5-е число

Св. муч. Евсигния. Свв. мучч. Кандидия и Кантидиана. Св. муч. Сивела. Св. Нонны, матери Св. Григория Богослова. Св. священномуч. Фавия, папы Римского, и св. Анфира, предместника его. Св. муч. Понтия римлянина. Препразнство Преображения.

Св. мученик Евсигний был родом из Антиохии: будучи воином, он служил при императорах римских: Диоклитиане, Максимиане, Консте, Константине Великом и его сыновьях. Он был другом св. муч. Василиска и писателем его страданий. В царствование Константина Великого, служа в его войсках, Евсигний удостоился видеть на небе св. крест, изображенный звездами, и храбро сражался с врагами, вооруженный крестною силою. Прослужив шестьдесят лет в войсках, он по старости оставил военную службу в царствование Констанция, сына Константина Великого. Возвратясь в Антиохию, он проводил время в молитве и посте и дожил до царствования Юлиана отступника. Однажды, когда Юлиан прибыл в Антиохию, св. мученик отправился в церковь; дорогою ему пришлось наткнуться на ссору двух язычников, споривших между собою о какой-то вещи. Они удержали св. Евсигния и просили его рассудить их: «умоляем тебя, выслушай нашу распрю и рассуди нас, так как мы знаем, что ты, как человек, служивший в войсках, сведущ в делах правосудия». Святой рассудил спор их по правде; оставшийся виноватым пошел к царю и донес на св. Евсигния, что он христианин. Царь велел привести св. праведника; этот, явившись к царю, обличил его в отступничестве от Христа и прославил христианство и царя Константина не только за принятие им самим христианства, но и за просвещение светом Христовой истины тогдашней всемирной Римской империи. Раздраженный такими словами праведника, Юлиан приказал отсечь ему голову. Св. Евсигний скончался за Христа в 362 году, имея от роду сто десять лет (Четьи-Минеи).

Свв. мученики Кандидий и Кантидиан скончались мученически в Египте, быв побиты камнями. Св. муч. Сивел умерщвлен в Египте стрелами. О месте и времени кончины всех троих неизвестно. (Четьи-Минеи. Месяц. Вост. А. Сергия т. 2, стр. 205).

Мать Григория Богослова. блаженная Нонна, была дочь добрых христиан, Фильтата и Горгонии, тетки св. Амфилохия, епископа иконийского. Воспитав Нонну в правилах христианского благочестия, родители выдали ее за муж за Григория, человека богатого, владельца земель и рабов в округах арианском и назианском (в Малой Азии). Выгодный, по расчетам родителей, брак этот был тяжел для благочестивой души Нонны: муж ее был язычник, последователь секты верховников (ипсистариев), чтил Верховного Бога и соблюдал некоторые иудейские обряды, но вместе с тем поклонялся огню и светилам. Благочестивая супруга пролила много слез и молитв об обращении супруга к святой истине. По словам сына св. Нонны, св. Григория Богослова, «она не потерпела того, чтобы быть в союзе с иноверным, и хотя была самая терпеливая и мужественнейшая из жен, но не могла спокойно переносить того, чтобы одною половиною быть в соединении с Богом, а другою – оставаться в отчуждении от Бога. Напротив того она желала, чтобы к союзу плотскому присоединился и духовный союз. А потому она день и ночь молилась Богу; в посте со многими слезами просила Его даровать спасение главе ее, неутомимо действовала на мужа, стараясь приобрести его различными способами: упреками, убеждениями, услугами, отлучениями, а более всего своею жизнью и пламенною ревностью о благочестии... Ей приходилось, подобно воде, пробивать камень беспрерывным паданием капли, от времени ожидать успеха в том, о чем она старалась. Об этом просила она, этого ожидала не столько с жаром юных лет, сколько с твердостью веры. И на осязаемое никто не полагался так смело, как она полагалась на ожидаемое, зная по опыту щедролюбие Божие. Притом, делу спасения помогал рассудок, мало-по-малу исцелявшийся, а равно и сонные видения, каковые Бог нередко посылает в дар душе, достойной спасения. Какое же это видение? Отцу моему представилось, будто-бы он поет следующий стих Давида: возвеселихся о рекших мне в дом Господень пойдем (Псал.121:1). Когда услышала об этом та, желание которой исполнялось, то, пользуясь временем, объясняет видение в самую добрую сторону, в чем была совершенно права; самою радостью обнаруживает величие благодеяния и ускоряет дело спасения, чтобы не помешало что-нибудь призванию и не расстроило того, о чем она столько старалась. В то время в Никею собралось множество архиереев протестовать бешенству Ария недавней ереси, раздробившей Божество. Родитель предает себя Богу и проповедникам истины, открывает им свое желание и ищет у них помощи для спасения. Между ними был и знаменитый Леонтий, правивший тогда нашею митрополиею». (Творен. св. Григория Богослова т. 2 стр. 110–112). Итак с 325 года супруг св. Нонны стал христианином. Так как при крещении Григория на него осязаемо низошла благодать Божия, то он вскоре был удостоен сана священства. Теперь он весь предается делам нового звания, а заботы об имениях и доме предоставил своей супруге, и для благочестивой Нонны начались теперь новые подвиги, особенно по воспитанию детей. У нее было два сына, Григорий и Кесарий и дочь Горгония. Первый испрошен был у Бога молитвами матери, которая при самом рождении посвятила его Богу. Как ревностно она заботилась об обращении мужа к св. вере, с такою же ревностью воспитывала она своих детей в христианском благочестии. «Она не только сама обладает благочестием, но передает его и детям. Приняв от предков веру, угодную Богу, она связала этою золотою цепью и рожденных ею». Сын Григорий и в поздние годы своей жизни вспоминал, как его мать рассказывала ему некогда историю принесения Исаака в жертву, стараясь возбудить в душе его пламенное желание исполнить обет, данный прежде его рождения, как в то-же время она вручила ему дорогое сокровище, Священное Писание, чтобы он, поучаясь в нем с самой юности, исполнился его духа. Когда супруг-священник посвящен был в епископа, благочестивая Нонна также посвятила себя более ревностному служению Господу. По общему обыкновению, существовавшему, как на востоке, так и на западе, бывшая жена епископа, Нонна посвящена была в диакониссы. В звании диакониссы она много помогала своему епископу в управлении, так что успехи его в трудных случаях приписывали преимущественно умным советам диакониссы. Прекрасно изображает жизнь св. Нонны, ее сын, св. Григорий: «Она знала одно истинное благородство – быть благочестивою и знать, откуда мы произошли и куда пойдем; одно надежное и неотъемлемое богатство – тратить свое имущество для Бога и для нищих. Если одни из жен отличаются бережливостью, а другие благочестием, то она превосходила всех и тем и другим, достигнув в каждом верха совершенства и сумев соединить оба в одной себе. Попечительностью и неусыпностью она так умножила все в доме, как будто вовсе не знала благочестия. Но с другой стороны была так усердна к Богу и ко всему божественному, как будто нимало не занималась домашними делами. Одно не терпело у нее ущерба от другого, но одно взаимно поддерживалось другим. Укрылось ли от нее какое время и место молитвы? Об этом у нее ежедневно была самая первая мысль. Лучше же сказать, кто, приступая к молитве, имел столько упования получить просимое? Кто оказывал такое уважение к руке и лицу священников? Кто так высоко ценил всякий род любомудрой жизни? Кто больше, чем она, изнурял плоть постом и бдением? Кто благоговейнее ее стоял во время всенощных и дневных псалмопений? Кто чаще ее восхвалял девство, хотя сама она несла брачные узы? Кто был лучшею заступницею вдов и сирот? Кто в такой мере облегчал бедственное состояние плачущих? Подлинно жена щедролюбивая! Если бы ей позволили черпать из Атлантического или другого обширнейшего моря, и этого бы не достало ей: так велико было в ней желание подавать милостыню. Если бы можно было, то она в пользу нищих отдала бы себя и детей». В последние годы жизни св. Нонна испытала немало горестей вследствие чувствительных утрат. В 368 г. умер младший сын ее Кесарий, молодой человек, подававший блистательные надежды; в следующем году умерла дочь. По известию, сообщаемому св. Григорием, мужественная старица перенесла все эти потери с покорностью воле Божией. В 370 году старец епископ Григорий участвовал в посвящении Василия Великого в епископа кесарийского. Древний старец держался на земле только чудом. Блаженная Нонна, бывшая не многим моложе его, также готова была перейти в другую жизнь, но была удержана на земле молитвами любящего сына. «Мать моя, говорить св. Григорий, всегда была крепка и мужественна, во всю жизнь не чувствовала недугов, но и ее достигает болезнь. Из многих страданий назову самое тяжкое, отвращение от пищи, продолжавшееся многие дни. Но как же питает ее Бог? He манну ниспосылает, как древле Израилю; не камень разверзает, чтобы источить воду жаждущим людям; не чрез вранов питает, как Илию; не чрез восхищаемого пророка насыщает, как некогда Даниила, томившегося голодом во рве. Но каким же образом? Ей представилось, будто бы я, особенно ею любимый (она и во сне не предпочитала мне никого другого), являюсь к ней вдруг ночью с корзиною и самыми белыми хлебами; потом, произнеся над ними молитву и запечатлев их крестным знамением, по введенному у нас обыкновению, подаю ей вкусить и тем восстанавливаю и укрепляю ее силы. И это ночное видение было для нее чем-то действительно существенным, потому что с этого времени она пришла в себя и стала не безнадежна. А случившееся с нею обнаружилось ясным и очевидным образом. Когда, при наступлении дня, я взошел к ней рано утром, то с первого взгляда увидел ее в лучшем против прежнего положении; потом стал по обыкновению спрашивать: как она провела ночь и что ей нужно? Она, нимало не медля, речисто сказала: «сам ты, любезный сын, напитал меня, а теперь спрашиваешь о моем здоровье. Ты весьма добр и сострадателен!» В то же время служанки показывали мне знаками, чтобы я не противоречил, но принял слова ее равнодушно и открытием истины не приводил ее в уныние. В 374 году скончался столетний старец, епископ арианский Григорий. Блаженная Нонна, почти не выходившая после того из храма молитвы, скончалась на молитве в храме 5 августа 374 года. (Четьи-Минеи в житии Григория Богослова 25 янв. Твор. св. Григория, т. 2. стр. 107–108. 119–120. Воскр. чт. т. 17 стр. 171–173).

Св. Фавий был родом римлянин, саном пресвитер. Живя сначала недалеко от Рима в одном местечке, он переселился потом в Рим и заботился о погребении тел мучеников, так как в то время было гонение, и замученные христиане бросались на съедение зверям и птицам за городом. Когда в царствование Максимина был убит за исповедание Христа папа Анфир (235–286), то гонимые христиане собрались в потаенной церкви вместе с своими епископами и пресвитерами для избрания нового епископа римского; как римский пресвитер, на этом соборе участвовал и Фавий. При рассуждении, кого бы достойного избрать на это место, одни предлагали одних лиц, другие других достойных занять епископский престол Рима, но никто не вспомнил о Фавии пресвитере, так как он был еще не знаем многими, как недавно поселившийся в городе. В то время, когда участники избрания еще не пришли ни к какому решению, вдруг явился в высоте церкви белый голубь, который, спустившись с высоты, сел на голову пресвитера Фавия; потом, взлетев к верху, стал невидим. Тогда все присутствующие поняли, что Сам Бог Духом Своим Святым избрал Фавия первосвятителем Римской церкви. Вскоре по вступлении Фавия на епископскую кафедру Рима, умер Максимин, будучи убит своими солдатами. Преемник его, Гордиан, хотя был и язычник, однако как человек кроткий и мягкий, не велел стеснять христиан. В это время св. Фавий создал над гробами мучеников молитвенные храмы, также и над пещерами, где скрывались христиане во время гонений, устраивал молитвенные места. Церковь Божия росла, приобретая в свои недра все большее и большее число последователей. В особенности же, когда преемник Гордиана, Филипп аравитянин с своим сыном тоже Филиппом принял христианство, к которому расположил их сенатор Понтий, a папа Фавий крестил, число верующих умножилось еще более, так как весьма многие следовали примеру царей, принимали крещение и делались христианами. При помощи сенатора Понтия св. Фавий стал разорять идольские капища и строить на их месте храмы Божии. Но такая свобода и радость церкви Христовой продолжалась только четыре года. Цари Филиппы были убиты Декием за то, что они веровали во Христа. Сделавшись римским императором, Декий воздвиг жесточайшее гонение на христиан; язычники с яростью стали преследовать христиан. Много было пролито тогда в Риме христианской крови; одною из первых жертв языческой ярости сделался св. папа Фавий: ему как ревностному пастырю церкви и как усердному распространителю христианства, по повелению Декия, отсекли голову. Мощи Фавия почивают в церкви Пракседы, а мощи Анфира в церкви папы Сильвестра в Риме. (Четьи-Минеи. Месяц. Вост. А. Сергия, т. 2 стр. 205).

В Риме жил сенатор именем Марк с женою своею Юлиею; не смотря на то, что они были давно уже соединены брачными узами, не имели детей. Наконец, по прошествии двадцати двух лет супружеской жизни, Юлия зачала во чрев своем и сильно радовалась. Прошло уже пять месяцев; Юлия с мужем отправились с дароношениями по языческим храмам (оба они были язычники) и пришли в храм Юпитера Капитолийского. Когда они молились, вдруг жрец, сорвав с своей головы венец, начал его разламывать на части и, указывая на Юлию, кричал: «эта женщина носит во чреве того, кто разорит этот храм до основания и сокрушит в нем богов». Когда беснующийся жрец повторял эти слова, все пришли в ужас, в особенности же Марк и Юлия; в страхе они выбежали из храма и пришли в близ находящийся дом. Здесь Юлия, схвативши камень, начала бить им по животу, говоря: «лучше бы не зачинать такого, который разорит храм и сокрушит богов! лучше бы мне самой умереть, нежели родить такого!» Когда же пришло время родить, и все думали, что ребенок родится мертвым. Юлия родила младенца живого и нисколько не поврежденного. Она уже собиралась его умертвить, когда Марк сказал ей: «не будем убийцами своего ребенка: если Юпитер захочет, сам отомстит своему врагу». Новорожденному дали имя Понтий. Родители воспитали его и отдали в обучение наукам; умный мальчик был любознателен и обладал хорошею памятью, так что познаниями превосходил своих сотоварищей. Однажды Понтий, идя рано к своему учителю, проходил мимо одного христианского дома, в котором собрались верующие с папою Понтианом для совершения утреннего богослужения. Он услыхал пение: христиане пели псалом: Бог наш на небеси и на земли вся, елика восхоте, сотвори (Псал.113:11). Слыша пение и славословие Божие, Понтий остановился и, вздохнув из глубины сердечной, подумал: «каковы эти слова!» Он умилился сердцем, стал плакать и, подняв руки к небу, сказал: «Боже, Которому я слышу воспеваемую хвалу, яви мне Твое познание!» С этими словами он, подойдя к дверям дома, начал стучаться: верующие, взглянув в окно, сказали папе, что стучится какой-то отрок. Папа велел впустить его, говоря: «пусть взойдет, ибо таковых есть царство Божие! Тогда св. Понтий, оставив на улице рабов и приставников своих, с одним только товарищем по учению, Валерием вошел в дом христианский и в ту горницу, где собрались верующие. Видя совершаемое таинство, он отошел в угол и ждал окончания богослужения, со вниманием и умилением слушая чтение и пение. По окончании службы, он подошел к папе и падши к его ногам, со слезами просил святителя объяснить смысл слышанных им слов: Бог наш на небеси и на земли, вся, елика восхоте, сотвори. Св. папа внял голосу души, ищущей Христовой истины, и кратко и убедительно стал доказывать, что языческие боги не боги: они дела рук человеческих, сделаны или из золота или серебра, или из камня и дерева, они прах и в прах обратятся. Бог же, Которому мы веруем, заключил св. епископ, есть на небе; Его не возможно видеть телесными глазами, но сердечными, так как Он познается только верою». На это св. Понтий сказал: «все это правда. св. отец», и начал говорить папе о ничтожестве и тленности своих богов и заключил: «кто не знает того, что часто золотых и серебряных идолов крадут люди и воры; как же такие боги могут сохранять людей от зла и пороков, когда сами бывают крадомы людьми и бывают охраняемы ими?» Св. Понтиан дивился такому разуму отрока и спросил его: имеет ли он отца и мать? «Мать моя уже другой год, как умерла, отвечал Понтий, отец же жив еще доселе». Когда же папа услышал, что отец отрока язычник, то сказал: «Бог, просветивший очи твои светом истины, силен просветить и отца твоего». Так беседовал папа в продолжении трех часов, поучая отрока Понтия; святитель огласил его и пришедшего с ним товарища Валерия ко крещению, и отпустил их с миром. После этого отроки каждый день приходили к святителю и поучались от него слову Божию.

Сделавшись христианином, св. Понтий старался и отца своего обратить в христианство. Однажды он сказал отцу своему: «отец, я слышу от многих, что наши боги не имеют ничего Божественного, как это и сами мы можем видеть отчасти, имеют подобие членов человеческих, но не действуют ими. Умоляю тебя, отец, скажи: слышал ли ты, или видел когда-нибудь, чтобы боги, находящиеся у нас в доме, сотворили что-нибудь с тех пор, как они сделаны и поставлены здесь?» «Никогда они ничего не сделали», отвечал отец. «Так за чем же и почитать их жертвами, курением и поклонением?» – сказал Понтий. Отец было рассердился на сына и хотел в гневе ударить его мечом, но потом тотчас же смягчился и сказал: «сын мой! одни ли мы, чтобы не почитать богов и приносить жертв?» «В нашем городе есть много таких, которые приносят истинную жертву истинному Богу, отвечал Понтий, и если велишь, я сей час-же приведу к тебе человека, который откроет тебе истину». По повелению отца он привел к нему папу Понтиана, который много беседовал с Марком и открыл ему таинства св. веры. Тогда Марк уверовал в Господа Иисуса Христа и крестился с сыном и со всем своим домом. После крещения, он не долго оставался в живых, умерши в глубокой старости. Двадцатилетний Понтий, спустя шесть месяцев после смерти отца, был взят императором Александром Севером к царскому двору и против своей воли назначен от царя сенатором на место отца. Во дворце царском все любили и уважали Понтия. Когда воцарился Максимин, то его повелением были убиты за исповедание Христа свв. папы Понтиан и Анфир. На папский престол был избран св. Фавий, который сильно полюбил св. Понтия. Св. Понтий платил ему тем же и имел такое доверие и расположение к св. папе, что поручил ему свое имение на раздачу бедным, в особенности же христианам.

Преемником Максимину сделался Гордиан, которому в свою очередь сделался преемником Филипп (аравитянин) с сыном Филиппом, которого отец сделал своим соправителем. Оба эти цари очень любили св. Понтия, как мудрого и полезного советника. В третий год их царствования свершилась тысяча лет от основания Рима. Цари, желая воздать по этому случаю благодарность богам, решили почтить их богатыми жертвоприношениями; они приглашали с собою принести жертвы и св. Понтия, но святой Понтий всячески старался уклониться от этого предложения. Цари же не отставали с просьбами от друга своего; тогда св. Понтий, видя, что настало удобное время для напоминания им об истинном Боге, сказал: «добрые правители! почему поклоняетесь не Тому, Который вручил вам власть и Ему единому не приносите жертв?» Старший Филипп сказал ему на это: «поэтому то я и желаю принести жертву великому Зевсу, что он дал мне власть эту». «He прельщайся, царь, Зевсом, есть Бог на небеси, Который единым словом Своим все сотворил», – отвечал Понтий, и после этого рассказал историю мироздания, историю падения человечества, историю искупления падшего человечества при посредстве воплотившегося Иисуса Христа, изложил и историю земной жизни Его, Его дела и учение, сказал о воскресении Его из мертвых и наконец о втором Его пришествии, всеобщем суде и всеобщем воскресении. Так св. Понтий просветил царей светом истины; они умилились своими сердцами и уверовали в Иисуса Христа; в заключение они просили Понтия посетить их на другой день и яснее истолковать тайну спасения. Вследствие этого, цари не пошли в этот день к жертвоприношению идолам, а повелели праздновать тысячелетие Рима народными зрелищами. Между тем св. Понтий пошел к св. папе Фавию и сообщил ему о случившемся. На другой день папа и Понтий, оба вместе отправились к царям и, после долгой беседы о путях спасения папа огласил обоих императоров к крещению, а спустя несколько дней и крестил их. Благодаря такому случаю христианство сильно стало распространяться в Риме: на месте языческих капищ стали строиться христианские храмы, народ целыми массами переходил из язычества в христианство. Но эта свобода и торжество церкви Христовой продолжались только четыре года. Декий с язычниками убил царей за их веру во Христа и стал нещадно убивать верующих, в числе коих был убит и св. папа Фавий. Настало жестокое гонение на христиан, много было в это время мучеников, много было и падших, убоявшихся гонения. Язычники искали и св. Понтия, в особенности же старались найти его жрецы, сердившиеся на него за разорение языческих капищ; но он скрылся из Рима в город Кимеллу, в пределах Галлии, при Альпйских горах, близ нынешней Ниццы.

После Декия царствовал Галл с Волусианом, но вскоре они погибли; после них воцарился Валериан с сыном Галлиеном. Эти цари не только истребляли христиан в Риме, но и посылали повсюду своих наместников для мучения христиан. В Галлию были посланы два правителя – Клавдий и Анавий. Прибыв в город Кимеллу, они приказали приводить к себе христиан. В числе других был взят и св. Понтий; когда его привели к наместникам-мучителям, то Клавдий спросил его с гневом: «ты ли Понтий, произведший смятение в Риме и отвративший от богов царей Филиппов?» «Я, отвечал св. Понтий – не смутил никого, но кого мог, обратил к истинному Господу!» «Цари наши, сказал наместник –слыша, что ты знатного рода, велели тебе принести жертвы богам». На это св. Понтий ответил: «царь и утешитель мой – Христос; за Него, если я и лишусь земного отечества, то буду наследником отечества вечного». «Зачем хочешь избавиться непонятными словами, – сказал ему Клавдий, – одно следует сделать тебе: принести жертву богам». «Я уже тебе сказал, ответил св. Понтий, что я христианин и никогда не принесу жертвы идолам». Наместник велел заключить св. мученика в темницу, а сам написал о нем к царям в Рим, прося у них совета, как поступить с Понтием, который происходил из знатного рода и был сенатором. Цари отвечали своим наместникам: «если Понтий не принесет богам жертвы, то погубите его, какими хотите муками». Тогда наместники Клавдий и Анавий велели привести св. узника; они грозили ему муками, если он не исполнит повеления царского, но св. Понтий исповедал Господа, обличил нечестие римлян, укорил самих наместников и отказался принести жертву идолам. Раздраженный такими словами, наместник сказал слугам: «приготовьте гребни, железные колья, огонь и все другие орудия пытки!» Когда ему сказали, что все уже готово, то он приказал обнажить св. мученика и протянуть на мучилище. Св. мученик сказал правителю: «я верую, что Господь мой Иисус Христос Своею силою уничтожит муки, которые ты хочешь наложить на меня, и они не сделают болезни моему телу». И вдруг мучилище с громом упало, упали от страха и слуги, a святой радостно сказал: «о неверный! видишь, как Господь мой силен избавить благочестивых от напасти!» Игемон с гневом велел привести двух больших медведей, недавно приведенных из Далматских гор, и отдать им св. мученика на съедение. Но когда вожаки выпустили зверей на св. мученика, то звери, бросившись на самих вожаков, растерзали их, а к святому не дерзнули даже сделать и шага. «Велик Бог христианский», воскликнул народ, пораженный таким чудом. Тогда наместник приказал собрать как можно больше дров и хвороста, чтобы сжечь мученика. На это св. Понтий сказал: «за что хочешь сжечь меня огнем? Тебя самого погубит огонь неугасаемый: меня же мой Бог силен сохранить невредимым и от огня». Действительно, когда хворост и дрова сгорели, все увидели св. мученика живым и невредимым, даже и одежды его не коснулся огонь. Народ опять закричал: «Велик Бог христианский!» Видя, что не подействуешь на святого мучениями, наместник решился склонить его к язычеству лестью; он стал говорить святому мученику: «Ты должен быть нашим судьею, а не мы твоим, так как ты принадлежишь к числу первейших сенаторов. Мы не знаем, зачем ты хочешь лишиться чести и богатства!» «Честь мира сего и богатство, отвечал ему св. мученик, подобны утренней мгле, которая покрывает землю, горы и моря; когда повеет ветер, мгла исчезает, как будто ничего не было; но честь, богатство и слава, которых я желаю пребывают вечно». Множество евреев, бывших в народе, стали кричать наместнику: «убей, убей скорее этого обольстителя!» Услышав это, св. Понтий сказал: «Благодарю Тебя, Боже мой, так как и иудеи кричат против меня, подобно отцам своим, кричавшим Пилату на Христа: «распни, распни Его!» Тогда наместник велел вести св. мученика Христова за город и там убить его на камне, близ потока, а тело его бросить в дебрь. Св. мученик Понтий был усечен мечем в голову около 257 года. Честное тело его товарищ его Валерий похоронил на том месте, где оно лежало после усечения. Написав житие и страдание св. Понтия, Валерий, боясь гонения, сел на корабль и переправился в Ливию. В V веке еп. кимельский (ок. 460) Валериан в речах своих возбуждает слушателей к подражанию мученику и говорит о мощах мученика, украшенных усердием христиан; после же они перенесены в Ниццу, без сомнения в то время, когда Кимелла опустошена была лонгобардами и жители ее переселились в Ниццу (Четьи-Минеи. Месяц. Bост. А. Сергия т. 2; замет. cтр. 235).