8-е число

Св. Емилиана исповедника, еп. Кизического. Св. Мирона, еп. Критского. Свв. мучч. Елевферия и Леонида. Преп. Григория Синаита. Празднество Пречистой Деве Богородице, явления ради Пречестные Ее чудотворные иконы, нарицаемые Толгские.

(Преп. Феодора, игумена оровского. Пp. Кассиана. Десяти подвижников египетских. Двух мучеников тирских. Иоанна Богослова в храме Богоматери в Марнакиевых. Обновление Петра и Павла в средостении. Муч. Стиракия. Затмение солнца при импер. Льве армянине, и брате его Александре. Муч. Триандафила из Загоры. Пр. Григория, иконописца печерского).

Св. Емилиан жил в царствование императора иконоборца Льва армянина (813–820); он в сане епископа кизического, много раз принуждаемый вместе с другими епископами оставить поклонение святым иконам, отказывался и твердо стоял за авторитет церковный. На убеждения императора иконоборца он отвечал: «император! если этот вопрос церковный, как ты сам сказал, то пусть исследуется в церкви по обычаю. Из древности с самого начала церковные вопросы исследуются в церквах, а не в царских палатах». За такую твердость св. Емилиан вместе с другими епископами в 815 году был заточен, где и скончался. (Четьи-Минеи. Месяц. Вост. А. Сергия, т. 2, замет. стр. 237).

Св. Мирон родился и получил воспитание на острове Крите, в городе Равкии или Равции, близ знаменитого города Кноса, в царствование императора Декия. В начале своей жизни он был женат и занимался земледелием, приобретая хлеб трудами и даже имея возможность помогать бедным. Однажды он встретил на своем гумне воров, которые не могли поднять с земли мешков, наполненных житом, украденным у св. Мирона. Праведник вместо того, чтобы удержать их и наказать, помогал им поднимать мешки и своими руками клал на их плеча похищенное ими у него добро; он даже запретил им рассказывать о том. За добродетельную жизнь и милосердие к бедным он был поставлен в пресвитера и учил людей благочестию и твердости в вере, укрепляя их на страдания, так как тогда было жестокое гонение на христиан, воздвигнутое Декием. Когда кончилось гонение, то св. Мирон был поставлен епископом своего отечественного города. Он почтил память свв. мучеников, пострадавших во время гонения, и сотворил много чудес. Так он остановил во время наводнения реку Тритон⁷ и, перешедши через нее посуху, послал свой жезл с повелением реке продолжать свое течение. Прославленный от Бога и другими многими чудесами, он скончался 100 лет от рождения, около 350 года (Четьи-Минеи. Пролог. Месяц. Вост. А. Сергия, т. 2, замет. Стр. 231).

Святые мученики Елевферий и Леонид во многих памятниках называются младенцами; они скончались за Христа огнем. Собор их в доме св. Ирины в Иустиниановых (Четьи-Минеи. Месяц. Вост. А. Сергия. т. 2 стр. 207).

Пр. Григорий синаит жил в царствование Михаила XVIII Палеолога и Андроника II Палеолога, и был одним из представителей созерцательной жизни иа Афонской горе; в XIV веке пр. Григорий синаит и преп. Максим ковсокаливский были два великие столпа так называемого «умного делания», сподобившиеся в равной мере вкусить плодов этого делания. He скрывая данного им от Бога таланта, они прилежно обучали этой науке из наук и художеству из художеств всех желающих взойти по лестнице духовного восхождения. В особенности же ревновал об этом преп. Григорий синаит: он побуждал упражняться в умной молитве и хранении ума и пустынников, и киновиатов, и вообще всех. Но такою ревностью к распространению своего учения преподобный возбудил против себя противников; против него восстали прежде всего мнимо-ученые монахи. Движимые завистью к нему, они предприняли решительное намерение прогнать его со святой горы. С ними согласились по неведению и некоторые простецы и неопытные в тайнах духовных. Завистники и духовные невежды вопияли божественному Григорию: «не учи нас пути, коего мы не знаем», разумея под этим умную молитву и блюдение ума. Преподобный, видя разгар зависти, умолк на время. Потом, взяв с собою одного своего ученика и некоего подвижника Исаию, явился для рассуждения о своем учении в Протат (главный монастырь на Афоне). Прот (начальник всех афонских монахов) был не из числа завистников и духовных невежд, а если что-либо и имел против преподобного, то разве одно то, зачем он учил без его позволения; но, зная чрезвычайные подвиги св. Григория и истинную высоту его Божественного учения, оставил все и искренно с ним подружился. Беседуя с Григорием и Исаиею, он говорил: «сегодня я беседую с главами апостолов, Петром и Павлом!» Не доброжелательствующие св. Григорию отцы, видя ласковый прием, сделанный ему протом св. горы и слыша похвалы со стороны главы иноческой своей семьи божественному Григорию, убедились в истине его учения, и с того времени все вообще и пустынники и не пустынники с великою радостью признали и имели общим своим учителем преп. Григория.

Памятники древней славянской письменности XV и XVI столетий называют преп. Григория кроме греков еще учителем умного делания или божественного трезвения для болгар и сербов. В каком смысле надобно понимать это, открывается из обстоятельств его жизни: турки, громившие уже тогда Византийскую империю, грозили и святой горе истреблением и порабощением. Св. Григорий, не имея возможности безмолвствовать вне Лавры св. Афанасия, где он поселился до возвращения из своего путешествия, вошел внутрь ее. Но многолюдная, совокупная жизнь была не по нем: он жаждал уединения для своего созерцания. Поэтому, взяв с собою несколько приближенных учеников, тайно удалился из Лавры и отправился сперва в Адрианополь, а оттуда в Македонию. В горах этой области, найдя удобное для безмолвия место, он основал обитель, именуемую Скрытная (Парарийская). Жизнеописатель пр. синаита не означает в точности места этой обители, но из жития одного из последующих ее настоятелей, пр. Ромила, видно, что она находилась не в дальнем расстоянии от г. Скопии, в четырехугольнике, образуемом городами: Скопиею, Истибом (древн. Бречальница), Софиею и Платиною – Рыло⁸. Но и в Скрытной горе св. Григорий не нашел сначала желаемого покоя, так как гора эта в тоже время служила убежищем многим разбойникам (гайдукам). Они, возбуждаемые завистливым диаволом, боящимся, чтобы святой не обратил пустыню в жилище земных ангелов, много его беспокоили. Но св. Григорий не отчаивался; он знал, что для нагого хищники тленных вещей не опасны. Услышав же о благочестии тогдашнего болгарского царя Александра (1343–1363 г.), человек Божий, возложив свое упование на Бога, всегда поспешествующего благим намерениям своих служителей, посылает к царю своего ученика из болгар, пр. Феодосия Терновского, и через него извещает державного о себе и о своем пустынном пребывании, прося себе от него во имя Божие помощи и защиты от разбойников. Слух о благочестии этого царя не обманул св. Григория. Дивный этот царь, почитая добродетель и добродетельных, принял с радостью извещение святого и сделал более, чем просил преподобный. Царь, любитель благочестия, воздвиг целую обитель со всеми хозяйственными к ней принадлежностями, все устроил в ней по-царски; послал святому и довольное количество денег на содержание его дружины; пожертвовал для будущего пропитания братии обители несколько деревень и одно озеро для рыбной ловли, прислал множество волов, овец и большее количество рабочего скота. Здесь святой мирно оканчивал остаток земного своего странствия, продолжая заботиться о благе души всех и каждого. Он горел желанием всю вселенную обогатить знанием восхождения на высоту деяния и созерцания и желал во всех возжечь пламенное стремление к этому восхождению. Пр. Григорий синаит является таким наставником не только в изустной беседе и наставлениях, но и в письменных своих произведениях; вот что он пишет: «собирай свой ум, имей всегда умную молитву; Бог есть вечный ум; имей деятельную, умную и сердечную молитву. Безмолвие и молитва много помогают усовершенствованию человека; человек может ощутить благодатные признаки и духовную прелесть; человеку для того чтобы постигнуть «желаний край» т. е. Бога и соединиться с вечным умом –триединым Богом, для этого потребны ему теплота и действо. Земля обетования есть бесстрастие, исполненная как бы медом и млеком, духовным веселием». Этой-то высокой науке и учил пр. Григорий синаит своих учеников. Но необходимо заметить, что основанием и фундаментом этого высокого учения во внешней деятельности учеников пр. Григория синаита служило высокотворное смирение. Сам преподобный был образцом этой добродетели, уча ей словом и делом: «я ниже всех людей, во незнанию души моей, земля и пепел ног их. Как не считать мне себя нечестивейшим всей твари, которая остается в своем естественном состоянии по прежнему, тогда как я нахожусь вне естества моего безмерными беззакониями моими? Истинно, звери и скоты чище меня грешного; я ниже всего и прежде смерти лежу в аду низверженный. Кто не сознается искренно, что грешник хуже бесов, как послушливый раб их, и потому вместе с ними затворен в бездне? Истинно хуже бесов тот, кем владеют они. Ты с ними наследовала бездну, несчастная душа моя. Живя же прежде смерти в земле и аде, как сметь могу считать себя праведником? Нет, я соделал себя нечистым грешником, подобным бесу». Так учил Григорий синаит и словом и делом всех желающих быть его слушателями и учениками. Вообще, как говорит его жизнеописатель св, патриарх Каллист, о нем в некотором отношении можно сказать эти божественные слова: «во всю землю изыде вещание его, и в концы вселенные сила глаголов его» (Пс.18:5), так как не только у греков, но и у болгар и сербов, если не сам своим лицом, то по крайней мере через своих учеников (славянского происхождения) рассеял свое божественное учение. И силе его слова редко не уступала всякая лютость. Даже свирепых и диких разбойников и убийц он превратил в кротких разумных овец и, делая их здесь на земле пастырями бессловесных овец, вводил их непорочными агнцами в ограду Превечного Пастыря душ наших.

Жизнеописатель пр. Григория синаита, говоря о его блаженной кончине, не означает года; однако кончину преподобного приблизительно полагают около 1310 года. Погребен он в основанной им «Скрытной пустыни», как это видно из жития ученика его пр. Феодосия Терновского. «Скрытная пустыня» продолжала свое существование и в течении второй половины XIV века, как это видно из жития тогдашнего настоятеля ее пр. Ромила (Четьи-Минеи. Душеп. Чтен. 1871 г. т. І стр. 351–363. Христ. Чт. 1824 г.).

Явление Толгской чудотворной иконы последовало в 1314 году, в Ярославле, в княжение благоверного князя Давида Феодоровича, во время управления Русскою церковью св. митрополита Петра. В этом году епископ ростовский и ярославский Прохор (в схиме Трифон), обозревая свою епархию, посетил монастырь преп. Кирилла Белозерского, а оттуда поехал водою вниз по реке Шексне в Волгу к Ярославлю. За 7 верст от города, при наступлении ночи, он остановился на правом населенном берегу Волги; взошедши на гору, он велел раскинуть там над берегом палатку для ночлега, против того места, где, на другой стороне Волги, в нее впадает речка Толга и где в то время был дремучий лес. В полночь, когда все спали, епископ проснулся и с удивлением увидел яркий свет, озарявший окрестные места. Вышедши из своей палатки, он увидел на противоположной стороне Волги огненный столб, необыкновенно светлый, и мост, проведенный к нему от берега через Волгу. В недоумении и страхе, сотворив молитву, епископ взял свой жезл и, не разбудив никого из спящих, вступил на виденный им мост, который на самом деле был не обыкновенный мост, а сгущенная сверхъестественною силою вода, по которой он шел, как по твердому дереву. Перешедши таким образом на другую сторону реки и приблизившись к огненному столбу, епископ увидел образ Божией Матери с младенцем Иисусом Христом, стоявший на воздухе более, нежели на 5 аршин в вышину, так что человеку нельзя было достать его с земли руками. Святитель долго и усердно молился перед этим образом со слезами и коленопреклонением и, помолившись, пошел в обратный путь, забыв свой жезл на том месте, где молился. Перешедши опять через реку по тому же чудесному мосту и возвратившись в свою палатку, он нашел там всех спящими и до следующего дня никому не объявлял о своем видении и хождении за Волгу. На другой день, по окончании утрени, когда епископ хотел идти к берегу, где стояла его лодка, слуги стали искать его жезл, поставленный ими накануне в палатке, но не могли найти. Тогда святитель вспомнил, что забыл свой жезл на той стороне реки и, видя, что Бог хочет сделать известным виденное им чудо, от слез не мог ничего выговорить, а только показал рукою в ту сторону, где забыл жезл; потом тихим голосом пересказал о своем видении за Волгою и послал туда своих слуг взять его жезл на указанном месте. Переехав через реку, слуги увидели в лесу икону Пресвятой Богородицы уже не на воздухе, а на земле между деревьями и около нее епископский жезл. Помолившись честному образу и взяв жезл, они возвратились к архиерею и рассказали ему виденное. Тогда святитель переправился за Волгу со всеми бывшими при нем людьми; увидев икону Богоматери, он признал в ней ту самую, которая была видима им на воздухе ночью, при свете огненного столба. Он возрадовался, повергся пред святой иконой и долго молился со слезами, равно как и все сопутствовавшие ему. Потом вместе с ними он начал собственноручно рубить лес, приготовлять деревья, очищать место для построения церкви, которая тогда же и была заложена в малом размере. Жители Ярславля, узнав о чудесном событии, немедленно устремились многочисленными толпами к тому месту, где чудо совершилось, и, поклонившись новоявленной иконе, усердно содействовали сооружению церкви, так что она докончена была к полудню. Епископ освятил ее вечером того же дня во имя Пресвятой Богородицы, в честь Ее Введения, перенес в нее чудотворную икону и установил празднование ее явления в 8 день августа. За тем при этой церкви основалась обитель сперва небольшая, но со временем увеличившаяся, существующая доныне под именем Толгской. С самого дня явления образа Пресвятой Богородицы начали совершаться чудеса; вот некоторые из них. При игумене Германе, однажды во время утрени, когда пред 9 песнею возглашали: «Богородицу и Матерь света песньми возвеличим», внезапно из иконы Пресвятой Богородицы, из правой руки ее, истекло миро. Церковь наполнилась благоуханием, и все, с благоговейным удивлением смотря на это чудо, прославляли Бога и Пречистую Богородицу. Когда же после утрени, во время молебна пели: «Владычица! прими молитву рабов Своих», то из другого места св. иконы появилось св. миро из левой ноги младенца Иисуса Христа, находящегося на руках Богородицы; миро это целебное: мажущиеся им, какими бы болезнями не были одержимы, делаются здоровыми. В другой раз случился пожар в монастыре. Пламя охватило храм так сильно, что иноки не могли войти туда и вынести что-либо; когда церковь сгорела, думали, что и чудотворная икона Богоматери стала жертвою пламени; но к удивлению и радости иноков, вскоре после пожара чудотворную икону нашли за монастырем в лесу, совершенно неповрежденную огнем, изнесенную из пламени не человеческими руками, но ангельскою силою. (Четьи-Минеи. Дни богослуж. Дебольского, ч. 1, стр. 222–224).

Десять подвижников египетских скончались в мире. Два мученика тирских были влекомы по земле. Муч. Стиракий был усечен мечем. (Месяц. Вост. А. Сергия, т. 2 стр. 208).

Муч. Триандафил был родом из Загоры, по занятиям моряк; он пострадал в Константинополе, будучи 18 лет, в 1680 году. О нем упоминает в своей летописи Иоанн Кариофилл. (Христ. мучч. Свящ. П. Соловьева).

Название иконописца, с каким пр. Григорий упоминается в рукописных святцах и известен в пещере, показывает, что он благоговейно занимался писанием свв. икон. По сказанию об иконописцах, «пp. oтец Григорий печерский, иконописец киевский, спостник бе преподобному Алипию (1114 г.) и много свв. икон написал чудотворных». Мощи его почивают открыто в Антониевой пещере; а часть их есть в Софийском соборе (Печ. Пат. Ист. слов. о свят. Стр. 80).