11-е число

Воспоминание чудесе св. великомуч. Евфимии всехвальные. Св. муч. Киндея пресвитера. Св. Праведной Великой Кн. Российской Ольги, нареченной в св. крещении Еленой. Празднование образу Пресв. Богородицы Ржевские

(Пр. Льва. Муч. Мартирокла. Пр. Никодима Ватопедского. Преподобномуч. Никодима. Шуйские – Смоленские иконы Божией матери.)

Св. великомуч. Евфимия родилась, воспитывалась и страдала в городе Халкедоне. Она пострадала в царствование Диоклитиана. Ее мощи хранились в мраморной гробнице и пользовались славою чудотворных. Во время 4 вселенского собора (в 451 г.) православные и еретики, не придя к соглашению относительно догматов решили отдать дело на суд Евфимии. Решено было написать исповедание веры православное и еретическое, положить их на гроб св. Евфимии и просить Бога, чтобы Он через свою мученицу указал, какое исповедание должно считать правильным. Открыта была крышка гроба, положены на грудь мученицы два списка определений веры и затем гроб снова закрыт и запечатан. Три дня православные и еретики провели в усердной молитве, на четвертый гроб был открыт и присутствующим представилось следующее удивительное зрелище: святая в правой руке держала список православного исповедания, а еретический лежал у ее ног; когда патриарх приблизился к гробу, св. Евфимия, как живая, протянула ему руку и вручила список. Тогда ересь была предана проклятию и многие из еретиков обратились в православие.

Более ста лет спустя, император Маврикий (582–602) усомнился в чудесах, которые истекали от мощей св. Евфимии, но раскаялся, подвергнув их испытанию и убедившись через то в их истинности. В царствование Ираклия (610–641) мощи св. Евфимии, вследствие нападения на Халкедон персов, были перенесены в Константинополь в особо построенную для того церковь.

Император Лев Исаврянин (717–741), бывший гонителем икон, решился поколебать веру народа, в чудесные свойства мощей. Он велел тайно вынуть из гробницы мощи святой Евфимии и вместо них положить туда сгнившие кости. Мощи же были заключены в деревянный ящик и брошены в море. Еретики глумились над православными, показывая им гнилые кости вместо нетленного тела святой Евфимии. Между тем деревянный ящик, в который были заключены мощи, был взят проезжавшим мимо кораблем и корабельщики, после видения и чудес, убедились, что то были мощи св. Евфимии. Их положили на острове Лемносе в церкви, которая по наследству перешла к некоему Анастасию. Императрица Ирина (780–802), восстановив иконопочитание, решилась отыскать мощи св. Евфимии: она слышала, что Лев Исаврянин бросил их в море. Однажды упомянутый Анастасий был по делам в Константинополе; он сказал там, что в его доме при церкви находятся мощи Евфимии. Передали об этом императрице и мощи снова были перевезены в Константинополь. (Четьи-Минеи).

Св. Киндей был памфилийский пресвитер, родом из села Талмении близ Сиды. При Диоклитиане он пострадал за Христа. Его одели в железную обувь и повели для сожжения. Дорогою солдаты насильно отняли дрова для костра у одного дровосека; святой заплатил ему деньги. Когда воины стали отыскивать человека, на которого они могли бы возложить дрова, святой сам донес их до места казни. (Четьи-Минеи).

Св. княгиня Ольга была супругою Русского князя Игоря (912–945). В 945 году, во время похода на Древлян, живших на востоке от Киева, в нынешней Волынской губернии, князь Игорь был убит. Рассказывают, будто Древляне, разбив русское войско, варварски умертвили Игоря: они привязали его к верхушкам двух нагнутых друг к другу деревьев, a потом пустили их, и он был разорван.

После смерти Игоря, за малолетством его сына Святослава, Русскою землею стала править Ольга. Прежде всего она смирила и наказала непокорных Древлян. Главный город этого племени – Коростень был разрушен русским войском. По обычаю того времени, часть населения была обращена в рабство и разделена между князем и дружиною. Провожаемая воинскою дружиною княгиня Ольга вместе с юным Святославом, объехала всю Древлянскую область, уставляя налоги в пользу государственной казны; но жители Коростеня должны были третью часть своей дани посылать к самой Ольге в ее собственный удел – в Вышгород. На следующий год, оставив Святослава в Киеве, мудрая княгиня поехала в северную Россию, в область Новгородскую; учредила по Луге и Мсте государственные дани; разделила землю на погосты и волости; сделала, без сомнения, все нужнейшее для государственного блага по тогдашнему гражданскому состоянию России, и везде оставила знаки своей попечительной мудрости и благодетельных распоряжений, так что возбудила к себе всеобщее уважение, любовь и признательность, и заставила всех благословлять свое имя. Вот почему вельможи Владимира и говорили ему, что бабка его Ольга – умнейшая из людей.

Утвердив внешний и внутренний порядок государства, Ольга возвратилась к юному Святославу, в Киев. Здесь она жила несколько лет в мирном спокойствии, наслаждаясь любовью своего признательного сына и не менее признательного народа. Окруженная всеобщим уважением и почетом, Ольга достигла наконец уже тех лет, когда человек, удовлетворив главным побуждениям земной деятельности, видит ее близкий конец и, обыкновенно, чувствует суетность земного величия. Тогда истинная вера, более нежели когда-нибудь, служит для человека опорою или утешением в печальных размышлениях о тленности и суетности всего земного. Ольга была язычница, но имя Вседержителя уже славилось в Киеве. Она могла видеть торжественность обрядов христианства; могла из любопытства беседовать с церковными пастырями и, будучи одарена умом необыкновенным, увериться в святости их учения. Озаренная лучом этого света, Ольга захотела быть христианкою и сама решилась отправиться в столицу империи и веры Греческой, чтобы почерпнуть его в самом источнике. Еще за долго до своего отправления в Константинополь Ольга избрала себе в руководители Григория. Беседуя с нею об истинах и судьбах церкви Христовой, добрый наставник, может быть не раз переносил мысли своей питомицы в знаменитый Царьград, где существовало тогда христианство во всем своем величии и блеске; не раз рассказывал ей, как великолепны там храмы Божии, как торжественно в них богослужение особенно в минуты священнодействий Патриарха, какое обилие там святых мощей, чудотворных икон и вообще всякой христианской святыни. Подобные беседы естественно и незаметно могли возбудить в душе набожной Ольги благочестивое желание узреть все это собственными очами. И вот престарелая Ольга – еще язычница, но уже оглашенная христианством и глубоко убежденная в его божественности, – решается отправиться в Царьград, дабы там получить крещение.

В 957 году в сопровождении большой свиты, Ольга совершила на кораблях путешествие в Константинополь. Когда русская княгиня вступила в Золотой Рог, то ее подвергли всем обычным порядкам, существовавшим в Византии для кораблей, приходивших из Руси, т. е. свидетельству княжеских грамот и печатей, переписке людей, груза и т. п., и только по выполнении всех правил позволили ей сойти на берег. Вообще Ольге пришлось долго ждать, прежде чем она была допущена к императорскому двору. Наконец 9 сентября, в среду, княгиня прибыла во дворец; за нею следовали сопровождавшие ее родственницы, знатные русские боярыни, послы русских князей и русские гости. Княгиню остановили на том месте, где логофет (канцлер) обыкновенно вопрошает иностранных послов, допущенных к императорскому приему⁴. Здесь она удостоилась видеть самого императора, восседавшего на троне и окруженного придворными чинами. Затем длинным рядом великолепных покоев провели ее в портик той части дворца, который назывался Августеон, где она могла присесть на несколько минут. После того ее ввели в так называемую Юстинианову палату, чтобы представить императрице. В этой палате находилось возвышение, покрытое пурпуровыми тканями, а на нем трон императора Феофила и золотое седалище. На троне восседала императрица; подле нее на золотом седалище поместилась ее невестка, т. е. супруга молодого императора Романа. По бокам их стояли чины императрицы, а далее ее придворные женщины, разделенные по степеням их знатности. Когда назначенный для того сановник приветствовал Ольгу от имени императрицы, княгиню и ее свиту отвели опять в особый покой, где позволили сесть. А императрица между тем удалилась в свое отделение. Когда сюда пришел император с своими детьми и внуками, то позвали и княгиню, и тут только она получила позволение сесть в его присутствии и говорить с ним сколько угодно. В тот же день происходил торжественный обед в Юстиниановой палате. Обе императрицы опять сидели на том же возвышении. Когда ввели сюда русских боярынь, они сделали низкий поклон; но русская княгиня только слегка наклонила голову. Ее посадили в некотором расстоянии от трона за тем столом, за которым сидело первое отделение византийских дам. В тоже время в Золотой палате был другой стол, за которым обедала мужская часть Ольгиной свиты, т. е. ее племянник, священник Григорий, переводчик, послы Святослава и других русских князей, а также русские купцы. Всем им роздали в подарок золотые и серебряные монеты, смотря по степени их значения. После обеда императорское семейство вместе с Ольгою из Юстиниановой палаты перешло в другой покой, где приготовлены были разные сласти, разложенные на блюдах, украшенных драгоценными камнями. На подобном же блюде поднесли Русской княгине в подарок 500 миллиарезий (40 червонцев), которые она из учтивости приняла,– шести ее боярыням по 20, а восемнадцати остальным по 8 каждой.

18 октября, в воскресенье устроен был другой прием руссов в Золотой палате, при котором присутствовал сам император. А Русскую княгиню угощали в палате св. Павла, где присутствовала императрица с своими детьми и невесткою. На этот раз Ольге поднесли 200 миллиарезий, и несколько сот их опять роздали ее свите.

Таковы торжественные приемы были устроены Византийским императором для княгини Ольги. Между этими приемами протекло более двух месяцев, и уже одно это обстоятельство дает право думать, что Ольга в Константинополе была довольно долго. Во все это время она, конечно, более и боле знакомилась с святынею Царьграда и изучала православную веру. «Ольга», говорит Кедрин, «жена князя русского, того, который приводил флот против греков, по смерти супруга, явилась в Константинополь и, когда доказала великую свою ревность к истинному благочестию, была крещена и, принятая с почестями, приличными ее сану, возвратилась в свой дом». Из этих слов видно, что княгиня, живя в Константинополе, много совершила богоугодных дел, чем и доказала свое великое усердие к исполненному благочестию. Кроме того, судя по вышеприведенному свидетельству греческого историка, крещение Ольги было совершено прежде ее приемов в императорском дворце; но можно думать, что русская княгиня просветилась св. крещением во время, протекшее между первым и вторым приемами.

Самое крещение Ольги было необыкновенно торжественно. Сам Патриарх Полиевкт, славный и по святости жизни и по высокой образованности, совершал над княгинею великое таинство; и сам император Багрянородный воспринимал ее от купели, конечно, в присутствии всего своего блестящего двора и при стечении бесчисленного множества других жителей столицы. Наш летописец повествует, что когда новопросвещенная по выходе из св. купели, радовалась душою и телом, святейший патриарх обратился к ней с словом привета и сказал: «благословенна ты в женах русских за то, что возлюбила свет, и оставила тьму; сыны России не престанут благословлять тебя в роды родов, при самых поздних твоих потомках», – и вслед затем заповедал ей о церковном уставе, молитве, посте, милостыне, чистоте телесной; а блаженная княгиня, названная при крещении Еленою, стояла, преклонив голову, и, подобно губе напаяемой, принимала учение. Вместе с благоверной княгинею крестились и некоторые из ее спутников, особенно из числа родственниц ее и жен боярских, сопровождавших свою княгиню из России, и тем увеличили радость христианского торжества.

После крещения благоверная княгиня оставалась еще некоторое время в Царьграде, проводя жизнь в подвигах благочестия. Перед возвращением в свое отечество новопросвещенная сочла долгом испросить себе благословения у Патриарха.

Напутствуя свою духовную дочь благословением и мудрыми наставлениями, патриарх назначил ей способного священника и вручил ей святой крест⁵ с следующею надписью: «обратись Русская земля к Богу святым крещением, его же прияла Ольга, благоверная княгиня».

Возвратившись в отечество, благоверная княгиня, «аки луна в нощи», воссияла посреди язычников для их духовного просвещения. Как женщина, принявшая св. веру, вследствие глубокого сердечного убеждения в ее святости и спасительности, бл. Ольга до самой своей кончины пробыла верною божественному закону, посвящая все время подвигам христианского благочестия.

Любя своего сына и дорожа его душевным спасением, св. Ольга прежде всего старалась обратить, его в христианство. Она употребляла все усилия, чтобы склонить Святослава к принятию св. крещения, но ее старания остались тщетными. Религия христианская проповедующая мир и любовь, была не по нраву молодого воинственного князя; он мечтал только о битвах и завоеваниях. «Я познала истинного Бога, сын мой, и радуюсь. Познаешь ты и ты будешь радоваться: христианская вера – свет и радость душе. Она животворным действием своим на душу сама говорит о своем неземном происхождении, о своем достоинстве божественном. Прими эту веру и не только не будешь жалеть, но станешь считать себя самым счастливейшим, как я себя считаю счастливейшею». – Так любящая мать убеждала своего сына. Но, к сожалению, Святослав не внимал мудрому совету своей матери и говорил: «как мне одному принять иной закон? моя дружина будет смеяться над тем».

Прискорбна была для св. княгини безуспешность ее стараний склонить к принятию христианства своего сына, но она возложила все свое упование на Господа. «Да будет воля Божия!» повторяла благоверная, «если Бог восхощет помиловать род мой в русской земле, то Он вложит ему в сердце обратиться к истине, как и мне явил Он Свою милость». Говоря таким образом, св. Ольга молилась день и ночь за своего сына, и это утешало ее. Утешало ее еще и то, что Святослав, сам не хотевший и слушать о св. вере, не препятствовал другим принимать ее. И св. Ольга воспользовалась таким отношением своего сына к вере Христовой. В то время, как Святослав занимался только войною в отдалении от Киева, св. княгиня воспитывала своих внуков – Владимира, Олега и Ярополка. Она посеяла первые семена в сердцах этих малолетних князей, хотя и не осмелилась их крестить, опасаясь своего непокорного сына. Но и это насаждение первых семян благочестия в сердце того, кто вскоре просветил христианством всю русскую землю, есть великий подвиг, за который должны благословлять блаженную Ольгу все Русские роды.

Кроме своих внучат св. княгиня, пламенно желая, чтобы ее соотечественники, остающиеся во мраке язычества, обратились к свету Христовой истины, старалась наставить на путь этой истины прежде всего жителей Киева, а затем делилась бесценным сокровищем веры и с прочими обитателями России. С этою целью «обтекала она грады и веси по всей земле русской, проповедуя Евангелие, яко истинная ученица Христова и едино ревнительница Апостолом, и многие, дивясь о глаголах ее, их же николиже прежде слышаша, любезно принимали от уст ее слова Божии и крестились». Вышгород, как место исключительно принадлежащее св. княгине, был при ней, без сомнения, городом христиан. Тоже должно думать и о других поселениях, состоявших в прямой зависимости от нее; а таковыми были места, с которых доход поступал на содержание великой княгини, матери великого князя и ее двора. Известно также еще, что свят. княгиня посещала свою родину Псков и с успехом сеяла здесь семена св. веры.

Будучи ревностною христианкою и имея у себя пресвитера, св. Ольга не могла не иметь и церкви. Действительно, ей приписывается построение в Киеве деревянной церкви св. Софии, для которой иконы она получила от константинопольского патриарха. Существует еще предание, что св. княгиня послала много злата и серебра на создание церкви Св. Живоначальной Троицы во Пскове. На берегу реки Великой, св. Ольга поставила крест⁶, будучи извещена небесным видением о будущем величии и славе города Пскова. Еще святая Ольга поставила крест у «Николы на р. Нарове»; в 16 же веке крест ее видели и в других местах псковской стороны. Очень может быть, что кресты эти имели значение сборных пунктов, где просветившиеся св. крещением слушали христианское Богослужение. Но во всяком случае эти знаки христианства были учителями о новой вере для Псковской области.

Около 12 лет св. Ольга подвизалась в качестве ревностной проповедницы Христовой в русской земле. В это время она много могла познакомить наших предков с истинной верою, и таким образом подготовить и приблизить великую эпоху повсеместного распространения христианства. Поэтому не удивительно, что русская церковь издревле именует св. княгиню равноапостольною. В службе на день св. Ольги последняя восхваляется, как Богомудрая, приснославная, досточудная, целомудренная голубица, гора Ливан, на которую обильно сошла роса небесная, река Фисон, изнесшая для нас камень честный, величие наше и похвала.

Блаженная кончина св. княгини последовала в 969 г. Когда равноапостольная лежала на смертном одре, Святослав собрался было идти в поход. Св. Ольга желала удержать его и говорила: «зачем оставляешь меня и куда идешь? Дети твои малы, а я слаба и больна и ожидаю скорой смерти. Теперь меня только огорчает то, что я много убеждала тебя оставить служение идолам и познать Господа, Которого я познала; но ты не слушал меня, и я знаю, что за твое непослушание тебя ждет на земле не добрый конец. Теперь прошу тебя об одном: не уходи никуда до моей смерти. После же кончины моей пусть пресвитеры и клирики погребут мое грешное тело по христианскому обычаю. He творите после меня тризны и не насыпайте языческого кургана, но ты, сын мой, пошли мои деньги в Царьград к патриарху на поминовение моей души».

Святослав свято выполнил последнюю волю своей матери. Когда она скончалась, ее похоронил христианский священник на месте, ею самой предназначенном, в присутствии бесчисленного множества народа, сопровождавшего гроб ее до самой могилы. Блаженную кончину св. княгини горько оплакивали сын ее, внуки и весь народ – не только христиане, но и язычники.

Св. княгиня Ольга, как пишет летописец Нестор, «предтекла христианству в земле нашей, как зарница пред солнцем, как заря пред светом полным; как луна в нощи; так светила она между людьми неверующими. Она первая из Руси взошла в царство небесное. Ее хвалят сыны русские, как начальницу. Она и по смерти молит Бога за Русь. Ее все славят, видя ее лежащую в теле много лет».

Открытие мощей святой княгини последовало при св. князе Владимире. Построив Десятинную церковь, равноапостольный князь пожелал перенести сюда тело своей святой бабки, так как она была «первою проповедницею непорочной веры в России, первою предтечею русским людям к Богу и основанием благочестию». Эту мысль св. князь сообщил тогдашнему митрополиту Киевскому Леонтию, и оба они по надлежащем совещании и рассуждении, подвизаемые Богом, решились исполнить ее с подобающим благолепием. Избран был день; совершено общественное молебствие во храме,– и тогда-то великий князь и первосвятитель со всем освященным собором, сопутствуемые боярами, старейшинами и множеством народа, с иконами, крестами и свечами, при каждении фимиамом и пении псалмов сотворили торжественное шествие к тому месту, где находилась могила блаженной Ольги. Пришедши, велели раскопать землю, открыли гроб и увидели тело святой совершенно целое, неповрежденное и не мало не изменившееся вместе с одеждою. Пораженные чудом, обливаясь слезами живейшей радости, князь и первосвятитель и многие другие спешили облобызать св. мощи, прославляли Бога, так дивно прославляющего угодников Своих. Мощи переложены были в новую раку и с величайшим торжеством, при пении священных песней перенесены в церковь Пресв. Богородицы, где положены во гроб каменный и поставлены на уготованном месте. И была в тот день радость сугубая во всех людях, сотворили празднество преславное с учреждением светлым, и веселились душевно вместе и телесно (Степ. кн.). Во время нашествия татар на Киев (1240 г.), мощи св. Ольги были сокрыты под спудом в самой церкви, а потом, как гласит предание, вновь открыты митрополитом Петром Могилою (17 в.), при сооружении им на развалинах Десятиинной новой небольшой церкви, где и почивали до начала 18 века, когда вследствие несчастных обстоятельств вновь сокрыты в неизвестном месте. (Четьи-Минеи. Истор. слов. о русск. свв. Русск. свв. Филарета, арх. Черниг. Истор. Русск. церк. Преосв. Макария. Т. 1-й стр. 59–62, 303–326. Душ. Чтен. 1866 года июнь, 98–117. Сент. 41–51. Воскр. Чт. ХV, 143–145).

Эта икона явилась в 1529 году, в Оковицкой волости, в Ржевском уезде. В 1540 г. икона эта была принесена в Москву. В том же году святая икона была возращена назад; в память этого события было установлено празднество (11 июля), с крестным ходом (в Москве) из кремля в церковь, построенную во имя Ржевской иконы Богоматери, у Пречистенских ворот. (Слава Богоматери).

Албанский славянин, пр. Никодим был женат и имел детей. Вращаясь постоянно среди турок и увлекшись чувственною жизнью магометанства, он не только отрекся от Христовой веры, но потурчил всех своих детей, кроме одного сына, который тайно отправлен был на Афон. Узнав, где скрывается сын, Никодим, воспламененный фанатизмом, отправился туда, чтобы вырвать у иноков сына и отомстить за него. Когда Никодим прибыл на Афон, то во время поиска ему невольно приходилось вглядываться в иноческую жизнь; подвиги иноков, безмолвие, кроткое обращение со всеми поразили его до глубины души. Все, что было подавлено его отступничеством, снова выплыло наружу. Он горько заплакал о своем падении. He сходя с горы, он возвратился к христианству и принял иночество. Три года оплакивал он свое падение и изнурял себя подвигами. Услышав от некоторых отцов, что тому, кто отрекся от Христа, нужно исповедать Его открыто пред людьми, он решился на подвиг мученичества. He надеясь на одни свои силы, он отправился за советом и помощью к старцу Акакию, жившему в Кавсокаливском скиту. Старец помолился о нем и вручил ему свой жезл со словами: «иди с Богом! Он поможет тебе. Подвиг совершишь и венец получишь». Никодим отправился на родину, признал себя христианином, а магометанство назвал жалким заблуждением. Паша, которому представили Никодима, был страшно взбешен его словами и велел сбросить его с кровли, но он остался жив. Тогда Паша отдал Никодима на волю толпы. Три дня его мучили и наконец 11 июля 1722 г. обезглавили. Мощи его хранятся на Афоне. (Афонский Патерик).

Шуйская икона Богоматери находится в соборном храме Воскресения Христова, в городе Шуе, Владимирской губернии. Она написана в 1654–1655 гг., по окончании бывшего в то время морового поветрия, от которого Шуя избавилась предстательством Пресвятой Богородицы. О написании этой иконы сохранилось следующее предание. В царствование Михаила Феодоровича в Суздальской области на реке Шархме жил монах Иоаким, проводивший время в молитве и подвигах благочестия. Он был иконописец и его иконы прославлялись чудесами. Шуйская икона принадлежит, по преданию, к числу написанных Иоакимом икон. Чудеса, бывшие от этой иконы, засвидетельствованы были соборами Суздальского духовенства. (Слава Богоматери. Дни богосл. Дебольского).