31-е число

Положение честного пояса Пресв. Девы Богородицы. – Св. Геннадия, патриарха Константинопольского. – Св. священномуч. Киприана, еп. Карфагенского.

(Обновление храма Богородицы в Неории в Царь-граде. Муч. Филеорта. Муч. Диадоха. Семи дев газских. Четырех мучеников из Пергии памфилийской. Мучч. 366 из Никомидии. Преставление св. Иоанна, митрополита Киевского).

Кроме ризы Пресвятой Богородицы, между христианами сохранился и честной Ее пояс, который по свидетельству историка Никифора Каллиста, по Успении Богоматери, передаваем был между верующими также как и риза ее, преемственно от одного к другому. Император Аркадий, сын Феодосия Великого, получив пояс Богоматери из Иерусалима, где он был храним до того времени с честною ризою некоторою девицею, положил его в Константинополе. Император Феодосий младший, обратив в Халкопратии (медном торжище) иудейскую синагогу в храм, посвятил его Богоматери; в этом новосозданном храме Пульхерия, сестра и соправительница Феодосия, положила честной и священный пояс Богоматери в ковчег св. престола, и с того времени храм Богоматери назывался св. ковчегом или ракою. В следующем столетии пояс, как и глава Иоанна Предтечи, во время волнений и вообще общественных бедствий был взят из Константинополя и оказался в городе Зиле в Каппадокии; обретенный в Зиле в царствование Иустина, пояс был перенесен опять в Царьград. При император Льве VI Мудром честный пояс Богоматери был прославлен особенным чудесным знамением. Супруга Льва, Зоя, мучимая нечистым духом, получила однажды во сне откровение, что она немедленно выздоровеет, если на нее будет возложен пояс Пресвятой Богородицы. Царица объявила об этом видении императору и патриарху. Тогда был открыт ковчег, в котором хранился честной пояс; он был найден как бы ново сотканный и блистающий, запечатанный в золотой коробке со свитком, в котором с точностью означено время, когда он принесен в Константинополь, и как положен руками царя и им запечатан. Царь Лев облобызал честной пояс, и он, возложенный руками патриарха на царицу, исцелил ее от болезни. Все прославив Христа Бога и воспев благодарственные песни Пресвятой Его Матери, положили честной пояс в честном ковчеге, в котором он был прежде. Часть пояса Богоматери ныне хранится в афонском ватопедском монастыре – в кресте, который пожертвовал монастырю Лазарь князь сербский в 1101 году, другая – в Трирском монастыре на западе. (Четьи-Минеи. Месяц. Вост. А. Сергия. Т. 2. Замет. стр. 263–264).

Св. Геннадий вступил на патриарший престол после Анатолия в 458 году в царствование Льва Великого. Он был кроток нравом, целомудрен и весьма воздержен. За свою святую богоугодную жизнь он был удостоен от Бога дара чудотворений. Был в Константинополе при церкви св. Елевферия клирик именем Харисий, проводивший безнравственную и развратную жизнь, даже разбойничавший. Патриарх, призвавши его к себе, убеждал исправиться; но убеждения не принесли плода; он наказывал его, но и наказания были бесполезны. Тогда патриарх послал одного из своих служителей в храм св. Елевферия возвестить мученику, чтобы он (мученик) своею силою или исправил бы согрешающего клирика, или же удалил его от храма. Пришед в церковь, посланный стал пред алтарем и сказал: «святой мученик Елевферий! возвещает тебе патриарх Геннадий через меня грешного, что клирик Харисий, служащий при твоей церкви, совершает многие грехи и соблазны!» На утро Харисий был найден мертвым. Случилось и другое чудо через патриарха Геннадия. Один иконописец дерзнул изобразить Спасителя в виде языческого бога Зевса; но за это у него иссохла рука. Видя такое наказание Божие, он пришел к святому патриарху и покаялся в своем грехе; св. Геннадий помолился Господу об исцелении руки и рука исцелилась. Св Геннадий был ревностный пастырь, неусыпно следивший за всем происходившим в среде клириков и мирян. Он следил за тем, чтобы клирики вели исправную нравственную жизнь, весьма заботился о том, чтобы пресвитеры и вообще клирики были люди начитанные, понимающие священное писание; с этою целью он не прежде кого-либо поставлял в пресвитеры, как тот выучивал наизусть псалтирь. По свидетельству Геннадия мессалийского «св. Геннадий был муж красноречивый, острого ума... сочинил много бесед». К сожалению, сочинения его ныне неизвестны; до настоящего времени сохранились только его окружное послание против симонии, утвержденное на соборе 459 года, созванном патриархом Геннадием ради окончательного искоренения Евтихианства и ради исправления других церковных нужд. Он скончался в 471 году, управлял Константинопольскою церковью 13 лет. (Луг дух. по русск. переводу §146. Учен. об отц. церк. Филарета, арх. Черн. §228).

Фасций Цецилий Киприан был родом из Карфагена. Сын богатого сенатора, страстный любитель наук, знаменитый ритор, до 40 лет своей жизни язычник, любивший роскошь и удовольствие, он в 246 году, по убеждению пресвитера Цецилия, принял крещение и совершенно переменился в жизни: он сделался строгим подвижником. Богатства, которые прежде расточал для своих удовольствий, раздавал теперь бедным, время посвящал на молитвы и изученю священного писания. Так пишет он сам в письме к епископу Донату, описывая чудесную перемену, произведенную в нем благодатною силою крещения. Его ревность к вере и жизни христианской скоро обратили на него внимание клира и народа: через два года после крещения он был поставлен в пресвитера, а еще через год после того, против собственного желания, «судом Божиим и любовью народа» был избран в епископа Карфагенского. С этого времени начинается много полезная деятельность св. Киприана для церкви.

Прежде всего пастырская заботливость св. Киприана обратилась на устроение церковного благочиния и на исправление злоупотреблений и беспорядков, господствовавших в карфагенской церкви. Но недолго пришлось заниматься новому епископу этим делом: оно было остановлено ужасами наступившего гонения, о котором св. Киприан был извещен видением. Лишь только был объявлен указ Декия о преследовании христиан (в 250 г.), чернь потребовала смерти святителя. Для пользы своей паствы, по внушению откровения, он скрылся, но дал карфагенскому клиру наставление на время гонения и всегда был с своею паствою духом: он писал из своего уединения письма в Карфаген, в которых его убеждал к подвигам слабых в вере, то утешал крепких, предохраняя однако последних от самомнения и гордости. Особенно много заботился Киприан в своем уединении о падших; в это гонение Декия многие христиане из страха мучений отрекались от Христа, каковых отрекшихся или падших было много. Церковь с такими лицами поступала очень строго: она предавала их отлучению, как недостойных ее членов, и принимала снова только лишь под условием тяжелого публичного покаяния. Но так как с одной стороны – падших в это гонение было слишком много и степени их падения, а следовательно и виновности, были различны, а с другой – так как за падших стали ходатайствовать исповедники веры, тo, очевидно, строгость к падшим должна была ослабеть. И церковь, действительно, пришла к мысли ослабить строгость публичного покаяния: поэтому она охотно допускала ходатайства исповедников за падших, и даже сам св. Киприан при всей своей строгости не презирал слабых, не называл их даже отступниками, a только падшими. Но такое послабление строгости церкви по отношению к падшим подало повод к злоупотреблениям. Некоторые из Карфагенских пресвитеров доводили иногда свою снисходительность к падшим до того, что принимали их в общение даже прежде, чем епископ решит, как должно поступить с ними. С другой стороны, среди самих исповедников многие были неосторожны: когда падшие стали к ним обращаться, то они не только ходатайствовали за них (падших) пред церковью, но даже сами стали преподавать падшим, не принесшим покаяния отпущение, выдавая им отпустительные записки. Такие поступки пресвитеров и исповедников были нарушением церковных правил, так как только епископы имели право назначать условия принятия падших. Киприан, как ревностный поборник церковной дисциплины, не мог равнодушно смотреть на это: он с одной стороны убеждал исповедников не превозноситься тем, что они избраны на защиту веры, а с другой – не желая своим отказом оскорбить их, однако требовал, чтобы соблюдались права церковные о покаянии и права епископские. Поэтому он, хотя и дозволил допускать во время смертной болезни к принятию св. Тайн получивших отпустительные записки, но вместе с тем предписывал, чтобы остальные здоровые, впредь до исследования причин их отлучения и степени виновности ожидали его возвращения в Карфаген, а тем временем предписывал подвергать их церковному увещанию. Но в то время, когда св. Киприан старался уладить дело о падших, в Карфагене случилось еще другое событие, еще более опечалившее святителя и причинившее ему скорбь: в Карфагене образовался раскол. Несколько священников, особенно старейшие еще с самого начала правления Киприана недовольные им и порицавшие все его распоряжения, теперь окончательно отказались повиноваться ему и не считали своим епископом. Это случилось тогда, когда Киприан для наблюдения за порядком церковных дел прислал в Карфаген двух своих поверенных епископов. Это обстоятельство и было благоприятною причиною раскола, который по имени главного участника в его образовании называется расколом Фелициссима. К раскольникам пристали многие из падших, надеясь скорее войти в общение с церковью. Желая восстановить порядок и спокойствие в церкви, Киприан отлучил от церкви вождей этого раскола, а к прочим последователям его обратился с увещанием; благодаря этому раскол существовал недолго. Между тем многие из падших, присоединившись к расколу, при образовании формальной схизмы, смутились и, благодаря увещаниям Киприана, оставили раскол и стали искать соединения с церковью на основании постановления Киприана. Когда гонение ослабело, Киприан, после 16 месячной разлуки с паствою, возвратился в Карфаген и созвал собор по делу о падших и о Фелициссиме, написав предварительно сочинение о падших, как приготовление к постановлениям собора. На этом соборе было постановлено, что церковь не должна немилосердно отвергать падших: тех из них, которые изменили церкви посредством покупки у языческих властей свидетельств, допустить на будущее время к общению, если только они принесут сердечное покаяние, прочим же было объявлено, что, хотя и после продолжительного времени, все таки они могут надеяться на прощение.

Когда Карфагенский собор постановил такие определения относительно падших и когда эти определения достигли до Рима, то Римский епископ Корнилий вполне согласился с постановлениями карфагенских отцов. Но один римский пресвитер Новациан восстал против такого, по его мнению, послабления. Он говорил: «хотя отлученные в виду их раскаяния и могут получить прощение от Бога, тем не менее церковь не имеет никакой власти давать им разрешение. Напротив, должно отлучить их от общения с церковью, так как общение с такими лицами оскорбляет христианский характер». Его взгляды разделяли некоторые миряне и пресвитеры; к этой партии присоединился между прочим и карфагенский раскольник Новат, удалившийся в Рим по возвращении Киприана в Карфаген. Эти лица отделились от еп. Корнилия и избрали себе епископом Новациана; таким образом и в Риме образовался раскол. Новациан поспешил, по обычаю того времени, известить посланием главные церкви о своем избрании, прося себе их общения. Некоторые епископы признали Новациана римским епископом; но когда послание Новациана пришло в Карфаген, то Киприан не признал его епископом, потому что знал дух избравших Новациана; он осудил на соборе Новациана, как раскольника, признав истинным епископом Корнилия. В своем сочинении «о единстве церкви» Киприан писал: «епископство – едино, как едино апостольство, – поэтому желание установить в частной церкви двух епископов означает желание разделить епископство, разделить церковь кафолическую и ввести раскол».

В 252 году, по случаю предстоявшего гонения, о котором многие были извещены откровением, на соборе карфагенском были смягчены определения о кающихся. Однако гонение на христиан, воздвигнутое преемником Декия – Галлом, было не так бедственно для карфагенской церкви, как ужасна была страшная язва, опустошившая в это время Карфаген. Все здоровые жители спешили оставить зачумленный город и в нем остались только одни больные да разбойники, безнаказанно грабившие покинутые жилища. Город, столь прекрасный издали, представлял ужасный вид внутри. Всюду, на улицах и в домах, валялись мертвые и умирающие; изредка в зачумленном городе слышались безнадежные стоны, или жалобные детские крики, но те и другие оставались без ответа. Помогать было некому. В это то бедственное время св. Киприан явился поистине ангелом-хранителем не только для своих чад христиан, но и для самих язычников. И собственным примером и убеждениями он располагал христиан оказывать помощь страдающим от язвы, кто бы они ни были: «не смотрите на лице страждущего, – писал он в трактате о смертности, – они все ваши братья, дети одного Отца небесного, и пусть язычники видят, что самая смерть не может погасить в христианине любви ко врагам». Ходя по зачумленному городу, св. Киприан собственным примером поощрял верующих оказывать помощь ближнему. Каждый час Киприан и его служители отправлялись делать новые и новые благодеяния, отыскивая больных, утешая умирающих и принося с собою мир всюду, куда ни приходили. Те люди, которых покидали ближайшие друзья и родственники, пользовались дружественными услугами со стороны христиан. Трупы умерших, заражающие вследствие разложения воздух, были без различия, по распоряжению Киприана, погребаемы. He смотря на все это, чернь не раз требовала св. Киприана на съедение львам, а христиан обвиняла в бедствиях, постигших империю. В первые годы царствования Валериана, с 254 до 257 г., церковь отдыхала после Галлова гонения. Киприан пользовался временем мира для устройства благочиния, в это время, между прочим, после соборного обсуждения, он написал послание к епископу Фиду о крещении младенцев. – В 225 году возник спор между церквами о крещении еретиков; этот вопрос возбудили расколы – карфагенский Фелициссима и римский Новациана. Для решения этого вопроса еще во II веке были собираемы соборы в церквах африканских и азийских; этим соборам вопрос был предложен в такой форме: законно-ли крещение у еретиков и следует ли перекрещивать переходящих от ереси к церкви? Они решили его в том смысле, что крещение еретиков признано ими не действительным, как совершающееся людьми не верующими в святую Троицу, поэтому еретиков необходимо нужно перекрещивать. Но это определение со временем забылось». Поэтому, когда к церкви стали обращаться раскольники Фелициссима и Новациана, начался между церквами новый спор по этому вопросу. Первоначально он возник между церквами: римской и малоазийской, но потом в нем принял деятельное участие и Киприан. Некоторые из Мавританских и Нумидийских епископов выразили сомнение относительно правильности второго крещения. Об этом своем сомнении они заявили Киприану. Он, желая дать более или менее решительный ответ этим епископам, созвал собор. Киприан был того мнения, что всех еретиков, обращающихся к церкви, должно крестить; когда собор высказался согласно с этим мнением Киприана, то он дал следующий ответ сомневающимся епископам: «раскольники и еретики – говорил он – необходимо должны быть перекрещиваемы, так как никто не может быть крещен в церкви, в которой пребывает Дух Божий, a следовательно и таинства, – поэтому только то крещение правильно, которое совершается в св. церкви; это подтверждает и вопрос делаемый при совершении крещения: «веруешь ли ты в жизнь вечную и отпущение грехов через св. церковь?»... Впрочем не со всеми должно поступать так; тех, которые были крещены в церкви, прежде нежели сделались еретиками, не нужно крестить вторично, когда они покидают ересь, их должно только подвергать покаянию». Эти постановления Киприана о крещении еретиков были утверждены тремя соборами. С Киприаном были согласны и Дионисий александрийский, а также и епископ Фирмилиан с азийскими церквами. По духу общения церквей, он известил об этом соборном определении и римского епископа Стефана. Но последний счел себя оскорбленным этим решением. Считая себя первым епископом христианской церкви, в своем послании Стефан требовал, чтобы его мнение было догматом церкви, в противном случае грозил отлучить от церкви тех, кто не согласится с его мнением. Он писал: «если кто обращается к нам от какой-либо ереси, то следует без нововведений придерживаться предания и для покаяния возлагать на него руку». Но Киприан не побоялся угрозы Стефана; опровергая вышеизложенные слова его, он говорит: «откуда это предание? Разве оно от власти Господней и из Евангелия, или от правил и посланий апостольских? Если бы такое предание запрещало нам крестить еретиков, то должно чтить его и соблюдать, но если апостолы считали еретиков антихристами, то разве не должны мы поступать подобным же oбpaзoм?» Восставая в то же время против притязания Стефана на главенство в христианской церкви и на первенство между епископами, Киприан говорит: «никто из нас в сущности не считает себя епископом епископов и не прибегает к угрозам, чтобы принудить сотоварищей своих повиноваться. Мы знаем, что каждый из епископов пользуется свободою, имеет полное право принимать решение и не может быть судимым, как и сам не может судить других?» Чтобы подтвердить эти свои слова самым делом, Киприан созвал новый многочисленный собор, на котором было постановлено, чтобы карфагенская церковь ни в каком случае не обращалась к суду римской церкви, и таким образом первый отказался признавать первенство римского епископа. Это определение он сообщил Фирмилиану, епископу Каппадокийскому, которого Стефан также отлучил за согласие с Киприаном.

В 257 году началось гонение Валериана на христиан. Проконсул карфагенский схватил св. Киприана и отослал его в заточение, где ему было сообщено в откровении, что еще год назначен для служения его на земле. Но и в ссылке св. Киприан продолжал дела любви христианской. Средства, которыми он располагал, дали ему возможность оказать помощь многим из христиан, сосланных на всегдашние работы в рудники Мавритании и Нумидии, где они (христиане) подвергались жестокому обращению. А под конец своей жизни он раздал неимущим все, что у него осталось. Ровно через год проконсул вызвал Киприана на суд. Когда прошел по всему городу слух, что святитель привезен из заточения на смерть, то собралось множество христиан, желая видеть своего пастыря. На следующее утро святитель был выведен из дома, где был под стражею. Увидев святителя, верующие проливали слезы и пошли за своим пастырем, когда его повели на суд. На суде проконсул спросил его: «ты был епископом этого нечестивого народа?» Киприан отвечал, что он был епископом христианским. Проконсул именем императора потребовал, чтобы он принес жертву богам. Но святитель решительно отвечал: «не сделаю этого!» Тогда проконсул объявил: «долго ты жил с нечестивыми мыслями и собрал очень многих последователей твоему нечестивому заговору, был врагом римским богам и законам. Пусть твоею кровью освятится закон», – и написал на дощечке: «Фасцию Киприану отсечь мечем голову». Св. Киприан сказал: «благодарение Богу!» и пошел на место казни. В народе произошло волнение, и многие со слезами пошли за святителем. Придя на место казни, святитель снял с себя архиерейские одежды и стал молиться. Помолившись и благословив народ, св. Киприан приготовился к смерти и сам завязал свои глаза полотном, приказав дать палачу двадцать пять золотых. Это было в 258 году. (Четьи-Минеи. Учен. об отц. церк. Филарета, арх. черн. §57. Письма св. Киприана в русск. перевод . Христ. Чтен. 1825 г. 17 т.).

Обновление храма Богоматери в Неории в Царьграде было совершено после ограбления его иконоборцами при Михаиле и Феодоре (842–867).

Муч. Филеорт был усечен мечем. Семь дев газских были усечены мечем. Четыре мученика из Персии памфилийской пострадали от сожжения огнем. Мучч. 366 из Никомидии были усечены мечем. (Месяц. Вост. А. Сергия. Т. 2, стр. 230).

После митрополита Георгия, преемника блаженного Илариона, прибыл в 1080 году в Киев в сане митрополита русской церкви Иоанн, вероятно, родом болгарин, скоро заслуживший общее глубокое уважение. Современник его, преп. Нестор о нем говорит: «подобного ему не было еще в Руси, да и не будет, это муж, сведущий в книгах, искусный в учении, милостивый к убогим и вдовицам, ласковый ко всякому – богатому и бедному, смиренный и кроткий». Святитель скончался во второй половине XI века. Летописи после Нестора называют Иоанна то добрым, то святым, то блаженным. По рукописным святцам он «святой Иоанн митрополит»; а в одном списке прибавлено: «положен бысть в печерском монастыре». Блаженный Иоанн оставил для русской церкви несколько сочинений. Послание митрополита Иоанна к Клименту, папе старшего Рима, драгоценно как по своему содержанию, так особенно по духу кротости, которым оно дышет. «Иоанна митрополита русского, нареченного пророком Христовым, церковное правило», писанное для черноризца Иакова, долго оставалось в составе правил русской церкви, как объяснение правил вселенской в применении их к нуждам русской. (Русск. свв. Филарета. арх. черн.).