Крестьянка Пелагия

Память 8-го октября

Как много иногда таится дивной, небесной любви в сердце крестьянина! Никто даже поможет предполагать здесь урок для христианского назидания. «Я расскажу об одной труженице Пелагии, жившей лет шестьдесят тому назад в деревне Шипилове, Костромского уезда, писал в 1863 г. священник с. Большие Соли, Костром, уезда, о. Евгений Лаговский.

«Эта крестьянка жила в одном доме с двумя невестками, которых мужья большую часть года находились в отлучке для заработков. Домик у них был маленький и небогатый. Кроме одной тесной избы, в которой они помещались, на дворе построена была еще так называемая скотница, или нечто вроде хлева для впуска домашнего скота. Пелагия сначала жила с детьми в одной комнате, но потом, для тайных ночных подвигов молитвы и богомыслия, стала уходить в хлев, где и проводила целые ночи, и ложилась спать только перед рассветом. Наконец, чтобы скрыть свои подвиги от людских взоров, она решилась и навсегда остаться в той душной избе, и только изредка ночевала с нею одна любимая ее невестка. Она не хотела, чтобы кто-нибудь, кроме этой невестки, видел ее молитву. И между тем, как последняя сидела в той избе и занималась рукоделием, Пелагия уходила в сени и молилась. Пища ее была самая грубая; она даже придумала для себя особенную пищу, именно: густо разбалтывала ржаную муку, и это сырое тесто употребляла вместо хлеба, да и то очень мало, другую же пищу принимала редко. Днем она, по обыкновению, пряла лен, а выработанные деньги разделяла на две части: одну часть отдавала в церковь, а другую бедным, притом так, что подходила ночью к дому бедного тихо, и клала свое подаяние на окно, немного открыв его, или бросала деньгами в нищего.

В одну ночь труженица, по своему обыкновению, молилась в сенях, а сноха спала в избе. Пред утром сноха пробудилась и увидела, что свекровь ее стоит на коленях в молитвенном положении. Постояв несколько минут в страхе и смущении, она сказала ей: «Матушка, а матушка»! Но ответа не было: матушка уже была холодна. Тут пришла и другая сноха для домашней работы. Видя, что свекровь их умерла, они одели тело усопшей и положили его на стол, а на третий день положили в гроб и собирались уже везти ее в церковь, как вдруг лицо ее оживилось, она открыла глаза, откинула руку и перекрестилась. Семейство испугалось и бросилось в печной угол. Спустя несколько времени ожившая сказала тихим голосом: «Дети, не бойтесь, я жива», а потом поднялась, села и при помощи семейства встала из гроба.

«Успокойтесь, дети, – говорила она, – вы испугались, почитали меня мертвою? Нет, мне назначено еще немного пожить. Бог, по благости Своей, желает спасения всякому, и таинственными судьбами руководя нас ко блаженству, так все устраивает, чтобы и самая смерть, и возвращение к жизни служили многим на пользу!».

Что было с нею, когда считали ее умершею, об этом она почти ничего не говорила; только со слезами увещевала своих детей жить благочестиво и удаляться от всякого греха, утверждая, что великое блаженство ожидает праведных на небе, и ужасны мучения нечестивых во аде. После того она продолжала еще труженическую жизнь шесть недель, умиленно устремляя мысленный взор свой в страну небесного отечества и, наконец, переселилась в небесные кровы¹⁷.