В.А. Юлин

Архиепископ Тверской и Кашинский. Испытания войной и гражданской смутой

20 марта 1914 г. Владыка Серафим – архиепископ Тверской и Кашинский. В том же году ему было присвоено право ношения креста на клобуке.

Положение в церковной жизни Тверской епархии обстояло сравнительно лучше, чем в тех епархиях, в которых Владыке Серафиму приходилось служить раньше. Поэтому важный опыт возрождения приходской жизни, который Владыка приобрел в течение предшествующих лет епископского служения, мог быть реализован в Тверской епархии во всей полноте, тем более, что принятое в 1914 г. Святейшим Синодом положение о новом приходском уставе во многом соответствовало основным представлениям архиепископа Серафима о развитии приходской жизни. Обобщив опыт своего служения в Орле и Кишиневе, архиепископ Серафим составил «Обращение» к духовенству Тверской епархии «по вопросу о возрождении приходской жизни». Это было послание, напоминавшее по глубине содержания сочинение по пастырскому богословию, в котором он обстоятельно изложил основы своей дальнейшей архипастырской деятельности. «Обращение» состояло из следующих разделов:

«Возрождение приходов в зависимости от возрождения пастырства», «Возрождение приходов без деятельного участия епископов невозможно», «Затруднения, которые находит духовенство при возрождении приходов. Борьба с пьянством и общества трезвости», «Основные понятия и положения о приходе. Примечания», «Программа подготовительных действий пастырей для возрождения прихода», «Могут ли участвовать в приходских советах женщины?», «Инструкция для пастырских собраний», «Окружные благочиннические пастырские собрания», «Уездные пастырские собрания», «Заключение».

В «Обращении» подробно рассматриваются все стороны приходской жизни и пути ее оживления. По мнению Владыки Серафима, «для возрождения приходской жизни необходимо вернуться к церковно-общественной жизни древнерусского прихода, чтобы приходская община занималась единодушно не только просвещением, благотворительностью, миссионерством, но и нравственностью своих сочленов, восстановлением прав старших над младшими, родителей над детьми, воспитанием и руководством молодого поколения, утверждением христианских и православных у становлений...»99. Для возрождения пастырства и приходской жизни требуется прежде всего объединение пастырей с пасомыми. Этому могут способствовать пастырские собрания и съезды.

Глубоко убежденный в том, что все церковные преобразования должны начинаться с преобразования пастырского облика церковнослужителей, архиепископ Серафим подчеркивал в своем послании значение ответственности приходского духовенства в деле возрождения приходских общин: «Насколько возрождение приходов требует улучшения нравственности народной, настолько оно – в зависимости от возрождения пастырства. Прежде всего эта реформа состоит в возрождении сознания, духа и деятельности в пастырях, без которых не может проникнуть в жизнь прихожан ничего истинного, духовного, благодатного и нравственного»100.

Не только хорошо знавший как архипастырь, но и непосредственно переживший как приходской священник социальную приниженность духовенства, Владыка Серафим всегда стремился пробудить в священстве то чувство собственного достоинства, которое он воспринял с детских лет благодаря своему подлинно аристократическому воспитанию, и без этого чувства достоинства духовенство, по его мнению, было обречено находиться на обочине не только общественной, но и приходской жизни. «Обидно слышать, что в пастырях скрывается такое несправедливое чувство, будто бы бедность и приниженность духовенства, презрение к нему общества... заглушает в священнике благородные чувства. Никогда с этим не соглашусь... Общество презирает только недостойных. Надо же, наконец, понять, что общество, народ нуждается в нас, ищет хороших пастырей, скорбит, когда не находит, и вправе же оно требовать, чтобы духовенство было духовно. А если оно не духовно, то, разумеется, никому не нужно... Во избежание печальной возможности стать отверженниками мира мы должны проститься с нашей ленью, апатией и равнодушием, начать интересоваться назревшими вопросами времени, должны чутко прислушиваться к ним, освещать яркими лучами Христова учения и в этом освещении удовлетворять естественной пытливости наших прихожан, ожидающих от нас авторитетного руководства в духовной жизни»101.

Ставший авторитетным православным богословом благодаря своему постоянно углублявшемуся богословскому самообразованию и в то же время как правящий архиерей руководивший несколькими епархиальными семинариями, он прекрасно знал, что схоластическая рутина провинциальных духовных семинарий нередко препятствует формированию в них подлинно православных пастырей. Владыка Серафим подчеркивал, что «путь самообразования, широкого развития своих духовных сил и способностей чтением книг религиозно-нравственного содержания, приобретения в нашем звании духовной опытности и зрелости, – этот путь ни для кого не закрыт»102.

Архиепископ Серафим не разделял бытующего среди мыслящего духовенства предрассудка, что священник должен вы ступать в своей приходской общине лишь как религиозный просветитель и организатор приходской благотворительности. Владыка Серафим полагал в основу служения приходского священника молитвенно евхаристическую жизнь: «высшая академия для пастыря – это угол, в котором висит икона и теплится лампада. В беседе с Богом научится пастырь непреложным истинам и правде как о настоящей, так и будущей жизни»103.

В «Обращении» архиепископ Серафим поднимал не только вопросы организации церковно-приходской службы. Особую роль в организации благотворительной деятельности архиепископ Серафим отводил женщинам-прихожанкам. «В древности..,–писал он, – существовал институт диаконисс. Они смотрели за порядком в храме на женской половине, учили детей молиться Богу, раздавали милостыню, ходили по приходу, навещали больных, утешали скорбящих и т. п. И теперь для женщин – открытое широкое поле благотворительной деятельности не только во время войны и народных бедствий, но и в мирное время по городам и особенно – весям России»104. Владыка Серафим предложил пастырям разделить свой приход на несколько участков, поручив каждый смотрению отдельного лица из членов приходского совета или миссионерского кружка. Это «смотрение» отчасти напоминало обязанности древних диаконисс и состояло в том, чтобы «не полениться дойти или доехать до священника и вовремя сообщить ему о несчастье, нужде или скорби его прихожанина»105. Особо указывал Владыка Серафим на необходимость по мочь беде крестьянина в случае падежа скота, «хотя бы пришлось для этого обратиться заимообразно к церковному ящику»106. По его мнению, со временем церковный ящик должен стать «народным банком для крестьян»107, как это было в старину. Также архиепископ Серафим разрешил завести «кружку» – специально для сбора средств на благотворительную деятельность, «которую обносить во время всех богослужений и брать с собой при обходах прихода в большие праздники»108. Зная, что большинство прихожан имеет небольшой достаток и ограничены в выборе лечебных средств, он говорил о необходимости создания аптечек первой медицинской помощи из простых средств или гомеопатических аптечек.

Священникам предлагалось использовать каждый удобный случай, чтобы обратиться к народу с церковного амвона с просьбой о помощи тому или иному по страдавшему, предоставив прихожанам самим определять способ и размеры этой помощи.

При этом Владыка Серафим особо подчеркивал важную роль правящего архиерея, который должен нести основное бремя трудов по восстановлению как епархиальной, так и приходской жизни, служить примером выполнения своих пастырских обязанностей. «Если последний не объединится со своими помощниками-пастырями, то они не объединятся между собой и прихожанами; если епископ не проникнется этой идеей возрождения прихода, не будет сам беседовать во время объезда епархии с пастырями, давать им подробные практические указания, не станет с полным самоотвержением переписываться с недоумевающими священниками, сыновне вопрошающими архипастыря в своих затруднениях... оживление не произойдет и новое жизненное начало не проникнет в наши омертвелые общины»109. Данная святителем Серафимом характеристика обязанностей правящего архиерея отражает его собственное отношение к архипастырской деятельности на всем протяжении его собственного служения. «Духовенство, –говорил Владыка Серафим, – вначале находило дело возрождения приходов трудноосуществимым по разным причинам, и главным образом из-за зависимости пастырей от прихожан: отсутствия жалования и необходимости ходить за сборами по приходу. Они с глубокой скорбью и оскорбленным чувством передавали свои страдания, как они находятся также в плену у местных кулаков (богатеев. – Авт.), с которыми непосильно им бороться. Пастырская ревность заставляет вступиться за своих духовных детей, обижаемых кулаком, местным земледельцем или торговцем, но с этим чувством борется со знание о собственной нужде и о требованиях семьи, и что если он скажет этому кулаку хоть слово упрека или обличения, то лишится трех рублей за молебен на праздник. Вот главное препятствие для возрождения приходов!.. Признайтесь же, господа, что эти бедные сельские пастыри – истинные герои русского народа, что они истинные мученики, которые в настоящее тревожное время терпят не только нужду, но выдерживают на себе главный натиск революции, выносят первыми все оскорбления, разорения и издевательства... Но пастыри... продолжают работать, делают великое, культурное, творческое, народное и духовное дело в глуши. Необходимо позаботиться об обеспечении духовенства и школы. Духовная крепость государства вся покоится на Церкви и духовенстве»110.

В числе других препятствий к возрождению жизни приходов архиепископ Серафим называл отвлечение верующих от посещения храмов в результате проведения базаров и волостных судов в дни церковных праздников, беспорядочное распределение приходов в городах, что мешает единению пастырей с пасомыми, извращение понятия благотворительности, когда добровольные пожертвования подменяются принудительным обложением, и, наконец, «стихийно развивающееся в России пьянство» и «тайную продажу вина», ставшего «легким и выгодным предметом торговли». Важный опыт возрождения приходской жизни, приобретенный Владыкой Серафимом за время его пребывания на Орловской и Кишиневской кафедрах, находился в полном созвучии с основными положениями нового приходского устава, принятого Святейшим Синодом в 1914 г. Составленное им обращение к епархиальному духовенству «О возрождении приходской жизни» по существу являлось наставлением архипастырям и пастырям по всем насущным вопросам приходской жизни и не потеряло своей актуальности в наше многотрудное время. Пророчески звучат сейчас сказанные Преосвященным Серафимом слова о том, что «годины тяжких испытаний требуют трезвого умственного труда, духовного подъема и величайшего проявления любви к Родине, чтобы бороться со всеми ухищрениями врагов России и отстоять права и интересы своего государства, и поэтому с особой осторожностью надо переживать такое время, исправляясь во всех недостатках и призывая себе в молитвах помощь Божию»111.

Предвестием испытаний в период гражданской смуты для святителя Серафима так же, как и для всей России, стала начавшаяся в 1914 г. Первая мировая война, на которую Владыка Серафим отозвался не только как архипастырь, умевший облегчать скорби людей, пострадавших от войны, но и как бывший русский офицер, хорошо осознававший нужды русских воинов, защищавших свое Отечество в тяжелейших условиях кровопролитнейшей из всех войн, известных тогда человечеству. Проповеди архиепископа Серафима – это пламенные призывы к стойкости и одновременно к милосердию, к сборам пожертвований для раненых и увечных воинов. Он вдохновенно молится о победе русской армии, участвует в мероприятиях по организации помощи беженцам и по оснащению необходимыми средствами госпиталей и санитарных поездов. Обращаясь к епархиальному клиру, Владыка Серафим призывал священников вступать в ряды военного духовенства и отказаться от практики освобождения псаломщиков от воинской службы. Он осуждал тех священников, которые пытались устроить своих детей на вакантные места в церквах, чтобы избежать службы в армии, и благословил поповичей отправляться на фронт. Преосвященный Серафим стремился всеми доступными ему средства ми поддержать моральный дух народа, обескураженного поражениями и потерями русской армии на русско-германском фронте. Например, он организовал в Воскресенском кафедральном соборе в Твери выступление церковного хора под управлением регента А. В. Александрова, выпускника Санкт-Петербургской консерватории и регентских классов Придворной певческой капеллы112. Программа выступления хора – песни на патриотические темы. Таков далеко не полный перечень деяний святителя Серафима в течение всего периода войны.

«История России полна народными скорбями и болезнями, – писал святитель. – Кто только из соседних народов не пытался завоевать ее области и принудить переменить Православную веру, которую русский народ воспринял непоколебимо вместе с Божией Матерью и рожденным Ее Сыном, как дыхание жизни, в твердом сознании, что Православие-есть Единая Истинная, Вселенская вера и Церковь ее – Единая Христова. Все эти попытки встретили не только дружный, но прямо чудесный отпор со стороны русского народа»113.

Годы войны и связанные с ними потери и лишения явились тяжелым испытанием для России и ее народа. Вместе с народом бремя испытаний и потерь несли и Чичаговы. Муж старшей дочери Веры офицер Григорий Коврига погиб на фронте, оставив ее одну с малолетним сыном. Работа медсестрой на фронтах Первой мировой и Гражданской войн и в послевоенные годы стала профессией дочери Наталии. Муж дочери Леониды Василий фон Резон ушел добровольцем на фронт, был ранен, вернулся на передовую и пропал без вести. Сама Леонида, на попечении которой были две малолетних дочери, начала работать медсестрой в лазарете. Помощь раненым и больным стала главным делом ее жизни в Первую мировую, Гражданскую, Великую Отечественную войны и в послевоенные годы.

Рассуждая о смысле страданий, как не вспомнить слова святителя Серафима, который говорил: «Праведники терпят бедствия для их испытания, а грешники – в наказание за свои грехи»114.

Бремя испытаний и потерь Чичаговы всегда несли с достоинством и честью, видя перед собой вдохновенный пример того, как преодолевал испытания жизни их отец.

В годы Первой мировой войны связь святителя Серафима с Царским Селом продолжалась. Его не могла не волновать роль знаменитого «старца» Распутина, который не ограничивался влиянием на царицу, но и старался вникать как в государственные, так и в церковные дела. В журнале «Былое» были напечатаны секретные донесения полиции о беседах архиепископа Серафима с Распутиным. Из них видно, что Владыка Серафим упрекал Распутина за гонения на епископа Гермогена. «За хулу на епископа Бог не простит», –сказал он «сибирскому мужичку»115.

Со скорбью воспринимал Преосвященный Серафим войну. Как бывший военный, он хорошо знал состояние русской армии на фронте и настроения в тылу. Но больше всего он опасался, что эта война со всеми ее проблемами может усугубить внутреннее положение страны, которое подорвет основы Православно-монархической государственности в России. Без этого Владыке Серафиму тогда казалось немыслимым дальнейшее существование не только Российской державы, но и Русской Православной Церкви.

Так оно и вышло.

Наступил 1917 год –начало страдальческого крестного пути Русской Православной Церкви. В разгар событий февральской революции архиепископ Серафим был в Санкт-Петербурге. Когда в мартовские дни 1917 года отречение Государя поставило под вопрос само дальнейшее сохранение монархии в России, а Святейший Синод счел необходимым поддержать Временное правительство как единственный законный орган верховной власти в стране, архиепископ Серафим, продолжая подчиняться высшим церковной и государственной властям, не стал скрывать своего отрицательного отношения к тому, что происходит в его родном Отечестве. В одной из своих проповедей Владыка Серафим говорил: «Какая-то Дума, какие-то съезды и совещания вместе с крамольнической печатью домогаются переустройства нашего государства. Дерзают выносить какие-то резолюции с требованием ответственного министерства, о призыве к власти пользующихся доверием общественных деятелей. Знайте, что этого никогда не будет. Мы, пастыри церкви, выйдем на борьбу с этой изменой старому строю и в этой борьбе не убоимся даже мученичества»116. Владыка Серафим стал одним из тех членов Синода, кто не поддержал Временное правительство, за что его пытались незаконно уволить «на покой». Эта его позиция в сочетании с его репутацией правого монархиста привлекла к нему внимание обер-прокурора Временного правительства князя В. Н. Львова, который позволял себе вмешиваться в дела Святейшего Синода, требуя удаления с епископских кафедр нелояльных по отношению к власти иерархов.

Особого драматизма были исполнены 1917–1918 г., два последних года служения Владыки Серафима в Твери.

События в Тверской губернии в период между февралем и октябрем 1917 г. происходили под знаком активизации внецерковных сил в церковной ограде. В условиях, когда Церковь не могла стать консолидирующей силой общества, возникла необходимость выработки новых форм взаимодействия церковно-общественного и епархиального управления, включая взаимоотношения епископа и мирян. У правящего архиерея было много административных рычагов, позволявших ему принимать решения по своему усмотрению. Поэтому Святейший Синод после февраля 1917 г. принял ряд «Временных положений» о приходе, о епархиальном управлении, о выборах духовенства и епископа.

Владыка Серафим всегда считал особо важной роль правящего архиерея, который должен был нести основное бремя трудов по восстановлению как епархиальной, так и приходской жизни, служить примером выполнения своих пастырских обязанностей. Самоотверженное служение и строгая требовательность в отношении подчиненного Владыке приходского духовенства не раз были причинами тяжелых испытаний, с которыми Владыке Серафиму пришлось столкнуться в процессе своей архипастырской деятельности в период революционных потрясений на тверской земле. Следует признать, что его требовательность вызывала негативную реакцию со стороны части местного приходского духовенства в Твери. Но это не останавливало Владыку Серафима, если он находил достаточно оснований для отстранения от должности тех, кто нерадиво относился к своим обязанностям. Так, например, он поступил со своим помощником викарием Арсением (Смоленицем), который в конечном итоге был отправлен в Екатеринославль.

В апреле 1917 г. по инициативе оберпрокурора Львова и с благословения Русской Православной Церкви стали происходить епархиальные съезды, которые должны были рассматривать вопросы подготовки созыва Поместного собора. Главной их задачей было переизбрание епископов и всего епархиального духовенства, упразднение Консистории с заменой ее Епархиальным советом. Архиепископ Серафим разработал регламент и программу подобного съезда для Тверской епархии. Но противники Владыки Серафима на епархиальном съезде развернули против него яростную агитацию. Тверской Епархиальный съезд проводился с грубыми нарушениями разработанных архиепископом Серафимом программы и процедуры съезда.

В донесении Святейшему Правительствующему Синоду Преосвященный Серафим следующим образом описал ситуацию, сложившуюся вокруг съезда и на самом съезде:

«В день моего возвращения в Тверь из Петрограда после переворота я созвал пастырское собрание для обсуждения создавшегося положения, а на следующий вечер собрал заседание всего духовенства с церковными старостами, на котором и было определено созвать экстренный Епархиальный съезд 20-го апреля... Затем, дабы пойти навстречу современным, очень резким требованиям, я сделал распоряжение о производстве новых выборов: благочинных, помощников их, членов благочиннических советов и духовных следователей.

Однако мое стремление внести некоторое успокоение в среду духовенства и приходы оказалось безрезультатным... Многие благочиния решили совсем не избирать благочинных и их помощников, а заменить их исполнительными комитетами из духовенства и мирян. В одном благочинии в подобный комитет избрали восемнадцать человек при девяти мирянах. Миряне явились виновниками всяких беззаконий. Не дожидаясь моего возражения или утверждения, благочинным было приказано сдать дела комитетам. Таким образом, разрушалась всякая связь между приходами, мною и Консисторией...

Чтобы несколько разъяснить духовенству и всему съезду пределы их разрушительной работы, я пригласил на съезд 20 апреля профессора Московского университета И. М. Громогласова.

К великому моему огорчению, миряне не пожелали подчиниться преподанной Тверским съездом норме при выборе депутатов на съезд. Вместо двух мирян прибыло по три-семь от благочиния, и, таким образом, голоса мирян превысили голоса духовенства. Разработанную комиссиями программу съезда с докладами они шумно и резко отвергли, заставив принять свою программу...

Отслужив перед открытием молебен, я увидел, что церковных ревнителей нет ни одного из известных мне в епархии. Все были новые, неведомые лица или давно прославившиеся дурными поступками люди. Сильно пахло спиртом. Несомненно, в число депутатов проникли сектанты и большевики. При избрании председателя большинство голосов получил военный ветеринарный врач Тихвинский, временно служивший в Ржеве. Оказалось, что это известный Вятской епархии священник, член 2-й Государственной Думы, с которого был снят сан по суду.

Только тогда я мог понять, почему диаконы, псаломщики и миряне – депутаты от Ржевского уезда оказались резко и бурно настроенными, восстановленными без основания против епархиального начальства и не подчинились определениям Тверского собрания паствы и мирян, выработавших программу съезда... Этот съезд, приняв на себя функции Учредительного собрания, поместил в числе главных вопросов программы и вопрос о переизбрании епископов и всего духовенства. Никакие старания И. М. Громогласова доказать съезду, что это незаконно, невозможно и недопустимо, не помогли. Страсти разыгрались до последнего предела, и И. М. Громогласов, прошедший через первый Московский Епархиальный съезд, постановления которого не были признаны действительными, признал Тверской съезд сборищем врагов Церкви, а потому отказался им прочесть лекцию о канонических нормах и уехал, потрясенный всем виденным.

Как ни старались агитаторы вызвать обвинения против меня, но выступавшими ораторами из клира, известными всей епархии за неблагополучных батюшек и диаконов, ничего не было сказано, кроме пустяков и лжи. Тогда было составлено постановление о предложении мне покинуть Тверскую кафедру, так как съезд не доверяет моей церковно-общественной деятельности. Разве это не комично? Я начальствовал над тремя большими монастырями, стоял во главе подготовки Нижегородской и Тамбовской губерний к событию прославления преподобного Серафима Саровского и затем управлял четырьмя епархиями, в которых мною сделано весьма много, что достаточно известно в России, – и писать, постановлять кучке смутьянов о недоверии моей церковно-общественной деятельности, прямо дерзко и смешно. Многие священники и миряне подписали протест»117.

В письме на имя обер-прокурора Львова Владыка Серафим дал на примере Тверского епархиального съезда исчерпывающую характеристику того, чем опасна большевистская «церковная революция»: «История с Тверским чрезвычайным Епархиальным съездом выяснилась. Наша губерния во власти большевиков... Ясно, тут повторился заговор против меня, как и против других сильных, влиятельных иерархов, которых вынуждают уйти на покой... Для меня теперь неоспоримо, что большевики создавали церковную революцию с намерением ослабить духовенство и сделать его беззащитным. После меня начнут гнать лучших пастырей. Этот секрет мне рассказал один из депутатов исполнительного комитета. И мне все стало понятно»118.

Всестороннее выяснение обстоятельств дела, связанного с неканоническим решением Тверского съезда, Святейший Правительствующий Синод поручил епископу Самарскому Михаилу (Богданову), который не нашел в деятельности Владыки Серафима ничего, что могло бы служить основанием для его удаления с Тверской кафедры. Святейший Синод вынес определение предоставить архиепископу Серафиму «вступить в управление Тверской епархией», но Владыка Серафим практически не мог вернуться в Тверь, так как епархиальный дом был захвачен большевиками, а его имущество реквизировано. С целью содействия восстановлению канонической власти Преосвященного Серафима в Тверской епархии Синод поручил своему представителю епископу Самарскому Михаилу председательствовать на Тверском Епархиальном съезде. Однако враги Владыки Серафима прибегли к интриге, представляя свои выступления против него как борьбу с «церковным мракобесом и черносотенным монархистом» и – за «обновление общественной и церковной жизни в епархии». В результате подобного маневра съезд незначительным большинством голосов (142 против 136) вынес повторное неканоническое решение об увольнении архиепископа Серафима.

Однако большинство епархиального духовенства и православных мирян про должало почитать Владыку Серафима как единственного канонического правящего архипастыря своей епархии. В нашей семье до сих пор хранится, как самая дорогая реликвия, серебряная солонка, подаренная святителю Серафиму в Твери прихожанами Успенской Единоверческой церкви в знак любви и признательности к высокочтимому ими пастырю. Особенно отрадной для Владыки Серафима была единодушная поддержка, которую оказало ему тверское монашество. Иноки и инокини всех 36 тверских монастырей потребовали от Епархиального съезда присоединить их голоса к тем 136 голосам участников съезда, которые были поданы за оставление на Тверской кафедре «горячо любимого архиепископа Серафима». В создавшейся обстановке противники Владыки Серафима (из числа неканонически избранных членов епархиального совета) решили для его изгнания прибегнуть к помощи большевистских властей в Твери, которые предписали выслать архиепископа Серафима из Тверской губернии.

В это трудное для Владыки Серафима время Святейший Синод продолжал рассматривать его как правящего архиерея на Тверской кафедре. Поэтому летом 1917 г. Святейший Синод включил Владыку в число членов Поместного Собора по должности и поручил ему руководство Соборным отделом «Монастыри и монашество». Захват власти в Петрограде большевиками в октябре 1917 г. имел пагубные последствия для Тверской епархии и ее правящего архиерея.

Так, один из самых мужественных и бескомпромиссных церковных иерархов России Преосвященный Серафим стал первой жертвой сговора вероотступников в рясах с богоборческой властью. Этот «сговор впоследствии станет основой борьбы раскольников из среды православного духовенства с православной церковной иерархией и на многие годы омрачит церковную жизнь России грехом доносительства и предательства»119.

* * *

99

Архиепископ Серафим (Чичагов). О возрождении приходской жизни. Обращение к духовенству Тверской епархии. Цит. по кн.: «Да будет воля Твоя». М., 2003. – С. 645.

100

Архиепископ Серафим (Чичагов). О возрождении приходской жизни. Обращение к духовенству Тверской епархии. Цит. по кн.: «Да будет воля Твоя». М., 2003. – С. 648.

101

Архиепископ Серафим (Чичагов). О возрождении приходской жизни. Обращение к духовенству Тверской епархии. Цит. по кн.: «Да будет воля Твоя». М., 2003. – С. 649–650.

102

Архиепископ Серафим (Чичагов). О возрождении приходской жизни. Обращение к духовенству Тверской епархии. Цит. по кн.: «Да будет воля Твоя». М., 2003. – С. 650.

103

Архиепископ Серафим (Чичагов). О возрождении приходской жизни. Обращение к духовенству Тверской епархии. Цит. по кн.: «Да будет воля Твоя». М., 2003. – С. 652.

104

Архиепископ Серафим (Чичагов). О возрождении приходской жизни. Обращение к духовенству Тверской епархии. Цит. по кн.: «Да будет воля Твоя». М., 2003. – С. 701.

105

Архиепископ Серафим (Чичагов). О возрождении приходской жизни. Обращение к духовенству Тверской епархии. Цит. по кн.: «Да будет воля Твоя». М., 2003. – С. 691.

106

Архиепископ Серафим (Чичагов). О возрождении приходской жизни. Обращение к духовенству Тверской епархии. Цит. по кн.: «Да будет воля Твоя». М., 2003. – С. 691.

107

Там же.

108

Архиепископ Серафим (Чичагов). О возрождении приходской жизни. Обращение к духовенству Тверской епархии. Цит. по кн.: «Да будет воля Твоя». М., 2003. – С. 692.

109

Архиепископ Серафим (Чичагов). О возрождении приходской жизни. Обращение к духовенству Тверской епархии. Цит. по кн.: «Да будет воля Твоя». М., 2003. – С. 655.

110

Архиепископ Серафим (Чичагов). О возрождении приходской жизни. Обращение к духовенству Тверской епархии. Цит. по кн.: «Да будет воля Твоя». М., 2003. – С. 662–664.

111

Архиепископ Серафим (Чичагов). О возрождении приходской жизни. Обращение к духовенству Тверской епархии. Цит. по кн.: «Да будет воля Твоя». М., 2003. – С. 667.

112

Кстати, это тот самый A.B. Александров, который был в советское время организатором красноармейского ансамбля песни и пляски (ныне прославленного Дважды Краснознаменного ансамбля песни и пляски Советской Армии его имени) и был автором музыки Государственного Гимна СССР, а затем – и Российской Федерации.

113

Митрополит Серафим (Чичагов). «Да будет воля Твоя. Ищите Царства Божия». Ч. I. М., СПб., «Паломник». МП «Нева-Ладога-Онега». СП «Рюрик». – С. 15.

114

«Журнал Московской Патриархии», 1990. № 10.

115

Цит. по изданию Московской Патриархии – «Московский Церковный Вестник», 1991. № 17 (62), октябрь, – С. 10.

116

Цит. по ст.: Борис Колымагин. «Малоизвестная страница из жизни Серафима (Чичагова)». Портал «Библиотека Якова Кротова». http://www.krotov.info/history/20/1910/19170425.html. 15.05.2009.

117

Цит. по: «Журнал Московской Патриархии». 2006, № 9. – С. 79–81.

118

Архиепископ Серафим (Чичагов). Письмо обер-прокурору Святейшего Синода Львову В. Н. от 23 апреля 1917 г. ГАРФ, ф.730, ед. хр. 48–50, лл. 59–80.

119

«Житие священномученика митрополита Серафима (Чичагова). 1856–1937». СПб.: «Сатисъ», 1997. – С. 73.



Источник: Серафим значит пламенный : Земная жизнь св. митр. Серафима (Чичагова) / В.А. Юлин. – М. : Благотворит. фонд дворян. рода Чичаговых : Аванти, 2003. – 62 с., [2] л. цв. ил., портр. : ил., портр.; 21 см.; ISBN 5–901787–10–2

Комментарии для сайта Cackle