Период процветания

Периодом процветания русского искусства назовем XV‒XVII века, когда Русь стремится к самодержавию, а призванные иностранные мастера учат нас строительному делу и производству строительных материалов, не отступая от форм, завещанных нашей стариной.

Продолжая разбирать церковные сооружения, остановимся на Московском Успенском соборе. Две неудачные постройки этого храма вызвали третью. И вот, архитектору, призванному из Италии по имени Фиоравенти, за хитрость прозванному Аристотелем, в 1474 году поручено на месте старого храма выстроить новый. Но при этом поставлено в необходимость при составлении проекта взять за образец старый Владимирский Успенский собор. Таким образом, призванные к нам иностранные мастера не должны были вводить иностранные формы, а строить в нашем местном стиле, не отступая от старых форм. Но дело не обошлось без новшеств. Разбирая памятники искусства, мы должны будем указать на влияние итальянцев, и введенные ими формы.

Архитектор Фиоравенти прежде, чем выстроить Успенский собор, действительно ездил в г. Владимир для осмотра церквей, но конечно, увидел сразу, что буквально подражать Владимирскому Успенскому собору нельзя, потому что там (рис. 27) два храма ― один в другом. Стало быть, весь вопрос о подражании сводился только к наружным деталям. И в самом деле, план Московского Успенского собора (рис. 60 ) весьма далек от плана Владимирского Успенского собора.

Рис. 60

План Московского Успенского собора, как и Архангельского, представляет прямоугольник с четырьмя круглыми столбами внутри, на высоких базах ― как бы пьедесталах. Средняя алтарная часть ― круглая внутри, и снаружи несколько выражается полукругом. Боковые части состоят каждая из двух полукружий, и внутри разделяются стенкой вдоль. В правом находятся предел Дмитрия Солунского, и две лестницы: одна ведет в ризницу и выше ― в библиотеку, другая – в предел Похвалы Пресвятой Богородицы, находящийся вверху под главою, и далее ― на крышу. Слева от главного алтаря находится жертвенник и предел Петра и Павла.

Первоначально алтарь не был отделен от храма высоким иконостасом, который видим теперь. Иконостас заменяла каменная стенка, которая и до сих пор находится за деревянным иконостасом. При последней реставрации собора, когда золотили существующий иконостас, алтарная стенка была открыта, и на ней обнаружены пилястры⁹⁵, живопись в круглых медальонах, и орнаменты, напоминающие отчасти роспись владимирских церквей. Как фигуры, так и орнаменты алтарной преграды указывают, что в то время, т.е. в конце XV века, икон могло и не быть внизу преграды. Тогда еще не был выработан тот распорядок икон иконостасов, который мы видим в XVII веке.

Более всего выразилось влияние Владимира снаружи (рис. 61) на фасаде Успенского собора, так как он, подобно Владимирскому, тоже получил пояс из колонок.

Исследование чердака показало, что существующая крыша не первоначальная. Под крышей, на средней главе находятся со всех сторон борозды, показывающие, что раньше крыша была не круглая, а по фронтонам. Вершина первоначального фронтона, как показывают борозды, на три четверти аршина ниже существующей железной крыши. Старая железная крыша, с коньком посредине, находится до сих пор на чердаке Московского Успенского собора. Она спущена на пять четвертей ниже первоначальной вершины фронтона, т.е. на два аршина ниже существующей ныне железной крыши, и беспорядочно лежит на сводах. Это сделано, вероятно, для того, чтобы временно предохранить свод от дождя, пока делали новую крышу.

Рис. 61

Относительно вопроса, не был ли собор первоначально покрыт прямо по сводам без стропил, приходим к отрицательному заключению, потому что наружные полукруги стен сделаны выше сводов, и теперь возвышаются над старой опущенной крышей. Главы собора в настоящее время тоже не имеют первоначального очертания. Они слишком велики и неуклюжи.

Таким образом, для реставрации Московского Успенского собора следует переделать крышу: существующую снять, и сделать по фронтонам, как показывают старые борозды на средней главе. Такие же борозды, вероятно, найдутся и на боковых главах, но низы боковых глав теперь так закрыты, что их нельзя видеть. Самые луковицы следует переделать, и придать им форму хотя и луковичную, но более подходящую ко времени построения собора, если бы под существующим железом не оказалось каменных глав, как это увидим ниже, в Архангельском соборе. Для полного представления собора в первоначальном виде, следует все разделанные окна в стенах заделать вновь, и восстановить недостающие места арочного пояса.

Внутренность собора (рис. 62) вся расписана. Мы не будем входить в подробности и разбор содержания картин, но считаем не лишним привести технические сведения из истории собора о приготовлении стен для росписи при царе Михаиле Феодоровиче, именно: «по приуготовлении красок и всего материала, потребного к сему делу, начали левкас делать из старой извести, которую возили из Ростова. В привозе оной значит 200 бочек, ценою каждая по 50 копеек, и притом за провоз по 50 же. Оную же известь в левкас претворяли следующим образом: смешав с водою, цедили в 20-ть творил через решеты. В творилах гребками мешали, и из Москвы реки воду в определенные часы переменяли, емжуг же, или сор с пеною с извести снимали и потом оную со льном збивали, а лен приуготовляли так: во-первых оный в мельницах терли, и выбивали из него кострицу, а потом сушили в ведренное и теплое время на шестах, а в ненастливое, нарочно, избы топили и иссуша, вили в веревки, которые изрезав, в творилах же с известью мешали. Сняв на бумагу старые рисунки, и сбив штукатурку, нарубали стены, вбивали гвозди или ввертывали пробои. Затем, приготовив левкас, покрывали им стены и расписывали, растворяя краски на яйце, да на пшеничной вареной воде, в киноварь же и сурик – масло, а в бокан и ярь – нефть и скипидар клали золотили же точно на олифе, и все оное стенное письмо прикрывали олифою ж. Ревностно продолжая сим порядком свои труды, окончили они иконное писание в 1644 г.»⁹⁶

Рис. 62

Закончив таким образом об Успенском Соборе, перейдем к другой итальянской постройке – Архангельскому собору.

* * *

Архангельский собор выстроился не сразу. Первое основание каменного здания на месте старой деревянной Церкви было положено Иваном Калитой в 1333 году. Храм этот служил усыпальницей царей, но был тесен, и потому при Иоанне III разобран, и выстроен вновь в 1509 году итальянцем Алевизом из Милана.

План этого храма (рис. 63) очень сходен с планом Московского Успенского собора. Он тоже в виде продолговатого четырехугольника, с четырьмя столбами внутри. Его средний алтарь в виде полукружия, а боковые алтарные помещения: жертвенник и диаконник изнутри представляют два небольшие полукружия, каждый ― едва выражаясь на фасаде. К этим боковым алтарям с востока позднее приставлены два предела ― во имя Уара и Зачатиевский.

Рис. 63

Западная часть собора состоит и двойной стенки, наружная стена пристроена позднее в XVI веке. Между этими стенками, кроме входа, справа и слева находятся помещения. В левом поставлена печь, а в правом ― лестница, которая ведет вверх в три палатки, где помещается библиотека и предел Покрова. С юга сходятся поздние пристройки, не имеющие для нас интереса. С севера тоже пристроен позднее вход совершенно в другом стиле, чем храм.

Отделив все эти пристройки, получим план в первоначальном виде. При первом взгляде на этот план видно, что составитель проекта подражал планам русских церквей. Все формы обнаруживают большое сходство с планом Успенского собора, и вместе с тем видно присутствие чего-то чужого, не русского. То же можно сказать и про разрез. Внутренние столбы стоят на пьедесталах.

Изнутри весь храм расписан русскими мастерами: Захарием, Иосифом и Николаем с учениками. Теперь живопись поновлена. Снаружи этот храм хотя и имеет русские массы (рис. 64), но итальянские детали. Снятие штукатурки обнаружило, что первоначальный фасад храма был в два цвета. Стены были красные, кирпичные, не штукатуренные, а пилястры, капители, карнизы и тяги белокаменные. Штукатурки не было. Его пять глав более всего напоминают русский храм. В общем же он представляет смесь русского с итальянским.

Рис. 64

В настоящее время осмотр храма показывает, что кроме всех упомянутых пристроек собор претерпел изменения и в верхних своих частях. Так, луковица на средней главе по форме отличается от боковых. Она увеличена, и сделана по стропилам, между тем, как малые главы выложены из камня и стропил не имеют. Для реставрации необходимо среднюю главу уменьшить и сделать по-прежнему.

Осмотр чердака показал, что существующая железная крыша – поздняя. Она закрывает нижние части глав, с их архитектурною отделкою, и даже окнами. Первоначальное покрытие было не фронтонное, а полукруглое, по сводам. Низы глав были открыты. С фасада покрытия были круглые, а наверху их, выше крыши, стояли особого рода узоры в виде пальметок, отчасти сохранившиеся и до сих пор. Если согласно сказанному восстановить собор, то он будет иметь первоначальный вид, как на нашем рис. 65.

Рис. 65

Другой храм, почти ровесник Архангельскому собору, находится в Чудовом монастыре, расположенном против Успенского и Архангельского соборов, тоже в Московском Кремле.

В XIV веке на месте Чудова монастыря находился Ханский двор. Жена хана Ченибека Тайдула отдала его святителю Алексею за чудесное ее исцеление от слепоты. Святитель Алексей там выстроил, сначала деревянную церковь в 1365 году, но вскоре и каменную, верх которой, как раньше сказано, в 1438 году обвалился. В 1501 году этот храм был разобран, но вероятно не весь, потому что его белокаменный низ, как показал осмотр, древнее верхних частей, сложенных уже из кирпича. Таким образом основание храма надо отнести к XIV веку. В начале же XVI века он был восстановлен, и по всей вероятности, по старым формам, так как наружный фасад (рис. 66) представляет близкий сколок с церквей владимиро-суздальских. При этом нельзя не заметить, что шея главы, хотя и поставлена по-псковски на ступенчатых арках, но подкарнизный древний пояс под луковицей представляет итальянский орнамент. Тот же орнамент видим и посреди собора под поясом из арочек. Поэтому, может быть этот храм, начатый в XIV веке русскими, в XVI веке был восстановлен итальянцем. В настоящее время к храму приделан вход совершенно несоответствующего стиля, и плечи покрыты на четыре ската поздней крышей под горизонтальный карниз. Чтобы представить храм в первоначальном виде, надо отнять входную пристройку, и покрыть крышу по аркам с заостренным подвышением, как видели на реставрации Благовещенского собора, (рис. 58).

Рис. 66

* * *

Рассматривая храмы домонгольского и монгольского периодов, а также Успенский и Архангельский соборы и храм в Чудовом монастыре, мы везде должны признать в складе храма византийскую основу, византийский план и византийские массы. Этот тип храмов держится в XVI, XVII и даже в XVIII веке. Но вместе с тем, с приходом к нам итальянцев, у нас начинается постройка храмов совершенно другого рода, не имеющих ничего общего со всеми выше рассмотренными. Для примера укажу на церковь Вознесения в селе Коломенском близ Москвы.

Церковь Вознесения построена царем Василием Иоанновичем, отцом Иоанна Грозного, и освящена в 1521 году. План этой церкви (рис. 67) весьма отличен от планов византийского типа. Он не имеет внутри столбов, и представляет равноконечный крест, состоящий из двадцати стенок, которые вверху, рядом кокошников переходят в восьмигранник, и образуют барабан с окнами, оканчивающийся кокошниками ― по два на каждой грани. Выше кокошников идет высокий восьмигранный шатер с небольшой башенкой вверху, оканчивающийся невысокой крышей и равноконечным крестом.

Рис. 67

В общем, церковь эта имеет вид башни (рис. 68). Она стоит на подклети, и окружена со всех сторон двухэтажной галереей, и широко и свободно раскинутыми тремя крыльцами. Нижняя галерея состоит из каменных арочек, а верхняя ― сравнительно поздняя, как видно по устройству и кладке, состоит из каменных столбов, на которых лежат деревянные клади и железная крыша. На восточной стороне, у стены алтаря поставлен каменный трон, с каменным кокошником наверху, украшенным российским гербом. Галерея над троном образует деревянное возвышение в виде бочки. Первоначально же, когда галереи не было, трон был открыт. Внутри церковь выбелена известью. Стены никакого убранства не имеют. Иконостас многоярусный, новый. Остатки древних врат сохраняются в Московской оружейной палате. Они изданы в древностях государства Российского.

Рис. 68

Тип церкви очевидно взят с древних деревянных церквей подобного рода, каких в то время было много. К тому же и детали на стенах ― лопатки по углами, и косые тяги, напоминают деревянные раскосы, a украшения на шатре похожи на конструкцию стропил. Все это приводит к заключению, что эта церковь представляет массы чисто русской деревянной церкви, хотя всматриваясь в детали карнизов, капителей и другие профили, нельзя не признать итальянского влияния.

Таким образом, в это время уже начинаются сооружения каменных церквей не по византийским планам, a подражают русскому исконному деревянному зодчеству. Для представления этой церкви в первоначальном ее виде, надо снять крышу и верхние столбы галереи, оставить ее открытой. Тогда откроется весь низ фасада и трон. Эта церковь так и показана в изд. Шохина⁹⁷.

На другой пример оригинальной церковной постройки, тоже взятой с дерева, укажем на церковь села Дьякова.

Село Дьяково расположено рядом с селом Коломенским. Их разделяет небольшой овраг. Главный престол Дьяковской церкви ― во имя Усекновения главы Иоанна Предтечи. Она построена тоже царем Василием Ивановичем в 1529 г. Стало быть, она почти ровесница церкви Вознесения в Коломенском.

Но план церкви Иоанна Предтечи много сложнее, и совсем в другом роде (рис. 69). Он состоит из среднего восьмигранника и четырех угловых башен, поставленных диагонально. Башни эти соединяются наружными стенами, так что между ними образуются три галерейки. Каждая галерея имеет по средине вход, а по бокам дверей открытые пролеты вроде окон. Но теперь эти пролеты заложены тонкими стенками, оставив следы отверстий снаружи и внутри.

Рис. 69

Средняя башня с востока заканчивается полукруглым выступом алтаря. В каждой из угловых башен устроены четыре предела, и один ― над главным ходом под колокольней. Пределы были во имя зачатия св. Анны, зачатия Иоанна Предтечи⁹⁸, Трех святителей московских, Двенадцати апостолов и царя Константина да матери его Елены.

Предел под звоном, а равно и звонница, хотя и древние постройки, но все-таки пристроены несколько позднее. Возле звонницы (рис. 70) были два полукруглых кокошника, на которых стояло по главке. Основания главок и теперь видны под крышей. Северный же предел церкви уширен всего несколько лет тому назад (на нашем рисунке эта переделка не показана).

Рис. 70

Внутренность (рис. 71) не имеет никакой особенной отделки. Ее стены выбелены известью, но снаружи они расписаны разными красками. Средняя башня значительно возвышается над угловыми, в виде восьмигранника, и заканчивается карнизом, на котором стоят два ряда кокошников, или вернее ― ряд кокошников и ряд фронтонов, упирающихся на меньшие промежуточные, тоже кокошники. Внутри сделан переход рядами выступающих кирпичей, которые суживает всю башню, и подготовляют основание для более узкой шеи главы. Выше кокошников ― снаружи, начинается второй ― меньший восьмигранник, украшенный квадратами. На каждом угле этого восьмигранника стоит по полукруглому выступу, с нишей внутри. Выступы эти примыкают к круглому цилиндру. Цилиндр сверху заканчивается сильным карнизом с невысокой главой, с острым подвышением, яблоком и крестом. Угловые башни тоже состоят из двух восьмигранников: нижнего ― большего, и верхнего ― меньшего. Они разделены тремя рядами кокошников в виде фронтонов. Верхние восьмигранники образуют шеи глав с лопатками по углам. Вверху они заканчиваются карнизами с небольшими главами, имеющими в средине подвышения для яблок и крестов. В западной части звонница с фасада устроена на трех столбах и покрыта фронтоном. Над западным входом пристроено крытое крыльцо, но эта пристройка – новая.

Рис. 71

Итак, эта церковь потерпела незначительные изменения. Ее легко представить в первоначальном виде. Если оставим звонницу, как пристройку древнюю, то надо восстановить две главки, бывшие около ее боков, и тогда останется уничтожить западное крыльцо, разобрать заделанные окна на галерее, северную пристройку сломать, и вместо нее сделать такую же стенку, какая находится на южной стороне церкви. Тогда получим храм в его первоначальном виде. Его план и фасад несомненно ведут свое начало от наших башенных деревянных церквей, но вместе с тем представляют формы весьма оригинальные, как это можно, напр., сказать про шею средней главы и ее покрытие.

В общем, тоже образуя своеобразную группу, Дьяковская церковь не имеет себе подобных, хотя и послужила прототипом для весьма оригинального Покровского собора, известного в Москве более под именем церкви Василия Блаженного.

* * *

Покровский собор еще более оригинален, обширен, и также далек от форм византийских храмов, как рассмотренная выше церковь села Дьякова, хотя между ними есть много общего в плане, в фасаде и разрезе. Церковь села Дьякова, как видели выше, представляет в средине башню с четырьмя другими башнями, приставленными по углам диагонально.

В плане Василия Блаженного видим (рис. 72) то же: кругом средней башни, с престолом Покрова, поставлены диагонально четыре другие башни, с пределами: с С-В.⁹⁹ ― мученика Григория, с Ю-В. ― Александра Свирского, с Ю-3. ― Варлаама Хутынского и с С-3. ― Иоанна Милостивого.

Рис. 72

Если наружные стенки последних соединить, то получим план Дьяковской церкви, с ее небольшими галерейками. Но архитектор Василия Блаженного между угловыми башнями поместил еще по башне, имеющие престолы: с востока ― св. Троицы, с юга ― Николая Чудотворца, с запада ― Входа во Иерусалим и с севера ― Адриана и Наталии.

Таким образом, план Дьяковской церкви значительно усложнился. Кругом всего Покровского Собора сделана сравнительно поздняя галерея. Теперь эта галерея – каменная, a первоначально была деревянная, как это видно на древнем изображении 1634 г. (рис. 73 и 74) у Олеария ― путешественника XVII века.

Рис. 73 и 74

Покровский собор на своем веку претерпел много значительных изменений. Так, с восточной стороны царь Феодор Иоаннович, сын Грозного, пристроил каменную церковь во Имя Василия Блаженного. В то же время колокольня расписана, а главы покрыты железом и вылужены. В 1635 году был пожар, истребивший часть внутреннего убранства. При царе Феодоре Алексеевиче и патриархе Иоакиме, в 1680 году многие деревянные церкви, стоявшие близ Покровского собора, разорены и переведены в собор. Тогда же, вероятно, устроен и предел Рождества Богородицы. В 1688 году пределы были крыты деревянными досками, как это видно из описей ветхостей собора, и докладов Благочестивейшим Государям. В 1767 году возобновили Покровский собор внутри, причем стены были выбелены, и вместо слюды в окна вставлены стекла. В то же время перенесены в собор два иконостаса с иконами: один ― из Черниговского собора, бывшего близ Тайницких ворот в Кремле, а другой ― из Александро-Невского собора, бывшего в Кремле, и поставлены в предел Входа во Иерусалим. В 1772 году черепичатая крыша собора была заменена железной. В это же время уничтожена и поливная надпись, шедшая вокруг всего собора. Остатки этой поливы были найдены несколько лет тому назад, и представлены в Московское Археологическое Общество. На них сделаны желтые буквы по темному фону.

Содержание надписи следующее: «Божьим благоволением и Пречистые Богородицы милостью и всех святых молитвами, повелением Благочестиваго Царя и Великаго Князя Иоанна Васильевича всея России лета 7062 году (1551) начата созиданием сея церковь Покрова Пресвятыя Богородицы да на том же основании восемь церквей: вход во Иерусалим, Живоначальныя Троицы, Иже во святых отцев наших трех патриархов: Александра, Иоанна и Павла Нового и святых священномученик Григория Великия Армении и Киприана и св. мученицы Устины и преподобных Александра Свирского, Варлаама Хутынскаго и великаго чудотворца Николая. И поставлена бысть сия святая церковь егда сам христолюбивый царь Иоанн Васильевич всея Росии со всеми своими воинствы ходил в Казань, и многих там поби и разори, и град взя, и царя казанскою с мурзами привезе в Москву, а при сыне его Благоверном Государе, царе и Великом Князе Федоре Ивановичи, всея великия и малыя и Белыя России Самодержице и по благословении святейшаго Иоакима (Иова) патриарха Московского и всея Росии та церковь починена, и расписана колокольня и главы железные, и покрыты досчатым железом разными образцами, и полужены церкви, и паперти покрыты черепицей»h6¹⁰⁰.

Тогда же возобновлена и нижняя церковь Василия Блаженного, и перестроен алтарь. В 1773 году внутренность этой церкви убрана лепкой в стиле рококо из алебастра. В 1774 году сделан новый иконостас, а в 1775 году – сень над гробом св. Василия, и расписаны хоры. В 1770 году выбелен алтарь, а окрашены карнизы желтою краскою. В 1779 году крыт гонтом.

Далее, в 1784 году, при Императрице Екатерине II, Покровский собор поновлен и внутри расписан. В 1786 году возобновлен предел во имя св. мученика Киприана и переименован в Адриана и Наталии. В 1788 году возобновлен предел Иоанна Милостивого. В 1811 году расписан предел Рождества Богородицы. В 1813 году храм возобновлен и расписан. В 1815 году происходят мелкие исправления. В 1839‒1845 годах поновили собор, и расписали изнутри и снаружи: предельные церкви до этого времени не были расписаны, а были просто выбелены. Тогда же в нижней церкви сломаны и хоры за ненадобностью. В 1849 году чугунный пол опущен на четыре вершка, и сделан новый цоколь, выкрашены главы и крыши. В 1861 году сделана новая сень над мощами Василия Блаженного.

Сравним же настоящий вид Покровского собора (рис. 75) с древним его изображением. На рисунке 1634 г. средний шатер окружен маленькими главками, которых теперь уже не существует в натуре. Галерея не каменная, а деревянная. Справа от башни, с пределами Входа во Иерусалим и Варлаама Хутынского, стоит сравнительно небольшой предел в виде круглой башенки с полукруглыми пристройками, опять-таки, напоминающими отделку средней главы Дьяковской Церкви. Этот предел теперь уже не существует. Четыре диагональные башни с пределами муч. Григория, Александра Свирского, Варлаама Хутынского и Иоанна Милостивого, тоже значительно изменены в своих верхних частях. Теперь они, имея четырехгранное основание, заканчиваются круглою шеею, между тем как на рис. 1634 г. они чуть ли не четырехугольные.

Рис. 75

Разбирая формы каждой башни Василия Блаженного (рис. 76), должно признать в нем храм, опять-таки, не имеющий ничего общего с церквами кубического, византийского типа. Храм Покровского собора, как отчасти видно и по разрезу, имеет внутри весьма интересные своды, при переходах башен из одной формы в другую. Разрез, отчасти, напоминает церк. с. Дьякова, хотя гораздо сложнее.

Храм этот, несомненно, строен наподобие деревянной церкви. Наружная отделка стен раскосами весьма напоминает дерево, а на рис. 1637 г. многие из этих раскосов образуют фронтоны над деревянной галереей храма.

Рис. 76

Здесь видим произведение чисто русского стиля XVI века, как и церковь села Дьякова, только внутри, на галерее, входы в среднюю башню хотя и имеют русские детали, но к ним примешаны иногда итальянские профили. Да и самый склад аркатур тоже исполнен под влиянием входных дверей, появившихся у нас, как выше видели, с приходом итальянцев.

* * *

В Донском монастыре в 1592 году, при царе Феодоре Иоанновиче, выстроена каменная одноглавая церковь во имя Донской Богоматери. Церковь эта в настоящем виде представляется значительно обстроенной с разных сторона, но тем не менее древние ее части русского стиля еще видны в покрытиях кокошниками крыши, составляющими переход к главе, и других деталях. Внутри церковь крыта сомкнутым сводом, с четырьмя распалубками к срединам стен. Впоследствии, т.е. в XVII веке, этот прием покрытия сильно прививается к храмам Ростова Великого, хотя начало его принадлежит Москве. Он встречается во многих московских церквах, как-то: у св. Трифона, Василия Блаженного, Николы Мясницкого и др.

* * *

Соблюдая хронологический порядок церквей XVI века, нельзя не указать еще на бывшую Алексеевскую Церковь в Рязанской губернии, построенную в 1598 году. Рисунок ее сохранился, а она в настоящее время уже не существует.

Низ этой церкви был в виде граненой призмы, перепоясанной посредине тягами с лопатками в углах. Каждая грань была перекрыта фронтоном. Позади каждого фронтона находился другой фронтон, примыкавший ко второй призме меньшего диаметра, и образующий основание шатра. Шатер, в виде многогранной пирамиды, заканчивался вверху шейкой с маковицей. Каждая грань шатра у основания была украшена тремя рядами кокошников: первый ряд ― в три, второй – в два и третий – в один кокошник.

* * *

Царь Борис Годунов, во время бедствия, постигшего народ, чтобы дать средства к пропитанию, задумал выстроить в Кремле, на месте старой церкви во имя Иоанна Лествичника¹⁰¹, небольшую новую церковь во имя того же святого, с высокою на ней колокольнею. Церковь эта теперь всем известна под именем Ивана Великого.

Снаружи она представляет (рис. 77) три восьмигранные призмы, поставленные одна на другую. Вышина первых двух призм одинакова, но ширина различна. А так как нижняя значительно шире второй, то вокруг второй образуется кругом открытый ход. Третья – уже второй, поэтому и вокруг третьей тоже есть открытый ход. Третья призма двойным рядом кокошников переходит в круглую шею, законченную золотой главой в виде луковицы. Вся вышина верхней призмы, шеи и главы, опять-таки, почти той же высоты, как первая и вторая призмы. Таким образом, весь столб разделен на три части равной вышины.

Рис. 77

Под главой в три ряда идет надпись по черному фону золотыми буквами. Надпись эта следующего содержания: «Изволением св. Троицы, повелением Великаго Государя, Царя и Великаго князя Бориса Феодоровича всея России Самодержца, и сына его Благовернаго Великаго Государя Царевича Великаго Князя Феодора Борисовича всея России, храм совершен и позлащен во второе лето государства их 108 (1600)».

Наружная отделка этой колокольни-столпа весьма проста, но в общем отличается стройностью.

При царе Михаиле Феодоровиче, по благословению отца его ― патриарха Филарета Никитича, рядом с колокольней было выстроено другое здание.

«Сколь огромное есть сие здание, – говорит Левшин¹⁰² ― можно рассудить и потому, что на нем прежде всего всех колокол весом 8000 пуд, но как оный от пожарного случая был поврежден, то потом был перелит в 12000 пуд, который также от пожара разбился, и стоит ныне в яме без края». На простенках сего здания, немалой пропорции глава с крестом позлащенным, выкрашенная ярью веницейскою, a подле нее шпиль покрыт черепицею. На нем глава, с крестом золочены по гульфарбе. Около шпиля по сторонам четыре башенки со шпилями ж готической работы, а наружи, под карнизом, кругом стены, как обручем, обведены позолоченными по меди литерами надпись» и проч.

В 1812 году это здание было взорвано французами. Рисунок его помещен у Левшина, изд. 1783 г. Видимая же ныне пристройка с северной стороны к Годуновскому столпу поставлена после 1812 года.

* * *

Переходя к XVII веку, нельзя не заметить, что в это время русское искусство, опираясь на выработанные приемы предыдущего столетия, достигает высшей степени своего развития. С тех пор, как зодчие наши стали подражать дереву, и выстроили рассмотренную выше шатровую церковь в селе Коломенском, появляется много других, подобных тоже, шатровых церквей, так, напр., церковь в селе Медведкове близ Москвы, шатровая (рис. 78); церковь в селе Спасском близ Москвы; в Беседах Архангельский собор в Нижнем Новгороде (рис. 79); Никитская церковь в селе Елизарове Переяславского уезда Владимирской губернии и др. Все эти церкви имеют почти квадратный план, без столбов внутри, иногда с галерей, иногда без галереи, и главную массу в виде шатра. Хотя в Медведковской церкви около шатра по углам и поставлены четыре главки (рис. 78), но она почти не имеет плеч, и ее преобладающая масса – шатер. Шатер стоит на восьмигранном барабане, и представляет снутри замечательный переход плеч к барабану. Системой небольших арочек барабан так сужен, что находится на весу¹⁰³.

Церковь эта в два этажа. Алтарь первого этажа выступает к востоку против алтаря второго этажа. Церковь с трех сторон окружена галереей в два этажа, с запада пристроена поздняя колокольня.

Рис. 78

Рис. 79

Кроме церквей такого рода есть церкви со многими шатрами, напр., церковь в селе Троицком-Голенищеве, близ Москвы – имеет плечи и пять шатровых глав. Древняя церковь в Путинках (рис. 80) и Воскресения в Гончарах в Москве имеют три шатровые главы. То же видели и в Казани в Церкви Иоанно-Предтеченского монастыря, к сожалению, ныне уже сломанной, и др. (рис. 81).

Рис. 80

Рис. 81

Церковь в Путинках весьма оригинальна снаружи, и представляет собой несимметричную группу башен разной вышины и формы. Башни эти, судя по несходству тяг, карнизов, и вообще, архитектурных деталей, строены в разное время. Известно, что царь Алексей Михайлович на постройку этой церкви жалует деньги.

Вначале была выстроена церковь одноглавая Неопалимой Купины, так как в то время во имя Неопалимой Купины в Москве церкви не было, и эта церковь – первая, а потом уже она получает все остальные пристройки¹⁰⁴. В Москве, в Алексеевском монастыре, церковь имеет два шатра¹⁰⁵. В Рязани Духовская церковь постройки 1642 г. тоже двушатровая. В Нижнем Новгороде есть каменная церковь, имеющая две шатровые главы. Подобную же церковь видим в селе Спасском Калужского уезда¹⁰⁶.

Все эти церкви с двумя и тремя шатрами имеют подобные планы, весьма отличные от планов церквей с одним, пятью или многими шатрами. Главная характерная часть их плана ― есть продолговатый прямоугольник, узкие стороны которого всегда расположены на север и юг. На фасаде эта самая высокая часть церкви, обыкновенно кроется сомкнутым сводом, и на ней располагаются главы. К восточной стене четырехугольника приставляется алтарь, а с запада – помещение для молящихся. Последнее бывает различной длины. Вышина часто одинакова с алтарем, а на фасаде ― значительно ниже среднего четырехгранника, на котором стоят главы.

Вот главные составные части планов и масс церквей такого рода. Церкви эти сравнительно редко встречаются, и настолько отличны от всех других, что их можно выделить как особый вид. Шатер становится излюбленным покрытием для колоколен, и высится почти во всех городах и селениях, где есть каменные колокольни. При таком приложении шатра, обыкновенно, он проделывается множеством слуховых окон, как это видим в ц. (рис. 82). Приобретая обширное применение к церковным сооружениям небольшого размера, шатер получает применение при покрытии предельных пристроек, как это видим, наприм., в г. Ярославле.

Рис. 82

Но прежде, чем об этом говорить, обратимся к типу прежде рассмотренных нами церквей кубических, имеющих в основе византийский план. Укажем на церковь, находящуюся в Москве на Бутырках.

Бутырки¹⁰⁷ находятся на окраине Москвы, при начале древнего Углицкого шоссе (Дмитриевского). Бутырки известны в XIV веке как вотчина боярина Протасия, который служил тысяцким у великого князя Ивана Даниловича Калиты, а в XVII веке значатся за Иваном Никитичем Романовым, братом Филарета Никитича. При царе Алексее Михайловиче в 1657 году тут был помещен выборный полк, который по месту своего расположения и стал называться Бутырским.

Существующая ныне церковь во имя Рождества Богородицы построена в XVII веке Бутырским полком ― полагают, в 1682 году, или около этого времени. Существует антиминс с надписью об освящении этой Церкви в 7192 л. ― 1684 г.

Церковь эта весьма обширна. Ее план в виде квадрата, с двумя столбами внутри. Снаружи алтарь выражается тремя полукружиями. Церковь имеет четыре главы. Все главы изнутри открыты. Покрытие сводами сделано по-древнему ― такое, какое видим в храмах Киева и Владимира. Так что эта церковь не только происходит от древних церквей кубического типа, но и сохраняет еще многие их особенности, как-то: открытые снизу главы, что в Москве, и вообще, в России, в это время встречается сравнительно редко.

С запада к церкви пристроена довольно обширная, и весьма типичная для XVII века трапеза в виде квадрата, в плане ― с четырьмя столбами внутри. Этот квадрат настолько обширнее церкви, что с востока, по бокам церкви, имеет два предела: слева ― во имя Николая Чудотворца, а справа – преподобного Сергия.

Внутри церковь не имеет почти ничего исторически замечательного. Письмо не древнее, но снаружи ее фасад весьма типичен и замечателен, в особенности по оригинальной отделке наличников окон, и кокошников над ними. Покрытие крыш хотя и переделано, но до сих пор еще очевидно, что оно было по полукругам. Покрытие трапезы ничего особенного не представляет.

При входе в ограду церкви на воротах стоит довольно обширная колокольня. Ее восьмигранный шатер, с четырьмя рядами слуховых окон и восьмью арками, имеет весьма недурную композицию, но низ колокольни уже гораздо слабее. В особенности по бокам ворот большие полубалясины, с подвесками сверху, не только не оправдываются технически, но и весьма не эстетичны, представляя формы, требующие оправдания и реставрации.

Подобного рода церкви, с пятью открытыми главами, развиваются в г. Ярославле, но об этом скажем ниже, а теперь обратимся к самому распространенному типу церквей, по большей части пятиглавых, главы которых снизу закрыты, и поставлены на сомкнутом своде. Планы таких церквей внутри столбов не имеют.

* * *

Рассмотрим церковь Грузинской Троицы в Китай-городе в Москве. Она представляет вполне развитое покрытие по кокошникам около глав. Из ее пяти глав только средняя открыта снизу, а остальные закрыты сомкнутым сводом.

Церковь эта имеет три предела: левый, довольно обширный ― во имя Николая Чудотворца, средний ― во имя Грузинской Троицы, и правый, поменьше ― во имя Никиты. В среднем и правом пределах находятся золоченые древние иконостасы, и довольно интересные деревянные клиросы, а в алтаре – древняя сень. Стены этой церкви изнутри расписаны, но живопись носит следы поновления. В главной Церкви, справа и слева, входы в правый и левый пределы. Входы эти отделаны рельефными орнаментами, но их разорванные фронтоны принадлежат уже к позднему периоду русского искусства, и напоминают Московские царские терема, Потешный дворец и проч. Зато снаружи церковь изобилует сочными формами русского стиля XVII века, хотя и некрупного масштаба. Снаружи все раскрашено белою и красною краской. Ее вход, в виде шатра, вводит на лестницу, ведущую на небольшую галерею. С галереи имеются входы в Церковь и на колокольню.

План главной части церкви – в виде прямоугольника, без столбов внутри. Но на нем мы не останавливаемся, так как он ничего особенного не представляет, и обременен различными пристройками.

* * *

Другая, весьма интересная церковь Николы, в Хамовниках. Она тоже пятиглавая. По плану состоит из прямоугольника с пристройкой с запада. Пристройка эта ниже самой церкви, и значительно обширнее, как выше было указано, в церкви на Бутырках. Такого рода пристройки весьма характерны для церквей XVII века. С запада стоит высокая шатровая колокольня стройных пропорций. Как церковь, так и колокольня кое-где украшены изразцами.

Детали фасада имеют свои особенности. Так напр., главная часть церкви покрыта кокошниками в два ряда, а третий ― у основания глав. Первый ряд состоит из трех кокошников с каждой стороны. В углах кокошники опираются на полуколонки, a средний, вместе с боковыми, не на колонки, как обыкновенно бывает, но на одни капительки, как бы кронштейны. Таким образом, карниза, опоясывающего под кокошниками верх церкви, нет. То же видим и в церкви Козьмы и Дамияна в Москве, между тем, как в XVII веке такой карниз обыкновенно получает вполне определенные обломы, так, наприм., у Георгия Победоносца в Садовниках, в Москве.

Еще богаче – карниз в церкви Николая в Пыжах, в Москве (рис.83). Здесь вся отделка церкви второго этажа и верха, как более видных частей храма, отличается логичностью. Хотя кокошники, сравнительно с размером церкви, и кажутся несколько тяжелыми издали, но этот недостаток вблизи значительно скрадывается. Никола в Пыжах тоже имеет с запада пристройку между церковью и колокольней, как и Никола в Хамовниках.

Рис. 83

Нельзя не указать также на церковь Николы в Столпах в Москве, в Армянском переулке. Эта церковь двухэтажная. Главная масса в плане – почти квадрат. Но нижний алтарь длиннее верхнего, и согласно традициям, устроен так, что престол над престолом не приходится. Поэтому, если смотреть на церковь сбоку, то алтарь нижней церкви значительно выступает к востоку против алтаря верхней церкви. То же мы видели и в церкви села Медведкова (рис. 78).

Прилагаемый здесь рисунок (83) несколько объясняет детали фасада. Карниз под кокошниками имеет те же обломы, как и в вышеприведенных церквах Георгия в садовниках и Николы в Пыжах, но у Николы в Столпах по фризу идет ряд изразцов. Ниже карниза в углах стоят по три колонки, а в средине, вместо колонок поставлены фигурные лопатки, состоящие из двух рядов балясин, поставленных одна над другой, чем фасад несколько разыгран. Церковь окружена с трех сторон двухэтажной галереей. С запада высокая шатровая колокольня пристроена очевидно позднее. Она плотно приставлена к западной стене храма, так что ее шатер опирается на стену, в общем, не производит цельного впечатления, а глядит пристройкой. Самая древняя часть церкви, по-видимому, нижний этаж. Его детали по стилю несколько отличны от галереи и второго этажа церкви.

Из церквей XVII века, замечательных по богатству своей отделки, нельзя не указать также на церковь села Останкина близ Москвы (рис. 84). Она построена князем Черкасским при царе Алексее Михайловиче и освящена в 1668 г.

Рис. 84

План этой церкви представляет почти квадрат, с полукруглой пристройкой алтаря. По бокам ее два одноглавых предела, тоже с полукруглыми алтарями.

Церковь эта имеет пять глав, стоит на подклети и окружена галереей. С запада примыкает шатровая колокольня. Сама церковь ― кубическая, крыта сомкнутым сводом, на котором и расположены кокошники, составляющие архитектурный переход к пяти главам. Главы изнутри церкви закрыты. Они имеют луковичные верхи. Снаружи вся церковь разукрашена множеством разнообразных колонок, разнообразных наличников окон, карнизами с балясинками, весьма напоминающими деревянное дело и проч. На галерею церкви, кроме входа из-под колокольни, имеется два боковых, в виде особых пристроек на север и юг.

Нельзя не обратить внимания также на отделку западной двери, ведущей с галереи в церковь. Эта дверь богаче других. Она имеет итальянский прием: впереди с каждой стороны стоят по две колонки, но эти колонки чисто русской формы, с бусами посредине. Далее идет откос, покрытый орнаментами. Самая арка над откосом имеет довольно сложную отделку, и украшена множеством разнообразнейших розеток, привесок, жгутов, орнаментов и проч. Эта отделка двери может служить лучшим примером переделки итальянского приема на русский лад. Церковь эта реставрирована.

Не менее замечательная церковь, если еще не более богатая, находится в селе Маркове. Она тоже весьма богато убрана снаружи, и тем являет сходство с Останкинской.

Нельзя также не упомянуть про церковь в селе Тайнинском близ Москвы (рис 85). Здесь царь Алексей Михайлович тешился соколиной охотой.

Рис. 85

Церковь эта тоже пятиглавая. Она не так замечательна сама по себе, как ее западная пристройка, в виде теремного крыльца-лестницы. Несколько ступенек ведут к двери первого этажа церкви. Над дверью устроена пустая каменная бочка вместо навеса. Перед дверью, направо и налево, расположены две крытые лестницы, в один марш каждая. Лестницы эти приводят в две шатровые башенки, через которые проходите на хоры Церкви. Вход этот, весьма редкий по оригинальности, а по формам своим не оставляет никаких сомнений, что взят с дерева.

При разборе церквей разных времен и форм было указано на стоящие при них колокольни, преимущественно, башенные шатровые, и только в церкви села Дьякова (рис. 70) указано на звонницу в виде стенки, по устройству своему похожую на Псковские звонницы.

Но такого рода звонницы есть и в других местах. Так, в Москве имеется небольшая древняя церковь во имя св. Ирины, при бывш. доме Нарышкиных, ныне принадлежащем Архиву Иностранных Дел. Она – шатровая, стоит на подклети. Около нее небольшая звонница в виде стенки с тремя арочками. Каждая арочка перекрыта фронтончиком. Это – тип тех звонниц, которые мы видели выше в Новгородско-Псковском братстве.

Подобная же звонница стоит близ Звенигородского собора. Она в два этажа. Низ состоит из двух арочек, на замки которых опирается третья.

Такая же звонница, но обширнее, находится в Вяземах (рис. 86) Звенигородского уезда. Эта звонница представляется в виде небольшой терраски, средина которой перегорожена стенкой с тремя арками. Над этой стенкой – второй этаж, тоже в три арки. Таким образом вся звонница имеет шесть арок.

Рис. 86

Подобные звонницы есть и в других местах, а равно и звонницы более сложные, в виде продолговатого помещения, окруженного арками. Такую звонницу видим, например, в Суздале в Спасо-Евфимиевском монастыре (рис. 87) в Ростовском кремле, в Борисоглебском монастыре и др.

Рис. 87

Прежде, чем окончить о каменном церковном зодчестве, и сделать свод всему сказанному, необходимо рассмотреть памятники других городов. Обратимся, прежде всего, к г. Ярославлю, как к самому интересному и богатому после Москвы.

Чтобы ближе ознакомиться с церквами г. Ярославля, остановимся, главным образом, на двух церквах: на церкви Иоанна Предтечи, что в Толчкове, и церкви Иоанна Златоуста в Коровниках. Остановимся на них, потому что они содержат в себе почти все те особенности ярославских церквей, на который нам необходимо указать, чтобы таким образом выяснить Ярославский стиль.

Про Толчково в старинной летописи Ярославской Феодоровской церкви говорится: «Толчковская слобода именование свое приятъ от жителей в ней, по художеству своему толчевному, приуготовляющих, сиречь, толкущих кору, с древес собираемую, от коею толчения и назвася тако, сиречь, Толчковскою слободою».

По преданию, на месте Иоанна-Предтеченской церкви прежде был женский Вознесенский монастырь, который будто бы разрушен поляками в 1609 г.

При церкви хранится грамота Варлаама, митрополита Ростовского, данная на постройку и освящение деревянной церкви во имя Иоанна Предтечи с пределом Казанской Божьей Матери. В этой грамоте, между прочим, говорится следующее: «а престолы б ты церкви учредил посреди алтарей, а к стене отнюдь престолов не приделывать, а под церковным помостом въисподи иных приделов и престолов отнюдь не приделывати же» и т.д. Это запрещение ― приставлять престолы к стене, указывает на то, что в XVII веке не всегда ставили престолы среди алтаря, как делают теперь, а иногда приставляли и к стене.

Переходим прямо к каменному холодному храму во имя Иоанна Предтечи, который собственно и представляет для нас интерес во всех своих подробностях.

Грамота царя Алексея Михайловича 1671 г,, данная попу Абросиму да диакону Родиону, разрешает на каменных местах, просимых в челобитной, выстроить кирпичный завод для выделки кирпича, необходимого для постройки церкви ― подробность весьма интересная, доказывающая, что все кирпичи фигурной формы, со всеми их разнообразными узорами, из которых сложена эта церковь, делались на месте стройки.

Храм этот строился с 1671 г. по 1687 г., в котором и освящен. Расписан позднее – в 1695 г., a пределы ― в 1700 г.

План этой церкви, в средней своей части представляет почти квадрат, с двумя столбами по средине (рис. 88). Алтарь отделен от остальной церкви каменной стенкой, с тремя проходами для дверей. Восточная часть алтаря оканчивается тремя полукружиями. В левом делении помещается жертвенник, в правом – ризница. Первый соединяется широкой аркой с срединой алтаря, а второй – гораздо меньшей.

Рис. 88

С севера и юга к главному алтарю приставлены два предела: северный – во имя Гурия и Варсонофия, казанских чудотворцев, и южный – во имя трех вселенских Святителей. Оба предела соединяются небольшими дверями: один ― с жертвенником, а другой – с ризницей главного храма. Западные двери соединяют их с галереей. Светлая галерея, со множеством окон, с трех сторон окружает храм. Три ее выступа, с тремя высокими фронтонами, заканчивают собой план всего храма. Западный вход на галерею, как главный, важнее всех, потому и западная часть галереи шире боковых. План Иоанно-Предтеченской церкви совершенно симметричен, и по своему расположению довольно идеален, так как не обременен никакими позднейшими пристройками, и как был задуман, так и исполнен. Правда, выступающие входы на галерею приделаны, по всей вероятности, уже во время стройки, но несмотря на это, он рисует тип плана ярославских церквей в довольно чистом виде.

К сожалению, не можем сказать того же про массы храма, т.е. разрезы и фасады. Массы главной части храма представляют следующую странность. Алтарь покрыт сводами на половине высоты церкви, тут же прекращается и стена, отделяющая алтарь от храма. Восточная наружная стена главной массы храма, поставленная на алтарных сводах (рис. 89), гораздо восточнее стены, отделяющей алтарь от церкви. Таким образом над сводами алтаря образуется антресоль – помещение. В это помещение можно попасть только по приставной лестнице. В северной и южной стенах антресоли имеются небольшие двери, которые ведут в два другие помещения, расположенные над боковыми пределами с севера и юга.

Рис. 89

Такое расположение масс не есть случайное. Оно встречается и в других ярославских церквах. Вероятно оно служило тайником, куда в случае надобности можно было прятать драгоценности.

Вся внутренность церкви расписана, между тем, как помещение над алтарями не имеет никаких следов росписи. Там видна кирпичная кладка без штукатурки, едва выбеленная известью. Такая подробность указывает на то, что эта часть над алтарем никогда не была открыта взорам прихожан, и была закрыта высоким иконостасом. Внутреннее покрытие сводов тоже имеет свои аномалии¹⁰⁸.

Храм, как сказано выше, весь расписан. Расписаны также нижние части пределов и галереи. Внутри галереи по наружной стене идет каменная скамья на фигурных ножках, тоже расписанная разными красками. Весьма интересна также отделка дверей, со стороны паперти в главную часть храма. Множество мелких детальных украшений, раскрашенных разными красками, напоминают резное деревянное дело.

Снаружи весь храм облицован кирпичом превосходного рисунка и качества вперемежку с изразцами. Только алтарные выступы и окна сравнительно недавно отштукатурены и раскрашены разноцветными красками (рис. 90). Первоначально же они были тоже кирпичные.

Рис. 90

Главная масса храма (рис. 91 предст. реставрацию) отделана группами полуколонок, стоящих в ряд по две и по три, а на углах ― по пяти. Каждая колонка украшена пятью фигурными бусами. Над колонками вверху выведены небольшие кокошники. Между колонками глади разделены горизонтальными тягами на квадраты, в которые вставлены разноцветные изразцы. Над мелкими кокошниками выше колонок идет карниз, на котором расположены крупные кокошники, с балясинками в промежутках. Расположение сводов чердака показывает, что эти кокошники сделаны под древнее покрытие.

Существующая же ныне крыша – поздняя, не такая, как показана на рис. 91 (ее видите на разрезе рис. 89). Надпись на подзоре с южной стороны алтаря говорит, что эта крыша сделана в 1750 г., причем значительно поднята сравнительно с первоначальной. Первоначальная же крыша, по словам летописи Феодоровской церкви, сгорела в 1708 г.: «погоре покров и главы». Первая крыша отличалась от существующей, и была несколько положе, потому что главы у своих оснований под существующей крышей, имеют те украшения из тяг с изразцами, которые и видим на реставрации (рис. 91).

Существующие луковицы тоже сделаны сравнительно недавно, а именно, боковые – между 1774‒1781 г. Первоначально они были меньше, так как при реставрации крыш они оказываются несколько тяжелыми. Средняя же, т.е. самая большая, сделана еще позднее, между 1792‒94 г. Тогда для производства работы была устроена своя кузница, что видно из приходо-расходных книг, сохранившихся при церкви.

Все главы, т.е. луковицы или маковицы, до 1859 года были белые, луженые. Вызолочены же они в 1859 году ярославским купцом Ф.И. Крашенинниковым. Средняя луковица особенно замысловата, но она не вяжется со всеми остальными. Профиль ее виден на разрезе (рис. 89). В ее форме видно желание увеличить вышину средней главы. Это стремление увеличить вышину главы, вероятно, вызвано новой крышей. Новая существующая крыша закрыла основание всех глав, и особенно, средней, стало быть, она укоротила все главы, и больше всех ― среднюю. Вследствие этого, главы стали непропорционально малы. Надо было увеличить их вышину, и особенно поднять среднюю луковицу так, чтобы остаться в пропорции с остальными, и не сделать ее чересчур большого диаметра. Поднятие крыши для ускорения ската воды ведет за собой укорачивание глав, вследствие закрытия их снизу, и поэтому вызывает противоположное стремление удлинить или поднять луковицу. Ниже мы укажем на такие примеры при разборе церквей Ростовского Кремля. Подтверждением того, что первоначально средняя глава в Иоанно-Предтеченской церкви была такой же формы, как остальные, т.е. без всяких вычур, служит изображение этого храма на гравюре «Вид города Ярославля 1731 г.», хранящейся в Ярославском Статистическом Комитете (рис., где средняя глава, как и боковая ― луковичная).

Боковые пределы храма покрыты каждый пятью главами. Отделка стен пределов, как видно на рис. 91, совершенно другая, чем самого храма. Здесь уже нет той массы колонок, как на средней части храма. Стены пределов гладкие. По углам идут гладкие лопатки. Окна сравнительно короткие. Наличники в виде рамы наверху врезываются в карниз двумя кокошниками. На карнизе стоит ряд кокошников более крупных, и над собой имеет второй карниз, на втором ― опять ряд кокошников. Далее небольшой уступ несет на себе еще третий ряд кокошников, и наконец, крышу. Эти три ряда кокошников, гладкие стены и лопатки, а равно, несоразмерно малые пять глав не производят цельного впечатления с храмов. Пределы эти будто приделаны позднее. Если снаружи смотреть на северный предел, то нетрудно заметить разницу в цвете кирпича, а именно: нижняя часть предела, т.е. первый этаж, сложен из кирпича одного цвета, и этот же кирпич поднимается по средине стены в виде фронтона. Выше предел закончен кирпичом другого цвета. Это обстоятельство наводит на мысль, что первоначально храм был задуман с одноэтажными пределами, заканчивающимися в виде фронтонов, как это видим в других ярославских церквах, напр., Феодоровской, Богоявленской и др.

Рис. 91

Если на пределах были фронтонные покрытия, то примыкающая к ним галерея вероятно не имела фронтонных входных пристроек, так как ставит рядом два почти одинаковых фронтона слишком не эстетично, да и входы эти не вполне связаны с остальной галереей. Поэтому полагаем, что первоначально церковь была задумана с фронтонными пределами, не имевшими глав. Вход же на галерею не имел нынешних фронтонных пристроек. Действительно, на рисунке 92 (1731 г.) галерея показана без фронтонов.

Рис. 92

Существующие фронтонные пристройки вполне сходны по стилю с храмом, но в деталях есть особенности, напр., вход с юга представляет весьма богатую отделку столба квадратами, с мелкими колонками по углам и изразцами в средине. Эти колонки по форме похожи на колонки галереи, но значительно меньше их. Разность в масштабе опять-таки говорит в пользу того, что они не разом построены. Последнее также подтверждается и несходством тяг в углах, при соединении входов с галереей.

Прекрасная по рисунку галерея хотя имеет кое-какие неправильности, особенно в нижней своей части ― при начале окон, но формы ее легко восстановить, т.е. идеализировать. Богатая рисунком и смело задуманная ― с тремя колонками между окон, с квадратами вверху и внизу, она представляет прекрасный образец закрытой галереи.

Покончив таким образом разбор этой церкви, мы должны сделать следующее заключение: по плану и фасаду, т.е., по массам своим, эта церковь ведет свое начало от древнейших русских каменных церквей кубического типа. Что же касается деталей, то они иногда напоминают деревянное резное дело. Кроме того, ряд замеченных неправильностей заставляет предположить, что архитектор, строивший этот храм, во время самой постройки, в силу каких-то причин, был поставлен в необходимость делать разные изменения, словом, окончить храм не так, как он был первоначально задуман.

* * *

Подобного же стиля храм, не менее замечательный, находится в Романове-Борисоглебске¹⁰⁹. Он обмерен, снят, обследован и издан г-м Сусловым в статье «Древние соборы в г. Романове-Борисоглебске». Приводимая им реставрация этого храма имеет такое же покрытие как и ц. Иоанна Предтечи в Толчкове. То же видим и в других церквах, напр., у Николы Мокрого. Здесь детали очень напоминают оба вышеупомянутых храма.

* * *

Другая замечательная церковь Иоанна Златоуста в Коровниках. Начата она при царе Алексее Михайловиче и московском патриархе Иосифе в 1649 г. на иждивение посадских людей, жителей Коровинской слободы, и прихожан этой церкви ― Ивана и Феодора Неждановских. Благословение на постройку давал ростовский митрополит Варлаам. Освящение этого храма совершено в 1654 г., a стены его расписаны в 1735 г. усердием посадского человека Ивана Ивановича Неждановского. План церкви (рис. 93) весьма напоминает план рассмотренной выше церкви Иоанна Предтечи, что в Толчкове.

Рис. 93

Главная масса – почти квадрат, посредине ― два столба. Алтарь от мирян отделен невысокой стенкой, с тремя проходами. С востока алтарь кончается тремя полукружиями. Все три отделения его соединяются двумя арками. С севера и юга приставлены два предела, имеющие каждый двери ― одну в алтарь, а другую ― на галерею. Галерея, как у Иоанна Предтечи в Толчкове, окружает храм с трех сторон, и имеет три входных пристройки с высокими фронтонами. Разрез по алтарной части представляет опять ту же особенность, как и Толчковская церковь, то есть своды алтаря наполовине высоты храма образуют антресоль-тайник. Тайник крыт коробовым сводом, а западная часть нефа бочарным сводом. Здесь восточная наружная стена храма тоже стоит на сводах алтаря. Снаружи храм частью штукатурен, частью кирпичный, и кое-где украшен изразцами (рис. 94).

Главная масса с запада над галереей делится вертикально на три части. В каждой части по два окна с фасада. На углах стоит по пяти колонок из кирпича без штукатурки. Низ и верх их узорчатый изразчатый. Средние лопатки плоские. Они, очевидно, поздние, и сдвинуты к средине для того, чтобы вверху можно было сделать три полукруга одинаковой вышины под общий горизонтальный карниз. Вот почему средние лопатки въехали в наличники окон.

Рис. 94

Первоначальный фасад, очевидно, был другой. Прежде, чем говорить о нем, необходимо заметить, что внутренняя конструкция храма делит все здание на три неравные части: средина шире боков, и вовсе не соответствует делению фасада. При таком размещении тяг, крыша по полукругам становится невозможной, потому что линии полукругов не сойдутся с линиями сводов церкви. Для восстановления фасада следует средние лопатки передвинуть на средину оконных промежутков, тогда наружное деление фасада будет соответствовать внутреннему, среднее деление будет шире боковых. Если сделать покрытие по трем закомарам, то явится возможность открыть нижние части глав, и обнаружить скрытые под существующей ныне крышей украшения в виде кокошников.

Изображение церкви Иоанна Златоуста находится также на гравюре г. Ярославля (рис. 95). Там этот храм представлен пятиглавым, но без галереи и пределов. Только небольшие фронтовые входы приставлены к самым стенам храма. Нам кажется, что первоначально этот храм был именно таким. В самом деле, взглянув на план, видим, что западные стенки пределов, отделяющие их от галереи, не связаны с алтарной стеной главной части храма, а наружная шатровая форма имеет совершенно другой тип, другое происхождение, нежели средина храма.

Рис. 95

Средняя пятиглавая церковь, конечно, ведет свое начало от первых византийско-русских каменных церквей кубического типа, a пределы, хотя и исполнены из камня, происходят от деревянных церковных построек. Поэтому пределы не вяжутся с общим, и не производят цельного впечатления.

Галерея, окружающая храм, вероятно, пристроена одновременно с шатрами, и в начале была открытой. Арки опирались на фигурные колонки, как показано черной краской на нашем плане (рис. 93), и были открыты. Затем, вследствие атмосферического неудобства, потребовалось арки закрыть, и для света сделать окна, которые хотя и носят вполне древний характер, но должны принадлежать к XVIII веку как и входные пристройки, с их оригинальными фронтонами смелой композиции. Эти фронтоны имеют одну или две гирьки-подвески. Верхи их украшены живописью и изразцами. Изразчатые карнизы представляютъ почти единственный пример ломаного фронтона своеобразной обработки. Фронтоны эти с боков связаны с галереей особыми переходами с окнами. Детали этих окон весьма напоминают окна в церкви Богоявления в Ярославле, что опять-таки указывает на общую связь этих церквей. Говоря об изразцах, нельзя не указать на среднее алтарное окно, громадный наличник которого сделан из изразцов со всеми обломами, балясинками и тягами.

* * *

Фронтоны и шатровые пристройки встречаются во многих других ярославских, и окрест лежащих церквах, так, напр., в Романове-Борисоглебске. В Крестовоздвиженском соборе (рис. 96) видим пять глав, на храме кубического типа, с двумя шатрами по бокам.

Рис. 96

В Ярославле храм Николая Мокрого тоже пятиглавый, с двумя шатрами по бокам. Шатры последнего весьма похожи на Иоанно-Златоустовские в Коровниках. В ограде Николы Мокрого находим два храма, стоящих рядом. Перед каждым выстроено по кирпичному входу, с богатыми изразчатыми украшениями На карнизах и стенах (рис. 97), над каждым входом по небольшому шатрику, поставленному на четырех кокошниках, разукрашенных изразцами. Покрытие их сделано на два ската, так что спереди и сзади образуются по фронтону, верхи которых заполнены иконописью. Общие массы этих входов напоминают простую деревянную церковь в виде избы с шатровой главкой. Очевидно все эти формы тоже заимствованы из деревянного зодчества.

Рис. 97

* * *

Нельзя не указать и на церковь Илии Пророка (рис. 98). Храм этот с первого взгляда представляется довольно сложным. Стоит он на подклети. Главная его масса кубическая, пятиглавая. Фасад довольно прост, и в настоящее время крыт под один карниз, но крыша его тоже поднята, и потому закрывает низы глав. Первоначальное покрытие было по кругам, что очевидно до сих пор, потому что промежутки между кокошниками не тщательно заделаны. Это легко проследить по натуре. Покрытие и здесь было по кокошникам, вследствие этого является возможность значительно опустить крышу, и открыть низы глав, украшенные кокошниками.

Рис. 98

Храм этот не имеет тайника. Его алтарь открыт доверху, и над престолом висит прекрасная резная сень (см. ниже). Галерея этой церкви украшена расписными аркадами вокруг дверей, с богатым изразцовым убранством по низу стен. Западная часть галереи имеет удлинение на юг. К этому удлинению приставлен шатровый предел, украшенный кокошниками и высоким шатром (рис. 98), который по важности своего вида, ничуть не уступает колокольне, стоящей у северо-западного угла храма. Внутри этого предела есть остатки верхней части древнего иконостаса, состоящего из нескольких рядов икон, вставленных в тябла довольно простой работы.

Колокольням в Ярославле придавали большое значение, и строили их очень высокими, причем особенно старались украшать их верх.

Колокольня в Ильинской церкви не особенно высока, и имеет вид восьмигранного столба. Низ ее, почти гладкий, делится на три части двумя горизонтальными поясками, верх же украшен гораздо богаче. Выше арок, где висят колокола, начинается шатер, с двумя рядами красивых слуховых окон и главкой наверху. Колокольня эта, хотя и приставлена к церкви, но сама по себе составляет как бы отдельное здание.

Более высокие колокольни, с низом, совершенно лишенным отделки, видим в Коровниках, в Толчкове, Романове-Борисоглебске и др. Колокольни эти стоят отдельно. Низы их без отделки, а верхи украшены высокими, богато убранными шатрами, которые, рисуя в воздухе прекрасный силуэт, увеличивают красоту перспективы города.

Шатры делались, обыкновенно, в виде восьмигранной пирамиды, но иногда граням придавали вогнутую форму, как напр., в Суздальских колокольнях. Такие шатры на взгляд кажутся непрочными, жидкими, но следует заметить, что вогнутая линия их весьма рациональна. Она, приближаясь к так называемой линии скорейшего стока, скатывает воду скорее плоскости, а в конструктивном отношении, как известно, наиболее устойчивая, поэтому такую форму придают зданиям, которые должны выдерживать большое сопротивление, напр., маякам. Тем же законом устойчивости руководствовался, конечно, и инженер Эйфель при постройке своей Парижской башни.

Рассматривая колокольни, выше уже заметили, что ярославцы любили ставить их отдельно, и делали это, вероятно, по трудности задачи. В самом деле, вопрос о связи колокольни с храмом есть вопрос открытый. Выстроить храм, напр., пятиглавый, с колокольней так, чтобы все здание казалось цельным, и было в общем хорошо связано – чрезвычайно трудно. Трудность еще более увеличивается, если к пятиглавой церкви кубического тина с луковицами приставим шатровую колокольню, т.е. будем согласовать две разнородные формы: первую ― ведущую свое начало от камня, и вторую – от дерева.

Присутствие множества шатров отличает ярославские храмы от других, составляя его местную особенность, так же как и пристройка фронтонных входов. Своеобразная отделка стен выражается в манере ставить во множестве колонки вперемежку с квадратом, украшенным изразцами, как это видно в церквах Иоанна Предтечи, Борисоглебском соборе и др. Огромное присутствие изразчатых украшений в виде целых карнизов ― как в Коровниках и у Николы Мокрого, цоколей ― как на паперти Ильинской церкви, наличников у окон ― как в Коровниках на среднем выступе алтаря, и проч., тоже составляет особенность г. Ярославля, и не встречается в других местностях России.

Эти-то особенности, присущие более всего Ярославлю и его окрестностям, следует считать за отличительную черту Ярославского стиля.

Сказание об участии голландских мастеров при сооружении ярославских церквей, равно как и указания надписей на этих мастеров, имеющихся на церковной ярославской утвари, вызвали запрос, поставленный на Ярославском Археологическом Съезде о влиянии, которое могли иметь эти мастера на местную архитектуру. Но изучая церкви города Ярославля, и разбирая их архитектурные подробности, мы не можем не признать стиль их чисто русским.

Если иностранные мастера и участвовали в постройках Ярославля, то они строили не в своем западно-европейском стиле, а были поставлены в необходимость сохранить все особенности русского стиля. Влияние Запада видим, однакож, на поливе изразцов, которыми так обильно усыпаны ярославские храмы, на внутренней росписи стен, где находим изображение множества зданий уже не в русском стиле, а в западно-европейском. То же можно сказать и про костюмы фигур на внутренней росписи стен церквей, носящих отчасти характер немецкий. Но разбор живописи стен не входит в задачу настоящего сочинения.

* * *

В то самое время, когда в г. Ярославле во множестве строились церкви, в Ростове проявляется также сильная строительная деятельность. Здесь митрополит Иона Сысоич строит разом несколько церквей, весьма отличных от ярославских, и вообще, от церквей других городов.

Ростовские церкви находятся в близкой связи с военными сооружениями. Эта связь рождает особую комбинацию масс. Все церкви такого типа, обыкновенно, находятся во втором этаже, и чаще всего стоят на воротах.

С наружного фасада по сторонам ворот стоят высокие башни, которые непосредственно связаны с кремлевскими стенами. Ворота иногда имеют поворот, как напр., ц. Иоанна Богослова в Ростовском кремле.

Чтобы ознакомиться с памятниками подобного рода, остановимся несколько подробнее на церкви Иоанна Богослова. Церковь эта выстроена в 1683 г. Она небольшая, и поставлена на сводах ворот. Вход в нее из кремля ― с южной стороны алтаря. Главная масса имеет почти квадратный план (рис. 99) с тремя дверями, выходящими на галерею: на север, запад и юг. Двери эти со стороны галереи имеют оригинальную отделку, каждая ― в своем роде. Они представляют аркаду на колоннах. Аркада делится тягами, расположенными по направлению к центрам. Все раскрашено разными тонами и производит приятное впечатление, а по архитектурной разбивке, встречаясь более всего в Ростове, составляет особенность ростовского стиля, хотя подобную работу можно встретить и в других местах, напр., в г. Муроме. Галерея окружает храм с трех сторон: с запада она шире, чем с боков, и составляет как бы продолжение военных стен кремля. Две двери ― с севера и юга, ведут на стены. Круглые башни разного диаметра замыкают западную стену этой галереи. Башни по плану стоят не вполне симметрично: северная несколько врезалась в галерею, так что и вход в нее приходится с галереи церкви, южная же едва касается галлереи, и потому имеет выход на стену.

Рис. 99

Алтарь церкви отделен каменной стеной, тоже с тремя дверями: северными, царскими и южными.

Алтарный выступ с востока оканчивается тремя полукружиями. В среднем полукружии, под сводиком на четырех колоннах, устроено каменное сиденье для митрополита, похожее по устройству на предвходие в царские двери. Каменная стена, отделяющая алтарь от прихожан, такой же толщины, как и наружные стены храма. С западной стороны, т.е. со стороны храма, для взоров прихожан она представляет весьма оригинальный иконостас. Деревянные царские двери помещены в каменной арке. По бокам их, а равно, и по бокам северных и южных дверей, стоят каменные золоченые колонны (см. план рис. 99). Впереди царских дверей стоят еще две колонны, соединенные между собой арочками с алтарными колоннами, так что перед царскими вратами образуется особое крытое предвходие.

По бокам царских врат между колоннами сделаны углубления, покрытые арками, и украшенные архитектурно снизу. В арках находятся надписи, свидетельствующие, что церковь строена Ионой и проч.

Выше царских дверей, над первым ярусом, алтарная стена расписана в известном порядке, согласно требованию иконографии.

Покрытие храма сводами тоже составляет особенность, рисующую ростовский стиль. Главная масса храма, на которой стоят пять глав, покрыта сомкнутым сводом, с четырьмя распалубками к срединам стен (см. рис. 100 – план и рис. 101 – перспективу). На этих сводах стоят пять глав. Средняя глава с окнами открыта снизу, а четыре другие ― без окон, и снизу закрытые, устроены, очевидно, только для фасада. Внутри, в стенах этой церкви, на высоте около двух сажень, устроены особые полые места, назначение которых до сих пор еще не вполне выяснено. На плане (см. рис. 99) они обозначены буквою q, имеют четырехугольную форму, и сверху перекрыты коробовыми сводиками. С внутренностью же церкви они сообщаются двумя круглыми отверстиями, вершка по четыре в диаметре, как это видно на перспективе (см. рис. 101). Эти полые места, вероятно, имели акустическое значение, т.е. играли роль голосников. Опыт произведенный нами, как бы подтвердил такое предположение: ноты, взятые голосом против круглого отверстия, звучат гораздо сильнее нот, взятых с той же силой, отвернувшись от отверстия. Если же взять ноту в некотором расстоянии от него, и держа ее, повернуться к отверстию, то легко отличить те моменты, когда звук будет направлен прямо в отверстие. На основании этого опыта предполагаем, что эти полые места сделаны для звука, хотя они не похожи на обыкновенные голосники небольшой кувшинообразной формы. Голосники эти, в отличие от общепринятых, назовем резонаторами. Они делают церковь действительно замечательною в акустическом отношении. Алтарь, как выше видели, отделен толстой каменной стеной, но если запереть все три двери, которые плотно его закрывают, то все-таки каждое слово, произнесенное в алтаре, слышится молящимися совершенно отчетливо. Подобный же резонатор находится и в алтарной стене со стороны алтаря.

Рис. 100 и 101

Из алтарного окна, с южной стороны с подоконника, начинается лестница, и идет в толщине стены на чердак под самую крышу. На чердаке (см. рис. 102) видно начало барабанов глав. Средняя глава имеет, вместо постамента, ряд кирпичных уступов у основания, кроме горизонтального пояска, на который упираются все вертикальные тяги, видимые снаружи, поверх крыши. Боковые же главы имеют ниже пояса (а) гладь (в) и второй пояс (г). Тяги эти, конечно, первоначально были открыты. Крыша была гораздо ниже, и как увидим, совершенно другой формы. В самом деле, снаружи на фасаде видим под ныне существующей крышей три арки с каждой стороны, так же точно, как в ц. Воскресения (рис. 107). Арки эти в вершине имеют заостренное подвышение. На внутренней линии арок оно не тронуто, а в наружной второй линии, хотя и ясно видно, но подходит под самое железо, где несколько сбито. Внутри же чердака, на наружных стенах подвышения эти сохранились гораздо отчетливее, хотя и были сбиты под железную крышу при укладке стропил. Стало быть, первоначально крыша имела заостренные подвышения и шла по полукружиям. Остается решить вопрос, как низко находились яндовы; но на это указывает линия m n (рис. 103), на которой установлены на чердаке все кокошники и остатки наружных тяг, сохранившиеся на всех фасадах. Тяги эти, как видно в натуре, были двойные, и состояли из полувалика, гладцы, четверть валика и полочки. Покрытие, полукругами понижает крышу и открывает низы глав, согласно первоначальному ее виду. Средняя глава в натуре окажется непропорционально длинной. Происходит это от того, что при поднятии крыши под общий карниз, она была наложена, что подтверждается и ее многочисленными верхними горизонтальными тягами, которые представляют скучную позднюю накладку. То же видим и в соборе (рис. 113). Для восстановления пропорций надо уничтожить три верхние тяги, перенеся верхний карниз с главой на место второй тяги снизу, т.е. на место первого полувалика, как показано на реставрации рис. 104. Тогда получим первоначальную форму покрытия и главы.

Рис. 102

Рис. 103

Фасады стен главной массы сравнительно сохранились, хотя фальшивая аркада, идущая над первыми этажом с окнами, требует значительного исправления.

Рис. 104¹¹⁰

Крыша над алтарем тоже новая. Ее восточная часть, конечно, шла по кривой, и обрисовывала линию плана.

Галерея, окружающая церковь, имеет разные фасады: со двора она имеет окна с круглыми перемычками, окруженными сравнительно богатой тягой, спускающейся до высоты пят. Простенки украшены квадратами. Тоже видим и на подоконном поясе.

Та же галерея с западной стороны имеет другой фасад. Здесь окна перекрыты двумя арочками, с гирькой по средине. По бокам, как бы точеные колонки, перекрытые карнизом, на котором стоит по кокошнику, составленному из кривых, по общей форме, приблизившемуся к фронтону. Под окнами идут четыре ряда сплошных квадратов. Такие квадраты есть и ниже, между арками ворот, в пятом и шестом ряду, где позволяет место. Ворота сделаны в три арки: средняя – самая широкая, и две боковые – поуже. Арки стоят на фигурных колонках, в левой заметно движение. Это обстоятельство вероятно и вызвало второй – нижний ряд арок, которыми проезд несколько сужен. Когда же показалось движение в левой арке второго ряда, арки заложили наглухо, и проезд прекратился.

Недалеко от церкви, на стене, стоит небольшая звонница, в виде четырехугольной шатровой башенки, с двумя арочками с каждой стороны.

Другая, подобная же церковь во имя Воскресения, находится на северной стене того же Кремля. Она ― ровесница первой, и тоже расположена на воротах. На плане ее (рис. 105) вы видите вытянутый четырехугольник от запада к востоку, с алтарем, отделенным тоже каменной стенкой с тремя дверями. Пред царскими дверями сделано предвходие на колонках, весьма похожее на алтарное сиденье, помещенное в среднем выступе у окна. Солея поднята на четыре ступени, и огорожена невысокой каменной стенкой. К боковым стенам приставлены высокие пьедесталы, с парой колонн на каждом. Каждая колонка делится горизонтальными поясками на 7 частей. На каждую пару колонок опирается поперечная арка, между которыми переброшен коробовый свод. Последний, подходя к основанию средней главы, несколько вспарушен. Это вспарушение позволяет ему под главой образовать перерыв, как это видно на рис. 106. Расположение довольно смелое и редкое.

Рис. 105 и 106

Западный и восточный концы церкви, а равно и алтарь, крыты сомкнутыми сводами. Последний на востоке образует три полукружия. Церковь окружена галереей, которая соединяется с кремлевской стеной, и имеет три двери в церковь. Галерея тянется снаружи в виде аркады между двумя круглыми военными башнями. Главная масса церкви (рис. 107), возвышаясь над высокими сооружениями и венчается пятью главами.

Рис. 107

Наружные стены Воскресенской церкви под крышей носят те же следы переделки, как и церковь Иоанна Богослова. Тут тоже видны остатки круглого покрытия. Боковые главы остались без перемены, но средняя, вероятно, наложена, хотя и не так значительно, как в ц. Иоанна Богослова.

Говоря о церквах такого рода, нельзя пройти молчанием Борисоглебский монастырь с ц. Сретения на воротах и ц. св. Сергия, (рис. 108, вид изнутри монастыря) на так называемых святых воротах. Обе эти церкви расположены между башнями, и построены в XVI веке, следовательно до Ростовских, и потому по массам своим могли служить прототипом для первых, но наружная отделка – ворота и галерея, несомненно, произведения позднейшие XVII в. Тяги галерей не сходятся с тягами башен, да и самый стиль более присуща XVII веку.

Пять входных аркад (рис. 109) разной ширины. Смотря по размеру, имеют одну, две, даже три подвески, т.е. две, три и четыре арочки. Столбы и арки с разными украшениями составляют редкий, если не сказать, единственный пример подобного устройства. Ворота эти, а равно и галерея, находятся между двумя военными башнями, на этот раз не круглыми, а гранеными. За галереей видна церковь кубического типа с пятью главами. Главы закрыты снизу существующей крышей, которая, конечно, тоже поздняя. Так как главы вверху на этот раз не наложены, как это видели выше, то и в натуре кажутся короткими (рис. 108). Первоначальное покрытие этого храма, конечно, было по полукругам, как часто бывало в XVI веке.

Рис. 108 и 109

* * *

Кроме вышеупомянутых церквей, рисующих ростовский стиль, мы находим в церкви Спаса на Сенях, построенной в 1675 г., весьма интересный вариант. Общая форма его плана (рис. 110) напоминает план Иоанно-Богословской церкви. Главная масса – квадрат. Три алтарных полукружия отделены каменной стеной. В стенах те же резонаторы.

Но внутреннее устройство этой церкви несколько необыкновенно. Солея поднята на восемь ступенек, и отделяется от храма аркадой в пять арок с подвесками. Арки стоят на золоченых колоннах, расположенных на полокотной стенке. Над арками поднимается стенка до половины высоты храма, где и прекращается без всякого карниза. Стенка эта соединяется с алтарной стенкой подобными же арками, как видно на плане. Все эти арки, как и самая церковь, расписаны. Царские врата представляют аркаду, обложенную медью. Северные и южные врата тоже в виде аркад, но расписанные. Церковь крыта сомкнутыми сводами с распалубками, как и церковь Иоанна Богослова. Глава у ней одна двухэтажная, имеющая в основании четырехгранник, который вверху переходит в цилиндр. Хотя расположение сводов чердака сходно с Иоанно-Богословской церковью, но наружное покрытие этого храма было совершенно другое.

Рис. 110

Вопрос этот подробно разобран академиком архитектуры В.В. Сусловым в статье под заглавием «Взгляд на одну из форм наружного покрытия древнерусских церквей». Г. Суслов прежде, чем прийти к заключению о первоначальном покрытии этой церкви, делает всевозможные предположения, указывая на разные примеры подобных существующих церквей, а также и на рисунки из рукописей. Среди делаемых им предположений о покрытии, нам кажется более вероятным трехлопастное покрытие (рис. 111).

Рис. 111

Делаем такое предположение потому, что на углах фасада нет тяг, и даже горизонтального карниза. Между тем, если бока существовали, то несомненно на них должен был быть и карниз, связанный с капительками средних лопаток. Кроме того, на чердаке этой церкви угловые накладки значительно тоньше средних частей стен, которые обрезаны по кривой, отвечающий наружным тягам, что конечно говорит в пользу трехлопастного покрытия. Глава церкви столь мала, что угловые накладки ее убивают, а трехлопастное покрытие, как более открытое с углов, выдвигает главу, и тем улучшает общие пропорции церкви.

Обрисовав одноглавый вид церкви Спаса на Сенях, заметим еще, что эта церковь не имеет галереи, окружающей ее с трех сторон: имеет всего один вход с севера, перед которым стоит весьма типичный портал на двух колонках (рис. 112). Вверху, в общей арке, помещены две небольшие арочки с подвеской в средине. Сверху, над аркой, карниз несет на себе кокошник.

Рис. 112

Вне стен Кремля расположен собор, наибольший храм кубического типа с пятью главами (рис. 113). Собор этот, обыкновенно, относят к XIII веку, полагая, что прототипом ему послужил Успенский собор в г. Владимире.

Рис. 113

В начале XIII столетия на Руси действительно процветала владимиро-суздальская архитектура, что доказывается многими нарядными храмами, сохранившимися еще до сих пор. Тип владимиро-суздальских церквей в настоящее время выяснен настолько, что мы считаем себя вправе, более чем, усомниться в справедливости вышеприведенных сказаний как о времени построения существующего Ростовского собора, так и о подражании Успенскому собору во Владимире. Может быть, в Ростове был когда-нибудь собор, построенный в ХIII в. по типу владимирского Успенского собора, но ныне существующий в Ростове храм несомненно позднейший, и с владимирскими церквами ничего общего не имеет, тем более, что существует летописное указание, что собор в Ростове сгорел в 1121 г. и выстроен вновь в 1411 г., потому что во 2-й Софийской летописи сказано: «В лето 6919 Григорий епископ сверши храм Пречистыя Ростовския каменные сборные иже бе разрушился от пожара».

Позднее происхождение храма очевидно и по следующим причинам.

1) Древние церкви Владимиро-Суздальского края отличаются сравнительно малыми размерами, ростовский же собор, напротив, велик по размерам, и план его менее сложен, чем во владимирском Успенском соборе.

2) Владимиро-суздальские церкви имеют в западной своей части каменные хоры, а в ростовском соборе подобных хор нет.

3) Ростовский собор не имеет тех высеченных из белого камня обронных украшений, которыми так богато покрыты почти все владимиро-суздальские церкви.

4) Детали собора и покрытия его совершенно тождественны с другими церквами Ростовского кремля, постройки которых, как известно, относятся к XVII столетию.

При этом должно заметить, что средняя глава храма стоит на ступенчатых арках, напоминающих некоторые московские соборы, напр., Благовещенский, по приему несомненно Псковского происхождения. По стенам собора идут лопатки, которые перепоясаны горизонтальными тягами. После перепояски, лопатки и самые стены собора делают уступы. То же видим и в других кремлевских церквах Ростова. Под окнами верхнего этажа идет фальшивая аркада точь в точь той же формы, как аркада на церкви Иоанна Богослова. Отделка глав совершенно такая же, как в церкви Иоанна Богослова, Воскресения и др.

Существующая же ныне крыша на соборе, конечно, поздняя, потому что она закрывает нижнюю отделку глав, которая видна на чердаке собора, где видны малые и большая главы. Большая глава стоит на четырехграннике со скошенными углами. На гранях его видны арки, заменяющие паруса псковского типа. Все украшения выше поясков доказывают, что крыша первоначально была ниже, и шла по полукругам с заостренным подвышением, как это видно по остаткам этих полукругов на наружных стенах собора со стороны чердака. Первоначальное покрытие и здесь было такое же, как на других ростовских церквах, т.е. по аркам, с подвышением в вершине. Остатки этого покрытия, т.е. тяги, видны еще и теперь снаружи на всех углах и всех лопатках.

Древнее изображение этого собора, с его первоначальным покрытием по аркам с заостренным подвышением, сохранилось на стене внутри самого собора.

После всего сказанного заключаем, что масса собора и его отделка не позволяют отнести его всецело даже и к XV веку, а приближают его по наружной отделке к XVII столетию.

* * *

В заключение нам остается упомянуть о церкви Спаса на площади. Эта церковь имеет детали очень похожие на остальные ростовские церкви. Она пятиглавая. Четыре главы закрыты снизу, а средняя открыта и поставлена на сомкнутом своде, который у основания главы, т.е. в своей вершине имеет четырехугольное отверстие (рис. 114 ) и около него 4 железных связи. Такая конструкция кажется невероятной, неустойчивой, но архитектор, строивший ростовские церкви, был очень уверен в себе, и видимо свободно справлялся со сводами по своему усмотрению.

Рис. 114

* * *

Итак, ростовские церкви, связанные с военными сооружениями, рождают совершенно особую комбинацию масс. Таким примером может служить церковь Иоанна Богослова, Воскресенская в Ростове, и церкви в Борисоглебском монастыре. Все церкви такого типа обыкновенно стоят на воротах. По сторонам ворот стоят военные башни, которыми и оканчиваются кремлевские стены. Над воротами идет галерея, состоящая из ряда окон, или аркады. Галерея с внутренней стороны имеет входную лестницу, и служит входом в самую церковь. Позади галереи возвышается главная масса церкви и царит над всем сооружением, венчаясь своими пятью высокими главами. Исследование чердаков обнаружило, что первоначальное покрытие этих церквей было по аркам с заостренным подвышением. В настоящее же время яндовы заложены, чтобы сделать крышу под один горизонтальный карниз, что и заставило поднять всю крышу, и закрыть древние украшения на нижних частях барабанов глав, которые теперь находятся под крышей и видны на чердаках. Вследствие поднятия крыши, главы с фасада укоротились и пропорции нарушились. Это заставило удлинить главы. Такое удлинение действительно и сделано, как видели при изучении церкви Иоанна Богослова, а также в соборе и др.

Для реставрации, т.е. приведения покрытия в первоначальный вид, следует действовать в обратном порядке: снять существующую крышу и обнаружить низы глав. Обнаружить низы глав можно только тогда, когда откос крыши спустим на прежнее место в заделанные яндовы, места которых отчетливо указывают нам остатки карниза и наружные стены чердака. Когда обведем карнизом арки согласно оставшемуся профилю, средняя глава будет непропорционально велика. Ее необходимо будет укоротить, т.е. снять накладку, и тогда получится реставрация верха церкви, верная первоначальному типу.

* * *

Покончив с каменными постройками г. Ростова, укажем, хотя кратко, на другие города, имеющие архитектурный интерес.

В г. Костроме из более замечательных церквей – Воскресение на Дебрях. Это церковь ― кубического типа, пятиглавая, окружена галереей, и имеет оригинальный вход через калитку каменных ворот, в которую упирается лестница, ведущая с галереи. Рядом – ворота, которые гораздо шире калитки. На верху их три шатровые главы. Вся церковь испестрена разными красками.

Также заслуживает внимания Успенский собор, хотя древняя церковь значительно изменена.

Близ города стоит известный Игнатьевский монастырь, со своим обширным пятиглавым кубическим храмом. Средняя глава украшена двойной аркатурой, т.е. над первым рядом арок идет второй ряд арок, опираясь на те же колонки.

Подобные аномалии разного рода, встречаются и в московских церквах, напр., в церкви на Берсеновке, Козьмы и Дамиана и др.

* * *

Суздаль, издревле знаменитый город в архитектурном отношении, и в золотой век искусства имеет своеобразные памятники, достойные внимания. К числу таких относятся шатровые колокольни, шатры которых имеют грани не плоские, а выложенные по кривой. В конструктивном отношении этот способ стройки весьма рационален. Такую вогнутую линию придают сооружениям, от которых требуется наибольшая устойчивость и сопротивление, напр., маякам. Так был выстроен, напр., этистонский маяк. Тем же законом, вероятно, пользовался и Эйфель, строя свою башню на Парижской выставке. Кроме того, эта вогнутая линия близко подходит к линии наискорейшего стока воды, имея то свойство, что она хотя и длиннее прямой, но вода по ней стекает скорее, чем по прямой, соединяющей ее концы. Кроме шатров такого рода есть и обыкновенные шатры, так, напр., на воротах Ризположенского монастыря. Ворота эти, как постройка ― сравнительно редкая, принадлежат к заслуживающим внимания. То же можно сказать и про церкви в Ризположенском и Покровском монастырях. Главная их особенность состоит в том, что хотя они кубические, но трехглавые. Большая глава – посредине, и две – по углам близ алтаря. Обе церкви значительно изменены позднейшими переделками.

* * *

В г. Владимире укажем только на колокольню Рождественского монастыря. Она выделяется из ряда других тем, что ее детальная архитектурная отделка начинается с самаго низа и отличается весьма сочными деталями.

* * *

Нельзя не указать также на г. Муром. Здесь находятся развалины некогда замечательной церкви по устройству своего шатра, насколько можно о нем судить по сохранившемуся ее рисунку. Шатер ее в плане представляет звезду, т.е. наружный контур в виде зигзага. Таким образом, шатер ограничен плоскостями, образующими вдающиеся и выдающиеся двухгранные углы. Такие шатры весьма редки, они чаще встречаются на дереве.

Кроме того в Муроме есть два монастыря: один ― во имя св. Троицы, с пределом Бориса и Глеба, другой ― Благовещенский.

Троицкий монастырь имеет колокольню, замечательную по стройности своих форм и сочности деталей. Богатые карнизы второго и третьего этажей с фигурными колонками, сильные выступы наличников окон с простыми и гофреными арками, также восьмигранный верхний этаж, со стройным шатром и главкой, заставляют отметить эту колокольню как наиболее замечательную из множества других, разбросанных по разным городам России.

Рядом с колокольней стоит небольшая церковка во имя Казанской Богоматери, шатровая, но уже более слабая по композиции. Главный же храм во имя св. Троицы находится за оградой. Он – кубического типа, пятиглавый, крыт по кокошникам, наставленным на сомкнутый свод.

В плане Церковь представляет квадрат, с востока – три полукружия алтаря, с запада и юга – паперть, к которой приставлен шатровый вход, испорченный переделками. Карниз церкви под кокошниками – многодельный, с забеленными изразцами, но не изящный, как и вообще все детали этой церкви.

Другой монастырь – Благовещенский, тоже окружен зубчатой каменной стеной. На воротах – небольшая Церковь, главный же храм – в ограде. План тоже в виде квадрата, с востока – троечастный алтарь. С запада – галерея с пятью шатровым входом, более характерным, чем в Троицком монастыре. С запада к храму приставлена недурная колокольня, но более слабая по композиции, чем в Троицком монастыре. Самая же замечательная отделка принадлежит наличнику западной двери, ведущей с галереи в церковь. Он украшен фигурами, орнаментами, разнообразными балясинками, а в плане представляет пять уступов. При общей стройности и разнообразии красок, производит приятное впечатление, хотя и значительно изменен.

Собор Муромский почти лишен украшений, и вообще, ничего интересного не представляет, в особенности его большая колокольня, уже не в русском вкусе.

Пропустим пока г. Рязань. Хотя там есть церкви, но их особенности не значительны сравнительно с гражданской постройкой, принадлежащей теперь архиерейскому дому. Об этом скажем ниже в статье о гражданских сооружениях, а теперь перейдем к г. Казани.

* * *

Г. Казань сохранил мало древних памятников, но все-таки можно указать на Благовещенский собор XVII века. Здание – кубическое, пятиглавое, крыто крупными кокошниками в один ряд. Галерея в один этаж окружает храм. Стиль этого храма хотя и русский, но принадлежит к тому периоду, когда формы начинают терять свою типичность.

Упомянем также про Спасскую башню с шатром наверху, второй этаж которой весьма напоминает церковные сооружения Новгородско-Псковского братства. Самая же замечательная церковь в Казани, без сомнения, была в Иоанно-Предтеченском монастыре, но к сожалению, недавно сломана. Она была, как видели выше (рис. 84), трехшатровая.

Позволим себе еще указать на г. Соликамск Пермской губернии. Несмотря на то, что этот небольшой городок стоит так далеко от центра России, в XVII веке там процветала архитектура, и в настоящее время еще видна на сохранившихся памятниках. Самый замечательный храм Соликамска – бесспорно холодный собор. Он – пятиглавый, кубического типа, крыт был двумя рядами кокошников. Теперь же промежутки между кокошниками заделаны. На нем есть надпись следующего содержания: «Летний храм сей святой Троицы, начат строиться в 1088 г., окончен в 1697 г. старанием прихожан. Сверх того на сооружение сего собора от великих государей Иоанна Алексеевича, Петра Алексеевича, великой княгини Софии Алексеевны пожертвовано было 200 р.».

Храм стоит на подклети, окружен двухэтажной галереей. План – обыкновенный, квадратный, без столбов. Архитектурные формы довольно изящны, напоминают лучшие памятники московской архитектуры: село Останкино, Марково и др. Но есть и свои особенности, напр., столбы главного входа, и на них арка с подвеской, на верхнем карнизе которой по одному крупному кокошнику, с шатром наверху. По бокам спускаются лестницы на ползучих арках и пузатых колонках, как бы балясинах.

Не лишен интереса также и один из боковых входов, сделанный без арки. Здесь стоят два больших фигурных столба, которые поддерживали прямой карниз. Этот мотив дает возможность при составлении новых композиций современным архитекторам, соблюдая традиции, разнообразить сооружения. При монументальных зданиях, требующих грандиозности, можно ставить большие столбы, как это делается в зданиях Египта, Индии и других странах. С паперти в храм ведет дверь с весьма характерным наличником в четыре выступа.

Теплый собор мало интересен. В церкви Богоявления недурна отделка наличника входной двери с пятью выступами, и пояс на колокольне – из пузатых балясинок.

* * *

К северу от Соликамска, невдалеке, находится местечко Чардынь. Там тоже есть памятники, интересные в архитектурном отношении. Но для нас достаточно и приведенных выше, чтобы составить понятие о развитии церковной архитектуры в России.

Из приведенного выше видно, что в период процветания начинает развиваться, преимущественно, кубический тип храмов с византийским планом, как это видно по московским соборам: Успенскому, Архангельскому, церкви на Бутырках, церквах Ярославля и др. Тип этот имеет еще внутренние столбы и открытые главы, но при дальнейшем своем развитии внутренние столбы утрачиваются.

План делается без столбов, почти квадратный. Этот тип церквей развивается, имея в основе каменные храмы г. Владимира. В то же время строятся церкви самостоятельной архитектуры, имея в основе постройки деревянных церквей, как то: церковь Вознесения в селе Коломенском, Иоанна Предтечи в Дьякове, Покровский собор, Рождества в Путинках и др. Эти церкви весьма разнообразны по планам и по фасадам, и потому их, подобно деревянным (ниже), можно разделить на несколько типов и видов. Так, шатровые с одним шатром, двумя, тремя и пятью шатрами, наконец, многобашенные, как, напр., Покровский собор, Иоанна Предтечи в Дьякове и проч.

Рассматривая церкви не только Москвы, но и других городов, нельзя отрицать существование местных особенностей, местных стилей, как это видели в Ярославле, Ростове и др. Разнообразие стиля XVI и ХVII в. по формам и мотивам, не нарушая традиций позволяет производить здания всякого рода: мелкие и крупные, небольшие и игривые, грандиозные и серьезные. Вопрос в таланте композитора, а не в несостоятельности стиля. Мнение, что в русском стили можно делать только небольшие здания – мнение несправедливое. Если русский стиль еще не вошел в рамки классического, со всеми его видоизменениями, то от этого он делается только более трудным, но не делается несостоятельным.