Книга пророка Иеремии. Плач Иеремии

Предлагаемый перевод книг пророка Иеремии и Плача есть продолжение напечатанного вполне аналогичного перевода книг Притчей (Казань, 1908) и Исаии (Казань, 1909) и составлен по тому же плану и типу, как и предшествующие ему аналогичные работы. В основу перевода положен нами, как и в вышеупомянутых священных книгах, греческий текст в издании Фильда, составленном по александрийскому кодексу⁸⁴⁹. Этот греческий текст мы нередко сносили и сличали с другими критическими изданиями текста LXX и находящимися в них вариантами⁸⁵⁰ и с факсимильными изданиями александрийского⁸⁵¹ и синайского⁸⁵² кодексов. Но в начале же своей переводческой и текстологической работы по книге пророка Иеремии, в отличие от ранее переведенных нами священных книг, мы встретились с новым элементом в составе славянского перевода: Вульгатой и латинским текстом. Из истории славянского перевода⁸⁵³ известно, что при первом еще собрании Библии в славянском переводе, при митрополите Геннадии, не найдено было в списках славянского перевода значительной части книги пророка Иеремии (глл. 1–25 и 45–51). Недостававшие отделы были переведены с Вульгаты. В острожском издании книга Иеремии оставлена почти без изменений по геннадиевскому списку и поправлена немного по Вульгате же. Елизаветинские справщики старались приблизить славянский перевод книги Иеремии к греческому тексту LXX, но не могли достигнуть этой близости в той степени, в какой мы находили в книгах Притчей и Исаии. И нынешний славянский перевод книги Иеремии очень близок к Вульгате во всех отношениях. Так, расположение глав, особенно во 2-й части книги (гл. 26–51), сделано по Вульгате и еврейскому тексту и отлично от текста LXX. Расположение стихов во многих главах также сделано согласно с Вульгатой и еврейским текстом и отлично от текста LXX. И в переводе самого текста книги Иеремии заметна подобная же близость. Трудно перечислить, сколько слов и выражений в славянском переводе соответствуют Вульгате и уклоняются от греческого текста, сколько существует дополнений и пояснений, сделанных по Вульгате и не имеющих соответствия себе в греческом тексте и его многочисленных вариантах. Много подобных сближений нами в подстрочных примечаниях отмечено, но далеко не ручаемся, чтобы не меньшее число их нами не досмотрено, а маловажные часто и намеренно опущены. Ввиду этой особенности славянского перевода книги Иеремии мы принуждены были внимательно сносить славянский перевод, после греческого текста, с латинским текстом Вульгаты, какой мы нашли у Вигуру в вышеупомянутой Полиглотте. Так как обычно всегда в этом издании мы находили нужные параллели славянскому переводу, то им почти и ограничивались. А теперь можем лишь сказать, что славянский перевод в книге Иеремии не может быть признан «копией» греческого текста, хотя еще менее он может быть признан копией Вульгаты. Но из этих двух оригиналов – греческого текста и Вульгаты – изъясняется происхождение всего перевода. Очень немного в нем остается, по нашему исследованию, слов, которые не имеют себе параллелей в греческом и латинском тексте. Нередко, по свойству славянского языка, переводчики принуждены были прибегать к дополнениям и пояснениям для ясности речи. Может быть, некоторые дополнения оставались «издревле», от Геннадиевской и Острожской Библии, и их жалко было выкидывать елизаветинским справщикам. Но большинство, нужно заметить, подобных дополнений оскоблено в нынешних печатных славянских Библиях, хотя нужно оговориться, что, с одной стороны, не все дополнения оскоблены (5, 19; 10, 19; 11, 14; 26, 18 и др.), а с другой – некоторые слова оскоблены напрасно, лишь по отсутствию их в text. recept. и печатных изданиях греческой Библии (например, 4, 20; 5, 15; 19, 14; 20, 23; 49, 10).

Книга Плач не имеет такой близости к Вульгате. И в первых изданиях славянской Библии (в геннадиевском, острожском и московском, и в последнем – елизаветинском) эта книга была составлена и поправлена по греческому тексту. А потому и мы нашли очень немного в тексте этой книги параллелей Вульгате, а больше – разным спискам греческого текста⁸⁵⁴. Отсылая интересующихся этим вопросом читателей к специальной монографии г. Благовещенского⁸⁵⁵ о книге Плач, где детально обозрено отношение чуть не каждого ее слова и выражения к греческому оригиналу, можем лишь сказать, что славянский перевод этой книги есть копия греческого текста, и мы относительно славянского перевода этой книги возвращаемся к высказанным мнениям о тексте Притчей и Исаии.

Но за выше замеченное отступление в книге Иеремии от копиизма греческому тексту не приходится строго винить славянских переводчиков и справщиков, так как и греческий текст книги пророка Иеремии издавна подвергался критике и вызывал нередко суровые приговоры у христианских ученых. Так, еще Ориген жаловался на неисправность греческого текста книги Иеремии, находил в нем много пропусков, дополнений и перестановок (Евсевий. Церковная история IV, 16). Много недостатков в том же тексте находил Иероним и замечал, что он «становится в недоумение и не понимает», как известное чтение могло попасть в греческий текст и что оно значит (например, Иер.19:6, 21:15, 31:22 и др.), некоторые отделы «Септуагинтою затемнены, непоняты или опущены» (например, 31, 22). По свидетельству Иеронима, многого недоставало у LXX и позднее внесено из Феодотиона, гексапл Оригена и т. п. (10, 6–10; 11, 7–8; 15, 10; 25, 14; 30, 10–11). И новые ученые видели немало недостатков в этом тексте, особенно по сравнению с еврейским текстом, и составили немалое количество специальных обширных монографий по этому вопросу, нашедших отзвук и в русской литературе⁸⁵⁶. Не говоря о множестве мелких и незначительных уклонений текста LXX от еврейского, всех ученых занимает вопрос о расположении многих глав, отличном у LXX от еврейского текста. Много и других отличий побуждало их предполагать две редакции этой книги. Кроме того, множество разностей в тексте в списках перевода LXX ясно для всех. Они произошли, вероятно, из стремления поправить греческий текст и сблизить его с еврейским, Вульгатой и т. д. Критические издания греческого текста книги Иеремии наполнены обширными подстрочными пополнениями в разных рукописях, например, в глл. 29, 14–20; 33, 14–26; 39, 4–13; 51, 44–49 и многих других. В нашем переводе будет указано много пропусков в разных греческих списках то стихов (одного или нескольких), то выражений. Но, конечно, мы указывали далеко не все; подобные цитаты можно многократно увеличить. Стоит лишь на две-три минуты взглянуть в подстрочные примечания у Гольмеза и Свита, чтобы убедиться в нашем предположении.

Все эти принимаемые современной наукой факты освобождают наших славянских переводчиков и справщиков от придирчивой научной критики. Сблизив во всех отношениях славянский текст через Вульгату с еврейским текстом, они сделали его довольно исправным в текстуальном отношении, а кроме того удобным для ученых сличений, цитат, справок и научного употребления и его потребностей. Без подобного сближения, принятого и у некоторых современных западных издателей греческого текста, например, у Фильда, Вигуру и других, очень затруднительно было бы и сличение, и изучение, и цитации славянского перевода. С появлением русского синодального перевода, составленного с еврейского текста, поступок славянских переводчиков и справщиков еще более заслужил одобрения, так как в русском переводе или довелось бы делать перестановки согласно славянскому переводу и отлично от еврейского текста и сопровождать всюду соответственными оговорками, или отступать от славянского и опять делать соответствующие оговорки и затруднять параллельное пользование славянским и русским переводами. Теперь все это избегнуто.

Греческий текст книги Плач не имеет такого множества вариантов и уклонений, как в книге Иеремии. Всего лишь один пропуск в 3, 22–24 есть в некоторых греческих списках, а в большинстве все списки сходны. Поэтому греческий текст этой книги не вызвал недоумений и у славянских переводчиков – древних и позднейших – и послужил точным оригиналом для славянского перевода.

Таков славянский перевод в его существенных чертах и особенностях.

Что касается нашего перевода, то в нем, согласно принятому нами ранее правилу и после немалого колебания, положен в основу славянский перевод и с ним во всех отношениях поставлен в параллель наш перевод, так чтобы можно было, без соблазна для читателей, напечатать оба текста и свободно, как в Притчах, читать их. По этому основанию и соответственно главной цели своего труда – дать пособие к пониманию церковнославянского перевода – мы ставили в тексте чтения, соответствующие славянскому переводу, хотя бы и происшедшие, по нашему мнению, из Вульгаты, а не из греческого текста. В подстрочных же примечаниях выписывали греческое чтение и его смысл. Так же поступали и в тех случаях, когда не находили параллелей славянскому чтению в греческих и латинских списках: в тексте ставили чтение, соответствующее славянскому чтению, а под строкой – надлежащую оговорку. В случае более мелких уклонений славянского перевода от греческого и латинского списков (по числам, родам, падежам, спряжениям, временам, залогам, лицам и проч.) мы следовали также славянскому переводу, если контекст и ясность речи допускали подобное следование. В немногих лишь случаях мы принуждены были – по греческому тексту, контексту, отеческому толкованию и тому подобным основаниям, которые всюду будут нами надлежащим образом оговорены – уклоняться от славянского перевода и его слов и выражений (например, 2, 20; 5, 28; 8, 8; 10, 19; 11, 14; 15, 10; 21, 4; 27, 8; 31, 39; 32, 9; 48, 17; 50, 6.17). По требованиям русского языка, его грамматики, стилистики, согласования слов мы отступали от славянского перевода. Например, слово город (πόλις) и собственные имена городов и стран имеют в греческом языке женский род, и местоимения, прилагательные, причастия, к ним относящиеся, употребляются в женском роде, иногда по-славянски тот же женский род ставится, а по-русски города и слово город, а также страны – Иерусалим, Сион, Египет и т. п. имеют мужской род, и с ними нужно согласовывать прилагательные, причастия, местоимения и проч, в мужском роде, в отступление от славянского перевода. Подобные неизбежные отступления не всегда оговариваем. Думаем, никто за это винить нас не будет, ибо никакой переводчик без подобных уклонений не обойдется. Отступали мы иногда в переводе временных форм глаголов, числах и лицах, их наклонениях и тому подобных грамматических частностях, руководствуясь контекстом, толкованием и иными подобными побуждениями, о которых сказано нами было во введении к Притчам и Исаии. Также и в существительных и прилагательных, в их числах, падежах, родах и тому подобных частностях бывали отступления от славянского и греческого текста, о чем также говорилось в вышеупомянутых вводных отделах. Все подобные уклонения перечислить и процитировать здесь невозможно, а цитата некоторых лишь ничего не докажет, а потому цитаты опускаем. Существительные с абстрактным значением переводили иногда с конкретным (например, ἀποικία – переселенец в 33, 7 и др.), существительные с предлогом εἰς переводили глаголами: εἰς ἀφανισμόν – погибнуть (12, 11), εἰς θάνατον – умерщвляю (18, 23), εἰς ἐρήμωσιν – запустеть (22, 5) и т. п. Существительные, соответствующие по еврейскому языку предлогам, переводили предлогами: ἐν χειρί – чрез (37, 2), от (15, 17; 18, 21; 25, 17), πρόσωπον – от (1, 13; 7, 12; 13, 17; 14, 16; 25, 27.38; 35, 11 и др.), ἐν ὀφθαλμοῖς – пред (27, 5), ἔξωθεν – на улице (по синодальному переводу и контексту – 6, 11; 9, 21; 11, 6; 33, 10; 44, 17 и др.). В некоторых случаях, в отступление от славянского перевода, придавали более ясное в контексте значение греческим словам: например, καιρός вместо славянского час переводили время (50, 20.27.31; 51, 18), ἐπισκέπτομαι – наказываю вместо славянского посещаю (5, 9.29; 9, 9; 14, 10; 27, 8; Плач.4:22), διαμαρτυρέω –увещеваю вместо свидетельствую (6,10; 11,7 и др.), ἀναγινώσκω – возглашаю вместо читаю (3, 12; 11, 6; 19, 2 и др.), θυμιάω – служу вместо кажу (7, 9; 19, 4.13 и др.), ἐπιτήδευμα – дело вместо намерение (17, 10; 23, 2.22), ἀνασώζομαι – вместо славянского убегаю переводили спасаюсь (48, 19; [ср., однако,] 44, 14; 50, 28.29). Союзы καί, ὅτι, διατοῦτο, διότι переводим когда, итак, так как, посему, ибо, но и проч., смотря по контексту, или вовсе опускаем, руководствуясь примером русского синодального перевода (11, 11; 48, 12; 51, 7.51; 52, 3 и многие другие); ἰδού – вот часто опускаем для гладкости речи (11, 10; 36, 12 и др.). Все это, думаем, уклонения, неизбежные во всяком переводе и существующие в русском синодальном переводе. По принятому и в наших предыдущих переводных работах и в русском синодальном переводе порядку, иногда мы в тексте для ясности речи вставляем слова, не соответствующие славянскому переводу и его оригиналам. Их всегда оскобляем без подстрочных оговорок и пояснений.

Теперь о подстрочных примечаниях. Много места здесь занимают экзегетические примечания, поясняющие – по отеческому толкованию, филологическому разбору и соображениям новых толковников – непонятные слова и выражения славянского перевода. А еще больше места отводится текстуальным цитатам и греко-латинским чтениям, соответствующим или не соответствующим славянскому переводу. По сравнению с предыдущими нашими работами, особенность здесь заключается во множестве латинских цитат и в сокращенных цитациях: mg. Эта цитата берется нами из Свита⁸⁵⁷ и, кажется, соответствует лукиановским спискам. Кратко цитируем лукиановские (к которым по Свиту⁸⁵⁸ относим № 22, 36, 48, 51, 62, 82, 90, 93, 95, 108, 118, 144, 147, 153, 185, 231, 233, 308) и исихиевские (26, 44, 49, 68, 74, 84, 87, 91, 106, 107, 134, 198, 228, 238, 306) греческие списки, хотя подобные цитаты не означают, что во всех лукиановских или исихиевских списках находится известное чтение, а лишь по Гольмезу находится в некоторых из них. В точный подсчет и какие-либо выводы мы не вдавались, так как цель и характер нашей работы иные.

По принятому обычаю, отмечали также более существенные уклонения славянского перевода от александрийского кодекса, руководствуясь в определениях чтений последнего изданиями Свита, Гольмеза (Ill и алекс. char. min., вошедшими в фильдовское издание), Бабера, Фильда и Вигуру. Различаем иногда текст александрийского кодекса по трем спискам: Фильда, Свита и Гольмеза – charactere minore. В большинстве в издании Фильда пополнения к цитатам Свита делаются по этому последнему изданию – charactere minore, т. е. мелким почерком сделанные приписки к александрийскому кодексу. Иногда мы отмечали и разницу между ними, переходящую в отступления славянского перевода от александрийского кодекса, но не всегда это делали, так как из-за отсутствия под руками нового английского издания александрийского кодекса⁸⁵⁹ не всегда считали равнозначащими ему краткие отрывочные цитаты Гольмеза и Свита.

Толковательные пособия мы имели следующие. Из святоотеческого периода существуют в русском переводе объяснения на книгу Иеремии и Плач (хотя со значительными пропусками) в толкованиях св. Ефрема Сирина⁸⁶⁰, бл. Феодорита⁸⁶¹ и бл. Иеронима⁸⁶². У последнего из книги Иеремии объяснены лишь 32 главы, а на Плач вовсе нет. В новой русской литературе: профессора И. С. Якимова⁸⁶³, Н. И. Троицкого⁸⁶⁴. У последнего объяснены 23 главы. На книгу Плач есть объяснение у г. Благовещенского⁸⁶⁵. Кроме того, недавно вышло и помещено в VI томе Толковой Библии, изданной при «Страннике» (СПб., 1909), объяснение Розанова на книгу Иеремии и Плач. Кроме того, мы имели и будем иногда цитировать иностранные пособия⁸⁶⁶.

Начатый книгой Исаии перевод пророческих книг будет нами и впредь продолжаем. Этот отдел ветхозаветного канона наиболее нужен для христиан: в нем предвозвещен Христос с наибольшею ясностию.