священномученик Сергий Мечёв

Проповеди на Великий пост 1929 года

Содержание

Первая проповедь Суббота вечер 1-й недели Вторая проповедь Воскресенье вечер 1-й недели Третья проповедь Воскресенье вечер 2-й недели Великого Поста. Четвертая проповедь Суббота 3-й недели Великого поста. Пятая проповедь Воскресенье вечер 3-й недели Великого Поста Шестая проповедь Суббота вечер 4-й недели Великого Поста Седьмая проповедь Воскресенье вечер 4-й недели Великого Поста Восьмая проповедь Воскресенье вечер 5-й недели Великого Поста Девятая проповедь. Над Плащаницей

 

Первая проповедь Суббота вечер 1-й недели

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!

Мы, братие, после первой недели Великого поста, которая должна была быть проведена в искреннем покаянии, пришли к празднованию Православия, которое открывает нам выход из нашего греховного состояния и указывает путь, которым должен идти человек, начавший покаяние. Если вы принесли покаяние, то этим самым только еще начали входить в настоящую жизнь. Ведь Завет Бога с человеком был положен два раза – в Ветхом Завете и Новом Завете. В Ветхом Завете он был положен через Моисея на горе Синайской, в Новом – через Сына Своего – «Сия есть Кровь Моя Нового Завета, яже за многие изливаемая во оставление грехов» (Мф. 26:28).

Господь и теперь (в новое), и в древности (ветхое время) открывал Свой Завет. Но чтобы для нас открылась возможность быть в Его Завете, мы должны сами вступить в Завет с Богом. Когда священник в таинстве исповеди отпускает грехи кающемуся, он просит в молитве дать ему образ покаяния: «Сам отныне умилосердись о рабе Твоем и подаждь ему образ покаяния» (Требник 44 стр. Чин исповедания).

Мы сами созданы по образу Божию и по подобию. Мы просим образ покаяния, образ исправления – это тот образ, в котором мы должны жить. Покаяние – это наш завет с Богом об исправлении нашей жизни. И если мы не вступим в наш завет, завет человека с Богом, то для нас недействителен и завет Бога с человеком.

В Ветхом Завете Бог дал Завет Свой через Моисея. «И сказал Господь Моисею: «Взойди ко Мне на гору и будь там, и дам тебе скрижали каменные, и закон и заповеди, которые Я написал для научения их» (Израиля) (Исх. 24:12). «И взошел Моисей на гору, и покрыло облако гору. И слава Господня осенила гору Синай ... Моисей вступил в середину облака и взошел на гору; и был Моисей на горе 40 дней и 40 ночей» (Исх. 24:15–16, 18). Когда народ увидел, что Моисей долго не сходил с горы, то собрался к Аарону и сказал ему: «Встань и сделай нам бога, который шел бы перед нами, ибо с этим человеком, с Моисеем, не знаем что сделалось» (Исх. 32:1). Аарон повелел им принести золото. «И весь народ вынул золотые серьги из ушей своих и принесли к Аарону. Он взял из рук их и сделал из них литого тельца и обделал его резцом. И сказали они: «Вот бог твой, Израиль, который вывел тебя из земли Египетской» (Исх. 32:3–4).

Обратите внимание, что когда Господь захотел вступить с человеком в Завет и когда Он давал Моисею на горе Синае скрижали Завета, в это самое время народ творил великое беззаконие. И вот, когда Моисей получил скрижали Завета, писанные не кем-нибудь, а перстом Божиим, и сходил с горы, он услыхал шум и увидел слитого из золота тельца. Моисей в гневе выронил скрижали и разбил тельца. Но Господь разгневался на Израиля и открыл Моисею, что Израиль будет изглажен из книги жизни за свои беззакония. Тогда Моисей взял на себя образ покаяния за свой народ. Он начал молиться и просить, чтобы Господь простил Израиля, а если Господь не может простить народ, то изгладил бы и его, Моисея, из книги жизни. И это вхождение одного человека в завет с Богом спасло Израиля.

Завет Бога простирался на весь народ, а только один Моисей, через образ покаяния, вошел в этот Завет. Он сам заключил с Богом завет. То же самое мы видим и в Новом Завете. Тот самый народ, который кричал Иисусу Христу «Осанна», потом кричал: «Распни Его». Те первосвященники, которые должны были принять Христа, шли против Него, и их предваряют мытари и блудницы. А первый заключил завет с Богом, родные, кто? – разбойник. Когда Христос проливал Свою кровь на Кресте за весь народ, в это время он один заключил завет с Богом. Он остановил другого разбойника, говоря: «Что ты делаешь? Мы принимаем должное, а вот Этот ничего не сделал» и с мольбой обратился к Господу: «Помяни мя, Господи, когда приидеши во Царствии Твоем» (Лк. 23:42). В этот момент и был заключен завет человека с Богом, открывающий вхождение в Завет Бога с человеком.

В Ветхом Завете жертвоприношения совершали священники и приносили молитвы от лица всего народа. По внешности они состояли в завете с Богом, а в действительности не находились в нем. Примером этому могут служить Офни и Финеес.

В Новом Завете Христос дает возможность всем войти в завет с Ним, но при одном условии – покаяния и постоянного пребывания в нем.

Вот мы торжествуем Православие. У нас принято говорить, что есть образ мирской жизни и образ иноческой жизни – ангельский образ. В конечном же достижении все мы должны быть равно-ангельными, и это разделение неправильно. Иноческая жизнь есть сугубое покаяние, а совсем не ангельское житие. Если же мы не находимся в образе покаяния, то для нас закрыты все таинства. Есть 7 таинств, и одно из них мы совершаем по-преимуществу все – это таинство покаяния. Каждое таинство для своего совершения требует того или иного вещества. Крещение – воды, елеосвящение – елея и т. д. А в таинстве Покаяния мы сами даем это вещество – наши слезы, наше сокрушенное сердце. Это таинство совершается в нашей душе, Престол для него – душа человеческая. Каждый из нас сейчас, сию минуту, может проверить, совершает ли он это таинство, и как он его совершает. Со всеми нами, родные, заключен завет Богом – мы крещены. Но, проверим себя, вступили ли мы в этот завет и, если находимся в нем, то как несем образ покаяния, который можем иногда терять и осквернять. Но если только мы его несем, то все остальные таинства будут для нас открыты. Если же мы не совсем покаялись и не принесли сердечного сокрушения, нет перед нами наших грехов, то мы и другие таинства не совершаем. Вот я, например, не совершаю таинства Священства, если нет во мне покаянияния.

В Ветхом Завете, родные мои, также было. Постоянно люди теряли завет с Богом и постоянно восстанавливали его. Когда царь Озия послал в Иерусалим к одной из пророчиц, она сказала ему: «Так как смягчилось сердце твое и ты плакал, то Я услышал тебя» (4Цар. 22:19 и д.). Тогда Озия собрал народ и заключил завет об исправлении своей и общей жизни. И Иуда, родные мои, был призван в завет с Богом и даже в последние минуты земной жизни Спасителя был напитан Телом и Кровью Его, но остался вне завета. Я еще раз повторяю вам: ключ ко всем таинствам – это завет наш с Богом. Выполнение своего завета с Богом есть дело всей нашей жизни. Только через него мы можем получить от Господа исполнение и Его завета. И если нет у кого тайного завета с Богом, если кто его еще не заключал, то ведь сейчас хорошее, подходящее для этого время. Помните, родные мои, что только тогда, когда мы сами берем на себя этот завет, только тогда получаем возможность и жить с Богом.

Давайте, родные мои, хорошенько подумаем обо всем этом, и я надеюсь, что каждый из нас, если внимательно посмотрит в свою душу, увидит, что хотел получить все от Бога, а сам не давал Ему ничего. И если мы дадим Господу наш завет и будем припадать, просить прощенья, то получим его от Него.

Давайте родные, не только подумаем, но и постараемся исполнить все то, о чем мы сейчас говорили.

Ведь уже очень время-то благоприятное. Аминь.

Вторая проповедь Воскресенье вечер 1-й недели

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!

Спросили святого авву Исайю: «Что есть покаяние?» Он отвечал: «Путей два. Один путь жизни, другой – смерти. Идущий по одному, не ступает по другому. Ступающий же по обоим не зачислен еще ни на одном – ни на том, что в Царство (ведет), ни на том, что в ад (низводит)».

Вот в нашей жизни, родные, есть два пути. Один путь греха, смерти, другой – путь жизни. А все мы грешные, идем то по одному, то по другому пути. Но все же мы должны исправлять свою жизнь и стремиться идти все более и более по пути жизни, тогда мы будем исполнять завет наш с Богом. Вчера я говорил, что завет Бог творит со всеми. Когда мы сегодня служили литургию, и священнослужитель произносил слова Тайной Вечери: «Примите, ядите ... и пиите от Нея вси», это значит, что завет Бога с человеком дан для всех, а с другой стороны – каждый должен сам отдельно, индивидуально вступить в этот завет с Богом. Без этого условия для людей нет исполнения завета Бога с человеком. У нас, родные, по-мирски просто говорят: «Давайте запишемся в ту или иную группу, или союз и получим сразу все права.» Но по-духовному дело иначе обстоит. Там «званые» все, но «избранные» только те, которые отдельно заключили завет с Богом. У нас получается, что со стороны Бога мы все призваны в Его завет – Он открыл его для всех. Со стороны же людей может войти только тот, кто на жертвеннике своей души принес Ему слезы и покаяния и вступил в тайный завет с Богом. Мы все соединены друг с другом Новым Заветом, мы «верные», а, самое главное, что каждый из нас в отдельности соединен с Богом. Тогда получается, что мы, поистине, можем тяготы друг друга носить, и наши отношения друг с другом меняются. Ведь кто живет в покаянии, тот будет желать избавиться от смерти – пути греха, и все его помыслы, вся его воля будут направлены на выполнение завета. Если у меня будут те или иные скорби, насмешки и т.п., то я их буду переносить, как переносил их пророк Давид, находясь в образе покаяния. Он считал, что Господь посылает людей, которые его смиряют за грехи. Это значит, что он умел по-настоящему переносить скорби. Существует огромная разница между судом Божиим и человеческим. Мы начинаем: «Вот он такой-то и такой-то и т.д.», а ведь неизвестно, в каком этот человек находится отношении с Богом. Вот пророку Ионе было открыто, чтобы он шел в Ниневию и говорил людям о ее разрушении, а он, по-видимому, чувствовал, что ниневитяне покаются и не пошел, чтобы после над ним не смеялись: «Пророк, а ошибся». Он бежал от Господа в Фарсис и за это был выброшен в море во время бури. После спасения Господь вновь послал его в Ниневию. Это был большой город на три дня ходьбы. Иона ходил по городу, сколько можно пройти в день и говорил: «Еще 40 дней и Ниневия будет разрушена». Это были слова не самого пророка, а слова Божии, и ниневитяне поверили ему, оделись во вретище, объявили пост. Эти слова достигли и до царя. Он встал с престола своего, оделся во вретище и стал каяться, и призвал весь свой народ к покаянию и посту, наложив его даже на скот, чтобы Господь пощадил Ниневию. И все вопияли ко Господу о спасении. Господь не навел на них бедствия, простил их, когда увидел, что люди, почувствовав скверну своей жизни, с великим сокрушением начали совершать таинство покаяния и заключили тайный завет с Богом. Иона же сильно огорчился этим и был раздражен, ибо он знал, какого беззакония достиг город, знал, что его уже нельзя было более терпеть – и вдруг этот заключенный Ниневитянами завет пересилил, Бог отменил Свое решение. Иона стал молиться Господу: «О Господи, не это ли я говорил, потому-то я и бежал в Фарсис, что знал, что Ты Бог благий и милосердный. И ныне возьми, Господи, мою душу – мне лучше умереть.» Вот это пример человеческого суда. Иона говорит: «Зачем ты меня послал, если знал, что так сделаешь?» И все превозносящие себя праведники огорчаются, если не видят наказания грешника. Они чувствуют, что что-то сделали для Господа. Вот отец пожалел блудного сына, а брат этим огорчился. Вот вам, родные, суд Божий и суд человеческий. А мы зачастую поступаем как Иона, и еще хуже, так как Иона был праведник и исполнял закон Божий, а у нас нет его праведности. Иона вышел после этого из города и стал ждать, что будет с городом. Он надеялся, что может быть будет еще так, как он хотел. Но Господь вразумил Иону. Иона очень страдал от зноя и Господь повелел вырасти над его головой в одну ночь растению, чтобы оно давало ему тень. Иона очень обрадовался, а Господь устроил так, что на другой день растение засохло, и солнце по-прежнему стало палить голову Ионы. Он изнемог, ему стало жаль растения и он просил смерти у Бога. Тогда Господь спросил его: «Неужели ты так сильно огорчился за растение? Ведь ты над ним не трудился и не растил его. Мне ли не пожалеть Ниневию, великого города?» Так Господь смирил Иону. Вот, родные, суд Божий и суд человеческий. Потому мы и не можем судить никого, что не знаем в каких отношениях находится каждый человек в своем завете с Богом. Еще ничего не значит, что мы верные и входим внешне в таинства. Вспомним Офни и Финееса, вспомним и Иуду. Господь в самый последний момент на Тайной Вечери напитал его Своим Телом и Кровью, а он заключил завет с диаволом. Давайте подумаем заключили ли мы свой завет с Богом. А кто знает, какую кто жизнь ведет с Богом в тайне? Не будем и судить никого, а будем помнить, что есть два пути: путь жизни и путь смерти. Кто идет тем и другим путем, неизвестно как кончит. Вот о Ниневии было сказано, что она погибнет, а она покаялась, и Господь помиловал ее. Нам вот нужно отказываться от греха и стараться идти путем жизни. В жизни есть два типа людей. Одни живут во грехе и лишь иногда ступают на путь жизни. Они иногда придут в церковь, иногда дома помолятся – это, родные мои, никак не годится. Но есть люди, идущие по пути жизни, но падающие. И если они каятся, то недалеки они от Царствия Небесного. А мы, в большинстве случаев, не разбираемся в своих поступках и идем сразу по обоим путям. Но вспомним слова аввы Исайи: «Ступающий по обоим (путям) еще не зачислен ни на одном.» Это значит: нельзя сказать в аду он или в Раю, и суд принадлежит Господу. Если такой человек скончается, то в смысле осуждения это дело Божие. Итак, завет Божий дан для всех, но пользуется им только тот, кто устроил у себя в душе жертвенник, на котором постоянно, а не в какой-либо момент, совершает службу покаяния. Вот каков путь христианина, и если мы по этому пути пойдем, то нам по-настоящему откроются все таинства. Нами не использовано таинство крещения, полученное в младенчестве так как оно предполагает покаяние. Также не использованы нами и другие таинства. Было бы очень хорошо, если бы мы каждый день думали и вспоминали: «А как же мы исполняем завет свой с Богом?» Тогда мы недалеки будем от Царствия Божия. А если будем осуждать других, то и судьбы Божии будут нам казаться несправедливыми. Обратите внимание, родные, на это. И дай Господи, если кто-нибудь из вас когда-нибудь по-настоящему заключит завет с Господом Иисусом Христом, Ему же подобает слава, честь и поклонение во веки веков.

Аминь.

Третья проповедь Воскресенье вечер 2-й недели Великого Поста.

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!

Покаяние есть прежде всего примирение с самим собой и через это примирение с Богом и людьми. Об этом я уже говорил вам, а сейчас хочу привести пример внешнего покаяния. Такого покаяния, когда с внешней стороны настоящее покаяние, а с внутренней – это покаяние, которое не несет познания своего греха и стремления через перенесение скорбей очиститься от этого греха.

Во времена древней Церкви жил один эконом, по имени Феофил. Он жил свято, праведно управлял церковным имуществом и был всеми любим за свою доброту. Всякому он был утешением в скорби. Когда умер епископ, народ стал просить Феофила занять епископскую кафедру, но Феофил отказывался. «Я знаю мои грехи и потому недостоин этого сана, я не могу быть епископом», – говорил он, обливаясь слезами и припадая к ногам митрополита, хотевшего посвятить его во епископа. Долго он пролежал у ног владыки, плача и прося не накладывать на него бремени. Митрополит дал ему сроку три дня, чтобы обдумать все хорошенько. Через три дня повторилось опять то же самое: Феофил упорно отказывался от епископского сана. Тогда митрополит поставил гражданам другого епископа, а Феофил вновь остался экономом. Вот, кажется, пример истинного покаяния. Человек сознает свои грехи и отказывается от епископского сана в примирении с Богом и людьми. Но покаяние измеряется прежде всего отношением к скорбям и трудностям, которые посылаются Богом. Если человек говорит, что кается, а ропщет и не терпит скорбей, то нет в нем покаяния. Святые даже чужие грехи на себя брали. Они считали, что это воля Божия, если человеческие улики падали на них, и принимали все, как наказание за грехи, посылаемое от Господа. Многие святые налагали на себя скорби, теснения и терпели во смирении, некоторые становились на столпы, иные рыли тесные пещеры и заключали себя в них. И все это для того, чтобы очищаться путем перенесения внешних трудностей и непрестанно памятовать о своем грехе. Человек же, говорящий, что он грешен и недостоин, а не уготовивший себя к перенесению скорбей, не идет путем покаяния. Вот Феофил, по-видимому, чувствовал, что его завет с Богом нарушен и он, стало быть, должен был уготовить себя на все трудности, на все скорби. Все его уговаривали принять сан – и клир, и миряне, а он все-таки отказался. На самом деле человек как бы каялся, а при испытании Феофил не выдержал. Господь попустил всякие клеветы на Феофила, его стали обвинять во многих неблаговидных поступках перед епископом. Вначале Феофил ничем не смущался и спокойно продолжал свою работу. И епископ сначала не верил наговорам, а потом смутился и отстранил Феофила от церковной деятельности. А Феофил вместо того, чтобы терпеть это и понять, что Господь смиряет его за самовластный и самочинный отказ от сана, возмутился и стал обуреваться помыслами: «Вот епископ тебя перед всеми унизил, совершенно несправедливо оскорбил, предпочел тебе человека гораздо тебя ничтожнее.» В нем началась огромная борьба, потом малодушие и почти отчаяние, ему казалось, что люди, просившие его быть епископом, теперь перестали его уважать, смеются над ним и в его душе вспыхнуло желание вернуть себе, во что бы то ни стало, свое прежнее положение перед людьми. Перед Богом он виноват не был, все возводимые на него обвинения были действительно клеветой, но перед людьми ему хотелось вернуть свое положение. И в своем малодушии он дошел до того, что, вместо того, чтобы идти к Богу, и у Него просить прощения в своих грехах, в тех самых грехах, ради которых он и от сана отказался, он стал искать себе помощи на стороне и обратился к одному волшебнику.

Тот, кто совершенно спокойно мог бы быть епископом, теперь ставит своей целью во что бы то ни стало сделаться вновь экономом и ради этого решился действовать через волшебника. Он пришел к нему ночью и все рассказал, просил его помощи и обещал ему заплатить. Волшебник обещал ему помочь на следующий же день, но при одном только условии – чтобы он отрекся от Христа. Феофил же был в таком малодушии, что забыл обо всем, забыл о том, что он в свое время предстанет перед престолом Божиим и помнил только, что ушли от него прежние почести и уважение, и хотел их вернуть. Он согласился и дал на это особое рукописание волшебнику.

Действительно, через некоторое время Феофил получил облегчение. Епископ по воле Божией почувствовал, что он несправедлив к Феофилу и стал просить у него прощенья. И, если бы Феофил все претерпел в свое время до конца, то как радостно он бы встретил эту перемену. Епископ в церкви, при всем народе, стал просить у него прощенья: «Прости меня, я обесчестил твою святыню. Я прошу тебя снова принять управление». Но хотя епископ и возвеличил вновь Феофила, пользы тому не было никакой. Он снова был всеми почитаем, все ему повиновались, и его враги стали смиренно просить у него милости. Кажется теперь все было хорошо. Да, если бы Феофил шел путем покаяния и претерпел бы все, но он отрекся от Христа. Наступил такой момент, когда совесть в нем проснулась и стала его жечь, он начал страдать, скорбеть и каяться, почувствовав свой грех. В это самое время волхв был казнен за свои дела, и, кажется, все могло бы забыться со смертью волхва – ведь никто из людей, кроме него, не знал о падении Феофила. Но совесть в нем не молчала, мучения его все увеличивались, невмоготу стало ему жить. И обратился он с горячей мольбой к Божией Матери, к «Споручнице грешних», стал просить Ее быть его Заступницей. Он уединился в маленькой церкви, отложил все житейские попечения и усердно молился и каялся в течение сорока дней. И Матерь Божия услышала его молитву. Она покрыла его Своим Омофором и дала ему возможность иметь Ее своей заступницей перед Сыном Своим. Вот теперь у Феофила появилось настоящее покаяние, а раньше было у него много гордости, любования собой, и не было самого главного – готовности к скорби. Он мог бы в свое время принять епископский сан не ради почести, а ради несения креста, ради скорбей, с ним связанных, для очищения грехов, а он вот пошел по другому пути. И хотя теперь никто не знал, как низко пал Феофил, он сам захотел, когда пришло истинное покаяние, чтобы все узнали его грех. И он, который так старался возвратить себе свое прежнее положение в глазах людей, в храме, во время литургии, после Евангелия с плачем бросился к ногам митрополита и просил разрешить ему вслух принести покаяние. Ему невмоготу было дольше нести этот величайший грех – грех отречения от Христа. Его душа раскрылась, и он готов был нести все скорби, все унижения. Он подробно все рассказал от начала до конца, до своего видения Божией Матери, возвратившей ему его рукописание. Он вынес себя на посрамление и принес истинное покаяние. В наше время, родные мои, каждый кающийся может сделать это перед священником в таинстве покаяния. И хотя мучительно стыдно каяться, но преодолением этого стыда кающийся очищается от грехов. Вот, родные, мы видим два состояния у одного и того же человека. Он в образе покаяния отказывается от епископского сана, но он не был приуготовлен к перенесению скорбей. И как бы мы ни определяли покаяние, оно обязательно должно нести в себе уготовление кающейся души на всякую скорбь. Если я каюсь, значит я виноват и готов понести наказание, какое наложит на меня Господь. Поэтому и Феофил, когда каялся по-настоящему, не остановился перед тем, что о нем могут переменить мнение. Вот какое состояние у кающегося не на словах – у него покаяние входит в жизнь. Мы все должны помнить, что все трудности посланы нам по нашим грехам и переносить их надо не с ропотом, злобою и ненавистью, а терпением, как от Самого Господа. Пусть каждый из нас, родные мои, почувствует свое покаяние – на словах оно или в деле. Особенно во дни поста давайте помнить, что покаяние есть уготовление себя ко всем скорбям. Давайте помнить, что Господь посылает скорби, Он и избавляет от них. Будем же Ему служить, помня, что Он сказал: «Избавил и еще избавлю.» Господу нашему слава во веки веков.

Аминь.

Четвертая проповедь Суббота 3-й недели Великого поста.

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!

Сегодня, братие, празднование в честь Благовещения Пресвятой Богородицы совпадает с празднованием в честь святаго Животворящего Креста. Это совпадение должно быть отмечено для нас не только тем, что мы должны духовно пережить праздник Благовещения через Святой Крест.

Когда Ангел Господень дал радость Благовещения Святой Деве, он дал и радость Воскресения (белые ризы), а вместе со всем этим, мы прославляем и Честной Крест.

Вы можете спросить, как может Святая Церковь праздновать вместе эти два праздника? Может быть, нужно было бы их разделить? Нет, Святая Церковь вкладывает величайший смысл в совпадение этих праздников. Может быть, много-много лет не встретится больше такого совпадения праздников, поэтому нам необходимо сейчас остановить все наше внимание на них.

Когда Божия Матерь услышала благую весть, Она смутилась. И это смущение и молчание говорят за то, что в этом рождении человеческая тварь имеет свое дело созерцания Сына Божия. Вот открывается Великая Тайна, провозглашенная в Ветхом Завете, что Семя Жены сотрет главу змия, и эта тайна является всему миру через Божию Матерь. Ответ Богоматери полон смирения: «Се, раба Господня, БУДИ ми по глаголу Твоему» (Лк. 1:38).

Когда-то Господь, творя мир, говорил это слово: «БУДИ». «Да будет свет». «Да будет твердь посреди воды, и да отделит она воду от земли, и создал Бог твердь и отделил воду» (Быт. 1:5–7)

«Да будет» – это слово творческое, им создан весь мир. Святитель Филарет говорит, что когда Господь послал к Пречистой Деве Архангела с благой вестью, то Он ожидал этого творческого слова от Нее. Предсказание Ветхого Завета не могло бы исполниться, если бы Божия Матерь не изрекла творческого слова «буди». Это величайшее дело, которое могла только сделать тварь в жизни своего Творца. Ведь не только надо знать волю Творца, но и надо творить с Ним свою жизнь. Вот если бы Божия Матерь не отдала Себя самоотверженно на служение Богу, не произнесла бы этого «буди», то не могло бы совершиться через Нее и воплощение Сына Божия. Но Божия Матерь, познав Божию волю, захотела творить ее. Бог призвал, и Она пошла за Ним. Она покорно принимает не только радость призвания, но и всю чашу беспредельных страданий Матери. Эти страдания Она уже испытывала, говоря: «Се, раба Господня».

Вот, родные мои, для многих людей воля Божия известна, и они наметили себе определенный путь, но было ли ими когда сказано: «Да будет воля Твоя»? Многие стараются волю Божию узнать через священников, через старцев, но это, родные мои, еще ничего не значит – можно знать волю Божию и не творить ее. А вот если кто скажет творческое «да будет» и в течение всей своей жизни понесет все, что связано с этим обещанием – вот это воистину дело Божие.

Пусть, родные мои, каждый из вас подумает над своей душой, а я это говорю для всех, всех, всех. Вот мы призваны и поставлены светильниками, и воля Божия на то, чем мы теперь окружены. Как бы нам надо было принять все наши условия как волю Божию! Господь призвал нас на те или иные служения, и Он ждет от нас, чтобы мы восприняли это как Его волю и ответили Ему своим творческим «да будет», ответили светлой радостью на зов Его, а не ропотом и унынием. Крест должны мы взять на рамо и понести. Вот это сознала и приняла Матерь Божия, потому и ответила: «Пусть будет так, как на то Твоя, Господи, воля». Пусть этот великий пример Божией Матери побудит и нас сказать Господу: «По Твоей милости мы призваны на служение, и по Твоей милости мы не впадем в бездну неверия и понесем с Твоей помощью всякие гонения, всякую клевету». Только помните, что главное – это ваше творческое «да будет».

И если мы подумаем обо всем этом, вникнем в то, что нам дано и сопоставим эти два праздника, тогда, как необходимость, мы должны воскликнуть: «Господи, ведь Ты наш Наставник и Покровитель, мы пойдем за Тобой. Мы рабы Твои. Да будет воля Твоя.»

Аминь.

Пятая проповедь Воскресенье вечер 3-й недели Великого Поста

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!

Кающемуся, родные мои, не сродно судить и празднословить. Кающийся должен быть по возможности безмолвным, чтобы в покаянии совершать свое спасение. А мы постоянно празднословим, постоянно судим и пересуживаем других, постоянно творим зло своим языком. Этим мы приносим зло и нам самим, злословящим, и тем, кто слушает наше злословие. И Святые Отцы указывают на то, что наш язык – малый член, но творит большое зло, воспламеняя круг жизни (ср. Иак. 3:6). Как удобно он вооружает одного против другого. И наше нерадение о нашем слове является орудием убийства. Святый Антоний Великий прямо говорит: «Кто принимает человека злословящего или клеветника, тот сообщается с убийцей». Видите, клеветник и убийца, по словам Святого Отца, одно и то же. «Удаляйтесь клеветника, кто бы он ни был, и не стыдитесь удаляться от него». «Безопаснее жить со змеей, чем с клеветником», – говорят Святые Отцы. И Иоанн Лествичник запрещает оказывать уважение таким людям. «Никогда не оказывай уважения тому, кто злоречиво говорит тебе о ближнем. Этим уврачуешь и себя, и ближнего». Но вы можете сказать, родные, что здесь дело идет о клевете. А вот если слышишь, что о человеке говорят скверно, и то, что говорят может быть правдой, как тогда быть? Так как мы падки, родные, на злословие, то лучше нам не слушать таких разговоров. Ведь мы можем передать тому, о ком говорили: «Вот о тебе то-то и то-то говорят», или будем об этом рассуждать с одним, другим, третьим и т. д. Когда же начинаешь останавливать говорящего, он оправдывается обыкновенно тем, что ведь слышал это собственными ушами. А что же получается? Злословящий впадает в гордость. Нет, родные, не так должно поступать христианину, если бы даже он сам присутствовал при том или ином гадком поступке. Не распространять должно чужой грех, а покрывать своей любовью. Поучимся у святых, как они поступали в таких случаях. Вот я вам сейчас расскажу один случай такого христианского отношения к злословию ближнего. Один пустынник пришел в скит, где жили подвижники, и поселился там. Келью ему дал один скитский старец, и он начал жить в согласии с игуменом и братией монастыря. Но вскоре это согласие нарушилось, так как скитский старец, давший подвижнику келью, позавидовал пришельцу, к которому стало ходить много людей за советом и духовным руководством. Побуждаемый завистью, он посылает к гостю своего юного послушника и приказанием уйти прочь из монастыря, и велел передать это такими словами: «Убирайся туда, откуда ты пришел.»

Послушник пошел, и хотя и должен был передать слова своего старца в точности по долгу послушания, начал рассуждать: «Если я передам пришельцу так, как сказал старец, то могу возбудить в нем злобу и начнется между старцами вражда. Уж лучше я, во имя Господа и общего мира, скрою эти злые слова и возьму все на себя». (Авва Дорофей в своих поучениях разрешает это делать в молитве и подвиге). И вот послушник, придя к старцу, вместо того, чтобы сказать «убирайся», как ему было приказано, поклонился и сказал: «Отец мой просил спросить тебя, здоров ли ты?» На это тот отвечал: «Скажи отцу твоему, что я прошу его молитв, ибо я немного болен.» Вернувшись, послушник сказал своему старцу: «Старец тот нашел себе другую келью и скоро уйдет.» Обратите внимание, родные, какая любовь. Через некоторое время старец опять посылает послушника выгонять пустынника. А тот, пришедши к нему, сказал: «Отец мой, узнав, что ты болен, прислал меня навестить тебя». – «Скажи отцу, что его молитвами теперь я совсем здоров.»

Своему старцу послушник передает совсем другое, что гость просит пожить в монастыре только еще недельку, а там перейдет в другую келью. Через неделю разгневанный старец сам идет выгонять пустынника из кельи. Послушник же, узнав об этом, из любви к миру и своему старцу, забегает вперед и уведомляет пришельца, что отец его идет к нему сам звать его к себе на трапезу. Услышав это пустынник сейчас же вышел навстречу к старцу со взором полным любви, и говорит: «Не трудись идти ко мне, я сам иду к тебе.» Пораженный незлобием пришельца, старец сам умилился душой, злоба его пропала, и он действительно повел гостя к себе на трапезу. Когда тот ушел назад, старец узнал о том, как поступал его послушник. Он припал к его ногам и сказал: «Отныне ты мой наставник, ибо твоими словами наши души спасены».

Вот, родные, как поступали святые. Даже тогда, когда их посылали сказать, или сделать злое, они не делали этого, хотя и должны были сделать, так как им приказывали это их старцы. А вот мы с величайшей готовностью и радостью расскажем все злое, все скверное про человека, а если уж что сами слышали, так начинаем возражать, когда нас останавливают, начинаем уязвлять друг друга, и делаем, как говорят Святые Отцы, дело скорпионов и змий своим языком.

Во дни поста и покаяния мы больше чем когда-либо должны следить за своим языко́м. Подвижники поистине болеют душой за того, кто зло говорит о ближнем. А мы во имя кажущейся нам правды делаем постоянно зло. Всякое общество больше всего страдает от злоречия и осуждения, передаваемого на все лады.

Вот когда мы каемся, давайте, родные мои, займемся своим языком, вступим с ним в настоящую борьбу, и это нам очень много даст. Если мы не будем говорить зло о другом, а вместо этого будем за него молиться, если будем помнить, что одним своим словом мы можем подточить целое здание отношений между людьми, тогда мы поймем, почему Ефрем Сирин в своей молитве просит, чтобы Господь не дал ему празднословия. А мы даже в храме до начала службы устраиваем, если не «стенные», то «слуховые газеты» и этим начинаем в храме самое скверное дело. Мы, родные мои, этим разлагаем Церковь, мы являемся настоящими Ее разрушителями, а также разрушителями своего и чужого устроения. Пусть примером послужит нам этот послушник. Он оказался великим руководителем старцев в Царство Божие. Будем же мы всячески стараться отвыкнуть от злословия, клеветы и осуждения. Тогда нам легче будет жить, и мы гораздо больше приобретем себе друзей, но не по клевете и злоречию, а друзей по Богу, по борьбе с грехом, и это объединит нас во едино стадо Господа Нашего Иисуса Христа.

Аминь.

Шестая проповедь Суббота вечер 4-й недели Великого Поста

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!

Нынешний день по Триоди Постной положено празднование памяти преп. Иоанна Лествичника, а по Минее – память преп. Марии Египетской. Таким образом совмещаются ныне две памяти: память учителя покаяния и великой грешницы, сделавшейся великой праведницей. Мы, родные мои, потому плохо каемся, что не внимаем себе, по словам Иоанна Лествичника, а все наши взоры обращены вовне. Преп. Иоанн Лествичник говорит, что еще в Ветхом Завете была заповедь внимания к себе. И вот в наше время это невнимание к себе достигает величайшей степени. Все наши взоры обращены вовне и этому, конечно, помогают все события, а также тяжелые условия. А ведь Царство Божие внутри нас. Пока преп. Мария Египетская находилась в великих грехах, и ее душа обращена была вовне, конечно, не могло быть и обращения. Когда же она обратила внимание внутрь себя, на свою душу – она ощутила грех. Мне припоминается для выяснения этого события то, что мне рассказывал один крупный ученый, когда я еще был юношей. Он заболел, долго лечился и, наконец, после исследования профессор написал ему диагноз. Так как после долгого лечения он не видел облегчения и очень надеялся на этого профессора, то, идя от него, он раскрыл конверт и прочел латинское название болезни, обозначающее рак. И тут же, на улице, этот ученый почувствовал, что внутри себя он несет смерть, что он уже приговорен, несмотря на то, что он хочет жить и еще многое, многое сделать. И он говорил, что это ощущение открыло для него новый мир. Через эту приговоренность он по-другому почувствовал Бога и воскликнул: «Исцели душу мою, яко согреших Тебе.» И воскликнул он с покаянием вот через эту смерть. И для кающегося необходимо хоть раз в жизни воскликнуть так. Раковая болезнь ведь заключается в том, что в организме начинается новая жизнь. Разрастаются клетки организма, которые мешают основным органам исполнять свои функции, и, наконец, человек погибает от того, что основные органы не могут работать. Хотя эти клетки и живут, но несут в себе смерть, потому что основные органы, вытесняемые ими, мало-помалу, перерождаются и человек не может больше жить.

В таком положении находится и наша душа. Как говорят Святые Отцы, после грехопадения при нашей душе появилась новая душа и она ведь живет. Вот грех все больше и больше заполняет нашу душу и мешает человеку жить по тем законам, по которым он должен жить, как создание Божие, и человек начинает жить другой, несвойственной ему жизнью. Потому Св. Отцы и говорят, что грех есть смерть.

Если кто-нибудь из нас, в возможной для нас полноте, один раз в жизни, войдя в свою клеть, увидит свою душу уязвленную и когда он почувствует, что он несет в себе смерть и что он – человек приговоренный, и что можно погубить свою душу еще в этой жизни, тогда он увидит и почувствует, как ему необходимо покаяние, и он прибегнет к Господу не как к Отцу, а как к Врачу.

Для души опасность смерти заключается в том, что наш ум помрачен новым умом, через новую душу, которая приразилась нашей душе. Наши чувства должны быть чистым, прекрасным сосудом Божиим, чтобы любить людей, стяжать Царствие Божие и в себе увидеть Бога. «Блаженни чистии сердцем, яко тии Бога узрят» (Мф. 5:8). Эту-то благодать мы должны нести к заблудшим братьям нашим и не в смысле проповеди, а в смысле жизни. Мы же, родные, уподобляемся раковой опухоли и несем в себе залог разрушения и тому подобное, что нам мешает жить. Также и наша воля должна быть настолько сильной, что мы все могли бы делать. «Все могу в укрепляющем мя Христе», – говорит св. Апостол (Флп. 4:13).

А мы, родные, упустили свою настоящую душу нерадивыми делами и, поэтому, мы ничего не можем. Одним словом, другая наша душа заполняет нас и отстраняет нашу настоящую душу, как раковая опухоль теснит основные органы организма.

Вот, родные мои, как грех входит в нашу душу и какое он имеет значение. Но с раковой опухолью нет иных средств борьбы, кроме хирургии, и все же, в конце концов, люди в значительной мере гибнут, а у нас есть Всеисцеляющий Христос. Нам нужно только познать свою болезнь. Святые Отцы так и говорят, что наше познание своей болезни есть путь к исцелению. Да, родные мои, мы имеем Целителя, но плохо то, что многие из нас не знают и не сознают, что они больны и что вот-вот могут умереть.

В дни Великого поста и великих святых, особенно преп. Иоанна Лествичника и преп. Марии Египетской, посмотрите как ясно они себе представляли жизнь и смерть, и как они это чувствовали. У нас те или иные страсти могут быть и потом перемениться. Ну, скажем, человек оставил страсть блуда, и у него появилась страсть тщеславия, и, в конце концов, душа уходит куда-то, а с Богом она ничего не имеет общего. Вот нам и надо очень и очень разобраться в себе, хотя нам кажется, что у нас нет ни минуты на это. Умоляю вас, родные мои, пока мы еще все вместе и собираемся здесь, в храме, постарайтесь внимать себе и уделять, если не день, то хоть час, чтобы остаться с самим собой и посмотреть в свою душу. Умоляю вас обратить на это внимание. Ведь мы все преступны в этом. У нас заботы о службе, о труде, о доме и церкви, а, повторяю, надо наблюдать свои недостатки. Войдите в свою клеть, тогда и вы почувствуете, что вы несете в себе смерть, и поймете, что вам нужно покаяние. Если я почувствую, что тело мое больно, я побегу к врачу и постараюсь спасти свою жизнь. А как мы позаботимся о своей душе, родные? Нам поручена наша душа, так надо пожалеть ее, войдя в себя, и позаботиться о ней. Мало ли что вас завлекает грех – вы живете, но несете в себе смерть.

Родные мои, сумейте сейчас это понять. Кто знает, может быть, наступит иное время и не будем мы так легко собираться, а будем сидеть где-нибудь дома и молиться.

Вот если бы вы поняли, что вы больны, то обратились бы к Богу с мольбой: «Господи, исцели душу мою, яко согреших Тебе».

Аминь.

Седьмая проповедь Воскресенье вечер 4-й недели Великого Поста

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!

Я говорил вам, родные, что кающийся только тогда вступает по-настоящему в покаяние, когда увидит, что его душа, созданная по Образу Божию и по подобию, несет в себе смерть и растление. Вот святые подвижники, которые по-настоящему боролись со смертью своей души и шли воистину от земли к небесам, в этом подвиге налагали на себя наказания в помощь себе. Это у них происходило естественно, и делали они это для того, чтобы еще в этой жизни очистить душу. Преп. Иоанн Лествичник говорит, что кающийся есть изобретатель наказаний для себя самого. Вы все хорошо знаете, что при телесных болезнях медициной применяются трудные средства: операции или какие-нибудь лекарства, или больному долгое время не дают ничего вкушать, даже пить запрещают. Так утесняется человек при болезни, и этим мало-помалу восстанавливается здоровье. И если бы не было диеты, то человек не поправился бы, как говорят в медицине. Вот святые угодники, по-мирски «сумасшедшие люди», так как они налагали на себя добровольно величайшие подвиги. Вот мне и хотелось, родные мои, привести ряд таких примеров из жизни св. угодников. Это были люди сильные, и когда они грешили, то приносили настоящее покаяние. И для нас, людей маленьких, их пример может очень много дать. Св. Симеон Столпник, будучи 18 лет, почувствовал грех. В житии не говорится, как это случилось, но как старался избавиться, излечиться от него – это там найдем. Он взял веревку очень жесткую и обвил себя ею от бедер до шеи. Через 10 дней тело его загноилось и в ранах появились черви. Братия стала на него роптать, т.к. от него исходил невероятный смрад, а затем пожаловались игумену. Игумен силою велел снять одежды и, узнав в чем дело, остановил св. Симеона в его подвиге, так как тот, по своей молодости, взял не свою меру. Но истинно кающийся, если почувствует грех, желает всеми силами искупить его, пострадать за грех, и он ищет этого страдания хотя бы как преп. Симеон. И в дальнейшей жизни преп. Симеон пал и восстал. Он впал в великий грех гордости, будучи уже великим подвижником. Он был славен среди людей за свой подвиг, и к нему приходило множество людей, прося молитв и исцеления.

Преп. Феодорит, современник преп. Симеона, считал, что подвиги последнего были выше сил человеческих. Конечно, преподобный был человек сильный духом, но его прельстил дьявол. Он явился в образе светлого ангела на колеснице, говоря, что пришел взять преподобного со столпа на небо. Преп. Симеон был великий святой и, как святой, понимал, что нельзя доверять видениям даже в образе светлых ангелов, но тут он не распознал видения. Вышло так, что вместо смирения появилась гордость. Хотя он и сказал: «Господи, я недостоин», но при этом поднял правую ногу и осенил себя по привычке крестным знамением, и в миг колесница с ангелами исчезла. Тогда он понял, что впал в бесовскую гордость и почувствовал, что все его труды, понесенные на столпе, пропали через этот грех. Но так как он был сильный и великий, то он взял и великий образ покаяния. Он заставил себя стоять на одной ноге. Случилось так, что нога загнила и ему очень трудно было на ней стоять, но ради души своей он терпел это утеснение. Он заставлял своего юного послушника собирать червей, падавших со столпа, и приносить их ему обратно. Он прикладывал их к ране, говоря: «Ешьте, что вам Бог послал».

С точки зрения мира, это сумасшествие, уродство, но с духовной, внутренней – это желание человека через страдания искупить грех и вернуть свою первую красоту. И другие преп. отцы шли этим путем, каждый по-своему. Раз почувствовав, что он несет в себе смерть, человек будет стараться избавиться от нее. Ведь мы по творению бессмертны.

Вот другой преподобный почувствовал грех. Будучи высокого роста, он построил себе узилище, где не мог по-настоящему не только стоять, но и сидеть. Он принуждал себя пригибать голову к коленам и в таком неудобном положении находился все остальное время своей жизни. По-мирски это безумие. И сейчас, родные мои, есть такие подвижники. Вот один из глинских подвижников, сидя в закопченой келье, видел около себя только один свет, а приходившие к нему удивлялись этому, видя одни мрачные закопченые стены. Да, мы только в некоторые минуты чувствуем крупинки этого.

Святые Отцы, когда падали, то великие средства прилагали, чтобы избавить себя от смерти, и это не безумие, родные мои, с духовной точки зрения. А мы-то вот одно недоразумение человеческое.

Св. Филалей так говорит: «И я – великий грешник, достойный вечных мук». И другие преподобные также поступали. Один из них еще в молодости почувствовал грех и не находил себе покоя, так как прежде жил свято. Вот он слышит, что около Александрии живет старец очень вспыльчивый и малодушный, и что с ним никто не может ужиться – все бегут от него. Он дал обет жить с этим старцем и служить ему как раб, лишь бы Господь простил ему грех его. Видите, родные, до чего изболелось его сердце: раньше широта была, а теперь утеснение. И он пошел к старцу. Старец поступал с ним как с псом. Но Господь призрел на его терпение, и после шести лет жизни со старцем ему было видение, в котором Господь известил его, что прощены ему грехи его. Со стороны мира и это безумие, а ведь в душе-то тоска об этой широте, о потере чистоты, и желание вернуть это. Потому-то человек и идет на добровольное утеснение, и терпит все, что на его долю достанется. Этот инок не только себя спас, но и старца привел к Богу. Еще раз повторяю, что так поступали многие и многие святые. Для нас же, всегда согрешающих и никогда не приходящих в чувство, наша мера, конечно, не такая как преп. Симеона и других святых. Наша мера та, чтобы терпеливо переносить все скорби, находящие на нас. По разумению Св. Отцов, это есть несение эпитемии. Эпитемия не наказание, а помощь в исправлении. Вот Св. Отцы и выбирали сами себе способ покаяния и уготовляли себя на всякие скорби. Когда мы каемся, давайте же с великим вниманием посмотрим на свою душу, что в ней святого и что греховного. Постараемся, родные, ощутить смерть в душе – тогда мы принесем покаяние, тогда наша жизнь будет освящена по-иному, и какие бы скорби у нас ни были, они будут нами приниматься, как средство к очищению. Как золото очищается в горниле, так и душа наша очищается скорбями и покаянием. А Св. Отцы будут нам светильниками, а не безумцами, как для мира. И мы в нашей мере, родные, должны принести покаяние и тогда все более и более будем чувствовать, как очищается наша душа и все более и более тянется к небу, но очи наши должны быть обращены к святым, а их ведь очень, очень много. Повторяю, родные мои, кающемуся сродно утеснять себя. Давайте же в нашей мере последуем преподобным Симеону и Фалалею и тому иноку, что спас себя и своего старца.

Молитвами Святых Отец наших, Господи Иисусе Христе, Боже Наш, помилуй нас.

Аминь.

Восьмая проповедь Воскресенье вечер 5-й недели Великого Поста

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!

В деле покаяния, родные мои, надо различать два момента. Один из них – это обращение грешника к Богу с мольбой как к врачу: «Исцели, Господи, душу мою, яко согреших Тебе». Эта мольба была и у блудного сына, и у преп. Марии Египетской, которую мы прославляем в эту неделю. Этот момент обращения грешника характерен тем, что грешник, обращаясь с мольбой к Богу, заключает тайный завет с Ним. Так заключили завет и блудный сын и Мария Египетская. Но ведь вся наша жизнь идет через покаяние, и через него человеку возвращается первая доброта зрака, и отсюда опять путь или ко греху, или к Богу. «Мнимая душа» старается вытеснить все святое, настоящее. У человека даже после обращения является вопрос: как жить, и начинается борьба между «мнимой душой» и «душой настоящей». Всякая жизнь характеризуется борьбой. Если нет борьбы, то нет и жизни. А ведь мы, родные, все склонны встать на прежний путь. Вот как раковая опухоль стремится заполнить весь организм, так прираженная грехом душа стремится вытеснить настоящую душу и начинается борьба. Эта борьба и ее причины очень ярко выявились у преп. Марии Египетской. Она покаялась, сподобилась причаститься Св. Тайн, ушла за Иордан и начала ангельское житие. Кажется, чего же больше, все уже сделано. Нет, родные мои, жизнь только еще началась – начались искушения и трудный подвиг борьбы с ними. Мы знаем из жития преподобной, что 17 лет длилась борьба эта и какая борьба! «С одной стороны, невыразимо страдала я от голода и жажды, – рассказывала пустынница преподобному Зосиме, – мука усиливалась воспоминанием о вкусной пище и вине дней моего разврата. Злой дух воскрешал в мыслях со всей живостью распутные песни, которые я пела, и мерзкие похотливые картины неисчислимых преступлений моих. С другой стороны, одежда, в которой я вышла, совсем распалась, и я подвергалась влиянию всех перемен, всем жестокостям времен года: то солнце жгло раскаленными лучами, то стужа охватывала меня. Тогда, падая на землю, сожженная, или оледенелая, чувствовала я, что умираю, а тысячи искушений нападали с демонской силой. В этом неизъяснимо жестоком состоянии Пресвятая Богородица была пристанищем. Я горько рыдала и, ударяя себя в грудь, простиралась на земле и молила Владычицу не лишить меня помощи». Мы теперь, родные, не только каемся, но должны полагать и начало борьбы с грехом. Можно по-разному встретить Светлое Христово Воскресение. Можно смотреть, как радуются другие, но можно радоваться самим, а окружающие будут только увеличивать мою радость. Но моя радость будет только тогда, когда я буду испытывать некоторое увенчание. Если я покаюсь и начну борьбу, тогда я буду испытывать эту радость.

Вот хотя бы эти две недели попробуем по-настоящему начать ее. Ведь многие из вас, родные мои, и не подозревают, какую радость дает эта борьба.

Давайте проследим это хотя бы на примере святых. Все они в этом очень сходны. Прежде всего – борьба помыслов, их очищение, непрестанная молитва и постоянное несение скорбей. На примере Марии Египетской мы видели, что она, очищая помыслы, приобрела благодать непрестанной молитвы. Ведь в жизни можно ходить перед людьми и перед Богом. Вот преподобная Мария считала, что только Господь может ей помочь через Божию Матерь. И в минуты жестокой борьбы она прибегала к Ней за помощью. «После рыдания и мольбы свет озарял мою душу и покой возвращался моему сердцу. Милостивая Царица не отказывала мне в Своей помощи» (Житие).

И нам дает Господь молитву и скорби, а мы вот не хотим их понести. Мне припоминается одна исповедь, которая может нам много дать. Одна девушка дала мне письмо, которое можно назвать исповедью. Эта девушка жила в безрелигиозной семье, и потом так Господь устроил, что она пришла к Богу, и, пройдя путь обращения, заключила завет с Богом и стала жить, как ей казалось, с Богом. Но мало-помалу оказалось, что у нее не все благополучно. Ведь покаяние должно быть в непрестанной молитве – это хождение перед Богом. «Я хожу не перед людьми, а перед Богом. Что скажет обо мне Ангел Хранитель. Бог на меня смотрит, что Он обо мне подумает». А вот у нее-то было совсем другое – она оставила борьбу. «Абсолютно никакой борьбы не было, – пишет она, – я полагалась только на свой разум – сама могу себя исцелить. Бога оставила, оставила Богослужение, молитву, а желала только постоянно служить людям своей жизнью. Остальное это как бы ненужное». Она стала ходить перед людьми. «Боялась как огня осуждения меня людьми. Осуждение других пышно развилось во мне. Я говорила в глаза людям лучше, чем думала о них». А нужно, родные мои, думать, что Бог скажет, а не люди. Оставил человек молитву, Бога, и впал в гордость. «Считала себя чуть не святой, – пишет она, – не желала спрашивать, что не понимала, а понять хотелось сразу». Непрестанная молитва и хождение перед Богом было ею оставлено. Преп. Мария Египетская, мы видели, очищала помыслы, а она, вот эта девушка, подходила так: «Удовольствие стало преобладающим фактором моей жизни», – пишет она. И она стала жить жизнью другой души, и удовольствия стали носить все более и более чувственный характер. Она не стала очищать помыслы, и получилось то, что она стала дерзкой, а она была очень мягкая, желала другим послужить, а тут стала груба, приходила в гнев и сердилась часто на маму. Раньше все это она терпела, как послушание Богу, а теперь в сквернословии изливала свой гнев на маму. Иногда приходила ей мысль удержать себя, но она все ее отталкивала, а потом научилась получать удовольствие во зле. Живя греховной душой, стала употреблять черное слово и, чувствую свободу, употребляла его с особым удовольствием. Она потеряла всякое желание служить другим – это человек с мягкой душой. Иногда появлялись и другие помыслы, иногда ее новая душа заговаривала в ней, но вместо того, чтобы ей внимать, она ее заглушала. Это неприятное напоминание совести ее раздражало, и она после долгого рассуждения решила, что с этим надо кончить, и она отказалась от святого служения. Тогда появилось осуждение всех добродетелей, тяжесть в разговорах о религии. Вот душа мягкая вдруг восприняла эту злобу оттого, что зажила не настоящей, не той душой... Сейчас же она стала унывать. Она с яростью вспоминала те дни, когда она встретилась с людьми, с которыми полагала начало на пути спасения и чувствовала в себе как занозу эти воспоминания, и не могла от них избавиться. Все это привело ее к сознанию своего падения. «Чувствовала падение, но выхода не видела», – пишет она о своем тогдашнем состоянии, – «Редко проходил день без мысли о самоубийстве. Скоро потеряла различие между добром и злом и стала отрицать самый грех».

Но вот, наконец, мало-помалу, начала она прислушиваться к тому, что ей говорила настоящая душа. Упав, она встала, почувствовав, что у нее не тяжесть несения скорбей, но отсутствие покаяния, что для нее самая первая необходимость сознание своей полной греховности и сознание, что ничего она не может без Бога. «Нет, Господи, я все могу, но только в Тебе».

Вот, родные мои, так как мы теперь готовимся к Святой Пасхе, то нам надо помнить, что должны мы иметь борьбу, проводить все время в молитве и непрестанной памяти о том, что нужно ходить перед Богом, в терпении тех или других скорбей и самоукорении, но, главное, родные, в очищении своих помыслов. Не нужно думать: «Что из того, что я подумала?» Вот смотрите, что получилось из мягкого человека. И вот я желаю вам не так заключить тайный завет с Богом, но через очищение помыслов и несение скорбей идти путем покаяния к райскому блаженству, а на пути этого райского блаженства скоро нам предстанет райское богослужение.

И если вы так будете проходить эти две недели, то у вас будет настоящая радость. Пусть пример преп. Марии Египетской и этой сестры, что была мертва и покаялась, слава Богу, даст вам силы идти к Господу нашему Иисусу Христу. Ему же слава подобает, честь и поклонение.

Аминь.

Девятая проповедь. Над Плащаницей

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!

Ныне Богочеловек нуждается в нашем участии, в нашей любви, как нуждается в этом в свое время каждый человек. Он, пришедший в мир, чтобы послужить нам, отдавший душу Свою за избавление многих, претерпевший ради нас оскорбления и заушения, предание и оставление всеми и позорную смерть – требует теперь нашей помощи, нашего участия в Его погребении. И сейчас Церковь с плачем и рыданием приносила Ему надгробное пение вместе с Иосифом, вместе с Никодимом. Но эти надгробные песни сопровождались и пронизывались другими песнями, пока еще тихими и невнятными, говорящими еще о будущем, но с несомненностью проповедующими Воскресение: «Сия Суббота есть Преблагословенная, в ней же Христос уснув, воскреснет тридневен». «Почто мира с милостивными слезами, о, ученицы, растворяете? Блистаяся во гробе Ангел мироносицам вещаще: Видите вы гроб и уразумейте, Спас бо воскресе от гроба», – воспевали мы еще на утрени и только что сейчас возглашали: «Да воскреснет Бог и расточатся врази Его» (Стих на аллилуиа Апостола). Еще глубже и внятнее песни Воскресения на сегодняшней вечерне и, далее, на литургии, где мы слышим радостный гимн Воскресения: «Воскресни Боже, судяй земли, яко Ты наследиши во всех языцех», а Евангелие этого дня уже вполне открывает радость Воскресения. Полунощница будет еще скорбной, но затем на утрени радость открывается вполне, и мы воспеваем победную песнь: «Христос Воскресе из мертвых, смертию смерть поправ». Такова и вся наша жизнь. Мы должны в ней идти в покаянии и сраспяться Христу. Иного пути нет. «В мире скорбни будете», – сказал нам Спаситель (Ин. 16:33); и «тесными вратами» должны мы войти в жизнь вечную, «пространная врата и широк путь вводяй в пагубу, и мнози суть входящий ими» (Мф. 7:13). Но, идя этим путем, мы должны мало-помалу чувствовать и радость воскресения.

У Своего Гроба Христос дает нам жребий служения Ему.

Наша русская земля начинает ныне обыматься неверием, нас всячески поносят, хотят стереть с лица земли, хотят заставить отказаться от Христа, и здесь, у этого Гроба, мы все должны об этом подумать. Все мы должны понести крест и вместе с Господом пойти на Голгофу. Вот, если бы мы были духовны, если бы мы имели в нашей душе горячую пламенную веру, какая была у мучеников и преподобных, тогда, в эти наши дни скорбные, наша душа все более и более озарялась бы радостью и светом Христова Воскресения. Но мы, родные мои, ленивы и нерадивы. Как хорошо было бы, если бы мы все восплакали и возрыдали у этого Гроба. Это не значит, что христианство есть только плачь, только скорбь, только рыдание – нет, но радость христианства для нас закрыта грехами. Каждый из нас в отдельности, и вы, мои сослуживцы, и вы, мои духовные дети, и вы, богомольцы, и прежде всего я, грешный и недостойный, должны постараться очистить свой ум и помышления, и вступить в свой завет с Богом, о котором я вам не раз говорил. И если мы пойдем этим путем, то будем постоянно мало-помалу испытывать и христианскую радость, также проникнет она и в нашу скорбную жизнь, как проникает она в это скорбное погребальное богослужение.

Иного пути нет.

Другое дело как каждый из нас пойдет, у каждого своя мера, есть у нас и сильные и слабые, но путь один.

А сейчас, памятуя о той радости, которую мы, может быть, и не имеем, постараемся приобщиться ей хотя бы через богослужение, составленное теми, кто шел настоящим путем христианина, составленное великими отцами.

Вот лежит Новый Завет, распятый Сын Человеческий, Богочеловек: «Да молчит всяка плоть человека и да стоит со страхом и трепетом, и ничтоже земное в себе да помышляет»...

Но есть нечто земное, о чем мы должны помышлять даже и у этого Гроба – это наши грехи. Мы обличаемся от своих собственных слов... Припадем же мы все ко Гробу Господню и ответим Ему заключением с Ним нашего завета. Не бойся своей прежней жизни, не бойся своих грехов, которые ты имел до сих пор; но нужно желать воистину ответить тайным заветом об исправлении своей жизни и просить, припав ко Гробу, прощения и исцеления души, чтобы получить, наконец, от Господа ответ: «Се здрав еси, отселе к тому не согрешай» (Ин. 5:14). Мы перенесем все, если тайно заключим с Ним завет, и пусть тогда нас гонят, лишают насущного хлеба, и делают с нами что хотят.

Вот, если так пойдем, то воистину наступит такой момент, когда мы будем ощущать как в душе нашей будет нарастать радость Воскресения, и мы будем переходить от Великой Пятницы к Великой Субботе и затем к Светлому Христову Воскресению, не где-нибудь, а в нашей душе, и тогда мы придем к Нему вместе со святыми и почувствуем радость Светлого Христова Воскресения, и воспоем Ему: «Христос Воскресе».

Аминь.

Вам может быть интересно:

1. Седмица 1-я Великого поста. Пятница священномученик Сергий Мечёв

2. Слово в пяток первой недели Великого поста, на утрени святитель Филарет Черниговский (Гумилевский)

3. Слово в неделю вторую Великого Поста и на день кончины в Бозе почившаго Государя Императора Александра Николаевича, 1 марта 1892 г. архиепископ Никон (Рождественский)

4. Великий пост архиепископ Нафанаил (Львов)

5. Великим постом архиепископ Сергий (Королев)

6. Беседа произнесенная в храме Святой Софии в пятницу первой недели Великого Поста святитель Фотий, патриарх Константинопольский

7. Слово V. Его же [слово] о посте святитель Феолипт Филадельфийский

8. О воздержании и посте протоиерей Понтий Рупышев

9. Беседа в 1-ю седмицу Великого поста. О посте Геннадий II Схоларий, патриарх Константинопольский

10. Слово на начало поста святитель Астерий Амасийский

Комментарии для сайта Cackle

Ищем ведущего программиста. Требуется отличное знание php, mysql, фреймворка Symfony, Git и сопутствующих технологий. Работа удаленная. Адрес для резюме: admin@azbyka.ru

Открыта запись на православный интернет-курс