15-е число

– Пр. Пахомия великого.

– Св. Ахиллия, еп. ларисийского. Пр. Исаии, еп. ростовского.

– Пр. Евфросина, псковского чудотворца.

– Благоверного Димитрия, царевича Угличского и московского.

– (Пр. Серапиона. ученика св. Евфросина псковского. Пр. Исаии печерского).

Преподобный Пахомий великий принадлежит к числу древних великих столпов благочестия и славных устроителей иноческого жития. Как Антоний великий был основателем собственно отшельнической-иноческой жизни, так Пахомий великий был отцом иноческих общежитий, населивших берега Нила, в Верхнем Египте. Он родился в конце 3 века в египетской Фиваиде, от языческих родителей. Но благодать Божья с детства приготовляла Пахомия к тому, чтобы сделать его жилищем Св. Духа, хотя ни он сам, ни язычники-родители его пока не понимали чудесных знамений, бывших с ним. Так, пр. Пахомий, ещё дитя, не мог есть того, что было приносимо в жертву идолам: с ним делалась рвота. Однажды родители привели его в идольский храм. Бес, обитавший в идоле и дававший ответы вопрошающим, в присутствии Пахомия сделался безгласным.

Пр. Пахомий обратился ко Христу ещё в молодых летах по следующему замечательному случаю: В царствование Константина великого²⁷⁹, когда собирали войско против Максентия²⁸⁰, Пахомий попал в число новобранцев. Проходя многие города в нужде и голоде, он был удивлён, когда в одном фиваидском городе, Оксиринхосе, жители оказали новобранцам необыкновенную любовь, снабдили их пищей, питием, одеждой и утешили их печальные сердца братской беседой. Пахомий спросил:

– Что за жители этого города?

Ему отвечали, что это христиане, люди благочестивые, верующие во единого Бога, Вседержителя и Творца Мира, что они всегда добронравны, милостивы, гостеприимны, не мстительны даже ко врагам своим, всем служат безмездно, ожидая себе воздаяния от живущего на небесах Бога. Пахомий был поражён таким поведением христиан. От природы отзывчивый на всё доброе, он решил в своём уме присоединиться к христианскому обществу, если останется цел после предстоящего похода. С этого времени Пахомий старался вести самую чистую и добродетельную жизнь в кругу своих товарищей-воинов. Так могущественна сила доброго примера! Пахомий не изменил данному обещанию. Тотчас же, по окончании войны, он обратился к одному христианскому священнику, который научил его истинам христианской веры и крестил. Пламенная любовь, пробудившаяся в душе Пахомия к новой вере, к Богу-Искупителю, повлекла его в уединение, чтобы там служить единому только Господу. В Фиваидской пустыне в то время процветали великие подвижники благочестия; между ними славился подвигами отшельник Палемон, много лет подвизавшийся в посте и молитве. К нему пошёл Пахомий и у двери его кельи молил, чтобы старец принял его к себе в сожителя.

– Ты слишком молод и не можешь жить со мной, – сказал ему Палемон. – Многие, полные решимости вести жизнь подвижническую, приходили ко мне, но, изнурённые трудами, уходили назад. Я питаюсь только хлебом с солью; масла и вина я не употребляю; бо́льшую часть ночи, а иногда и всю ночь, привык я проводить в молитве и богомыслии.

– Испытай меня, – отвечал Пахомий, – и тогда увидишь моё твёрдое намерение. При помощи Божией и при твоей молитве надеюсь всё совершить.

Палемон принял Пахомия, и они вместе начали подвизаться в молитве, псалмопении и посте. Домашним рукоделием их было вязание власяниц, и этими трудами они добывали себе пропитание. Когда от усталости и бдения они начинали дремать, старец отправлялся со своим учеником на гору, и там они переносили в корзинах песок с одного места на другое, чтобы навыкнуть бодрствовать ночью, когда надобно молиться. Так учился Пахомий побеждать сон! Юный подвижник с полным усердием и охотой исполнял все приказания своего наставника; наставник утешался своим учеником и благодарил за него Бога.

Подле горы, где жили эти два подвижника, была пустыня, поросшая терновником и дикими травами. Пахомий нередко ходил туда за дровами. Иглы кололи его босые ноги, но он терпел всё, воспоминая гвозди, которыми пригвождён был Спаситель ко кресту. В этой дикой пустыне, вдали от людей, подвижник иногда стоял на молитве несколько часов; во время молитвы сердце его так разгоралось любовью к Богу и ближним, что хотело бы обнять весь мир и привести всех к Богу. Благодать Божья взгревала в Пахомии эти чувства любви, потому что призывала к служению для спасения других.

С Палемоном Пахомий прожил 10 лет и под его опытным руководством вполне утвердился на избранном пути иночества, Господь определил Пахомию самому быть начальником и руководителем пустынножителей. Ходя по пустыне, Пахомий однажды отошёл от своего жилища далее обыкновенного и достиг Тавенны – места, лежащего на берегу Нила, в Тентирском округе. Здесь Пахомий остановился для уединённой молитвы и вдруг слышит голос:

– Поселись здесь и устрой обитель; к тебе соберётся много иноков.

Затем в виде схимника явился перед ним ангел и вручил ему уставы и правила иноческого общежития, написанные на медной дощечке. Это было в 325 году. С благословения старца Пахомий поставил на указанном месте келью и стал в ней подвизаться. Сюда вскоре пришёл к нему родной брат его, Иоанн, также принявший христианство. Братья были обрадованы встречей; Иоанн остался жить вместе с Пахомием и был подражателем его подвигов.

Из жизни св. Пахомия за это время отметим здесь одно событие, поучающее нас тому, с какой бдительностью и строгостью должны мы относиться к первоначальным движениям сердца и с какой поспешностью подавлять в самом начале дурные из них, дабы они не развились в дурные привычки и страсти, с которыми бороться потом бывает слишком трудно. Вот какой был этот случай:

Пр. Пахомий, обнадёженный обетованием Божьим об умножении братии в созидаемом им монастыре, хотел оградить как можно более места; брат же его, Иоанн, любя безмолвие, не желал многолюдства и укорил Пахомия за его большие замыслы на расширение обители. При этой укоризне Пахомий почувствовал в своём сердца сильное движение гнева и едва удержался от взаимной укоризны брату. Но как преподобный был строг и внимателен к себе! Хотя его досада имела, по-видимому, достаточное оправдание в данном ему Божественном обетовании, но Пахомий сознал себя сильно виновным в том, что допустил в своей душе возродиться гневу – этой гибельной страсти. Затворившись в келье, преподобный со слезами взывал ко Господу:

– Вижу, Господи, что мудрость плотская ещё владычествует во мне, вижу, что я ещё работаю её закону. Горе мне, в течение долгой жизни в пустыне не выучившемуся укрощать свой гнев!.. Как дерзну я руководить других, когда сам себя не умею побеждать?

Так заботился Пахомий о незлобии своего сердца! Так он старался истреблять едва зарождавшиеся в душе греховные чувства! Не удивительно, что в жизни свв. подвижников, наряду с необычайными усилиями диавола соблазнить и смутить их, мы видим полное торжество над искусителем.

Брат Пахомия, Иоанн, скоро скончался. Преподобный, оставшись один, усилил свои труды и подвиги и терпел искушения. Бесы всеми силами нападали на Пахомия, то угрожая ему, то внушая гордые помыслы, называя его рабом Божьим. Сопровождая его, как некоего князя, они говорили друг другу:

– Господин Пахомий идёт, дайте дорогу рабу Божию.

Но преподобный молился и в молитве находил победоносное оружие против врагов. Однажды бесы с воплем и шумом начали трясти его келью. Он запел псалом:

– Бог нам прибежище и сила, скорый помощник в бедах. Посему не убоимся, хотя бы поколебалась земля, и горы двинулись в сердце морей²⁸¹, и бесы исчезли. Иногда они принимали образ женщин или зверей и в таком виде являлись пред лицом преподобного, желая так или иначе соблазнить его. Случалось, что они и били Пахомия; но он всё терпел и жил на одном месте. Наконец к преподобному стала стекаться братия. Однажды во время молитвы ему явился ангел Господень и сказал:

– Пахомий воля Господня, чтобы ты служил Ему и приводил к Нему человеческий род.

С этого времени св. Пахомий стал принимать ревнителей пустынного жития и после испытания облекал их в иноческий чин. Для братии сооружена была и церковь. Пока мало было число учеников, Пахомий один принял на себя все заботы о монастыре; он сам исполнял все монастырские труды: готовил пищу, работал в огороде, копал, садил и поливал растения, служил больным, был привратником. Ученики не могли надивиться его подвигам, его любви, смирению и умерщвлению себя. Воодушевляясь примером учителя, ученики хотели разделить его труды.

– Оставьте меня, – говорил Пахомий. – Нужно ли жалеть о воде, которая вертит колесо?

Так учил Пахомий примером своих учеников, как они должны будут со временем управлять другими, соединяя с созерцательной жизнью жизнь деятельную. Вскоре число братий собралось более ста. Когда, в праздничный день, надобно было всем братиям приобщаться св. Таин, пр. Пахомий призывал одного из пресвитеров, живших в окрестности, который совершал в монастыре божественную службу, и вся братия приобщались св. Таин.

Преподобный не хотел, чтобы кто из учеников его принимал на себя высокий сан священства. Он считал сан пресвитера не соответственным иноческому подвигу смирения и весьма опасным для спасения братии, среди которой при иерархических отличиях легко могли появиться зависть и несогласие. Но если приходил жить в обители уже посвящённый во священника, того преподобный принимал с радостью и почитал, как отца.

С течением времени, когда в обители пр. Пахомия число братий с благословения Божия возросло до очень больших размеров, преподобный разделил их на несколько монастырей. В каждый монастырь он назначил особых настоятелей, выбрав их из иноков более опытных и достойных. Сам же он, как отец, надзирал за всем и заботился о всех, налагая на каждого послушание и труды сообразно с его силами. Мудрость Пахомия в управлении, его усердие и любовь и применение к нуждам иноков были беспримерны. Не было добродетели, которой он не был бы примером; не было минуты, в которую бы он не пёкся о их пользе: не было случая, который бы он опустил без назидания. Пахомий имел все качества, нужные для наставника: и высшее призвание, и просвещение, и чрезвычайные дары благодати. Он часто посещал свои монастыри; входил в кельи иноков, чтобы видеть, чем они занимаются, не нуждаются ли в чём-либо. Если видел, что им нужны наставления, он тотчас учил их, подкреплял слабых, объяснял священное писание, убеждал всех мужественно противиться наветам лукавого памятно присутствия Божия и силой Св. Духа. И эти наставления и советы отличались кротостью и снисходительностью. Беседа Пахомия с учениками была беседа отца с детьми.

Пр. Пахомий особенно старался утвердить в братии дух послушания монастырским уставам и отеческим завещаниям. Он одинаково порицал, как леность и небрежность, так чрезмерную ревность, непосильные труды и подвиги. Так, один из братий постился сверх установленного времени и в душе превозносился этим. Преподобный, узнав о самоуслаждении инока, призвал его к себе и наедине говорил ему:

– Брат! Господь сказал: «снидох с небесе, не да творю волю Мою, но волю пославшего Мя Отца»²⁸²; так и ты должен быть послушен и исполнять монастырское правило; когда зовут на трапезу; ешь с братией предлагаемое, ешь же в меру, не слишком пресыщаясь, чтобы тело твоё, отяжелев, не воздвигло на тебя брани, но и не очень мало, чтобы тело не ослабло к труду.

В другой раз, в отсутствие преподобного из монастыря, инок, служивший на поварне, заметил, что бо́льшая часть братии довольствовалась сухоядением, и потому не стал готовить, ни варения из овощей, ни каши с маслом. Он надеялся получить за это похвалу от настоятеля. Как же рассудил пр. Пахомий? Когда инок, нарушивший порядок и не исполнивший возложенного на него послушания, говорил в своё оправдание, что он всё-таки не провёл время праздно, а употребил его на пользу обители, наплетя для продажи 500 корзин, – преподобный велел сжечь рукоделие непослушного и сказал ему:

– Ты пренебрёг мою заповедь о пище братской, и я не щажу твоего рукоделия; не хорошо нарушать отеческие повеления, невольным постом не приобретается награда от Бога.

Преподобный не одобрял также тех иноков, которые помышляли о подвигах чрезвычайных, необыкновенных. Он смотрел на такое желанье, как на самообольщение, очень опасное для спасения, и старался, по возможности, удерживать от сего.

Так, один инок желал быть мучеником за Христа и просил преподобного помолиться Господу об исполнении этого желания.

– Брат, – отвечал ему преподобный, – терпи иноческий подвиг, безропотно выполняй монастырское послушание и старайся непорочной жизнью угодить Христу, и ты будешь иметь на небе участие со свв. мучениками.

Но инок желал быть мучеником, хотя в то время был мир в церкви Христовой. Тогда Пахомий сказал ему:

– Помолюсь о тебе, да будет тебе по желанию твоему; но только смотри, чтобы, вместо исповедания имени Иисуса Христа, тебе не отречься от Него во время мученичества; ибо ты самообольщаешься, самовольно желая идти на опасность; тогда как сам Господь учит нас молиться, да не введены будем во искушение.

Опасения преподобного оправдались. Через два года пр. Пахомий послал некоторых из братий в одно пустынное место собирать траву, из которой плели рогожи. Вскоре же после этого он послал к ним инока, который желал мученичества, чтобы он посетил их и доставил им пищу. Но посланный во время пути был встречен шайкой разбойников-язычников, которые связали его и повели к своим товарищам. Разбойники стали принуждать его принести жертву идолам. И когда инок не хотел исполнить этого, его окружили с обнажёнными мечами и грозили умертвить. Обнажённые мечи и ярость разбойников устрашили инока, от страха он поклонился идолам и принёс жертву. Отпущенный на свободу, инок возвратился в монастырь и со слезами раскаяния говорил преподобному:

– Согрешил я пред Господом и тобой, что не послушал твоего доброго совета.

Видя его раскаяние, преподобный велел ему затвориться в особой келье и ни с кем, кроме духовного своего отца, не беседовать до смерти; через день вкушать мало хлеба с водой, в день плесть две рогожи, молиться и бодрствовать, и не переставать плакать. Инок с радостью исполнял это и, после десятилетнего покаяния, с миром отошёл ко Господу.

Господь видимо покровительствовал пр. Пахомию в его добрых начинаниях по благоустройству обители и назиданию братии. В одном из устроенных им монастырей росла большая плодовитая смоковница, от которой юные из послушников тайно и безвременно вкушали плоды. Пр. Пахомий велел монастырскому вертоградарю срубить дерево. Этот, пожалел много плодовитое дерево и не исполнил повеления преподобного. И что же? смоковница на другой день засохла.

Через несколько лет после начала устройства общежительных монастырей, пришла к Пахомию сестра его, принявшая христианство. По его совету она устроила в той же пустыни монастырь и, когда собрались сюда девы и жёны, преподобный дал им правила иноческой жизни и поручил монастырь опытному и св. мужу Петру.

Пр. Пахомий за свои высокие подвиги получил от Господа ещё при жизни дар чудотворения. Через одно прикосновение к нему больные исцелялись. Его молитва прогоняла нечистых духов. Однажды св. Пахомий, стоя на молитве, услышал голос:

– Радуйся, старец, столько мне угодивший, аз есмь Христос и пришёл к тебе, как к другу моему!

Св. Пахомий изумился и рассуждал сам с собой:

– Христово пришествие к человеку приносит ему радость; сердце тогда не чувствует никакого страха, а я теперь страшусь, трепещу... Нет, это не Христос.

И, оградившись крестом, сказал:

– Отойди от меня, дух злобы! будь проклято лукавство всех твоих начинаний!

Мгновенно призрак исчез, оставив по себе смрадный запах. Так сатана преображается иногда в ангела света, и так велика против него сила крестного знамения.

Однажды, посещая братию по своим монастырям и по уединённым пустынным кельям, преподобный пришёл к одному иноку, поступившему в монашество из важных сановников. Инок желал открыть свои грехи пр. Пахомию, но, не зная египетского языка, на котором говорил преподобный, сильно скорбел об этом. Преподобный обратился с молитвой ко Господу.

– Господи, – молился он, – если я не могу пользовать людей, которых Ты послал ко мне из всех концов земли, так как я не понимаю языка их, то какая польза, чтобы они приходили ко мне; если же угодно Тебе, чтобы они спасались здесь, то дай мне, Владыко, разуметь беседу их на исправление душ их.

И св. Пахомий получил желаемое. Он, к удивлению инока, стал беседовать с ним на известных тогда языках – греческом и латинском.

Имя такого мудрого отца и наставника, многочисленная братия, собравшиеся вокруг пустынной кельи преподобного, представляла поистине святое общество, одушевляемое одной мыслью о милосердом Боге и о спасении своей души. В одной Тавеннской обители было около 1.400 братий, а во всех монастырях, подначальных ему, – более 7.000. Такое великое стадо Христово собрал и вёл по пути спасения пр. Пахомий! Мудрое его управление и великие подвиги привлекали к нему пустынников из окрестных стран, в духовных своих нуждах искали они его помощи. Настоятели различных монастырей обращались к нему за советами в затруднительных случаях, как к человеку, получившему небесное просвещение. Даже епископы посылали к Пахомию монахов на суд. Из его монастырей не мало иноков заняли епископские престолы.

Пр. Пахомий великий скончался 57 лет от роду, в 348 году. Правило или Устав св. Пахомия – первый устав иноческого общежития. Сообщим краткое его содержание.

Когда является желающий вступить в монастырь, то настоятель поручает его опытному старцу с целью испытать расположения пришельца. С той же целью в продолжение 10 и более дней он за монастырскими воротами должен кланяться до земли перед проходящими братиями и терпеть поношение. От вступающего в монастырь не принимается ни денег, ни чего-либо другого для монастыря, чтобы иначе впоследствии не гордился и не нарушал покоя братии своими требованиями. Ему даётся монастырская одежда, а мирская до времени хранится у эконома. Если новопоступивший не выдержит первого искуса, если обнаружит неповиновение или недовольство обителью, то ему немедленно возвращают его мирскую одежду и высылают из монастыря. Одежда Пахомиевых иноков состояла из льняного хитона без рукавов, в знак отречения от всего мирского, хитон препоясывался по чреслу шерстяным поясом; на голове носили шерстяные шапочки – кукули, на которых делались кресты красного цвета и ещё, когда увеличилось число Пахомьевых монастырей, значки монастыря, к которому принадлежал инок. Сверх хитонов, по примеру пророков Илии и Иоанна Крестителя, иноки носили кожаную одежду (милоть), чтобы, воспоминая подвиги Пророка и Предтечи, мужественно бороться с нечистыми пожеланиями. Сапогов иноки не носили, но в случае холода или жара надевали сандалии; в руках носили жезлы: волос не стригли, но носили длинные, распущенные по плечам. Постелью была рогожа, более ничего не позволялось подстилать.

Принятый в монастырь не прежде года допускался в общество братии. Прежде всего его знакомили с уставом обители, затем назначали ему для изучения 20 псалмов и 2 послания апостольских. Если же новоначальный инок не знал грамоты, то его начинали учить азбуке, чтобы каждый инок в монастыре знал грамоту и мог читать свящ. писание. Новопоступивший служил странным и братии: если он безропотно и смиренно служил, то принимался в общество. Сделавшись членом братии, он отдавался в безусловное послушание старцу, без позволения которого не мог ни сказать слова, ни сделать шагу, ни протянуть руку к пище. Чтобы молодой инок лучше сохранял чистоту помыслов, он должен был открывать их старцу тотчас, как они возникнут, и в суждении об их пользе или вреде основываться только на суде старца.

Братия ежедневно три раза собирались на общую молитву: утром, вечером и ночью. На собрании читались псалмы и отделения из ветхого и нового завета, затем молились. В среду, пяток и воскресенье начальник предлагал поучение. Трапезовала братия в полдень; в среду и пяток запрещалось что-либо вкушать. Трапеза для всех была общая; никто не должен был есть что-либо вне трапезы. Во время стола братия сохраняли совершенное молчание. Если что нужно было подать на стол, или взять со стола, давали знак стучанием, а не голосом. За столом инок сидел с опущенным куколем на голове, чтобы глаз не смотрел в сторону и не соблазнился чем-либо. В пищу употребляли: рубленый лук, дикую капусту, оливы и небольшие солёные рыбки: вина никогда не давалось.

В кельях жило по два или по три брата: келейные занятия состояли в рукоделье; рукоделье сменялось молитвой: после молитвы опять следовало рукоделье. Иноки должны были заботиться, чтобы у них не было ни минуты без дела или молитвы: вставали от сна они весьма рано – прежде пения петухов, и утренний свет находил их уже укреплёнными бдением и богомыслием. Прибыль от рукоделья инока считалась собственностью обители; у инока не было своей собственности.

Для успокоения больных и престарелых назначался особый дом. О них заботились особые старцы, и кроме них никто не должен входить в больничный дом. Пища больных особая, сообразная немощи их. В свой монастырь Пахомий принимал и детей. Кроме чтения они обучались рукодельям, но прежде всего страху Божию и молитве: пища им в трапезе. Таков в кратких чертах устав Пахомия!

Казалось, что благочестие монастырей Пахомия, так прочно устроенное и так хорошо основанное, должно было сохраняться целые века. Но велика слабость человеческая! И ста лет не прошло после смерти Пахомия, как эти обители представляли только жалкие остатки прежнего духа. Провидел Пахомий печальную судьбу своих обителей. Однажды, когда преподобный молился о будущей судьбе их, ему было видение: некоторые из его братии охвачены пламенем, другие оплетены тернием, иные стоят на краю страшной пропасти и едва не падают в неё. В другое время, во время молитвы же, пред Пахомием открылось такое видение: пред его глазами была яма, наполненная иноками. Они хотят выйти из неё, но не могут; только некоторые и то после долгих усилий выходят из рва. Поражённый такими видениями, Пахомий со слезами повергся на землю.

– Господи, – взывал он, – если такая жалкая участь моих иноков, то зачем Ты восхотел, чтобы были монастыри и киновии? Помяни завет Твой, в котором Ты обещал до конца сохранить служащих Тебе. Тебе известно, что с тех пор, как я сделался иноком, я смирялся пред Тобой и не вкушал досыта хлеба и воды.

Тогда он услышал голос:

– Семя твоё духовное не оскудеет до конца века. Из тех иноков, которые будут после тебя, многие выйдут из глубины мрачного рва и явятся высшими нынешних иноков; иные спасутся через напасти и скорби и явятся равными великим святым. Всё держится милосердием Моим.

После сего небесного гласа Пахомий вознёс благодарную молитву к Богу. Верно слово Божие! Хотя в Тавеннской стране нет почти и следа иноческих жилищ, но правила Пахомия, его наставления живы и действенны; они руководят иноков к совершенству в других странах. Воздвигаются гонения на иноков, не чиста иногда и духовная жизнь среди их; но всегда между ними обретаются души, огнём ли бедствий или произвольными подвигами возвышающиеся над бездной погибели и воспаряющие к небу. Верим, что духовное семя Пахомия не оскудеет вовек²⁸³.

Св. Ахиллий еп. ларисийский, жил в 4 веке и скончался около 330 г. В месяцеслове Василия говорится, что св. Ахиллий, посрамляя еретиков на 1-м вселенском соборе, возбудил всеобщее удивление. Самуил, царь болгарский, пленивший жителей Лариссы и переселивший их во внутренние части Болгарии в 978 году, перенёс из Лариссы и мощи св. Ахиллия в свою столицу, Преспу. Преспа ныне – небольшое село, которое называется местными жителями Агиль, по имени св. Ахиллия²⁸⁴.

Пр. Исаия родился в южной России около Киева, от благородных и христолюбивых родителей. С юных лет он оставил мирскую суету и принял иночество в печерской обители препп. Антония и Феодосия. Здесь, при помощи Божией, он превзошел многих в посте, молитве и других добродетелях. Все удивлялись высоким подвигам благочестия преподобного. В 1062 г., по смерти блаженного Варлаама, игумена Дмитриева монастыря, великий князь Изяслав избрал на его место просиявшего иноческим житием Исаию. Приняв начальство, преподобный был для братии живым примером христианских добродетелей и иноческих подвигов. В 1077 г. за свою высокую жизнь св. Исаия был поставлен епископом города Ростова. В обширной ростовской епархии (обнимавшей тогда губернии: Ярославскую, Владимирскую, Нижегородскую, Костромскую, Вологодскую и части Московской, Тверской и Олонецкой) пр. Исаии предстояло много тяжёлых трудов и подвигов. В Ростове же сильно было язычество, и много суеверов и волхвов со своими бреднями и ложными знаменьями бродило тогда на северо-востоке России и волновало народ. Так, незадолго до прибытия в Ростов Исаии, там случился голод; явились два волхва и говорили, что это женщины удерживают хлеб, мёд и рыбу. Свои слова волхвы подтверждали фокусами, искусно показывая вид, что они действительно извлекают из-под кожи женщин то зерна, то часть рыбы и пр. Пользуясь суеверием народа, они многих из женщин убивали, а имение их брали себе. За волхвами следовало до 300 человек. Из этого уже можно судить, какие труды ожидали святителя Исаию на чреде его служения в Ростове; но ревностный пастырь оказался достойнейшим делателем на ниве Господней. Ревностно назидая словом спасения жителей Ростова, он обтекал прочие грады и веси Ростовской и Суздальской областей, неверных увещевал веровать в Св. Троицу и крестил, а верных убеждал быть твёрдыми и непоколебимыми в вере; где находил идолов, истреблял их огнём и, сопутствуя себе делами милосердия, повсюду привлекал к себе сердца своих духовных чад. Так подвизался этот благовестник Христов до 1089 г., в продолжение 12 лет. Благодаря своим разумным мерам против язычества, св. Исаия к концу своей жизни почти окончательно поборол в Ростово-Суздальском княжестве грубое наследие язычества. В августе 1089 г. св. Исаия, вместе с митрополитом Иоанном, освящал великую печерскую церковь, приглашённый сюда, как говорит о ней повесть, ангелом Божием. По возвращении своём из Киева, в 1090 году, святитель мирно скончался. В 1164 году мощи св. Исаии были обретены нетленными и начали источать чудеса. В это же время было установлено праздновать память святителя. Св. мощи его почивают в соборной ростовской церкви²⁸⁵.

Св. Евфросин, в мире Елеазар, происходил из крестьянского сословия Псковской губернии. Когда святой достиг юношеского возраста, родители стали принуждать его ко вступление в брак. Не чувствуя влечения к супружеской жизни, Елеазар тайно скрылся из родительского дома и с именем Евфросина постригся в монахи в Снятном монастыре, близ Пскова. Здесь юный подвижник провёл несколько времени в иноческих подвигах и трудах: служил братии в поварне и пекарне и усердно молился Богу. Потом по любви к уединённой жизни, с благословения настоятеля, удалился в непроходимое пустынное место на берегу р. Толвы (в 30 вёрстах от Пскова). Это было в 1425 г. Тут было ему видение трёх вселенских учителей, указавших место для сооружения храма во имя их. Скоро к преподобному начали стекаться жаждавшие иноческого жития; их он благословлял жить по-скитски. Первым учеником преподобного был Серапион²⁸⁶. Когда собралось довольное число братий св. Евфросин по их просьбе построил на указанном месте храм во имя трёх святителей, с приделом пр. Онуфрия, и кельи для братии; но начальства над ними не принял, предоставив оное одному из своих учеников – Игнатию; сам же по-прежнему продолжал жить уединённо, в удалённой от монастыря келье.

Как отшельник, преподобный до того был строг к самому себе, что отказывался от естественных утешений. Когда пришла к нему мать посмотреть на давно утраченного сына, он отказался от свидания с нею и через дверь кельи убедил её принять иночество. В обители преподобного всё было общее. Странников и бедных принимали с любовью и питали безмездно, хотя пустынножители и сами иногда нуждались в насущном хлебе. Однажды Евфросин раздал нищим все монастырские запасы; братия возроптали на него за это; но преподобный обещал инокам помощь Божью, – и Господь не посрамил его надежду. Вскоре псковский посадник, Афанасий, послал в обитель две подводы с хлебными запасами. В другой раз, перед храмовым праздником, 30 января, в обитель собралось много народа, а в монастыре нечем было угостить богомольцев. Пр. Евфросин с учеником своим Меркурием отправился с сетями на озеро и наловили множество рыбы. Не изменяя подвижнического образа жизни, пр. Евфросин достиг маститой старости²⁸⁷ и кончил дни свои в мире, 15 мая 1481 г.

Преподобный был роста среднего и весьма сух телом, продолговатое лице его выражало кротость и смирение: взор его тихий и приветливый; остроконечная борода его спускалась ниже персей. Образ преп. Евфросина был написан ещё при его жизни учеником его Игнатием и по повелению Геннадия, еп. новгородского, поставлен на гробнице преподобного. К лику святых Евфросин причислен на московском соборе 1551 г., и тогда же преосвященным Геннадием составлена была ему особая служба.

Ещё при жизни Евфросина его монастырь был перенесён на гору: а на прежнем месте было устроено кладбище, где впоследствии выстроили церковь во имя преподобного. В новой же обители была построена каменная церковь во имя трёх святителей, в которой и поныне почивают мощи преподобного под спудом, близ стены, за правым клиросом. Кроме иконы при гробнице преподобного за стеклом висит полулист бумаги с подписью: копия с завещания пр. Евфросина. Под этой копией сохраняется подлинное завещание его, писанное на лоскутке пергамента в осьмушку, с приложенной к нему свинцовой печатью новгородского архиепископа Феофила. Главные мысли завещания: братии подвизаться в посте и молитве, призревать странных и убогих, во всём повиноваться настоятелю, пользоваться имуществом «с опча»; женщинам в монастыре не бывать; бань не иметь; немецких одежд и шуб с пухом монахам не носить. Кроме завещания Евфросин написал для своей обители общежительный устав, состоящий из 25 глав²⁸⁸.

Заступлением пр. Евфросина обитель его была не раз охраняема при весьма частых нападениях литовцев, ливонских рыцарей, поляков и других неприятелей. Близ устья р. Толвы народное предание указывает место. где погрузились и погибли неприятельские лодки с монастырской казной, колоколами и другими вещами. Благоговейные ученики почтили места уединённой молитвы своего наставника Евфросина памятниками: около монастыря стоит деревянный крест; другой, каменный, – в лесу, близ озера. На этих местах особенно любил молиться пр. Евфросин.

Житие Евфросина описано неким клириком Василием (незадолго до Стоглавого собора). В описании жизни Василий допустил некоторые ошибки; напр., он говорит, что Евфросин защищал сугубое аллилуия и что для неё ходил в Константинополь к патриарху и проч. Этот рассказ о преподобном не сто́ит никакого доверия по еретическим бредням и по противоречиям истории и хронологии²⁸⁹.

Св. Димитрий, сын Иоанна Грозного²⁹⁰ и супруги его Марии Феодоровны из рода Нагих, родился 19 октября 1582 г. После брата своего Феодора, бывшего бездетным, Димитрий оставался единственным наследником царского престола. Это последнее обстоятельство и послужило причиной преждевременной и насильственной смерти Димитрия на девятом году его жизни: он сделался жертвой алчного властолюбия боярина Бориса Годунова. Годунов, который был самым приближенным к царскому престолу ещё при жизни царя Иоанна Васильевича Грозного, по смерти последнего, при сыне его Феодоре Ивановиче²⁹¹ сделался вполне самовластным правителем России; добрый Феодор Иванович оставался при одном имени царя, а всё делалось, как хотел шурин его Борис. Иностранные дворы присылали Годунову дары наравне с царём.

Но властолюбивому Годунову и этого казалось мало; он хотел, по смерти бездетного Феодора, утвердить себя и род свой на царском престоле. Ему было известно, что все в государстве, начиная с Феодора, признают Димитрия наследником престола, – имя его поминалось в церквах. Сам Борис в разных делах, при жизни царевича, считал его наследником престола²⁹². Итак, главным препятствием к достижению честолюбивых замыслов Годунова был царевич Димитрий, прямой наследник царского престола после своего брата. Поэтому нужно было устранить Димитрия от наследства. И вот, чтобы изгладить из народной памяти имя царевича Дмитрия, Годунов удаляет его с матерью и её родственниками, Нагими, в город Углич (Ярославской губернии), который по воле Иоанна IV завещан был в удел малолетнему Димитрию. Затем объявил царевича незаконнорождённым, как сына седьмой жены Иоанна грозного, запретил молиться о нём и поминать его имя на литургии. В то же время приверженцы Бориса везде распускали слухи о мнимой наклонности царевича к жестокости. В Москве всенародно говорили, что Димитрий, имея не более шести лет от роду, есть уже совершенное подобие отца: любит кровь, с удовольствием смотрит на убиение животных и сам для забавы убивает их. Рассказывали много и других басен про невинного царевича, чтобы очернить его в народе. Напр., говорили, будто бы царевич, играя однажды на льду с другими детьми, велел сделать из снегу 20 человеческих изображений, назвал их именами первых бояр и начал рубить саблей: изображению Бориса Годунова отсёк голову, иным руки и ноги, приговаривая:

– Так будет вам в моё царствование.

Но мнение, вызванное и поддерживаемое Борисом о незаконнорождённости царевича, и распускаемые о нём нелепые слухи только усиливали против Годунова партию недовольных, готовых всеми мерами действовать за царевича. Властолюбивый и подозрительный Борис знал это и опасался за свою будущность; смерть царевича казалась ему необходимой. Приверженцы Бориса, связавшие свою судьбу с его судьбой, доводят в нём эту мысль до убеждения. Дело не трудное! Стоит только однажды ступить на скользкую почву порочных мыслей, чтобы, не останавливаясь, неудержимо катиться до конца их развитая, как бы по гладкой и наполированной наклонной плоскости. Сначала через мамку царевича хотели отравить Димитрия; но смертоносное зелье не вредило младенцу, по словам летописца, ни в ястве, ни в питии. Убедившись, что нельзя совершить злодеяния втайне, решились на явное. Нашёлся и злодей для выполнения гнусного замысла Бориса – дьяк Михаил Битяговский. Этот изверг сам вызвался умертвить царевича при первом удобном случае и был немедленно отправлен в Углич, чтобы править там земскими делами и хозяйством вдовствующей царицы. Вместе с ним приехали туда сын его Данило и племянник Никита Качалов, которые и совершили ужасное злодеяние 15 мая 1591 года. В этот день, в полдень, когда во дворце не было Нагих, мамка Волохова, сообщница Битяговских, позвала Димитрия гулять на двор; кормилица Ирина, как бы по предчувствию, удерживала царевича во дворце, но мамка силой вывела его из горницы в сени, к нижнему крыльцу; сюда же сошла и кормилица. Злодеи уже дожидались жертвы. Осип Волохов, взяв царевича за руку, спросил:

– У тебя, государь, это новое ожерелье?

Царевич, подняв голову, отвечал:

– Нет, старое.

В эту минуту сверкнул нож. Но в решительное мгновение совесть в душе преступника заговорила сильнее обыкновенного. Рука злодея дрогнула, удар был не верен, и нож выпал из рук, причинив только небольшую рану в гортани. Гонимый неведомым страхом, Осип Волохов бежал. Но адское дело начато: кровь показалась; царевич упал. При виде крови сообщники Волохова – Битяговский и Качалов – как лютые звери, бросились к царевичу, которого с воплем о помощи старалась теперь защитить кормилица, отняли у неё Димитрия и довершили ужасное злодеяние; они дорезали царевича и бросили его вниз в то самое время, как царица вышла из сеней на крыльцо. Она стала кричать. Через минуту весь город пришёл в движение. Пономарь соборной церкви, сам ли видевший убийство, или извещённый о нём слугами царицы, ударил в набат. Устрашённые злодеи вбежали в разрядную избу, а тайный их руководитель. Михаил Битяговский, бросился на колокольню, чтобы остановить звонаря; но пономарь заперся в колокольне и продолжал тревогу. Тогда Битяговский бесстрашно явился на место злодеяния, стараясь уверить сбежавшейся народ, что царевич в припадке падучей болезни зарезал себя сам.

– Душегубец! – послышалось в толпе, и камни посыпались на злодея.

Злодей искал убежища во дворце вместе с одним из своих помощников, Данилом Третьяковым, но народ схватил их и убил. Затем раздражённым народом убито было ещё 12 человек, в числе их и самые убийцы царевича. Это несчастное самоуправство облегчило следователям средства скрыть главного преступника – Бориса. Царевича погребли в Угличе.

Когда в Москву дошёл слух о убиении царевича, то Феодор Иоаннович сам хотел было отправиться в Углич для расследования дела. Понятно, что такое желание не входило в планы Годунова, и он под разными предлогами удержал царя в Москве. В Углич же посланы были князь Василий И. Шуйский, окольничий Клешнин и дьяк Вылузгин. По интригам сильного временщика Годунова следствие производимо было до наглядности пристрастно. Следователи старались не о том, чтобы открыть правду, а о том, чтобы выставить царевича больным. Они донесли Феодору Иоанновичу, что царевич, играя ножом с детьми в тычку, в припадке падучей болезни сам внезапно упал на нож и закололся. Но это была только наглая клевета, которой вновь оскорбляли имя св. царевича. Современники, за исключением услужливых слуг Бориса, свои и иностранные единогласно говорят, что царевича закололи убийцы по желанию Годунова. Сам Шуйский в 1606 году свидетельствовал перед целой Россией, что «царевич князь Димитрий Иванович по зависти Бориса Годунова, яко ягня незлобиво, заклася, убит, как невинный агнец». Ложь, которую хотели скрыть убийцы, ясно открылась, когда в 1606 г. открыли гроб царевича и нашли, что «в левой руке царевич держал полотенце, шитое золотом, а в другой – орехи», в каковом виде постигла его и смерть.

Вследствие неправильного и пристрастно произведённого следствия пострадали лишь многие неповинные в смерти царевича лица. Так. Царица-мать обвинена в недостатке надзора за царевичем и была сослана в отдалённый скудный монастырь св. Николая на Босхе (по ту сторону Белого озера) и пострижена в иночество, с именем Марфы; братья её были сосланы по разным местам в заточение; жители Углича, за самовольную расправу с убийцами, одни казнены, другие посланы на поселение в Пелым, а иным урезывали языки.

Лукавство и гордость восторжествовали над простотой и незлобием, но это торжество было непродолжительно. Царский престол, восхищенный злодеянием Годунова, скоро был под ним ниспровергнут явлением самозванца, действовавшего именем царевича Димитрия. Шуйский взошёл на престол, но за неправду его по следствию о смерти царевича, и его наказал Господь: явился другой лже-Димитрий – Тушинский вор, и заволновалась Русская земля. Россию постигли смуты и крамолы междуцарствия в наказание за грехи народа и в научение, как погибелен для благосостояния государства дух властолюбия. посягающий на неприкосновенность царственного рода. Злоумышленники и соучастники в убийстве царевича все погибли от народной мести; но неповинного страдальца Димитрия дивный в судьбах Своих Бог прославил святостью нетления, дабы все видели, что «царевич есть священный агнец, закланный за спасение законной царской власти, и дабы его царственная кровь, подобно крови Авелевой, всегда вопияла к Богу отмщений против мятежников и похитителей царского венца»²⁹³.

О нетлении мощей царевича так доносили царю Вас. Ив. Шуйскому послы²⁹⁴, отправленные им в Углич для перенесения тела Димитрия в Москву: «Когда открыт был гроб царевича, мощи оказались целы и невредимы, за исключением некоторых частей; лицо, волосы на голове, на костях плоть – невредимы; в левой руке тафтяная ширинка, саван, камчатый кафтанчик, сапожки, орехи в пригоршне – всё цело». Тогда же при гробе царевича больные получали исцеления. Мощи царевича, перенесённый из Углича в Москву в 1606 году, доныне почивают в Архангельском соборе²⁹⁵.

Память св. Димитрия 15 мая – день кончины и 3 июня – день перенесения мощей²⁹⁶.

В Серпуховском Владычнем монастыре, в приделе св. царевича Димитрия, храмовая икона св. Димитрия почитается чудотворной. На иконе надпись:

«В лето ЅРЕІ (7115) июня КВ (22) поставлен бысть сей святой образ св. великомученика царевича Димитрия во Владычне монастыре, в церкви Пресвятой Богородицы, честнаго и славнаго Её введения, повелением благочестивейшаго и христолюбиваго царя и великаго князя Василия Ивановича в Русии вины ради сицевыя. В то убо время бысть междоусобица, попущающу Богу, а врагу действующу грех ради наших, понеже людие завистию побеждаемы и гордостию; воста убо северная страна на Московское государство корыстей ради великих, научени бесовскими лестьми и крови пролишися тогда, яко воды на земли, и Божиею милостию и молитвами св. царевича Димитрия, бысть победа велия на богопротивныя тыя люди и лютыя разбойники, пришествием святого образа сего с Москвы в Серпухов июня в 5 день, на память св. муч. Дорофея, епископа тирского».

Едва ли эта икона не есть самое первое и верное изображение св. царевича Димитрия²⁹⁷.

Пр. Серапион был учеником и сподвижником преп. Евфросиния псковского. Когда Евфросин удалился из Снятогорского монастыря в пустынное место на реку Толву, тогда пришёл к нему на сожительство Серапион. До конца своей жизни он разделял трудные пустынные подвиги Евфросиния. Скончался Серапион 8 сентября 1481 года. Мощи его почивают в Спасо-Елеазаровской обители²⁹⁸.

О жизни и подвигах преп. Исаии печерского, нетленно почивающего в Киево-Печерской обители, сведений не имеется. У одного исследователя памятников древней русской письменности (у Кальнофойского) он называется «преподобным старцем и трудолюбивым». Из этого можно заключить, что преп. Исаия угодил Господу неутомимым трудом, продолжавшимся и в старости. Кончину преподобного относят к 15 мая 1115 года²⁹⁹.