Повесть о смерти Василия III
Повесть о смерти Василия III – летописная повесть о болезни и последних днях великого князя Василия III Ивановича в 1533 г. Первоначальная версия П., составленная вскоре после смерти Василия, читается в Летописи Новгородской Дубровского, Воскресенском списке Летописи Софийской II и Летописце Постниковском. Здесь содержится ряд живых деталей, несомненно записанных свидетелем болезни и смерти князя. Описывается болезнь Василия («мала болячка на левой стране на стегне... в булавочную голову», приведшая к заражению крови), предсмертный разговор князя с врачом «Миколаем» (Николаем Булевым), признавшим болезнь Василия III «непособной» (неизлечимой), и его прощание с малолетним сыном – будущим Иваном Грозным. Рассказ был составлен в правление вдовы Василия Елены Глинской (управлявшей за малолетнего Ивана IV), и ей приписывалась в нем особо почетная роль: великий князь поручал ей управление «по достоянию, как прежним великим княгиням». В совсем ином свете выступали те лица, которые попали при Елене в опалу, – ее дядя Михаил Глинский, брат Василия Андрей Иванович и другие. В предсмертной речи, содержащейся в П., князь напоминает своим приближенным, что Михаил Глинский «человек к нам приезжей», и требует от него беспредельной преданности малолетнему Ивану IV и великой княгине; Андрей Иванович пытается воспрепятствовать пострижению в монахи умирающего князя (за что его сурово осуждает митрополит Даниил). Заканчивается рассказ описанием вынесения тела умершего Василия III и лишившейся сознания великой княгини.
П. подверглась значительному сокращению и переделке в Летописи Воскресенской – своде 1542 г., составленном после смерти Елены – в правление Шуйских. Из предсмертной речи Василия III были исключены упоминания о важной роли, которую он предназначал своей вдове; вместо этого великий князь, передавая скипетр сыну, прославлял своих бояр и говорил об их неизменной верности своим государям. За описанием смерти Василия III следует здесь рассказ об измене его брата Юрия, где говорится, как Юрий сразу после смерти великого князя стал подговаривать боярина Андрея Шуйского изменить малолетнему государю; Шуйский, напомнив Юрию о присяге, данной умирающему князю, с негодованием отверг это предложение; вероломный Юрий подвергся заслуженной каре.
Новым переделкам П. (в краткой версии) подверглась в Летописце начала царства, составленном в 50-х гг. XVI в. и включенном в Патриарший список Летописи Никоновской. В отличие от большинства летописей Летописец начала царства излагал не всю русскую историю, а лишь историю царствования Ивана IV и начинался он рассказом о смерти Василия III. Основанный на Воскресенской летописи, новый вариант, однако, отвергал ее пробоярские тенденции: из речи Василия, благословляющего сына на царство, были исключены похвалы боярам и вставлено упоминание, что отец вручил малолетнему Ивану IV вместе со скипетром венец и диадемы Мономаха; были вновь включены похвалы Елене. Существенно изменилось в Летописце начала царства и описание междоусобной борьбы после Василия III: виновниками ее оказывались теперь те самые Шуйские, которые прославлялись в предшествующей версии.
После опалы Адашева в нач. 60-х гг. XVI в. была составлена новая редакция Никоновской летописи (а также «свод 1560 г.», отразившийся в Летописи Львовской), где текст П. из Летописца начала царства был снова заменен текстом из Воскресенской летописи (с осуждением Юрия и прославлением А. Шуйского).
И наконец, последняя переработка П. содержится в Царственной книге, которая должна была завершить Летописный свод Лицевой. Составитель Царственной книги вернулся к пространной редакции П., помещенной в Новгородской летописи Дубровского, Постниковском летописце и Софийской II летописи по Воскресенскому списку. Однако в отличие от первоначальной версии пространной редакции предсмертные речи Василия III имели здесь развернутый и этикетный характер; умирающий князь говорил о необходимости «держать» руку православных христиан «высоко» не только над «бесерменьством», но и над «латыньскими» (это было, очевидно, связано с начавшейся уже Ливонской войной); обширное дополнение было посвящено также регалиям Мономаха, которые умирающий князь вручал сыну. Из Воскресенской летописи были включены известия, направленные против братьев Василия III – Андрея и Юрия (ставшие актуальными в связи с преследованием сына Андрея – Владимира Андреевича). Особый интерес составителя Царственной книги к рассказу о болезни Василия III был связан, очевидно, с тем, что в конце этой летописи был помещен аналогичный рассказ о болезни в 1533 г. Ивана IV, требовавшего от бояр присяги своему малолетнему сыну.
Кроме летописей, пространная редакция П. была включена также в Степенную книгу (в сокращенном виде) и в Великие Минеи Четии.
Высокие художественные достоинства П., богатство живых деталей неоднократно привлекали к ней внимание исследователей. Советская писательница В. Ф. Панова положила этот памятник в основу своей исторической повести «Кто умирает?» (Панова В. Лики на заре. М.; Л., 1969. С. 204–239).
Далее в разделе Изд. отмечаем издания: I – первоначальной версии пространной, II – поздней версии, III – краткой редакции П.
Изд.: I. ПСРЛ. СПб., 1853. Т. 6. С. 267–276; Л., 1925. Т. 4, вып. 2. С. 552– 564; М., 1978. Т. 34. С. 18–24; ПЛДР. Середина XVI в. М., 1985. С. 18–47; II. ПСРЛ. СПб., 1904. Т. 13. С. 409–420; СПб., 1913. Т. 21, 2-я пол. С. 612–615; М., 1965. Т. 29. С. 117–128; III. ПСРЛ. СПб., 1859. Т. 8. С. 285–286; СПб., 1904. Т. 13. С. 75–79 (левая колонка – «Летописец начала царства», правая – новая редакция Никоновской); М., 1965. С. 9–11.
Лит.: Пресняков А. Е. Завещание Василия III // Сборник статей по русской истории, посвященных С. Ф. Платонову. Пб., 1922. С. 72–77; История русской литературы. М.; Л., 1946. Т. 2, ч. 1. С. 448–449; Истоки русской беллетристики: Возникновение жанров сюжетного повествования в древнерусской литературе. Л., 1970. С. 436–437; Зимин А. А. Россия на пороге нового времени. М., 1972. С. 390–395; Морозов С. А. Повесть о смерти Василия III // Теория и практика источниковедения и археографии отечественной истории. М., 1979. С. 61–77.
Я. С. Лурье