8-е число

– Преп. Пелагии.

– Св. Пелагии, девицы антиохийской.

– Св. Таисии.

– (Преп. Досифея, игумена верхнеостровского. Преп. Трифона вятского).

Преп. Пелагия, прежде блудница, была обращена на путь спасения св. Нонном. Св. епископ Нонн, избранный Господом в орудие для обращения Пелагии, известен был высокими добродетелями ещё в Тавенском монастыре. В 448 году он был приглашён на Едесскую кафедру, на место низложенного Ивы. Когда же в 451 году Халкидонский собор возвратил Иве Едесскую кафедру, предоставив патриарху антиохийскому дать блаженному Нонну другую кафедру, то Нонн занял кафедру в Илиополе. Здесь он обратил ко Христу до 30.000 арабов. По смерти Ивы, Нонн в 457 году опять занял Едесскую кафедру и пробыл на ней до своей кончины, последовавшей в 471 году⁹⁸. Диакон илиопольской церкви, Иаков, приближенный к св. Нонну, так рассказывает об этом обращении:

«Святейший епископ Антиохии собрал к себе по одному делу восемь епископов. Между ними был святой Божий человек, мой епископ Нонн, муж дивный и инок самый крепкий монастыря Тавеннского. За несравненную жизнь свою он взят был из монастыря и поставлен в епископа. Епископ Антиохии повелел собравшимся епископам быть в храме святого мученика Иулиана. Вошли мы и все прочие епископы и сели пред входом храма мученического. Когда епископы сидели, владыку моего Нонна просили сказать поучение. Святой епископ тотчас изустно стал говорить в наставление всех. Все дивились святому поучению его. И вот проходит директриса плясуний и пантомимисток Антиохий: сидя на осле, она ехала с великой пышностью, разряженная так, что на ней видны были только золото, жемчуг и дорогие каменья. Ноги её покрыты были золотом и жемчугом, с нею был пышный кортеж молодых людей и девиц, одетых в дорогие одежды. На шее её была цепь. Одни ехали впереди её, другие сзади. Светская молодёжь не могла наглядеться на её красоту. Когда она проезжала мимо нас, воздух наполнился мускусом и другими ароматами. Увидев её, проезжавшую без покрывала и так бесстыдно, епископы вздыхали от души и отворачивались от лица её, как от греха. Блаженнейший же Нонн пристально и долго смотрел на неё, так что оглядывался на неё, когда она уже проехала.

Затем, обратясь к епископам, он сказал: „вас не заняла красота её?“

Те молчали. Он склонил лицо на колена и вымочил слезами своими не только платок, бывший в руках его, но и все колена свои.

Тяжко вздыхая, он обратился опять к епископам: „вас не заняла красота её? А я истинно увлечён красотой её. На эту красоту Бог укажет нам, епископам, на суде Своём, когда будет судить нас и наше управление. Как думаете, возлюбленные, сколько времени провела эта жена в своей одевальной комнате, моясь, прибираясь, со всем напряжением мыслей осматриваясь в зеркале, чтобы не было какого-нибудь недостатка в уборе, чтобы не быть униженной любовниками, которые ныне живы, а завтра исчезли? У нас есть Отец Небесный, Жених бессмертный, дарующий верным Своим награды вечные, которых оценить нельзя. Глаз не видел, ухо не слышало, на ум не всходило то, что Бог приготовил любящим Его. Что говорить много! Мы, которым обещана честь видеть великое, светлое, несравненное лицо Жениха, на которое не смеют взирать херувимы, мы не украшаем себя, не очищаем нечистот с сердец наших бедных, а оставляем их по нерадению“.

После того епископ взял меня, грешного диакона, и мы вошли в гостиницу, где дана нам келья. Войдя в спальню, он упал на землю лицом своим и, ударяя в грудь свою, плакал и стенал. „Господи Иисусе Христе! – говорил он, – прости меня грешника и недостойного. Уборы одного дня на блуднице далеко превышают уборы души моей. Каким лицом буду я смотреть на Тебя? Как оправдаюсь пред Тобой? Скрыть души моей пред Тобой не могу, – Ты видишь все тайны. Горе мне грешному! Стою пред престолом Твоим и не выставляю души моей в той красоте, какой желаешь Ты. Она обещалась нравиться людям и нравится. Я обещал угождать Тебе и солгал от нерадения моего. Нагой я пред небом и землёй, не выполняю заповедей Твоих. И так нет мне надежды на дела мои: надежда моя только на Твоё милосердие, от которого ожидаю спасения“.

Так говорил он и долго горевал. В тот же день праздновали мы праздник.

В следующий день, который был воскресным, после того как мы совершили ночные молитвы, св. епископ Нонн говорит мне: „брат диакон! я видел сон и сильно смущаюсь. Я видел во сне: стоить у алтаря чёрная голубка, покрытая всякой грязью; она летала около меня, и я не мог выносить её зловония. Она стояла около меня, пока не совершилась молитва оглашаемых. Когда диакон возгласил: „оглашенные, изыдите!“ она уже более не являлась. Когда, после молитвы верных и совершения приношения, отпущен был народ, голубка, покрытая нечистотами, опять пришла и стала летать около меня. Протянув руку, я взял её и опустил в купель церковного преддверия. Голубка вышла из воды совсем чистая и белая, как снег. Летая, она понеслась вверх и исчезла из глаз“.

Когда святой Божий епископ рассказал свой сон, то взял меня, и мы с прочими епископами пришли в великую церковь, где приветствовали епископа города.

Войдя в церковь, он поучал народ; епископы сидели на кафедрах. После уставного служения, или после чтения евангелия, епископ города, подавая св. евангелие блаженнейшему Нонну, предложил ему сказать поучение народу. Он изрекал премудрость Божию, обитавшую в нём: ничего не говорил он изысканного или философского, или беспорядочного, но, исполненный Духа Святого, обличал и увещевал народ, со всей искренностью говоря о будущем суде и о будущем воздаянии.

Весь народ пришёл от его слов в сильное сокрушение, так что пол обливался слезами. По устроению милосердия Божия, в ту же церковь пришла и та блудница, о которой было говорено. И дивное дело! та, которая никогда не думала о грехах своих и никогда не ходила в церковь, внезапно поражена была страхом Божиим, проливала потоки слёз и никак не могла удержаться от рыданий. Потом она сказала двум слугам своим: „стойте здесь; когда выйдет св. епископ Нонн, идите за ним и узнайте, где он живёт; потом придите и скажите мне“. Слуги поступили так, как приказала госпожа: следуя за нами, они пришли в церковь св. мученика Иулиана, где для нас была гостиница или келья. Потом ушли и сказали госпоже: „он живёт в церкви св. мученика Иулиана“. Услышав это, она тотчас прислала с теми же слугами такое письмо: „святому ученику Христову грешница и ученица диавола. Слышала я о Боге твоём, что Он преклонил небеса и нисшёл на землю не для праведных, а для того, чтобы спасти грешников. Он столько смирился, что приближался к мытарю, и Тот, на Кого не смеют взирать херувимы, обращался с грешниками. И ты, господин мой, в котором так много святости, хотя не видал телесными очами Христа Иисуса, говорившего с самарянкой у колодца, но искренний поклонник Его, как слышала я от христиан. Если же ты – ученик Его, то ты не отвергнешь меня, желающую через тебя видеть Спасителя“.

Св. епископ Нонн отвечал ей письмом так: „всё открыто Богу – и дела твои, и желание твоё. Но говорю тебе: не искушай смирения моего, я грешный раб Божий. Если ты искренно желаешь благочестия, желаешь принять веру и видеть меня, то со мной тут другие епископы, и в их присутствии можешь видеть меня; но одного не увидишь“.

Когда грешница прочитала это, то весьма обрадовалась, бегом пришла в церковь св. мученика Иулиана и дала знать о своём приходе. Св. епископ Нонн, услыхав об этом, пригласил к себе епископов и затем приказал ей войти. Войдя туда, где собраны были епископы, она упала на пол и ухватилась за ноги блаж. Нонна епископа. „Умоляю тебя, владыко мой, – говорила она, – будь подражателем Учителя твоего Господа Иисуса, излей на меня доброту твою, сотвори меня христианкой. Я – море грехов и бездна несчастия. Прошу совершить надо мной крещение“.

Св. епископ едва мог убедить её, чтобы она встала; потом он сказал ей: „правила церковные повелевают крестить блудницу не иначе, как если она представить поручителей в том, что она перестанет грешить“.

Выслушав это решение, она опять упала на пол, ухватилась за ноги св. епископа и, омывая их слезами, говорила: „ты отдашь ответ Богу за мою душу и на тебя я возложу нечестие дел моих, если ты станешь откладывать крещение гнусной грешницы. Не найдёшь ты у Бога жребия со святыми, если не удалишь меня от злых дел моих“.

Тогда все епископы и собравшиеся клирики, видя такую грешницу, так горячо желающую благочестия, сказали: „мы ещё не видали такой веры, какова вера этой грешницы“.

Тотчас послали меня, диакона, к епископу города возвестить ему обо всём и просить, чтобы его блаженство приказал прислать одну из диаконис.

Услышав это, он сказал: „хорошо, почтенный отец!“ – и тотчас послал со мной первую из диаконис, госпожу Роману. Она застала её ещё у ног епископа Нонна, который едва мог поднять её: „встань, дочь моя, для совершения заклинания; исповедуй все грехи твои“.

Она отвечала: „если посмотрю на сердце моё, то не нахожу в себе ни одного доброго дела. Знаю грехи мои: их более, чем песка в море. Уповаю на Бога твоего, что Он сам взвесит тяжесть грехов моих и призрит на меня“.

Тогда епископ Нонн спросил: „как твоё имя?“

„Родители мои, – сказала она, – назвали меня Пелагией, а граждане Антиохии зовут меня Маргаритой, по тяжести украшений, которыми украсили меня грехи мои, я – краса и сосуд диавола“.

Св. епископ сказал: „природное твоё имя Пелагия?“

„Так“, – отвечала она.

Тогда епископ совершил над нею заклинание и крестил её; возложил на неё печать Господа (помазал св. миром) и преподал ей Тело Христово. Духовной матерью её была госпожа Романа, первая диакониса. Взяв её, она привела её в покой, оглашенных.

Св. епископ Нонн сказал мне: „брат диакон! возрадуемся ныне с ангелами Божиими, сверх обычая будем вкушать пищу с елеем и примем вино с веселием духовным, ради спасения этой девицы“.

Когда мы вкушали пищу, вдруг послышался крик как бы человека, которого давят. Диавол кричал: „увы, увы! что я терплю от этого старца!

Не довольно тебе 30.000 арабов, которых ты отнял у меня и крестил и принёс Богу твоему.

Не довольно тебе Илиополя, который также был моим все жители его чтили меня, а ты отнял их у меня и принёс Богу твоему.

Теперь ты отнял у меня самую лучшую надежду мою.

Я не выношу уловок твоих. Проклят день, в который ты родился“.

Потом, обратясь к новокрещенной девице, сказал: „что ты это делаешь, госпожа моя Пелагия? Ты подражаешь Иуде. Он, увенчанный почестью, предал Господа своего: и ты сделала со мной то же“.

Св. епископ Нонн говорит ей: „огради себя крестом Христовым и прокляни его“.

Она ознаменовалась во имя Христово, дунула на демона, и он тотчас исчез.

Спустя два дня, когда она спала со святой Романой, ей явился ночью диавол, разбудил её и говорил: „госпожа моя Маргарита! не обогащена ли ты золотом и серебром? Не украсил ли я тебя жемчугом и каменьями? Чем же ты оскорблена? отвечай мне, и я всё сделаю для тебя, только ты не делай меня посмешищем христиан“.

Тогда раба Божия Пелагия ознаменовалась и, дунув на демона, сказала: „Бог мой, исхитивший меня из зубов твоих и введший меня в небесный чертог Свой, Он да восстанет за меня против тебя“.

И диавол более не являлся.

В третий день после крещения своего святая Пелагия позвала слугу своего, заведовавшего у неё всем, и сказала ему: „ступай, перепиши всё, что у меня есть в серебре, золоте, нарядах, в дорогих одеждах, и принеси мне всё это“.

Слуга исполнил волю госпожи и принёс всё её имущество. Она тотчас пригласила через мать свою, св. Роману, святого епископа Нонна и всё имущество своё передала в его руки.

„Вот, владыка, – говорила она, – богатства, которыми наделил меня сатана: делай с ними, что хочешь; мне надобно желать даров Господа моего Иисуса Христа“.

Он позвал старшего хранителя церковного и в её присутствии всё имение отдал в его руки.

„Заклинаю тебя неразделимой Троицей, – говорил он, – ничто из этого не должно поступить в дом епископа или в церковь, но всё должно быть роздано нищим, вдовам и сиротам; пусть худо собранное расточено будет умно“.

Она пригласила всех слуг и служанок своих и всем дала свободу, наделив их золотом.

В восьмой день, когда надлежало снять белые одежды, встав ночью, чего не знали мы она сняла одежду крещения своего и оделась во власяницу и подрясник св. епископа Нонна, и с того времени исчезла из города Антиохии. Святая Романа плакала о ней; но св. Нонн утешал её и говорил: „не плачь, дочь, а радуйся: Пелагия избрала добрую часть, подобно Марии, которую Господь предпочёл Марфе“.

Пелагия ушла в Иерусалим и устроила себе келью на Елеонской горе, где молился Господь.

Епископы отпущены были каждый в свой город.

Спустя три или четыре года, захотелось мне, диакону Иакову, сходить в Иерусалим для поклонения воскресению Господа нашего Иисуса Христа, и я выпросил у епископа моего дозволение на путь. Отпуская меня, он сказал: „брат диакон! когда придёшь в Иерусалим, отыщи там некоторого брата Пелагия, монаха и евнуха, живущего несколько годов в затворе: истинно ты получишь пользу от него“.

Это он говорил прикровенно о рабе Божией Пелагии.

Я пришёл в Иерусалим, поклонился св. воскресению Господа нашего и на другой день отыскал раба Божия. Я нашёл его на Елеонской горе, где молился Господь, в маленькой запертой келейке, с малым окошечком в стене. Я постучал в окошко. Она отворила и узнала меня; но я не узнал её. Как мне было узнать ту, которую я когда-то видел красавицей и которая теперь была сухой от поста? Глаза её как бы ввалились в углубления.

Она сказала мне: „откуда ты пришёл, брат?“

„Я послан к тебе епископом Нонном“, – отвечал я.

„Да помолится он обо мне: он – истинно святой Божий“, – сказала она, и тотчас затворила окошко и начала петь третий час.

Я молился у стены кельи её и потом удалился с великой пользой, потому что видел ангела.

Возвратясь в Иерусалим, я начал обходить монастыри. По обителям носилась великая слава о господине Пелагии. Поэтому я решился ещё раз побывать у него, чтобы воспользоваться спасительными наставлениями его. Когда я пришёл к келейке и стал толкать и даже звать по имени, ответа не было. Я ждал другой и третий день, называл по имени Пелагия и ничего не слыхал. Поэтому я сказал себе: „или тут нет никого, или монах умер“. Потом говорил себе: „посмотрю, не умер ли?“

Я отворил окошко, посмотрел и вижу умершего. Затворив окошко и замазав глиной, я поспешил в Иерусалим с известием: „святой монах Пелагий, творивший чудеса, почил“.

Тогда святые отцы пришли с иноками разных монастырей, и отворён был вход в келью. Святое тело вынесено было наружу и положено, как драгоценность. Когда святые отцы намащивали его мирром, то узнали, что это – женщина. Они хотели скрыть это, но народ узнал, и все восклицали: „Слава Тебе, Господи Иисусе, что у Тебя есть сокровенные на земле не только мужи, но и жёны!“

Молва распространилась всюду, и все монастыри девственниц пришли как из Иерихона, так и с Иордана, со свечами, лампадами и гимнами. Святые останки с честью похоронены были святыми отцами».

Святая Пелагия скончалась около 457 года.

Русский игумен Даниил в ХІІ веке писал: «на горе Елеонской есть печера глубока вельми, близ Вознесения Господня, на полдень лицом, и в той печере гроб святой Пелагии блудницы».

Инок Зосима в 1420 году говорил: «вторая церковь (на горе Елеонской) мала, в ней же Пелагия блудница и гроб её от стены яко локоть, и о, чудо! кто хочет пойти мимо гроба её, она не пускает, аще недостоин»⁹⁹.

Св. Пелагия была ученицей священномученика Лукиана, пресвитера антиохийского, пострадавшего в 312 году¹⁰⁰. Когда пришли воины, чтобы взять её; она испросила времени на молитву, переоделась в лучшую одежду, помолилась, бросилась для сохранения девства с самого верху дома и отошла к небесному Жениху, имея почти только 15 лет от роду. Св. Амвросий поставляет её в пример мученичества. Св. дева пострадала при Диоклитиане, в начале IV века¹⁰¹.

Отечество св. Таисии, равно как и город, где жила она, не известны. Известно только то, что она жила в Египте. Воспитанная матерью, женщиной дурного поведения, Таисия с юных лет предалась постыдной развратной жизни. Обладая внешней красотой, юная дева привлекала к себе толпы поклонников, которые друг перед другом старались приобрести себе расположение молодой прелестницы. Богатые разорялись ради Таисии, запальчивые юноши в горячем споре из-за неё нередко лишались жизни. А сколько молодых и счастливых семейств расстроилось благодаря молодой развратнице!

Но Богу угодно было возвратить Таисию от этой постыдной и греховной жизни на путь истины и спасения. В Египте в гераклейском монастыре жил святой старец Пафнутий. Многих грешников обратил преподобный на путь добродетели. Услышав о Таисии, Пафнутий снял с себя убогую иноческую одежду и в наряде светского человека с запасом денег явился в дом молодой красавицы. Придя к Таисии, Пафнутий просил её назначить свидание в таком тайном месте, где бы не только люди, но и Бог не увидел их. Таисия, в душе которой ещё не заглохли мысли о Боге, с улыбкой отвечала, что это невозможно, так как Бог везде и всё видит. Тогда преподобный живо представил ей всю тяжесть её грехов и какой страшный ответ должна дать она Богу за обольщённых ею и погибших из-за неё людей. Слова святого инока глубоко тронули душу грешницы, и сердце её озарилось небесным светом.

Обливаясь слезами, упала она к ногам преподобного и сказала: «подвергни меня, какому угодно, покаянию; чувствуя мерзость мою, трепещу мук, готовых для меня; но и надеюсь, что твоими молитвами Бог помилует меня; дай мне не более трёх часов времени, нужного мне, и я явлюсь, куда прикажешь, и выполню всё, чего бы не потребовал ты от меня».

Пафнутий согласился и назначил место свидания. Таисия собрала все свои сокровища, приобретённые путём страшного разврата, приказала их сложить в кучу на городской площади, и сама торжественно зажгла всё это. Этим она показала, что открыто признаёт всю гнусность своей прежней жизни и сокровища свои, плоды распутной жизни, считает не стоящими даже и того, чтобы раздать их бедным. После этого она явилась в назначенное Пафнутием место. Преподобный свёл её в женский монастырь. Здесь её заперли в тесную келью; в малое окошечко приказано было подавать кающейся только ломоть хлеба и несколько воды. Таисия спросила св. Пафнутия, как должна она молиться Богу. Преподобный отвечал: «ты не достойна призывать Бога и именовать Его твоими устами, не достойна и поднимать руки к небу; уста твои полны нечестия, и руки осквернены преступлениями. Обратясь к востоку, повторяй одно: Создавший меня, помилуй меня!»

Кающаяся свято выполняла назначенное ей суровое покаяние. Спустя три года, Пафнутий почувствовал в сердце сожаление о заключённой грешнице. Он отправился к великому подвижнику Антонию узнать, отпущены ли Богом грехи Таисии? Явившись к нему, он рассказал ему о жизни Таисии. Св. Антоний собрал к себе главных учеников своих и предложил им провести ночь в молитве, не откроет ли Господь воли Своей о нужде Пафнутия? Воля Божия открыта была Павлу, которого звали простым¹⁰². Ему явилось на небе ложе, покрытое одеяниями неподражаемой красоты, и которое охраняют три девы с лицами светлыми и прекрасными. Павел с восторгом сказал: верно это готово для отца моего Антония.

Тогда голос возвестил ему: «нет, это не для Антония, а для блудницы Таисии».

Так Пафнутий узнал волю Божию о Таисии. Явившись в монастырь, где заперта была Таисия, он открыл дверь кельи её. Таисия кротко сказала ему, что желала бы остаться в затворе.

Пафнутий объявил: «выходи, Бог простил тебе грехи твои».

Она повиновалась и при том сказала: «Бог свидетель, с той минуты, как вошла я в келью, все грехи мои были пред моими глазами, и я обливалась слезами, смотря на них».

«За это именно, – сказал Пафнутий, – Господь милосердый и помиловал тебя, а не за строгость заключения твоего».

Через 15 дней по выходе из кельи Таисия скончалась. Это было в 4 веке, не позже 340 года¹⁰³.

Пр. Досифей, псковский чудотворец, был учеником пр. Евфросина псковского¹⁰⁴. В 1470 году он основал на Псковском озере Петропавловский Верхнеостровский монастырь и был игуменом этой обители. Св. Досифей преставился в 1482 году, октября 8 дня. Мощи его почивают в основанной им обители, упразднённой в 1764 году¹⁰⁵.

Пр. Трифон происходил из мезенского края Архангельской губернии, из деревни малой Немигожки, и был сыном благочестивых земледельцев мезенских. С юных лет он определил себя на служение Господу. Братья Трифона хотели сочетать его браком с одной девушкой, но св. юноша, обрёкший себя на целомудренную безбрачную жизнь, тайно бежал из дома родительского. В убогой одежде бедняка тайно пришёл Трифон в Устюг, где несколько времени прожил под руководством одного благочестивого приходского священника, именем Иоанна. Отсюда, по его благословению, Трифон перешёл в соседнюю область Шемоксу. Здесь, нанявшись в работники к одному хозяину, святой проводил время в усердном труде и горячей молитве к Богу. Благочестивая жизнь Трифона, исполненная высоких добродетелей, расположила к нему его хозяев. Они искренно любили и уважали его и задумали связать узами брака. Он был уже обручён с невестой; но, вспомнив своё обещание жить в целомудрии, тайно бежал во владение Строгановых, небольшой городок Орлец, где поселился близ приходской церкви. Здесь святой прожил целый год, терпя зной, холод и голод и перенося насмешки злых людей. Раз в жестокий мороз праздная толпа встретила его на улице и в злой шутке столкнула с крутой горы к реке; снег засыпал его своими глыбами, и он едва не погиб. После этого смиренный Трифон ушёл из Орлеца в село Никольское, где несколько времени прожил при приходской церкви, подвизаясь в посте и молитве. Отсюда отправился он в Пыскорскую обитель, на р. Каме, и здесь принял пострижение от игумена Варлаама. Преподобный вёл строгую иноческую жизнь и умерщвлял плоть свою тяжкими подвигами. От изнурения себя подвигами блаж. Трифон сделался тяжело болен. 40 дней лежал он в постели. Святитель Николай явился ему и исцелил его от болезни.

Желая найти более пустынное место для иноческих подвигов, преподобный спустился по р. Каме до устья р. Мулянки, к тому месту, где теперь находится город Пермь. Здесь, пройдя 5 вёрст по берегу Мулянки, Трифон нашёл прекрасную, благоухающую цветами страну. Преподобный поселился в этой местности. Скоро он узнал, что тут мольбище остяков, куда они собираются приносить жертвы. Желание просветить неверных светом евангельским ещё более побудило преподобного избрать это место для своего пребывания. Когда остяки услышали, что на их священном месте поселился какой-то странный человек: старшина Зевендук с 70 остяками пришёл посмотреть, кто этот смелый человек? Они нашли его копающим землю. Зевендук начал расспрашивать, кто он такой? и зачем пришёл?

«Я раб Господа моего Иисуса Христа», – отвечал Трифон.

«Кто же Бог твой и почему ты раб Его?» – спросил язычник.

Трифон в ответе своём объяснил суету идолов, проповедал единого Бога, Промыслителя и Творца мира, и другие истины св. веры. Простые дети природы с изумлением слушали поучение отшельника и сказали о нём князю Амбалу. Амбал сказал, что в своё время посмотрит он на странного пришельца.

Один торговый человек, по имени Феодор Сухоятон, давно знакомый с этой страной, подарил Трифону топор из лучшего железа; он же рассказал, в каком уважении у остяков и вогулов требище, вблизи которого живёт Трифон, и как боятся все коснуться чтимого, но грозного дерева топором. Это дерево отличалось от других и вышиной, и толщиной; две сажени было в его объёме, и ветви его шли от ствола на четыре сажени.

После шестинедельного поста и молитвы Трифон стал рубить дерево и свалил его. Дары, висевшие на еловых сучьях и состоявшие из мехов, золота и серебра, предал огню, как и дерево. Узнав об этом, остяки отправились в местечко Сылву к начальнику городка. «Инок-христианин, – говорили они, – в худой одежде, поселившийся в лесу, срубил и сжёг мольбищное дерево наше и, проповедуя Христа, велит нам креститься; что делать нам с этим человеком?»

Служивший у Строгановых приказчик, некто Третьяк Моисеевич, уже слышавший о преп. Трифоне, сказал князю Амбалу:

«Я знаю человека, о котором вы говорите; он человек добрый: если он учит вас веровать во Христа Господа, делайте то, что приказывает он вам; слушаясь святого человека, полу́чите жизнь вечную».

После того мало-помалу появилось в остяках сперва уважение к человеку Божию, потом к проповедуемому им учению. Прежде других приняли христианство дочери остяцкого князя Амбала и вогульского Безяка. Вслед за ними крестились и многие другие. Для новообращённых христиан блаж. Трифон построил храм во имя святителя и чудотворца Николая и две часовни.

Иноки Пыскорской обители, услышав о славных делах Трифона, очень желали видеть его в своей обители; они просили одного из приказчиков Строгановых доставить к ним святого. Преподобный, против воли прибыв к ним в обитель, провёл здесь немного времени: но и в короткое время успел обратить ко Христу немало остяков, живших около Соликамска. По его желанию жить уединённо, братья Строгановы Иаков и Григорий, предложили ему жить в их отчине на р. Чусовой. Тогда Трифон перешёл на Чусовую.

Поселившись здесь, он рассеял страх суеверных язычников пред этим местом. Поставил здесь часовню со святыми иконами, а потом устроил монастырь в честь Успения Богоматери. Но здесь одно случайное обстоятельство заставило Трифона удалиться из Перми. Чтобы приготовить землю для посева хлеба, зажёг он около своей келье пни и корни срубленных деревьев. Огонь, усиленный ветром, распространился по лесу и истребил огромные запасы дров, приготовленные для солёных промыслов Строгановских. Местные поселенцы, озлобленные потерей дров, гонялись за Трифоном, чтобы убить его. Строганов Григорий посадил его в оковы; потом советовал ему удалиться из его владений. Тогда преподобный, поручив обитель ученику своему Иоанну, сам решился перейти в город Хлынов, Вятской губернии. Это было в 1580 году.

Придя в Хлынов, странник обходил здесь храмы Божии и всего чаще посещал церковь св. Николая, где стояла чудотворная икона святителя. Диакон этой церкви, Максим Мальцов, полюбил Трифона и принимал его у себя. Потом и другие хлыновцы стали приглашать его в свои дома. Ознакомившись с окрестной местностью Хлынова, он избрал место для обители и, придя в собрание вятских людей, просил дозволения устроить обитель за городом у двух церквей, из которых одна, ветхая, была в честь Успения Богоматери. Все обрадовались такому предложению. С просьбой вятичей об обители преподобный отправился в Москву. Святитель московский посвятил Трифона в иеромонаха, строителя новой обители; а царь Иоанн Васильевич дал землю для монастыря. По возвращении в Хлынов, на месте ветхой церкви преподобный начал строить каменный храм. Скоро собралась братия в новую обитель. Новый вятский воевода, Василий Овцын, человек благочестивый, особенно помогал преподобному в устройстве монастыря и в ограждении обители от крайних нужд. По его предложению вятичи охотно доставили пожертвования для нового обширного храма Успения Богоматери, и храм был построен. Ревнуя о славе Божией, пр. Трифон и в других местах Вятской земли строил храмы и обители.

В последние годы жизни своей Трифон странствовал в Соловецкую обитель на поклонение чудотворцам. Соловецкие старцы советовали ему остаться в их обители, указывая ему на его дряхлость. Но душа преподобного стремилась в любимую его Успенскую обитель. Больной довезён он был до Хлынова. Но когда послал послушника просить настоятеля Иону принять его в обитель: жестокий ученик отказал. Больного принял в свой дом диакон Максим; здесь пробыл он два месяца и так как чувствовал, что уже недолго жить ему, просил протоиерея и священников упросить настоятеля принять его в обитель. Тогда сердце Ионы смягчилось, и при встрече просил он у наставника прощения.

«Бог да простит тебя, сын мой, – отвечал старец, – случившееся – дело старого врага нашего; он давно борется с боящимися Господа».

Иона, ожидавший упрёков, поражён был кротостью учителя; преподобный рад был, что опять в своей обители.

Блаженный Трифон скончался 8 октября 1612 года. Мощи его почивают под спудом. Для любимой, основанной им, обители написал он духовное завещание. В завещании он так пишет к братии: «собранное о Христе стадо, отцы и братия! послушайте меня грешного. Хотя я груб и хуже всех, но Бог и пречистая Матерь Его дозволили мне, худому, заведывать домом Своим. Молю вас, для Бога и пречистой Матери Его, имейте духовную любовь между собой. Без неё никакая добродетель не полна пред Богом. Уста Христовы изрекли ученикам: да любите друг друга. об этом разумеют вси, яко Мои ученицы есте, аще любовь имате между собой. По словам апостола Павла, друг друга тяготы носите. Не осуждайте пред Богом один другого, в храме ли, или в келье, наедине ли, или в общении с братией. Келейные молитвы совершайте со страхом. А церковного пения отнюдь не пропускайте; хотя бы и дело было, беги в церковь Божию на духовное пение. Прежде всего отдавайте Божие Богу, а потом выполняйте другие дела. Друг друга честью больше себя творите. Благословляю я, грешный Трифон, быть вместо меня в доме пречистой Богородицы ученику моему, келейному старцу Ионе Мамину. И вы, отцы и братия, повинуйтесь ему во всём, слушайте его. Когда из вас позовёт он кого-либо на службу: Бога ради, выполняйте службу без ропота. Берегите монастырское; за монастырь, без благословения настоятеля, не давайте и монастырским добром не дружитесь ни с кем, и родным не давайте ничего монастырского без благословения настоятеля. И себе в собственность также не берите, ни из денег, ни из построек и ни из чего другого...

Бога ради, не забудьте меня грешного; поминайте меня на литиях и на панихидах, больших и малых. Поминайте всегда, и вас помянет Бог. Да будет с вами мир и милость Господа нашего Иисуса Христа и пречистой Матери Его и моё благословение, во веки веков, аминь»¹⁰⁶.