24-е число

– Св. муч. Арефы и иже с ним.

– Св. муч. Синклитикии и двух дочерей её.

– Блаженного Елезвоя, царя эфиопского.

– Св. Афанасия, патриарха цареградского.

– Пр. Арефы печерского.

– Празднование иконе Пресв. Богородицы: Всех скорбящих Радость.

– (Матери и дитяти. Марка, Сотериха и Валентины. Акакия пресвитера. Муч. Нердона. Преставление затворника Иоанна).

Св. мученик Арева был градоправителем Неграна в Аравии. Этот аравийский город состоял под властью омиритского царя Дунаана (или Ду-Наваса). Царь Дунаан был не таков, как другие соседние цари его современники. Между тем, как царь восточной римской империи Юстиниан²⁹⁴ и царь эфиопский Елезвой были христианскими царями и по-христиански смотрели на своих подданных, Дунаан был язычник, хулил имя Христово и немилосердно обращался с христианами, находившимися в его царстве. В среде окружающих его не было ни одного христианина: то были или евреи, или же идолопоклонники, почитающие за богов солнце, месяц и др. светила. Не терпя христиан около себя, он задумал вообще изгнать их всех из своего царства, стереть с лица омиритской земли и самое имя Христово. И вот он начал мучить и убивать всех верных, которые не слушали его приказаний об отречении от христианства и не хотели вместе с ним исповедывать жидовскую веру. По приказанию его, то же происходило и во всех городах и селениях его царства. Всюду принуждали христиан переходить в иудейскую веру, или же убивали их без милосердия. Приказание Дунаана соделалось известным и в г. Негране. Это был город большой и многолюдный. Со времени Констанция²⁹⁵, сына Константина Великого, он сделался христианским городом. Просветившись христианством, город этот не допускал в свою ограду никого из нехристиан, ни эллина, ни иудея, ни язычника, и все жители его пребывали в благочестии и честности. Услыхав о приказании Дунаана, в Негране никто не мог привести его в исполнение, так как здесь не было никого, кто бы ему сочувствовал: все, даже и власти, были христиане. Приказание осталось не исполненным. Об этом узнал Дунаан. В порыве гнева он решился тотчас же отмстить не покоряющимся. С отрядом воинов он направился к г. Неграну. Жители города стали в оборонительное положение. Началась осада. Долго не удалось бы Дунаану взять хорошо укреплённый город, если бы он не прибёг к хитрости: он послал послов своих в город и приказал сказать гражданам, что не хочет обижать их и не будет принуждать их оставить христианскую веру и перейти в жидовство; но что он пришёл к ним за обычной данью и потому напрасно они не впускают его в город.

«Отворите мне город, чтобы я вошёл и посмотрел на него, – говорил Дунаан гражданам. – Я возьму с вас обычную дань и, клянусь Богом и законом, не сделаю вам никакого зла, но оставлю вас спокойно жить при вашей вере».

Граждане ответили: «мы, христиане, научились от святых писаний повиноваться царю и покоряться властям. Если ты поступишь так, как ты нам с клятвой обещаешь, не обидишь нас и не станешь принуждать оставить веру в Господа нашего Иисуса Христа, то мы готовы впустить тебя в город, как царя, и возьми с нас обычную дань. Если же ты причинишь нам какое-либо зло, то, да будет тебе известно, Бог, знающий о твоей клятве, не замедлит наказать тебя. Мы же никогда не отступим от Христа Спаса нашего, не только в том случае, если ты лишишь нас имущества, но даже и тогда, когда за исповедание Христа мы должны будем умереть».

Выслушав это, царь Дунаан снова подтвердил свою клятву.

Не предполагая вероломства в царе Дунаане, граждане города Неграна, после вторичной клятвы царя, отворили ему городские ворота и впустили его в город, где встретили его с подобающей ему, как царю, честью и поднесли ему дары. Дунаан принял дары и не тотчас же обнаружил затаённые свои мысли, с какими вошёл он в город. Он долго любовался благоустроенным городом и хвалил граждан за их честную и трудолюбивую жизнь. По осмотре города, немного отдохнув, он отправился обратно в свой стан. Граждане радовались тому, что они не обманулись, что царь сдержал своё слово, – не причинил им никакого несчастия; но радость их была преждевременна, и им скоро пришлось разочароваться. Возвратясь в стан, Дунаан потребовал к себе всех знатных граждан и властей города Неграна, здесь-то и решил привести в исполнение свои затаённые мысли относительно них. Граждане повиновались и пришли во главе с градоправителем, украшенным сединой, девяностопятилетним старцем Арефой. Придя и ничего не подозревая, граждане после должного поклонения Дунаану, как царю, стали благодарить его за милость к ним. Но Дунаан не слушал их, так как тайные мысли его не давали ему покоя. Не дав кончить речи, он приказал схватить всех граждан, заключить их в оковы и посадить под стражу; вместе с этим послал солдат своих в город с приказанием разграбить его.

Не понимали граждане, что с ними случилось. Они не думали, чтобы можно было так нагло смеяться над клятвой; но Дунаан не переменял своего последнего решения, и граждане были отведены под стражу. Между тем солдаты опустошали город. Потом, по приказанию Дунаана, разложен был костёр, и собраны были в городе все священники, клирики, иноки и инокини, а также и девы, посвятившие себя на служение Богу, всех 427 человек. Все они были сожжены. Сожигая их, Дунаан говорил: «это те, которые послужили виной к погибели других, потому что учили, что Распятого до́лжно почитать Богом».

Так началось гонение на христиан в г. Негране. По сожжении 427 человек, нечестивый царь Дунаан разослал по городу проповедников, чтобы отвлекать всех от Христа и приводить в жидовство. Сам же приказал привести к себе заключённых под стражу и начал беседовать с ними, в особенности же с главным из них, св. старцем Арефой.

«Что за безумие веровать Распятому, как Богу! – сказал царь ему. Может ли быть биен Бог, не имеющий тела, или может ли умирать бессмертный? Нет ли и между вами таких, которые, подобно еретику Несторию, почитают Христа не как Бога, но как пророка? Я не принуждаю вас поклоняться солнцу, луне и вообще какой-либо твари, не заставляю приносить жертвы богам языческим. Я проповедую вам Самого Бога, Творца вселенной».

На такие слова св. Арефа со всеми бывшими с ним отвечал:

«Мы знаем, что Божество не может ничего претерпевать; но никто из нас этого и не проповедует. Мы говорим, что во Христе пострадало за нас человечество, взятое от Пресв. Девы Марии, как пророки, о которых и сам ты знаешь, свидетельствуют; Божество же Своё Христос проявил в необыкновенных чудесах. Но зачем много говорить тебе. Скажу кратко, что мы исповедуем Христа Богом и Сыном Божиим, и от имени всех граждан даю тебе слово, что в городе нашем нет ни одного человека, который бы за Христа не претерпел всевозможные мучения. А что ты говоришь об еретике Нестории, проклятом св. отцами, то какое нам до него дело. Мы не разделяем во Христе лиц, но веруем, что в Нём человечество соединено с Божеством. Тебя же за то, что хулишь Господа нашего, и за нарушение данной тобой клятвы, скоро постигнет Божие отмщение».

Дунаан выслушал слова святого Арефы и, не обнаруживая гнева своего, стал кроткими словами уговаривать святого и бывших с ним граждан и обещанием даров и почестей стал склонять всех их к отступлению от Христа, но ничего не успел и, отложив мучение их, приказал опять отвести их под стражу, а сам устремился на народ и начал убивать всех без милосердия. Приказал привести к себе жён и детей свв. мучеников, содержимых с Арефой в узах. Они пришли и вместе с ними пришло множество других жён и вдовиц, и дев, и инокинь. Дунаан сначала ласкательством, а потом страхом мучений старался привлечь их в жидовство; но они не только не отрекались от Христа, но и безбоязненно укоряли Дунаана за его вероломство. Тогда он приказал воинам предать их всех смертной казни, которую свв. мученицы приняли с величайшей радостью. Подивился нечестивый царь Дунаан, видя нескрываемую радость свв. мучениц, и, обратившись к вельможам своим, воскликнул:

«Каким образом Галилеянин мог так прельстить людей, что они смерть за Него вменяют ни во что и с готовностью губят ради Него душу свою и тело!»

Дунаан не понимал, что значит пострадать за Христа, и какое благо ожидает страдальцев за Него в будущей жизни. На другой день Дунаан снова призвал к себе св. Арефу со всеми бывшими с ним, числом 340 человек, и, обратившись к Арефе, сказал:

«Ты, мерзкая глава, восстал на власть нашу и весь город восстановил против нас и побуждаешь противиться нам. Ты увлёк народ, и он слушается слов твоих, как закона, наши же законы и приказания не исполняет. Ты проповедуешь, что до́лжно почитать Распятого Богом; Того, Кто Сам Себе не помог, когда Его распинали. помощником. Зачем ты не следуешь примеру отца твоего, который управлял г. Неграном, во всём повинуясь царям, прежде нас бывшим? Достоин ты мучений, а также и все, слушающие тебя».

Святой старец с кротостью выслушал слова Дунаана и, вздохнув, сказал: «не ты причиной того, что сейчас происходит, но наши граждане, которые не послушали совета моего. Я советовал не пускать тебя в город, тебя человека льстивого и лукавого; но они не послушали моего совета. Я хотел с небольшим отрядом один выйти против тебя, как некогда Гедеон на мадианитян: я надеялся на Христа моего, Которого ты хулишь, и знал, что Он поможет мне одолеть тебя, безбожного клятвопреступника, не сдержавшего данного с клятвой обещания сохранить город и граждан».

На это один из свиты царской сказал св. Арефе:

«Так ли учит закон Моисеев почитать помазанника Божия? В законе сказано: „князю людей твоих не до́лжно говорить зла“. Да и ваше писание учит чтить царя, не только доброго и кроткого, но и строптивого».

Святой отвечал: «разве не знаешь ты того, что сказано Ахаву Илией пророком, когда Ахав сказал Илии: „ты развращаешь Израиля“? Илия так отвечал: „не я развращаю Израиля, но ты и дом отца твоего“. Видишь, Илия не только одного Ахава, но и весь дом его обличил и через это нисколько не нарушил закона: всякий, благочестно чтущий Господа, не разоряет закона, когда обличает царя нечестивого за его нечестие. Вижу, – продолжал святой, – что злоупотребляете вы долготерпением Божиим и желаете, чтобы и мы так поступили. А ты, царь, безбожный и бесчеловечный! так ли поступил ты с нами, как с клятвою обещал? Такой ли должна быть правда царская? Так ли поступали цари, бывшие прежде тебя? Нет, те цари были добрые, кроткие, милосердные и праведные, хранящие даваемые ими обещания. Ты же клятвопреступник, который никак не может насытиться человеческой кровью. Знай, что всеведущий Бог скоро низложит тебя с царского престола и отдаст его человеку верному и доброму, утвердит и возвысит христианский народ, и восстановит новых христиан на место тех, которых ты сжёг. Я считаю себя блаженным, что мне, в глубокой старости, имеющему 95 лет от роду, ниспосылает Бог мученический венец, и столько народа идёт вслед за мной на мучения».

Сказав это, св. Арефа обратился к стоящему около него народу и сказал:

«Мужие граждане! прельстились мы, поверив клятве и лестным словам царя сего безбожного, и вот теперь видим неправду его и слышим богохульные слова его. Не лучше ли было бы, если бы мы противились ему и до конца отстаивали наш город: помог бы нам Бог победить Дунаана. Теперь нам предстоит выбирать одно из двух: или повиноваться врагу и получить от него право на жизнь, или же воспротивиться ему и претерпеть блаженную кончину. Други! постараемся страданиями своими наследовать бессмертную славу. Что славнее мученичества, и есть ли что лучше, как умереть за Христа? Я издавна имел желание терпеть муки за Христа и теперь радуюсь, что получу желаемое: я готов умереть. Вы же, други, не будьте трусливы и малодушны, и привержены к сей временной жизни, чтобы не лишиться вам жизни вечной. И мучитель наш будет хвалиться, если он кого-нибудь из нас отвлечёт от святой веры, и вознесётся гордостью своей, как будто бы всех победил, и умножить хулу на Сына Божия. Поэтому, если есть кто-нибудь такой среди нас, кто боится смерти и думает отречься от Христа, тот пусть немедля выйдет из среды нас и не носит на себе всуе имени христианина».

Когда кончил речь св. Арефа, все единогласно выразили свою готовность умереть за Христа и получить блаженную кончину.

Тогда святой, обратившись к Дунаану, сказал:

«Благодарю тебя, что не прервал слов моих и дал мне в последний раз побеседовать с моими друзьями. Теперь же не медли, но делай с нами, что задумал. Ты видишь наше намерение не отступать от Христа даже и в том случае, если за это до́лжно будет пострадать и умереть».

Разгневанный царь осудил св. Арефу и всех бывших с ним на смерть, через усечение мечом, которую и сподобились получить святые мученики около потока, называемого Одиас. Первым был обезглавлен св. Арефа.

Это было в 523 году²⁹⁶.

Св. муч. Синклитикия происходила из г. Неграна, в Аравии, и пострадала в одно время с градоначальником, св. муч. Арефой, в 523 г. Св. Синклитикия была дочерью благородных, богатых и знатных родителей и обладала очень красивой наружностью, в которой вполне отображались добрые качества её души. Красота и богатство были причиной скорого её вступления в брак, но она не была в нём счастлива. Ещё очень молодой лишилась она своего мужа, оставившего ей двух дочерей. По смерти мужа, было много искателей руки и сердца св. Синклитикии, но она не решалась вступать во второй брак и сделалась невестой Христовой, служа Ему день и ночь, проводя время в посте и молитве.

Когда омиритский царь Дунаан мучил христиан города Неграна, донесли ему о св. Синклитикии. Он приказал привести её к себе вместе с двумя её дочерями. Святую привели. Дунаан ласково взглянул на неё и обратился к ней с такой речью:

«Слышал я о тебе, достойная похвалы женщина, что ты благородна, целомудренна и разумна, что и самое лицо твоё показывает. Не советую тебе подражать безумным жёнам, которых я, за их безумие, погубил. Не называй Богом Того, Кто распят на кресте: Он был другом мытарям и грешникам и противником отеческим законам. Отвергнись от Назорянина и будь с нами заодно. Я обещаю поместить тебя вместе с царицей в царских палатах: там будешь ты проводить приятную жизнь. Я слышал о тебе, что ты добродетельна и благоразумна. Будь же благоразумной и теперь: послушайся совета моего и пожалей красоту и юность твою и девство детей твоих, так как, если ты не послушаешь меня, я предам тебя и детей твоих в руки мучителей».

Св. Синклитикия отвечала: «тебе, царь, до́лжно почитать Того, Кто дал тебе власть, и порфиру, и диадему, дал и самую жизнь, – потому что Он Сын Божий и Бог; ты же, неблагодарный, дерзновенным языком злословишь Благодетеля своего; не боишься ли, что гром с неба поразит тебя. Ты хочешь соблазнить меня почестями, но я честь твою вменяю в бесчестие и не желаю, чтобы хвалили меня те самые уста, которые хулят Бога моего. Я должна быть безумной, если соглашусь жить вместе с врагами Божиими».

Услышав это, царь Дунаан, обратившись к вельможам своим, сказал: «видите, как злословит нас эта скверная женщина», – и повелел снять покрывало с головы её и её дочерей и так, с непокрытой головой и распущенными волосами, водить их по городу с бесчестием и поруганием. Когда повели святую Синклитикию и её дочерей по городским улицам, то все, встречавшиеся им женщины, плакали, видя их бесчестие.

«Не плачьте, – говорила им святая, – сегодняшний день радостнее для меня всех дней моей жизни. Я радуюсь, что Господь смотрит на моё поношение, и слышит моё исповедание, и знает моё усердие к Нему: я не пожелала ни почестей, ни богатств, ни приятной жизни; но одного хочу, чтобы обрести Христа моего. И вот, теперь я иду к Нему и веду к Нему вместе с собой плод чрева моего, – дочерей моих. Прошу вас, сестры мои, не плачьте, но радуйтесь вместе со мной, потому что иду соединиться с небесным моим Женихом, Христом».

Обойдя все городские улицы, слуги царские, водившие св. Синклитикию с её дочерями, снова привели её к царю.

Царь сказал ей: «если хочешь остаться живой, отвергнись от Христа твоего».

«Если я отвергнусь от Христа моего, то кто избавит меня от вечной смерти?» – ответила ему святая.

Царь пришёл в ярость от такого ответа и гневно воскликнул:

«О скверная женщина! я раздроблю плоть твою, растерзаю утробу твою и отдам тебя на съедение псам и посмотрю, избавит ли тебя от рук моих Назарянин, на Которого ты надеешься».

Слушая такие слова царя, старшая дочь св. Синклитикии не вытерпела и плюнула в лицо царю. Ей было двенадцать лет. Слуги царские, невзирая на её возраст, тотчас же бросились на неё и умертвили. Вместе с нею была умерщвлена и младшая её сестра. Об дочери пали мёртвыми к ногам достохвальной их матери. Царь Дунаан повелел собрать кровь их и поднести к устам матери, чтобы она выпила. Мать прикоснулась устами к крови и сказала:

«Благодарю Тебя, Господи Боже мой, за то, что сподобил меня вкусить чистой жертвы убогих моих дочерей; Тебе, Господи, приношу сию жертву, Тебе представляю сих мучениц, чистых девиц, изошедших из утробы моей; с ними же и меня соединив, введи в чертог Твой и, как говорит Давид, покажи во мне матерь, веселящуюся о чадах своих»²⁹⁸. Едва только окончила она свои слова, как и ей ниспослал Господь мученическую кончину: ей отрубили голову.

Глядя на св. Синклитикию и её дочерей, мучитель заметил: «никогда в жизни не видел я такой красивой женщины и таких прекрасных девиц, как эти, которые ни красоты своей, ни жизни не пощадили ради Христа своего»²⁹⁹.

Блаженный Елезвой был царём эфиопским. Он жил в VI веке по Р.Х. и был современником св. муч. Арефы, градоправителя Неграна, в Аравии. Судьба бл. Елезвоя тесно связана с судьбой сего мученика Христова и всех с ним пострадавших. Будучи царём-христианином, он не мог равнодушно перенести то оскорбление христианства, которое нанёс оному омиритский царь Дунаан, когда жестоко мучил негранских граждан и предавал их смерти за твёрдое исповедание Христа. Елезвой, движимый чувством христианской ревности, решился отмстить Дунаану за его хулу на Христа, которую обнаруживал он ещё и своими словами и другими поступками, по возвращении из похода на г. Негран. Вернувшись из похода, он послал послов своих к царю персидскому, прося его, чтобы и он поступал в своей земле подобно ему, и избивал бы всех подвластных ему христиан. О том же через послов просил он и князя сарацинского, обещая ему много золота в том случае, если он согласится избивать христиан, находящихся в его княжестве. Отомстить нечестивому Дунаану побуждал бл. Елезвоя и современный ему греческий император (восточной римской империи правитель) Юстиниан І³⁰⁰. К этому же побуждал его архиепископ александрийский Астерий и на это благословлял его другой, иерусалимский архиепископ Тимофей. И вот, под влиянием собственной христианской ревности и вследствие побуждения других христиански ревностных мужей, Елезвой стал готовиться к походу на Дунаана, хулителя Христа. Он собрал до 120 тысяч войска и построил 130 новых кораблей, и, кроме того, исправил несколько ветхих, и с наступлением весны выступил в поход. Одну часть войска он послал сухим путём в омиритскую страну, сам же с остальным войском отправился туда морем. Елезвой хотел окружить омиритскую землю своим войском; но ему сделать это не удалось. Ту и другую часть войска его постигли несчастия. Шедшие по суше заблудились в пустынях и горах, в непроходимых и безводных местах, и окончили там жизнь свою. Только не многие вернулись к Елезвою и принесли ему печальную весть об остальных воинах, с которыми они шли. Сам Елезвой с бывшим при нём войском также не доплыл до земли омиритской. Корабли его прибило ветром к городу Дакелу, в котором он должен был высадиться на берег.

Смотря на несчастия с христианской точки зрения, как на проявления Божьего о нас промышления, Елезвой прибегнул к Богу с молитвой. Долго молился он в Дакелской городской церкви пред алтарём, воспоминал в молитве благодеяния Божии, полученные когда-то евреями в Египте и во время сорокалетнего странствования их по пустыни, и теперешнее отношение их к своему Благодетелю и к людям, уверовавшим в Единородного Сына Его, Господа нашего Иисуса Христа.

«Неблагодарными оказались иудеи Тебе, Благодетелю своему, не только те, которых вывел Ты из Египта, но и дети их и вообще весь род их, даже до настоящего времени. Тебе известно, какие несчастия причинили они городу Твоему Неграну, в котором обманом захватили людей и собрали беззаконный совет на святых Твоих, а оставшихся христиан разыскивают, чтобы умертвить их. Если это наказание за наши грехи, то молим Твою благость, не предавай нас в их руки, но Сам казни нас, как Ты захочешь: мы вполне отдаёмся Тебе, врагам же нашим не предавай нас, чтобы они не сказали: где же Христос их, на Которого они надеются, и где крест их, которым они хвалятся?»

Такая молитва исходила прямо от чистого сердца бл. Елезвоя, не могшего объяснить себе постигшие его несчастия в то время, когда задумал он сделать, как казалось ему, доброе, истинно христианское дело – наказать неблагодарных Богу иудеев, в лицо царя Дунаана. Искренность молитвы Елезвоя и чистота его намерений привлекли к нему помощь Божию. Как только вышел он из городской церкви, ему сказали, что недалеко живёт один инок, именем Зинон, который 45 лет пребывает в затворе и за свою добродетельную жизнь получил от Бога дар предведения. Зинон и объяснил бл. Елезвою причину его неудач.

«Разве не знаешь ты слов Господа, – сказал инок ему в ответ на его вопрос о причине постигших его неудач: – Мне отмщение, Я воздам, ты же худо поступил, вознамерившись мстить Дунаану. Отнимется от тебя царство, и многие вместе с тобой лишатся жизни».

Услыхав это, Елезвой опечалился и с плачем вышел от Зинона. Всю ночь после этого провёл он в раздумье и долго молился. Наутро он снова явился к Зинону, и тут св. инок дал блаженному добрый совет:

«Если хочешь остаться в живых и победить царя нечестивого, дай обещание посвятить остальные дни твоей жизни на служение Богу, прими иноческий сан».

Елезвой принял этот совет, как проявление Божией к нему милости, и дал обещание сделаться иноком после того, как Господь даст ему одержать победу над Дунааном. Услышав от Елезвоя такое обещание, св. инок благословил его идти на брань.

На другой день подул попутный ветер. Елезвой с войском сел в корабли и отправился к омиритской стране. С Божией помощию доплыли они туда благополучно, несмотря на большие препятствия, встречавшиеся на пути; но долго не могли высадиться на берег, так как Дунаан сильно укрепил берега, послав туда свои войска. Дело дошло до того, что стал чувствоваться недостаток в съестных припасах. Часть воинов Елезвоя, боясь, как бы не умереть голодной смертью, раз как-то ночью пробрались на берег, в неприятельский стан, и, найдя здесь лошадей, думали бежать. Но они встретились с одним омиритским князем и царским евнухом. Считая бегство в виду неприятеля постыдным, они вступили с ними в битву и совершенно неожиданно одержали верх. Обрадовавшись, они вернулись к Елезвою, приведя пленными князя и евнуха. Князь, как оказалось, был предводителем стоявшего на берегу неприятельского войска, и потому взятие его в плен сильно воодушевило всех Елезвоевых воинов. На утро они смело выступили против неприятельского войска, оставшегося без предводителя, и удачно высадились на берег. Отсюда победоносно прошли к столице омиритской земли Фаре, взяли её и овладели её богатствами. Услышав об этом, Дунаан пришёл в отчаяние и, не надеясь одолеть Елезвоя после того, как он вошёл уже в столицу, добровольно предал себя в его руки.

Елезвой своими руками отсёк ему голову. После этого, воздав благодарность Богу за дарованную ему победу над Дунааном, бл. Елезвой возвестил обо всём с ним бывшем царю Юстиниану І, архиепископам александрийскому и иерусалимскому. И все благодарили Бога. Сам же Елезвой, вернувшись в страну свою, через несколько времени отправил свой царский венец в Иерусалим. Потом тайно в простой одежде ушёл из палат царских и затворился в келье близлежащего монастыря, из которой не выходил до самой кончины своей, служа Богу день и ночь. Пищи употреблял он очень мало; небольшой хлебец делил на три дня. Иногда ел смоквы и финики. В келье его не было ничего кроме подстилки, на которой он спал, и деревянного водоноса и кошницы. Вина и масла блаженный совсем не вкушал. В затворе прожил блаж. Елезвой пятнадцать лет и скончался мирно около 555 года по Р.Х.³⁰¹

Св. Афанасий был родом из Адрианополя. Отца его звали Георгием, а мать Евфросинией. Оба они были люди благочестивые, благородные и добродетельные. Эти качества родителей переданы были и дитяти. Афанасий, во св. крещении названный Алексием, не любил предаваться играм с той охотой, какая свойственна детям, и находил больше удовольствия в церковной службе и в ученье грамоте. Так было в детском возрасте. Придя в юность, и в это время обнаружил он добрые качества своей души: из сверстников своих он дружился только с благородными по душе и добродетельными и искал от них душевной себе пользы. По кончине отца своего, оставшись сиротой, он преуспевал более и более в добродетели, так что при постоянном упражнении в божественном Писании, он достиг в короткое время такой силы разума и ведения, что все удивлялись ему, как превосходившему самих старцев в благоразумии. Такая жизнь сама собой предрасполагала юного Алексия к безмолвию и уединению, а потому он и положил в уме своём отречься от мира и достигать высшей мудрости и небесного блаженства. Сильным побуждением к этому было для него слово Господа: «кто любит отца или мать больше, чем Меня, тот не достоин Меня»³⁰². Кроме того, читая чудную жизнь дивного Алипия Кионита³⁰³ и видя, что он оставил ради Бога не только мир, но и мать свою, которая была также вдовица и имела его единственным утешением, решился скрыться из дому, оставить отечество, сродников, друзей и мать свою. Не объявляя никому о своём решении, Алексий удалился в Фессалонику, в пределах которой находился дядя его, инок одного богатого монастыря, куда придя, принял пострижение под именем Акакия. Впрочем, он недолго оставался здесь: видя, что братия не исполняют в точности обязанностей своего звания, он удалился оттуда на св. гору Афонскую. Жизнь афонских отшельников чрезвычайно понравилась юному Акакию. Он с удовольствием обходил пустынные жилища отшельников и старался беседовать с каждым из них, с тем чтобы после подражать им по силам своим в подвижничестве. От отшельников научился он нестяжательности, которая простиралась в нём даже до того, что он не хотел приобрести для себя обычной обуви и довольствовался только грубой власяницей, а сверху – иноческим одеянием. Пища его состояла из хлеба и воды. Куда бы то ни было, всегда ходил пешим и даже впоследствии, занимая кафедру Константинопольской церкви, сохранил это обыкновение. Постелью для него служила земля. По обозрении монастырей св. горы, Акакий вступил в число братства Есфигменской обители. Здесь ему дали послушание прислуживать при трапезе. Находясь на этом послушании, он не имел ни отдельной кельи, ни постели, ни даже рогожи не только летом, но и зимой. Сон его был самый краткий, потому что бо́льшую часть ночи проводил он в молитве. Пища его состояла из остатков от братской трапезы; масла и вина и иного какого-либо телесного утешения никогда не позволял себе. Вследствие такой строгой жизни Акакия, всё братство питало к нему любовь и уважение. Боясь, как бы не увлечься ему тем почётом, какой в монастыре ему все оказывали, Акакий скрылся из монастыря и удалился в Иерусалим для поклонения святым местам, и чтобы повидать пустыню иорданскую. Потом посетил он гору Латрскую, где и провёл долгое время в отшельничестве вместе с другими отцами, принимая от них советы и наставления. С Латрской горы перешёл он на гору Авксентиеву, потом на гору Галасийскую в монастырь блаж. Лазаря, где пробыл восемь лет в разных монастырских послушаниях. Здесь же принял он схиму и наречён Афанасием. Безукоризненная жизнь его и безусловное послушание убедили настоятеля, вопреки желанию св. Афанасия, возвести его на степень священства, а вслед за тем на него возложена была обязанность экклесиарха, которую и исполнял он с большим прилежанием.

За свою святую жизнь в монастыре блаж. Лазаря, Афанасий удостоился божественного откровения и видения Иисуса Христа, призывавшего его пасти словесных овец. Св. Афанасий имел обыкновение по ночам ходить молиться в церковную паперть до утрени.

В одну ночь, когда он молился пред Распятием Христовым, вдруг слышит от лика Спасителя голос: «за то, что ты, Афанасий, любишь Меня, будешь пасти народ Мой».

Поражённый этим голосом, он пал на землю и от страха и необыкновенной радости славословил Господа.

Как ни доволен был св. Афанасий возложенными на него в монастыре блаж. Лазаря послушаниями, но мысль о пустынном уединении не оставляла его, и он опять удалился на св. гору и, выбрав по сердцу пустыню, остался в ней, терпя всякого рода лишения, умерщвляя плоть и благоугождая Богу. Но и здесь не долго оставался он. Случайные смуты, возникшие на св. горе, заставили его удалиться на гору Ган, где, найдя место уединения по своему желанию, поселился он и проводил время в молитве. Скоро сюда собрались к нему братия. В числе их был знаменитый Феодорит. Кроме лиц, желавших подвизаться вместе с Афанасием, к нему приходило множество народа за советами, а иногда только послушать его бесед и посмотреть на него. И его беседы были так действенны, что не только мужи, но и множество жён, слушая их, отрекались от мира, так что скоро под управлением св. Афанасия возник в пустыне и женский монастырь.

Слух о св. Афанасии дошёл скоро до царских палат. Императором в то время был благочестивый Иоанн Кантакузен. Наслышавшись о св. Афанасии, он пожелал возвести его на патриаршую кафедру, которая тогда оставалась праздной. Собрав архиереев и клир, император сказал им, хотите ли избрать архипастырем Афанасия? Единодушное желание видеть Афанасия на патриаршей кафедре было на это ответом. Вследствие этого выбраны были некоторые из архиереев и сановников царских для того, чтобы объявить святому Афанасию волю царя, избрание клира и всей церкви и привести его в столицу с подобающей честью и торжеством. Долго отрекался смиренный отшельник от предлагаемого ему достоинства, долго умолял их избрать другого, а его оставить в пустыне, привыкшего к уединению; долго просили и убеждали его со своей стороны посланные не противиться воле и избранию царя.

Наконец, видя непреклонность его, строго сказали: «если ты не послушаешь нас в настоящее время, когда церковь особенно требует и зовёт тебя на помощь против врагов её, отдашь ответ Богу в день суда».

Тогда святой, вспомнив слова Господа, обещавшего вверить ему церковь Свою, ужаснулся мысли, как бы, отрекаясь от архиерейского достоинства по смирению, не принять ему от Бога осуждения за преслушание воли Его, и беспрекословно наконец вверил себя промыслу Божию³⁰⁴.

Вступление св. Афанасия на патриаршую кафедру было торжественно. Царь, синклит и весь народ радовались и ликовали о патриархе своём. И радость не была напрасной. Св. Афанасий оправдал возлагаемые на него надежды. Найдя церковь много повреждённой от еретиков, он обратил всё своё внимание и приложил всевозможные труды к уничтожению плевел еретических. Вместе с тем, ревнуя о благе вверенной ему паствы, он сильно обличал несправедливых и хищников, не стыдясь ни вельмож, ни богатых, ни даже самого царя, и всех уклоняющихся от правого пути исправлял увещаниями, непокорных же и ослушников наказывал строгими епитимиями. Св. Афанасий всеми силами и средствами старался выполнить принятый им на себя долг пастыря церкви. Но такой деятельностью он скоро нажил себе врагов. Некоторые сановники и клирики, не вынося упрёков и обличений святого, жаловались и роптали на патриарха, обвиняя его в чрезмерной жестокости и неукротимости характера, и просили рукоположить им другого патриарха, более снисходительного к немощам человеческим. Как ни сильны были эти и подобные им клеветы на св. Афанасия, однако же царь, зная чистоту добродетельной жизни его, оставлял их без внимания. Но с течением времени клеветы и ненависть к патриарху усиливались, так что многие из архиереев пристали к неприязненной и враждебной партии против невинного архипастыря. Чтобы усмирить мятежных и не нарушить мира церковного, император принуждён был объявить патриарху, что, уступая необходимости и пользам церкви, он увольняет его от патриаршеского служения.

«Государь! – отвечал на это св. Афанасий, – я не сам и не для того принял это высокое достоинство, чтобы раболепствовать пред людьми, молчать и оставлять без внимания погрешности людей, но, чтобы обличать их и исправлять. Ибо страшному осуждению подлежит всякий из нас, если не обличает согрешающих. Если же за строгость моих обличений меня возненавидели и желают моего удаления с кафедры патриаршей, не прекословлю твоей власти и воле Божией, – я удаляюсь, прося Бога, чтобы Он устроил нам всё к лучшему всесильной Его помощию».

Сошедши с кафедры святительской³⁰⁵, святой Афанасий удалился в монастырь свой, на гору Ган, остался там и провёл 10 лет, подвизаясь строже прежнего. Здесь, за чистоту сердечную и за свою святую жизнь, он получил от Бога дар предведения и пророчески изрекал будущее. Многое он предсказывал императору, что всё сбылось в своё время, как видно из писем его, которые показывают, какой благодати и откровений был удостоен Богом св. Афанасий. Место св. Афанасия на патриаршей кафедре заступил добродетельный и достойный удивления Иоанн. При своей чрезмерной кротости и простоте он не в силах был бороться с врагами церкви Божией, а потому, после десятилетнего управления³⁰⁶, он добровольно сложил с себя достоинство патриаршеское, не стерпев упрёков совести за слабость правления. Таким образом церковь опять осталась сиротствующей. В то время в Константинополе жил один добродетельный человек, по имени Мина, знакомый св. Афанасию. Св. Афанасий писал к нему, что в такой-то день будет землетрясение в столице. Так и случилось. Царь, поражённый таким предведением изгнанного патриарха, решительно положил, не смотря на врагов его, возвести его снова на степень первосвятительства. Как и прежде, долго не хотел св. Афанасий принять предлагаемое достоинство, но его взяли насильно из монастыря и с великой честью и торжеством вручили ему вторично жезл пастырского служения³⁰⁷. И торжество добродетели его было совершеннее по вторичном занятии им патриаршеской кафедры. При точном и строгом исполнении своего долга в отношении к церкви, он был самым тёплым предстателем обидимых, вдов и сирот, старательным помощником всех в нуждах, а к убогим был столько сострадателен, что неистощимою рукой рассыпал им милостыню и питал их на собственные средства. Тем более не щадил он ничего для бедных, так как тогда свирепствовал сильный и ужасный голод, от которого многие умирали. Вопль и слёзы нуждающихся доходили до патриарха и сильно трогали его сострадательное сердце. Входя в жалкое положение несчастных, он, проповедями возбуждал богатых на помощь бедным, а чтобы подать им пример в своём лице, он избрал благочестивых и верных мужей во многих местах столицы, которым и поручил варить пшеницу и овощи для раздачи бедным, доставлять им одежду и исполнять прочие их нужды. Таким образом многие были спасены им от голодной смерти. Семь лет управлял св. Афанасий церковью, сияя чистотой и святостью жизни и подавая собой пример добродетели. Однако же и теперь, как и прежде, несмотря на безукоризненность его поведения, враги патриарха нашли причину озлобить и низложить невинного, – его оклеветали в ереси.

Произошло это таким образом. Враги скрыли икону Богородицы под подножие патриаршеского престола и объявили его иконоборцем, вынув икону из- под подножия, в виду народа. Впрочем, клевета по тщательном исследовании дела была открыта, и злодеи были наказаны. Случай этот был уважительным поводом для св. Афанасия оставить патриаршество, уступая злобе врагов; однако же император не согласился на такое его желание. Но патриарх остался непреклонен в своём намерении: через несколько времени после этого он тайно удалился в свой монастырь³⁰⁸.

Освободившись от смут и иерархических трудов, св. Афанасий всецело посвятил себя Богу и исполнению иноческих правил, так что, просветившись в молитве, он удостоился от Бога многих откровений, провидел будущее и предсказывал о нём, как о настоящем; и всё сбывалось по словам его. Кроме того, Господь подал ему дар чудотворений. Один из учеников святого, по имени Иакинф, имел на шее неизлечимую болезнь – рак. Много раз он просил позволения у св. Афанасия обратиться к лекарю. Св. Афанасий, молясь Богу об исцелении его болезни, убеждал его терпеть её с благодарностью, подобно Иову и многим другим, терпевшим тяжкие болезни и благодарившим Господа. Бедный Иакинф томился, страдал и изнемогал в духе терпения. Наконец пришла ему на мысль кровоточивая жена, упоминаемая в св. евангелии; он решился подражать её примеру и вере. И вот, раз подошёл он к св. Афанасию сзади, упал на землю и, заливаясь слезами, край одежды его положил на больное место и, по вере своей, действительно исцелился.

Две монахини женского монастыря весьма тяжко и долго болели, так что наконец не в силах были выносить страдальческого положения. Между тем на пособие врачей уже не было надежды. Они послали к святому, умоляя его помолиться Богу об облегчении их болезни и о выздоровлении.

«Я желал бы, – отвечал им святой, – чтобы вы и ещё потерпели временно для принятия большей награды в вечности, но так как изнемогаете в терпении, помолитесь в эту ночь Пресв. Богородице, и завтра, по милости Божией, будете здоровы».

Слово св. Афанасия сбылось. К утру больные действительно получили исцеление и возблагодарили Господа.

Сверх прочих добродетелей св. Афанасий имел удивительное смирение. Он никогда не носил драгоценных одежд, за что некоторые осуждали его, как презрителя столь высокого достоинства, требующего приличия и блеска. На это он обыкновенно говорил, что «нет стыда и поношения в ношении смиренных и худых одежд, грех только один есть – поношение человеку. Кто любит Бога, тот должен творить волю Его и не быть человекоугодником, но смиренным и умеренным во всех отношениях жизни».

Будучи смиренным сам, он таким образом и других волей или неволей учил тому же и словами, и собственным примером.

При конце своей жизни св. Афанасий удостоен был откровения свыше и видения Христа-Спасителя.

«Для чего ты оставил овец без пастыря? – сказал ему Господь однажды, когда святой стоял на молитве. – Я вверил их тебе; ты же их оставил, и волки расхищают их. Я – Бог твой, но Я с любовью восприял плоть и распялся для спасения мира, а ты не перенёс клеветы и оставил церковь Мою, как боязливый воин».

Поражённый словами Господа, св. Афанасий в чрезвычайном страхе и трепете пал на землю и, заливаясь слезами, с горьким плачем и рыданиями просил прощения в своём малодушии, что и получил от Господа. После сего видения он ещё строже начал проводить жизнь свою, посвящая почти всё время молитве и богослужению.

Предчувствуя приближение смерти, он собрал к себе учеников своих и дал им последнее наставление, заповедуя им в особенности стараться о приобретении смиренномудрия, любви и милосердия, – трёх добродетелей, без которых никто не может спастись.

«Свято храните, – говорил он также в наставление, – уставы церкви и св. отцов предания. Очищайте сердце и мысль от худых помыслов и, спасая, спасайте свои души».

Преподав ученикам своим такое наставление, св. Афанасий скончался, имея от роду 100 лет³⁰⁹.

Пр. Арефа печерский был родом из Полоцка. О жизни его подробных сведений не сохранилось; но известен один замечательный случай, с ним бывший. В келье пр. Арефы было много богатства; но он был одержим скупостью и не только не подавал ни одной лепты в милостыню нищим, но даже и себе отказывал в крайних нуждах. И вот, у такого-то скупого человека однажды ночью воры, придя в его келью, украли всё имение, которое он скрывал. От чрезвычайной скорби Арефа едва не наложил на себя руки и начал нападать на невинных, так что многих за него напрасно мучили.

Братия все умоляли его престать от такого жестокого взыскания и утешали его, говоря: «брат! возверзи печаль твою на Господа, и Он тебя препитает».

Но Арефа никого не хотел слушать и жестокими речами всем досаждал. Спустя не много времени впал он в тяжкий недуг и уже близок был к смерти; но всё ещё не переставал роптать. И человеколюбивый Бог, желающий всем человекам спастись, показал и на нём Свою милость.

Однажды ночью лежал он как бы мёртвый и, по долгом молчании, начал взывать с сильным воплем: «Господи помилуй, Господи прости, Господи согрешил! Твоё это, и ни о чём не жалею».

Потом, после своего выздоровления, он рассказал братии причину своего вопля и о бывшем ему явлении.

«Я видел, – говорил он, как пришли ко мне ангелы и в то же время полк бесовский; они начали состязаться между собой об украденном у меня богатстве. Бесы говорили, что я не прославил за сие Бога, а похулил, и потому должен быть им предан. Ангелы же говорили мне: „о, окаянный человек, если бы ты благодарил Бога за похищенное у тебя имение, то сие вменилось бы тебе в милостыню, как некогда Иову, ибо великое дело пред Богом, если кто творит милостыню по своему произволению; но если кто с благодарением терпит и утрату, то борьба с искушением заменяет для него дело охотного произволения, когда он благоугодно предаёт всё Богу, так как диавол при всяком искушении усиливается вовлечь в хулу человека“. Когда ангелы мне так говорили, я громко произнёс: „Господи помилуй! Твоё оно не жалею о нём“. После этих слов бесы исчезли, ангелы же обрадовались, и утраченное серебро было вменено мне в милостыню».

Пр. Арефа с тех пор совершенно изменился, так что все удивлялись случившейся с ним перемене после видения ангелов.

Он не переставал хвалить Бога словами: «Господь мне дал, Господь и отнял; как Господу угодно, так и случилось, буди имя Господне благословенно отныне и до века».

Забота о спасении дошла в Арефе до полного отрешения от всего земного, он сделался затворником. В затворе и скончался пр. Арефа; здесь же с честью был он и погребён и здесь же почивают нетленные мощи его, свидетельствуя о вечном его блаженстве.

Кончина пр. Арефы печерского последовала не позднее 1190 года³¹⁰.

Св. икона Богородицы Всех скорбящих Радости, находящаяся в Москве, на Ордынке, сделалась известна с 1688 года, в царствование Иоанна и Петра Алексеевичей. От неё получила исцеление сестра патриарха Иоакима, жившая в Москве. Она ужасно страдала раной в боку и, не надеявшись выздороветь, ждала только смерти. Однажды, проснувшись рано утром, она начала читать молитву Иисусову (Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя), потом велела себя приподнять и поддерживать и в это время стала призывать в помощь Пресвятую Богородицу и с сердечным умилением и слезами взывала к ней: «О всемилостивая моя Владычице Богородице! услыши меня немощную и помилуй скорбную, уже на одре смерти лежащую. Весь мир тобой хвалится, и все приемлют нескудные Твои милости; только я одна лишаюсь сей благодати Твоей, и, конечно, приемлю достойное наказание по моим безмерным беззакониям и грехам. Но Всемилосердная! не яростью, ниже гневом накажи меня, но призри благоутробно на сию лютую немощь мою и помилуй меня».

Долго она так молилась, и вот слышит голос: «Евфимия! ты так долго страдаешь; почему же не прибегнешь к общей всех Целительнице?»

Евфимия с изумлением отвечала на этот голос: «где же мне найти такую целительницу?»

Невидимый голос провещал: «есть в храме Преображения Сына Моего образ Мой, именуемый Всех скорбящих Радость; он стоит на левой стороне в трапезе, где обыкновенно становятся женщины. Призови тамошнего священника с этим образом и, когда он отслужит молебное пение с водоосвящением, болезнь твоя пройдёт. Исцелившись, не забывай Моего к тебе милосердия и объяви о нём в прославление Сына Моего Иисуса Христа и Моего имени».

При этих словах Евфимия увидела как бы диаконский орарь, развёрнутый пред нею и показывающий ей храм Преображения. Во всё это время Евфимия была как бы в исступлении. Придя в себя и узнав от родственников, что действительно в храме Преображения, на Ордынке, есть икона Богоматери Всех скорбящих Радость, она пригласила к себе священника и, по совершении молебна с водоосвящением, получила исцеление.

В память сего первого чуда от иконы Богоматери Всех скорбящих Радость и установлен ей праздник 24 октября³¹¹.

Примечание. Св. икона украшена серебряной позолоченной ризой, одним большим и другим средней величины алмазными венцами, большой алмазной цепью и жемчужным покровом. В числе украшений ризы особенно замечательны два большие яхонта, принесённые в дар графом Шереметьевым и герцогиней Серра-Каприола. Все украшения ризы на иконе Богоматери Всех скорбящих Радость ценятся в 150.000 рублей на ассигнации³¹².

Матери и дитяти

Не известны имена свв. мучч. матери и дитяти; но известно, что родом они были из аравийского города Неграна и замучены при нашествии на этот город нечестивого омиритского царя Дунаана. Мученическая кончина их последовала тотчас же за кончиной градоправителя Неграна – св. муч. Арефы и иже с ним. Мать и дитя были свидетелями того, как палачи отсекли головы свв. мучч. Завидя струящуюся из их тела кровь, они подошли к ним, и мать с благоговением взяла несколько ещё тёплой крови и помазала ею и себя, и сына своего. Помазуясь, она упрекала царя Дунаана за его действия и грозила ему судьбой фараона. Услыхав её угрозы, бывшие здесь воины схватили её и, приведя к царю, рассказали всё, чем она ему угрожала. Разгневанный царь приказал вести её на костёр и предать смертной казни через сожжение. Слуги царские стали приводить в исполнение царское приказание. Но в то время, когда развели огонь и стали связывать мать, чтобы бросить её в костёр, маленький сын её начал плакать и, увидав царя, подбежал к нему, взял его за ноги и умолял помиловать мать. Царь прельстился красотой ребёнка и милым его голосом. Взяв ребёнка на руки, он посадил его вместе с собой и начал спрашивать, говоря: «кого ты более любишь: нас или мать?»

Ребёнок отвечал: «мать люблю и пришёл просить тебя, чтобы ты не велел её мучить».

«Разве понимаешь ты, что такое мучение?» – спросил его удивлённый его просьбой царь.

«Принять мучение – значить умереть за Бога, Христа» – благоразумно отвечал ребёнок.

«А кто такой Христос?» – продолжал выспрашивать царь.

«Пойдём в церковь, ответил ребёнок, и там я тебе покажу Его»; потом, посмотрев на мать, готовящуюся претерпеть мучение, стал вырываться из рук царя, чтобы идти к матери.

«Но ведь ты уже оставил мать и пришёл ко мне, так зачем же ты теперь хочешь уходить от меня? Останься с нами, мы дадим тебе разных сластей, и ты будешь доволен», – сказал Дунаан, заметив стремление ребёнка к матери.

«Не буду с вами, – сказал ребёнок, – но хочу к матери. Я думал, что и ты веруешь во Христа, потому и пришёл просить тебя, чтобы не велел мучить мать мою; теперь же вижу, что ты жидовин, и потому не хочу оставаться с тобой и принимать что-нибудь от тебя, но хочу, чтобы ты отпустил меня к моей матери».

Едва только он это проговорил, как, обратившись в сторону матери, увидел, что она ввержена в огонь. Расплакался ребёнок и по-детски отплатил царю за свою мать: он укусил царя. Царь отогнал его от себя и велел взять его одному из вельмож, которому поручил заняться воспитанием мальчика в духе еврейского закона и в отвержении от Христа. Вельможа заинтересовался мальчиком и его дельными ответами на те вопросы, какие он ему задавал, и за говорил об нём со своим приятелем. Всё это происходило недалеко от костра, в который ввержена была мать ребёнка. Взглянув на костёр и увидав там горящей мать свою, ребёнок не вытерпел и, вырвавшись из рук вельможи, бросился к костру и, прославляя Христа, присоединился к матери и сгорел вместе с нею.

Это было в 523 г.³¹³

Марк, Сотерих и Валентина умерли влекомые по земле³¹⁴.

Муч. Акакий был пресвитером и привёл ко Христу и крестил св. Иринарха, с которым вместе претерпел мученическую кончину через усечение мечом, в 303 г.³¹⁵

Муч. Нердон мученическую кончину принял через сожжение на костре³¹⁶.

Блаж. Иоанн был затворник Псковско-Печерского монастыря. Он жил двадцать два года в городской стене; не ел хлеба и питался только рыбой. Скончался 24 октября 1616 г.³¹⁷