митрополит Вениамин (Федченков)

Петр Константинович

Так мы все привыкли звать его. Он еще жив (в Париже). Москвич родом. Из писательской среды... Кое-что запишу, оставшееся в памяти, после знакомства с ним.

Из России он выехал не по своей воле: оттуда было выслано зараз более двадцати человек, по преимуществу – писателей, профессоров. П. К. тоже был писателем, хотя и третьестепенным: о нем мало кто знал. Удалили всех их – за открытую религиозность. Имена некоторых я помню: Булгаков, Бердяев, Вышеславцев, Алексеев, Ильин и другие, и вот – П. К. Иванов.

Петр Константинович бил среди них. Они рассеялись по разным государствам. П. К. сначала жил в Берлине; потом приехал в Париж, где его родной брат уже работал шофером.

У брата была жена и две дочери. И П. К-чу отвели они одну комнату; но пищу давали ему раз в день: заработок шоферский был мал. А П. К. не имел никакой специальности... Теперь я ворочусь к его биографии, как рассказывал ее сам П. К. и как я запомнил ее (кажется мне,– довольно верно):

П. К. был довольно богатым человеком. Женился. Имел дочку – девочку. Затем он увлекся цирковой актрисой-испанкой. После гастролей ее он поехал за ней в Мадрид. Использовав все деньги его, она рассталась с ним. И вот он («в первый раз в жизни» – говорил мне) возвращается в Россию «в третьем классе». Все это приводило его в отчаяние; и он задумал покончить жизнь свою самоубийством (вероятно, намеревался броситься под колеса вагона)... О Боге он в то время и не думал... Кое-как доехал до Москвы.

Не помню: до или после поездки в Испанию, умерла его жена, – и дочка тоже.

...И тут он – впервые после гимназического курса – вспомнил о Боге... Кажется, в это время он заболел легким умопомешательством. Оправившись, П. К., прежде всего, пожелал пойти в церковь, чтобы причаститься.

Дело было к вечеру... Тут (не помню, когда) у него обнаружилась сильная глухота.

Придя ко храму, он спросил у сторожа:

– Можно ли причаститься сейчас?

Сторож усмехнулся:

– Что это, барин? Разве вы не знаете, что причащаются за обедней?

– Ах! разве за обедней?

Он уже и этого не помнил...

С этого момента началась у него новая жизнь – кающегося трешника...

Таким он и уехал за границу... Это было в 1922 году. А я познакомился с ним в 1925 году, когда вызван был в Богословский институт инспектором.

К этому времени у него образовалась особая «специальность», не знаю, как начавшаяся, – именно: разыскивать по разным госпиталям Парижа русских больных; я снабжать их книгами, гостинцами, утешать беседами, привлекать к этому других лиц – и т. п. На подарки больным он не стыдился просить у богатых людей милостыню.

А как он сам питался – по вечерам, – не знаю: ведь ему у брата давали лишь один раз пищу в день.

Помнятся еще из этого периода его жизни две вещи: он выпустил жизненно интересную книгу «Смирение во Христе»; и – путешествие в Лурд – к Божией Матери, с одной богомолкой, которая, кажется, дала обет об этом.

Но еще важнее в нем было то, что он отличался поразительным незлобием. У него не было и не могло быть врагов! По-видимому, книга о «Смирении» была отображением его собственного настроения.

Но самым удивительным в нем была молитва. Когда в Париже образовалась группа русских православных, под юрисдикцией нашей Патриархии («Патриаршая Церковь»), он тотчас же примкнул к ней. И здесь я мог видеть постоянно: как он молился! Упадет бывало на колени пред образом Божией Матери или святителя Николая со свечечкой, устремит глаза свои вверх,– и полушепотом о чем-то говорит, как живой живым. Потом встанет с колен, поставит свечечку и скажет почти вслух: «Благодарю Тебя, Пресвятая Богородице», – или: «Святителю отче Николае»...

Вера у него была необычайная! детская! поразительная!

Чудесные события были в жизни его; но мне известны лишь два случая.

Было Богоявление... Освящали воду под праздник... И когда крест погружали в нее, он увидел бесов, – уж не знаю, в каком виде, – вышедших из купели... Об этом он тогда же сообщил М. Е.; и стало известным и мне.

Другой случай более простой. Не имея достаточно пищи, он заскорбел и в молитвах стал как бы жаловаться Богу на свое трудное положение и просил дать ему какое-либо небольшое место. В соседнем районе освободилось место на почтамте: разбирать почту. Его приняли (за шестьсот франков в месяц; приличный прожиточный минимум). Сначала он был очень рад. Но потом скоро почувствовал, что его молитва стала сухой. И он понял, что Господь лишил его благодати Своей. И тогда он стал молиться, чтобы Господь лучше лишил его места, но возвратил бы горячую молитву. И точно в ответ на это, вышло распоряжение – сократить почтовых чиновников! Он был освобожден: молитва возвратилась.

Это нужно считать тоже чудом.

Потом меня перевели в США. Я с ним расстался. Он занялся писанием толкования на Апокалипсис.

Но эта работа, – дошедшая до меня от Патриарха, – по-моему, была неудачная... По-видимому, дарования у него были практически духовные, а не писательские.

Теперь ему, вероятно, более восьмидесяти лет.


Источник: Митрополит Вениамин (Федченков). Записки архиерея. - М.: Правило веры, 2002. - С. 752-755.

Вам может быть интересно:

1. Записки об Архиепископе Феофане (Быстрове) митрополит Вениамин (Федченков)

2. От врат Рая до Райских врат епископ Вениамин (Милов)

3. Пути единения профессор Антон Владимирович Карташёв

4. Неудачная защита профессор Георгий Петрович Федотов

5. Слово в день всех святых, просиявших в земле русской архимандрит Киприан (Керн)

6. Видные деятели русской эмиграции – Митрополит Вениамин (Федченков) Антоний, митрополит Су́рожский

7. Благо высшее Александр Александрович Бронзов

8. Без помощи Божией мы не можем совершить ни одной добродетели иеромонах Арсений (Минин)

9. Царь бичей священномученик Аркадий (Остальский)

10. О Соборе Иерусалимском 1672 года протоиерей Александр Горский

Комментарии для сайта Cackle