16-е число

– Св. всехвальной великомуч. Евфимии.

– Св. муч. Севастианы.

– Св. муч. Мелитины.

– Пр. Дорофея, пустынника египетского.

– Св. муч. Людмилы, бабы св. Вячеслава, князя чешского.

– Преставление св. о. нашего Киприана, митрополита киевского и всея России.

– (Иконы Божией Матери: Призри на смирение. Преп. Прокопия. Двух братьев мучеников: Исаака и Иосифа).

В царствование Диоклитиана правителем Халкидона был Приск. Желая однажды сделать праздник языческому богу Марсу, он разослал по окрестным городам и сёлам грамоты, в которых царским именем призывал всех в Халкидон на торжество; тем, которые не послушают повеления, грамоты угрожали мучением. Наступило время праздника; в Халкидон собралось множество народа. Язычники шумно и торжественно совершали своё празднество; между тем гонимые христиане украдкой по ночам собирались для общей молитвы истинному Богу, подвергая свою жизнь величайшей опасности. Так как христиане не участвовали в языческом торжестве, то они оказывались виновными в ослушании царского приказания; поэтому правитель велел отыскивать их и приводить на мучение. И вот в одном доме найдено было 49 христиан, в числе которых находилась молодая красивая девица, по имени Евфимия, дочь благородных и знатных родителей (отец её был сенатором). Найденные христиане были представлены градскому правителю Приску.

Гордый правитель с гневом спросил их: «вы ли противники царского и моего приказания?»

Христиане отвечали: «царскому и твоему повелению должно повиноваться, если оно не противно воле Божией. Если же оно противно Богу, то следует не только не повиноваться, но даже противиться вашему повелению. Ваше повеление – почтить тварь вместо Творца, поклониться идолам вместо истинного Бога, безумно. Мы поклонники истинного Бога, живущего на небе».

Правитель начал ласкать христиан, обещая им дары и почести, если отрекутся от Христа; но они не прельстились его обещаниями, считая блага земные ничтожными с небесными. Тогда правитель велел мучить их и морить голодом и жаждой. 12 дней продолжались мучения, которые переносили христиане мужественно и благодушно. На двенадцатый день они опять были представлены на суд к правителю. На этот раз внимание Приска было остановлено на молодой Евфимин, красота которой пленила его. Думая, что на молодую и неопытную христианку легко подействуют лестные обещания или страшные угрозы, правитель употребил в дело то и другое средство, чтобы склонить юную деву к языческому нечестью. Но эти средства не достигли цели: св. Евфимия сказала:

«Не думай, что ты можешь лестью и страхом склонить меня к нечестью; я женщина слабая телом и молодая летами, но сердце моё мужественнее твоего. Я твёрдо верую во Христа, в нём вся моя жизнь, упование и радость».

Встретив такую твёрдость со стороны Евфимии, правитель подверг её мучениям. Она была привязана к колесу, под которым лежала доска со вбитыми к верху острыми гвоздями и ножами. Слуги начали вертеть колесо, отчего тело мученицы, касаясь острия гвоздей и ножей, разрезалось, и составы тела раздроблялись. Во время страданий святая взывала к Богу о помощи и говорила:

«Господи Иисусе Христе, Свет моей души и Источник жизни! Ты даёшь спасение на Тебя уповающим, приди ныне на помощь мне, да прославится Твоё св. имя между людьми».

Вдруг колесо остановилось действием невидимой силы; слуги, поражённые дивным явлением, от страха попадали, а святая была исцелена от ран и сделалась здоровой. Это чудо изумило, но не вразумило правителя. По его приказанию строгали тело святой железными гребнями, били её палками по щекам, бросали то в огонь, то в ров, наполненный всякими гадами: но св. дева при помощи Божией мужественно и твёрдо переносила все эти тяжкие страдания и оставалась невредимой.

Многие из свидетелей мучений св. девы оставили языческую веру и обратились ко Христу. Так, два воина, Виктор и Сосфен, производившие пытку, поражены были чудесным терпением св. Евфимии и торжественно – пред всем собравшимся народом, объявили, что оставляют языческую веру и желают страдать вместе с Евфимией за веру Христову. Воины были брошены на съедение диким зверям. Употребив напрасно всевозможные пытки для обращения Евфимии к язычеству. Приск велел бросить её также на съедение зверям. Одна медведица подошла к св. мученице, сделала ей лёгкую рану на ноге, после чего святая тихо отошла в блаженные селения²¹⁶. Родители Евфимии похоронили св. тело её недалеко от Халкидона.

На месте её погребения вскоре построен был великолепный храм. Четвёртый вселенский собор²¹⁷ имел заседание в храме её, где ею чудесно утверждено православное исповедание²¹⁸. Св. Астерий, еп. амасийский²¹⁹, ещё в юности, следовательно во 2-й половине 4 века, сделал описание иконы св. Евфимии, написанной весьма искусно некоторым благочестивым живописцем и повешенной около её раки²²⁰. Это Астериево описание дважды читано было на 7 вселенском соборе в защиту свв. икон.

Историк Евагрий, описав храм св. Евфимии в Халкидоне, говорит:

«Известно всем христианам, что святая иногда совершает там и чудеса... Там в виду всех предстоятель Константинополя со своими иереями вступает в базилику, в которой почивает упомянутое мной всесвятое тело. В этой гробнице с левой стороны есть небольшое отверстие, закрывающееся маленькой дверкой. В это отверстие до самых св. останков впускают длинный железный прут с привязанной к концу губкой и, повернув там губку, извлекают её вместе с прутом полную крови. Износимое посредством губки бывает в таком множестве, что с изобилием раздаётся и благочестивым царям, и всем собравшимся иереям, и всему сошедшемуся на роду; даже высылается желающим верных во всю подсолнечную... и всесвятая кровь никогда не изменяет своего вида»²²¹. Феофилакт Симокатта, историк и современник импер. Маврикия²²², говорит, что император усомнился было в сем чуде на 12 году правления²²³, употребил средства, чтобы не было никакого подлога, но в определённый день кровь излилась от мощей в большом изобилии и с великим благоуханием, так что император излил обильные слёзы²²⁴.

После взятия Халкидона персами²²⁵, св. мощи Евфимии были перенесены в Константинополь, и доныне они целы в константинопольской патриархии²²⁶.

Место рождения св. Севастианы полагают или в Севастии Фригийской, или в Гераклее Фракийской. Её мучения относятся к последней четверти I века (при Домициане). Представленная в Маркианополе к игемону Сергию, посланному для преследования христиан, Севастиана подверглась биению плетьми с свинцовыми наконечниками и потом была брошена в пылающий костёр; но огонь по её молитве угас. Тогда игемон отправил мученицу в Гераклею, где правитель Помпиан велел строгать тело её черепицами, после чего бросить её львам, но ими была пощажена. После разных истязаний правитель приказал усечь её мечом²²⁷.

Св. Мелитина родилась в Маркианополе. Во время гонения на христиан она подвергалась разнообразным мукам: её много раз заключали в темницу, вешали на дерево и строгали её тело. Кончина св. Мелитины относится ко второму или третьему веку²²⁸.

Пр. Дорофей был родом из Фиваиды (в Египте). Удалившись в египетскую пустыню, близь Александрия, он 60 лет провёл в пещере и отличался строгостью к своей плоти, трудолюбием и бдительностью. Днём он собирал на морском берегу камни для постройки келий, а ночью плёл корзины из пальмовых ветвей. Преподобный Дорофей умер в конце 4 века, при Феодосии великом²²⁹.

Блаженная Людмила была супругой князя Чехии, Боривоя. Во время святительства св. Мефодия в Моравии, Боривой и Людмила приняли христианство и крестились в г. Велеграде, в соборном храме св. Вита. По смерти Боривоя на княжеский престол в Чехии вступил сын его Вратислав, который подобно своим родителям был искренним и ревностным христианином. Не такова была супруга Вратислава, Дрогомира. Она хотя и считалась христианкой, но придерживалась языческих обычаев, к которым питала большую склонность и любовь. Разница между Вратиславом и Дрогомирой отразилась и на их сыновьях Вячеславе и Болеславе. Насколько Вячеслав своим характером, взглядами и поступками напоминал своего благочестивого отца, настолько Болеслав казался похожим на мать по своему злому и гордому праву и жестокому сердцу.

Решившись после себя передать наследие чешского престола Вячеславу и зная злой нрав своей супруги, Вратислав отдал будущего князя Чехии на воспитание своей матери, блаженной Людмиле, жившей в Праге. Людмила оправдала ожидания благоверного Вратислава. Она отдала Вячеслава изучать славянские письмена по указанию священника, и он научился хорошо понимать то, что читал. Но питомец блаженной княгини не только усвоял своим умом раскрываемое в священных книгах христианское благочестие, а воспринимал и сердцем, отличаясь поведением, вполне достойным христианского отрока: Вячеслав был добр, кроток и благочестив. Чувствуя приближение кончины, Вратислав созвал к себе вельмож и духовенство с тем, чтобы в присутствии их утвердить своего сына Вячеслава на прародительском престоле.

В соборном храме Богородицы, после божественной литургии, престарелый князь возвёл сам питомца Людмилы на ступени алтаря к епископу и сказал: «преподай, владыко, благословение сыну – наследнику моему».

Святитель благословил юного князя и совершил молитву о ниспослании благословения Божия.

На 18 году своей жизни Вячеслав лишился отца, и Чешским княжеством стала управлять Дрогомира до совершеннолетия Вячеслава. Вскоре весьма ярко обнаружился характер Дрогомиры: она окружила себя людьми худыми, даже язычниками, которых было ещё довольно в княжестве, и стала отменять порядки, введённые Боривоем и Вратиславом для ослабления язычества. Порывы её злобного сердца, теперь уже никем не сдерживаемые, направились и против княгини Людмилы. Дрогомира начала возбуждать язычников против Людмилы, как твердейшего оплота христианства. Но блаженная Людмила, не смотря на все козни невестки, оставалась твёрдой защитницей Христовой веры и соблюдала своего внука в законе христианском. Когда, благодаря правлению Дрогомиры, опасность для христианства стала весьма очевидна, то блаженная Людмила решилась, во чтобы то ни стало, отвратить несчастие, грозившее отечеству. Она настояла на том, чтобы Дрогомира совсем отдалена была от дел правления, и Вячеслав один правил бы княжеством.

Устроив дело воцарения Вячеслава, блаженная Людмила успокоилась относительно положения христианской церкви в Чехии и удалилась на покой в город Течин, где доживала преклонные годы в молитве, рукоделии и благотворениях.

Между тем злобная Дрогомира не могла простить блаженной княгине противодействие своих замыслам. Затаив на время злобу, Дрогомира отыскивала случай отомстить Людмиле, лишить её жизни. Но случай к тому не встретился. Тогда жестокая женщина составила партию из людей, расположенных к язычеству, и двоих из них отправила в Течин совершить убийство. Злодеи ворвались к блаженной Людмиле в то время, когда она молилась в своей домашней моленной.

Увидев их с оружием в руках, блаженная сказала: «так ли вы помните все мои благодеяния?»

Эти слова не остановили извергов, и они накинули петлю на старческую шею.

«Лучше поразите меня мечом, чтобы кровь моя пролилась по примеру мучеников», – сказала княгиня, но злодеи довершили злодеяние. Это произошло 16 сентября 927 года. Бог прославил св. мученицу после её кончины: при гробнице св. Людмилы совершались чудеса. Мощи святой перенесены были внуком её, чешским князем Вячеславом, в Прагу, в Георгиевскую церковь²³⁰.

Св. Киприан, родом серб, происходил из города Тернова. Оставив своё отечество, он подвизался в афонских монастырях, а отсюда, за благочестие и обширные познания, был вызван в Константинополь и сделался доверенным лицом патриарха. Когда, в последние годы жизни св. Алексия, митрополита московского, князья западной России обратились в Константинополь с просьбой дать им особого митрополита, то патриарх Филофей поставил им митрополитом Киприана с тех, чтобы он после смерти Алексия управлял всей русской церковью. Получив благословение патриарха, Киприан в 1877 году прибыл в Россию и поселился пока в Киеве. Скоро скончался Алексий²³¹, и Киприану надлежало, согласно с волей патриарха, вступить в управление всей русской церковью. Между тем великий князь московский, Димитрий Иоаннович, желал видеть митрополитом в Москве своего любимца, спасского архимандрита Михаила, известного в народе под именем Митяя. Это был человек в высшей степени гордый и жестокий, не любимый ни народом, ни духовенством. Все желали принять Киприана, поставленного самим патриархом; но великий князь не переменил своего намерения и, лишь только узнал, что Киприан едет в Москву, приказал схватить его и с позором удалить в Киев.

«Чего не вытерпел я? – жаловался Киприан в своём послании к преп. Сергию. – Хулы, брань, насмешки, голод; иноков моих заперли особо, слуг особо, потом отправили слуг моих на изморённых лошадях без сёдел и узд, ограбленных до сорочки и обуви».

Пробыв после этого в Киеве около двух лет, Киприан снова отправился искать своих прав в Константинополь. Туда же отправился за поставлением²³² с многочисленной свитой и Митяй. На пути, за пределами Рязанскими, он был задержан в Орде, однако же вскоре был отпущен и даже получил от хана ярлык, в котором величали его митрополитом. Но суд Божий открылся над не призванным: почти в пристани самого Константинополя Михаил скончался. Спутники его, самовольно избрав ему преемника переяславского архимандрита Пимена, бывшего в их свите, написали на одном из листов, подписанных великим князем московским, просьбу патриарху о поставлении в митрополита русского Пимена.

Таким образом Пимен сделался преемником св. Алексия, а Киприан отправился опять в Киев. Когда слух о смерти Митяя и происках Пимена дошёл до великого князя, последний немедленно отправил к Киприану своего духовника, игумена Феодора, звать Киприана на митрополию в Москву. 12 мая 1381 года святитель торжественно был встречен в Москве великим князем, боярами и народом. А Пимен на дороге к Москве был схвачен и отправлен в заточение в г. Чухлому, откуда через год был переведён в Тверь.

Святитель Киприан со всей ревностью занялся делами пастырского служения; казалось, что отношения между ним и князем были самые добрые. При заключении жирного договора с Олегом, князем рязанским, великий князь московский пригласил к участью и митрополита. Но после нашествия Тохтамыша на Москву снова открылись неудовольствия между князем и митрополитом. Это нашествие было так неожиданно, что князь Димитрий Иоаннович не успел приготовиться для отражения врага и должен был оставить Москву.

Народ волновался: одни желали держаться в осаде, другие оставляли город, но им не дозволяли выезжать и грабили их имущество. Святитель Киприан был в это время в Новгороде и возвратился оттуда в Москву накануне её осады²³³. Он долго старался успокоить граждан, но всё было напрасно: его не хотели слушать, и волнение не утихало. Тогда, находя своё присутствие бесполезным, Киприан вместе с княгиней Евдокией оставил Москву и искал убежища в Твери. Жалкое зрелище представляла Москва после нашествия Тохтамыша. Все церкви и монастыри были разграблены и осквернены врагами, множество домов было предано огню, на улицах лежали трупы убитых, и некому было похоронить их.

Возвратившись, по удалении Тохтамыша, в Москву, князь Димитрий Иоаннович вызвал к себе Киприана и, укорив его в малодушном оставлении паствы, объявил ему, что он желает теперь принять на митрополию Пимена. Таким образом святитель Киприан снова должен был поселиться в Киеве. Здесь он был принят и королём, и народом с великой радостью. Между тем Пимен не пользовался в Москве ничьим расположением, и был принят Димитрием Иоанновичем единственно по досаде на Киприана. Желая иметь достойного пастыря, великий князь вскоре послал в Константинополь симоновского игумена Феодора просить новых распоряжений у патриарха относительно русской митрополии. Одновременно с Феодором в Константинополь прибыли Киприан и Пимен. Прошло около трех лет, и спор окончился ничем: Пимен был признан митрополитом в Москве, а Киев предоставлен Киприану. Но не прошло и года, как Пимен снова, по случаю неудовольствий с великим князем, был вызван на суд в Константинополь. На этот раз собор²³⁴ лишил Пимена власти, а Киприана объявил митрополитом всей России.

«И преста мятеж в митрополии и бысть едина митрополия Киев и Галич и всея Руси».

Получив снова благословение на управление всей русской митрополией, Киприан отправился в Россию в сопровождении двух греческих митрополитов, архиепископа ростовского Феодора, смоленского – Михаила и волынского – Ионы. В половине февраля 1390 года он прибыл в Киев, а в начале марта был торжественно встречен в Москве самим князем Василием Димитриевичем, боярами и духовенством. Утвердившись окончательно в Москве, Киприан со всей ревностью и усердием занялся делами вверенной ему русской митрополии. Прежде всего он постарался прекратить раздоры между тверским князем Михаилом Александровичем и епископом Евфимием. Пригласив с собой в Тверь двоих греческих митрополитов и двоих русских епископов, Стефана пермского и Михаила смоленского, святитель Киприан вместе с ними на соборе разобрал дело Евфимия и осудил его. На место Евфимия был поставлен блаженный Арсений. Гораздо труднее было водворить мир в Новгороде, где производили волнения стригольники. Стригольники составляли из себя общество недовольных существую шею иерархией. Они говорили, что не следует от священников, как поставляемых на мзде, принимать св. таинства. Первые лжеучители, в числе которых был расстриженный диакон Карп, появились в Пскове, а оттуда перешли в Новгород, где и возбуждали народ против духовенства. Здесь первым следствием лжеучения стригольников было то, что новгородцы постановили на вече не относиться в судебных делах в Москву к митрополиту, чтобы не платить ему судных пошлин. Киприан, надеясь уладить дело с новгородцами мирно, послал им патриаршую грамоту, которой утверждались его права относительно суда в Новгороде; но эта грамота не произвела никакого действия. Тогда святитель сам отправился к непокорным. Новгородцы сделали ему торжественную встречу, подарили ему несколько дворов и вообще всячески чествовали его; но дружелюбие изменилось, когда Киприан объявил гражданам, чтобы они относились к нему в судебных делах.

Посадник, тысяцкий и все единогласно отвечали: «мы клялись, что не будем относиться на суд к митрополиту».

Киприан оставил непослушных и возвратился в Москву. За права митрополита вступился великий князь Василий Димитриевич: он выслал против новгородцев войско и занял несколько городов; новгородцы со своей стороны отняли несколько городов у князя. Но вскоре эти раздоры прекратились: Новгородцы смирились и прислали Киприану ту грамоту, которой они раньше отрекались от его суда. После этого св. Киприан опять отправился в Новгород, где пробыл более трех недель. Отсюда он ездил в Псков для увещания заражённых ересью стригольников.

Между тем России грозила ужасная буря. Тамерлан, разорив южные области России, приближался в 1395 г. к Москве. Великий князь решился встретить врага с оружием в руках. Оставив в Москве небольшое войско под начальством серпуховского князя Владимира Андреевича, сам он отправился на берега Оки, чтобы встретить там грозного Тамерлана. В то же время в храмах непрестанно совершались молитвы о князе и его воинах; митрополит Киприан почти безвыходно пребывал в церкви, то успокаивая оставшихся в Москве, то молясь за идущих пролить кровь свою за веру и отечество. Для безопаснейшего ограждения Москвы святитель решил перенести в неё из Владимира чудотворный образ Богоматери, писанный, по преданию, св. евангелистом Лукой. Отправленное им духовенство приняло с благоговением древнюю святыню и через десять дней в сопровождении множества народа приближалось к Москве; 26 августа митрополит со всем духовенством и жителями столицы вышел за город для сретения грядущей Покровительницы.

«В этом бесчисленном множестве нельзя было видеть человека, – говорит летописец, – который бы не плакал и не воссылал молений к пресвятой Владычице».

И молитва веры была услышана. В тот самый день, когда сретали в Москве икону Богоматери, Тамерлан оставил берега Дона, на которых стоял две недели. Не явное ли то было покровительство Царицы небесной не одной Москве, но всему нашему отечеству, которому грозило опустошение от врага, несравненно сильнейшего, нежели Мамай и Тохтамыш? С невыразимой радостью приняли в Москве известие об удалении Тамерлана.

Все с умилением взывали: «Не наши воеводы прогнали его, не наше воинство устрашило его, но сила невидимая послала на него страх и трепет. Гневом Божиим гонимый, он удалился из земли Русской».

В память этого события Киприан установил праздновать 26 число августа, как день избавления России от Тамерлана. А на том месте, где сретили икону Богоматери, был построен монастырь, и доселе носящий название Сретенского.

Прошло уже около пяти лет²³⁵, как Киприан святительствовал на Руси, пребывал всё это время в северной части своей митрополии. Между тем юго-западные русские области, находившиеся тогда под властью польско-литовских князей, более северных требовали попечения архипастыря. В особенности положение православных здесь изменилось со введением в Литве римского вероисповедания. Теперь православным русским пришлось много терпеть различных невзгод и насилий. Так, русским пастырям запрещено было обращать в православную веру язычников, не дозволялось литовцам вступать в брак с русскими, если последние не окажут покорности римской церкви; нередко русских перекрещивали, как язычников. Всё это больно отзывалось в душе Киприана, и он всячески старался облегчить, насколько возможно, положение своей угнетённой паствы. В 1396 году он путешествовал в Смоленск, где был тогда съезд князей, ходатайствовать за православных. Ходатайство Киприана увенчалось полным успехом. Витовт (князь литовский) обещал не теснить православие, признал Киприана главой духовенства в подвластных ему русских областях и позволил поставить на смоленскую кафедру епископа Кассиана.

Возвратившись из юго-западных пределов своей митрополии, Киприан по большой части пребывал вне Москвы, то в подмосковном селе Голенищеве, где он построил храм во имя трех святителей, то на Святом озере, в Владимирской волости, где им был сооружён храм в честь Преображения Господня. Здесь, среди густых лесов, в тишине кельи, заботливый архипастырь всё время проводил в литературных занятиях. Заботясь о правильности и однообразии церковного богослужения, он сличал бывшие тогда у нас богослужебные книги с греческими подлинниками, исправляя вкравшиеся в них ошибки и повреждения; некоторые чинопоследования, в которых была нужда, перевёл с греческого языка сам. Из трудов этого рода до нас дошли списки литургий и других чиноположений церковных, именно: крещения, браковенчания, водоосвящения и обряда православия, совершаемого в неделю Православия. Бывшие во время Киприана нашествия врагов на Москву внушили ему мысль переложить на славянский язык «молебное пение ко Господу нашему Иисусу Христу и пресвятой Богородице», составленное патриархом Филофеем. Между церковными книгами, исправленными Киприаном, особенно замечателен «служебник», который святитель тщательно сличил с греческими и славянскими списками и переписал собственной рукой. Этот исторический памятник в настоящее время хранится в московской Синодальной библиотеке. Из собственных сочинений свят. Киприана до нас дошли: Житие св. Петра, митрополита всероссийского, послание к псковитянам, написанное в опровержение лжеучения стригольников, послание к игумену Афанасию, в котором св. архипастырь предлагает монахам различные полезные советы и наставления, и душевная грамота, которая была написана святителем за несколько дней до своей смерти. Грамота эта представляет как бы прощальное слово, проникнутое чувством благочестия и высокого смирения. Она была прочитана не только над гробом почившего святителя, но читалась и при погребении его преемников.

В июне 1404 года св. Киприан должен был оставить своё уединение и отправиться в Киев, где произошли беспорядки среди духовенства. Устроив там дела, он через два года²³⁶ возвратился в своё любимое Голенищево. Это уже был последний год земного странствования святителя. В начале сентября²³⁷, уже больной, он посвятил в Голенищеве епископа Митрофана для Суздаля, потом написал духовное завещание и 16 сентября предал дух свой Богу. Архиепископ ростовский Григорий, Иларион коломенский и Митрофан суздальский предали тело его земле в Успенском соборе. Мощи св. Киприана, обретённые в 1473 году, почивают под спудом в Успенском соборе²³⁸.

Икона Божией Матери: «Призри на смирение» явилась в 1420 г. на Каменном озере; в настоящее время она находится в Пскове²³⁹.

Пр. Прокопий родился в богемском селении Хотунь²⁴⁰; в доме своих православных родителей он научился славянской грамоте; для усовершения познаний был отправлен в Велеград, где тогда процветали науки, преподаваемые на отечественном славянском языке. Окончив курс учения, Прокопий был посвящён во священника. В этом священном сане он много трудился для распространения и утверждения православия в Чехии и своей апостольской деятельностью обратил на себя особенное внимание владетельного князя Ульриха. Князь не редко беседовал с Прокопием и по просьбе его соорудил на р. Сазаве обитель во имя Иоанна Предтечи²⁴¹. В этой обители совершалось богослужение в том виде, в каком предлагал св. Мефодий, моравский апостол. В новосозданной обители и поселился Прокопий, и подвизался в ней до самой кончины, последовавшей в 1053 г.²⁴².

Свв. мученики Исаак и Иосиф родились в конце 8 века, в малоазийском городе Феодосиополе или Карну (ныне Эрзерум). В то время все малоазийские провинции находились в руках сарацин, и браки сарацин с христианками были очень часты²⁴³. От одного из таких браков, от матери – грузинской христианки и отца сарацина, родились три сына, из коих младшие назывались Исааком и Иосифом. Отец, как последователь Магомета, не был расположен к христианству, но мать, как ревностная последовательница Христа, сумела тайно воспитать своих детей в христианском благочестии. Жизнь в семье, где глава держался магометанской веры, конечно, была стеснительна для исповедующих Христа. Поэтому три брата, придя в зрелый возраст, пожелали удалиться от своего родителя-магометанина, чтобы беспрепятственно вести жизнь христианскую. С этой целью юноши послали к греческому императору Никифору²⁴⁴ просьбу дозволить им переселиться в Константинополь и поступить на службу при дворе. Просьба эта была уважена, и старший брат в скором времени отправился в Константинополь. Между тем семейные обстоятельства задержали на некоторое время Исаака и Иосифа в родительском доме; когда они стали собираться в дорогу, родственники их, узнав причину сборов, немедленно о том известили эмира города Феодосиополя. Эмир приказал задержать юношей и привести их к себе вместе с отцом их. На вопрос эмира: зачем они переселяются в Константинополь, братья отвечали, что они христиане с самого рождения и бегут от нечестивых, чтобы свободно исповедовать свою веру. Отец и другие бывшие здесь магометане вовсе и не предполагали, чтобы Исаак и Иосиф были последователи Христа, поэтому заявление братьев поразило присутствовавших. По магометанскому закону родившиеся от сарацина должны исповедовать магометанскую веру, иначе подвергаются тяжкому наказанию; поэтому исповедание христианской веры двумя юношами – детьми сарацина, в глазах эмира и других сарацин, было делом преступным, но молодость юношей тронула сердца присутствовавших. Сарацины по сожалению не хотели губить юных братьев и не знали, что делать с ними. Эмир и вельможи составили советь. Долго продолжалось заседание совета, много думали вельможи е средствах отклонить юношей от исповедания христианской веры. Наконец решено было подействовать на братьев христиан убеждением.

«Любезные юноши, – сказали вельможи, – для чего пренебрегаете законоположением пророка нашего Магомета и следуете какому-то заблуждению? По вашему благородному рождению вам неприлично испытывать какое-либо страдание, раскайтесь в своей вине и обратитесь к отечественной вере вашей. Если вы нашу просьбу исполните, то обрадуете нас, друзей ваших, и ваших родственников».

Братья-христиане не поддались таким обаятельным словам сарацин и сказали: «Не будет никогда, чтобы мы предпочли человека Богу, мы христиане и будем христианами, но никак не последователями Магомета».

Тогда эмир вместе с другими сарацинами стал целовать и ласкать юношей и со слезами на глазах умолял их сберечь себя и не губить свою молодую жизнь. Ласки и мольбы тоже не имели успеха: Исаак и Иосиф по-прежнему оставались непреклонны. Магометане, однако, не теряли надежды достигнуть своей преступной цели и начали склонять юношей к магометанству обещанием почестей и богатства, устрашали их наказанием в случае несогласия, и даже грозили им лютой казнью; но напрасны были уловки хитрых льстецов.

«Да будет известно вам, – говорили им юные христиане, что богатство и честь, которые вы обещаете нам, совершенно не нужны нам: ибо мы знаем, что тело наше подобно траве, и вся слава человеческая подобно полевому цветку: высохла трава спал и цвет его. Мы знаем и веруем, что не золотом, не серебром искуплены мы из этой суетной жизни²⁴⁵, но пресвятой кровью, яко агнца, непорочна и пречиста Христа, за Которого мы жертвуем собой и с радостью приносим своё тело. Поэтому и угрозы ваши предать нас мучениям и жестокой смерти не страшны для нас, а даже приятны нам. Мы веруем, что ни смерть, ни жизнь, ни власти, ни силы, ни этот мир, ни высота, ни глубина, ни что-либо другое не может отвратить нас от любви Господа нашего Иисуса Христа».

Такой ответ братьев ясно показал сарацинам бесполезность их увещаний и угроз, почему и решено было вельможами умертвить Исаака и Иосифа. Свв. исповедники Христовы были отведены на место казни и после молитвы скончались, усечённые мечом²⁴⁶.

Тела мучеников были оставлены палачами без погребения; но всеблагий Бог, прославляющий и венчающий Своих угодников славой и честью, не оставил на посрамление нечестивым тела угодивших Ему юношей. Ночью на тела святых спустился необыкновенно светлый столп и стал над ними. Это небесное знамение привело в ужас всех магометан, живших в городе Феодосиополь. На другой же день они просили христиан города похоронить останки святых, по своим обрядам и обычаям. Епископ города вместе с духовенством, при большом стечении народа, взяли тела мучеников и с подобающими почестями предали их земле; впоследствии над местом погребения святых был построен храм во имя Всесвятой Троицы²⁴⁷.