15-е число

– Св. священномуч. Елевферия и матери его Анфии, и Корива епарха.

– Преп. Павла, иже в Латре.

– Св. о. н. Стефана исповедника, архиеп. сурожского.

– Преп. Парда отшельника.

– Св. муч. Елевферия кувикулярия.

– (Муч. Вакха нового. Преподобномуч. Сосанны диаконисы. Двух уверовавших казнесовершителей. Посвящение Иоанна Златоустого в патриарха. Пр. Трифона кольского).

Св. священномучен. Елевферий был сыном богатого и знатного римлянина. Первоначальное своё образование Елевферий получил в духе христианской религии от матери своей Анфии, которая приняла христианство от апостола Павла. Когда Елевферий пришёл в отроческий возраст, мать поместила его для окончательного образования и утверждения в правилах христианской жизни в клир римского первосвященника Аникиты. Аникита скоро заметил благонравие и глубокое благочестие отрока и потому произвёл его во диакона, когда ему исполнилось лишь только 14 лет; на 18-м же году он произвёл его уже в пресвитера, а на 20 – в епископа Иллирии. Несмотря, однако на такой юный возраст, Елевферий был вполне достоин своего высокого звания. Он был чистой и благочестивой жизни и обладал обширными познаниями; имя его быстро сделалось известным, ибо он ревностно и неустанно проповедовал слово Божие и немало успел обратить ко Христу язычников. Между тем настало жестокое гонение императора Адриана. Гонители прежде всего обратили своё внимание на главных виновников распространения Христовой веры пастырей церкви. Елевферий, как самый ревностный между пастырями, обратил на себя внимание прежде других. Император послал некоего вельможу, именем Феликса, схватить его и привести в Рим. Феликс застал пастыря в церкви проповедующим слово Божие при большом стечении народа. С гордой самоуверенностью Феликс вошёл в церковь и был поражён тем, что увидел и услышал. Молодой епископ поучал народ; голос его звучный и мелодический, слова полные вдохновения, мысли высоты, до тех пор неслыханной, лицо, просветлённое внутренним чувством, покоряли ему безмолвную и очарованную толпу. Она слушала его с благоговением, и так высоко и так прекрасно было это поучение, что Феликс, объятый, как и другие, каким-то умилением, упал на колени. Толпа колыхнулась; солдаты, составлявшие свиту Феликса, изумились; молодой епископ обратил свои взоры на римского военачальника и сказал ему:

– Встань, Феликс! Я знаю, зачем ты послан. Божия воля да совершится надо мной, я пойду за тобой и буду славить имя Господа повсюду.

И молодой епископ оставил свою паству и отправился в Рим; с ним следовал и Феликс, но уже не как вельможа, исполняющий волю императора, а как покорная овца, следующая за своим пастырем; на дороге он принял от Елевферия крещение. Когда путники прибыли в Рим, их потребовали к императору и ввели в дворцовую залу, где стоял великолепный императорский трон. Император в богатой одежде, окружённый блестящей свитой, вошёл и, взглянув на Елевферия, удивился. Красота его, благородство и достоинство в осанке и движениях говорили о его воспитании, высоком рождении, а выражение лица – о его прекрасной душе. Император знал, что отец Елевферия был три раза удостоен консульского звания, что семейство его располагало богатством и могло похвалиться самым знатным родством и сильными связями. Он обратился к нему с видом снисходительности и благосклонности и сказал:

– Зачем, Елевферий, ты оставил отеческую веру и почитаешь теперь иного Бога, Который умер самой лютейшей смертью и Которого почитают за Бога люди самые грубые, бедные и невежественные?

Елевферий, подражая Христу, молчавшему пред иудейским первосвященником, ничего не отвечал. Тогда император снова обратился к нему со своими словами:

– Зачем молчишь ты, Елевферий, ничего не отвечаешь мне; я советую тебе раскаяться и принести богам жертву; в противном случае ты подвергнешься самым ужасным мучениям.

На это Елевферий спокойно отвечал:

– Не я должен отречься от Бога моего, а вы должны оставить своих богов и обратиться к истинному Богу, создавшему небо и землю и всё существующее; если же вы остаётесь в заблуждении и почитаете за богов исконных врагов человечества т. е диаволов, то я скорблю об этом, и муки ваши, которыми ты угрожаешь мне, считаю за ничто.

После этого император, сильно разгневавшийся, приказал мучить епископа. Но напрасно святого клали на раскалённую кровать, жгли на сковороде, бросали в разожжённую печь, он, к великому изумлению и посрамлению язычников и к неописанной радости христиан, остался цел и невредим.

– Он маг и чародей. Восток славится издавна своими колдунами, – заговорили в толпе.

Тогда выступил префект Корив и заявил императору, что он изготовит такие орудия казни, против которых не помогут никакие чародейства и колдовства Елевферия. Но напрасно ухитрялся префект, напрасно злобствовал Адриан. Чудом спасал Бог от смерти молодого епископа. Префект, бывший свидетелем всякий раз чудесного спасения мученика, уверовал сам.

– О, великий император, – воскликнул он, увидев опять молодого епископа здравым и невредимым, – уверуем в Того, Кто спасает этого юношу от неминуемой и страшной смерти. Я верю, что он служитель истинного Бога! Жрецы Юпитера, Юноны и Геркулеса не пошли бы на верную, жестокую смерть, а если бы были преданы огню, горячей смоле, зверям, как этот праведник, то давно бы погибли.

Адриан пришёл в великую ярость, услышав такие слова от Корива.

– Как, – воскликнул он, – неужели ты, Корив, осыпанный наградами и возвеличенный великими почестями, теперь прельстился золотом, взятым у матери Елевферия, и изменяешь отеческой религии; разве тебе не достаточно тех сокровищ, которые ты получаешь от меня и которых ты можешь брать всякий раз, сколько пожелаешь? Ты умрёшь смертью, которая ожидает всех отступников.

Корив отвечал:

– Золота твоего мне не нужно и мучений никаких я не боюсь, и напрасно сам ты ослепляешься, и тщетно стараешься поколебать то, что непоколебимо.

Император не отвечал ни слова, но подал знак рукой, и ликторы бросились на префекта; но он освободился от их рук, упал к ногам Елевферия и воззвал к нему:

– Моли за меня Бога твоего, да спасёт Он душу мою и помилует её. Его одного исповедую я и умру за моё убеждение с радостью.

Молодой епископ, проливая слёзы радости, благословил его и возблагодарил Бога за его обращение. Ликторы схватили префекта и, по приказанию императора, вывели его на средину арены и отрубили ему голову. Елевферия отвели в темницу. Она была ужасна; это была тёмная яма, в которой едва можно было поместиться. В этой ужасной темнице погибли многие от болезни и голода, многие сошли с ума от отчаяния. Но отчаяние не могло коснуться души молодого епископа; любовь к Богу, уверенность, что он переносит краткое земное испытание, давало ему ясность душевную и мир сердечный, а с этими великими благами человек не может быть несчастлив; они порождают и укрепляют непоколебимую решимость умереть без трепета за правду. Когда железные двери тюрьмы затворились за Елевферием, он упал на колени и в молитве вознёс душу свою к Богу; в этом умилении не чувствовал он страданий тела, но испытывал восторги души, призывая на себя величие Божией благости. Сила молитвы бесхитростной и горячей велика. Она наполняет сердце умилением и мужеством. Его оставили без пищи, и когда через несколько дней, по приказанию императора, стражи вошли в темницу, то, к крайнему своему изумлению, они нашли Елевферия совершенно здоровым и столь же непоколебимым, как и прежде. Адриан был раздражён, когда ему донесли об этом, и отдал приказание обезглавить епископа в Колизее, при большом стечении народа. Елевферий знал, что час воли Божией пришёл, что земная жизнь его скоро кончится, что на сей раз он прекратит своё земное существование, и шёл навстречу смерти с мужеством верующего и с надеждой на другую, лучшую жизнь. Пострадать за веру Христову казалось ему участью светлой и завидной.

15 декабря 138 года по Р.Х., среди Колизея, залитого толпами разряженного и ликующего народа, Елевферий был обезглавлен, и отдал Богу свою чистую, великую душу.

В то время, когда голова священномученика упала, отделённая от тела, и кровь хлынула ручьём и насытила песок арены, окрашивая его пурпуровой струёй, старая женщина вбежала стремительно и бросилась на тело обезглавленного мученика. Гул удивления, ропот толпы, возгласы, свидетельствовавшие о жалости, которая пробудилась в сердцах многих, особенно женщин, встретили старую мать мученика. Но она ничего не видала и не слыхала. Она обнимала умершего сына, и слёзы её текли и смешивались с его кровью.

Император Адриан осведомился, кто она, и узнав, что это Анфия, мать Елевферия, и притом христианка, приказал тотчас убить и её. Она была умерщвлена в ту же минуту.

Ночью оба тела были взяты христианами и похоронены за воротами Рима, откуда по прошествии нескольких дней были перевезены в город Риэти. В царствование Константина над могилой сына и матери воздвигнута была великолепная церковь, и с тех пор бесчисленное множество богомольцев стекается в эту церковь поклониться праху этих праведников²⁰².

Преподобный Павел родился в Елее, невдалеке от Пергама Асийского. Отец его, именем Антиох, служил во флоте и в одном сражении с Критскими сарацинами близ Хиоса получил рану, от которой, возвратясь домой, скоро умер. Тогда мать Павла, Евдокия, вместе с ним и старшим братом его Василием, переселилась во Фракию, в местечко, находившееся неподалёку от Мариката. Василий по настоянию матери должен был вступить в супружество; но в день брака он, оставив невесту и дом, тайно удалился на Олимпийскую гору и постригся в монахи. Мать скоро умерла, и Павел остался круглым сиротой и притом в такой бедности, что должен был пасти у соседей стадо. Василий вызвал его к себе и отвёл к преподобному Петру, игумену Латрийской обители (в западной части Малой Азии, недалеко от Милета и Амазиса). Вскоре после этого Василий умер. Пр. Павел подвизался в монастыре под руководством Петра до самой кончины последнего. Предав земле своего духовного отца, Павел, ища уединения, сначала удалился в некую пустыню при местечке Ираклии, а потом на вершину Латра. Здесь он подвизался 11 лет и устроил лавру, обитателями которой были иноки, желавшие в своей жизни подражать своему великому настоятелю. Отсюда преподобный переселился было в Самос, но вскоре, по просьбе учеников, снова возвратился в свою лавру. Слава его добродетельной жизни распространилась далеко за пределами его отечества. Папа римский нарочно присылал инока посмотреть и его самого и образ его жизни. К нему писал письма император Константин Багрянородный. Преподобный предсказал этому императору неудачу в нападении на Крит.

Преставился преподобный Павел 15 декабря 956 года; погребён в лаврском храме св. Архистратига²⁰³.

Преподобный Стефан родился в Каппадокии от благочестивых родителей. Ещё в самом раннем возрасте преп. Стефан обнаруживал склонность к уединённой, сосредоточенной жизни: он избегал детских игр и всегда уединялся от своих сотоварищей. На седьмом году родители начали обучать его грамоте; ученье давалось ему легко и быстро, и он, благодаря своей любознательности и острому уму, скоро усвоил элементарные науки, и уже на 15 году отправился в Византию для получения высшего образования. В Византии он своим прилежанием и развитием возбуждал всеобщий восторг и удивление, своим развитием он превосходил даже некоторых своих учителей. При высоком развитии ума св. Стефан отличался ещё бо́льшим смирением и благочестивой жизнью. Слух о нём дошёл до патриарха Германа²⁰⁴, который пожелал его видеть. Св. Стефан явился к патриарху и так ему понравился, что тот оставил его у себя жить. Однако не долго преподобный жил в патриаршем доме: стремясь к уединённой, безмолвной жизни, он сначала удалился в монастырь, а потом в одно пустынное место.

В это время в г. Суроже умер епископ; граждане пришли просить Германа, чтобы он поставил им епископа и притом такого, который мог бы уничтожить нестроения, которые укоренились в их городе, и рассеять те ереси, которые распространились по всей Сурожской епархии. Патриарх был в затруднении; он не знал, кого избрать пастырем осиротевшей паствы; но во время сна явился ему ангел и указал на св. Стефана, как на достойнейшего пастыря, открыв при этом и то место, где можно было найти св. Стефана. На следующий день патриарх послал по указанию ангела пресвитеров, которые и привели святого в город. Патриарх с радостью встретил его и немедленно посвятил в епископа на Сурожскую епархию. В звании епископа св. Стефан вполне оправдал те надежды, которые на него возлагались: через пять лет его правления Сурожской церковью не только в самом Суроже, но даже и в его окрестностях не осталось ни еретиков, ни даже не крещёных язычников. Между тем наступила иконоборческая ересь, которую под свою защиту принял сам император Лев Исаврянин, который издал против иконопочитания строгие законы и велел иконы из церквей выносить и бросать на площадях без всякого к ним уважения. Патриарха, за его противодействие ереси, император отправил в заточение, а на его место возвёл иконоборца Анастасия. Рассылая свои указы по всем городам империи с повелением не почитать более святых икон, царь и еретичествующий патриарх отправили между прочим своих послов и в Сурож к св. Стефану с требованием, чтобы он распорядился об удалении святых икон из церквей и о прекращении иконопочитания. Святой епископ отвечал посланным:

– Я не допущу, чтобы люди мои отступили от закона Христова; не слушаю повеления царёва и нечестивого патриарха.

На другой день вместе с послами он отправился в Константинополь. Император начал убеждать его, чтобы он оставил своё сопротивление ереси и подчинился патриарху, но святитель в ответ на все увещания и угрозы сказал:

– Если ты будешь жечь меня или рассекать мои члены, или другими какими муками будешь мучить, я всё охотно претерплю за святые иконы и Христов крест.

Разгневанный император, избив его, приказал его заключить в темницу вместе с другими пастырями. Однако нечестивый император скоро умер, и вступивший на престол сын его Константин Копроним, по просьбе своей супруги, освободил из темницы заключённого пастыря. Св. Стефана царь пригласил даже окрестить новорождённого своего сына и с большими почестями возвратил его на бывшую его кафедру. После этого св. Стефан ещё долго управлял своей паствой и умер 15 декабря, около половины восьмого века²⁰⁵.

Время жизни преподобного Парда относится к 6 веку. Он был по происхождению римлянин и в юношеском возрасте занимался извозом. Однажды он прибыл в Иерихон (в Палестине) с мсками и остановился в гостинице; здесь неведомо для него его мски задавили попавшее под них дитя. Этот несчастный случай глубоко запал в душу преп. Парда, и он, сокрушаясь о невольном убийстве, удалился на гору Арион и принял там монашество. Однако мысль о погубленном дитяти не покидала его и в обители и сильно тяготила его совесть. Наконец он не выдержал жестокой душевной пытки и решился умереть; для этого он отправился в лес, надеясь, что живший там лев растерзает его; но напрасно он становился на тех тропинках, где проходил лев, напрасно даже приближался к самому логовищу дикого зверя, лев всегда проходил мимо его, не причиняя ему никакого вреда. Преподобный увидел в этом действие промысла Божия и, поняв, что Бог простил ему невольный его грех, возвратился в обитель и жил там в мире с людьми и со своей совестью до самой своей кончины²⁰⁶.

О св. муч. Елевферии кувикулярии см. 4 августа.

Св. мученик Вакх новый усечён агарянами при императрице Ирине²⁰⁷.

Преподобномуч. Сосанна диакониса, в монашестве Иоанна, скончалась при Максимиане²⁰⁸.

Бедна и угрюма природа отдалённого севера нашего обширного отечества; дорого достаётся там жизнь человеку; живя на почве, почти круглый год покрытой снегом, перенося жестокую стужу и ведя постоянно борьбу с хищными зверями, живёт он изо дня в день, весь занятый добыванием себе скудной пищи и одежды, и некогда ему подумать о своей душе, о просветлении в себе образа и подобия Божия. Не удивительно поэтому, если среди обитателей крайнего севера и теперь ещё немало таких, которые погружены в самое грубое язычество и ведут жизнь, скорее похожую на звериную, чем на человеческую. Те же из этих обитателей, которые живут теперь жизнью образованных обществ, имеют христианские храмы, молятся одному истинному Богу, относятся друг к другу согласно с евангельским учением, эти обязаны всеми благами своей жизни тем самоотверженным и поистине достохвальным мужам, которые, ревнуя о распространении животворного света учения Христова, оставляли свою родину, отказывались от всех удобств жизни и шли, не боясь ни холода, ни голода, ни всяких других невзгод, в неведомые дикие страны севера к не менее диким обитателям этих стран, чтобы просветить их светом евангельского учения и тем возродить их к новой духовной, благодатной жизни. К числу таких просветителей обитателей севера принадлежит и преподобный Трифон. Родиной его была Новгородская губерния; отец его был священник. Строгое благочестие, царствовавшее в родительском доме, положило в его душе твёрдое начало для добродетельной жизни; рано он возлюбил храм Божий: не было ни одного воскресного или праздничного дня, когда бы он не присутствовал в храме при богослужении, участвуя в чтении и пении. Любил также преподобный Трифон уединённые размышления и молитвы. Однажды он по обыкновению удалился в чащу леса и предался горячей молитве; вдруг он слышит таинственный голос, говорящий:

– Не здесь, Трифон, твоё место, тебя ждёт земля необитаемая и жаждущая.

И прежде во время уединённых размышлений не раз св. Трифона посещала мысль покинуть родину и идти с проповедью к диким лопарям, о которых ему приходилось слышать от рыбопромышленников, посещавших страну этих дикарей по своим коммерческим делам; таинственный голос окончательно утвердил в нём это намерение быть проповедником божественной истины. И вот он оставляет своё отечество и идёт в страну дикарей на Кольский полуостров к самому прибрежью северного океана. Местом своей проповеднической деятельности он избрал поселения лопарей по берегам реки Печенги. Лопари были погружены в самое грубое идолопоклонство; скитаясь, как дикие звери, по лесам, они почитали бесов, разных животных и гадов и даже сами делали себе идолов из камней, дерева и т. п. Жилища их были рассеяны по местам болотным и непроходимым, на расстоянии нескольких вёрст одно от другого. Много трудов понёс преподобный Трифон, странствуя от одного жилища до другого. Первые свои сношения с дикарями пр. Трифон завязал под предлогом торговых сделок и потом, с большой, впрочем, осторожностью, начал заводить речь о суетности идолов и о превосходстве и спасительности истинной веры Христовой. Само собой разумеется, что дикари сначала отнеслись к проповеднику весьма враждебно: особенно он был ненавистен для кубенов, или кудесников, которые, видя в нём своего личного врага, восстановляли против него народ и даже сами лично нападали на него и подвергали страшным истязаниям. Святой ревнитель веры Христовой с незлобием и великим терпением переносил брань и побои разъярённых язычников, когда же злоба их разгоралась чрезмерно, он удалялся в гору и возвращался лишь тогда, когда злоба затихала. Несмотря, однако, ни на какое сопротивление кудесников, пр. Трифон, благодаря своему крайнему самоотвержению и необыкновенным трудам, с помощию Божию успел обратить ко Христу значительное число дикарей, обитавших у реки Печенги. Для новообращённых христиан недоставало молитвенного дома, да и крестить их было некому, так как пр. Трифон не имел священного сана и не был ещё даже иноком. Первой заботой преподобного было построение храма, и он отправился в Новгород просить митрополита Макария дозволить это построение. Построение было дозволено, и св. Трифон возвратился на Печенгу с плотниками, которые решились идти из Новгорода в далёкую дикую страну не столько из-за платы, сколько из-за желания потрудиться для Господа. Храм был окончен, но не было ещё священника. Тогда неутомимый проповедник отправился в г. Колу и нашёл там иеромонаха Илию, который освятил храм, крестил наставленных в вере лопарей и постриг в монашество самого Трифона. Это было в 1532 году.

Устроив церковь, пр. Трифон начал устраивать обитель для желавших вместе с ним подвизаться в монашеском житии. Недостатка в монашествующих в обители и в самое первое время не было, но зато ощущался большой недостаток в материальных средствах. Надеясь на царскую щедрость, пр. Трифон отправился в Москву к царю Ивану Васильевичу Грозному. Царь ласково принял его и отпустил с богатыми дарами и с грамотой, по которой в пользу монастыря отходили рыбные ловли и другие многие угодья.

Немало и впоследствии пр. Трифон переносил тяжких трудов для своей любимой обители. Не раз бедную Кольскую страну посещал голод; преподобный отправлялся тогда в Новгородский край и там, обходя селения и города, собирал хлеб и отсылал голодающей братии. С 1557 года он кормил таким образом своих духовных детей целые 8 лет. Достигши в трудах и скорбях старости, пр. Трифон всё-таки не переставал трудиться до самого своего гроба. Раз купил он ручные жернова и положил их к себе на плечи, чтобы нести в свою обитель. Ученики его начали просить, чтобы он не мучил себя такой ношей; но преподобный отвечал:

– Братия, тяжёлое бремя лежит на потомках Адама с рождения до самой смерти: к чему веселиться? нет, Трифон! лучше повесить камень на шею твою, нежели соблазнят братию праздностью.

И 158 вёрст от Колы до Печенгской обители, доро́гой то болотной, то гористой, нёс он жернова на себе! При подобных трудах св. Трифон вкушал пищи самое малое количество.

В последние годы своей жизни преподобный часто удалялся в пустынное место, где построил храм во имя Успения пресвятой Богородицы, и там проводил время в уединённой молитве. Пред кончиной своей блаженный Трифон был жестоко болен. Наконец, приблизившись к смерти, он сказал собравшейся к нему братии:

– Заповедую вам, погребите меня у церкви Успения Богородицы в пустыне, куда отходил я на молчание.

Кончина его была около 1583 года; на Печенге прожил он почти 60 лет. После смерти пр. Трифона основанная и устроенная им обитель существовала недолго. В 1590 году, шведы, опустошавшие северные русские поселения, напали и на Печенгскую обитель, разграбили и разгромили её, а иноков почти всех перебили. Тогда, по воле царя Феодора, монастырь для безопасности был основан в Коле у Благовещенской церкви; в 1619 г. он подвергся пожару и был перенесён за город, за реку Колу, где также не раз подвергался нападениям шведов.

Мощи преподобного остаются под спудом на месте погребения их, близ Сретенской церкви, приписанной к Кольскому собору.

Имя преподобного Трифона и доселе свято чтится лапландцами. Недалеко от устья Пасвича в скале над морем находится пещера, в которой подвизался преподобный; в этой пещере – часовня, посвящённая святому Трифону. Проходя мимо пещеры, русский лапландец никогда не преминет её, зайдёт в неё, поставит свечу, положит медную монету, чтобы святой Трифон доставил богатую добычу. Мореплаватели во время бури призывают его имя, и св. Трифон не раз спасал погибающих²⁰⁹.