Заключение

Итак, после падения Константинополя и захвата империи турками в течение двух столетий продолжало существовать византийское искусство. В своем развитии оно прошло долгий путь. Его формы, первоначально возникшие на основе памятников древневосточных, греческих и римских, были развиты согласно требованиям новой, торжествующей и на первых порах прогрессивной религии, пришедшей на смену язычеству и властно подчинившей себе всю культуру, в первую очередь изобразительное искусство.

В Византии был создан новый тип церковного здания – крестово-купольный, идеальным образом отвечающий требованиям ритуала богослужения. Полный синтез мозаик и фресок с архитектурой был самым совершенным образом достигнут византийскими мастерами. В Византии, наконец, был осуществлен столь сложный процесс, как выработка иконографии, имеющей свои четко обоснованные, логически точные законы. Им следовали не только сами византийские художники, а также те, которые работали в странах ее непосредственного влияния, но и западные, и не только в средневековье, но и в период нового времени, если обращались к христианским темам. Высокие технические достижения, которыми особенно славились мозаичисты, фрескисты, миниатюристы, мастера прикладного искусства Византийской империи, и в первую очередь Константинополя, использовали в своих работах западные и восточные мастера. Принципы оформления книги-кодекса, блестяще разработанные писцами и иллюстраторами империи, понимавшими рукопись как единый художественный организм, нашли отражение и в современной книге.

В течение всех прошедших до захвата турками столетий, начиная с Миланского эдикта (313 год) и основания Константинополя (330 год), византийская культура бережно хранила художественное наследие своей предшественницы – античной. «Византийцы,– по словам М. В. Алпатова, – не меньше увлекались античностью, чем люди Возрождения».

К античному искусству постоянно обращались в поисках новых средств выражения, новых форм и даже образов византийские художники. С возрождением древних традиций неизменно были связаны те периоды расцвета искусства, которые наступили в Византии в XI, а затем XIV столетиях. Античное искусство постоянно давало свежие импульсы живописцам и архитекторам Византии. В нем они черпали творческие силы.

Византийская художественная культура, особенно палеологовской эпохи, дала немало импульсов и искусству западноевропейского Возрождения, в частности итальянскому. Итальянские гуманисты своим увлечением античностью обязаны не только византийским рукописям, через которые они знакомились с античными литературными фрагментами, но и тем произведениям античного искусства, которые были сохранены византийцами в виде многочисленных статуй (на ипподромах) или копий с эллинистической живописи (в миниатюрах и фресках).

Но далеко не к одному ознакомлению с античными памятниками сводились возрожденческие импульсы Византии. Художественная культура Византии (и опять-таки прежде всего палеологовской эпохи) несла много такого, чего не знала античность, но без чего немыслимо искусство эпохи Возрождения. Это прежде всего идея нового человека, нового духовного развития, новой красоты, в которой физическое не заслоняло духовное, но обретало в нем прочную основу для гуманизма. Византийские импульсы имели немалое значение и для Западной Европы.

Западная Европа не только в эпоху Возрождения тесно соприкоснулась с византийским наследием. Для западных художников никогда не стояло вопроса, нужно ли подражать, но они думали над тем, как подражать. Искусство далекой огромной империи в течение всего средневековья было заманчивым и желанным, но не всегда достижимым образцом. О нем мечтал в Ахене Карл Великий, создавая свою империю. Ему стремились подражать императоры оттоновской Германии, но не смогли его понять. Легче всего оно стало достижимым для венецианцев, норманнских правителей Сицилии, настоятелей бенедиктинских монастырей Италии, которые были тесными многолетними узами соединены с Византией. В Сицилию и Венецию соглашались приезжать разборчивые в своих требованиях византийские архитекторы и живописцы. Константинопольские мастерские, в которых создавались бронзовые церковные двери, присылали сюда свои изделия.

Иначе обстояло дело на востоке Европы. Здесь связи с Византией были установлены и упрочены благодаря общности вероисповедания – православия. Добиваясь независимости от Византии, балканские страны – Сербия и Болгария – в период расцвета своей национальной культуры подражали империи во всем: в принципах государственного строя, в экономике, в создаваемых памятниках искусства и литературы и даже в придворном церемониале. Из Византии постоянно приглашали художников, привозили иконы, рукописи с миниатюрами, произведения прикладного искусства.

Когда в 988 году на Руси было принято христианство, то киевские князья для строительства и декора своих каменных храмов пригласили архитекторов и художников из империи. Первые церковные постройки получили, правда, целый ряд новых черт, возникших под влиянием прежней деревянной архитектуры, уже имевшей свои традиции. С требованиями русских заказчиков должны были считаться приехавшие византийские строители. Но крестово-купольный тип русских храмов был византийским. Его в дальнейшем в течение многих последующих лет изменяли, усовершенствовали русские зодчие, приспосабливая к своему климату, к своему пейзажу. В каждой школе древнерусского зодчества – Владимиро-Суздальской, Новгородской, Псковской – этот тип храма получил свои конструктивные и художественные особенности, свой декор.

Иконография монументальной и станковой живописи, разработанная византийскими теологами, в течение долгих столетий была целиком воспринята на Руси и закреплена церковными постановлениями. Вместе с ней пришли из Византии, непосредственно или через Сербию и Болгарию, многие особенности стиля изобразительного языка, технические навыки, которые в дальнейшем постоянно совершенствовались и изменялись, приобретая в каждой школе свои черты, свои особенности. С конца XIV века и особенно после падения Константинополя усилился приток византийских памятников на Русь. Иконы, привезенные из Византии, были часто первыми вестниками, несущими новые художественные веяния, новые настроения.

Эти произведения оказывали большое влияние на местных художников, которые в то же время умели взять от них лучшие черты, творчески переработать, использовать. Так было не только на Руси, но и в столь же тесно связанной с Византией Грузии, когда туда приехал Кир Мануил Евгеник, роль творчества которого для грузинского искусства стала подобной значению Феофана Грека для искусства Руси.

И сейчас византийские памятники несут нам, современным зрителям, как и прежде, свою неповторимую красоту, тайны которой мы стремимся разгадать.