрече с Ним признал в Нём Мессию, предсказанного Моисеем и пророками. Филипп мог бы сказать: «Ты всё можешь, Ты можешь напитать и этих людей, ради Твоего учения забывших о насущном хлебе». Но он думал по-земному: Им на двести динариев», – сказал он, – не довольно будет хлеба, чтобы каждому из них досталось хотя понемногу (Ин.6:7).
Для апостолов было ясно, что помочь нужде не было средств, кроме чуда; но о чуде они не думали. А Сам Господь не приступал к чуду, а ожидал, пока обратятся к Нему с просьбой: такое было у Него правило. Между тем народ подавлял в себе чувство голода благоговейным желанием быть около дивного Чудотворца. Когда же настал вечер, приступили к Нему ученики Его, заботливо помышлявшие о том, что народу надобно подкрепить себя пищей, и сказали: место здесь пустынное и время уже позднее; отпусти народ, чтобы они пошли в ближайшие селения и купили себе пищи.
«Если, – говорит свт. Иоанн Златоуст, – и по совершении чуда ученики забыли о нём, то тем паче, не видев ещё на опыте такого чуда, не могли и ожидать чего-либо подобного».
Но Иисус сказал им: не нужно (не имеют нужды) им идти, вы дайте им есть. Добрый Пастырь, насытив Своих овец духовно, не хочет отпустить их голодными и телесно.
«Заметь мудрость Учителя, – говорит свт. Иоанн Златоуст, – как прямо ведёт их к вере. Не сказал вдруг: «Я напитаю их», – этому они не скоро бы поверили; не сказал: «Я дам», но – «Вы дайте». А они ответили Ему, как простому человеку: «Может быть, нам пойти купить хлеба динариев на двести? (Мк.6:37). Но на что купить? У нас в ковчежце и такой суммы не найдется, да и где теперь купить можно? Селения не близко».. Но Господь, как бы не замечая этого, сказал: Сколько у вас хлебов? Пойдите, посмотрите (Мк.6:38). Ап. Андрей ответил Ему: Здесь есть у одного мальчика пять хлебов ячменных и две рыбки; но что это для такого множества? (Ин.6:9). Видно, апостолы уже заботливо справлялись, есть ли у народа какая пища».
Они же, может быть, купив скудные запасы у мальчика, говорят Ему, Господу: У нас здесь только пять хлебов и две рыбы. Хотя близость к Спасителю уже заронила в их сердца искру Евангельской любви к ближнему, но это сердце, по замечанию евангелиста Марка, в то время было окаменено. Он сказал: принесите их Мне сюда. «Хотя место пустынное», но здесь Тот, Кто питает вселенную; хотя «время уже позднее», но с вами беседует Тот, Кто не подлежит времени» – отмечает свт. Иоанн Златоуст.
И велел народу возлечь, – поучая простоте жизни, велел рассадить народ на зелёную траву, которой в эту приятную, весеннюю пору, в «месяц цветов», было много в том месте, так что все разместились рядами, по сто и по пятьдесят, чтобы удобнее было всех обойти, избегая давки и замешательства, и, взяв (в святые Свои руки) пять хлебов и две рыбы, воззрел на небо, как истинный Отец семейства, благословил.
«Для чего Христос воззрел на небо и благословил? – вопрошает свт. Иоанн Златоуст и отвечает: – Ему надлежало уверить о Себе, что Он послан от Отца и что равен Ему. Равенство Своё с Отцом Он доказывал тем, что всё делал с властью; а тому, что послан от Отца, не поверили бы, если бы не поступал Он во всём с великим смирением, не стал всего приписывать Отцу и во всяком деле призывать Его. Потому Господь творит чудеса иногда со властью, а иногда по молитве, причём поступает так не по нужде в содействии, но воздавая честь Рождшему Его. Он взирает на небо в подтверждение Своего посольства от Отца и в научение наше не прежде приступает к трапезе, как воздав благодарение Подающему нам пищу».
И, преломив тонкие ячменные хлебцы, дал хлебы и рыбы ученикам, а ученики, принимая куски от Его святых рук, обходили ряды возлежавших на траве и раздавали народу. Чудесное умножение совершалось сначала в собственных руках Спасителя, потом в руках апостолов и, наконец, в руках ядущих. И ели все и насытились; сколько кто хотел. Это был скромный, но достаточный, а для голодных и усталых странников даже и восхитительный ужин. Так Господь оправдал перед народом Своё собственное обетование: Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам (Мф.6:33).
«Но почему Христос не творит хлебов вновь? – спрашивает свт. Иоанн Златоуст и отвечает: – Дабы самими делами научить, что всё видимое сотворено Им, что Он есть изрёкший в начале: Да произрастит земля зелень и Да произведет вода пресмыкающихся, душу живую (Быт.1:11, 20).
Умножить так пять хлебов и две рыбы не менее важно, чем произвести из земли плод и из воды живое существо. Доселе Он творил чудеса над одними больными, а теперь оказывает всеобщее благодеяние, дабы народ не оставался простым зрителем того, что происходило с другими, но и сам получил дар. И что иудеям во время странствования по пустыне казалось чудным (Пс.77:20), то самое Господь показал на деле. Для того и ведёт их в пустыню, чтобы чудо не подлежало никакому сомнению.
Отсюда же познаем и умеренность учеников: их было двенадцать, а имели при себе только пять хлебов и две рыбы. Столь мало радели они о плотском. Даже и этого малого не стали удерживать. Из этого и мы должны научиться, что, хотя имеем у себя малость, однако ж и то обязаны отдавать нуждающимся. Он раздавал через учеников, чтобы сделать им честь, а также и для того, чтобы они не остались в неверии и не забыли чуда, когда собственные их руки будут свидетельствовать об этом. Господь дал не более, как хлебы и рыбу, чтобы всех научить воздержанию».
Окончилась чудесная трапеза; Господь повелел собрать её остатки, чтобы ничто не пропало, уча нас бережливости в дарах Божиих. И набрали оставшихся кусков двенадцать коробов полных, по корзине на каждого апостола, дабы, послужив чуду, и сами вкусили, и не находившимся здесь могли предложить от избытков этой дивной трапезы. Так трудящийся достоин пропитания, и служащий алтарю должен питаться от алтаря» (Мф.10:10; 1Кор.9:13–14).
«Для того, – говорит свт. Иоанн Златоуст, – Христос попустил народу почувствовать и голод, чтобы не принял кто чуда за мечту; для того сделал оставшихся кусков двенадцать кошниц, чтобы и Иуде было что нести. Господь и без хлебов мог утолить голод, но тогда ученики не познали бы Его могущества, а за это чудо так удивились Ему иудеи, что хотели сделать Его Царём», почитая Его за Мессию – Христа. А евших было около пяти тысяч человек, кроме женщин и детей. Итак, не одни мужи, но и жёны, и дети следовали за Господом в пустыню; таково было всеобщее усердие народа.
Достойно внимания, что остатки чудесной трапезы далеко превосходили первоначальный запас; в этом мы видим образ той любви, которая, любя, не истощается, а напротив, изливаясь на других, ещё богатеет, умножается; чем более будешь благотворить, тем более будут умножаться средства твои к благотворению. Дивное умножение хлебов было и наглядным изображением таинства Причащения, в котором Агнец Божий, Иисус Христос, под видом хлеба и вина раздробляется, но не разделяется и, всегда ядомый, никогда не иждивается и освящает причащающихся...