5-е число

– Преп. Саввы освященного.

– Св. муч. Анастасия.

– Преп. Кариона монаха и Захарии, сына его.

– Иже во свв. о. н. Гурия, первого архиеп. казанского.

– (Муч. Аверкия. Муч. Диогена. Преп. Нонна. Преп. Грата. Преподобномучч. афонских, обличавших патриарха И. Векка и царя Михаила за латиномудрие. Преп. Нектария. Пр. Филофея карейского).

В то время, когда склонялось к закату дней великое светило палестинского подвижничества Евфимий великий¹¹⁷, на иноческой тверди св. земли засияло новое светило и скоро озарило славой иноческих подвигов и нравственных совершенств весь христианский мир. Это пр. Савва освященный. Он родился около 436 или 437 г. в каппадокийском селении Муталаске от знатных и благочестивых родителей Иоанна и Софии. Едва Савве минуло пять лет, как отец его, дотоле служивший в одном воинском отряде, был вызван в Александрию на царскую службу; за ним последовала и жена его. Пятилетний Савва остался на родине у своего дяди по матери, Ермия. Но здесь отрок жил недолго. По случаю дурного обращения с ним тётки, жены злонравной и сварливой, он перешёл к другому дяде (по отцу) – Григорию, жившему в селении Сканде. Между Ермием и Григорием завязалась из-за племянника вражда: каждый хотел иметь племянника в своём доме, чтобы управлять имением его родителей и им пользоваться для своих выгод. Отрок не раз был свидетелем ссоры между дядями и хорошо понимал своё тяжёлое положение. Чтобы не быть причиной вражды между родными, он тайно оставил дом дяди Григория и удалился в монастырь преп. Флавиана¹¹⁸. В то время отроку было около восьми лет. Обитель приютила отрока и направила его на путь к высшим подвигам иноческой жизни. Наделённый от природы высокими духовными дарованиями, Савва скоро научился чтению и письму и потом стал ревностно изучать св. писание и монастырский устав. Под благотворным влиянием свв. старцев он в точности выполнял все правила этого устава и чувствовал в себе влечение самым строгим подвижничеством служить и благоугождать Господу. Старцы дивились высоким подвигам отрока и с благословения своего настоятеля облекли его в ангельский образ. На сколько твёрдо определилось религиозно-нравственное настроение юного инока, можно видеть из следующего случая: однажды Савва, возделывая землю в монастырском саду, увидел красивое яблоко на дереве. Прельстившись плодом, он тотчас же сорвал его и без спроса хотел съесть; но тотчас же вспомнил о запрещённом яблоке, погубившем наших прародителей в раю, и с досадой на свою прихоть растоптал сорванный плод ногами. Чтобы загладить свой проступок и успокоить свою совесть, юный подвижник положил себе за правило во всю жизнь не есть яблок и это правило сохранил до своей смерти. Были искушения Савве и другого рода: время от времени посещали его дяди, Ермий и Григорий, уже помирившиеся между собой. Они советовали своему племяннику оставить обитель, возвратиться на родину и вступить в брак. Чтобы сильнее подействовать на него, они рассказывали о прелестях и удовольствиях сего мира, ставили на вид скорбь родителей по случаю разлуки с ним, плач матери, богатство отцовского имения, которым бы он мог пользоваться, и проч. Но Савва на все советы и убеждения родных говорил, что ни на какие блага в мире не променяет тихую монастырскую жизнь и жил безвыходно в монастыре.

10 лет пробыл он в Флавиановой обители. Частые размышления о спасительных страданиях Иисуса Христа возбудили в Савве пламенное желание поклониться местам, освящённым стопами Божественного Страдальца; во святые места юного инока влекла также слава великих палестинских подвижников, и он с благословения настоятеля монастыря отправился в св. землю. Обойдя свв. места Палестины, восемнадцатилетний юноша прибыл в лавру преп. Евфимия и просил его принять к себе. Евфимий отослал его к своему соседу и другу, преп. Феоктисту, подвизавшемуся в киновии, с просьбой позаботиться об юном пришельце. Феоктист принял пришельца и имел особенное о нём попечение. Под непосредственным руководством св. старца Савва с полным усердием проходил различные послушания и монастырские службы. Иногда послушания давались ему очень нелёгкие. Так, однажды один брат, отправлявшийся по своим делам в Александрию, выпросил у преп. Феоктиста в спутники Савву. Юный инок охотно согласился идти в дальний путь. В Александрий Савва неожиданно встретился со своими родителями, которые тотчас узнали сына и бросились к нему на шею.

– Оставь монастырь, сними с себя чёрные одежды, поступай в военное звание и будешь с нами жить в веселье и богатстве; утешь нас и успокой на старости лет, – так говорили родители сыну, нежно обнимая и лобызая его.

Взволновалось сердце юноши при излиянии крепкой родительской любви; но тотчас же блеснуло в душе его сознание обязанностей к Богу, и юноша недолго боролся сам с собой: чувство любви к Богу овладело всей его душой и ослабило чувство любви к родителям.

В этом настроении сын сказал им:

– Вы сами знаете слова Спасителя: «кто любит отца или матерь более, нежели Меня, не достоин Меня... и кто не берёт креста своего и не следует за Мной, тот не достоин Меня»¹¹⁹. Сами же судите, возможно ли вас почитать и любить больше, чем Бога? Я теперь воин Царя небесного. Если земные цари наказывают смертью воинов, бежавших во время войны из полка, то большему наказанию подвергнет Царь небесный тех, кои, вступив в ряды Его духовного воинства, оставят избранный ими полк. Не убеждайте меня оставить возлюбленное мной место подвига, слова ваши будут для меня пустой звук.

Родители, видя твёрдую решимость сына следовать избранному пути, со слезами простились с ним. Этот воин Царя небесного возвратился в обитель к Феоктисту и жил под его руководством около 10 лет, преуспевая в подвигах иноческой жизни. По кончине своего руководителя и наставника, Савва несколько изменил образ жизни: пламенея любовью к высшим пустынным подвигам, он удалялся на пять дней каждой недели в пещеру, недалеко от киновии; вечером в воскресенье выходил из киновии с таким количеством пальмовых ветвей, чтобы их достаточно было на пять дней для работы, не принимал в эти пять дней никакой пищи и возвращался опять в монастырь утром в субботу с пятидневным рукодельем – 50 отделанными корзинками.

Так прожил преподобный пять лет. Полюбил всей душой этого подвижника Евфимий великий, часто приглашал его к себе для спасительной беседы и вместе с любимейшими своими учениками брал его с собой ежегодно на всё время четыредесятницы в пустыню Рува, где они питались дикими травами и особенно корнями и сердцевиной тростника. Эта пустыня по кончине Евфимия сделалась любимым местом пустынных подвигов Саввы. Оставив совсем киновию, он поселился здесь один и испытывал те же искушения, какие переносил и Антоний великий, египетский подвижник¹²⁰.

Исконный враг рода человеческого, не терпевший пустынных подвигов Саввы, желая удалить его из пустыни, вступил с ним в борьбу: диавол преображался то в змия, то в скорпиона, то в льва, и видом этих животных старался устрашить преподобного. Подвижник видел козни диавола и не убоялся их, ибо знал, что против них имеются сильнейшие орудия: бдение над собой, пост, молитва и крестное знамение. Вооружившись ими, пустынник победоносно отражал нападения диавола и продолжал вести суровую жизнь. Господь за необыкновенные труды и подвиги Саввы излил на него великую благодать, так что сам подвижник стал страшен для нечистых духов, мог свободно обращаться с дикими свирепыми зверями и сделался способным к небесным видениям.

Однажды, во время ночной молитвы, Савва услышал вышний голос:

– Иди к потоку, который идёт от Силоама; там найдёшь пещеру, ещё никем не обитаемую. Войди в неё и поселись в ней, и Тот, Кто даёт пищу скотам и птицам небесным, не оставит и тебя в пещере.

Покорный небесному гласу, Савва отправился на указанное место и поселился в необитаемой пещере. Она находилась в горе над потоком Кедронским¹²¹ и висела над пропастью. Трудно было подниматься на высь пещеры, поэтому Савва укрепил верёвку ко входу в неё и при помощи верёвки поднимался в пещеру и спускался из неё. В этой пещере преподобный прожил пять лет, занимаясь богомыслием, псалмопением и молитвой.

Наступило время, когда этот великий светильник, скрывавшийся в пустыне, как бы под спудом, должен быть поставлен на свещнице, чтобы светить многим¹²². Величие подвигов св. отшельника не утаилось от взоров мира. Многие любители безмолвия и пустынного жития стали стекаться к дикой пещере Кедронского потока (он называется ещё долиной Иосафатовой, юдолью плача, геенной) и просить преподобного, чтобы он принял их отечески под своё руководство. Савва охотно принимал посетителей и желающих оставлял при себе. Вскоре у него собралось до 70 учеников. Явилась нужда позаботиться об устройстве обители. Савва поместил своих учеников в кельях, на одной стороне потока; в юдоли же на сухом ложе потока, соорудил небольшую церковь. Пресвитеры, прибывшие на сожительство с Саввой, совершали в ней богослужение. Сам Савва по глубокому смирению не принимал на себя сана священства, и из братии никого не допускал к высокому служению, опасаясь, чтобы не возбудить в них честолюбивых помыслов.

Устроение обители сопровождалось некоторыми дивными чудесами, показывавшими особенное Божие благоволение к Савве. Вблизи созидаемой обители не было воды. Преподобный однажды во время молитвы увидел дикого осла, копающего ногой землю. Савва подошёл к ослу, сам начал копать землю и вскоре показался источник воды, не иссякавший с тех пор и в самые сильные засухи. В другой раз Савва над утёсом Кедронского потока увидел огненный столп, возвышавшийся до неба. Объятый страхом, угодник Божий всю ночь провёл в молитве; на рассвете отправился на место дивного явления и увидел здесь большую пещеру, имевшую внутри вид церкви. Казалось, будто рука Всевышнего нарочно приготовила эту пещеру для богослужения. Эта богозданная пещера обращена была в церковь; в ней совершалось богослужение по субботним и воскресным дням. Над пещерой преподобный построил башню и в ней поселился. Так возникла лавра преп. Саввы Освященного¹²³, знаменитейшая между палестинскими лаврами.

Много боголюбивых людей посещало эту лавру; одни делали богатые приношения в неё, другие приходили только для того, чтобы услышать наставление от основателя лавры, или поселиться в ней. Приношения преподобный употреблял для дальнейшего устройства лавры; всех посетителей принимал с любовью и давал каждому должное наставление. Почти с каждым днём увеличивалось число братии, постепенно расширялись пределы лавры. Преп. Савва словом и примером поощрял братию к высшим иноческим подвигам и внимательно следил за их жизнью. И ученики такого великого подвижника делались красой и славой палестинских иноков; мир и любовь царили между братией; молитва и труд, труд и молитва были их постоянным занятием; подчинение авве было безусловное.

Иноки св. Саввы представляли собой «лик ангелов, дружину воинов Христовых, граждан селения Божия, единонравных учеников Господа» (слова современника, монаха Кирилла Скифопольского).

Но и среди этой чистой пшеницы появились плевелы: в мирной обители пр. Саввы, среди истинных подвижников, нашлись недовольные своим настоятелем. Им не нравилась простая убогая его жизнь, они обижались вразумлениями и замечаниями, какие делал им настоятель, и порицали многие его распоряжения. Злоба недовольных дошла наконец до того, что они явились к патриарху иерусалимскому Саллюстию с просьбой удалить из обители Савву и назначить им нового настоятеля. Просьба просителей не была исполнена патриархом. Высоко ценя подвиги Саввы, он вызвал этого подвижника к себе и в присутствии недовольной братии посвятил его в пресвитера. Этим патриарх засвидетельствовал глубокое уважение к настоятелю обители и вместе с тем дал чувствовать недовольной братии, сколь неосновательны их жалобы на своего настоятеля. В то время пр. Савве было около 53 лет от роду.

Около этого времени Савва имел утешение увидеть свою мать, поселившуюся после смерти мужа в женской обители близ Иерусалима. Получив по смерти её богатое наследство, святой употребил его на потребности обители: построил обширную богадельню, больницу, два странноприимных дома (один в обители, другой в Иерихоне) и пекарню; заведён был рабочий скот и близ богозданной пещеры создан был величественный храм в честь Богородицы.

Иноки некоторых палестинских обителей имели обычай ежегодно удаляться на св. четыредесятницу в пустыню, где проводили время в строгом посте и непрестанной молитве. Подражал этому обычаю и преп. Савва. Он удалялся для пустынных подвигов в разные места: то уходил в пустыню Рува, то в заиорданскую пустыню, то углублялся в дикие уединённые места к Мёртвому морю.

В одну четыредесятницу с Саввой случилось несчастие: прибыл он к Мёртвому морю, на море увидел островок, весьма удобный для уединённой жизни, и отправился туда на всё время поста. Обходя островок, Савва вдруг попал в яму, из которой подымались жгучие пары; этими парами так сильно обдало его лицо, что оно изменилось потемнело, и преподобный заболел. Однако весь пост он провёл на островке; больным он возвратился и в свою обитель, и братия только по голосу могли узнать своего отца так он изменился. К Пасхе преподобный совершенно выздоровел: Господь исцелил Своего угодника. Так Всевышний, допуская Своим верным рабам подвергаться несчастиям и страданиям, в то же время простирает к ним Свою всесильную руку помощи.

В одну св. четыредесятницу преп. подвизался на так называемом Кастеллийском холме, лежавшем к северо-востоку от его обители, в недалёком от неё расстоянии. Много искушений от злых духов выдержал здесь св. отшельник. Постом и молитвой обыкновенно он отражал от себя диавольские нападения. После Пасхи он снова отправился на Кастеллийский холм, взяв с собой некоторых отцов; отцы, с благословения своего аввы, срубили там рощу, в коей он терпел искушения, и построили несколько деревянных келий и каменную церковь. При ней устроена была киновия (общежительный монастырь) Кастеллийская. Она замечательна была, между прочим, тем, что в неё принимались только старцы, возмужавшие в иноческих подвигах. Кроме этой киновии пр. Савва для стекавшихся к нему со всех сторон ревнителей благочестия соорудил киновии: Никопольскую (в Никопольской стране), Схолариеву (название от Иоанна Схолария, первого настоятеля её) и Пещерную (название от большой Кастеллийской пещеры, над которой сооружена была). Преподобным основаны были ещё две лавры, кроме Великой лавры, в которой подвизался: Новая (на Фекойском потоке) и Семиустная (при озере Семиустном, имеющем 7 устьев). Таким образом им основано семь обителей. По вопросам, касающимся устройства обителей и жизни иноков, Савва имел частое совещание с преп. Феодосием великим, с которым был связан тесной дружбой.

Около 495 г., по смерти преп. Маркиана, бывшего начальником палестинских обителей, Савва и Феодосий, по желанию всего иноческого общества, поставлены были начальниками всех палестинских обителей: Савва был начальником лавр и пустынников, а Феодосий – киновий¹²⁴. Понятно, что Савва много трудов полагал по управлению вверенными обителями, но эти труды не поглощали у него всего времени. Бдительный взор великого подвижника устремлялся и далее пределов обителей: он принимал деятельное участие в обличении современных ересей и утверждении православия. Сильнейшими врагами православия в то время были евтихиане, признававшие одно божеское естество в лицо Иисуса Христа. Император Анастасий¹²⁵, склонившись на сторону евтихиан, вздумал распространить евтихианскую ересь во всех областях своей империи, и, между прочим, в Палестине. Первый восстал против этих замыслов константинопольский патриарх Евфимий, соборно утвердивший определения Халкидонского собора, а вслед за ним и патриарх иерусалимский Илия. Того и другого патриарха император хотел за сопротивление лишить престола и поставить на место их своих единомышленников. Предстояло таким образом много смут и волнений в христианской церкви. Чтобы предотвратить их, иерусалимский патриарх и палестинские иноки упросили Савву отправиться в Константинополь с некоторыми избранными иноками для вразумления императора. Иерусалимский патриарх вручил Савве письмо к императору, в котором, между прочим, писал:

– Является пред твоим лицом цвет пустыни добрые и верные рабы Божии, и между ними господин Савва, глава всех пустынножителей и свет всей Палестины; надеюсь, а что они умирят твоё царское величество.

Император благосклонно принял отцов, прочитал письмо патр. Илии и тотчас же спросил их: который из них Савва? Но Саввы между братией не оказалось: по убогому виду и ветхой одежде он не был допущен во дворец. Стали искать его и нашли на дворе в углу с книгой псалмов. Когда привели Савву во дворец, император, поражённый смиренным его видом, низко поклонился ему и много с ним беседовал. Отпуская от себя с миром отцов, император обещал исполнить все их просьбы и одарил каждого из них, особенно Савву, значительным количеством златниц.

По-видимому, покой церкви был обеспечен: победа осталась на стороне православия. Но не продолжительно было торжество православия. Когда вступил на антиохийский патриарший престол инок Север, последователь Евтихиевой ереси, волнения в Палестине вспыхнули с новой силой. Север просил патриарха Илию вступить с ним в церковное общение, но Илия не хотел иметь никакого дела с еретиком. Север донёс об этом своему покровителю, императору, которого старался вооружить против иерусалимского патриарха. Император дал приказ палестинскому губернатору удалить Илию с престола и на его место поставить такое лицо, которое согласилось бы вступить в общение с Севером. Воля императора была исполнена: Илия свергнут был с престола и послан в заточение; на место его возведён на престол пресвитер иерусалимского храма Воскресения, Иоанн, обещавшийся исполнить волю императора. Возмутился происшедшим во Иерусалиме пр. Савва и тотчас прибыл во св. град. Св. старец умолял нового патриарха твёрдо держаться определений Халкидонского собора и избегать общения с Севером. Патриарх дал слово старцу исполнить его просьбу, и данного слова твёрдо держался. Разгневанный этим император послал в Иерусалим военачальника Анастасия с повелением или заставить Иоанна войти в общение с Севером, или удалить с иерусалимского престола. Об этом царском распоряжении Иоанн немедленно известил иноков всех палестинских обителей и просил их собраться в Иерусалим. И собрались во св. град целые тысячи иноков. Патриарх Иоанн, препп. Феодосий и Савва взошли на амвон обширного иерусалимского храма и торжественно, в присутствии военачальника Анастасия и великого сонма иноков, предали анафеме Нестория, Евтихия, Диоскора, Севера и всех, кто не принимает Халкидонского собора. Феодосий добавил возвышенным голосом:

– Кто не принимает четырёх вселенских соборов, как четырёх евангелистов, да будет анафема.

Эти торжественные объявления защитников истины встретили полное одобрение иноков. Анастасий, поражённый единодушием и единомыслием всех собравшихся, со стыдом бежал из храма и скрылся. С быстротой молнии долетел до императора слух об иерусалимском событии. Закипел гневом император и дал приказ немедленно схватить и отправить в заточение как патриарха Иоанна, так и Савву и Феодосия. Но Бог не допустил императору исполнить несправедливый приговор: император скоро скончался; преемник его, Иустин¹²⁶, богобоязненный и благочестивый государь, покровительствовал православным и преследовал еретиков; определения Халкидонского собора повелел внести в церковные постановления.

Высокая подвижническая жизнь преп. Саввы низвела ему с неба дар чудотворений. Много совершил чуде преподобный. Расскажем о некоторых.

Савва с учеником своим Агапитом однажды пребывал в самой уединённой и дикой пустыне. Агапит от продолжительного поста и труда ослабел и заснул на земле. К спящему подбежал свирепый лев, который, обнюхивая Агапита, готов был растерзать его Старец же Савва в это самое время в отдалении молился о своём ученике и молитвой, как бичом, отогнал страшного зверя от ученика, и лев с оглушительным рёвом отошёл от Агапита. Проснулся тотчас Агапит и, испугавшись зверя, побежал к своему учителю. Св. старец успокоил своего ученика и назидание напомнил ему слова премудрого Соломона:

– Не давай сна глазам твоим и дремания веждам твоим; спасайся, как серна из руки и как птица из руки птицелова¹²⁷.

Строился в лавре странноприимный дом. Савва послал одно инока за строительным материалом в Иерихон. Инок купил в Иерихоне несколько брёвен и вёз их лавру на рабочем скоте. Был жаркий день. Путник чувствовал сильную жажду и в крайнем изнеможении от неё слёг на землю. Вспомнил он о преп. Савве и произнёс молитву:

– Господи Боже отца моего Саввы не оставь меня!

Тотчас же нависла над тем местом густая дождевая туча, которая прохладила и укрепила инока, и сопутствовала ему до самой лавры.

Один старец, Геронтий, живший в аравийском городе Медаве, часто посещал свв. места Палестины. Ехал он однажды на лошаке из Иерусалима на Елеонскую гору. Поднимаясь на гору, лошак чего-то испугался и бросился в сторону. Геронтий упал с лошака и сильно расшибся. Свидетелем этого несчастного приключения был младший брат Геронтия, Порфирий. Он тотчас же отправился в Великую лавру и рассказал Савве о случившемся. Св. старец поспешил во св. град, помазал больного елеем от честного креста Господня и исцелил его. Свидетели удивились столь явному чуду и прославили Бога.

Сын исцелённого Геронтия, по имени Фома, посещая палестинские обители, остановился однажды в странноприимном доме, принадлежавшем Великой лавре. Тут находился и Савва. Св. старец рад был видеть сына исцелённого и сказал смотрителю странноприимницы: «приготовь нам ужин».

Во время ужина Савва попросил у смотрителя вина; но вина в доме не было.

– У меня есть только тыква, наполненная уксусом, который нужен для приправы овощей, – отвечал смотритель.

Савва велел принести тыкву, и, когда взял её в руки, уксус в ней превратился в хорошее вино. И пили вино из тыквы все бывшие за трапезой, и вино не оскудевало. Дивились этому чуду все, бывшие в доме. Фома выпросил себе у Саввы тыкву и взял её с собой на родину в Медаву; там сохранял её в своём доме многие годы и, когда кто заболевал, наполнял тыкву водой, окроплял ею больного и этим делал ему облегчение.

Был голод в Палестине. Лаврский эконом пришёл к Савве и сказал:

– Отче, в наступающее воскресенье я не могу звать братию к литургии; потому что у нет ничего, нет даже пищи, которую нужно будет предложить собравшимся отцам после богослужения.

Савва на это ответил:

– Если лавра нуждается в чём-либо для богослужения, то пошли инока в город с какой-нибудь церковной вещью или одеждой, пусть продаст её и купить, что нужно для богослужения; о пище же для братии не заботься. Верен и благословен Тот, Кто сказал: не заботьтесь о завтрашнем дне¹²⁸.

Надежда св. старца на Бога вполне оправдалась. На другой день прибыли в лавру содержатели гостиниц св. града и привезли с собой тридцать возов разной провизии для лавры. Савва позвал к себе эконома и сказал ему:

– Видишь, как милостив Бог. Никогда не забывай слов царя Давида: возложи на Господа заботы твои, и Он поддержит тебя. Никогда не даст Он поколебаться праведнику¹²⁹.

Был в Палестине год бездождия. Иноки Пещерной киновии пришли в Великую лавру и сказали Савве:

– Отче, отпусти нас из киновии, в ней мы не можем более жить: у нас совсем нет воды и не надеемся её получить; потому что дождевой месяц, май, прошёл.

Савва дал наставление пришедшей братии чтобы они с благодарностью переносили постигающие их бедствия и больше надеялись на Бога, и потом в утешение им сказал:

– Через три дня вы увидите дар Божий: Бог наполнит водой все ваши водоёмы; идите в киновию, исправьте водопроводы и приготовьтесь. Благословен Бог!

Действительно, через три дня затуманилось над Пещерной киновией небо, нависла дождевая туча, полил сильный дождь, и все водоёмы киновии наполнились водой.

В другой раз от бездождия такой был недостаток в воде у палестинских жителей, что бедные, приходя в Иерусалим, просили воды, как милостыни, и от жажды умирали. Иерусалимский патриарх и светские власти, опасаясь народного возмущения, употребляли разные средства, чтобы достать воды: копались колодцы, рвы, ямы и проч. Однако воды не было. В нужде вспомнили о преп. Савве. Патриарх пригласил его к себе в Иерусалим и просил его помолиться Богу, чтобы Всевышний помиловал погибающих от жажды.

– Могу ли я, грешный и слабый, отвратить праведный гнев Божий? – отвечал св. старец.

Патриарх плакал и продолжал умолять старца. Тронутый слезами первосвятителя и общим народным бедствием, Савва сказал:

– Пойду в свою келью и из повиновения к твоему блаженству буду молиться милостивому Богу: молитесь и вы, дабы молитва моя получила силу.

Простившись с патриархом, Савва возвратился в свою лавру и затворился в своей башне. Через день ночью подул южный прохладный ветер, затем явились тучи с молнией и громом, пошёл проливной дождь, и все колодцы и канавы ещё до рассвета наполнились водой, и везде потекли ручьи. Земля и все растения оживились этой небесной милостью и все жители Палестины. Так сильна была молитва смиренного раба Божия Саввы!

Наступило время этому великому чудотворцу и подвижнику переселиться из сего мира в обители небесные. Предсмертная болезнь постигла Савву в Иерусалиме, куда он часто ходил на поклонение свв. местам. Извещённый о болезни св. старца, патриарх поспешил посетить его и нашёл больного в темной пещере лежащим на простой рогоже. По просьбе Саввы патриарх отправил его в лавру, где он в своей убогой башне провёл последние дни своей жизни в совершенном безмолвии и уединении. Величайший подвижник и чудотворец, пр. Савва, мирно скончался 5 декабря 531 года, на 95 году своей жизни.

Кирилл скифопольский, вскоре после смерти св. Саввы подробно описавший жизнь его¹³⁰, так пишет о последних днях его жизни:

«Старец, лёжа на одре в своей небольшой башне, в начале декабря призвал к себе отцов лавры, поставил им игуменом некоего Мелита, родом беритянина, даль ему завещание ненарушимо сохранять правила, введённые им в монастырях своих, вручив ему эти правила на бумаге».

Итак, Савва оставил после себя письменный устав для своих палестинских монастырей. Устав этот называется иерусалимским, потому что он был в употреблении как в иерусалимской лавре пр. о. Саввы, так и других монастырях иерусалимских¹³¹.

Мощи пр. Саввы в теле, аки живого, видел в его лавре игумен Даниил, русский паломник, в начале 12 века. Они увезены были, как сказывают, крестоносцами в Венецию.

Богата была обителями Палестина и особенно пустыня св. града¹³² в 5 и 6 веках христианства. Эти два века – время самого цветущего состояния палестинского подвижничества. Частые нападения разных диких племён обратили эти обители в развалины. Одна лишь лавра Саввы Освященного сквозь бурю тяжких бедствий и испытаний, тяготевших над нею в продолжение почти полуторатысячелетнего её существования¹³³, уцелела до нашего времени и до сих пор, как пустынный крин, тихо и одиноко красуется над потоком Кедронским, оглашая пустыню заунывными звуками колокола и песнопениями своих подвижников. С изумлением описывают путешественники необычайное положение лавры¹³⁴: подобно птичьему гнезду, как бы прилепленная к дикой крутой горе, она точно висит над страшной пропастью; её здания частью иссечены в скалах, частью полудостроены и уступами сходят в дикое ущелье, имеющее около 60 сажен глубины. Четырёхсторонняя башня венчает темя главной скалы; другая такая же башня стоит ниже. Обитель ограждена высокими стенами с единственным входом, который всегда находится под крепким запором из предосторожности от внезапного нападения кочевых арабов бедуинов. В скалах, по обеим сторонам потока, находится бесчисленное множество пещер, служивших местом обитания и подвигов древних насельников лавры. Окрестности обители самые дикие и пустынные. Они не легко поддаются описанию. Кажется, на всей земной поверхности нет человеческого жилища в месте более диком и ужасном, как то, на котором воздвигнута уединённая обитель. Самая дорога из Иерусалима в лавру поразительна для путешественника. Выезжая в Вифлеемские ворота, он огибает Сионскую гору, спускается в лощину, лежащую между этой горой и гробовыми пещерами села Скудельнича, и, начиная от Силоамского источника, идёт по правую сторону иссохшего ложа Кедронского потока. Дорога версты на две идёт между масличными и смоковничными садами, потом растительность исчезает; горы, сдвигаясь, принимают более грозный и дикий характер, а широкая между гор долина превращается в узкую, глубокую скалистую пропасть. Отсюда начинается то грозное по виду ущелье, которое называется «юдолью плача»; с обеих сторон потока встают отвесные скалы, тёмно-жёлтые ребра которых изрыты пещерами, зияющими своими полуразрушенными входами, точно звериные логовища. Дорога к лавре, подымаясь в гору, лепится по самому карнизу правого берега потока; она ограждена со стороны пропасти каменной стенкой и разделана так широко в сторону горы, что можно ехать совершенно безопасно. В лавре св. Саввы поныне соблюдаются по возможности строгая подвижническая жизнь и чин церковной службы. Лавра не оскудевает братией: ныне в ней подвизаются до 60 иноков, терпеливо перенося суровость и лишения жизни. К славе этой обители до́лжно сказать и то, что здешние монахи никуда не ходят и не посылают за сбором, не занимаются рассылкой просительных писем, но что̀ сам Господь благоволит им послать, тем и удовлетворяются. Это всё доказывает, что св. обитель пребывает под особым покровом милости Божией.

Св. Карион жил в Египте и имел двоих детей – сына Захарию и дочь. Возымев намерение сделаться монахом, Карион оставил детей на попечение жены, а сам удалился в скит, где и принял монашество. Через несколько времени в Египте случился голод. Не имея средств кормить детей, жена Кариона отправилась с ними в тот скит, где жил её муж. В этом ските был такой обычай: если пришедшая женщина захочет беседовать с иноком, или инок с женщиной, то они располагались на противоположных берегах реки и таким образом беседовали. Так беседовали и Карион с женой; жена говорила Кариону, что она очень бедна и необходимо позаботиться о пропитании детей. Тогда подвижник сказал:

– Ты возьми дочь и ступай отсюда, а я возьму сына.

После этого он привёл Захарию в скит и воспитывал его с отеческой нежностью. Через несколько лет среди монахов поднялся ропот и недовольство на Кариона и Захарию, и оба они оставили скит и удалились в Фиваиду. Подвигами смирения, терпения и молчания отец и сын благоугодили Богу и мирно скончались, быв с почестью погребены их сподвижниками. Карион и Захария жили и подвизались в 4 веке¹³⁵.

Св. Гурий, в крещении Григорий, родился в городе Радонеже (в Ростовском княжестве); родители его были бедные дворяне Руготины. В доме благочестивых родителей сын получил благочестивое воспитание и был обучен чтению и письму. В то время сыновья незнатных дворян обыкновенно состояли на службе, если не у великого князя, то при домах богатых княжеских фамилий. В силу этого обычая и Григорий Руготин служил в доме князя Ивана Пенькова. Григорий был богомольный, кроткий, честный, добросердечный и даровитый юноша. Эти добрые качества приобрели особенную доверенность к нему князя и его супруги: Григорию было поручено всё управление по княжескому дому. Сослуживцы Григория стали завидовать его счастью. Но зависть к добру не приводит: товарищи Григория оклеветали его пред князем в преступной связи с княгиней. Доверчивый и вспыльчивый князь, не разобрав дела, засадил Григория в тёмную клеть, имевшую маленькое окошко. В это окошко бросали Григорию на пять дней по снопу овса и опускали немного воды. Тем и питался оклеветанный. Тяжело было положение невинного страдальца: Григорий на первый раз не мог не чувствовать горькой скорби. Но, воспоминая доблестные подвиги мучеников первых веков, он помирился с темницей и благодарил Бога за всё. Так прожил заключённый два года. По прошествии этого времени князь освободил его из темницы и дал ему полную свободу, как невинно пострадавшему. Получив свободу, Григорий с иконой Божией Матери, бывшей с ним в темнице, направил путь в обитель Иосифа волоколамского, славившуюся тогда строгой жизнью иноков.

Принятый в число иноков монастыря, Григорий принял монашество с именем Гурия. Привыкнув в темнице к посту, безмолвию и богомыслию, Гурий скоро сроднился с иноческой жизнью в монастыре и превзошёл братию высокими иноческими подвигами. За свою чисто святую жизнь он в 1542 году был избран в игумена Иосифовой обители. Около девяти лет Гурий управлял обителью, назидая братию и своей высокой жизнью, и словом; затем по болезни сложил с себя заботы, начальствования и два года жил на покое в посте и богомыслии. Потом, по воле царя Иоанна Васильевича (Грозного), отличавшего блаженного Гурия своим вниманием, подвижник определён был в настоятеля Селижаровской обители; но здесь пробыл он не более года.

В 1552 г. царь Иоанн Васильевич покорил Казанское царство, население которого состояло преимущественно из татар, исповедовавших магометанскую веру, черемисов и чувашей. Христиан сравнительно было не много. Святительское служение в завоёванном царстве в тогдашнее время было сколько важно, столько и трудно: в новоприобретённой стране нужен был человек с апостольской ревностью и чистотой души, чтобы благоплодно проповедовать св. веру незнающим её. Избрание архипастыря происходило необыкновенным образом: по совершении молебного пения, митрополитом из четырёх жребиев был взят с престола один, и это был жребий Гурия; потом взят один из двух, и это был опять жребий блаженного мужа. 1555 года, 7 февраля св. Гурий собором архипастырей был рукоположен в архиепископа казанского. Со стороны царя для архипастыря новой и столь важной епархии было назначено особенное жалованье и пожертвованы разные церковные принадлежности; обильные пожертвования разными вещами и деньгами были сделаны со стороны некоторых обителей и бояр. 26 мая того же 1555 г. Гурий, напутствуемый архипастырскими благословениями и благожеланиями и слёзными молитвами народа, направил путь на место святительского служения в Казань. На пути в каждом городе архипастырь был встречаем молебствиями, и сам совершал моления. Путешествие его до Казани продолжалось два месяц.

Прибыв в Казань, святитель принялся за дело своего высокого служения с полной, чисто апостольской ревностью: туземных христиан он утверждал в св. вере, магометан и язычников обращал к вере убеждениями, не прибегая к насилиям; знатных лиц, обращающихся к вере, учил истинам евангелия в своём доме; за магометанина и язычника, осужденного судом за преступление, но принимающего св. веру, ходатайствовал пред начальством о прощении его вины. Вы то же время святитель был покровителем всех бедных: в доме его находили себе пищу и помощь все нуждающиеся. Неверующие видели, что жизнь его любовь святая, любовь благотворительная для всех без различия, поэтому толпами приходили к нему и принимали от него св. крещение. Для новообращённых святитель сооружал церкви, школы, где они достаточно знакомились с истинами св. веры. На втором году своего служения святитель начал строить близ Казани Зилантов монастырь. По уставу святителя иноки этой обители занимались обучением детей чтению и письму, преимущественно же закону Божию. Благочестивое желание знакомить детей с верой и христианскими правилами развивалось в нём с особенной силой. Ещё и поныне, спустя слишком 300 лет, казанцы не начинают учить своих детей грамоте, не испросив благословения святителя у его мощей. Неустанные труды ревностного проповедника в стране мрака были благоплодны: св. Гурий своим учением привёл ко Христу множество язычников и магометан и был просветителем Казанского царства. Последние три года жизни святитель лежал на болезненном одре, так что не мог ходить в храм. В великие праздники его носили к литургии в Благовещенский храм, им самим построенный, где он сидел и иногда даже лежал, слушая службу Божию. Святитель Гурий скончался 4 декабря 1563 года; святое тело его положено было в Преображенской обители.

Прошло 32 года после смерти свят. Гурия; начали строить каменный Преображенский храм на месте деревянного, и тогда открылись гробы святителей Гурия и Варсанофия.

– Вся рака св. Гурия, – говорит очевидец, – была наполнена благоуханным миром, и мощи плавали; св. тело было нетленно; только верхней губы несколько коснулось тление. Сам я недостойный грешной моей рукой коснулся св. тела и чувствовал, как оно плавало; осязал и погребальные ризы, и они были крепки; прикасался мантии и сильно тянул её, но она была крепче новой.

Много совершилось чудес от мощей новоявленного угодника Божия. Упомянем о двух из них.

Соборный ключарь, сильно страдавший глазной болезнью так, что ничего не мог видеть, в день памяти святителя, 4 декабря, велел подвести себя к раке святителя, где после молебного пения получил исцеление.

Дьяк Панкратьев долго болел; болезнь предвещала печальный исход; в тяжком страдании дьяк призывал на помощь новоявленных казанских чудотворцев. И вот в тонком сне ему казалось, что он в соборном храме видит св. Гурия.

Святитель взял его за руку и сказал:

– Не скорби, раб Божий Иоанн; Господь помиловал тебя, и ты будешь здоров; но иди и благословись у друга моего Варсонофия.

Святитель сам повёл его к правому углу собора, где стоял епископ Варсанофий, и сказал:

– Брат Варсонофий! благослови Иоанна и исцели его от недуга.

Варсонофий, благословляя, сказал Иоанну:

– По вере твоей к Богу ты исцеляешься от недуга.

Проснувшись тотчас от сна, дьяк Иоанн почувствовал себя совершенно здоровым¹³⁶.

Муч. Аверкий был усечён мечом.

Муч. Диоген был побит камнями.

Пр. Нонн скончался в мире.

Пр. Грат скончался в мире¹³⁷.

Пр. Нектарий родился в так называемой ныне Бетолии (в Болгарии) и был назван при крещении Николаем. Когда турки намеревались занять эту местность, то матери преподобного во сне явилась Пресв. Богородица и повелела ей с мужем и детьми тотчас же бежать и скрыться в какой-нибудь стране, так как их область опустошат турки. Лишь только виде́ние кончилось, мать объявила об этом мужу, и они немедленно, взяв детей, оставили родину и скрывались в отдалённой местности до тех пор, пока турки не оставили Бетолию. Так предстательством Богоматери было спасено то благочестивое семейство, из которого происходил Нектарий. Родитель Нектария в то время был уже преклонных лет, а потому с согласия своей жены оставил мир и, взяв с собой Николая и другого сына, удалился в монастырь свв. бессребреников Космы и Дамиана, находившийся в окрестностях Бетолии. Там постригся в инока с именем Пахомия и, благоугождая Богу, занялся воспитанием детей, обучал их страху Господню и утверждал в правилах христианской нравственности. Христиане бетолийские имели обыкновение уделять часть плодов и всех произведений земли в пользу монастыря бессребреников. Такое приношение совершалось ежегодно в день памяти свв. бессребреников Космы и Дамиана. Однажды, когда таким образом совершалась память их и была в монастыре предложена трапеза и приличное угощение, истощился запас виноградного вина. Чтобы очистить и вымыть опорожненный сосуд, старец Пахомий, зажёгши свечу, пошёл на это послушание со своими детьми. Но лишь только взялся за сосуд, почувствовал, что он ещё не тронут и полон вина. Весть об этом чуде разнеслась по монастырю; сошлись иноки и все случившиеся чтители свв. бессребреников: вкусив вина, нашли, что оно чрезвычайно легко, ароматно и приятно на вкус. Все прославили Бога и свв. Его бессребреников. Это чудо весьма сильно подействовало на молодого Николая; с этого времени он ещё более, чем прежде, стал назидаться образцами высокой иноческой жизни в своём монастыре. Но жизнь в монастыре бессребреников не удовлетворяла всё-таки стремлениям Николая: он желал безмолвия и уединения, которых не было здесь. Поэтому он удалился на Афонскую гору, где избрал себе руководителем старца Дионисия, мужа опытного в духовной жизни. Этот Дионисий, по прозванию Агрик, был сыном одного из знаменитых в своё время константинопольских вельмож; но, возлюбив Господа, оставил и мир, и почести и поселился на Афонской горе, подчинив себя руководству одного из афонских старцев Филофея.

Впрочем, Дионисий не вдруг принял к себе Николая; он прежде представил юношу своему старцу Филофею, имевшему дар прозорливости. Филофей, прежде нежели Николай сказал что-либо о себе, назвал его и его отца по имени и с любовью принял к себе в ученики. Поселившись на Афоне, Николай вскоре принял монашество с именем Нектария, безусловно стал подчиняться старческой воле и предался строгому исполнению иноческих обетов. Но с подвигами неразлучны искушения. Во время подвигов юного инока диавол старался предубедить его против старца, в надежде разлучить его с ним; но против таких диавольских козней Нектарий нашёл твёрдый оплот в молитве и наставлениях старческих. Тогда диавол нападает на послушного Нектария с другой стороны. Старец Филофей кроме Нектария имел ещё ученика; этого последнего сатана до того озлобил против Нектария, что тот стал явно говорить Филофею и Дионисию, чтобы они прогнали Нектария, иначе он или его убьёт, или самого себя. Старцы трепетали от ужаса, слыша такие речи; напрасно вразумляли они несчастного, убеждали и умоляли подавить чувство злобы и зависти, напрасно грозили ему судом Божиим: он ничего не хотел слышать, но требовал исполнения своего желания. Уступая гневу, старцы предложили Нектарию удалиться от них на несколько времени, пока не утихнет гнев его соученика. Напутствуя Нектария своими молитвами, старцы отправили его к тогдашнему настоятелю Афонской горы Даниилу, который принял его с любовью и с отеческой заботливостью наставлял и укреплял его в подвигах иноческой жизни. Во время пребывания Нектария у Даниила, скончался в глубокой старости Филофей. Тогда Дионисий, не вынося худого поведения злобного ученика, удалил его от себя, предоставив ему искать другое место и другого старца, а на его место пригласил Нектария, как брата по духу. Дионисий и Нектарий мирно и благоугодно проводили жизнь, питаясь от своего рукоделия и по силам помогая бедным. Наконец и блаженный Дионисий, после многих трудов и иноческой жизни, достиг совершенства духовного и мирно отошёл к Господу. Потеря искреннего друга и учителя сильно поразила Нектария: с этой поры все его мысли, все желания и надежды перенеслись в загробный мир. Желая скорее соединиться с Господом и своими любимыми старцами, Нектарий посвятил себя всей строгости пустынных подвигов: пост и бдение истощили телесные его силы, тогда как дух его более и более мужал. За несколько дней до своей смерти блаженный Нектарий подвергся тяжкому искушению: подобно многострадальному Иову, он поражён был сильными телесными болезнями; истинный подвижник переносил их благодушно, безропотно, как достойное наказание за грехи. Очищенный в этих страдальческих искушениях, как злато в горниле, Нектарий мирно предал душу свою Господу. Это было 5 декабря 1500 г. По прошествии четырёх лет, ученики Нектария раскрыли его могилу, и чудный аромат разлился от святых его мощей. Была устроена рака, в которую положили мощи преподобного, с изображением священного его лика на лицевой доске¹³⁸.

Преп. Филофей подвизался в карейской келье Иагари¹³⁹, был духовным отцом преподобного Нектария, и за ангельскую чистоту своей жизни сподобился от Бога дара прозорливости¹⁴⁰.