А.А. Половцов

Старынкевич, Николай Александрович

Старынкевич, Николай Александрович, сенатор, писатель и переводчик, род. в 1784 года в Шклове, где отец его был священником, умер 7 ноября 1857 г.; свое образование начал в Шкловском кадетском корпусе, а закончил его в Московском университете. На службу С. поступил в 1801 г. в канцелярию главноуправляющего малороссийскими губерниями С. К. Вязмитинова, вместе с которым он 5 марта 1802 г. был переведен в военную коллегию; здесь он оставался всего лишь до 3 февраля 1803 г., когда определился в департамент министерства юстиции. В октябре 1805 г. он был командирован за границу в составе походной канцелярии H. Н. Новосильцова. В 1809 г. С. перешел на службу в департамент министерства юстиции и 20 февраля 1810 г. назначен правителем канцелярии белорусского военного губернатора герцога Александра Виртембергского; в этой должности ему пришлось много бороться с различными злоупотреблениями чиновников в Белорусском крае; особенной энергии потребовало дело о неправильном распределении налогов по г. Витебску в относящейся к нему губернии.

Наступившая Отечественная война изменила род службы С.; в эту годину он был директором канцелярии главнокомандовавших 2-ю западною армиею, кн. П. И. Багратиона и гр. М. А. Милорадовича, а с 25 декабря 1812 по 17 августа 1813 г. находился в главном штабе М. И. Голенищева-Кутузова и Барклая де-Толли; кроме того он состоял при интенданте всех армий тайн. сов. Д. А. Рахманове и, за болезнью генерала Маевского, заменял его при докладах у князя Волконского в действующей армии в Дрездене. По окончании военных действий, С. был в 1815 г. причислен к военному министерству и отправлен в Париж, в распоряжение графа Воронцова. Этим назначением он воспользовался прежде всего для восстановления своего здоровья, значительно расшатанного непрерывными походами, а затем занялся изучением ланкастерской системы обучения чтению, увлекся ею и делал попытки применить ее к русскому языку, для чего им были составлены соответственные таблицы. Впрочем, увлечение это вскоре было оставлено, после долгих бесед с посетившим его в Париже Н. И. Гречем. Там же С. довольно близко сошелся с гр. Михаилом Орловым, против которого позже возникло дело о измене; на основании своего знакомства с ним С. сделал важные показания в его пользу, заявив, что Орлов в это время (1815–1817 гг.) совсем удалился от политики, интересовался искусством, сам бывал только у немногих высокопоставленных русских, живших в Париже, и что он, С., видел в Орлове лишь «чувство живейшей преданности к особе Его Величества и не только не приметил замыслов ко вреду престола и отечества, но не открыл и помышления о том». Из Парижа С. переселился в Аахен, где одно время находился в настолько печальных денежных обстоятельствах, что его квартирная хозяйка за долги задержала его бумаги и в их числе рукопись еще нигде не напечатанной комедии Фонвизина, о сохранении которой очень заботился А. И. Тургенев; в письмах к В. Жуковскому последний говорит, что в этой комедии содержался род пророчества о французской революции, а князь Вяземский называет эту комедию «Гофмейстер».

С 1819 г. С. временно был в отставке, но не переставал интересоваться делами, поддерживал служебные связи и принимал иногда даже участие в разработке разных вопросов, напр., в составлении державшегося в большом секрете доклада графа Берга о закрытии монастырей в Царстве Польском. 5 окт. 1825 г. он вновь поступил на службу и первое время состоял в распоряжении гр. Новосильцева, занимавшего пост делегата русского правительства при совете управления Царства Польского, а позже, именно с 13 декабря 1831 по 10 декабря 1834 г., был правителем канцелярии варшавского верховного суда, «учрежденного для суждения изъятых из всепрощения подданных в Царстве». С закрытием этого суда С. был назначен членом правительственной комиссии юстиции Царства Польского и в 1838 г. произведен в действительные ст. советники; в феврале 1843 г. он назначается членом варшавских департаментов сената, а в 1844 г., 2 июля, – сенатором с повышением в тайные советники.

Литературная деятельность С. выражается сотрудничеством его в двух периодических изданиях: «Журнале любителей словесности», издававшемся в начале XIX ст. Н. А. Остолоповым, и «Варшавском Дневнике». В первом он напечатал переведенные им с английского и французского языков несколько незначительных повестей; что же касается «Варшавского Дневника», то, после преобразования его из польского издания в русский правительственный орган, С. был одним из главных руководителей его и поместил на его столбцах ряд статей, касавшихся злободневных вопросов об отношениях русских к покоренному краю и ныне уже утративших свое значение. Однако литературную популярность он стяжал себе более всего переводом с французского сантиментального романа Амалии Они «Отец и дочь, или пагубные следствия обольщения». Этот роман, лейтмотивом которого является любовь девушки, ради удовлетворения своей страсти отвергающей и кровные узы, и семейные обязанности, и общепринятую мораль, – роман этот своими не совсем обычными в то время идеями вызвал большую сенсацию, которую не мог заглушить и его тривиальный эпилог: отступление от общепринятого наказывается. В сравнительно короткий период книга выдержала два издания (1808 и 1815 гг.), успех для того времени выдающийся, тем более, что доминирующим интересом в эти бурные годы служила политика. Каждое издание было снабжено предисловием С., в котором он в сжатых выражениях давал характеристику романа. В «Дневнике» гр. Граббе под 14 марта 1858 г. имеется любопытная характеристика С.: «Η. А. был одним из умнейших людей своего времени, хотя вовсе не многим был известен. Его осторожный, скажу – робкий характер был тому причиною... Всесторонний его ум и дружеская уживчивость были моим наслаждением и, без сомнения, были для меня полезны... Он прошел через разнообразные и нередко тяжкие положения, но практический ум его скоро выводил из них. Он всегда умел сделаться необходимым. Он в разные времена был при Сперанском, Новосильцеве, гоним и посажен в тюрьму цесаревичем Константином Павловичем, в которой его и захватил варшавский мятеж. До взятия Варшавы он оставался в плену. Князь Паскевич, которого он по какому-то случаю учил русской грамоте (и нельзя сказать, чтобы удачно), назначенный наместником Польши, взял его к себе и вывел в сенаторы варшавского департамента, где он играл значительную роль, как замечательный юриспрудент... Удивляясь постоянному разладу его необыкновенного ума с характером, мне случилось сказать ему: «Кабы твою голову на другие плечи, какой бы вышел человек!» С. умер холостяком, пережив себя умственно и физически». Бутенев в своих воспоминаниях изображает С. «человеком умным, веселым и неистощимым собеседником, любившим жить в свое удовольствие». Друзья называли его «бедуином, готовым разделить последнее добро с приятелем, но и опорожнить его кошелек до дна за картами». Автор «Заметок из старой записной книжки» упоминает о нем, как о человеке с изумительною памятью, цитированием целые страницы, талантливом собеседнике, редкого ума и даже прозванном «политическим фигаро».

«Русская Старина» 1871 г., т. IV, стр. 347–48; 1873 г., т. VIII, стр. 254; 1891 г., т. VII, стр. 197; 1893 г., т. II, стр. 346; 1902 г., т. X, стр. 160; 1903 г., т. VIII, стр. 441 (письма Тургенева и Жуковского); 1904 г., т. III, стр. 492 (Дубровин). – «Русск. Арх.», 1871 г., стр. 268–269 (Греч); 1873 г., стр. 853 (Граббе); 1874 г., стр. 202 («Старая записн. книжка»); 1881 г., стр. 78 (Бутенев); 1889 г., т. III, стр. 678–679 (Гр. Граббе). – Остафьевский Архив. т. II, прим. 592–593. – Госуд. Архив, т. XI, № 1170 (личная записка С.) – «Сочин. К. Н. Батюшкова», т. III, стр. 683.

Комментарии для сайта Cackle