Нас ради Распятаго приидите вси воспоим.... Беседа 9. Служба Великой Пятницы

Хочу поделиться такой печальной вещью: 60 лет я живу на Земле и только один раз я без рассеяния, без отвлечения мыслями смог воспринять всю службу Стояния 12-ти Евангелий. Только один год, один раз – когда еще был школьником, когда мой организм не был тяжелым, на ногах не трудно было стоять. Я встал около отца. Отец читает, и я как погрузился – всем своим существом, умом – погрузился в евангельское чтение, и так до самого конца не отвлекался. Это было только один раз.

Сколько всего на службе требуется! «Кадило неси, свечу подавай, почему не то читаете, клирос почему не поет?» – для того, чтобы служба шла, бывает нужно много суеты. А вот тогда никто не суетился, а главное – я не был ответственен ни за что. И вот это, я еще раз повторю, – раз в жизни. Я скорблю.

Было восприятие каких-то фрагментов: один фрагмент, другой фрагмент. Замечательные Евангелия, прекрасные стихиры – всё это было, но в цельности, в совокупности это было услышано только один раз. Как нужно беречь такие мгновения и как нужно трудиться, чтобы Бог давал такие переживания!..

Вот сейчас даёт, – а вдруг больше не даст? Ты стоишь у Распятия, слушаешь Евангелие, а вдруг это – в последний раз? Хорошо, пусть не в последний, но ты воспринял от всей души? А ты понял? А ты проникся? А ты был рядом с учениками? Был ли?..

Ведь можно так и не дождаться вот такого участия, восприятия и той благодати, которую Бог даёт людям – всем, даже детям и школьникам, – всем тем, которые стоят и сердцем присутствуют у Распятия Господа нашего Иисуса Христа.

Служба построена так, что самые длинные Евангелия только в начале читаются, потом – всё короче, короче, и песнопений меньше. И песнопения звучат прекрасные, чудесные, и такие, о которых можно говорить очень долго.

Но я, когда эти все дни проводил не дома, а в другом месте (речь идёт о больнице, из которой меня отпустили только на одну беседу в храм), я тщательно изучил всю службу (потому что там было самое удобное место, чтобы всё еще раз внимательно прочитать). И я ощутил полное свое бессилие передать эти тексты. Они не звучат в моих устах, когда я говорю о них в беседах, не звучат, когда мы разбираем их с семинаристами на лекциях, они все мимо ушей пропускают.

Это какая-то удивительная стихия: когда читаешь эти тексты вне богослужения, ты не воспринимаешь их во всей полноте. А в службе ты отвлекаешься: «Ох, вот еще что-то надо сделать, за это надо бы заплатить, пора делать ремонт, и обязательно не забыть купить хлеба», – что-то такое в голове, вместо того, чтобы воспринимать то, что совершается на службе.

Распятие. Мозаика XII в. Италия. Венеция. Собор Святого Марка.

И поэтому я думал: вот я возьму и процитирую эту стихиру, этот антифон, эти слова...

Мал глас испусти́ разбо́йник на кресте́,/

ве́лию ве́ру обре́те,/

во еди́ном мгнове́нии спасе́ся,/

и пе́рвый ра́йская врата́ отве́рз вни́де:/

Иже́ того́ покая́ние восприе́мый,/ Го́споди, сла́ва Тебе́!

Искупи́л ны еси́ от кля́твы зако́нныя/ честно́ю Твое́ю Кро́вию,/ на Кресте́ пригвозди́вся и копие́м пробо́дся,/ безсме́ртие источи́л еси́ челове́ком,/ Спасе́ наш, сла́ва Тебе́.

Здесь стихиры, здесь удивительный прокимен.

Евангелие одно, сразу потом другое, после 50-го Псалма – и канон, прекрасный, замечательный канон-трипеснец.

В каноне интересна 9-я Песнь. Эту Песнь написал Косма Маюмский. Он эту Песнь написал как раз прямо-таки в Великий Пяток, как о нем пишут биографы. To есть он и раньше хотел написать, но у него не получалось, и он написал прямо в Великую Пятницу. Какую же он Песнь написал?

Ирмос:

Честне́йшую Херуви́м и Сла́внейшую без сравне́ния Серафи́м, без истле́ния Бо́га Сло́ва ро́ждшую, су́щую Богоро́дицу Тя велича́ем.

Такой Песни прежде не было, это он сочинил, Косма Маюмский. И как пишут биографы, жизнеописатели, Богородица Пресвятая Сама дала знать, дала понять Косме Маюмскому, что Песни все хорошие, но наиболее ей приятна та Песнь, которую поют в Великий Пяток в этом каноне-трипеснце: Честне́йшую Херуви́м и Сла́внейшую без сравне́ния Серафи́м...

С этим песнопением связана целая история иконы, которая называется «Достойно есть» (Ἀξιόν ἐστίν – Аксио́н эсти́н), произошедшая на Афоне, но об этом – не сейчас.

После канона трижды поется песнопение:

Разбо́йника благоразу́мнаго/ во еди́ном часе/

Ра́еви сподо́бил еси́, Го́споди,/

и мене́ дре́вом кре́стным/ просвети́ и спаси́ мя.

Я хочу обратить ваше внимание и на то, что экспрессия, активность, обличение неразумных иудеев имеет полное право на существование. На Западе говорят: «Вот какие у православных страшные слова, они ругают тех иудеев, которые взяли и Христа не приняли, отвергли!»

А как же их не ругать? И ярким образцом такого обличения является Андрей Критский. Уж кто-кто, а он, такой почитатель всего Ветхого Завета, своими ножками исходивший все эти места ветхозаветные, каждого из праведников ветхозаветных любит, и любит необыкновенно, но при этом не устает ругать и не стесняется ругать не принявших Христа иудеев.

Потому что, если любишь, имеешь право и поругать: «Что ж вы, неразумные иудеи, почему вы так поступили?! Почему так сделали?!» Он имеет право ругать, потому что он любит.

И вот последние две стихиры, которые поются здесь, перед десятым Евангелием:

Совлеко́ша с Мене́ ри́зы Моя́/ и облеко́ша Мя в ри́зу червле́ну,/

возложи́ша на главу́ Мою́ вене́ц от те́рний,/

и в десну́ю Мою́ ру́ку вда́ша тро́сть...

Солдаты издевались над Христом – как скипетр у царя, вложили в руки трость... И дальше песнотворец пишет: ...Да сокрушу́ их, я́ко сосу́ды скуде́льничи.

Кто такие эти люди, как они имеют право над Творцом всего мира смеяться? Сосуды скудельничи – то есть из глины вылепленные самим Богом. Взять бы эту трость, как палку, как дать хорошенько – и все их рассыпать мгновенно. А Он терпел всё это.

И Андрей Критский, ему принадлежит следующая стихира, от уст Самого Господа, от Господа Иисуса Христа – вот какое дерзновение имеется у песнотворцев! – такие слова сказать:

Плещи́ моя́ (то есть плечи) дах на ра́ны,

лица́ же Моего́ не отврати́х от заплева́ний,

суди́щу Пила́тову предста́х

и Крест претерпе́х за спасение ми́ра.

Как ёмко, чётко и страшно Андрей Критский от уст Самого Господа так прекрасно сказал!

Поругание Христа. Фреска XVI в. Греция. Афон. Монастырь Дионисиат.

Заканчивается 12-е Евангелие, очень краткое. 1-го часа даже не бывает, все расходятся по домам, потому что утром служатся Великие Царские часы. Все идут домой со своими свечками.

Когда идёшь, держишь свечку в руке, то вокруг ничего не видно.

Вот моя сестра однажды шла-шла-шла по улице, сбилась с дорожки, а там столб стоял фонарный, без света. Она бац головой прямо в столб! – потому что шла и на свечу только и смотрела. Все смеялись: «Что такое?» а она так шла, что ничего вокруг себя не видела... И дети, конечно, – для них удивительно памятно и очень дорого, когда служится эта великая служба, Стояние 12-ти Евангелий.

Я ничего вам не могу передать, если вы сами не почувствуете, если вы сами не постоите, если сами не отложите всякое житейское попечение и послушаете, поучаствуете. Такое благодатное дело существует в Церкви – когда читается Евангелие, то реально Господь даёт участие в этих великих святых событиях.

Стояние 12-ти Евангелий. Отпуст. Троицкое-Голенищево. 2019 год.

Я вот только хочу прочесть отпуст, то есть последние слова священника, – когда он кланяется своим прихожанам, такие замечательные слова произносит:

И́же оплева́ния, и бие́ния, и зауше́ния, и Крест, и смертъ претерпе́вый за спасе́ние ми́ра, Христо́с, и́стинный Бог наш, моли́твами Пречи́стыя Своея́ Ма́тере и всех святы́х, поми́лует и спасе́т нас, я́ко Благ и Человеколю́бец.

Все идут домой, усталые, замученные, но все радостные и весёлые – весёлые духовным весельем. Идут домой. Дети, конечно, есть дети... А что делает мама? Мама делает невероятное: она не спит три ночи подряд. Нужно испечь кулич, на следующий день приготовить пасху, в Великую Субботу – яйца красить, а еще нужно что-то такое организовать...

Всё это дело на ней на одной. Бедные мамы, как они выдерживают – это совершенно необъяснимо! Нужно еще церковь украсить, нужно всё в храме приготовить к Пасхе. Тут и батюшка с ног падает, но матушки – больше всех. Как они справляются?! Это непостижимо.

Это только наши православные русские женщины могут выдержать вот такое трехночное бдение: в Великий Четверг – по хозяйству, с пятницы на субботу – ночная служба, и потом – пасхальная служба. Три ночи подряд! Как выдерживают женщины – непонятно! Это их подвиг, многосотлетний подвиг.

В Великую Пятницу начинаются Царские часы. Великие Царские часы. Есть два объяснения такому названию: или государь, царь присутствовал, или это Царь царей, Господь вспоминается. И то, и другое объяснение вполне уместно и вполне возможно.

Да, царь присутствовал на Царских часах. Государь-император, царь приходил на службу, как это очень часто делали византийские императоры. Больше того, императоры Византии не только присутствовали, они даже запевы делали, сами лично запевали. Запоёт ирмо́с – все потом подхватывают. He у всех императоров, конечно, были удачные голоса, но тем не менее и они очень хотели поучаствовать в службах – и они участвовали.

Великая Пятница: первый час, третий, шестой и девятый. Читаются три псалма. Причем псалмы необычные, а два псалма – особенные, которые имеют отношение к страданиям Господа, a еще один, для того чтобы не потерять ориентацию, обычный для первого часа, для третьего, для шестого.

И там вспоминаются события, которые происходили тогда, в Великий Пяток. Вообще, во весь год, во весь церковный годовой круг, всегда эти часы посвящаются этим событиям:

И́же в шесты́й день же и час/ на Кресте́ пригвожде́й /

в раи́ дерзнове́нный ада́мов грех,/

и согрешений на́ших рукописа́ние раздери́/

Христе́ Бо́же, и спаси́ нас.

(Великопостные часы. Тропарь 6-го часа)

И́же в девя́тый час/ нас ра́ди пло́тию смерть вкуси́вый,/ умертви́ пло́ти на́шея мудрова́ние,/ Христе́ Бо́же, и спаси́ нас.

(Великопостные часы. Тропарь 9-го часа)

Великая Пятница. Царские часы. Троицкое-Голенищево. 2014 год.

Эти Часы читаются особенно, потому что каждый час суток связан с воспоминанием Господа Иисуса Христа. На Великих часах поются стихиры, читается Апостол, потом Евангелие...

К сожалению, наши прихожане не понимают красоты этого богослужения. Но и у нас в храме, где мой отец служил, там тоже было мало людей на Часах. Это были те люди, которые на вес золота: они понимали. Их было человек тридцать, сорок, пятьдесят, – но они стояли, они слушали. He 150, не 250, а их было совсем немного. Вот это и есть тайные ученики Христа и мироносицы, которые понимали, ценили, любили и стояли. Удивительно.

У нас в храме то же самое. He все стоят, а только те, которые понимают и хотят не пропустить единственный раз в году это событие.

Ближе к двум часам дня, то есть как раз по времени близко к событиям смерти Господа нашего Иисуса Христа, собираются люди в храм. Распяли Господа в полдень, в три часа пополудни Он уже умер. И возопив гласом велиим, испустил дух (Мф.27:50). Тут очень мощное, энергичное слово κράξας («кра́ксас» (греч.) – «вскричав» или «возопив») испустил дух. К этому времени как раз и собирается важнейшая служба в Великую Пятницу.

Распятие. Мозаика XI в. Греция. Монастырь Осиас Лукас.

Литургии в этот день не положено, так издревле принято. Ради воспевания страданий Самого Господа – не полагается Литургии.

И вот в два часа собираются люди в храм, и у нас в храме собирается уже много людей, потому что все знают, что будет вынос Плащаницы. Поются песнопения, стихиры, вход совершается. И одна очень важная стихира – стихира, которая всегда, во все времена была особенная:

Тебе́ оде́ющагося све́том я́ко ри́зою,/ снем Ио́сиф с дре́ва с Никоди́мом,/ и ви́дев ме́ртва на́га непогребе́на,/ благосе́рдный плач восприи́м,/ рыда́я, глаго́лаше...

Снятие с Креста. Книжная миниатюра. Византия. XIII в. Греция. Афон.

В это время совершается каждение вокруг Престола, на котором лежит Плащаница. И потом, когда прочитают Трисвятое по «Отче наш», поется тропарь:

Благообра́зный Ио́сиф/ с дре́ва снем Пречи́стое Те́ло Tвoé,/ плащани́цею чи́стою обви́в,/ и воня́ми (то есть благоуханиями помазав) во гро́бе но́ве покры́в положи́.

Во время пения этого тропаря выносится Плащаница, кладется посреди храма, идёт каждение вокруг Плащаницы. И далее читается удивительный канон. Канон, который совсем не древнего происхождения, он сравнительно поздно написан, – но такой канон, который ближе к нам по расстоянию: мы эту эмоциональность так легко понимаем, так близко к нам.

Великая Пятница. Плащаница на Престоле. Троицкое-Голенищево. 2007 год.

Он называется «Плач Пресвятой Богородицы».

Обе́шена (то есть «повешенного») я́ко ви́де на Кресте́ Сы́на и Го́спода,/ Де́ва Чи́стая терза́ющися вопия́ше го́рце,/ со други́ми жена́ми стеня́щи глаго́лаше.

Припев: Слава Тебе, Боже наш, слава Тебе.

Ви́жу Тя ны́не, возлю́бленное Moе́ Ча́до и любимое,/

на Кресте́ висяща, и уязвля́юся

го́рце се́рдцем, рече́ Чи́стая:/

но даждь сло́во, Благи́й, Рабе́ Tвoе́й.

Распятие Господне. Икона XIV в. из Монемвасии. Византийский музей в Афинах. Фрагмент.

Каждый год, когда мы читаем этот канон, и то один тропарь попадает в сердце, то другой тропарь – каждый год по-разному. А так и рассчитано: не может человек сразу воспринять весь текст, он же не механический робот! Это рассчитано на всю твою жизнь. Это такой запас благодатной силы! Ты можешь читать всю жизнь – и до конца не поймешь.

А вот и Роман Сладкопевец свой голос возвысил, а Роман – это был один из самых гениальнейших творцов песнопений. Его слова имели особенную силу, мощнейшую.

Кондак, Великая Пятница:

Нас ра́ди Распя́таго прииди́те вси воспои́м,/

Того́ бо ви́де Мари́я на дре́ве, и глаго́лаше:/

а́ще и распя́тие терпи́ши,/ Ты еси́ Сын и Бог Мой!

Это очень актуальные слова. «У нас напрасно не арестовывают. Если арестовали, то, значит, не зря. Как это так? Вот тебе римский прокуратор, вот тебе первосвященники. Если арестовали, приговорили к смерти значит, так просто не бывает».

И Роман Сладкопевец кричит, просто кричит:

Нас ра́ди Распя́таго прииди́те вси воспои́м,/

Того́ бо ви́де Мари́я на дре́ве, и глаго́лаше:/

а́ще и распя́тие терпи́ши,/ Ты еси́ Сын и Бог Мой!

He преступник государственный и религиозный, нет! Даже если Ты распятие терпишь, Ты ecи Сын и Бог мой. Верность! Верность во всем, до конца: у Креста, у гроба. Мало ли что люди делают! И Ей оружие прошло сердце (см. Лк.2:35), но если Ты и распятие терпишь, Ты ecи Сын и Бог мой!

Как это контрастирует с нашими словами: «Батюшка, время было такое, все скрывались и в Бога не веровали, и я тоже молчала, и я в церковь не ходила. И крестик не носила в школе, я боялась в школе». Вот! Даже если распятие терпишь, Ты ecи Сын и Бог мой! Чего ты боишься? Кого ты боишься?

И вот последнее, заключительное... У меня в ушах звучит всё это как хорошая симфония в исполнении десяти симфонических оркестров. Я вам передаю это. – «Что вы мне передаете? Мы такого ничего не слышали». А вот слушайте. Ищите, слушайте. Вот я об этом-то и говорю: ищите!

Потому что богослужение – это драгоценное богатство, это такое наполнение всей жизни. Вся наша жизнь это такая мелочь! Даже у батюшки, и у меня тоже. Мелочь! Как я ее, всю жизнь, испортил, из больниц не вылезаю. Отчего? Да от грехов своих. Ничего другого. Это всё незначительное, личное. А вот это значительное, всеобщее – Бог пришел пострадать за всех людей! Каждого из людей спас! Тварь бо Мою́ хотя́ спасти́, изво́лих умре́ти.

Вот такие слова Песнотворец вложил в уста... Кого? Опять Господа Иисуса Христа. Даже так. Видите, Песнотворец, преподобный Иоанн Дамаскин, на иконе «О Тебе радуется». Он из всего рода человеческого вверх поднялся. И держит свой текст. Насколько дерзновенно! Смотрите, на иконе «О Тебе радуется» он поднялся над всем человеческим родом, он созерцает Господа Иисуса Христа и Пречистую Его Матерь, – и он протягивает свой текст, ибо он есть Поэт и Песнотворец, выше нет ничего на Земле. Он имеет дерзновение Бога созерцать и Богородицу. И он вкладывает свои слова в уста Господа, и Господь говорит: «Хорошо, пусть так и будет. Если ты так сказал, может быть, Я тоже мог так сказать».

Фрагмент иконы «О Тебе радуется...» из иконостаса храма Живоначальной Троицы в Троицком-Голенищеве.

Снятие со Креста. Фреска cep. XVI в. Греция. Афон. Монастырь Дионисиат.

И вот, на «Слава...», в 9-й песни канона, из уст Самого Господа:

О, ка́ко утаи́лася Тебе́ есть бе́здна щедро́т,/ Ма́тери вта́йне изрече́ Госпо́дь/ тварь бо Мою́ хотя́ спасти́, изво́лих умре́ти./ Но и воскресну́, и Тебе́ возвели́чу,/ я́ко Бог небесе́ и земли́.

Вот такие люди, как Иоанн Дамаскин, имеют право так говорить. Мы не можем.

...Уходят все домой.. И снова бедные мамы – суета и хлопоты, приготовление к Пасхе. Дети чаще мешают, чем помогают. Но тем не менее идёт приготовление, идёт жизнь...

...И начинается ночная служба Великой Субботы.