26-е число

– Пр. Алипия столпника.

– Пр. Иакова отшельника.

– Освящение церкви св. великомученика Георгия, что в Киеве пред вратами св. Софии.

– Память преставления святителя Иннокентия.

– (Пр. Никона метаноите. Пр. Стилиана пафлагонянина. Освящение хрома св. Георгия в Кипариссе. Новомуч. Георгия хиосского).

Алипий родом из Адрианополя пафлагонского. Господь избрал его ещё во чреве матери. Когда последней наступало время родить, ей было видение. Она видела в руках своих прекрасного агнца, на рогах которого были две светло горящие свечи. А когда ребёнок родился, комнату озарил яркий свет: это было символом его будущих добродетелей, которые будут светить миру. Немного времени спустя после рождения сына, матери снова было видение: ей казалось, будто со всего города стекается к её жилищу народ и окружает младенца со псалмами и песнями. Размышляя об этих видениях, мать спрашивала невольно сама себя, что выйдет из её ребёнка? Вскоре умер отец Алипия. Вдова не хотела выйти снова замуж, но, возложив упование на Бога, Который есть питатель вдовиц и сирот, стала своими трудами снискивать пропитание себе и сыну. Вскормив ребёнка, мать привела его в церковь и посвятила на служение Богу. Она вручила его епископу Феодору, который, уразумев духом почивающую на отроке божественную благодать, полюбил его и стал обучать св. писанию. Алипий рано обнаружил прекрасные качества души своей и блестящие дарования, снискал благоволение Божие и любовь людскую. Скоро его поставили церковным экономом, а затем посвятили в диакона.

Спустя некоторое время, Алипию пришло желание уединиться, дабы вести безмолвную жизнь и заниматься непрестанным богомыслием. Он открыл это намерение матери своей, которая подобно Анне пророчице непрестанно служила при церкви в посте и молитвах и уже достигла сана диаконисы.

– Хочу, – сказал св. Алипий матери, – идти на восток; там много св. отцов, безмолвно живущих в пустыне; поселюсь и я там и, взирая на богоугодное житие их, при помощи Божией, стану подражать им. Ты же, мать моя, моли обо мне, чтобы Господь управил путь мой по Своей св. воле, и чтобы угодно Ему было начинание моё.

Помолившись, мать благословила сына на доброе дело и отпустила его. Блаженный Алипий тотчас оставил Адрианополь, не сказав об этом никому. Узнав об его удалении, епископ, клир и даже народ стали сильно сожалеть об этом; ибо они потеряли в Алипии доброго сожителя, который добродетельной жизнью украшал церковь Божию, и своим примером благотворно действовал на христиан. Епископ послал отыскивать блаженного Алипия и, после многих поисков, его нашли в Евхаите, в день праздника св. мученика Феодора. Просьбами и угрозами Алипия убедили возвратиться в Пафлагонию. Видно, Господу было угодно, чтобы Пафлагония не лишилась светильника своего, который выводил многих из тьмы грехов к свету богоугодного жития.

Возвратившись в своё отечество, Алипий стал скорбеть, что ему не удалось исполнить своего намерения. Но Бог утешил печаль его. Блаженный увидел в видении одного дивного мужа, или лучше сказать, ангела Божьего, говорящего ему:

– Не скорби, Алипий, о том, что тебя возвратили с пути, и знай, что везде, где человек, любящий Бога, будет жить благочестиво и богоугодно, место свято.

Утешенный этим видением, Алипий перестал скорбеть и предался подвигам иноческой жизни. Но желание уединиться не оставляло его. Он обошёл окрестные поля и леса, ища места, удобного для поселения, и наконец нашёл на одной горе, лежавшей на юг от города, место уединённое и удобное. Алипий выкопал здесь источник и стал просить у епископа позволение построить около этого источника келью и церковь. Епископ не возбранял, но тайно он послал завалить источник; ибо он не хотел, чтобы преподобный жил на такой высокой горе, на которую не всякий мог подняться. Блаженный Алипий, увидав, что источник завален, стал искать другого места в окрестностях города.

Недалеко от города лежала пустыня, в которой было много греческих гробов (в пещерах), где жили легионы бесов. Никто не проходил этими местами, боясь бесовских наваждений. Но блаженный Алипий не устрашился бесов и поселился в одной пещере. Над этой пещерой стоял столп каменный, а на нём – идол. Преподобный сверг идола, а на его место водрузил крест, под сенью которого он начал мирно жить. Однажды ему было видение. Ему явились два мужа в священнических облачениях и сказали:

– Зачем ты заставил нас ждать тебя так долго, человек Божий? Если ты, Алипий, назначен Богом для того, чтобы освятить это место и умножить на нём славословие Божие; то делай немедля то, что нужно делать.

Встав от сна, преподобный дивился видению и недоумевал, кто̀ были явившиеся ему мужи, и что̀ он должен был делать для того, чтобы умножить славословие. Тем временем епископ города Феодор предпринимал поездку к царю, а св. Алипий, как клирик, должен был сопутствовать епископу. Хотя и неохотно, он отправился с епископом и проводил его до Халкидона. Когда же епископ хотел сесть в корабль, чтобы морем отправиться в Константинополь, Алипий вошёл в ближайшую церковь и, помолившись в ней, сел и задремал.

И вот явилась ему в видении девица, прекрасная, сияющая как солнце, и сказала:

– Встань скорее, Алипий!

– Кто ты, госпожа, и зачем велишь мне вставать? – спросил Алипий.

– Я – раба Христова, Евфимия мученица, – ответила девица, – встань и пойдёшь в отечество твоё: ибо и я пойду с тобой и, если Бог изволит, буду твоей спутницей и помощницей.

При этих словах Алипий пробудился и, удостоверенный видением в том, что Господь желает его обратного возвращения в Пафлагонию, оставил епископа и пошёл назад, напутствуемый молитвами великомученицы Евфимии.

Придя в Адрианополь, на своё безмолвное место, Алипий решил устроить здесь церковь во имя св. Евфимии. Но, не имея для этого средств, он стал просить своих знакомых граждан и соседей помочь ему. Последние откликнулись на призыв преподобного Алипия, и скоро между греческими гробами была основана церковь. Когда копали ямы для фундамента, Алипию опять явились два вышеупомянутые мужа в священнических одеяниях. Один из них держал в руке кадильницу и кадил освящённое для церкви место; а другой пел: «осанна месту сему».

Кто были эти мужи оставалось неизвестным. Но, по прошествии некоторого времени, были обретены мощи их и, по повелению святого, были положены во вновь сооружённой церкви св. великомуч. Евфимии.

Когда готовились к освящению церкви, бесы, увидав, что на месте их жилища воздвигается дом Божий, хотели разрушить новосозданную церковь и келью св. Алипия и прогнать самого св. мужа. Но Христов воин вооружился против вражеских наваждений оружием – непобедимым молитвой, и бесы со стыдом удалились от св. места, как прах от ветра. Затем церковь была освящена, и из города стали приходить люди на славословие Богу и поучались от св. Алипия. По прошествии некоторого времени, преподобный удалился на столп, подобно Симеону столпнику. Но и здесь бесы не преставали нападать на святого. Однажды ночью они начали метать в него камнями.

«Что вам до меня, о пагубные, человеконенавистные бесы? зачем напрасно возмущаетесь и ожесточённо восстаёте на рабов Божиих? – вопрошал он демонов. – Вот камни, которые вы бросаете на меня: они будут свидетельствовать о вашей бесстыдной дерзости и злобе пред Христом моим в день второго пришествия Его. Знайте же, что я не обращаю внимания на бросаемые вами камни и считаю их детской игрушкой. Вот я снимаю даже те доски, которые находятся под головой моей, чтобы удобнее принимать каменные удары и претерпеть Господа ради то, что претерпел св. первомученик Стефан».

Выслушав эти слова и поняв, что преподобный Алипий готов до конца терпеть за Христа и противостоять их козням, бесы со стыдом отошли от него.

Вскоре за тем подвижник совершенно разобрал покров своей хижины, выстроенной на столпе, и стал терпеть холод и зной, и все воздушные перемены. Так подвизался Алипий около пятидесяти трёх лет, как бы пригвождённый ко кресту. К нему со всех сторон стекалось множество народа, желавшего насладиться его благодатным учением и получить исцеление от недугов душевных и телесных. Некоторые из приходивших пожелали остаться при нём навсегда. Посему святой велел устроить при столпе два монастыря – мужской и женский: один – по одну сторону столпа, другой – по другую. В женском монастыре поселилась вместе с другими иноками и мать блаженного Алипия с дочерью, а его сестрой, Марией. Поселялись в этих монастырях и благородные граждане. Так, в женской обители водворились некие именитые жёны Евфимия и Еввула, которые оставили имение своё, детей, родственников, друзей и всю обольстительную суету этого мира и, облёкшись в ангельский образ, житием своим уподобились ангелам. Мать преподобного, хотя и была диаконисой и жила среди монахинь, однако сама не хотела облечься в чин иноческий. Св. Алипий часто просил её об этом, но она не соглашалась, доколе не была вразумлена видением.

Однажды она видела во сне прекрасные палаты и слышала в них дивное славословие Богу. Когда же она захотела войти в эти палаты, то ей заградил вход туда светоносный муж, сказав:

– Ты не войдёшь сюда, поскольку здесь ликоствуют только рабыни Господни, послужившие ему в образе иноческом, а ты не имеешь подобного им одеяния.

После этого видения мать сама стала усердно просить св. Алипия облечь её в иноческий образ. Приняв пострижение, она подвизалась сугубо, прилагала труды к трудам и преставилась, угодив Богу.

Сын её, преподобный отец наш Алипий, столько благоугодил Богу, что ещё при жизни своей был озаряем небесным светом. Много раз над головой его являлся как бы столп огненный, вершиной досягающий до небес и озаряющий всю окрестность. Это бывало как днём, так и ночью; особенно же ночью. Многие благочестивые и свято живущие люди сподоблялись видеть это сияние над тем столпом, на котором подвизался преподобный. Те, которым приходилось видеть это сияние издали, думали, что столп св. Алипия объят огнём и горит.

Много и чудес творил подвижник, по благодати Христовой; исцелял больных, изгонял бесов и прорицал будущее. За четырнадцать лет до кончины ноги его были поражены язвой; так что он не мог стоять, но лежал на одном боку до преставления своего. Когда ученики хотели поворотить его на другой бок, он противился этому и, подобно Иову, терпел, благодаря Бога, к Которому и переселился с веселием.

Св. Алипий жил и подвизался около царствования царя Ираклия³⁵¹, а также и во время самого этого царствования. Часть его св. мощей (глава) находится в монастыре кутлумусианском на Афоне³⁵².

Блаженный Иаков жил в Сирии, близ Кира, в 5 веке по Р.Х. Он был учеником преп. Марона³⁵³ и современником преп. Симеона столпника³⁵⁴. Местом его отшельнических подвигов была одна высокая Сирийская гора. Здесь у преподобного не было ни крова, ни постели, и он постоянно оставался на открытом воздухе. Сюда к нему приходили толпы благочестивого народа, который он назидал словом, если только ему позволял делать это часто возвращавшийся недуг. Преподобный изнурял плоть свою суровыми подвигами: он носил на себе тяжёлые вериги и власяницу, пищу принимал, только вечером. Этими болезнями и трудами св. Иаков стяжал дар чудотворений. Однажды к нему пришёл отец, оплакивавший рано умершего сына, и просил преподобного помолиться за него. Св. Иаков, тронутый неутешной скорбью отца, приклонил колена, призвал Бога и воскресил отрока. Много также браней бесовских перенёс святой. Но все козни демонов он отражал молитвой. Из многих случаев, когда преподобный подвергался искушениям, расскажем один.

Некоторый боголюбивый человек приносил ему на гору дважды в неделю воду издалека. Диавол, принимая на себя образ старца, несколько раз встречал его на пути и брал воду, а его отпускал назад. Это делал диавол, желая уморить святого жаждой. Но однажды означенный боголюбивый человек благополучно избежал встречи с диаволом и принёс воду к преп. Иакову. Увидав его, преподобный обрадовался и сказал:

– Что это ты, сын мой, так долго не приходил ко мне, я сильно нуждаюсь в воде.

– Всегда, отче, в назначенное время я приносил воду, – отвечал пришедший; – но доро́гой меня встречал кто-то, иногда в одном месте, иногда в другом, и не давал идти сюда.

Выслушав это, святой сказал:

– С этих пор кто бы ни встретил тебя, не отдавай сосуда до тех пор, пока не придёшь сюда.

Слава о преп. Иакове, как великом чудотворце и подвижнике, распространялась по всей греческой стране, достигла и императора Льва³⁵⁵, который спрашивал его мнения о Халкидонском соборе и о Тимофее Елуре. Год кончины преподобного Иакова отшельника точно не известен, но, во всяком случае, он умер после 457 года³⁵⁶.

Этот праздник установлен киевским митрополитом Иларионом³⁵⁷ по следующему случаю. Блаженный и приснопамятный князь Ярослав, сын Владимира св., наречённый при св. крещении Георгием, после победы над печенегами в 1036 году решил построить в честь своего покровителя, великомученика Георгия³⁵⁸, в Киеве церковь с монастырём пред вратами Софийского храма. Когда начали строить церковь, оказался недостаток в работниках. Узнав об этом, князь Ярослав призвал тиуна и спросил, почему мало приставлено к работе людей?

– Дело это княжеское, – отвечал тиун, – и народ боится, что труд его не будет оплачиваться.

После этого князь повелел привезти в хранилище золотых врат на возах кун (денег) и объявил, что всем, работающим над построением церкви, будет положена определённая и достаточная плата. Это обстоятельство ускорило окончание постройки. Митрополит Иларион освятил вновь сооружённую церковь 26 ноября и заповедал «по всей России творити праздник св. Георгия месяца ноемврия в 26-й день»³⁵⁹.

Святитель Иннокентий был первым епископом иркутским³⁶⁰. Родом он из Малороссии, из фамилии Кульчицких. Год его рождения с точностью не известен. Общее образование своё он получил в Киевском братском училище. В лавре Киевской он был пострижен в монашество, здесь же был посвящён и в сан пресвитерский. В 1710 г. он был вместе с двумя другими питомцами Киевской академии вызван в Москву, в Славяно-греко-латинскую академию. Здесь высокой учёностью и духовными добродетелями он обратил на себя внимание местоблюстителя патриаршего престола, Стефана Яворского, и в 1714 году был назначен префектом и учителем философии. В 1718 году его перевели в Александро-Невскую лавру, в Петербург, в сане соборного иеромонаха. На новом месте служения он выполнял обязанности обер-иеромонаха по флоту т. е наблюдал за флотскими иеромонахами, разрешал их сомнения и в затруднительных случаях сносился с синодом. Когда в 1720 году архимандрит Невской лавры, Феодосий Яновский, был посвящён в епископа новгородского, Иннокентий стал исправлять должность наместника лавры. Вскоре затем он был назначен настоятелем Пекинской миссии и прежде отправления на место назначения посвящён в еп. переяславльского (хотя и не назначался для Переяславля; ибо, согласно правилам, епископ должен быть при определённой церкви). 5 марта 1721 года Иннокентий был хиротонисан во епископа, а 19 апреля он выехал из Петербурга с двумя иеромонахами, пятью певчими и тремя служителями в отдалённый Китай.

Почти целый год пробыл святитель в пути и только в марте 1722 года он прибыл в Иркутск, откуда немедленно выехал за Байкал в Селенгинск, где должен был ожидать дальнейших распоряжений о пути в Пекин. Но ему не суждено было Богом быть в Пекине. Китайские власти не пропустили его сначала потому, что о нём не было письма от сибирского губернатора (хотя и была бумага из сената), а когда это письмо было выслано в Пекин, не приняли потому будто бы, что в сенатской грамоте он был прописан «духовной особой и великим господином», каковыми именами у китайцев назывался только великий кутухта (первосвященник Ламайский). Истинной причиной, вероятно, были происки иезуитов, не желавших видеть в Китае православного епископа. Как бы то ни было, святителю Иннокентию пришлось остаться в Селенгинске и ждать дальнейших распоряжений. Чтобы наполнить свободное время, он начал проповедовать св. веру язычникам, – бурятам и мунгалам, кочевавшим около Селенгинска. Он не оставлял без внимания и туземных христиан, вера и благочестие которых довольно ослабели от соблазнов язычества. В таких миссионерских трудах провёл святитель Иннокентий три года.

Наконец, в марте 1725 года ему повелевалось указом святейшего синода переехать из Селенгинска в Иркутск и там, в Вознесенской обители, ожидать дальнейших распоряжений. Между тем с воцарением императрицы Екатерины переговоры с Китаем о дозволении жить в Пекине православному епископу возобновились снова. В июне 1725 года в Китай был отправлен Савва Владиславич Рагузинский, с которым должен был отправиться и преосвященный Иннокентий, если не будет препятствия со стороны китайцев, для успокоения которых относительно лица святителя Рагузинскому, между прочим, предписано было называть его не епископом, а просто духовным лицом. Весной 1726 г. блаж. Иннокентий снова отправился в Селенгинск ожидать посланника. Но и на этот раз святитель не ехал дальше границы Китайской. Происки настоятеля иркутского Вознесенского монастыря, Антония Платковского, искавшего назначения в начальники Пекинской миссии, чтобы этим путём избегнуть суда над собой за свои недостойные деяния, а с другой стороны – коварство Рагузинского, покровительствовавшего Платковскому, преградили Иннокентию путь в Пекин. Около года прожил святитель в Селенгинске в неопределённом положении, а в 1727 г., марта 24, он получил указ святейшего синода следующего содержания:

«Сего генваря, 7 дня, в указе Её Величества из верховного тайного совета святейшему синоду написано: доносил Её Величеству отправленный к китайскому двору чрезвычайным посланником и полномочным министром Её Величества иллирийский граф, Савва Владиславич, с границы Китайской, от реки Буры от 31 августа (1726 г.), что китайские министры, которые его на границе принимали, вашего преосвященства туды с ним, графом, в Китай без указа ханского не пропустили и не чает де он, чтоб ваше преосвященство китайцы приняли: только де по его старанию в бытность при китайском дворе, куда уже он из Сибири поехал, паки архимандрит и священники в Пекине приняты будут, а ваше преосвященство никогда не допустится, и представлял он, граф Владиславич, чтобы послать Вознесенского архимандрита Антония, который при Иркутском живёт и учит несколько детей языку монгольскому и бывал в Пекине».

В силу такого оборота дел свят. синод предписал преосвященному Иннокентию снова пребывать в Вознесенском иркутском монастыре.

Поселившись в знакомом уже монастыре, преосвященный Иннокентий скоро получил новый указ, которым ему повелевалось быть епископом вновь образованной епархии и именоваться еп. иркутским и нерчинским. В ведение нового иркутского архипастыря тобольским митрополитом были переданы 3 монастыря, 9 городских церквей и до 33 сельских. Иркутский же Вознесенский монастырь отдан был свят. синодом в полное распоряжение св. Иннокентия. С жаром предался святитель исполнению новых своих обязанностей. Тотчас по вступлении своём на кафедру он отправил окружное послание к пастве, в котором убеждал повиноваться властям, от Бога учинённым, мудрствовать единодушно, «друг друга честью больша творяще, мир и любовь между собой имуще».

Затем он устроил при обители Вознесенской, при которой уже были 2 училища – китайского и монгольского языка, третье – русское, на собственное иждивение для детей разного звания, и сам обучал их словесности. Особенным попечением он окружал обитель Вознесенскую, которая сделалась ему как бы родной. Он поддерживал и украшал бедные и ветхие здания и собирал средства для устроения вместо деревянной церкви – церкви каменной, чего, однако, при жизни своей он не дождался. Кроме обычных своих занятий по управлению епархией, блаж. Иннокентий предпринял трудные и утомительные путешествия по необъятным странам сибирским с целями миссионерскими: просвещал язычников светом веры и многих крестил. На всех делах, которые подлежали рассмотрению преосвященного Иннокентия в непродолжительный период его управления иркутской паствой, лежит печать удивительного духовного рассуждения, ума, любви, кротости и осторожности предусмотрительной. Ясным доказательством этого служат сохранившиеся от святителя резолюции, положенные им в разное время по различным церковным делам и вопросам, и инструкции.

К многотрудной пастырской деятельности св. Иннокентия присоединялись неприятности и огорчения, приходившие извне. Источником этих неприятностей прежде всего было дело по отправке Пекинской миссии, которое всей своей тяжестью легло на святителя. Спустя две недели после вступления на иркутскую кафедру, к нему пришло заносчивое и высокомерное послание от посла Рагузинского, в котором последний просил Иннокентия прислать с Антонием Платковским священника, иеродиакона да трёх учеников, и дать им 1.250 р. жалованья из наличных монастырских сумм. Епископ выслал нужных лиц и выдал архимандриту 300 р., объяснив при этом, что, за выдачей этой суммы, в монастыре «одно сто осталось токмо на разные монастырские нужды, которыми и со срочными нельзя расплатиться».

Кроме того, Иннокентий объяснил, что Платковский остаётся должен монастырю значительную сумму, из которых «он может себе и прочим при нём выделить жалованье».

Объяснение это, неприятное уже само по себе, повело впоследствии к ещё бо́льшим неприятностям. В ответном письме Рагузинский укорял Иннокентия за излишнюю экономию, не обращая внимание на крайнюю бедность расстроенного монастыря. А потом возникло запутанное дело об Антонии Платковском, которое тянулось более года, доставляя святителю и хлопоты, и огорчения, и скорби.

Кроме дела по снаряжению и отправке Пекинской миссии немало беспокойства причиняла святителю неустроенность его епархии. Только к концу недолгого управления Иннокентия иркутской епархией, именно 27 окт. 1731 г., состоялось определение внешних границ её, и только после этого сенат распорядился о выдаче жалованья иркутскому епископу и об отпуске суммы на построение архиерейского дома.

Тернистый путь трудов, лишений, огорчений, недостатков и скорбей надломил и без того не крепкое здоровье святителя Иннокентия. В октябре 1731 года он заболел тяжкой болезнью и слёг в постель, с которой не вставал до кончины. Во время болезни он благодарил служивших ему и жалел, что не имеет средств отблагодарить их (так как жалованье ему всё ещё не высылали); заповедовал, в случае его кончины, позаботиться о храме, тем более что о собрании средств для него он уже много заботился.

24 ноября, чувствуя упадок сил, он приказал достать из монастырской кладовой 300 р. и удовлетворить всех жалованьем, а остальные монастырские деньги велел запечатать. Затем он подарил свою любимую песцовую шубу за услуги наместнику Паисию. С 25 ноября в храмах иркутской епархии начали молиться за болящего святителя, а 27 он почил мирно, в час утренний, окончив полезное и многотрудное, хотя и не особенно продолжительное, поприще своей жизни. Многотрудное тело его было положено братиями в склепе под алтарём тёплой церкви Богоматери Тихвинской.

Благодарная к памяти попечительного святителя паства воссылала за него к Богу непрестанные, горячие молитвы. Вскоре, к общей радости как Иркутска, так и всей православной России, начали проявляться чудеса от священного его гроба. Через тридцать пять лет со дня кончины святителя, именно в 1766 г., когда производили работы под алтарём Тихвинской церкви, гроб его найден совершенно целым; даже бархат, которым он был обит, не повредился от сырости в земле и не изменил цвета; а когда открыли самый гроб, тело святителя оказалось совершенно нетленным и издавало благовонный запах. С этого времени в обитель Вознесенскую ко гробу святителя стали стекаться богомольцы с окрестностей, и многие получали исцеления от своих недугов. Из многочисленных чудес, совершившихся при гробе святителя Иннокентия, приведём здесь некоторые.

11 мая 1783 года в обители был страшный пожар. Пламя охватило все здания монастыря; уцелела только церковь Тихвинской Божией Матери, под алтарём которой покоились честные останки св. Иннокентия. Вдруг сильный ветер перенёс пламя и на эту церковь. Все пришли в ужас и обратились к приехавшему в эту самую минуту епископу иркутскому Михаилу с просьбой дозволить вынести из-под алтаря гроб святителя.

– Вы думаете по-человечески спасти от огня тело, – мудро заметил епископ, – но если святитель Иннокентий угодил Богу, то ради его нетленных мощей Всемогущий спасёт и церковь.

Церковь загорелась, но не сгорела, и все прославили Бога, дивного во святых Своих.

В 1786 году протоиерей Иоанн Загоскин, после продолжительного страдания глазами, наконец почти совсем лишился зрения. Он начал пламенно молиться святому, прося об исцелении. И вот однажды, когда он сидел в полудремоте в креслах, внезапно предстал ему святитель, в полном облачении, и, положив на голову болящего руку, сказал:

– Призывай меня чаще.

Спустя немного времени, просветлела для больного комната, а затем мало-помалу возвратилось и самое зрение.

Одна слабоумная, завезённая в Иркутск из Екатеринбурга, впав в тяжкую болезнь, просила денег у своих благодетелей, в доме которых она проживала, чтобы идти ставить свечу за реку, где живут, как она выражалась, люди, одетые в чёрное платье, и погребён старец. Переправившись через реку Ангару, безумная пришла вместе с одной нищенкой в обитель Вознесенскую, где во время литургии стала усердно молиться пред иконой Богоматери, и часто подходила к тому месту, где была гробница святителя. Через два дня болезнь её прошла, и рассудок возвратился. После исцеления она сказала, что ей явился во сне святитель, велел покаяться и приобщиться св. Христовых Таин, потому что в известный день она должна скончаться. Сказанное оправдалось. Это было в 1796 г. Об этом чуде тогда же было сообщено благочестивым купцом Сибиряковым, в доме которого проживала исцелённая, игуменье иркутского Знаменского монастыря – Анфисе.

Много и других чудес подавал святитель Иннокентий. В большинстве случаев, как показывает история чудес, исцеления соединялись с видениями святого подателя исцелений. Но иногда казалось болящим, что святитель присылал иноков из своей обители с землёй от своей гробницы, и через то получали они исцеление; иногда он являлся лежащим в своей раке и благословлял из неё притекавших к нему с верой, как бы знаменуя тем скорое своё прославление.

Между тем духовенство иркутское и граждане, видя столько чудес, исходящих от гроба святителя Иннокентия, горели пламенным желанием открыть мощи святителя. Ещё в конце прошлого столетия сенаторы Ртищев и Левашев, обозревавшие Восточную Сибирь, доносили императору Павлу о находящихся в обители Вознесенской мощах святителя Иннокентия и о исходивших от них чудесах. Вследствие этого в Иркутск был отправлен епископ Иустин³⁶¹ для надлежащего исследования на самом месте, с епископом иркутским Вениамином, о бывших чудесах и исцелениях. В марте 1801 года епископы донесли св. синоду, что, по тщательном исследовании, всё сообщённое сенаторами о нетлении мощей и о чудесах – истинно. По прошествии трёх лет, именно в 1804 г. 28 октября, св. синод разрешил открыть с подобающей честью нетленные мощи святителя Иннокентия и служить ему вместо панихид молебны, со всенощным бдением в навечерие его памяти, которую положено совершать 26 ноября.

Не ранее начала 1805 года достигло разрешение св. синода открыть мощи блаж. Иннокентия до Иркутска. По получении же этого разрешения, возликовала паства Иркутская и стала делать приготовления к совершению небывалого торжества. 2 февраля еп. Вениамин совершил соборно литию в гробовой палатке, где почивали св. мощи, и при пении «св. Боже» они были изнесены в верхнюю палатку, где над ними была отправлена последняя соборная панихида. Затем пред ракой св. мощей начали читать евангелие, каковое чтение продолжалось до 6 февраля, т. е. до дня торжественного их открытия. Литургия, которую 2 февраля преосвященный Вениамин совершал сам, была в церкви Успенской; в церкви же Тихвинской, под которой стояли св. мощи, два соборных протоиерея возлагали на святителя поручи, епитрахиль, омофор и митру.

Накануне 6 февраля во всём Иркутске и в обители Вознесенской было совершено всенощное бдение. В самый же день открытия из собора Иркутского был совершён в обитель Вознесенскую крестный ход с несением чудотворной иконы Казанской Божией Матери, при торжественном звоне всех колоколов. Во вратах обители, куда были изнесены мощи св. Иннокентия, крестный ход был встречен епископом Вениамином. После малой литии священная рака была внесена в церковь и поставлена на амвоне, откуда при малом входе она была внесена священнослужителями вслед за евангелием в алтарь. По окончании божественной литургии, святые мощи были переложены епископом Вениамином во вновь устроенную для них усердием прихожан раку и вынесены из алтаря, при пении тропаря святителю, на приготовленное для них место в храме.

Так кончилось духовное торжество. Радостный народ в благоговейном умилении подходил к раке святителя и лобызал его св. мощи³⁶².

Пр. Никон носит прозвание «метаноите» (сл. греч. покайтеся) потому, что почти всю жизнь свою он возвещал проповедь о покаянии. Он родился в Х в. по Р.Х. в одной малоазийской провинции Понте, из знатной и благородной фамилии. Рано в отроке обнаружилась наклонность к иноческой жизни, и ещё юношей он удалился в одну Понтскую обитель, именуемую «золотой кашель», несмотря на нежелание родителей. Двенадцатилетняя трудовая, исполненная скорбей и искушений, иноческая жизнь в суровом монастыре, непрестанные, пламенные молитвы, руководство опытных в духовной жизни старцев – всё это сделало из инока, обладавшего богатой природой и способностями, особенно же даром слова, увлекательного проповедника. И вот созревший для сеяния слова Божия инок отправлен был для проповеди в Армению. Но недолго жители Армении внимали гласу Никона, он скоро перешёл на остров Крит, на котором во время владычества магометан³⁶³ многие отреклись от христианства, благочестие упало, нравы испортились. Двадцать лет неутомимый проповедник возвещал критянам грозное слово Иоанна Крестителя: «покайтеся!» и Бог благословил труды его особенными успехами. Повсюду восстановлялось благочестие, улучшались нравы. Самые магометане внимательно слушали христианского проповедника, и многие крестились. После Крита проповедью Никона оглашались Ахаия, Эпир, Пелопонез и другие страны. 26 ноября 998 года преподобный мирно почил от многотрудной жизни своей в одном из монастырей Пелопонеза³⁶⁴.

Новомученик Георгий, родом из Хиоса, пострадал в Кидонии в 1807 году³⁶⁵.