иеромонах Николай (Павлык)

Глава IV. «О должности христианской к ближнему»

Эта глава названа словами самого святителя Тихона. Статьи «О должности христианской к ближнему» и «О взаимной должности христианской» помещены в конце творения «О истинном христианстве» (соответственно 6-я и 7-я статьи второй книги). Вероятно, такое местоположение указанных статей неслучайно. В них речь идет преимущественно об отношениях христиан, которые определяются взаимными обязанностями «благочестивых монархов и их подданных», «судей и к суду приходящих», «пастырей и подчиненных им», «родителей и детей», «мужей и жен», «господ и рабов их» (4, С. II оглавления). Но для нравственного сознания христианина внешнее поведение человека не является тем, что существует независимо от состояния внутреннего. Чем живет сердце, то является и вовне. Дерево узнается по плодам100 (Мф. 7, 16). Полагаем, не в последнюю очередь и поэтому (подчеркивая вторичность внешнего поведения по отношению к внутреннему состоянию) святитель сначала всесторонне раскрывает христианское учение о пороках и добродетелях, о путях совлечения с себя ветхого человека и облечения, по слову апостола, в человека нового и только после этого предлагает читателю конкретное приложение этого учения к отношениям христиан различного общественного положения, когда могут возникнуть трудности в практическом применении предложенного нравственного учения.

Поскольку указанные статьи сравнительно невелики и несложны по содержанию, как и посвященная этому же вопросу часть «Наставления христианского» (6, 153–177), ограничимся лишь кратким обзором взглядов святителя Тихона на те основные принципы, которыми должны руководствоваться христиане в своей общественной и семейной жизни. Христианское общество, как уже упоминалось, святитель уподобляет живому организму, а христиан – его членам. Они со Христом, «яко тело с главой, духовно соединены суть» и потому «должны между собой мир и согласие о Христе иметь», ибо в теле отдельные члены помогают друг другу, делая общее дело, а не враждуют101. «Между христианами должна быть любовь нелицемерная», соединяющая их так же, как «в вещественном теле уды связаны жилами». Выражается же любовь в делах милосердия и взаимопомощи: «от благотворения познается христианин истинный и живой уд духовного тела Христова». Напротив, «отсечены и отторжены от Христа и Церкви Его святой» те христиане, которые, не имея любви к ближнему и ее плодов, Христу «послушания не показуют, но по своим прихотям живут» (4, 337–342).

Мир иерархичен, и человеческое общество как его часть организовано на началах подчинения низших высшим и младших старшим. Складывающиеся в силу этого между различными общественными слоями, социальными группами, отдельными людьми взаимоотношения требуют упорядочения, нравственной регламентации и оценки для «хранения благоденствия» общества и потому являются предметом особого внимания святителя.

По замечанию святителя, «в Церкви Христовой, или христианском обществе нет господина и раба, но все суть братия о Христе, все суть рабы Господа Вышнего и сынове Небесного Отца». Потому «все друг другу ближние суть, начальники и подначальники их, пастыри и люди их, родители и дети их, мужи и жены их и всяк человек другому человеку: сродники и несродники, знаемые и незнаемые, одноземные и иностранные... А паче христиане, которых едина вера, едино крещение, едино Божие слово, друг другу ближние и братия суть»102 (27, 58). «Что же иные называются господа, иные рабы, сие бывает по образу века сего» и есть разделение только земное, человеческое, необходимое для должного существования общества и блага его членов103 (4, 366–367).

По самому своему положению власть «всем видна», и начальствующие несут сугубую ответственность перед Богом и перед людьми за добросовестное исполнение возложенных на них обязанностей. То же высокое положение делает занимающего его подверженным «всякому искушению и бедствию» (так, чем выше дерево, тем более оно «от всякой непогоды обуревается») и обязывает власти предержащие «крайне берещись, чтобы не подать соблазна», который «приходит или словом гнилым, развращенным, противным святому Писанию и еретическим, или делом беззаконным». Стоящие у власти, требуя от подчиненных исполнения предписываемого, должны сами служить им в этом образцом, удерживаясь от всего, что может послужить соблазном. Начальствующему «надобно прежде научиться собой владеть и управлять, и самому прежде делать то, что хощет другим приказывать» (4, 162–163; 27, 594).

Наконец, «не достоин чести тот, кто ищет чести, – говорит святитель. – Не знают люди, чего себе ищут. Часто бывает, что честь человеку есть как безумному меч, которым и себя, и других убивает». Поэтому христианину «сана или чести не должно проискивать, но звания ожидать»104 (27, 1172–1173).

Призванных начальствовать должны отличать, полагает святитель, преимущественно доброжелательность, добросовестность в отношении своих обязанностей и разум, мудрость. Прохождение своей должности со страхом Божиим убережет начальствующего от лихоимства, страха перед людьми, лицеприятия, разум же подскажет, «что, когда и кому должно делать» для общей пользы105. Рассудительность поможет соблюсти меру между правдой (которая требует, чтобы «всем воздавать должное, добрым и верноподданным за верность их награждение, злым и неисправным наказание, да и прочие хотящие нечествовать страх имеют») и милостью (которая «хощет объятиями своими всех согревать»), срастворяя одно другим106. «Везде умеренность и средний путь похваляются», – заключает святитель (4, 347, 358, 362).

В мире, во зле лежащем, неизбежно употребление наказаний, которое является тяжелой, но непременной обязанностью всякой власти. О том, каким оно должно быть в христианском обществе, святитель пишет следующим образом: «Когда надобно будет кого наказывать словом или делом, приступай к наказанию с нехотением. Когда словом наказуешь, берегись наказывать поносным словом: ты-де плут, ты мот, ты вор и проч. Когда делом наказуешь, то наказуй, а не мучь... Берегись во гневе наказывать, но подожди, пока гнев укротится. С сожалением и ради исправления наказуй подначального твоего. Сие бо есть сердце и дух христианский – ближнему своему сострадать»107 (6, 154–155).

Наказание является только одной из обязанностей власти. Святитель пишет и о других, таких как «хранить благоденствие» христианского общества, «отвращать его от всякого неблагополучия», «усмирять бесчиние». Например, «благочестивым царям долг належит защищать и умножать Церковь святую, о тишине и благополучии отечества своего промышлять и от иноплеменников защищать»; родителям «детей неисправных должно наказывать», если они не внимают доброму научению и не исправляются (однако, не употребляя «безмерной строгости», но «по мере преступления», предварительно показав, «в чем кто проступился и погрешил»). Общей обязанностью начальстующих должно быть построение своих отношений с подчиненными на основах христианской любви, от которой неизбежно родится молитва о благополучии и благоденствии подданных, слуг, детей, пасомых (4, 346–349, 362, 365; 6, 155, 161–162 и др.). Подвигать начальствующих и старших к исполнению своих обязанностей ревностно и добросовестно, удерживая от злоупотреблений, должны память о всеведении и правосудии Божием, голос совести, долг присяги, мысль о зависящем от их усердия и честности благополучии общества (4, 351).

Что касается «подвластных», то основой их добросовестности в исполнении своих обязанностей святитель считает также страх Божий. «Работайте убо, о возлюбленные и смиренные овечки, не человекам, но Господу», – увещает он не только крестьян, к которым непосредственно обращены эти слова, но и всех «подначальных». Среди других обязанностей: подданных в отношении монарха, пасомых в отношении пастырей, жен в отношении мужей, детей в отношении родителей, – святитель выделяет следующие: оказывать властям предержащим и старшим должное послушание и повиновение; с любовью почитать их; о них молиться; за проступки не только не осуждать, но любовью (единственно действенным орудием к исправлению) покрывать их немощи108; бояться огорчить их и погрешить против них, а если такое случится, то просить прощения и исправляться; защищать их в случае опасности, а в отношении пастырей, престарелых или немощных родителей или одного из супругов – содержать их не только без ропота, но со всем усердием, неся свой Богом данный крест. И только в одном случае святитель считает оправданным неподчинение власти. «Понеже все в мире случается, – пишет он, – когда противно Богу что приказует начальник, не слушай его, ибо повиноватися подобает Богови паче, нежели человеком (Деян. 5, 29)» (4, 349–370; 6, 153–177).

Важнейшим в христианском отношении к власти является положение о первенстве ответственности перед теми преимуществами, которые дает власть, обязанностей властей предержащих над их правами. «Всякая бо власть христианину не покой и честь, но больший есть крест, – пишет святитель, – множайшими трудами, попечением и всегдашним терпением обремененный» (27, 167). Неслучайно поэтому в соответствующих главах сначала всегда излагаются обязанности начальствующих, а затем – подчиненных им.

Но основным все же остается принцип христианской любви. Святой апостол Павел увещает христиан любовию работати друг другу (Гал. 5, 13). «Без любви бо, – говорит святитель, – ни в каком звании не может отправиться христианская должность, ибо всякое дело без любви мертво есть» (4, 370).

* * *

100

Другой вопрос, что слова, дела, как опосредованные деятельностью разума, не всегда отражают подлинное внутреннее состояние человека, иногда призваны скрыть его, особенно с возрастом, когда детская непосредственность все более утрачивается. Но это вопрос отдельный, вопрос психологии, внутренней честности самого человека, с другой стороны – духовного ви0дения тех, кто сподобился от Бога дара сквозь внешнее прозревать внутреннее.

101

Заимствование этого образа Церкви (1Кор. 12, 12–27) выражает взгляд святителя на идеальное государственное, общественное устройство.

102

Отсюда, по слову Евангелия, и отношение ко всем людям, как нашим ближним, должно быть как к самим себе (Мф. 7, 12). Почему «слово сие: «Что мне до его нужды?» – от пределов христианских должно прогнано быть» (3, 15).

103

Святитель подтверждает эту мысль следующим рассуждением. Свободными (в христианском понимании) могут быть (и быть призваны) все христиане. И хотя «подвластные» внешне зависимы, но и они, если живут достойно по-христиански, имеют свободу духовную. Наоборот, имеющие внешнюю свободу порабощением себя греху и страстям утрачивают подлинную внутреннюю свободу, дарованную Христом (4, 367).

104

Сам святитель не только не искал чести, наград и проч., но и «часто говаривал: «Если бы можно было, я бы и сей сан с себя сложил, и не только сан, но и клобук, и рясу снял с себя и сказал бы о себе, что я простой мужик, и пошел бы себе в самый пустынный монастырь, и употребил бы себя в работу, как-то: дрова рубить, воду носить, муку сеять, хлебы печь и проч. Но тая беда, что у нас в России сего сделать не можно» (6 «Записки», 10–11).

105

И хотя одного без другого недостаточно, «однакож, – замечает святитель, – полезней обществу добрый (и честный) властелин без мудрости, нежели злой с мудростью и хитростью своей» (4, 343).

106

«Ради бесстрашных страх Божий нужен, – говорит святитель, – да, от сна греховного пробудившись, покаются; ради сокрушенных же и печальных пластырь утешения евангельского потребен». Но как «строгость излишняя вредит», ввергая в отчаяние вместо побуждения к исправлению, так и «милость безрассудная неполезна», как способствующая распространению беззакония. В отношениях супругов, в частности, эта «золотая середина» достигается при условии, что мужья, любя своих жен, не должны вместе с тем «пленяться любовью их и без разума им угождать» (печальные примеры обратного представляет Священное Писание в историях Адама, Соломона, Ахава и Иезавели, Ирода) (4, 365).

107

В. Чеботарев вспоминает: «Комплекции он (святитель Тихон) был ипохондрической, и часть холерики была в нем. Бывало, даст мне строгий и правильный выговор, но скоро приходит в раскаяние и сожаление, через полчаса позовет к себе и даст либо платок, либо колпак или иное что, и скажет: «Возьми себе», чем и давал знак одобрения и утешения» (6 «Записки», 12–13).

108

Особо в этом случае святитель говорит о тех пастырях, которые «не делают того сами, чему учат». Тогда, по его наставлению, следует «внимать слову Христову, которое о таковых пастырях глаголет: вся убо, елика аще рекут вам, соблюдайте и творите; по делом же их не творите: глаголют бо и не творят (Мф. 23, 2–3)» (27, 650).


Источник: Грех и добродетель по учению святителя Тихона Задонского / иеромонах Николай (Павлык). - Изд. 2-е, испр. и доп. - Москва : Русский хронографъ, 2013. - 368 с. ISBN 5-85134-002-4

Комментарии для сайта Cackle