52. Завершение

После причастия всех, шедших к причастию, священник с Чашей возвращается в алтарь со словами: «Аллилуиа, аллилуиа, аллилуиа»⁵⁵⁵ – и погружает частицы, лежащие на дискосе, в потир с Кровью Христовой со словами: «Отмый, Господи, грехи поминавшихся зде Кровию Твоею Честною»⁵⁵⁶. Аллилуиа! Хвалите Бога! И нет времени более подходящего, чтобы хвалить Бога – для всех причастников, как именно это время, когда произошло соединение со Христом. Жертвенное прославление, похваление Бога здесь началось, когда началась Евхаристия; и не прекращается, доходя в причастии до беспредельного предела. «О Тебе хвала моя в собрании великом» (Пс.21:26).

Священник последний раз благословляет причастников – «Спаси, Боже, люди Твоя и благослови достояние Твое». И в этих словах – и призыв и утверждение. И причастники через пение хора рецепцируют это утверждение своим предметным знанием: «Видехом Свет Истинный, прияхом Духа Небеснаго, обретохом веру истинную, Нераздельней Троице покланяемся, Та бо нас спасла есть». Это мы! Да, значит, мы свидетельствуем, что это мы в нашем причастии Святых Христовых Тайн увидели истинный Свет, Который помимо причастия был невидимым нам, непросвещенным; это мы вмести с Телом и Кровью прияли Духа Небесного, Духа, изведенного Отцом Небесным; это мы обрели веру истинную, потому что вера истинная, т. е. живая и предметная, обретается только через приобщение Божественной жизни; это мы поклоняемся Святой Троице в жизни и в переживании жизни, потому что нас, приобщенных святой жизни, Она спасла.

Священник подымает Чашу, поворачиваясь лицом к людям и как бы показывая ее им: «Благословен Бог наш. Всегда, ныне и присно и во веки веков!» Хор причастников прославляет Бога: «Да исполнятся уста наша хваления Твоего, Господи⁵⁵⁷, яко да поем славу Твою, яко сподобил еси нас причаститися Святым Твоим. Божественным, Безсмертным и Животворящим Тайнам; соблюди нас во Твоей святыни, весь день поучатися правде Твоей. Аллилуиа, аллилуиа аллилуиа».

В самом начале литургии, во втором антифоне, главной темой и было восхваление Господа, с великой благодатной силой описанное пером пророка и царя Давида и взятое Православной Церковью как выдающийся образец такого прославления, хваления. Этот антифон был так необходим, что наряду с первым антифоном, в котором так же блистательно открылась тема благодарения, Церкви угодно было предложить для участников литургии прославление как самый существенный духовно-нравственный материал, переживанием которого стали бы наполнены души участников, готовящихся к причастию. Этот текст содержит и общие принципы, и причины уместности этого великого духовно-нравственного переживания и делания. Сама великая Евхаристия начинается, манифестируя реальность и многообразие прославления: «Достойно и праведно Тя пети, Тя благословити, Тя хвалити, Тя благодарити, Тебе покланятися...» Первое поклонение – как прообраз, второе – как совершающийся жизненный манифест наступающего таинства. Здесь же, в конце литургии, открывается личная, ни с чем не сравнимая, великая причина такого прославления: «яко сподобил еси нас причаститися Святым Твоим Божественным Безсмертным и Животворящим Тайнам».

Это завершение. Жизнь возродилась. И совершается в возрожденном качестве святости, если милости и силе Божией угодно будет ее сохранение: «Соблюди нас во Твоей святыни». Это – со стороны Бога. Со стороны же человека – «весь день поучатися правде Твоей». Это установка, которая осуществляется по мере того, как она осознается как безусловная осмысленность жизни, и как усвоенность личного опытного смысла, и как решимость всегда (весь день) входить в эту жизненную высшую духовно-нравственную правду. Евхаристия сама и учит причастника этой Божественной правде, не отвлеченной, но духовно преобразующей и жизненно окрыляющей, в хвалении и славе: наступающее вечнующее бытие – с Богом.

Последняя ектения, всегда завершающая литургию, отличается от других малых ектений литургии своей начальной соотнесенностью с совершившимся только что причастием – длящегося благодарения: «Прости приимше Божественных, Святых, Пречистых, Безсмертных, Небесных и Животворящих, Страшных Христовых Таин, достойно благодарим Господа...» Благоговейно причастившись – благодарим! И, продолжая благодарение, силою Божией освящаемся: «Яко Ты еси Освящение наше...» И это – все. «С миром изыдем» – младший священник выходит из алтаря для чтения заамвонной молитвы: «Благословляяй благословящия Тя, Господи⁵⁵⁸, и освящаяй на Тя уповающия, спаси люди Твоя и благослови достояние Твое, исполнение Церкве Твоея сохрани, освяти любящия благолепие дому Твоего⁵⁵⁹; Ты тех возпрослави Божественною Твоею силою⁵⁶⁰, и не остави нас, уповающих на Тя. Мир мирови Твоему даруй, Церквам Твоим, священником, воинству и всем людем Твоим. Яко всякое даяние благо, и всяк дар совершен свыше есть, сходяй от Тебе, Отца Светов⁵⁶¹; и Тебе славу, и благодарение, и поклонение возсылаем, Отцу и Сыну и Святому Духу, ныне и присно и во веки веков».

Славу, и благодарение, и поклонение! Литургическое содержание благодарения, напряженно усиливаясь, наконец подошло к своему центру, к Евхаристии, к анафоре, и здесь, кажется, пришло к своему совершению. Но окончательное совершение тайны благодарения становится возможным лишь в том участии в жизни Божества, которое имеет быть в причастии. Благодаря – причащаемся! Но и здесь – окончательное ли? Славу, и благодарение, и поклонение! Благодарение – после благодарения. Евхаристия – после Евхаристии. Литургия завершается. Но завершается ли благодарение? Продолжается литургия после литургии⁵⁶². Евхаристия – после Евхаристии. Благодарение у христианина становится никогда не прекращающимся процессом, в котором имеется всегда нечто довольно понятное, а нечто – высокотаинственное. И это высокотаинственное не вполне определимо словесно и не вполне доступно для ощущения чувственного. И только до некоторой степени в духовном ощущении душа прикасается к этому таинственному содержанию благодарения, к тайне благодарения. Тайна благодарения, тайна Евхаристии есть в конце концов Тайна Церкви. Тайна. Пусть не воображает тот, кто прочитал какое-то количество литературы, что он уже вполне осознал тайну Церкви; он заблуждается гораздо больше тех, кто мало читал. Тайна Церкви становится до некоторой степени воспринятой духовным восприятием, когда оно не мертво. Евхаристия есть опознаваемая верой тайна Церкви. Это так, потому что в Евхаристии каждый член Церкви через причастие открывает для себя возможность единения с Главою Церкви – со Христом. Это так и потому, что все причастники через любовь Христову обретают евхаристическое единство друг с другом: «всегда все и всегда вместе⁵⁶³». Это – тайна Евхаристии и тайна Церкви, непостижимая и великая тайна горящей и благодарственной любви.

«...Яко всякое даяние благо, и всяк дар совершен свыше есть, сходяй от Тебе, Отца Светов... » Это именно то даяние благое, которое совершилось в Таинстве Евхаристии, а затем в причастии.

Жизнь продолжается. Не остави нас, Господи, без надежды пребывать всегда в нашей продолжающейся жизни в этой тайне благодарения.