Азбука веры Православная библиотека профессор Василий Никанорович Мышцын [Рец. на:] Юнгеров П. Книга пророка Амоса: Введение, перевод и объяснение. Казань, 1897


профессор Василий Никанорович Мышцын

[Рец. на:] Юнгеров П. Книга пророка Амоса: Введение, перевод и объяснение. Казань, 1897

Названный труд г. Юнгерова помимо своего специального интереса, как весьма обстоятельный по анализу содержания и текста пророческой книги комментарий, любопытен еще в двух отношениях. Автор, во 1-х, высказывает здесь общий взгляд на степень не поврежденности еврейского текста библии, отличный несколько от прежнего его взгляда, и во 2-х, дает свое критическое издание греческого перевода книги пр. Амоса, отличающееся от всех существующих доселе.

До сих пор мы знали г. Юнгерова за ревностного защитника еврейского текста библии, весьма неблагосклонно относившегося ко всем древним переводам и в частности к греческому переводу IXX. Таким, по крайней мере, является он в своей книге «объяснение книги пр. Михея», изданной в 1888 году. «Все отличия греческого перевода от еврейского текста в книге пр. Михея, говорит он здесь, произошли от составителей и исправителей перевода IXX и не могут служить доказательством изменения подлинного еврейского текста... Принимая во внимание все указанные соображения, мы нигде не позволяли себе изменять еврейский текст книги пр. Михея по чтению IXX» (стр. 368). Он осуждает попытки Роорды вносить исправления в подлинный текст и предпочитает следовать безусловно мазоретскому чтению, не увлекаясь ни чтениями древних переводов, ни грамматическими и лексическими соображениями (стр. 369). Свою неблагосклонность к переводу IXX автор мотивировал несомненною его поврежденностью, свидетельствуемою его неустойчивостью и разнообразием чтений. «Разные издания IXX, говорит он, заключают в себе большое количество вариантов и делают невозможною мысль о его не поврежденности» (ibid.). Так думал г. Юнгеров ранее; теперь же он смягчает свой суровый приговор над переводом IXX и поколебался в уверенности относительно не поврежденности еврейского текста. Действительные трудности, встреченные им в приложении прежних своих взглядов к книге пр. Амоса, побудила автора сделать „уступку“. По-прежнему твердо держась текста еврейского, как и следует, он, однако допускает, что в некоторых случаях невразумительное чтение еврейское должно быть заменено чтением перевода IXX. Такую замену он делает в II, 13 (стр. 41–42); V, 26 (стр. 110); VII 2 (стр. 140); IX, 12. (стр. 195) и др. Допуская в некоторых случаях «предпочтение текста IXX пред нынешним еврейским текстом» (стр. 208), автор говорит уже о «неудовлетворительности большинства предполагаемых новыми критиками конъектур“, но не всех, и признает право за текстуальной „критикой, надлежаще обставленной» (стр. 209). Уменьшив веру свою в не поврежденность подлинного текста, г. Юнгеров начинает более верить в относительную не поврежденность IXX, его единство и типичность. «Так называемая масса вариантов в тексте IXX, говорит он, не столь страшна в действительности, как на бумаге специальных издателей её... и все разнообразные толки о порче и исправлении текста IXX могут не более смущать, чем подобные же речи о еврейском тексте» (Приложение стр. 42). Из сопоставления приведенных кратких выдержек видно, что наш ученый библиолог изменил свой взгляд на отношение греческого перевода к еврейскому подлиннику. К первому он стал доверчивее, ко второму – строже. Он сам заявляет о том. «Итак, и в настоящем вопросе, говорит он непосредственно за приведенными выше словами, мы делаем уклонение и „уступку“ в сравнении с тем, что сказано нами в исследовании книги пр. Михея (стр. 369–370). Но пусть за это не судят нас: это уступчивость пред истиной и её кропотливым изысканием» (стр. 42). Судить автора за это никто не станет; а его истинно ученое беспристрастие будет высоко ценить всякий, кому дороги интересы вашей науки. Мы обратили внимание на перемену взглядов автора единственно потому, что она служит сильным аргументом в пользу общепринятого почти мнения о критическом значении IXX. Один голос в пользу его из его прежних противников значит более чем несколько голосов его друзей.

Вторая любопытная особенность книги проф. Юнгерова, стоящая в некоторой связи с первой, это-помещенный в приложении греческий текст, критически проверенный и изданный самим автором. Это первый опыт в нашей литературе и по своей важности заслуживает серьезного внимания. Если на западе, где греческий перевод библии есть лишь научный препарат, неутомимо трудятся над изданиями его и считают их уже десятками, то у нас, для которых он оригинал богослужебного текста, он тем более заслуживает внимания. Между тем у нас есть лишь одно отечественное издание IXX (1821 г.), уже старое и несомненно несколько устаревшее. И так мы приветствуем опыт проф. Юнгерова. Но так как дело русского критического издания IXX есть дело большой важности, и так как опыт Юнгерова может оказать влияние на последующие труды в этом роде и уже имеет отчасти своею целью „указать вообще путь к решению критико-текстуальных в православно-апологетическом духе вопросов“ (стр. 209), то к этому делу следует отнестись с особенною внимательностью. Просим произволения у уважаемого профессора сделать по поводу его издания несколько своих замечаний.

Прежде всего мы думаем, что работа, подобная предпринятой г. профессором, может быть плодотворна лишь тогда, когда наперед составлено ясное представление о цели и средствах её. Нам, однако кажется, что этого то именно и не достает автору. На вопрос, какую цель должен преследовать издатель греческого текста, г. Юнгеров дает по-видимому ясный ответ „Желательно восстановить, говорит он, древний перевод, вышедший от самих IXX толковников, со всеми его уклонениями от мазоретского текста, а не составлять новый перевод, вполне соответствующий последнему. Взгляд, высказанный здесь автором, ясен. Цель издания ─ дать текст перевода не исправленный, а древний, каков бы он ни был. А так как все позднейшие переводы и исправления древнего перевода предполагали, конечно, неисправность его, то естественнее даже заключать, что тот первоначальный вид текста, который намерен восстановить г. Юнгеров, окажется вероятно менее исправен, чем позднейший. Тем не менее издание такого текста имело бы громадную важность, знакомя нас не только с древним пониманием библейского подлинника, но и с состоянием последнего за древнейший период1. Итак, цель издателя здесь ясная. Но ясность эта покрылась туманом в предисловии к греческому изданию книги пр. Амоса. Здесь автор говорит уже о восстановлении не древнего вида греческого текста, по возможности дохристианского, но того, какой он имел в православной церкви и у православных – восточных отцов. «Главною целью нашего выбора, говорит он, служило желание указать чтение, принятое в письменности православно ─ богословской» (стр. 2), «применительно к чтению его у отцов церкви и в кодексах, распространенных в православно-восточной церкви» (1 стр.). Эту цель трудно примирить с предыдущей. Текст IXX, употребляемый в православно ─ богословской письменности и у отцов церкви, не предполагает необходимо понятия о его древности и первоначальности. Последнее нужно еще доказать. А доказать этого нельзя, так как достоверно известно, что текст св. отцов во многих случаях есть текст исправленный, а иногда и вновь переведенный. Не понятно также, почему автор думает восстановить древний текст при помощи главным образом восточных кодексов. По отношению к древности текста имеет значение не место происхождения и открытия кодексов, а главным образом древность последних. Все это понятно лишь при мысли, что автор имел своею задачей сделать специальную восточно-православную редакцию греческого текста, независимо от её первоначальности. По-видимому этой задаче соответствуют и употребляемые им критические приемы. В основу своего чтения г. Юнгеров полагает александрийский кодекс в его московском издании 1821 года, как наиболее близкий к святоотеческим чтениям и к нашему славянскому переводу стр. 2). Второстепенное, если не третьестепенное значение признает автор („не оставлял без внимания“) за замечательнейшим кодексом ватиканским и западными изданиями – комплютенским и альдинским (хотя, как известно, последними весьма много пользовались справщики нашей славянской библии). Этим самым автор отказался уже от мысли восстановить по возможности древнее издание греческого перевода, так как для всякого, знакомого с этими кодексами, не может быть теперь сомнения в большей близости александрийского кодекса к гекзапларному тексту, чем ватиканского.

Итак, цель автора – дать редакцию православно ─ восточную. Выдерживает ли он эту цель? Нет. Он избирает иногда чтения, не встречающиеся у отцов церкви, отвергая отеческие (см. 5 примеч. к 1 гл.; 18 пр. к 1 гл.; 1 пр. к 2 гл.; 1 пр. к 4 гл.; 5 пр. к 4 гл.; 5 пр. к 5 гл.; 1 пр. к 6 гл.; 3 пр. к 6 гл.). Во всех этих случаях автор избирает чтения, противоположные тем, какие показаны им у отцов. В прочих же случаях, хотя на стороне чтения автора и указаны отцы, но они есть большей частью и на стороне чтения, отвергаемого автором, так как у отцов встречаются почти все те варианты, какие известны и в рукописях. Таким образом, и здесь автор является самостоятельным в выбор варианта. Но, может быть, автор строго держится александрийского кодекса, как по преимуществу принятого в восточно ─ православное употребление? Далеко нет. Он иногда отступает от него, как и от ватиканского кодекса (напр. VI, 13. 14 и др.) или отступает от александрийского, сходясь с ватиканским (напр.2 )VI, 12; Ѵ40;IIИ, 8, 9; VIII, 1. 5. 7. 12. 14; IX, 1. 2). А от александрийского кодекса в московском издании, не смотря на одобрительный отзыв о последнем3, г. Юнгеров, по нашему сличению, отступает не менее как в 39 случаях. Итак, чего же ищет г. Юнгеров? Древности ли и первоначальности перевода независимо от его исправности (т. е. согласия с подлинником) и употребительности у отцов церкви, или исправности перевода, или, наконец, независимо от этих двух условий, употребительности перевода у православных, отцов? Как видно из критических подстрочных замечаний издателя, он преследует в своем издании все эти цели. В одних случаях он ссылается на первоначальность перевода, в других – на правильность, в третьих ─ на употребительность его у отцов церкви при заведомой его неисправности. Одним словом, он выбирает одно из этих условий для отдельных случаев по своему желанию. Можно составить критическое издание, отвечающее одному из указанных трех требований. Нο составлять такое издание, которое руководилось бы всеми тремя требованиями, это значит дать полный простор своему желанию и отнять возможность у других указать на не выдержанность принципа. На самом деле, укажите издателю на позднейшее происхождение принятого им чтения, он сошлется на употребительность его у отцов; укажите на неупотребительность его в восточно-православной письменности, он сошлется на его исправность или древность и т. д. При таких приемах критических изданий греческого текста будет столько же, столько авторов. На основании всего сказанного мы осмеливаемся думать, что цель издания не ясно представлялась автору. И вообще он работал здесь несколько поспешно, без требуемой свойством труда тщательности. Хотя он часто говорит о кропотливости своей работы, но, по нашему мнению, она должна быть еще кропотливее. Недостаточно выписать все варианты из десятка изданий и сделать выбор главным образом на основании количества изданий с одинаковым чтением, но в каждом отдельном случае следует произвести внутреннюю оценку варианта и главным образом решить вопрос о его происхождении.

Теперь об ученых препаратах автора. Сам он признает научные средства, бывшие у него под руками, ограниченными. Признание освобождает уже от упрека, хотя невольно думается, что для начала такой важной работы следовало бы запастись нужными изданиями. Не ему, а другим работникам в этом роде, мы указали бы на два капитальных издания, не бывших у автора, именно: превосходное факсимиле ватиканского кодекса Vercellone и Cozza (1868–1881 г.) и классический труд Фильда Огиgenis hexaplorum fragmenta (1875), которым автор, очевидно, не пользовался, хотя в этих работах он препарат первой необходимости. Но автор, по ─ видимому, не имеет достаточно ясного представления об ученом достоинстве и бывших у него под руками пособий. Некоторые вещи нас здесь положительно удивили. Усомнившись в некоторых ссылках автора на ватиканский кодекс, мы проверили их по самому лучшему из всех существующих изданий этого кодекса, т, е. изданию Ver­cellone и Cozza, и многих чтений, указанных автором, в нем не нашли; а между тем автор цитирует прямо ватиканский кодекс (как будто пользовался самою рукописью). Только потом недоумение наше разъяснилось. Оказалось, что автор пользовался изданием ватиканского кодекса Тишшендорфа (1877 г.), изданием, неисправность которого, происшедшие от внесения в кодекс своих поправок Тишшендорфом, известна теперь всем. Таковые ошибки мы нашли напр. в прим. 6 к 1 гл.; пр. 16 к 1 гл.; пр. 2 к 2 гл.; пр. 4 к 3 гл.; пр. 9 к 1 гл.; пр. 12 к 1 гл. А между тем у автора в руках было превосходное издание ватиканского кодекса, могущее почти вполне заменить факсимиле его. Это издание, научно уже проверенное, по признанию всех ученых таково, что на него смело можно положиться. И для лучших библейских критиков оно заменяет в настоящее время факсимиле ватиканского кодекса. Это издание Свита, бывшее у автора под руками. Автор, очевидно, не знал, каким сокровищем владел он в виде трех изящных томиков английского издания. Он почти постоянно цитирует: „ватиканский кодекс и Светэ, а иногда даже так, что ватиканский кодекс с одним чтением, а Свит- другим (напр. прим. 16 к 1 гл.). Эта странность произошла оттого вероятно, что, видя у Свита чтение отличное от старого издания Тишшеидорфа, автор счел текст Свита не за ватиканский, а за его собственный. Для александрийского кодекса автор цитирует почти всегда все его издания, как будто это издания разных кодексов (Грабе, Бабер и др.). Не знаем, зачем требовались автору эти имена. Издания их не представляют издания александрийского кодекса и потому важны постольку, поскольку верно передают рукопись. Уклонения их от рукописи не имеют для нас почти никакой цены. Поэтому следовало цитировать не их, а самый кодекс. Но и автору, конечно, не без известно, что эти издания потеряли свой прежний кредит. Оба они вносят в александрийский текст свои изменения на основании других рукописей. Можно было бы обращаться к ним в случае нужды. Но её у автора не было. Опять издание Свита, помещающее под строкой все варианты александрийского кодекса, при отсутствии факсимиле александрийской рукописи, изданного в Лондоне в 1881–83, которого, к сожалению, мы с автором пока не имеем по дороговизне его, – могло служить надежным и научно проверенным средством. Итак, у автора были под руками почти все научные средства, но он ими не воспользовался. Вообще мы думаем, что такой труд, как критическое издание IXX, требует особенной чистоты работы. Здесь недостаточно топора, но нужны разного рода рубанки и фуганки.

Мы никак не могли отделаться от впечатления, что уважаемый нами профессор, занятый до сих пор главным образом еврейским текстом библии и оказавший здесь большие услуги нашей экзегетической науке, не успел еще освоиться в новой ему до некоторой степени области. Если мы несколько и ошиблись в этой, то пусть не посетует он на нас. Мы руководились самым искренним желанием чрез указание некоторых пробелов в работе г. профессора, помочь отчасти серьезному u важному делу. Заключим свою скучную речь прекрасными словами автора: „священный ветхозаветный текст заслуживает глубочайшего внимания православного богослова и, думаем, едва ли верующий сын православной церкви может одинаково спокойно и безразлично индифферентно относиться к положительному или отрицательному решению вопроса: имеем ли мы в библии священные книги в том самом виде, в каком они явились из рук священных писателей, или нет? А положительный и убедительный ответ на этот вопрос можно получить лишь скрупулёзным изучением чуть не каждого слова и иногда даже буквы и значка в свящ. тексте. Надеемся, что кого подобный вопрос задевает за живое, тот не поскучает за чтением нашего разбора и не отнесет его к числу „ненужных и праздных “....

* * *

1

Объяснение книги пр. Михея, стр. 370

2

Примеры взяты начиная с 6 гл.

3

«Московское издание, как согласное почти всегда с православно-восточным чтением IXХ, можно считать надежным руководством при чтении и изучении православным богословом перевода IXX» (стр. 42).


Источник: Мышцын В. Н. [Рец. на:] Юнгеров П. Книга пророка Амоса: Введение, перевод и объяснение. Казань, 1897 // Богословский вестник 1897. Т. 4. № 12. С. 555-563 (2-я пагин.).

Вам может быть интересно:

1. Обзор апологетических трудов восточных отцов и учителей Церкви в IV и V веках Пётр Иванович Цветков

2. Профессор Никандр Иванович Глориантов профессор Александр Иванович Садов

3. Учено-литературные труды архим. Андроника Димитракопула профессор Иван Егорович Троицкий

4. Новые книги профессор Сергей Михайлович Зарин

5. Николай, Мефонский епископ XII века, и его сочинения епископ Арсений (Иващенко)

6. Рифм и метр ветхозаветной поэзии профессор Аким Алексеевич Олесницкий

7. Иудейское толкование Ветхого Завета (в отношении к новозаветному) профессор Иван Николаевич Корсунский

8. Новооткрытое произведение святого Иринея Лионского "Доказательства апостольской проповеди" Николай Иванович Сагарда

9. Религиозное влияние иудеев на мир языческий в конце ветхозаветной и начале новозаветной истории и прозелиты иудейства профессор Владимир Петрович Рыбинский

10. Заслуженный профессор богословия в московском императорском университете, протоиерей Николай Александрович Елеонский протоиерей Иоанн Соловьёв

Комментарии для сайта Cackle