Исламский унитаризм (тавхид)

Исламские апологеты провозглашают, что они чистые единобожники (унитарии), а ислам – строгое единобожие (по-арабски тавхид), но это лишь реклама для тех, кто не знает, что внутри самого ислама нет единого понимания того:

а) что есть единобожие,

б) из чего оно состоит,

в) и что его нарушает.

Конфликтующие между собой точки зрения исповедуются различными догматическими течениями ислама, коих не мало: мутазилиты, джагмиты, салафиты, ашариты, матрудиты, шииты, кулабиты, кадариты, салимиты и т.д.

Все эти течения по-разному учат о сущности Аллаха, о его атрибутах, о Коране (сотворён он или нет) и пр.

Однако, когда мусульманам указывают на факт отсутствия единого вероучения, они отвечают, что все их догматические споры о сущности Аллаха, его атрибутах и о природе Корана не нарушают унитаризм потому, что никто из них не говорит, что Аллах имеет два или три лица.

На самом деле, согласно всем исламским течениям, нарушения тавхида могут быть множественными, и все они одинаково выводят нарушителя из ислама как многобожника (нарушителя тавхида) и увлекают в ад.

С точки зрения ислама, совершенно не важно, с какой стороны некий человек отступил от веры в единого Бога. С той ли стороны, что верит, что у единого Бога три Лица, или с той стороны, что отвергает определенные атрибуты Аллаха, как то: сидение на троне или нисхождение сущностью с верхнего неба на нижнее, ибо и то и другое делает нарушителя мушриком (многобожником) и увлекает в ад.

В исламе, в отличие от христианства, исторически никогда не было единого догматического учения.

В отличие от христианства, в исламе ни у Мухаммада, ни у его учеников, ни у учеников их учеников никогда не было последовательного учения о Существе Божием.

Условная «апостольская община» учеников Мухаммада никогда не провозглашала учения о несотворенности текста Корана или, напротив, о его сотворенности, не учила о том, что Аллах натуральным образом своей сущностью сидит на троне и так далее.

С самого зарождения ислама и возникновения первых исламских письменных памятников, а также становления исламского богословия, в исламе существовали совершенно разные верования относительно основополагающих элементов этой религии.

После физического истребления мутазилитов на первый план в исламе вышло догматическое учение ашаритов и матуридитов, взявших многое от мутазилитов.

Ашариты и матуридиты исповедовали и исповедуют поныне иносказательное толкование ряда важнейших аятов Корана, отвергают сидение Аллаха на троне сущностью, его снисхождение с верхнего неба на нижнее натуральным образом и вообще любые формы телесности Аллаха.

В продолжение всего средневековья ашариты и матуридиты были абсолютным большинством, а те, кого сейчас принято называть салафитами, были абсолютным меньшинством.

Догматическое учение салафизма принималось лишь в одной из 4-х правовых школ – ханбалитской.

Подобная полифония в догматическом учении приносила огромный вред не только в плоскости религии как таковой, но и в плоскости социально-политической жизни.

Иллюстрацией этого является тот факт, что, например, во времена правления аббасидского халифа аль-Муктадира в Багдаде возникли споры о том, как понимать аят 17:79, которые спровоцировали целую войну и резню, в результате которой «было множество убитых»¹.

В скобках заметим, что войны и массовые убийства мусульманами мусульман по причине разности в вероучении происходили во множестве с самого зарождения ислама потому, что противоборствующие течения часто такфирят своих противников, то есть объявляют их отступниками от ислама, равными многобожникам, которых в исламе убивать можно².

Первым важнейшим догматическим вопросом, по которому в исламе издавна идут жаркие споры и который мы разберем будет вопрос о природе Корана: является ли Коран сотворенным или несотворенным, и если несотворенным, то как это следует понимать.

В связи с разными мнениями по этому вопросу мусульмане активно объявляли друг друга отпавшими от ислама и даже многобожниками.

Первый взгляд на природу текста Корана представлен, в частности, известнейшим исламским экзегетом Ат-Табари (X век), который учил о Коране следующим образом:

«Коран речь Аллаха несотворен, где бы ни был записан, и где бы ни был читаем, на небе храним и на земле, храним в хранимой скрижали и на скрижалях писцов начертан, на камнях вырезан, на бумаге изображен, языком произносим, кто утверждает другое, или заявляет, что Коран на небе не Коран, который мы читаем языками и пишем в свитках, тот не уверовал в Аллаха, кровь его дозволена к пролитию и он непричастен к Аллаху и Аллах не причастен к нему»³.

Итак, согласно Табари, тот, кто не верит, что Коран, написанный арабским языком на бумаге, несотворен, тот кафир, которого можно спокойно убивать.

В скобках заметим, что за 100 лет до Табари в исламской общине бушевали по этому поводу жаркие дебаты с казнями неугодных.

Далеко не все верили так, как Табари.

В частности, такие исламские течения, как мутазилиты и джагмиты считали Коран сотворенным и обвиняли своих противников в том, что они уподобились христианам, которые обожествили Иисуса потому, что Он назван в Коране словом Аллаха, а вот теперь и мусульмане обожествляют сам Коран по причине того, что Коран – это слово Аллаха.

Они задавали вопрос: является ли Коран чем-то/вещью (шэй), или он ничто/никакая вещь (ля шэй)? И, получая ответ, что Коран нечто/вещь (шэй), резонно цитировали из Корана, где сказано, что «Аллах творец всякой вещи» (Коран 13:16), а потому Коран никак не может быть несотворенным.

Некоторые не говорили прямо, что Коран сотворен, но говорили, что Коран сделан, ссылаясь на аят:

«Мы сделали его Кораном арабским» (Коран 41:3)⁴,

и отмечали, что глагол «сделать» употребляется в Коране в смысле «сделать из небытия».

Противники мутазилитов говорили, что Коран является несотвореным, поскольку это речь Аллаха, а речь Аллаха несотворена, как и сам Аллах.

Ахмад ибн Ханбаль (IX век), полемизируя с джагмитами и мутазилитами, говорил:

«Когда Аллах говорит, что он создатель всякой вещи, то под этой речью он не подразумевает вместе с сотворенными вещами себя, свое знание и свою речь»,

и еще:

«Аллах не раз упоминает о своей речи в Коране и нигде не называет ее сотворенной, но называет своей речью»⁵.

Со стороны видно, что аргументация Ахмада ибн Ханбаля слабая.

Слабы и утверждения многих мусульман, вроде Бухари, о том, что Коран несотворен по причине того, что он речь Аллаха, ибо, не говоря даже про параллель с Иисусом, такое утверждение ставит знак равенства между речью Аллаха и кораническим текстом, в то время как речь Алллаха несравненно шире и больше текста Корана и включает себя, помимо прочего, Тору, Псалтырь, Евангелие и много чего еще, на что есть указания и в самом Коране (18:109).

Впрочем, несмотря на слабость этой позиции и отсутствие указаний на несотворенность Корана в самом Коране, а также в хадисах от Мухаммада, позиция Ахмада ибн Ханбаля и др. (например Аль-Бухари) была в позднейшие века догматизирована в салафитской догматике⁶.

Позицию эту хорошо сформулировал Ахмад ибн Ханбаль, как передают о нем позднейшие источники:

«Когда человек обращается к Аллаху посредством Корана, то 5 вещей являются несотворенными: Коран, заученный наизусть в сердце, чтение (Корана) языком, слышание ушами, то, на что смотрит глаз, начертанное рукой... хотя чтение и сотворено, но то, что читается несотворенно, взгляд сотворен, но то, на что смотрят несотворенно, написание сотворено, но то, что написано является несотворенным»⁷.

Много споров, доселе неразрешенных, существует в исламе о том, как именно понимать утверждение «Коран несотворен», и выражение «Коран – речь Аллаха».⁸

Следует ли понимать речь Аллаха в смысле «знание Аллаха» и «воля Аллаха», выражаемая сотворенным человеческим языком, сотворенными звуками при говорении и сотворенными буквами на письме, или же сами произносимые звуки и написанные буквы также несотворенны и вечны?

Сразу скажем, что салафиты такфирят ашаритов и матуридитов, говорящих, что сам текст – это лишь повествование (хикайа) или выражение (ибара) несотворенных божественных смыслов Корана.

Течение салимитов и Ахмад ибн Ханбаль (один из непререкаемых авторитетов у салафитов), как и некоторые другие ханбалиты, были уверены, что несотворенным являются и сами буквы, из которых составлен Коран, и сами звуки, из которых состоит чтение Корана.

Основная же масса тех, кто выступал за несотворенность Корана (включая Бухари), говорили о том, что Коран несотворен в том смысле, что он речь Аллаха, очень близко, на самом деле, подходя к позиции ашаритов и матуридитов.

Бухари, в частности, приписывают знаменитую формулу:

«Коран – речь Аллаха несотворен, деяния же людей сотворены».

Под деяниями имеется в виду труд писцов, записывающих буквами и словами текст Корана, и тех, кто написанное читает.

Эта формула имеет огромный недостаток. Ведь даже если бы Коран никто не записывал и не читал вслух, то он всё равно не перестал бы от этого быть по своей природе текстом.

Текстом, написанным на языке смертных (конкретно арабском), имеющим определенное количество символов, расставленных в определенном порядке и пр.

Проще говоря, формула Бухари никак не отвечала на главный вопрос: Коран как текст таки сотворен или несотворен?

Собственно, многие мусульмане воспринимали Коран именно как звук и буквы, иными словами, учили, что Коран представляет собой не что иное, как буквы, т.е. написание, и звуки, т.е. произношение⁹.

В итоге, несмотря на мнения авторитетных имамов IX века (Бухари, Ахмада ибн Ханбаля), в средневековье возобладало мнение о том, что Коран несотворен в плане своего божественного смысла, а текст, являющийся повествованием (хикайа), и языковые выражения (ибара), коими выражены божественные смыслы, конечно же являются сотворенными¹⁰.

Эту позицию хорошо выразил ашарит Аль-Кавсари (XIV век), который писал, что Коран в скрижалях, на языке Джибрила, на языке пророка и на языках всех прочих людей, а также в сердцах людей, в записях на бумаге сотворен, а несотворенным является лишь смысл (Корана), существующий в знании Аллаха¹¹.

О том же говорил и ашарит Аль-Джувэйни (XI век), заявляя, что если кто будет утверждать, что такие-то выражения (в смысле слова и фразы) – это речь Аллаха, и что эти выражения являются Его творением, то он (аль-Джувэйни) и те, кто разделяют его убеждения, согласны, что коранические выражения (слова Корана) являются творением¹².

Разумеется, и аль-Джувэйни, и Аль-Кавсари и Аль-Матуриди с аль-Ашаири и все прочие объявляются салафитами кафирами и даже безбожниками, поскольку отрицают несотворенность Корана как речи Бога.

Первейший вопрос исламского вероучения (акиды), да и вообще любого вероучения, состоит в том, кто такой Бог, каков Он и что Он из себя представляет.

В исламе по этому главному вопросу нет единства.

Салафиты считают его существом телесным, а прочие мусульмане – бестелесным.

Среди множества хадисов, ясно утверждающих телесность исламского Аллаха, отметим несколько.

Хадисы эти передаются во множестве вариантов и возводятся к разным сподвижникам Мухаммада, например к Умару или Ибн Аббасу.

В них говорится, что Аллах сидит на троне (арше), а около трона находится подставка (курсий) для стоп Аллаха.

При этом, когда Аллах сидит на троне (арш) и ставит стопы на подставку (курсий), то она издает под тяжестью Аллаха характерное скрипение, подобное скрипению нового седла.

Ширина подставки, на которую ставит стопы Аллах, – ширина неба и земли, размеры же трона известны только создавшему его¹³.

Салафиты издавна называли ашаритов кафирами (неверующими), отрицающими тавхид, не только из-за споров вокруг природы Корана, но и по части атрибутов Аллаха, которые салафиты считают неотъемлемой частью исповедания тавхида.

В исламской литературе факт этот широко освящен:

«Большинство ханбалитов вынесли решение о том, что аль-Ашаири и его последователи являются кафирами (не являются мусульманами)»¹⁴.

Известный мухаддис 12 века Яхйа ибн Умар в своих проповедях, как передают о нем, несчетное количество раз такфирил (объявлял не мусульманами) ашаритов и проклинал их, а самого Абу аль-Хасана Ашаири объявлял безбожником. Другой исламский ученый Умар ибн Ибрагим аль-Гарави также не считал ашаритов мусульманами и потому запрещал употреблять их пищу¹⁵.

Одними из самых ярых полемистов с ашаритским учением были, например, Ибн Кудама и Ибн Хузэйма.

Ибн Хузэйма, в частности, говорил, что отрицающие реальность наличия у Аллаха рук, пальцев, ног, трона, на котором он сидит, и прочих антропоморфизмов, являются хуже иудеев, христиан, зороастрийцев и даже более заблудшие, чем скоты (Ибн Хузайма. Китабу Тавхид. Ар-Рийад. 1988. с. 202).

Ибн Кудама в своем послании под названием «Аль-Муназара фи ль-Куран» обличал ашритов за то, что они говорили, что Коран – это речь Джибрила, переданная пророку, и что Коран – книга из бумаги и чернил, называя их при этом безбожниками.

А Ибн Аль Джаузи, сам являющийся ашаритом, отмечал, что Абу ль-Хасану Аль-Ашари вынужден был открыто отречься от мутазилизма, чтобы его не убили.

Ибн аль-Ханбали, отказывая ашаритам в праве называться мусульманами, писал так: «ашариты в атеизме и неверии идут по пути уничтожения Корана путем батинитов (яслюкунэ фи Ибтали ль-Куран)». ¹⁶

Салафитов обвиняли и обвиняют доселе в уподоблении Аллаха творениям (ташбииг) и предании Аллаху тела (таджсиим)¹⁷, что без сомнения является куфром.

Например, Мухаммад Абу Зугра, известный египетский факиг и богослов XX века называет салафитские вероубеждения безусловным уподоблением Бога творениям и приданием Богу телесности¹⁸.

Многие современники авторитетнейшего салафита Ибн Таймии (XIII-XIV века) называли его «муджассимом», уподобляющим Бога творениям, и даже называли зиндиком (безбожником).

Делали они это как раз по причине того, что Ибн Таймия верил, что у Аллаха истинным образом имеются рука, стопа, лицо, и что он сидит своей сущностью (би затиги) на троне.

Его противники справедливо говорили, что он тем самым вводит дробность в Аллахе, деля его на составные элементы, части тела и приписывая ему передвижение в пространстве.

Наряду с этим его называли безбожником за отрицание практики взывания к Мухаммаду за помощью¹⁹.

Разумеется, Ибн Таймия не был единственным салафитом, которого осуждали за его вероубеждения.

В частности, ашарит Ибн Аль-Джаузи (XII век) резко осуждал Ибн Абада аль-Барра (XI век) за салафитские вероубеждения, а конкретно за то, что тот утверждал, что Аллах натурально находится на троне, ибо если бы он не был на троне, то слова известного хадиса о том, что Аллах каждую ночь спускается на нижнее небо, не имели бы смысла.

Ибн аль-Джаузи, хоть и не доходит до наименования Ибн Абд аль-Барра безбожником, вышедшим из ислама, но характеризует такие слова как слова невежды и говорит, что Ибн Абд аль-Барр вывел свое мнение из своих чувств и ощущений, кои он взял из окружающего мира, а не из самого хадиса²⁰.

Аль-Куртуби, являющийся ашаритом, говорит, что мутакаллимы (богословы) отрицали наличие у Аллаха стороны, ибо это с необходимостью требует ограничения Аллаха местом и некой областью, а движение требует перемещения и остановки.

Однако он же отмечает, что первые поколения (имеются в виду ранние имамы, вроде Бухари и имама Ахмада) мусульман утверждали наличие стороны у Аллаха и никто из них не отрицал сидения (выпрямления) Аллаха на троне, хотя, как это происходит, они не знали.

По этому поводу Малик ибн Анс говорил:

О том, что Аллах выпрямился на троне натуральным образом (хакикатан) известно, но как именно это происходит, неизвестно (аль-истива ма`люм ва ль-Кэйфу маджгуль)²¹.

Единобожие можно рассматривать как единственность Аллаха и как учение о нём. В том, что Аллах один, никто не сомневается, что же касается того, что кроется за этой формальной единственностью, как её понимать, между догматическими течения ислама существуют серьёзные расхождения.

Мы увидели, что как минимум по трем важнейшим вопросам догматического учения: вопросу о сущности Аллаха, вопросу о его атрибутах и вопросу о Коране, в исламе нет никакого единства.

Конфликтующие между собой исламские догматические течения отрицают право друг друга даже называться мусульманами и исключают друг друга из исламской уммы и из числа единобожников, называя друг друга кафирами, мушриками, зиндиками, отступившими от единобожия (тавхида), чье вечное обиталище, по учению ислама, в аду.

По этой причине говорить о чистом единобожии или строгом унитаризме в исламе не приходится.

Таким образом, формальное признание мусульманами единственности Аллаха не мешает им нарушать истинное исповедание этой единственности по многим пунктам, за что сами же мусульмане издревле осуждают друг друга как отступников.