схиархимандрит Софроний (Сахаров)

Беседа 28: О сыноположении179

Всякое место – во спасение. Смысл иконографии «Лествицы». «Ныне начах». О разных духовных возрастах в одном монастыре и трудностях. О предложенной молитве. Наш принцип – заповеди Христа. О сыноположении: «Твой есмь аз». О двух сокрушенных сердцах. О гонении на совершенство. Наш путь – сострадание и единство.

Да будет имя Господне благословенно и прославлено во веки веков!

Снова я благодарю Бога, дающего мне возможность говорить с вами. В нашей свободе духовной самым лучшим сегодня будет говорить о том, что нам нужно и что нам может понадобиться в будущем. В каком-то смысле это чисто практические проблемы, стоящие пред нами, – проблема избрания места, где мы можем строить наше вечное спасение во свете Бога нашего. За это время я имел несколько встреч, одна из которых навела меня на мысль говорить с вами об очень важной проблеме: где и как нам спасаться?

Конечно, самое главное, чтобы то место, которое мы избрали или куда нас «пихнули», было бы именно тем, которое соответствует нашим желаниям и нашей потребности удобно строить свое спасение. Придя в какое бы то ни было место, мы можем оказаться в обстановке, которая во многих своих аспектах нам непонятна. Но если мы не понимаем, то это совсем не значит, что место, которое нам дал Бог, не соответствует нам. Ибо в самом начале нашей жизни мы никак не можем надеяться на свое собственное рассуждение. И если мы не способны в самом начале разобраться, то надо с плачем упасть пред Богом и сказать: «Ты меня наставь на землю праву, где я смогу строить мое спасение». И Господь всякое место может устроить так, что оно будет ко спасению. Так препобеждаем мы в самом начале наши колебания. Но когда жизнь наша прогрессирует во всех планах, тогда встает очень серьезный вопрос: насколько далеко позволено пойти в духовном преуспеянии именно в данном месте? – Одной из вечных книг для монашества нашего является «Лествица» святого Иоанна Синайского. В иконографии есть изображения, где Господь протягивает руку достигшему высшей степени, последней ступеньки лестницы. На других иконах той же «Лествицы» мы не видим того, чтобы наша рука была уже в руке Христа Спасителя, как спасенных. Есть в этом какая-то сдержанность – невозможно человеку-монаху достигнуть этой степени совершенства. И, практически говоря, если мы обойдем все монастыри земли, мы увидим разные степени дерзновений у «водящих» – игуменов. Где границы дерзновения? На самом деле этих границ нет, но в этом безграничном океане иногда ставятся какие-то ограничения.

Я говорю сегодня об этом вовсе не потому, что кто-либо из вас носит в себе сомнение: ошиблись ли они в выборе места. Нет, но хочу, чтоб у вас, которые соприкасаетесь со многими приходящими сюда людьми, были возможности опереться на какие-то принципы и дать нужный ответ. Вы заметили с самого начала, что наш принцип – все время держать в уме своем: «Ныне начах» – только теперь я начинаю жить по заповедям Христа (см. Пс.76:11), делая первые шаги по духовным ступеням, указанным нам в Евангелии Самим Христом. И здесь возникает необходимость уяснить, где нам позволено остановиться или докуда нам позволено идти.

Как обычно, я все строю на основании своей жизненной практики. В конце первой части книги о блаженном Силуане я говорю о моей встрече с отцом Трофимом. Он много лет неизменно нес послушание на огороде. Он был большой любитель покаянного плача и жил свято. Но в беседе, приводимой в книге, я говорю:

– Отец Трофим, что же Вы не заметили за полвека жизни с Силуаном, где180 он был, что он знал, как любил его Господь?

Сам отец Трофим с осторожностью относился ко всяким видениям и всему, что превосходит меру человека кающегося, живущего еще в борьбе с грехом, еще не победившего своих страстей... И вот, он мне говорит:

– При жизни я любил отца Силуана.

Разговор был после того, как он прочитал записки Силуана, которые я дал ему и читая которые он вынес впечатление, что Силуан достиг меры великих Отцов. Тогда я спрашиваю:

– И как Вы остановились на таком решении?

– Смерть его меня убедила в этом.

Я говорю:

– Полвека жизни Вам недостаточно было, чтобы узнать его, и только смерть показала Вам, что сей муж достиг совершенства?181

Итак, по какому-то непостижимому для меня Промыслу меня толкнуло как бы сильным ветром в монастырь святого Пантелеимона, и там я положил начало своему монашеству. Я узнал Силуана после того, как ему стал известен мой ответ отцу Владимиру на вопрос «Как спасаться?». – «Стой на грани отчаяния, а когда невмоготу, выпей чашку чая». Это слово моего отчаяния убедило Силуана, что мне можно говорить о том, о чем с другими отцами не удавалось. То есть даже отец Трофим – один из лучших отцов, блаженный и, конечно, спасенный, – был прав, когда не хотел выходить за границы покаяния. И большего он не мог понести, и большего он не мог воспринять. Тот уровень, на котором жил блаженный Силуан, или тот горний хребет, по которому он шествовал, служа Богу, стоял много выше уровня, которого достиг отец Трофим при жизни своей на Земле. Так в одном и том же монастыре можно увидеть и высшие степени познания, возможного для человека; и «средние» меры святости (не совершенства, но все-таки святости); и даже – невежество. Пример тому отец Владимир, ученик отца Трофима, – у него, как сказал старец Силуан, было недостаточное понятие о том, что превосходит меру покаяния. И Силуан всю жизнь был как бы «придавленный» в своем монастыре. «Придавленный» – из-за черты, свойственной действительно людям бесстрастным: они подчиняются другим и не пытаются доминировать.

Игумен в своей заботе имеет лиц самого разного духовного возраста. С каждым возрастом он считается: как надо действовать, что можно ожидать, что можно потребовать от человека, врученного ему Божиим Промыслом. Ибо в монастыре должна быть возможность жить для людей всех духовных возрастов: от начала до конца.

Многое встречал я за свою жизнь и на Афоне, и вне Афона. Помните эту икону восхождения грешных людей к Богу? На ней иконографически изображено, как монах достиг ее вершины и рука Господня объемлет его руку, означая, что он «спасен», «достиг совершенства». И эти слова, которые превзошли уровень страстей греховных, для людей непонятны. «Как это такое, зачем?» Люди не выдерживают этого. И можно найти много монастырей, где ставится барьер духовным восхождениям из-за несовершенств руководства игуменского. Если мы в своем сердце допустим мысль, что нам закрыты двери к совершенству, то тогда действительно для многих будет невозможным не погибнуть под тяжестью отчаяния.

Итак, драгоценные мои братья и сестры, ту молитву, которую я предложил вам182, богословскую, читайте со всем вашим сердцем, с горячей верою. И тогда вы увидите, что раскрываются двери, которые раньше были закрыты. Вам откроются пути, которые были загромождены препятствиями. Наше положение замечательно тем, что в данных нам условиях мы можем, действительно, строить нашу жизнь, наше спасение, имея такого наставника, как блаженный Силуан.

Монах Ювеналий, о котором я говорил в книге «Видеть Бога»183, как-то сказал: «Я люблю читать жития святых, как люди из грешных вдруг становятся вечно блаженными, получают дар сыноположения, становятся святыми великими». Так и мы – каждый из нас может сказать: «Грешный я человек, я еще далеко не достиг совершенства, но я буду стараться сделать это в данном мне месте». Я так говорю, не потому что будто бы кто-то из вас колеблется. Нет! Но это есть вечная боязнь за наше спасение: где мы должны быть, как мы можем совершить этот путь?

Наш принцип такой: сохранить евангельские заповеди Христа – это значит победить греховные страсти и достигнуть Божественного бесстрастия. В чем была трудность блаженного Силуана, к ногам которого допустил меня Господь? – Он почитал и действенно уважал каждого человека, но до конца о Боге говорить он не мог, хотя жаждала душа его говорить «о том, о чем знают все небеса», как он пишет в своих записках184.

И когда мы стоим перед этими примерами, то возникает вопрос: где взять силу вдохновения, чтобы жить по-христиански? Каким образом, грешное и слабое существо, человек вдруг становится способным говорить о сыноположении?

В Псалтири есть такие слова: «Твой есмь аз, спаси мя» (Пс.118:94). Когда я произношу эти слова, то я раздвоен. Ибо, обращаясь к Богу: «Твой есмь аз», я говорю сам о себе самом; однако за этим выражением скрыта и другая мысль, недостаточно выраженная: «До тех пор, покамест Ты Сам, Боже, не скажешь: Да, ты – сын Мой: (ср. Пс.2:7), я не могу быть уверенным в моих словах: «Твой есмь аз...» Только моих слов не хватает: нужно еще, чтобы Ты свидетельствовал и моей душе, и, если хочешь, кругом меня о том, что я – сын Твой».

Однажды я посетил одного старца, заведовавшего много лет Старым Руссиком185, и провел у него в келье немало времени. Он мне поведал о своей жизни и рассказал об одном из видений. Он был болезненным ребенком и не мог нести трудов крестьянской жизни. И действительно, тяжела работа крестьянская. И вот однажды он говорит родителям:

– Отдайте меня в монастырь.

Они отвечают:

– Ну, голубчик, ты не годишься; в монастыре надо работать.

– Но все равно – отдайте меня.

И вот мать берет этого мальчика, подводит к иконе Божией Матери и говорит Ей: «Отныне Ты будь Мать ему: я не могу; я отдаю Тебе на заботу этого мальчика, сына моего». И после этой молитвы матери, когда она отдала своего сына Богородице, он уснул. И во сне видит большой зал, престол Царя в конце этого зала; и сидит Владыка Царь, и кругом стоят множество важных людей, приближенных к Царю. И туда его приводит Женщина, Которая была Божия Матерь, и оставляет его коленопреклоненным пред Царем. И Царь говорит одному из стоящих рядом: «Пойди, посмотри, что у него там, в узелке». Тот человек взял из рук этого мальчика узелок, развязывает его и говорит: «Здесь – два сердца сокрушенных». Тогда Царь встал со Своего трона, подошел к мальчику и говорит: «Итак, ты – сын Мой».

Вы представляете силу молитв и матери, и мальчика, и Самой Божией Матери?! Бог поднялся с престола и говорит: «Ты – сын Мой». Те, которые не пережили подобных вещей, не могут их понять. Прп. Иоанн Лествичник пишет, что если кому-нибудь не было дано пережить нечто Духом Святым, то он не может понять этого. С другими людьми, которые не достигли этой степени, но проводят подвижническую жизнь, бывает так, что, не достигая этих высот, они не принимают слов своих братьев и говорят: «Оставьте его: он в прелести». И то, что является даром Духа Святого, у этих благочестивых людей перетолковывается и превращается в болезненное состояние дурного качества.

Так, есть люди, которые достигли состояния, когда говорит Господь: «Да, ты сын Мой», и когда говорит человек:

– Твой есмь аз, спаси мя!

– Да, ты Мой, – отвечает Бог.

И тогда эти слова «Твой есмь аз», произнесенные молящимся, становятся уже фактом вечного бытия.

Много можно было бы рассказать случаев, трогающих сердце. Но довольно этого: люди достигают сыноположения через Сына по Божеству, в безначальном Божестве. Прп. Иоанн Лествичник говорит, что три слова есть однозначащие: бесстрастие, любовь и сыноположение186.

Итак, когда вы вращаетесь с людьми, живущими в Боге, это становится влекущею силою, так что и мы жаждем этого состояния. Но путь к этому действительно трудный и сложный. Нам нужны помощники, игумены, отцы духовные, которые бы помогали нам идти. Почему вдруг сказал Господь в известный момент: «Да, ты сын Мой»? Как может жить этот монах на земле? – Да очень просто и естественно! И когда это совершается в подлинном смысле, тогда нет ни театра, ни чего-то искусственного, а все просто и воистину вне греха.

Итак, мы, маленькое братство здесь, можем и должны использовать этот дар Божий и жить так, чтобы Господь принял нас как Своих детей. Говорить об этом предмете невероятно трудно, потому что во многих местах читают святых отцов без разумения и запрещают думать о сыноположении. Однако пример живой сыноположения – Серафим Саровский. В меньшей степени и в совсем другой форме внешне это было и с Силуаном, которому было дано с самого начала увидеть Господа; но никто не мог поверить ему, и он жил, скрывая сие почти полвека.

Сегодня моя беседа, может быть, кажется вам банальной, но на самом деле все-таки слова, которые были даны нам сегодня, нужно принимать нам всем во внимание. Все мы будем бороться за то, чтобы достигнуть во исполнение заповедей Христа. Та молитва, которую я предложил вам, имеет целью соделать богословие нашим состоянием, сделать каждого из нас «со-трудником» с Самим Богом Вечным, «сотрудником» во спасение людей.

В Пантелеимоновском монастыре был один старый монах очень низкого роста. И он сорок лет и утром и вечером работал на кухне, торжествуя: он готовит пищу для возлюбленных Самим Богом людей. Видите, как возможно ум свой поставить в такое расположение, когда самые обычные дела становятся вечными заслугами человека. Каждому из вас наш добрый игумен старается дать то, что наиболее приемлемо, и тем облегчить нашу трудную жизнь. Здесь наша жизнь тяжелее, чем на Афоне. И так, когда вы здесь бываете раздавлены большою скорбью, эта скорбь не только в вас самих: она есть следствие благодати Божией как со-страдание людям, всему миру. И если мы действительно будем бороться за единство, о котором Сам Христос молился Отцу Своему, то мы окажемся сотрудниками Самого Бога. Какое дело нам поручено – это неважно: варить ли пищу на кухне, петь ли гимны Божественные на клиросе, или, наконец, облеченным священным саном служить Литургию – Божественное Таинство Превращения хлеба и вина в Тело и Кровь Самого Бога.

Итак, помните, как того бедного мальчика Господь поднял со словами: «Ты сын Мой». Если мы удержим правильную мысль, унаследованную к нашему спасению у отца Силуана, то, где бы мы ни были, куда бы мы ни пошли, где бы мы ни работали, – все равно мы войдем в атмосферу «Божественного страдания» Христа. Бог бесстрастный, и вместе с тем любовь Божественная в этом мире всегда страждущая. И когда у вас бывают скорби, когда к вам обращается кто-нибудь со своей нуждой, отдайте все лучшее, что есть в душе вашей, каждому человеку, и тогда вы обрящете покой и своей душе.

И на сей раз простите меня и благословите меня, и да хранит вас Господь...

* * *

179

№ D-12 (11 января 1993 г.) согласно нумерации МтII.

180

То есть «в какой мере».

181

См.: Преподобный Силуан Афонский. С. 109.

182

См.: Молитва о единстве. Приложение. Наст. изд.

183

См.: Видеть Бога как Он есть. С. 175.

184

См.: Преподобный Силуан Афонский. С. 197.

185

Старый Руссик – монастырский скит, где прп. Силуан разговаривал с отцом Стратоником. (См.: Архим. Софроний. Преподобный Силуан Афонский. С. 26.)

186

См.: Прп. Иоанн Лествичник. Лествица. Гл. 30, 9. С. 260.


Источник: Софроний (Сахаров), архимандрит. Духовные беседы. Том 1-й. — Изд. 1-е. — Свято-Иоанно-Предтеченский монастырь, Издательство «Паломникъ», 2003. — 384 с.

Комментарии для сайта Cackle