Вертоград духовный, с изложением ответов Ивана Федорова Пошехонова на вопросы поморцев и романовцев беспоповскаго толка. С присовокуплением к сим ответам разбора и замечаний, составленных основателем спасопреображенского монастыря, игуменом Парфением. Москва. 1866.
После «Вертограда церковного», неутомимый игумен Парфений, поразитель раскола «мечем духовным», издал ныне «Вертоград духовный». Книга эта довольно толстая (340 стр.); но, она могла бы быть на целую треть тоньше, если бы не наводнена была голословными, растянутыми, повторяющими одно и то же на десять ладов, «замечаниями на ответы Пошехонова», самого творца «Вертограда». За то отец Парфений до такой степени «ревнует по православию», что борцы раскола являются пред ним вовсе не фанатиками. Если не скупы на брань эти последние, то и игумен Парфений сильно слаб на жёсткое слово против иномыслия. Он, кажется, приписывает даже особенное значение полемической брани, стараясь заградить ею уста противника. Сильно бранится отец Парфений. Раскольники беспоповцы, а по местам и поповцы, то и дело честятся им «злейшими еретиками, каких не было и в древние времена, еретиками горше жидов, горше Лютера и Кальвина, неверующими погаными, бесстыдными людьми, чистыми язычниками, врагами человечества»; или обращается такое вразумление к ним: «безумные! что вы бессовестно так лжете»? Раскол – это, по игумену Парфению, «сила вражия, по божию попущению, постигшая русский народ». Отец Парфений любит также по-цензорски относиться к мыслям старообрядцев, считая совершенно достаточным сказать им, в видах поражения: «в этом ответе они совсем запутались»; «здесь впали в пустословие»; в другом месте: «написали неправду» и т. д. Игумен Парфений пресерьёзно доказывает, что троеперстие передали нам сами апостолы, хотя и соглашается, что «обряды богослужения появились в церкви, постепенно, а не вдруг»; опровергает неправоту раскольничьего перстосложения тем, что о нем не упоминается в евангелии; отождествляет понятие о соборной церкви с «епископскою»; утверждает, что известное окружное послание писал лжеархиепископ Антоний, несколько раз отплевывавшийся от него; сочиняет новые толки в расколе; вообще оправдывает на своих «замечаниях» то, что отнесено им к раскольникам, то есть, что замечания эти основаны «на сыпучем песке, даже и не на песке, а просто па воздухе». Назвал же отец Парфений свою книгу Вертоградом духовных «потому, что как в вертограде земном, насажденном разными плодоносными древами и благоуханными прекрасными цветами, пленительными для взора, и другими растениями, полезными для хозяина, иногда находятся и непотребные растения: терние п крапива и другие бесполезные п даже вредные растения. Так точно и в сем вертограде духовном, наполненном плодами духовными, собранными из божественного писания, из предания св. апостол и из учения св. отец, есть и душевредное мудрование расколоучителей поморцев и Пошехонова»
Это душевредное мудрование сочинитель «Вертограда» надеется уничтожить следующими мерами: «в устранение всяких лживых нареканий и раскольнических клевет – говорит он – нам в православной церкви должно обратить строгое внимание на себя самих и на св. наши храмы (если клеветы, так зачем же обращать на них, а потом и на себя, внимание?): 1) исполнять все церковные службы по уставу, без опущения; 2) тоже строжайше исполнять в церквах по всему государству; 3) всему священному чину: архиереям, архимандритам, протоиереям, иереям и диаконам запретит а) подстригать усы, б) запретит употребление табаку, нюхать и курит; а причетникам (?) носит светлую одежду и употребление табаку, в) строжайше предписать всему духовенству истово ограждать себя крестным знамением; 4) ввести во всей России по церквам (где возможно и удобно) столповое пение, к которому вся Россия благоговеет; 5) чтобы ни в одном Божием храме не было вновь итальянского письма, а все иконы были бы греческого иконописания». А «когда такое благочиние установится в православной церкви, расколоучителей же будут прибирать к местам, тогда раскол – пишет отец Парфений – сам собою исчезнет».
Сказанного совершенно довольно для того, чтобы убедиться, что напрасно отец игумен трудился над сочинением своих «замечаний». Но сделанное им издание «ответов Пошехонова», как исторического памятника, не будет лишним.
Иван Федорович Пошехонов, знаменитый старообрядческий иконописец, славился писательством своим в среде раскольничьего мира в конце прошлого столетия. Его «ответы на 95 вопросов безпоповщинскаго поморского толка, и на 10 вопрошений поморского толка романовцев» (Ярослав, губ.), не потеряли своего значения в беглопоповщине и доселе. Правду сказать, в них нет ничего похожего ни на литературные достоинства, ни на проблески дарования; ни это самое обыкновенное схоластическое произведение раскольничьего начетчика; но виноват не Пошехонов в том, что из ничего не сотворить ничего. Как ни верти раскол свою обрядовую догматику – не вдохнуть ему в нее жизни, не создать ему правильно организованной церкви. Никакой талант не будет для этого силен. Другое дело–бытовая сторона раскола; здесь раскольничий писатель прочнее может чувствовать под собою почву. Но Пошехонов не касался её, и явился плохим защитником беглопоповства. Тем не менее «ответы Пошехонова» все-таки–очень многознаменательное явление в истории движения раскольничьей мысли. Когда издано было знаменитое «окружное послание» в Москве., все приветствовали его, как нечто небывалое в расколе. А между тем, вот что писал о «великороссийской церкви» целый почти век назад Иван Федорович Пошехонов: «мы не отвергаем от великороссийския церкве свящённодействуемое крещение; но приемлем за божественное и святое, м спасительное»; «мы видим, что четыреконечное знамение креста (четвероконечный крест) издревле присно во христовой церкви имеется; мы изобразительство креста, изображаемое с залогом воспоминания Христова за нас страдания, четыреконечное и трисоставное (то есть православное и старообрядческое), почитаем и исповедаем, якоже св. апостолы и св. отцы почитаху и якоже предает св. церковь Христова». После того Пошехонов приводит длинный ряд примеров употребления в древности четырехконечнаго креста, и делает такой конечный вывод: «зде можно всякому видеть, иже образительство креста, четвероконечно изображаемое, в воспоминание Христова страдания, почитающий не Христовым знамением, но именующе четырерожным и никонианским, и печатию вменяюще антихристовою, последуют врагам креста Христова и отступникам, и неверникам св. кафолической церкви». Не менее решительно отвергает Пошехонов беспоповское учение об антихристе. «Церковь великороссийская – говорит он – на литургии, принося освящаемый агнец, глаголет сице: в воспоминание Господа и Бога, и Спаса нашего Иисуса Христа и проч., (пропускаем другие указания). Какое место тут может быть антихристу, где все глаголы – божественныя, евангельския и в воспоминание Господа нашего Иисуса Христа и спасительного его страдания. А понеже св. отцы не творят таковаго, яко же вы (беспоповцы), уподобления безместнаго и на римский опреснок, но называют, якоже показахом, св. причащением; убо вы сицевая глаголете не отинуду, но токмо от духа лесча и антихристова»... Пошехонов признает также одинаково спасительным писать имя Иисус и по православному, и по старообрядческому, употреблять двоеперстие и троеперстие; вообще доказывает, что великороссийская церковь есть истинная церковь, что в ней священство обретается полностью, и что старообрядцы бегают не от церкви, но от соблазнов, внесенных в нее через церковное предание (какие это соблазны, в «ответах» не объясняется).
Странно, однако, при таком отношении к церкви, Пошехонов является все-таки защитником бегствующего священства и проповедует возможность обходиться расколу без епископов. По одной ли это традиции делается вообще передовыми писателями раскола? Вопрос, нуждающийся в разрешении...
Сам Пошехонов не ужился с расколом. Он кончил единоверием; в единоверии теперь и его семейство.