1-е число

– Начало индикта, сиречь нового лета.

– Собор пр. Богородицы в Миасинской обители.

– Пр. Симеона столпника.

– Пр. Марфы, матери его.

– Св. праведного Иисуса Навина.

– Св. мученика Аифала диакона.

– Свв. мучч. 40 дев и Аммуна диакона, учителя их.

– Св. мученицы Каллисты и её братий: Евода и Ермогена.

– Память великого пожара в Царьграде.

– (Преп. Еванфии. Преп. Мелетия нового. Св. Ангелиса. Александрийской иконы Божией Матери).

Царь веков, имеющий в своей власти времена и лета, дал повеление в ветхом завете праздновать седьмой месяц (сентябрь), чтобы люди в этот месяц оставили работы житейские и служили единому Богу¹. Особенно же повелено было праздновать первый день этого месяца: «и сказал Господь Моисею, говоря: „скажи сынам израилевым: в седьмой месяц, в первый (день) месяца да будет у вас покой, праздник труб, священное собрание (да будет у вас). Никакой работы не работайте, и приносите жертву Господу“»². Итак, в этот день было священное собрание у еврейского народа; умножались жертвы³; народ в Скинии, а после в храме и синагогах, слушал чтение закона и умилялся душой, воспоминая неисповедимые судьбы Божии над собой. Этот праздник увеличивался тем обстоятельством, что к седьмому месяцу обыкновенно поспевали и собирались полевые и садовые произведения земли⁴. Должники могли в это время расплачиваться с заимодавцами; бедные без труда доставали себе пропитание.

От церкви ветхозаветной и мы приняли празднование первого дня сентября. В этот месяц и день Господь наш И. Христос пришёл в Назарет, где был воспитан. Так как в это время в Иудее праздновалось новолетие и была суббота, то Он, по обычаю, вошёл в синагогу и пожелал читать. Ему дали книгу пророка Исаии. Разогнув книгу, Он нашёл место, где было написано: «Дух Господень на Мне, ибо Он помазал Меня благовествовать нищим и послал Меня исцелять сокрушённых сердцем, проповедовать пленным освобождение, слепым прозрение, отпустить измученных на свободу, проповедовать лето Господне благоприятное»⁵. По прочтении этого места, Господь предложил собравшемуся народу поучение, в котором прямо объявил Себя Мессией, посланным для спасения и обновления жизни человеческой, а прочтённые слова отнёс к Себе. Все слышавшие удивлялись словам благодати, исходящим из уст Его.

Воспоминая этот вход И. Христа в иудейское сонмище и торжественное объявление Им Себя Мессией, мы празднуем начало христианской свободы, начало благодати. Получив так много благ от Господа, спасённые от вечной смерти Его пришествием на землю, мы должны заботиться о том, чтобы быть Ему благоприятными.

Праздновать начало года в первый день сентября св. церковь постановила на первом Никейском соборе⁶.

Из жития св. Акакия, епископа мелитинского⁷ видно, что Миасинская обитель находилась недалеко от города Мелитины армянской. Обитель была расположена в прекрасной равнине, орошаемой рекой Азур. В этой местности прежде находилось идольское капище, в котором приносились жертвы идолам. Св. Акакий разрушил капище и создал церковь и обитель во имя Богоматери, в 5 веке по Р.Х. Здесь совершались многие чудеса силой Богоматери. В царствование первого царя иконоборца Льва Исавра⁸, с особенной ревностью уничтожавшего св. иконы на востоке, находившаяся в обители св. икона Богоматери была ввержена иконоборцами в озеро; затем, по прошествии многих лет, в царствование благоверного Михаила и матери его Феодоры⁹, сама явилась из глубины озера совершенно неповреждённой и была найдена 1 сентября 864 года. В память такого чудесного события установлено было в обители Миасинской, а потом и во всех христианских странах на востоке, каждый год совершать в этот день собор или собрание верующих для поклонения чудотворной иконе Богоматери¹⁰.

Родители преп. Симеона, Сусотион и Марфа, жили в области Киликийской и принадлежали к числу христиан. Не имея возможности дать сыну образования, они воспитывали его просто, заставляли его пасти овец. Во время зимы Симеон был свободен от своего дела и любил посещать вместе с родителями храм Божий, где внимательно слушал чтение и пение. Однажды он, ещё тринадцатилетний мальчик, остановил внимание на словах евангелия, в которых назывались блаженными нищие, плачущие, кроткие, чистые сердцем, и попросил одного старца, объяснить ему значение этих слов. Старец долго поучал его, показывая путь к духовной нищете, чистоте сердца и вообще к добродетельной жизни. Слова старца запали глубоко в сердце Симеона, и юноша решился оставить всё и бежать из родительского дома. Он удалился в один из монастырей, находившихся в той стране. Придя к монастырским воротам, он лёг на землю и так провёл семь дней без пищи и питья. На восьмой день игумен взял его в монастырь и отдал братия для научения иноческому обычаю и монастырскому уставу. Здесь Симеон в короткое время выучил псалтирь наизусть со слов других. 18-ти лет он был пострижен и стал превосходить других подвигами воздержания: так братия принимали пищу одни – раз в день, другие – через два дня, а он принимал пищу через шесть дней. Живя в обители, Симеон однажды взял тонкую верёвку, при помощи которой вытаскивали воду из колодца, и крепко ею обвил своё тело, так что верёвка врезалась в тело. По прошествии десяти дней, тело загноилось и стало испускать неприятный запах; появились даже черви. Братия стали жаловаться игумену, что невозможно стоять с Симеоном от сильного смрада, что постель его полна червей, что черви падают от него, когда он ходит.

Игумен позвал Симеона и спросил его: «откуда смрад сей исходит?»

Симеон молчал. По приказанию игумена, его раздели и увидали окровавленную власяницу и врезавшуюся в тело верёвку. Все пришли в ужас и с большим трудом сняли верёвку, с которой отрывалась и отгнившая плоть. Игумен увещевал Симеона, чтобы он не делал себе ещё такого мучения, но юный подвижник не послушал игумена и, как только оправился от ран, стал опять делать то же.

Тогда братия решили выгнать его из монастыря.

Он нашёл себе в пустыне безводный колодезь и избрал его местом своего пребывания. Игумен, устрашённый сонным видением и извещённый им о святости Симеона-беглеца, отправился с братией искать его, чтобы возвратить в монастырь. По указанию пастухов, он был найден, но не хотел возвратиться в монастырь. Братия почти силой вытащили его из колодца и привели в монастырь, где он прожил очень недолго. Симеон опят тайно ушёл из монастыря и поселился на одной горе, недалеко от селения Таланиссы, и пробыл на ней три года. Здесь он, по примеру Моисея и Илии, захотел испытать себя сорокадневным постом. Для сего просил случившегося тут Вассона, начальника над священниками, загородить двери его кельи на 40 дней. Вассон не хотел этого сделать, говоря, что не до́лжно человеку убивать себя чрезмерным постом, что это грешно. Тогда преподобный просил положить себе хлеба и воды, чтобы подкрепить себя в случае нужды, и заградить двери кельи камнями. Вассон исполнил просьбу и ушёл. По прошествии сорока дней, он пришёл к преподобному и нашёл его едва живым. Хлеб и вода остались нетронутыми. Вассон омыл преподобного и причастил св. Таин после чего Симеон подкрепил себя немного пищей. С этого времени подвижник каждый год в святую четыредесятницу не принимал пищи и питья. Слава о его подвигах быстро распространялась, к нему стали приходить не только жители ближайших местностей, но и отдалённых. Одни из них просили его совета и утешения, другие приносили больных, и каждый получал то, что было ему нужно. Такое громадное количество народа, желавшего прикоснуться или получить благословение от преподобного Симеона, заставило его удалиться от человеческой молвы. Он придумал устроить столп и на нём тесную хижину в два локтя вышины, потом взошёл туда и там проводил время в пост и молитве. Симеон первый изобрёл такой способ подвижничества и был первым столпником.

Первый столп, на который взошёл преподобный, был шести локтей вышины, через несколько лет выстроен был другой столп высотой 12 локтей, ещё немного спустя 22 локтей, за тем 36 локтей и наконец 40 локтей. Внизу столп обносили оградой. Преподобный стоял на столпе под открытым небом, перенося дождь, жар и мороз. Обыкновенный образ жизни его был таков: всю ночь и день до третьего часа по полудни проводил на молитве, затем поучал посетителей, выслушивал нужды и просьбы каждого, исцелял молитвой своей болящих, мирил ссорившихся. Когда заходило солнце, преподобный опят становился на молитву. Когда услыхали об образе подвижничества преподобного Симеона отцы, жившие в пустынях, то послали к нему послов с такими словами: «почему ты не идёшь отеческим путём? Зачем изобрёл новый путь? Сойди со столпа и последуй жизни пустынных отцов».

«Если, – говорили отцы посланным, – Симеон послушает их и пожелает сойти со столпа, то они должны оставить его на столпе, чтобы он продолжал стоят».

Его послушание должно было служить признаком того, что этот новый образ подвижничества от Бога. Если же Симеон не захочет сойти, то посланные должны были взят его силой. Когда пришли послы к Симеону и сказали ему, что велено было от отцов пустынных, преподобный тотчас хотел сойти со столпа; но посланные просили его, чтобы он не сходил со столпа, так как они видят, что начатое им дело от Бога. После этого преподобный ещё ревностнее стал подвизаться. Завистник человеческого рода не оставил его в покое. Приняв вид светлого ангела, он явился к столпнику на огненной колеснице и сказал, что Господь послал его к Симеону, чтобы взятm его, как Илию, на небо. Преподобный не узнал вражеской лести, поверил диаволу и хотел сесть на колесницу. Он поднял уже правую ногу, чтобы ступить на колесницу, а правой рукой сотворил крестное знамение. Диавол с колесницей и с конями исчез, как прах, уносимый ветром. Тогда Симеон узнал, что это было бесовское обольщение, каялся, что поддался этому обольщению, и положил себе такое наказание: целый год стоять на одной ноге, именно на той, которой хотел ступить на колесницу. На ноге подвижника образовалась язва, тело стало гнить, и появились черви.

Но благодатью Божией он скоро исцелился от тяжкой болезни. Между тем к св. Столпнику продолжали приносить недужных и больных для исцеления. К нему однажды приведена была женщина, которая ночью вместе с водой выпила ядовитое вещество. Многие врачи заботились об излечении этой женщины, но не помогли ей нисколько. Женщина всё чахла и чахла. Преподобный велел дать ей воды из близ струившегося источника, который он прежде испросил у Бога в безводной местности, чтобы приходящие к нему люди и их скот могли утолять жажду. Лишь только женщина начала пить воду, как сделалась совершенно здоровой.

Начальник сарацинского полка, по имени Филарх, имел у себя расслабленного родственника и просил святого об его исцелении.

Святой велел принести больного к столпу и спросил его: «отказываешься ли ты от нечестия отцов твоих?» – больной был язычник.

Тот отвечал: «отказываюсь».

Святой опять спросил: «веруешь ли в Отца, Сына и Св. Духа?»

Больной отвечал: «верую несомненно».

Симеон велел ему встать, и больной встал здоровым, как будто никогда и не болел. Чтобы показать людям, что бывший расслабленный совершенно здоров, Симеон велел ему нести его в стан Филарха, что тот и исполнил, подняв его, как сноп на плечи.

Кроме этих исцелений преподобный силой Божией совершил много различных чудес на пользу людям. Так в стране Киликийской был огромный и лютый зверь, который убивал людей и их скот и наводил страх на всех окрестных жителей. Об этом сказали преподобному; он велел взять земли от своей ограды и воды из источника, и обойти вокруг того места, где являлся зверь, посыпая землёй и окропляя водой. Исполнили так, как сказал святой. После этого зверь нигде не являлся. Вскоре нашли его мёртвым, лежащим на той земле, которая была взята от ограды преподобного. Все дивились этому и прославили Бога.

Царица измаильтян была неплодна и послала к преподобному слугу с просьбой о разрешении её неплодства. По молитвам Симеона её желание исполнилось, и она родила сына.

Преподобный получил от Бога и дар пророчества. Он за два года предсказал засуху и голод, и его предсказание в точности исполнилось. Великие подвиги Симеона на столпе и совершаемые им чудеса привлекали к нему многих знатных лиц и вельможей. Посетить его приходил Домн, патриарх антиохийский; святитель удивился его высокому житию и много беседовал с ним о пользе душевной. Князь сарацинский Василик, наслышавшись много о святом, пришёл видеть его. После беседы с ним Василик уверовал во Христа. Стоя на столпе, как светильник на свещнице, преподобный озарял окружающих его наставлениями и особенно своей святой жизнью. Находясь на одном месте, он обратил к вере многих. При своих великих подвигах преподобный находил время заботиться о мире церкви; он боролся с иудейскими хулениями, истреблял еретические заблуждения, царей и князей научал своими мудрыми посланиями страху Божию, милосердию и любви, всех учил на пользу души.

Многотрудная жизнь подвижника, казавшаяся превышающей силы человеческие, приблизилась к концу. Преподобный умер, имея от рождения более ста лет; на столпе стоял восемьдесят лет. О его кончине так рассказывает ученик его Антоний:

«Преподобный имел обыкновение, по окончании своей молитвы, в три часа пополудни, благословлять собравшийся народ и предлагать поучение; но вот в пяток преподобный не говорил поучения и не подал благословения, так же случилось в субботу и воскресенье. Устрашился я, взошёл на столп и увидал преподобного стоящим в молитвенном положении, с опущенной головой и сложенными на груди руками. Думая, что он совершает молитву, я стоял позади его молча.

Затем, зайдя вперёд, я сказал: „отец, благослови нас, народ три дня ждёт твоего благословения“.

Преподобный не отвечал.

Я опять сказал: „отец, почему не отвечаешь? Не обидел ли я тебя чем?“

Ответа не было. Постояв немного, я наклонился к преподобному; дыхания в нём уже не было».

Уверенный в кончине своего учителя, Антоний тотчас дал знать о случившемся патриарху антиохийскому Мартирию. Патриарх пришёл к месту подвигов преподобного с тремя епископами, со множеством народа из Антиохии и окрестных мест. Он взошёл вместе с епископами на столп и перенёс благоговейно честные мощи к подножию столпа. Народ лобызал их и плакал от умиления. Затем честные мощи с пением торжественно отнесены были в Антиохию и поставлены в соборной церкви. Когда тело преподобного вносили в город, весь народ вышел встретить честные останки.

Был среди народа один глухонемой; как скоро он увидал тело преподобного, тотчас стал слышать и говорить.

Много и других чудес совершилось у мощей святого. На том месте, где был столп преподобного Симеона, устроена была церковь и большой монастырь. Преподобный преставился в 459 году, в царствование императора Льва Великого¹¹.

Пр. Марфа, мать пр. Симеона, скончалась при жизни и при столпе своего сына, около 428 г.¹².

По смерти Моисея, выведшего евреев из Египта, Господь возложил звание вождя народа израильского на Иисуса Навина, и повелел ему вести народ за Иордан, для принятия в наследственный удел обетованной земли.

Когда окончились дни плача по Моисею, Иисус Навин, в шестой день первого весеннего месяца, отдал народу приказ заготовлять пищу для пути и готовиться к переходу через Иордан. Между тем тайно он отправил двух соглядатаев осмотреть город Иерихон с его окрестностями и вглядеться в жителей страны. Посланные пришли вечером в Иерихон и остановились в доме одной женщины, по имени Раави. Иерихонский царь, узнав о прибытии соглядатаев, послал к Раави требование выдать израильтян. Раав скрыла их у себя в доме, а посланным от царя сказала, что действительно приходили к ней в сумерки какие-то люди; но куда-то ушли, и советовала послать за ними в погоню.

Израильтянам-соглядатаям она высказала свою уверенность, что земля обетованная будет предана в руки израильтян, и просила пощадить её при взятии города также, как она пощадила их. Соглядатаи обещали исполнить просьбу Раави. Тогда она опустила их по верёвке в окно за городскую стену (дом её был в стене) и посоветовала им три дня скрываться в соседней горе, пока не прекратятся поиски. В свою очередь соглядатаи велели Раави вывесить из окна, во время осады города, ту верёвку, по которой они спустились, чтобы израильтяне узнали дом, который до́лжно было пощадить. Послы исполнили совет Раави и, когда посланная погоня безуспешно воротилась назад, они пошли своей дорогой к стану израильскому.

Между тем Иисус Навин на другой день после отправления соглядатаев двинул израильтян к берегу Иордана. Здесь они стояли три дня. Сюда пришли и соглядатаи. Они передали Иисусу Навину свои наблюдения и сказали, что жители находящейся пред ними страны, услыхав о приближении израильтян, совершенно упали духом, и что Господь очевидно передаёт ту страну во власть избранного народа Божия. Иисус Навин отдал повеление, чтобы народ очистил себя воздержанием и освятил молитвой к следующему утру, а священникам назначил идти с ковчегом завета впереди народа, к которому он обратился с следующими словами:

«Подойдите сюда и выслушайте, что говорит Господь Бог ваш. Вы тотчас же удостоверитесь, что среди вас Бог, Который истребит пред вами хананеев: вот ковчег завета Господа всей земли пойдёт впереди через Иордан; и как только стопы священников, несущих ковчег завета Господа всей земли, коснутся Иордана, вода его иссякнет, а текущая сверху остановится».

В летнее время переход через Иордан не представляет особенной трудности; потому что река тогда имеет не более 10 сажень ширины и одной сажени глубины. Но весной; когда она от таявших на Ливане снегов разливается на несколько вёрст и течёт с необычайной стремительностью, переход через неё для целого народа с жёнами, детьми и стадами, в виду неприятелей, был совершенно невозможен.

Но лишь только священники, нёсшие ковчег, коснулись вод Иордана, сбылось слово Иисуса Навина: народ без труда перешёл через реку. В память сего славного чуда были взяты со дна реки двенадцать камней для сооружения памятника в следующем стане. а другие двенадцать положены были на месте, где стояли священники с ковчегом. Как скоро народ израильский переправился на правый берег Иордана, и священники вышли из реки с ковчегом; она потекла обычным порядком. Этим великим чудом прославил Господь Иисуса пред всем народом израильским, и стали бояться его, как боялись Моисея. Все видели, что и с Иисусом Навином Бог, так же как был с Моисеем. То же чудо навело ужас на всех царей ханаанских, которых владения простирались между Иорданом и Средиземным морем: они видели, что им нельзя противостоять народу, которому покровительствует Бог.

Первый город, который предстояло взять израильтянам, был Иерихон. Он был обнесён высокими крепкими стенами и казался для израильтян, не имевших осадных орудий, неприступным. В ожидании нападения город был крепко заперт; никто не выходил из него, и никто не входил. Иисус Навин отправился осмотреть его. Близ города он увидел пред собой человека с обнажённым мечом в руке.

Иисус, не смущаясь, спросил его: «наш ли ты или из неприятелей?»

Тот отвечал: «нет, я вождь воинства Иеговы».

Иисус пал пред ним на землю и спросил: «какое повеление принёс он рабу своему?»

Архистратиг ответил ему: «сними обувь с ног твоих, потому что место, на котором ты стоишь, освящено» (присутствием Божиим).

Иисус исполнил приказание, и архистратиг продолжал от имени Господа: «вот я предаю тебе в руки Иерихон, и царя его, и сильное войско его», и дал наставление, что делать израильтянам при взятии города.

Возвратившись в стан, Иисус Навин велел священникам нести ковчег завета вокруг Иерихонских стен, а народу сопровождать его. Впереди шли воины; за ними пред самым ковчегом – семь священников, трубившие в трубы. Так обходили израильтяне Иерихон ежедневно, в течение шести дней; в седьмой они обошли его семь раз. Иисус Навин запретил брать какую бы то ни было добычу: всё было предано заклятию и всё подлежало гибели, исключая дома Раави. Обойдя в последний раз город по знаку Иисуса, священники затрубили в трубы, народ воскликнул громким голосом, и стены города пали. Израильтяне устремились в город, истребили всех жителей и скот и пощадили лишь Раав с её родными. Драгоценные металлы были внесены в скинию.

Следующий город был Гай. Иисус Навин послал осмотреть местность, и возвратившиеся сказали, что жителей в Гае немного. Отправлено было против города три тысячи человек; жители отбили их. Очевидно, Бог за что-то разгневался на Свой народ. Израильтяне пришли в смятение. Иисус Навин разодрал свои одежды, посыпал голову пеплом, пал на землю пред ковчегом и молился до самого вечера, горько жалуясь на неудачу. Но Господь сказал ему, что Израиль согрешил, взяв из заклятого, и на другое утро обещал обличить виновного. Последним оказался Ахар, из колена Иудина. Он утаил из добычи красивую одежду, двести сиклей серебра¹³ и кусок золота. Ахар вместе с семейством, знавшим о похищении, был побит камнями.

Израильтяне снова отправились к Гаю. 30.000 человек сели в засаду, а остальное войско, под начальством самого Иисуса, подступило к городу. Царь Гая смело выступил против израильтян последние обратились в притворное бегство; все жители, покинув город, бросились на бегущих вслед за своим царём. Сидевшие в засаде, по знаку Иисуса, устремились в город заняли и зажгли его. Жители Гая, очутившиеся между двух огней, были перебиты; царь повешен, а скот и имущество разделены между победителями.

Ханаанские цари, слыша об успехах народа Божия, заключили между собой союз, чтобы общими силами отразить нападение израильтян. К своему союзу они пригласили и жителей города Гаваона. Но гаваонитяне, не полагаясь на силу, отказались от союза и прибегли к хитрости: они выбрали от себя послов, одели их в ветхую одежду, обули в ветхую обувь, дали им старые мешки с сухим и заплесневелым хлебом и отправили к израильтянам.

Послы явились к Иисусу и сказали ему: «мы пришли из дальней страны, будучи возбуждены слухом об Иегове, твоём Боге. Мы слышали о Его славе, слышали, что Он сделал в Египте и в аравийской пустыне. И вот старейшины вашей земли послали нас к вам сказать: мы ваши рабы, и просим заключить с нами союз».

Израильтяне сказали: «не живёте ли вы близко от нас? тогда нам нельзя заключить союза с вами».

Гаваонитские послы отвечали: «мы живём очень далеко от вас. Когда мы пошли к вам, то взяли с собой хлеб ещё тёплый, а теперь вот уже он заплесневел; одежды и обувь тоже износились в дороге».

Иисус Навин и старейшины израильские поверили им, и, не вопросив Бога, с клятвою обещали не касаться их владений. Послы ушли. Спустя три дня, израильтяне подступили к Гаваону; но гаваонитяне объявили, что находятся с ними в союзе, и в доказательство выслали своих послов, договаривавшихся с израильтянами. Иисус Навин не хотел нарушить своей клятвы, хотя она была вызвана обманом. Гаваонитяне были осуждены исполнять рабские обязанности у всего народа и особенно при скинии.

Иерусалимский царь Адониседек, услыхав о покорности гаваонитян, соединился с другими четырьмя амморейскими царями и отправился наказать гаваонитян. Последние просили помощи у Иисуса Навина. Иисус неожиданно явился под Гаваоном и разбил амморейские войска, которые обратились в бегство. В то же время Бог послал на аммореев каменный град, от которого их погибло больше, чем от меча израильтян. Начинало вечереть, а поражение аммореев не кончилось.

Тогда Иисус Навин, не желая, чтобы ночь прервала преследование врагов, с полной верой во всемогущество Господа Бога и с живейшим упованием на Его помощь, воскликнул: «стой, солнце, над Гаваоном, и луна, над долиной Аиалонской».

И действительно, солнце и луна стояли над горизонтом, пока израильтяне не истребили почти всех своих врагов. Во время этой дивной битвы из рядов израильтян не пал ни один воин.

В продолжение шести лет Иисус Навин истребил тридцать одного царя и сделал израильтян обладателями земли Ханаанской, от пустыни Аравийской до горы Ливана. Земля была разделена, и каждое колено народа Божия получило свой удел; для левитов отделены были 48 городов.

В это время Иисус Навин был очень стар и чувствовал близость смерти. Он собрал народ и увещевал его сохранять Моисеев закон и не сообщаться с иноплеменниками. Другое, более торжественное собрание назначил он в Сихеме. Сюда явились с своими начальниками все колена израилевы; сюда же была перенесена на этот случай из Силома и скиния. Напомнив благодеяния Божии, оказанные избранному народу, Иисус умолял собравшихся служить истинному Богу искренно и верно.

«Если вы, – заключил он свою речь, – будете служить богам чужим, Бог, несмотря на все благодеяния, вам оказанные, истребит вас».

Народ обещался быть верным Богу; Иисус Навин вписал этот всенародный обет в книгу и присоединил её к книге закона Моисеева, находившейся во святилище.

Потом, взяв большой камень, положил его там под дубом и сказал всему народу: «вот этот камень будет у нас свидетелем, потому что он слышал все слова Господа: он будет на вас свидетелем, если вы измените Богу вашему».

После этого Иисус Навин распустил собрание и вскоре умер, будучи ста десяти лет¹⁴. Оплаканный всем народом, он был похоронен на горе Ефремовой в Фамнаф-Саре.

После Иисуса Навина осталась священная книга, которая в Библии называется его именем, и содержит в себе историю вступления евреев в землю ханаанскую, её завоевания и разделения между 12 коленами израилевыми¹⁵.

Св. муч. Аифал диакон пострадал в Персии при царе Сапоре, в 380 г. После разнообразных мук он был убит¹⁶.

Они были взяты в Македонии игемоном Вавдой и мучены в Ираклии, при Ликинии¹⁷. Десять из них сожжены, восемь со святым Аммуном посечены; шесть изрезаны ножами; десять поражены мечом в сердце, и шесть скончались от раскалённого железа, вложенного в уста их¹⁸.

Св. муч. Каллиста и единоутробные её братия Евод и Ермоген были усечены мечом в Никомидии, в начале 4 в. Мощи их в 11 в., как видно из студийского устава патриарха Алексия, находились в студийском монастыре, и 1 сентября им совершалась служба¹⁹.

Это был такой страшный пожар, подобного которому в Константинополе не было никогда; город в это время горел от моря до моря; пожар продолжался шесть месяцев. Император, устрашённый бедствием, вышел к морю и построил храм Маманта в Сигме и портик²⁰.

Пр. Мелетий новый подвизался в Греции, в горе Миупольской, в конце 11 в.²¹

Св. Ангелис по ремеслу был золотых дел мастер и жил в Константинополе, в приходе св. Константина. Добрый муж и семьянин, он вёл честную жизнь, как должно истинному христианину, и питался от трудов своих. Однажды в праздник Успения Пресв. Богородицы Ангелис отправился из города в селение св. Стефана, куда постоянно на этот день собиралось множество народа. Здесь между христианами можно было встретить и множество мусульман, обращённых к магометанской вере из христианства. Собравшиеся проводили время в играх и разных увеселениях и, по захождении солнца, мирно расходились по домам. Для шутки турки снимали с себя чалмы и надевали их на христиан, а шапки последних надевали на себя, и в таком виде продолжали веселиться. Так было и в настоящем случае. На другой день рано пришли в дом Ангелиса и стали говорить ему, что со вчерашнего дня он сделался турком и должен носить белую чалму, которую надевал вчера вечером. Ангелис думал сначала, что это шутка; но злодеи, призвав городских стражей, повели его в суд, где объявили, что он со вчерашнего дня сделался мусульманином, а теперь отказывается от веры мусульманской. Ангелис заявил судье, что он и не думал принимать мусульманскую веру, а только вчера вместе с другими веселился в селении св. Стефана. Судья счёл это показание запирательством и передал Ангелиса на суд визира или турецкого министра, пред которых явились и обвинители. И здесь Ангелис заявил своё правдивое показание и отказывался от взводимого на него обвинения. Благородная наружность и скромность его понравились визирю; он стал уговаривать Ангелиса оставить свои убеждения и сделаться турком, обещая ему за это дать хорошее место.

На это Ангелис сказал визирю: «я родился христианином, им и умру; ничто в мире, ни богатство, ни почести, ни целое царство, ничто не в состоянии поколебать во мне веры отцов моих, ни что не разлучить меня со Христом моим».

Визирь грозил ему мучениями и смертью, если он не откажется от веры христианской. Ангелис с твёрдостью отвечал, что он готов отдать тело своё на всевозможные мучения, но никогда не отречётся от Христа. Ожесточённый визирь приказал заключить непоколебимого христианина в темницу вместе с убийцами и там мучить без всякой пощады.

Когда Ангелис страдал в темнице от различных пыток, на которые особенно изобретательны кровожадные турки, к нему пришёл сосед его, человек довольно знатный. Он, с сожалением относясь к несчастью Ангелиса, предложил ему совет, как избавиться от этого мучительного положения.

«К твоему спасению, – говорил сосед, – одно средство, сделаться турком. Потом ты можешь собрать своё имущество, взять жену и детей, удалиться в неизвестное место и жить там по-христиански».

Ангелис отвечал: «никогда язык мой не произнесёт богохульного отречения! Господь мой умер за меня, и нет ничего важного, если и я умру за Него».

Таким образом убеждения соседа остались напрасными.

Турки прибегли к другому средству склонить Ангелиса к отречению от веры. Они посылают к нему в темницу жену, рассчитывая, что её слезы тронут мученика и заставят отречься от Христа. Бедная женщина, не подозревая хитрости врагов, а напротив предполагая в них только участие к себе, с горькими слезами просила мужа исполнить желание визиря. Казалось, что просьбы жены, сопровождаемые воплем и стонами, тронут мученика и победят его твёрдость, но не так было на самом деле. Мученик подавил в себе сердечные чувства и остался непреклонен в своём намерении.

Он сказал своей жене: «я хочу умереть мучеником, а тебя и детей моих поручаю одному Господу. Что пользы в этой кратковременной жизни? Наши души дороже всего в мире, и мы должны главным образом заботиться о спасении их. Иди, дорогая моя супруга! я скоро отойду ко Христу, а потом и ты сама скоро переселишься туда же, чтобы блаженствовать вместе со мной».

Добрая женщина была утешена этими словами и вышла из темницы с крепкой верой и надеждой на Господа.

Ещё раз был представлен мученик к визирю, ещё раз выслушал убеждения и угрозы, но остался твёрд в вере. Когда уже не осталось никакой надежды привлечь его к магометанской вере, визирь приговорил его к смертной казни. Ангелис был весел и с радостью шёл на место казни. На площади, против царского дворца, он был усечён мечом, в 1680 году 1 сентября. Тело мученика приказано было бросить в море, но почитатели его предупредили исполнение этого приказания, они купили св. мощи за 300 пиастров (каждый равен 5,5 копейкам). А чтобы никто не догадался о продаже, турки велели христианам на своей лодке выехать в море и там вместо того, чтобы бросить св. тело в море, отдали христианам. Св. останки увезены были на остров Прот, находящийся недалеко от Константинополя, и там погребены в монастыре с подобающей честью. Преосвященный Парфений, епископ Дристры, случившийся в то время в Константинополе, тщательно исследовал всё слышанное о св. мученике и описал всё это на основании достоверных источников²².