Митрополит Московский Алексий и события 1554 года. История одного креста
Венчание Василия ІІІ и Елены Глинской.
Елена Глинская.
XVІ век был веком окончательной победы самодержавия и укрепления Московской Руси. В XV веке позиция церкви по отношению к великому князю претерпевала некоторые изменения, она менялась в зависимости от того, представитель какого идеологического течения стоял во главе Церкви. Укрепление великокняжеской власти требовало создание в противовес боярам класса дворян, а им надо было жаловать новые земли, но где их было взять? Все пахотные земли принадлежали либо боярству, либо монастырям. Поэтому из присоединённых к Москве княжеств боярство расселялось, а часть их земель жаловались дворянам. Таким образом, великий князь получал поддержку и опору на новых территориях Московского княжества. Опасаясь потери монастырских владений, ещё в конце XV века, церковные иерархи из иосифлян поддерживали то великого князя, то его противников.
Но теперь это было в прошлом. Симпатизировавший вначале нестяжателям из-за их позиции о ненужности монастырям земельных владений, Василий ІІІ был вынужден по политическим соображениям поддержать партию иосифлян. И когда дело коснулось расторжения его брака с Соломонией Сабуровой и венчании на Елене Глинской, митрополит Даниил выполнил волю князя вопреки церковному правилу. Дочь литовского князя Василия Львовича Глинского-Слепого, по отцу принадлежавшая к потомкам сына хана Мамая, бежавшего в Литву, а по матери к сербскому православному роду Петровичей, была красива и умна. Она свободно говорила на немецком и литовском языках, писала и говорила на латыни. Не удивительно, что далеко не молодой уже Василий ІІІ, потерял голову. Князь всячески старался понравиться и угодить молодой жене, сменил свой русско-азиатский костюм на европейскую одежду и даже сбрил бороду, оставив только усы. Наконец-то он дождался наследника, которого тщетно ждал от Соломонии Сабуровой. Но радость его была недолгой. Скоропостижная смерть Василия ІІІ, как предполагают некоторые врачи, от последней стадии рака, сделала Елену Глинскую вдовой.
В XVІ веке, второй раз в русской истории после княгини Ольги, во главе государства становится женщина. Оставшись один на один с политической верхушкой страны, раздираемой эгоистическими интересами, великая княгиня не растерялась. С поддержкой своего фаворита, Овчины-Телепнева-Оболенского, который завоевал свой боевой авторитет отнюдь не в постели, Елена Глинская совершила переворот и взяла власть в свои руки. Эта хрупкая красавица продемонстрировала крепкую мужскую хватку. Она чётко продолжила политику московских правителей на укрепление централизации государства. Важнейшим результатом её пятилетнего правления стала денежная реформа, названная её именем «реформа Елены Глинской». Реформа положила конец феодальной раздробленности в монетном обращении и создала единую монетную систему во главе с рублём. Было ограничено и количество монетных дворов. Все реформы провозглашались от имени её малолетнего сына Ивана ІV. Проводятся и другие важные реформы, направленные на централизацию власти, одна из них, запрет на покупку земель у служилых людей. Однако другие действия великой княгини затрагивали очень опасную для неё область.
Есть свидетельства, что в её правление начинаются некие придворные интриги, связанные с Церковью. При дворе великого князя наступает охлаждение к Троице-Сергиеву монастырю, и приоритет переходит к монастырю Чудовому. Возможно, это было связано и с усилением контроля над ростом монастырских землевладений. Вопрос землевладения, очень болезненный ещё со времён Ивана ІІІ, оставался в силе. Однако стоит думать, что у великой княгини, в этом вопросе было много разных советчиков. Вряд ли высшие иерархи приветствовали и снижение податного и судебного иммунитета церкви. Прокняжив пять лет, в 1538 году, молодая, полная сил женщина умерла. Это было выгодно многим, а не только Шуйским, которым народная молва приписывала отравление. Малолетний Иван ІV остался один на один с боярскими кланами, жаждущими власти. Впрочем, сын Елены Глинской ненавидевший боярство и обвинявший его во всех смертных грехах, не считал, что его мать отравили. Спекуляций на тему искоренения рода Рюриковичей по интригам англичан достаточно и в некоторых случаях отравления имели место, но оставим эту тему учёным.
Итак, на двенадцатом году своего пастырского служения митрополитом Московским, святитель Макарий закончил грандиозный труд по созданию Великих Четьих Миней. Много событий вместилось в прошедшие годы: соборы по канонизации русских святых, которые так и стали называть «макарьевские», борьба с кланом Шуйских, способствовавших его «поставлению» на митрополию в надежде на поддержку их влияния на юного царя и сместивших митрополита Иоасафа. Но митрополит Макарий уважал Иоасафа и в дальнейшем посылал ему на предмет замечаний решения Собора. Будучи человеком талантливым и творческим, Макарий был не чужд новым веяниям в искусстве, к которому он относился без предубеждений, так как сам был хорошим иконописцем. В конце 1553 и в начале 1554 года, на созванном Соборе, митрополиту пришлось отстаивать право иконописцев расширить границы творчества, основываясь на писании, и черпая образы из всего многообразия христианского искусства. Особенно следуя линии греческих мастеров, которые были для Макария эталонным образцом в иконописи. Почему возникло подобное обсуждение – видно из материалов этого Собора. На приведённой фотографии популярный образ «Не рыдай Мене Мати» созданный псковско-новгородскими мастерами в это время.
Икона «Не рыдай Мене Мати» и «Пьета» Микельанджело. 1499 г.
На Соборе, кроме дела о ереси, рассматривалось и заявление дьяка Висковатова. Отступлением от староотеческого предания справедливо посчитал дьяк подобные новации псковско-новгородских мастеров. Два этих города, традиционно контактирующих с западом в силу своего географического положения, уже издавна творчески перерабатывали образцы западного искусства. Но особенно сильно иконописцы этих городов попадают под влияние «латинской ереси», после появления гравюр с картин известных западных мастеров. Иван Михайлович Висковатов был человеком не понаслышке знакомым с западным искусством. Будучи думным дьяком и хранителем государственной печати «печатником», он был, по нашим меркам, «министром иностранный дел». Но как православный христианин и патриот, чурался «латинской ереси». Несмотря на всё дипломатическое искусство дьяка, Собор наказал его на три года отлучением от причастия, обязал покаяться, и никогда не рассуждать о том, что входит в «рассуждение Церкви». Роспись, после пожара 1547 года, Благовещенского собора в Кремле, псковско-новгородской бригадой иконописцев, породила много слухов именно в силу выступления Висковатова. И не мудрено, так как до нашего времени сохранились фрески с изображениями Гомера, Вергилия, Сивиллы и не 12 а 70 учеников Христа написанные этими мастерами.
«Древо Иессеево».
«Сивилла».
Впервые на Руси сюжет, изображающий родословную Христа, в такой расширенной интерпретации показывающей историчность развития, исполнил Феофан Грек в росписи домовой церкви великих князей. К широко распространённому сюжету «Древа Иессеева» в Болгарии, Греции, Грузии, Македонии, Сербии уже с XІІІ века, на Руси появляется интерес только в начале века XVІ. В «Хронографе» 1512 года есть статьи «О пророцех» и «О еллинских мудрецах». Хорошо известна большая начитанность Ивана ІV, его знание истории. Не стоит забывать, что одним из его воспитателей был и митрополит Макарий. Русь никогда не была отгорожена от мира «Китайской стеной», являясь частью Европы она испытывала на себе и её идеологическое влияние. И чем больше усложнялось общество, тем больше было проникновение чужих идей в его структуры, особенно в самую образованную, власть предержащую часть общества. Но для Руси все эти живописные новшества служили прежде всего политическим целям, укреплению идеологии: «Москва третий Рим». Все эти росписи собора, палат великого князя, «Лицевой свод» и т. д. работают на самодержавие, проводя непрерывную связь от Христа до Ивана ІV. После снятия с престола митрополита Иоасафа, бывшего до того игуменом Троице-Сергиевого монастыря, происходит и охлаждение к самому монастырю. Наверняка это произошло не без помощи церковного окружения великого князя. Вероятно, что начавшееся при Елене Глинской усиление влияния Чудова монастыря, усиливается ещё больше. Данных о крещении первенца Ивана ІV нет, но старший сын царя был крещён у раки с мощами митрополита Алексия. А уже к мощам преподобного Сергия новорождённого отвезли только через один-два месяца после крещения. Это памятное событие произошло в 1554 году, на двенадцатом году служения митрополита Макария, в год двухсотлетия со дня интронизации святителя Алексия, основателя Чудова монастыря. Все эти события помогают объяснить историю создания одного, очень интересного, креста. Впрочем, следует уточнить ещё некоторые детали. Упоминание о «Шествии на осляти» дают новгородские расходные книги Софийского собора под 1548 годом. Но первое подробное описание обряда известно ранее, под 1539 годом, при «поставлении» на престол митрополита Иоасафа, об этом расскажем подробнее особо.
Сам митрополит Макарий прошёл этот обряд, и в юбилейный год интронизации Алексия вполне естественной была мысль изобразить святителя именно в этом торжественном шествии. Быть в образе царя небесного, Христа въезжающего в Иерусалим, когда рядом идёт пеший земной царь, что может быть сладостней для владыки Церкви. Именно святитель Алексий служил примером для подражания митрополиту Макарию. То, что митрополит Алексий был первым русским по национальности митрополитом, только подчёркивало его патриотическое стремление к возвышению Руси как продолжательницы дела Византии. Именно благодаря Алексию закрепилось за Москвой право на великое княжение, а то, что после смерти великого князя Ивана Ивановича, святитель Алексий стал фактическим правителем Московского княжества при малолетнем Дмитрии Ивановиче, будущем Донском, должно было напомнить земному правителю о главенстве Церкви.
Описание ритуала «поставления» цитируется по книге Н.С. Борисова «Церковные деятели средневековой Руси XІІІ–XVІІ вв.».
«... 5 февраля 1539 г. несколько епископов во главе с новгородским владыкой Макарием собрались в приделе Похвалы Богородицы Успенского собора московского Кремля и избрали трёх кандидатов на митрополию: чудовского архимандрита Иону, троицкого игумена Иоасафа и игумена новгородского Спасо-Хутынского монастыря Феодосия. Затем бросили жребий, и первым вынуто было имя Иоасафа. Жеребьёвка была данью древней церковной традиции. На другой день кандидатура Иоасафа была утверждена государем в присутствии Боярской думы и „Освященного собора“ (высших иерархов). После этого все отправились на молебен в Успенский собор. „Наречённый“ (избранный, намеченный) митрополит шёл первым. Два епископа поддерживали его под руки в знак особого почтения. Посетив Успенский собор, процессия двинулась на расположенный поблизости митрополичий двор, где новгородский архиепископ с епископами ввели нового „первосвятителя“ во владение его имуществом и хоромами. И только девятого февраля в Успенском соборе произошло, наконец, „поставление“ наречённого митрополита. Перед литургией он громко прочёл православный „символ веры“.
Во время службы епископы через „царские врата“ ввели его в алтарь. Там над ним был совершён обряд „поставления“, после которого Иоасаф, уже как „первосвятитель“, совершил литургию. После службы митрополит сел на „горнее место“ в алтаре. Великий князь подошёл к нему, сказал краткую речь и вручил посох древний символ архипастырской власти. После „соборной“ части церемонии её участники вышли на Ивановскую площадь. Митрополит, подражая Иисусу Христу, въехавшему в Иерусалим на осле, сел на „осляти“ (обычно роль „осляти“ исполняла обыкновенная лошадь). Два старших боярина, государев и митрополичий, взяли „осля“ под узцы и повели на государев двор. Посетив великокняжеские покои и благословив их обитателей, митрополит вернулся к себе, он завтракал с епископами и затем, на том же „осляти“, отправился в объезд вокруг кремлёвских стен, благословляя собравшийся народ. Завершением ритуала стал торжественный обед митрополита с епископами».
Сообщается в других источниках, что для придания сходства с ослом, коню приделывали удлинённые уши. На картине внизу изображён подобный выезд во времена царя Алексея Михайловича. О ветках вербы, заменявших в таких случаях пальмовые ветви, также сообщается при описании этого обряда. К вербе на Руси со времён язычества было особое отношение.
«Шествие на осляти» при царе Алексее Михайловиче.
Конечно, к XVІІ веку ситуация изменилась и это шествие проделывал теперь уже патриарх, причём ежегодно, на Вербное воскресенье.
«Шествие на осляти» на гравюрах XVII века.
Так что же за крест «измыслили» в 1554 году? Среди образцов пластики этого времени один крест долго не могли атрибутировать. Это крест под № 287. На нижней лопасти креста широко распространённый образ святого мученика Никиты, изгоняющего беса с поясняющей надписью вверху, но в средокрестии изображение не имеющее аналогов в русской пластике. Более того, во всей христианской иконографии изображение сидящего на осле мужчины известно только для сюжета «Въезд в Иерусалим Иисуса Христа». В сюжетах «Бегство в Египет» и более редкого «Возвращения» на осле сидит Богородица с Младенцем. Иконография всадника, изображённого на кресте, отличается от образа Спасителя только положением рук, особенно поднятой правой рукой, держащей ветку. Очевидно что это сделано специально для того что бы один контур изображения уже говорил зрителю, что это не сюжет «Въезда в Иерусалим».
Справа крест того времени с Распятием в средокрестии. Традиционность компоновки изображения очевидна.
Описание: крест № 287 несёт на лицевой стороне в средокрестии изображение всадника на коне, изображающем осла. Всадник в поднятой правой руке держит ветку (вербы?), левой рукой придерживает поставленное на колени Евангелие. Голову всадника покрывает невысокая митра с опушкой по низу. Вместо седла конь покрыт ковром, на котором и восседает всадник. Фигура всадника развёрнута к зрителю анфас. Часть ковра свисает у задних ног коня с обратной стороны. Уши коня удлинены специальными вставками. На концах горизонтальных лопастей избранные святые. Святой справа увенчан митрой. Автор предполагает, что это изображение Петра, первого митрополита Московского. Святой слева изображён с непокрытой головой, на некоторых крестах видна деталировка головы курчавыми локонами волос, вероятно это первомученик Стефан. Вверху надпись в две строки: СТА / ЛЕКІ (ЛЕКЬ). В нижнем клейме изображение св. мученика Никиты, изгоняющего беса, с надписью вверху: НИКІОІ. Оглавие в виде гранёной плоской трубки в верхней части креста с обратной стороны. На некоторых крестах обратная сторона обработана грубым напильником. Известны два варианта надписи в верхней части креста.
Изображение всадника.
Иконография изображения на кресте, представляющего Иисуса митрополита, близка ранним византийским образам. В иконографии фигуры сидящего на осле Христа существуют три положения тела: раннее, византийское, когда Христос сидит на осле боком, лицом к зрителю, свесив обе ноги на сторону зрителя, второй вариант представляет Иисуса, сидящего вполоборота к зрителю, причём ноги скрыты за телом животного. На третьем варианте иконографии посадка Христа не отличается от обычной посадки всадника, когда каждая из ног расположена по разные стороны тела животного. Но в русской иконописи и пластике она не применялась.
«Въезд в Иерусалим» X век.
«Бегство в Египет». Клеймо на иконе второй половины XVІ века.
Именно во второй половине XVІ века появляются крупные кресты с изображением сцены «Въезд в Иерусалим» в верхнем медальоне под оглавием. Это было отражением усиления и укрепления идеологи «Москва-третий Рим», но в данном случае Москва выступала и как Новый Иерусалим, и как третий Рим. Иван ІV не хвастался своим происхождением от византийских кесарей, он был глубоко уверен в этом и считал себя защитником православия.
Наперсный крест второй половины XVІ века.
Медальон со сценой «Въезд в Иерусалим».
Наперсные крест второй половины XVІ века.
Стандартное изображение сцены «Въезд в Иерусалим» в медальонах этих крестов говорит о централизованном их производстве. Менялось только декоративное оформление креста. К этому времени твёрдо устанавливается общерусская традиция в стилистике оформления таких предметов мелкой пластики как нательные и наперсные кресты. Явно заметна стилистическая схожесть изображения всадника на кресте с надписью АЛЕКІ-АЛЕКЬ. Фигура идущего медленным шагом осла, на котором восседает Спаситель, вытянута вместе с головой животного по горизонтали как на византийской резной иконе X века. Похожее изображение видим и на исследуемом кресте. Совершенно другую иконографию и рисунок животного мы наблюдаем на створке иконки-энколпия (А). Здесь фигура осла больше напоминает фигуру лошади с гордо поднятой головой. На кресте с надписью АЛЕКЬ хорошо видно, что всадник достаточно молод, но это не противоречит подлинной истории, хотя мы привыкли видеть святителя Алексия в образе длиннобородого старца.
А
Икона-энколпий «Въезд в Иерусалим».
Иконография сцены «Въезд в Иерусалим» в медальонах наперсных крестов, клейме креста-энколпиона и кресте с надписью АЛЕКЬ.
Святитель Алексий митрополит Московский.
Наперсный крест, изготовленный из лицевой створки энколпиона «Двунадесятые праздники»
и обратная створка энколпиона.
Насколько близко к истине предположение автора, покажет время, однако, на сегодняшний день, эта версия кажется наиболее вероятной.
Кроме рождения царевича Ивана, 1554 год ознаменовался и Астраханским походом под началом Юрия Пронского-Щемяки, заключением перемирия с Ливонским орденом, переходом на службу к Ивану ІV днепровских казаков во главе с гетманом Вишневецким.
Неузнаваемо изменилась Русь через двести лет после «поставления на престол» святителя Алексия. Митрополит стал более зависим от воли великого князя. Конечно, за всю предыдущую историю московские князья не всегда пользовались поддержкой митрополитов, особенно греков по национальности явно проводивших политику Византии, но объединение государства под властью великого князя Церковью поддерживалось изначально.
Вторая половина XVІ века в истории России была ознаменована большими потрясениями. Через десять лет после рождения царевича Ивана начинается опричнина. Жестокое и кровавое время второй половины правления Ивана ІV, из-за этого получившего прозвище «Грозный», сломило хребет древнему боярству, окончательно укрепив самодержавие.
Часть монетно-вещевого клада XVІ века.
По́том и кровью наших предков создавалось великое государство – Московская Русь. И с самого своего появления оно испытывалось на прочность внешними и внутренними врагами. История учит, что только то̀ государство жизнеспособно во времени, которое выдержало главное испытание на прочность – гражданскую войну.
На долю России это испытание выпадало дважды: в Смутное время и после переворота 1917 года. Более того, у русского народа попытались украсть его Бога, подменив божественные заповеди и тысячелетнюю традицию людскими «мудрствованиями». Зная историю, как тут не воскликнуть: «Хранимая Богом родная земля»!
Незадолго до первой смуты, в январе 1589 года, стараниями Бориса Годунова, мудрого и дальновидного политика, был избран первый русский патриарх. Таким образом завершился более чем пятисотлетний период развития христианства на Руси, и Русская Православная Церковь стала признанным лидером, и наследником византийской христианской традиции. Тот христианский путь, определённый князем Владимиром, что не успела пройти Киевская Русь, прошла её преемница Русь Московская.
Что касается современной Украины, то, как не переписывай историю своего народа в угоду политическим и корыстным интересам других наций и собственных ренегатов, от своей истории не уйдёшь. Жестокая правда истории народа живёт в судьбе каждого гражданина страны и предопределяет его будущее и будущее его детей.
Вот такие, казалось бы, далёкие от политики предметы как нательные кресты, демонстрируют нам ещё один закон истории, который гласит: «Нет большего врага для государства и народа, чем сам народ, развязывающий братоубийственную войну и попирающий свою веру». Русь испытала этот закон на себе сполна.
Заканчивая рассказ об истории образования Московской Руси и православных крестах, следует добавить, что развитие христианской пластики в XVІІ продолжалось уже в других исторических условиях, но по тем же законам. Каждый раз идеологические установки оказывали влияние на появление предметов личного благочестия с теми, или иными, изменениями. Крупнейшим переломным моментом идеологической корректировки в XVІІ веке была реформа патриарха Никона. Православие окончательно «стряхнуло» с себя остатки русского язычества, что и породило Раскол, но это уже другая история...
Святейший Иов, первый Патриарх Московский.