В.А. Юлин

Кишиневская кафедра

Пребывание епископа Серафима в Орловской епархии оказалось не таким продолжительным, чтобы он мог полностью осуществить свои замыслы по возрождению в ней церковной жизни. Святейший Синод счел необходимым поручить Владыке Серафиму управление епархией, где церковные дела находились в еще более сложном положении, чем это было в Орловской ко времени его прибытия туда в феврале 1906 г. Не будет преувеличением сказать, что по исправлении дел в одном месте этот умелый и обладающий организаторским талантом священноначальник посылался налаживать дела в другие места.

16 сентября 1908 г. был принят указ Святейшего Синода о его назначении на Кишиневскую кафедру. Монархисты восприняли это назначение как ссылку, месть либерального лобби епископу Серафиму за открытое участие в монархическом движении. Но Владыка Серафим после этого не порвал с монархистами, остался членом Совета Русского Монархического Собрания. Как один из самых авторитетных и активных участников монархического движения он был избран почетным председателем Московского Съезда Русских Людей (27 сентября – 4 октября 1909 г.), на котором он возглавлял также отдел церковных вопросов, выступал с докладами о вероисповедных законопроектах и о православном приходе.

Состояние дел в Кишиневской епархии превзошло самые худшие ожидания владыки Серафима. «Огорчаюсь южанами, как у них все церковное пало, обрядность пропала, пение... все исковеркано», – писал епископ Серафим в одном из своих посланий В. Т. Георгиевскому, известному историку древнерусского искусства. – «Словом, не встречал нигде такой обстановки в России и стою в тупике, потому что выхода нет решительно никакого. Вторая беда – молдаване в селах не говорят по-русски, в монастырях – тоже, так что мне ездить по епархии все равно так же ужасно, как было на Кавказе»79.

Но была и еще одна беда, о чем говорилось выше. Это – «инородное влияние» в епархии, которое, по словам Владыки Серафима, «в корне подтачивало» деятельность в этом крае СРН. Став епископом Кишиневским и Хотинским, Владыка сохранил активные связи с монархистами. Он, в частности, был почетным председателем Московского съезда монархистов, состоявшегося в Москве в сентябре-октябре 1909 г. На этом съезде он активно продвигал идею объединения всех монархистов России, был избран почетным членом аккерманского отдела СРН.

В Бессарабии позиции СРН были особо сильны: отсюда родом были лидеры и вдохновители этой организации – Георгий Бутми, Владимир Пуришкевич, Павел Крушеван и Павел Крупенский. Последние двое были этническими молдаванами.

Находясь на Кишиневской кафедре, Владыка Серафим делал все, от него зависящее, чтобы направить деятельность членов Союза «на мирную борьбу с распространившимся злом в Отечестве, на защиту веры Православной, на объединение под сенью храмов»80.

Произнося 21 декабря 1908 г. проповедь во время освящения хоругвей, принесенных членами СРН в кафедральный собор Кишинева, Владыка Серафим ясно выразил свое понимание той политической деятельности, которую должна была вести эта самая влиятельная в Бессарабии общественно-политическая организация: «Возлюбленные братья! Сердце мое всегда преисполняется радостным чувством, когда я вижу представителей ’’Союза Русского Народа”, шествующих со священными хоругвями и направляющихся для молитвы в храмы... Ведь вы принесли сюда для благословения не мечи, необходимые для людей, готовящихся к брани и вражде, а свои священные хоругви для окропления и освящения! А что такое хоругвь?.. Это знамя Христовой победы.., знамя победы не мечом, а правдой и любовью»81. Следует подчеркнуть, что за время пребывания Владыки Серафима на Кишиневской кафедре в Бессарабии не было ни одного еврейского погрома.

В Кишиневе, как и в Орле, Владыка Серафим начал восстановление церковной жизни с возрождения активных приходов, занимающихся как церковными делами, так и благотворительностью: организацией школ, библиотек, больниц, столовых. Запустение приходской жизни в Бессарабии сочеталось со стремлением приходского духовенства определять в выгодном для него направлении деятельность епархиального архиерея. «Мой предшественник, – писал Владыка Серафим, – приучил бессарабское духовенство обходиться без архиерея, так что оно совершенно устроилось автономно, получило выборное начало, распоряжается соборно во всех учреждениях, и епископ только подписывает их желания и мысли, изложенные в журналах»82.

Указав представителям приходского духовенства, что не борьба за власть в епархиальном управлении, а окормление своей приходской паствы являлось их главным служением, епископ Серафим лично посещал практически все приходы своей епархии, вдохновляя своим архипастырским примером приходское духовенство, ограничивавшееся лишь исполнением треб и порой полностью утерявшее литургическое благочестие. С редкой энергией он заботился об укреплении строгого порядка, основанного на незыблемых основах Православия.

Проповеди Владыка Серафим считал самым главным и нужным делом. «Всем своим сердцем, всей теплотой своей веры, всей глубиной своего умудренного гражданским и духовным опытом разума он призывал свою паству к вере крепкой», «к просвещению юношества и любви к Отечеству», «к святости семьи», – писала в своих воспоминаниях о своем деде игумения Серафима (Черная), – «Надо верить во Христа, принять от Него истину, от дать ей все силы – умственные, нравственные и материальные, согласовать жизнь с верою или отказаться от разумного существования и бесцельно прозябать; так и делают многие в городах, обрекая себя на уныние, отчаяние и искание безнравственных развлечений»83. Владыка Серафим видел в необходимости укрепления семьи единственный способ предотвратить неизбежность гибели в будущем не только государства, Церкви, но и народа.

«Проповедническая деятельность святителя Серафима, как, впрочем, и все его архипастырское служение были обращены не только на обустройство церковной жизни, но и на преодоление тех разрушительных духовных и общественных соблазнов, которыми была исполнена российская действительность в начале XX в.»84.

В своих проповедях святитель Серафим говорил о сотворении человека Богом и о грехопадении наших прародителей. По его мысли, «искание Царства Божия есть устроение в сердце своем жилища Святого Духа». «Но чтобы сердце могло найти путь и достигнуть врат Царствия Божия, оно должно быть чисто, свободно от страстей... Такое очищенное, освященное сердце есть жилище Духа Святого». «Искание Царствия Божия, -наставлял Владыка Серафим, – не есть удаление в пустыню или совершенное отречение от мира... оно учит достижению того, чтобы дела мирские и земные не препятствовали делу духовному и Небесному». Искание Царства Божия «не препятствует заниматься, без вреда для дела духовного, делами земными, исполнением своих обязанностей по службе, в семье, приобретением познания в науках и прославлением Отца Небесного в труде и благотворениях. Христианская жизнь требует только, чтобы впереди всех дел были поставлены заботы о душе и будущей вечной жизни»85. Но вера у всех неодинаковая, имеется несколько родов ее и несколько степеней, а потому определение ее так затруднительно человеческими словами. «Есть вера научающая, – говорил святитель Серафим, – иначе говоря,– от слышания (Рим. 10, 17) или вера от знания веры, когда она приходит от слышания Слова Божия или чтения Священного Писания. Зародыш ее развивается и совершенствуется, когда мы начинаем исполнять все, указанное Христом, Его заповеди и живем благочестиво. Есть вера от опыта, от сердца, даруемая Христом по благодати, когда человек, после всевозможных грехопадений, испытаний, бедствий и разочарований, приходит к покаянию и познанию истины»86. Степени веры также различны. «Как наше тело проходит три возраста: юность, мужество и старость, так три возраста проходит и душа: начало веры, утверждение в ней и, наконец, – совершенство веры»87.

Особенно почитал святитель Серафим Царицу Небесную. Он часто говорил об особой милости Божией Матери к земле Русской. Эта любовь являлась через многочисленные иконы Божией Матери на Святой Руси. Но росли наши грехи и беззакония: «Божия Матерь отступила от нас, и скрылись Святые Чудотворные иконы Царицы Небесной, и пока не будет знамения от Святых Чудотворных икон Божией Матери, не поверю, что мы прощены. Но я верю, что такое время будет, и мы до него доживем»88.

В Кишиневе в 1911 г. был издан сборник слов и речей Преосвященного Серафима, произнесенных им в бытность его священником и архимандритом. Там же вышел и сборник его проповедей, бесед и речей, произнесенных им уже как епископом Кишиневским и Хотинским. Игумения Серафима (Черная), внучка Преосвященного Серафима, писала: «Два эти сборника– большое наше духовное богатство, и они, несомненно, заслуживают внимания современного читателя».

В предисловии к сборнику его проповедей говорится: «Ввиду того, что Преосвященный большей частью говорил живым словом, без предварительного написания проповедей, то таковых сохранилось немного»89. Да, святитель Серафим умело владел живым словом, говорил «не по бумажке». Но вряд ли кто мог догадываться о том, какой гигантский труд предшествовал появлению святителя перед пасомыми, с какой тщательностью он готовился к выступлению с проповедью... В семейном архиве потомков Чичаговых имеются наброски (черновики) конспектов некоторых его проповедей, свидетельствующие о той высокой мере ответственности, с какой он подходил к выбору темы, составлению плана обращения к пасомым, нахождению понятных им формулировок. Все это, помноженное на его блестящее искусство оратора, делало его проповедь идущей к самому сердцу слушателя. Стремление дойти до сознания каждого пасомого отражалось также и в том, что Владыка Серафим не признавал общей исповеди и боролся с ней. Священник Валентин Свенцицкий в своей статье вспоминал, что Владыка Серафим написал против общей исповеди подробный доклад, в котором, между прочим, говорил: «Никакой общей исповеди не существовало ни в древности, ни впоследствии, и нигде о ней не упоминается на протяжении всей истории Православной Церкви... Установление общей исповеди является явной заменой Новозаветного Таинства ветхозаветным обрядом... Одна молитва и одно сокрушение о грехах не составляют таинства, что проявляется естественным образом из глубины сердца, даже возникает помимо воли человека, а для таинства нужно явление сверхъестественное, воздействие на Дух Божественного»90.

12 июня 1909 г. Владыка Серафим был в Тверской епархии, где присутствовал на торжественном восстановлении церковного почитания святой благоверной великой княгини Анны Кашинской, «истинной страдалицы и терпеливицы в жизни, защитницы Православия и молитвенницы пред Престолом Божиим за Россию и верующий русский народ».

Приняв деятельное участие в подготовке синодального указа о восстановлении почитания великой подвижницы Русской Православной Церкви, Владыка Серафим принял в дар от Тверской епархии икону святой Анны Кашинской с частицей ее мощей и перенес в Кишиневскую епархию в благословение православной Бессарабии и передал в дар Успенскому монастырю в Измаильской крепости.

К торжествам в связи с восстановлением почитания святой Анны Кашинской примешиваются и личные скорби Владыки Серафима. В 1910 г. умер его старший брат Николай, генерал-лейтенант пограничной службы, участник русско-японской войны. Два других брата – Михаил и Александр – ушли из жизни еще раньше. 20 декабря 1908 г. ушел ко Господу святой праведный Иоанн Кронштадтский, который тридцать лет был духовным отцом святителя Серафима. «При такой давней связи с ним мы уже понимали друг друга взглядами и намеками»91, – вспоминал Владыка Серафим. Пастырские наставления и молитвенное предстательство духовного отца Иоанна помогали Владыке Серафиму в его становлении как пастыря Русской Православной Церкви, усиливали его способность преодолевать многочисленные испытания и скорби.

Незадолго до его кончины Преосвященный Серафим встретился со своим духовником, который благословил его словами: «Я могу спокойно умереть, зная, что ты и Преосвященный Гермоген будете продолжать мое дело, будете бороться за Православие, на что я вас благославляю»92. Какими бы тяжелыми ни были переживаемые епископом Серафимом скорби, он усилием воли умел преодолевать их внешнее воздействие.

Пережив потери близких ему людей и оказавшись почти в полном душевном одиночестве в окраинной епархии, святитель Серафим смог найти «новые духовные силы в активной молитвенно-литургической жизни, которая ознаменовала его появление в Кишиневской епархии и в которой особое место занимало почитание Гербовецкой чудотворной иконы Божией Матери»93.

Святитель Серафим еженедельно читал акафист перед этой чудотворной иконой в кафедральном соборе, что стало привлекать в собор верующий народ изо всех окрестных сел и городов. Он не только вызвал значительный подъем молитвенного воодушевления в своей пастве, но и обрел для себя столь недостававшие ему в это тяжелое время душевный покой и архипастырское вдохновение.

Епископ Серафим всегда проявлял интерес к духовной музыке. Но в Кишиневе он нашел лишь исковерканное пение по устаревшим изданиям нот, что отрицательно влияло на весь строй богослужения, приводя к потере красоты уставной обрядности. Возможно, поэтому именно в тот период (1911–1916 гг.) он решил опубликовать свои духовно-музыкальные произведения, чтобы содействовать некоторому подъему уровня церковного пения в Кишиневе. Ему принадлежат 12 духовно-музыкальных сочинений. Хоровые литургические, вокальные и фортепианные сочинения Владыки Серафима связаны в единое целое. Их объединяет личность самого автора – мудрого пастыря, проповедника, все они несут нам его «музыкальное слово».

Интерес к музыке сопровождал его всю жизнь. Нередко он музицировал вместе с другими членами семьи. Один из эпизодов такого совместного исполнения вместе с зятем Ю. В. Сергиевским запечатлен на кишиневской фотографии того времени.

В 1912 г. служение епископа Серафима на Кишиневской кафедре подходило к концу. Однако духовно выразительное указание на место нового служения было дано святителю Серафиму раньше, когда 12 июня 1909 г. Владыка присутствовал на торжественном восстановлении церковного почитания святой благоверной великой княгини Анны Кашинской в Тверской епархии. Созидательная деятельность святителя Серафима на Кишиневской кафедре не только привела к подлинному преображению этой епархии, но и получила самую высокую оценку как в Святейшем Синоде, так и у Государя. 16 мая 1912 г. он был возведен в сан архиепископа. И может быть наилучшей характеристикой содеянного епископом Серафимом в Кишиневской епархии явился Высочайший Указ Государя Николая II Святейшему Синоду от 16 мая 1912 г., обращенный к святителю Серафиму. «Святительское служение Ваше, отмеченное ревностью о духовно-нравственном развитии преемственно вверявшихся Вам паств, – говорилось в Высочайшем Указе, – ознаменовано особыми трудами по благоустроению Кишиневской епархии. Вашими заботами и попечением множатся в сей епархии церковные школы, усиливается проповедническая деятельность духовенства и возвышается религиозное просвещение православного населения Бессарабии. Особого внимания заслуживают труды Ваши по устройству в Кишиневе Епархиального дома и связанных с ним просветительских и благотворительных учреждений. В изъявление Монаршего благоволения к таковым заслугам Вашим Я... признал справедливым возвести Вас в сан Архиепископа. Поручая Себя молитвам Вашим, пребываю к Вам благосклонным. Николай»94.

В течение семи лет своего служения в Бессарабии епископ Серафим вел неустанную борьбу с «иннокентьевщиной»– околоправославной антицерковной сектой. Суровому державнику, каким был епископ Кишиневский Серафим, противостоял энергичный и своенравный крестьянский «батька» иеромонах Иннокентий, чьи проповеди на молдавском языке призывали его приверженцев обособляться от официальной Церкви и, равняясь на первохристиан, уходить в катакомбы.

Для борьбы с распространением учения религиозной секты «иннокентьевцев» Владыка Серафим пытался организовать контрпропаганду на молдавском языке. Епископ Серафим был непримиримым противником румынизации Бессарабской Церкви и преподавания на литературном румынском языке. С именем Владыки связаны попытки утвердить идею существования самостоятельного молдавского языка и как следствие – отдельной молдавской национальной идентичности, отличной о т румынской. Он был едва ли не первым, кто предложил считать язык Бессарабии и запрутский румынский язык совершенно разными языками. Молдавский язык следовало всячески оберегать от попыток румынизации и, более того, постепенно русифицировать. Владыка Серафим добивался того, чтобы религиозные воззвания обязательно печатались на локальном диалекте с использованием норм русской орфографии; понятия, отсутствовавшие в говоре крестьян, следовало заменять русскими, но не брать из литературного румынского языка. Борьба за души паствы на геополитическом стыке рядом с Румынией и Австро-Венгрией не была вопросом сугубо церковным. Речь шла о лояльности местного населения к российской короне. Верх в этом противостоянии взял Владыка Серафим. Отстаивая сохранение «чистого молдавского языка» в богослужении, он решительно выступал против распространения «культурного румынского языка», которому, по его мнению, обучали молдаван сепаратисты.

Служение архиепискона Серафима на Кишиневской кафедре совпало с празднованием столетнего юбилея присоединения Бессарабии к Российской империи. О том, что «благословенная Бессарабия» никогда не была чужда самому Владыке Серафиму, он говорил еще при вступлении в управление Кишиневской епархией 18 октября 1908 г. «Вверенная моему водительству и попечению Бессарабская Церковь, по особому промыслу Божию, была по присоединении края к России, утверждаема в царствование Императора Александра I моим дедом, главнокомандующим Дунайской армией адмиралом Чичаговым.95 Он принял от Турции Бессарабию, присоединенную по Бухарестскому миру, водружал кресты взамен турецкого полумесяца, вводил новое управление страною»96.

Организаторы празднования свято верили в то, что столетие нахождения в составе России оказалось благом для всех народов Бессарабии, и стремились придать торжествам всеобщий характер. Но несмотря на желание властей привлечь молдаван к торжеству, последние отнеслись к празднованиям прохладно.

Пребывание на Кишиневской кафедре было отмечено для Владыки Серафима также участием в весьма драматических событиях в Оптиной пустыни. Много скорбей пришлось претерпеть Владыке в связи с расколом, происшедшем в Оптиной пустыни во времена игуменства старца Варсонофия (Плеханкова), скитоначальника Иоанно-Предтеченского скита. Причина раскола состояла в том, что некоторые монахи добивались упразднения старчества. Игумен Варсонофий усмирил «бунтарей» и удалил зачинщиков из монастыря. Последние послали жалобу в Святейший Синод. Синод назначил ревизию.

Архиепископу Серафиму, как знатоку и ревнителю традиций монашеской жизни, Святейшим Синодом было поручено провести расследование нарушений монашеского благочиния97. А между тем в петербургских салонах, куда был вхож Владыка Серафим, стали распространяться нелепые слухи, извращавшие действительное положение дел. Одни говорили, что в Оптину приезжала некая Мария Михайловна Булгак – из петербургского религиозно-политического салона графини Игнатьевой. Она с неприязнью относилась к о. Варсонофию и собрала против него все «обвинения», какие только можно было измыслить. Она утверждала, что «батюшка вольнодумен», что он «любит роскошь, ибо украшает свою келью цветами», что он «вольно обращается с женщинами», «плохо управляет скитским имуществом», «берет себе деньги с богомольцев».

Есть сведения и о том, что в Оптину пустынь приезжала и сама графиня Игнатьева, которая встречалась с о. Варсонофием и, вернувшись в Петербург, доложила членам Святейшего Синода о впечатлениях отнюдь не в пользу о. Варсонофия.

Прибыв в Оптину пустынь 30 декабря 1911 г. и отслужив воскресную Литургию в монастырском храме, Владыка Серафим целый день провел в Иоанно-Предтеченском скиту в общении со старцем Варсонофием. Он также ознакомился с описанием событий в скиту, составленным одним из наиболее близких старцу Варсонофию его духовных чад о. Василием Шустиным. Досконально разобравшись во всем, что произошло в Оптиной пустыни, Владыка Серафим подготовил для Святейшего Синода доклад, обобщавший итоги расследования с указанием истинных виновников травли старца Варсонофия. Весной 1912 г. Святейшим Синодом был принят синодальный указ – о монастырской жизни в Оптиной пустыни с учетом рекомендаций архиепископа Серафима. Указом, в частности, не допускалось постоянное проживание в стенах монастыря мирян, даже если они имели своими духовниками оптинских старцев. Религиозный писатель С. А. Нилус, вынужденный в связи с синодальным указом покинуть монастырь, был склонен упрекать в излишней жестокости святителя Серафима, указавшего С. А. Нилусу на недопустимость его проживания в Оптиной пустыни98.

Находились «доброхоты», которые сетовали на то, что Владыка Серафим, сам переживший немало скорбей в своей жизни, будто бы «разгромил скит» и «изгнал» настоятеля и скитоначальника о. Варсонофия. В действительности, все было с точностью наоборот. Следует подчеркнуть, что, оставаясь всю жизнь истинным ревнителем веры, Владыка Серафим взыскательно относился к тем, кто православной вере служит, и не допускал никаких компромиссов в деле защиты тех, кто оказывался объектом клеветы – наветов или необоснованных обвинений. Его не смущало то обстоятельство, что его выступления в защиту чести и достоинства других могли порой умножать число его недоброжелателей.

Выяснив безосновательность обвинений, возводившихся на старца Варсонофия его недоброжелателями и высоко оценив духовный опыт оптинского скитоначальника, святитель Серафим стал убеждать старца принять настоятельство в одном из крупных монастырей, духовная жизнь в котором требовала руководства опытного наставника. Отец Варсонофий согласился. Благодаря стараниям Владыки Серафима старец Варсонофий вскоре был возведен в сан архимандрита и назначен настоятелем Старо-Голутвина монастыря в Московской епархии.

Венцом добрых деяний епископа Серафима в Кишиневе явился ремонт Христо-Рождественского кафедрального собора, завершенный к 1914 г. На воззвание архипастыря поддержать начатое им дело по обновлению «драгоценного памятника народного» откликнулись множество частных лиц, духовных и светских, монастыри, кишиневская городская дума. Над обветшавшим куполом был устроен новый чехол, художественно покрытый алюминием, кресты позолочены. Внутреннее пространство собора расширилось в результате переноса клиросов и устройства хоров над входом у западной стены, а также снятия железных решеток и плит над погребением архиепископов Кишиневских Димитрия и Антония и греческого митрополита Иринопольского Григория. Почти вся соборная утварь была заменена, пол вымощен разноцветными метлахскими плитками, а в алтаре паркетом. Стены и купол внутри были расписаны по образцу киевского Владимирского собора председателем Иконописного общества художником Зариным и его учениками. В центре молдавской столицы памятником Святителю Серафиму навсегда остался отреставрированный им Кафедральный Собор Рождества Христова.

Годы служения святителя Серафима на Кишиневской кафедре были отмечены награждением его орденами Святой Анны I степени и Святого Владимира II степени.

В 1913 г. состоялось празднование 300-летия царствующего Дома Романовых, которое представлялось как «событие чрезвычайной важности, переживаемое русским народом в единении с Царской семьей». Наряду с благотворительными акциями по предоставлению льгот малоимущим, амнистированию тысяч заключенных, снятию задолженностей с мелких предпринимателей и землевладельцев, награждениями юбилейной медалью и так далее было решено ознаменовать этот юбилей особым богослужением во всех российских храмах, для чего были отпущены значительные средства на приобретение церковных облачений. Владыка Серафим, как ревностный сторонник монархии, разумеется, принял активное участие в этих торжествах.

Одним из примеров такого участия было освящение архиепископом Серафимом в 1913 г. храма при Воскресенском кафедральном соборе, заложенном в Твери в честь 300-летия Дома Романовых. На освящении присутствовали великая княгиня Елизавета Федоровна, великие князья и обер-прокурор Святейшего Синода В. К. Саблер.

Следует, однако, отметить, что проходившие в 1913 г. торжества не могли заслонить от внимательного наблюдателя отрицательных явлений в общественной жизни России, в частности, в церковной жизни. В триаде «православие, самодержавие, народность» все три составляющих представлялись как бы равными. А в действительности, это было совсем не так. Со времен царя Петра I Русская Церковь была во многом лишена самостоятельности. Она была превращена в одно из государственных учреждений, во главе которого стоял царь. Степень закабаления Церкви государством была такой, что у нее в дореволюционные годы не было никакой возможности что-либо сказать.

Отсутствие единства в самой Церкви, отрыв иерархов от клира и паствы, преобладание административных методов в управлении Церковью над духовными, отсутствие обратной связи с приходами – все это вело к падению авторитета Церкви среди широких слоев населения и снижению степени влияния духовенства, в среде которого обозначились различные течения – от охранительных до призывающих к обновлению Церкви. Владыка Серафим понимал, что ослабление позиций Церкви делает невозможным ее выступление в качестве консолидирующей силы нации в период грядущих потрясений.

В этих условиях необходимость решения всего круга проблем, связанных с оживлением приходской жизни, преодолением разобщенности между частью епископата и белого духовенства становилась весьма актуальной, а опыт Владыки Серафима в этой области – особенно востребованным.

* * *

79

Епископ Серафим (Чичагов). Письмо В. Т. Георгиевскому от 26 января 1906 г. Цит. по кн.: «Да будет воля Твоя». 2003. – С. 764.

80

Епископ Серафим (Чичагов). «Слово 21 декабря (1908 г.) перед молебствием в соборе и благословением хоругвей Союза Русского Народа». Цит. По кн.: «Да будет воля Твоя». М., 2003. – С. 508.

81

Епископ Серафим (Чичагов). «Слово 21 декабря (1908 г.) перед молебствием в соборе и благословением хоругвей Союза Русского Народа». Цит. По кн.: «Да будет воля Твоя». М., 2003. – С. 506.

82

Епископ Серафим (Чичагов). Письмо В. Т. Георгиевскому от 26 января 1906 г. Цит. по кн.: «Да будет воля Твоя». М., 2003. – С. 764.

83

Черная В. В. «Митрополит Серафим (Чичагов)». «Журнал Московской Патриархии», 1989, № 2. – С. 18.

84

«Житие священномученика митрополита Серафима (Чичагова). 1856–1937». «Сатисъ». СПб., 1997. – С. 50.

85

Архимандрит Серафим (Чичагов). В Богородичный праздник «Ищите прежде Цартствия Божия…». (Мф. 6, 33). Цит. по кн: «Да будет воля Твоя». М., 2003. – С. 198–199.

86

Архимандрит Серафим (Чичагов). Беседа в Метрополии в Неделю 4-ю Великого поста. «Все возможно верующему». «Мк. 9, 23–24). Цит. по кн.: «Да будет воля Твоя». М., 2003. – С. 439.

87

Архимандрит Серафим (Чичагов). Беседа в Метрополии в Неделю 4-ю Великого поста. «Все возможно верующему». «Мк. 9, 23–24). Цит. по кн.: «Да будет воля Твоя». М., 2003. – С. 440

88

Краснов-Ливитин А. Э. «Лихие годы 1925–1941». Воспоминания. Париж. 1977. – С. 114.

89

Черная В. В. «Митрополит Серафим (Чичагов)». «Журнал Московской Патриархии». 1989, № 2. – С. 18.

90

Цит. по кн.: «Да будет воля Твоя», М., 2003. – С. 39.

91

Епископ Серафим (Чичагов). Письмо к графине Игнатьевой от 26 декабря 1909 г. Цит. по кн.: «Да будет воля Твоя». М., 2003. – С. 770.

92

Митрополит Серафим (Чичагов) и его книга «Летопись Серафимо-Дивеевского монастыря». М., «Град-Китеж», 1992. – С. 17.

93

«Житие священномученика митрополита Серафима (Чичагова). 1856–1937». СПб., «Сатисъ», 1997. – С. 46–47.

94

«Житие священномученика митрополита Серафима (Чичагова). 1856–1937». СПб., «Сатисъ», 1997. – С. 48–49.

95

Адмирал Павел Васильевич Чичагов имел непосредственное отношение к событиям столетней давности. Он был назначен командующим Дунайской армией (вместо М.И. Кутузова), главным начальником Черноморского флота и верховным правителем Молдавии и Валахии. Существует версия, что получив известия о назначении Чичагова, Кутузов, дабы не упустить лавры миротворца, пошел на значительные уступки, форсировал подписание 16 мая 1812 г. с Турцией мирного Бухарестского договора, по которому Россия приобрела лишь Бессарабию с крепостями Хотин, Бендеры, Аккерман, Килия и Измаил, хотя уже давно занимала всю Румынию до Дуная.

96

Епископ Серафим (Чичагов). Слово, сказанное 28 октября 1908 г. В кафедральном соборе при вступлении в управление Кишиневской епархией. Цит. по кн.: «Да будет воля Твоя». М., 2003. – С. 359.

97

Выскажем предположение: решение Святейшего Синода поручить Владыке Серафиму такое расследование могло быть вызвано также и сходством их «линий жизни». Как и епископ Серафим, о. Варсонофий (в миру Павел Иванович Плеханков) был военным, дослужился до полковника. После встречи в 1889 г. с праведным Иоанном Кронштадтским 44-х летний полковник Плеханков два года жил в миру, выполняя послушание старца Амвросия из Оптиной пустыни. А в 1891 г. он подал в отставку с военной службы, переехал в Оптину и был определен в скит на келейное послушание. В 1900 г. – постриг с именем Варсонофий, рукоположение во иеромонаха, окормление скитской братии, часть которой завидует «духовному возрастанию» и «полезной деятельности» о. Варсонофия.

98

Неприязненное отношение Нилуса к Владыке Серафиму имело свою историю. Дело в том, что Нилуса, имевшего тесные связи с всесильным обер-прокурором Святейшего Синода Победоносцевым, прочили в духовники императора, чему должна была способствовать его женитьба на фрейлене императрицы Е. Озеровой. Чтобы усилить свои шансы и стать духовником, он подключился в 1903 г. к работе по сбору свидетельств, необходимых для канонизации Саровского подвижника. Нилус выпустил поспешно составленную книгу «Великое в малом» о Серафиме Саровском с воспоминаниями его современников, стремясь оттеснить архимандрита Серафима (Чичагова), который к тому времени опубликовал вторым изданием свою «Летопись Серафимо-Дивеевского монастыря», послужившую основанием для канонизации преподобного старца.


Источник: Серафим значит пламенный : Земная жизнь св. митр. Серафима (Чичагова) / В.А. Юлин. – М. : Благотворит. фонд дворян. рода Чичаговых : Аванти, 2003. – 62 с., [2] л. цв. ил., портр. : ил., портр.; 21 см.; ISBN 5–901787–10–2

Комментарии для сайта Cackle