Фома Аквинский
Сумма теологии. Том XII

Часть 22 Часть 23 Часть 24

Вопрос 82. О СЛУЖИТЕЛЕ ЭТОГО ТАИНСТВА

Теперь мы переходим к рассмотрению служителя этого таинства, под каковым заглавием наличествует десять пунктов: 1) только ли священнику приличествует освящать это таинство; 2) могут ли несколько священников одновременно освящать одну и ту же гостию; 3) только ли священнику приличествует распределять это таинство; 4) вправе ли освящающий священник воздерживаться от причащения; 5) может ли исполнять это таинство священник, пребывающий в грехе; 6) является ли отслуженная нечестивым священником литургия менее значимой, чем литургия, отслуженная священником праведным; 7) могут ли исполнять это таинство еретики, схизматики или отлученные; 8) могут ли делать это священники, лишенные духовного сана; 9) могут ли быть виновными в грехе принимающие в свои руки причастники; 10) вправе ли священник всецело воздерживаться от отправления обряда.

Раздел 1. ТОЛЬКО ЛИ СВЯЩЕННИКУ ПРИЛИЧЕСТВУЕТ ОСВЯЩАТЬ ЭТО ТАИНСТВО?

С первым [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что освящать это таинство может не только священник. Ведь мы уже показали (78, 4), что это таинство освящается посредством силы слов, которые являются формой этого таинства. Но эти слова остаются такими же независимо от того, произносит ли их священник или кто-то еще. Следовательно, похоже, что освящать это таинство может не только священник.

Возражение 2. Далее, священник исполняет это таинство от лица Христа. Но благочестивый мирянин соединен с Христом посредством любви. Следовательно, похоже, что это таинство может исполнить даже мирянин, тем более что, по мнению Златоуста, «всякий праведник есть священник».

Возражение 3. Далее, как явствует из вышесказанного (74, 1; 79, 2), это таинство, как и крещение, определено к спасению человечества. Но ранее мы показали (67, 3), что мирянин может крестить. Следовательно, освящать это таинство приличествует не только священнику.

Возражение 4. Кроме того, это таинство завершается в освящении материи. Но освящение других материй, например мира, а также святого и благословенного елея приличествует только епископу, притом что их освящение несопоставимо с освящением святых даров, в которых находится весь Христос. Следовательно, исполнять это таинство приличествует не священнику, а только епископу.

Этому противоречит следующее: Исидор в послании Лудифреду говорит: «Это таинство тела и крови Господних на алтаре Божием надлежит освящать священнику».

Отвечаю: как уже было сказано (78, 1), величие этого таинства таково, что оно может быть исполнено только от лица Христа. Но всякий, кто исполняет что-либо вместо другого, должен быть им на это уполномочен. И как право получения этого таинства предоставляется Христом всем крещеным, точно так же право освящать это таинство от имени Христа даруется священникам при их рукоположении, посредством которого они возводятся до уровня тех, которым Господь сказал: «Сие творите в Мое воспоминание» (Лк. 22, 19). Поэтому нам надлежит утверждать, что освящать это таинство приличествует только священникам.

Ответ на возражение 1. Священная сила находится не в одной, а в нескольких вещах; так, сила крещения находится в словах и воде. И точно так же сила освящения находится не только в словах, но и в предоставляемой священнику власти при его посвящении и ординации, когда епископ говорит ему: «Прими власть приносить жертву Богу в церкви за живых и мертвых». В самом деле, инструментальная сила, посредством которой действует главный действователь, находится в нескольких орудиях.

Ответ на возражение 2. Благочестивый мирянин соединен с Христом не священной силой, а духовным союзом веры и любви, и потому он наделен духовным священством для предложения духовных жертв, о которых читаем: «Жертва Богу-дух сокрушенный» (Пс. 50, 19); и еще: «Представьте тела ваши в жертву живую» (Рим. 12, 1). Кроме того, нам наказано [устроять из себя] «священство святое, чтобы приносить духовные жертвы» (1 Петр. 2, 5).

Ответ на возражение 3. Как явствует из вышесказанного (65, 3; 80, 11), получение этого таинства не столь необходимо, как получение крещения. И потому в случае настоятельной потребности мирянин может крестить, однако исполнять это таинство он не может.

Ответ на возражение 4. Епископ наделен властью воздействовать от лица Христа на Его мистическое тело, то есть Церковь, каковой власти священник при своем посвящении не получает, хотя и может быть уполномочен на это своим епископом. С другой стороны, все, что не связано с мистическим телом, например освящение этого таинства, не является прерогативой епископа. Однако епископ вправе предоставлять не только мирянам, но и священникам то, что позволяет им исполнять соответствующие им обязанности. И коль скоро освящение мира, благословение святого елея и елея больных и других святимых вещей, а именно алтарей, церквей, одеяний и священных сосудов, делает их пригодными для использования в таинствах, каковое исполнение является обязанностью священников, то такие освящения приличествуют епископу как главе всего церковного порядка.

Раздел 2. МОГУТ ЛИ НЕСКОЛЬКО СВЯЩЕННИКОВ ОСВЯЩАТЬ ОДНУ И ТУ ЖЕ ГОСТИЮ?

Со вторым [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что несколько священников не могут освящать одну и ту же гостию. Ведь мы уже показали (67, 6), что несколько человек не может одновременно крестить одного. Но сила священнического освящения не уступает силе крещения человека. Следовательно, несколько священников не могут одновременно освящать одну гостию.

Возражение 2. Далее, исполнение несколькими того, что может быть исполнено одним, является излишеством. Но в таинствах не должно быть ничего лишнего. Следовательно, коль скоро для освящения достаточно одного, то дело представляется так, что несколько освящать одну гостию не могут.

Возражение 3. Далее, Августин называет это [таинство] «таинством единства»210. Но множество, пожалуй, противно единству. Следовательно, похоже, что освящение несколькими священниками одной и той же гостии несовместимо с таинством.

Этому противоречит следующее: по обычаю некоторых церквей только что рукоположенные священники отправляют обряд вместе с посвятившим их епископом.

Отвечаю: как уже было сказано (1), при рукоположении священник возводится до уровня тех, кто получил силу освящения от Господа на тайной вечере. А так как апостолы вечеряли вместе с Христом, то в некоторых церквях придерживаются обычая совместного отправления обряда теми, кто был посвящен недавно, и посвятившим их епископом. Однако это не влечет за собой многократного освящения одной и той же гостии, поскольку, по словам Иннокентия III, намерение каждого должны быть определено к единому моменту освящения.

Ответ на возражение 1. Мы знаем, что Христос, вменяя апостолам обязанность крестить, Сам вместе с ними не крестился, и потому приведенная аналогия неуместна.

Ответ на возражение 2. Если бы каждый священник действовал посредством собственной силы, то другой отправитель таинства был бы излишен, поскольку достаточно одного. Но коль скоро священник не освящает иначе, как только от лица Христа, и коль скоро многие суть «одно во Христе» (Гал. 3, 28), то освящается ли это таинство многими или одним, не имеет значения, лишь бы был соблюден церковный обряд.

Ответ на возражение 3. Евхаристия является таинством церковного единства, обусловливая то, что многие становятся «одно во Христе».

Раздел 3. ТОЛЬКО ЛИ СВЯЩЕННИКУ ПРИЛИЧЕСТВУЕТ РАСПРЕДЕЛЯТЬ ЭТО ТАИНСТВО?

С третьим [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что распределять это таинство приличествует не только священнику. В самом деле, кровь Христа относится к этому таинству в той же мере, что и Его тело. Но кровь Христа распределяется дьяконами, в связи с чем блаженный Лаврентий пишет блаженному Сиксту: «Постарайся найти достойного служителя, которому ты мог бы доверить распределение крови Господней». Следовательно, на том же основании [мы можем сказать, что] и распределение тела Христа приличествует не только священникам.

Возражение 2. Далее, священники – это назначенные служители таинств. Но это таинство завершается в освящении материи, а не в ее использовании, к которому относится распределение. Следовательно, похоже, распределение тела Господня не приличествует священнику.

Возражение 3. Далее, Дионисий говорит, что это таинство, как и миро, наделено силою совершенствования211. Но помазание миром приличествует не священникам, а епископам. Следовательно, и распределять это таинство приличествует не священнику, а епископу. Этому противоречит следующий запрет: «Нам стало известно, что иные священники дают тело Господне мирянам или их женам для отнесения его больным; синод запрещает подобное превознесение и требует, чтобы священник лично общался с больным».

Отвечаю: распределять тело Христово приличествует священнику по трем причинам. Во-первых, потому, что, как мы уже показали (1), он освящает от лица Христа. Но Христос во время вечери не только освятил Свое тело, но и дал его для причащения другим. И поскольку освящать тело Христово приличествует священнику, то приличествует ему и распределять. Во-вторых, потому, что священник – это назначенный посредник между Богом и людьми, и коль скоро ему приличествует предлагать людские дары Богу, то точно так же ему приличествует доставлять священные дары людям. В-третьих, потому что из почтения к этому таинству ничто не касается его помимо освященного, а освященными являются тело и чаша, а также руки касающегося этого таинства священника. Поэтому все остальные не вправе касаться его иначе, как только в случае необходимости, как, например, когда оно может упасть на землю или в других подобных обстоятельствах.

Ответ на возражение 1. Дьякон, будучи близким к порядку священника, некоторым образом разделяет обязанности последнего и потому может распределять кровь, но не тело (за исключением экстренных случаев по предписанию епископа или священника). Так это, во-первых, потому, что кровь Христа содержится в сосуде, и ее, в отличие от тела Христа, распределяющему касаться не нужно. Во-вторых, потому что кровью обозначено искупление, полученное людьми от Христа, по каковой причине к крови примешивается обозначающая людей вода. И так как дьякон находится между священником и людьми, дьяконам более приличествует распределение крови, чем тела.

Ответ на возражение 2. Освящать и распределять это таинство приличествует одному и тому же человеку по приведенной выше причине.

Ответ на возражение 3. Как дьякон до некоторой степени причастен священнической «силе просвещения»212, поскольку распределяет кровь, так и священник причастен «распределительному совершению»213 епископа, поскольку распределяет это таинство, посредством которого человек самосовершенствуется благодаря единению с Христом. Другие же совершенствования, посредством которых человек совершенствуется в отношении других, сохранены за епископом.

Раздел 4. ОБЯЗАН ЛИ ПОЛУЧАТЬ ЭТО ТАИНСТВО ОСВЯЩАЮЩИЙ [ЕГО] СВЯЩЕННИК?

С четвертым [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что освящающий священник не обязан получать это таинство. В самом деле, в других освящениях тот, кто освящает материю, не использует ее, равно как и освящающий миро епископ им не помазывается. Но это таинство состоит в освящении материи. Следовательно, отправляющий это таинство священник его использовать не обязан и вправе воздержаться от его получения.

Возражение 2. Далее, в других таинствах служитель не дает таинство самому себе; так, мы уже показали (66, 5), что никто не может крестить самого себя. Но как крещение, так и это таинство распределяется в должном порядке. Следовательно, освящающий это таинство священник не должен получать его из собственных рук.

Возражение 3. Далее, подчас тело Христа является на алтаре в образе плоти и кровь – в образе крови, и тогда они непригодны для еды и питья, по каковой причине, как уже было сказано (75, 5), они подаются в других видах, чтобы не вызвать отвращение причащающихся. Следовательно, освящающий священник не всегда обязан получать это таинство.

Этому противоречит следующее решение Толедского собора: «Надлежит строго следить за тем, чтобы приносящий жертву тела и крови Господа нашего Иисуса Христа на алтарь священник сам причащался телу и крови Христовым».

Отвечаю: как уже было сказано (79, 5), Евхаристия является не только таинством, но и жертвой. Но предлагающий жертву должен быть причастником жертвы, поскольку видимая жертва, как говорит Августин, служит знаком жертвы невидимой, посредством которой он предлагает себя Богу214. Поэтому, причащаясь жертве, он тем самым показывает, что приносит невидимую жертву. И точно так же, распределяя жертву между людьми, он являет себя распределителем божественных даров, к которым, по словам Дионисия, он должен приступать первым215. Следовательно, прежде чем распределять ее между людьми, он должен получить ее сам. Поэтому в вышеприведенном решении [Толедского собора] сказано: «Что это за жертва, если ей не причащается даже приносящий ее?». Но только причащающийся жертве участвует в ней, согласно сказанному апостолом: «Те, которые едят жертвы – не участники ли жертвенника?» (1 Кор. 10, 18). Следовательно, священник обязан целокупно получать это таинство всякий раз, когда он освящает его.

Ответ на возражение 1. Освящение мира и тому подобного, в отличие от освящения Евхаристии, не является жертвой, и потому приведенная аналогия неудачна.

Ответ на возражение 2. Таинство крещения завершается в использовании материи, по каковой причине никто не может крестить себя сам – ведь один и тот же человек не может быть в таинстве одновременно активным и пассивным. Но в этом таинстве священник не освящает себя, а освящает хлеб и вино, в каковом освящении и завершается таинство. Что же до их использования, то оно последует таинству, и потому приведенная аналогия неудачна.

Ответ на возражение 3. Если тело Христа чудесным образом является на алтаре в образе плоти или Его кровь – в образе крови, то их получать не должно. Так, Иероним в своем комментарии на [книгу] «Левит» говорит: «Законно вкушать ту жертву, которая чудесно исполняется в память о Христе, но никто не вправе вкушать то, что было принесено Христом на алтарь креста». И при этом священник не совершает греха, поскольку чудеса не подвластны человеческим законам. В таком случае благоразумному священнику следует повторить освящение и получить тело и кровь Господни.

Раздел 5. МОЖЕТ ЛИ ОСВЯЩАТЬ ЕВХАРИСТИЮ ПОРОЧНЫЙ СВЯЩЕННИК?

С пятым [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что порочный священник не может освящать Евхаристию. Так, Иероним в своем комментарии на [книгу пророка Софонии] (Соф. 3, 4) говорит: «Священники, совершающие Евхаристию и раздающие кровь Господа народам его, нечестиво поступают против закона Христова, когда думают, что Евхаристию совершают слова молящегося, а не праведная жизнь, и что необходима только торжественная молитва, а не заслуги священников, хотя о них сказано: «Священник, на котором будет скверна, пусть не приступает, чтобы приносить Богу жертвоприношения216 (Лев. 21, 21)». Но греховный священник, будучи осквернен, не обладает приличествующими этому тайнству заслугами и жизнью. Следовательно, порочный священник не может освящать Евхаристию.

Возражение 2. Далее, по словам Дамаскина, Святой Дух нисходит и сверхъестественно претворяет хлеб и вино в тело и кровь нашего Господа217. Но папа Геласий I говорит: «Как может призванный Святой Дух низойти для освящения божественной Тайны, когда призывающий Его священник исполнен греховных дел?». Следовательно, Евхаристия не может быть освящена порочным священником.

Возражение 3. Далее, это таинство освящается благословением священника. Но для освящения этого таинства благословение греховного священника недейственно, поскольку сказано: «Прокляну ваши благословения» (Мал. 2, 2). И Дионисий в своем письме монаху Демофилу говорит: «Тот не принадлежит к священническому чину, кто не может преподать света, а тем более, если кто и сам не имеет его. И такой мне кажется дерзновенным, если вступает в священнические права, не боится и не стыдится недостойно совершать божественные службы, ... произносит на божественные таинства – не скажу молитвы, но – непозволительные хулы».

Этому противоречат следующие слова Августина: «В пределах католической Церкви в тайне тела и крови Господних добрым священником не делается большее, а дурным – меньшее, поскольку таинство исполняется не по заслугам освящающего, а силой Святого Духа и по слову Творца».

Отвечаю: как уже было сказано (1), священник освящает это таинство не своей собственной властью, а как служитель Христа, от лица Которого он освящает это таинство. Но его порочность не отрицает того, что он – служитель Христа, поскольку у Господа есть как добрые, так и дурные слуги. Поэтому Господь говорит: «Кто же верный и благоразумный раб?», и несколько ниже добавляет: «Если же раб тот, будучи зол, скажет в сердце своем...» и так далее (Мф. 24, 45 – 50). И апостол говорит: «Каждый должен разуметь нас как служителей Христовых», и несколько ниже добавляет: «Хотя я ничего не знаю за собою, но тем не оправдываюсь» (1 Кор. 4, 1 – 4). Таким образом, он был уверен, что он – служитель Христа, однако не был уверен, что праведен. Следовательно, человек может быть служителем Христа, не будучи при этом праведным, что связано с совершенством Христа, Которому, как истинному Богу, служит и доброе, и злое, поскольку все определено Его провидением к Его славе. Отсюда очевидно, что священники могут освящать Евхаристию даже в том случае, если они не благочестивы, а грешны.

Ответ на возражение 1. Здесь Иероним осуждает заблуждение тех священников, которые полагали, что достойны освящать Евхаристию уже только потому, что они – священники, пускай даже грешные. Иероним осуждает их, ссылаясь на то, что оскверненным людям запрещено приступать к алтарю. Однако это нисколько не препятствует тому, чтобы предлагаемая ими жертва была истинной жертвой.

Ответ на возражение 2. Приведенным словам папы Геласия предшествуют следующие: «Сей наисвятейший обряд католического благочиния требует к себе такого почтения, что никто не смеет приступать к нему с нечистой совестью». Из этих слов явствует, что смысл сказанного состоит в том, что грешный священник не должен приступать к этому таинству. Поэтому его последующие слова: «Как может призванный Святой Дух низойти», должно понимать так, что Его нисхождение связано не с заслугой священника, а с властью Христа, слова Которого произносит священник.

Ответ на возражение 3. Один и тот же акт может быть злым как исполненный с дурным намерением слуги и добрым как связанный с добрым намерением господина. Поэтому благословение греховного священника как действующего недостойно заслуживает проклятья и предполагает не молитву, а богохульство и хулу, но как произносимое от лица Христа оно свято и действенно. В этом-то и состоит смысл сказанного: «Прокляну ваши благословения».

Раздел 6. ЯВЛЯЕТСЯ ЛИ ОТСЛУЖЕННАЯ НЕЧЕСТИВЫМ СВЯЩЕННИКОМ ЛИТУРГИЯ МЕНЕЕ ЗНАЧИМОЙ, ЧЕМ ЛИТУРГИЯ, ОТСЛУЖЕННАЯ СВЯЩЕННИКОМ ПРАВЕДНЫМ?

С шестым [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что литургия, отслуженная нечестивым священником, столь же значима, что и литургия, отслуженная священником праведным. Так, в регистре папы Григория сказано: «Увы, велика западня, в которую попадают те, которые полагают, что некоторые могут освящать божественные и прикровенные тайны больше, чем другие, как будто эти тайны прикровенно и невидимо не освящает один и тот же Святой Дух». Но во время литургии отправляются именно эти прикровенные тайны. Следовательно, литургия, отслуженная нечестивым священником, столь же значима, что и литургия, отслуженная священником праведным.

Возражение 2. Далее, как крещение сообщается служителем посредством силы крестящего Христа, так и это таинство освящается от лица Христа. Но крещение не становится лучше оттого, что производится лучшим священником (64, 1). Следовательно, и литургия не становится лучше оттого, что отправляется лучшим священником.

Возражение 3. Далее, заслуги священников различаются не только как хорошее и лучшее, но и как хорошее и плохое. Поэтому если отслуженная лучшим священником литургия является лучшей, то из этого следует, что отслуженная плохим священником литургия должна быть плохой. Но это неразумно, поскольку, как говорит в своем труде «О крещении [против донатистов]» Августин, злоба служителей не затрагивает тайны Христовой. Следовательно, литургия, отслуженная лучшим священником, не является лучшей.

Этому противоречит сказанное в «Декреталиях»: «Чем достойней священник, тем вернее он знает о нуждах тех, о которых молится».

Отвечаю: в литургии нужно различать две вещи, а именно: главное, что в ней есть, то есть само таинство, и молитвы, которые возносятся в литургии за живых и мертвых. Что касается непосредственно литургии, то литургия, отслуженная нечестивым священником, столь же значима, что и литургия, отслуженная священником праведным, поскольку обоими предлагается одна и та же жертва.

Что же касается возносимой во время литургии молитвы, то ее можно рассматривать в двух отношениях: во-первых, в том, в каком ее действенность связана с благочестием просящего священника, и в этом случае, несомненно, литургия лучшего священника более плодотворна. Во-вторых, в том отношении, в каком литургическая молитва священника произносится от лица всей Церкви, служителем которой является священник, каковое служение сохраняется и за грешниками, как мы уже показали выше (5), говоря о служении Христу. Следовательно, в этом отношении молитва греховного священника тоже плодотворна, причем не только та, которую он возносит в литургии, но и любая, произносимая им во время богослужений от имени Церкви. С другой стороны, его частные молитвы не приносят плода, согласно сказанному [в Писании]: «Кто отклоняет ухо свое от слушания Закона, того и молитва – мерзость» (Прит. 28, 9).

Ответ на возражение 1. В данном случае Григорий говорит о святости божественного таинства.

Ответ на возражение 2. В таинстве крещения, в отличие от литургии, торжественные молитвы возносятся не за всех верных, и потому в этом отношении аналогия неудачна, хотя есть сходство со стороны следствия таинства.

Ответ на возражение 3. Благодаря силе Святого Духа, Который сообщается всем благословляемым членам Христовым вследствие их единения в любви, частное благословение в литургии доброго священника приносит плод всем. Частная же злоба одного человека, как говорит Августин, не может повредить другому иначе, как только с некоторого согласия последнего.

Раздел 7. МОГУТ ЛИ ОСВЯЩАТЬ ЕРЕТИКИ, СХИЗМАТИКИ И ОТЛУЧЕННЫЕ?

С седьмым [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что еретики, схизматики и отлученные не способны освятить Евхаристию. В самом деле, по словам Августина, «нет и не может быть истинной жертвы вне католической Церкви»; и папа Лев I говорит: «В другом месте (то есть вне Церкви, которая является телом Христовым) нет ни настоящего священства, ни истинной жертвы». Но еретики, схизматики и отлученные отъединены от Церкви. Следовательно, они не способны предложить истинную жертву.

Возражение 2. Далее, Иннокентию I усваивают следующие слова: «Хотя мы и принимаем мирских последователей Ария и других мерзких [ересиархов] в случае их раскаяния, из этого вовсе не следует, что их духовенство наделено чином священства или любого другого исполнительного служения, поскольку им дозволяется сообщать одно только крещение». Но тот, у кого нет священнического чина, не может освящать Евхаристию. Следовательно, еретики и им подобные не могут освящать Евхаристию.

Возражение 3. Далее, находиться вне Церкви и действовать от имени Церкви не представляется возможным. Но когда священник освящает Евхаристию, он делает это от лица всей Церкви, что явствует из того, что все молитвы он возносит от лица Церкви. Следовательно, похоже, что находящиеся вне Церкви, каковыми являются еретики, схизматики и отлученные, не способны освятить Евхаристию.

Этому противоречат следующие слова Августина: «Как сохраняется в них», а именно еретиках, схизматиках и отлученных, «крещение, так и порядки их остаются нетронутыми». Но священник может освящать Евхаристию благодаря своей ординации. Следовательно, похоже, что еретики, схизматики и отлученные могут освящать Евхаристию постольку, поскольку их порядки полностью сохраняются.

Отвечаю: некоторые говорят, что находящиеся за пределами Церкви еретики, схизматики и отлученные не могут исполнять это таинство. Но на этот счет они заблуждаются, поскольку, по словам Августина, «иное дело крайне в чем-то нуждаться, и иное – владеть этим недолжно»; и точно так же «иное дело не даровать, и иное – даровать, но неправедно». Поэтому те, которые получили власть освящать Евхаристию благодаря посвящению в священство во время своего пребывания в Церкви, наделены этой властью по справедливости, но если впоследствии они отделяются от Церкви ересью, схизмой или отлучением, то используют ее ненадлежащим образом. А если они посвящены во время своего отделения от Церкви, то они и не наделены этой властью по справедливости, и не используют ее надлежаще. Однако в обоих случаях они этой властью обладают, что явствует из сказанного Августином о том, что по их возвращении в лоно Церкви они не нуждаются в новом посвящении и сохраняют свои порядки. И коль скоро освящение Евхаристии является актом, который зиждется на власти порядка, то отделенные от Церкви ересью, схизмой или отлучением люди действительно могут освящать Евхаристию, в которой после их освящения наличествуют истинные тело и кровь Христа, но, поступая так, они действуют неправедно, совершают грех и не получают плода жертвы, а именно жертвы духовной.

Ответ на возражение 1. Эти и подобные им утверждения должно понимать в том смысле, что неправильно предлагать жертву вне Церкви. В самом деле, вне Церкви не может быть никакой духовной жертвы, каковая суть истинная жертва, приносящая истинный плод, однако может быть истинная жертва с истинным таинством (так, ранее мы уже показали (80, 3), что грешник получает тело Христа священно, но не духовно).

Ответ на возражение 2. Еретикам и схизматикам дозволено сообщать только крещение потому, что в случае необходимости они вправе крестить, однако освящать Евхаристию или отправлять другие таинства они не вправе.

Ответ на возражение 3. Священник, произнося молитву мессы, говорит от имени Церкви, в единстве с которой он пребывает, а при освящении таинства он говорит от лица Христа, место Которого он занимает благодаря власти своего порядка. Следовательно, когда мессу служит отъединенный от Церкви, но не утративший власти порядка священник, он освящает истинные тело и кровь Христа, однако поскольку он отъединен от Церкви, его молитвы лишены действенности.

Раздел 8. МОЖЕТ ЛИ ОСВЯЩАТЬ ЭТО ТАИНСТВО СВЯЩЕННИК, ЛИШЕННЫЙ ДУХОВНОГО САНА?

С восьмым [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что лишенный духовного сана священник не может освящать это таинство. В самом деле, это таинство может быть исполнено только тем, кто наделен властью освящать. Но священник, «который лишается духовного сана, лишается власти освящать, хотя и сохраняет власть крестить». Следовательно, похоже, что лишенный духовного сана священник не может освящать Евхаристию.

Возражение 2. Далее, дающий может и отнимать. Но при ординации власть освящать священнику дает епископ. Следовательно, лишая его сана, он может ее отнять.

Возражение 3. Далее, вследствие лишения сана священник утрачивает или власть освящать, или право использовать эту власть. Но он не утрачивает только права использования, поскольку в таком случае лишаемый сана терял бы не больше, чем отлучаемый, который тоже лишается права использования. Следовательно, похоже, что он лишается власти освящать и потому не может отправлять это таинство.

Этому противоречит следующее: Августин [во второй книге «Против послания Пармениана"] доказывает, что «отступники не лишаются своего крещения», поскольку «в случае их раскаяния они не крестятся вновь, и потому, надо полагать, оно утрачено быть не может». Но ведь и восстановленный в сане после того, как был его лишен, не нуждается в новом посвящении. Следовательно, он не утрачивает власти освящать, и потому лишенный духовного сана священник может отправлять это таинство.

Отвечаю: власть освящать Евхаристию связана с печатью священнического порядка. Но всякая печать неизгладима, поскольку, как мы уже показали (63, 5), она сообщается вместе со своего рода освящением, которое, как и освящение всего остального, бессрочно и не может быть утрачено или повторено. Отсюда понятно, что лишение сана не влечет за собой утраты власти освящать. Да и Августин [во второй книге «Против послания Пармениана"] говорит: «То и другое», а именно крещение и ординация, «суть таинства, и оба они сообщаются человеку вместе со своего рода освящением: первым – при его крещении, вторым – при его посвящении, и потому католики не вправе повторять любое из них». Таким образом, очевидно, что лишенный духовного сана священник может отправлять это таинство.

Ответ на возражение 1. В приведенном правиле, как явствует из его контекста, это положение исследуется, а не утверждается.

Ответ на возражение 2. Епископ дает священническую власть порядка не как исходящую от него, а инструментально как служитель Божий, по каковой причине следствие не может быть отнято человеком, согласно сказанному [в Писании]: «Что Бог сочетал, того человек да не разлучает» (Мф. 19, 6). Поэтому епископ не может отнять эту власть, что подобно тому, как крестивший не может изгладить печать крещения.

Ответ на возражение 3. Отлучение является врачеванием, и потому отлученный лишается служения посредством священнической власти только на время своего исправления, а не навсегда, тогда как лишенный сана лишается права использования так, как если бы он был осужден навеки.

Раздел 9. ДОПУСТИМО ЛИ ПРИНИМАТЬ ПРИЧАСТИЕ ОТ ЕРЕТИЧЕСКИХ, ОТЛУЧЕННЫХ ИЛИ ГРЕХОВНЫХ СВЯЩЕННИКОВ И СЛУШАТЬ ПРОИЗНОСИМУЮ ИМИ МЕССУ?

С девятым [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что принимать причастие от еретических, отлученных или греховных священников и слушать произносимую ими мессу допустимо. Ведь сказал же Августин, что «не должно избегать божественных таинств, добрый ли их отправляет, или злой». Но отправляемые пусть даже и греховными, еретическими или отлученными священниками таинства действенны. Следовательно, похоже, что воздерживаться от получения из их рук причастия или от слушания их мессы не должно.

Возражение 2. Далее, истинное тело Христа является образом Его мистического тела. Но истинное тело Христа освящается вышеуказанными священниками. Следовательно, похоже, что и принадлежащее Его мистическому телу может сообщаться посредством их жертв.

Возражение 3. Далее, есть немало более тяжких грехов, чем блуд. Но слушать мессы согрешивших иначе священников не запрещено. Следовательно, запрещать слушать мессы священников, виновных в этом грехе, тоже не должно.

Этому противоречит следующее: в правиле сказано: «Никому не дозволяется слушать мессу священника, о котором несомненно известно, что он имеет сожительницу». Кроме того, Григорий рассказывает о том, как «нечестивый отец послал к сыну арианского епископа, чтобы тот из его рук приобщился их нечистому таинству. Но преданный Богу юноша с укором встретил арианского епископа и, вполне обличив его нечестие, отогнал от себя»218.

Отвечаю: мы уже показали (5), что хотя священник из еретиков, схизматиков или отлученных и даже просто греховный священник обладает властью освящать Евхаристию, тем не менее, использует он ее ненадлежащим образом и, более того, используя, он совершает грех. Но общающийся с находящимся в грехе становится сопричастником его греха. В связи с этим во втором каноническом послании Иоанна сказано, что «приветствующий его участвует в злых делах его». Следовательно, принимать от них причастие или помогать им в их мессе незаконно.

Однако между упомянутыми выше [людьми] должно проводить различение, поскольку еретикам, схизматикам и отлученным запрещено исполнять Евхаристический обряд по предписанию Церкви. И потому всякий, кто слушает их мессы или принимает от них таинства, совершает грех. Однако предписание Церкви запрещает использовать эту власть не всем грешникам, и потому хотя их и можно считать отстраненными в смысле божественного осуждения, тем не менее, они не отстранены в отношении других каким-либо церковным осуждением, и потому вплоть до объявления предписания Церкви из их рук можно принимать причастие и слушать их мессу. Поэтому Августин, комментируя слова [Писания]: «С такими даже и не есть вместе» (1 Кор. 5, 11), замечает: «Говоря это, он желал, чтобы человек был судим своим братом не на основании случайного подозрения или даже решения какого-то внешнего суда, но, пожалуй, согласно закону Божию и определению Церкви, причем независимо оттого, признался ли он добровольно или же был обвинен и осужден».

Ответ на возражение 1. Отказываясь слушать мессу таких священников или принимать от них причастие, мы не избегаем таинств Божиих; напротив, поступая так, мы оказываем им почтение (поэтому освященной такими священниками гостии надлежит поклоняться, и если ее сберечь, то она может быть использована достойным священником), а избегаем мы греха недостойных служителей.

Ответ на возражение 2. Единство мистического тела является плодом полученного истинного тела. Но мы уже показали (80, 4), что служащие или получающие недостойно лишаются плода. Поэтому причастникам единства веры не должно принимать таинство от их распределения.

Ответ на возражение 3. Хотя блуд и не является тягчайшим грехом, тем не менее, люди наиболее склонны к нему по причине вожделения плоти. Поэтому Церковь запрещает священникам этот грех особенным образом, [а именно так] что никто не должен слушать мессы тех, кто уличен в сожительстве. Однако это относится только к тем, кто пользуется дурной славой или был обвинен [в этом] и осужден, или вина которого нашла официальное подтверждение, или когда его вину невозможно прикрыть какой-либо отговоркой.

Раздел 10. ВПРАВЕ ЛИ СВЯЩЕННИК ВСЕЦЕЛО ВОЗДЕРЖИВАТЬСЯ ОТ ОСВЯЩЕНИЯ ЕВХАРИСТИИ?

С десятым [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что священник вправе всецело воздерживаться от освящения Евхаристии. В самом деле, служением священника является не только освящение Евхаристии, но также крещение и отправление других таинств. Однако священник не обязан выступать служителем других таинств, если только это не связано с попечением о душах. Следовательно, похоже, что точно так же он обязан освящать Евхаристию только в тех случаях, когда это связано с попечением о душах.

Возражение 2. Далее, никто не обязан делать то, что он делать не вправе, в противном случае он пребывал бы в недоумении. Но мы уже показали (7), что находящийся в состоянии греха или отлученный священник не вправе освящать Евхаристию. Следовательно, похоже, что такие люди не обязаны служить обедню, а, значит, не обязаны и остальные, иначе первые получили бы выгоду от своего проступка.

Возражение 3. Далее, слабость не причиняет утраты священнического сана, поскольку, по словам папы Геласия I, «как канонические предписания не дозволяют ослабевшим телом приступать к священству, точно так же и вступившие в это состояние, став для него непригодными, не утрачивают того, что было получено ими во времена их благополучия». Но подчас некоторые из тех, кто уже посвящен в священники, приобретают изъяны, например проказу, эпилепсию и тому подобное, препятствующие им служить обедню. Следовательно, похоже, что священники не обязаны служить обедню.

Этому противоречит сказанное Амвросием в одной из его речей: «Крайне важно, чтобы мы приступали к Твоему алтарю с ясным сердцем и чистыми руками, но еще важней, чтобы мы, избегая грехов, были достойны предложить нашу жертву».

Отвечаю: некоторые говорили, что священник вправе всецело воздерживаться от освящения за исключением тех случаев, когда он обязан освящать и сообщать таинства людям по причине вверенного ему попечения о душах.

Но это мнение представляется необоснованным, поскольку каждый обязан, имея возможность служить, использовать данную ему благодать, согласно сказанному [в Писании]: «Умоляем вас, чтобы благодать Божия не тщетно была принята вами» (2 Кор. 6, 1). Кроме того, возможность предложения жертвы должно рассматривать не только в отношении верных Христовых, для которых отправляются таинства, но в первую очередь в отношении Бога, Которому посредством освящения предлагается жертва этого таинства. Следовательно, священник, даже если ему не надо попечительствовать о душах, не вправе всецело воздерживаться от отправления обедни, и он, похоже, обязан служить ее, по крайней мере, во время основных празднеств, а особенно в те дни, в которые обычно причащаются верные. Осуждая такого рода священников, [Писание] говорит, что они «перестали быть ревностными к служению жертвеннику, ... презирая храм и нерадя о жертвах» (2 Мак. 4, 14).

Ответ на возражение 1. Другие таинства завершаются в их использовании верными, и потому отправлять их обязан только тот, кому вверено попечение о душах. Это же таинство завершается в освящении Евхаристии, то есть в предложении жертвы Богу, а к этому священника обязывает полученный им порядок.

Ответ на возражение 2. Греховный священник, будучи по установлению Церкви отстранен – временно или навсегда – от исполнения своего порядка, оказывается неспособным к предложению жертвы, и потому его обязанность прекращается. Но если он не лишен власти служить обедню, то его обязанность сохраняется. И при этом у него нет никакого повода для сомнений, поскольку он может покаяться в своем грехе и после этого приступить к службе.

Ответ на возражение 3. Слабость или болезнь, приобретенная священником после его ординации, не лишает его порядка, но препятствует ему использовать его при освящении Евхаристии: в одних случаях, делая невозможным само использование, как, например, когда он теряет зрение, пальцы или речь; в других – в связи с некоторой опасностью, как, например, когда он страдает от эпилепсии или какой-либо иной болезни ума; в третьих – из-за чего-то отвратительного, как, например, когда речь идет о прокаженном, который не должен служить обедню публично, хотя и может служить ее в частном порядке до тех пор, пока проказа не разовьется настолько, что сделает его совершенно неспособным по причине утраты им своих членов.

* * *

210

Tract. XXVI in Joan.

211

De Eccl. Hier. IV.

212

De Eccl. Hier. V.

213

Ibid.

214

De Civ. Dei X, 5.

215

De Eccl. Hier. III.

216

В каноническом переводе: «Ни один человек из семени Аарона, священника, у которого на теле есть недостаток, не должен приступать, чтобы приносить жертвы Господу».

217

De Fide Orth. IV.

218

Dial. Ill, 31.


Часть 22 Часть 23 Часть 24


Источник: Сумма теологии. Часть III-III. Вопросы 60-90. / Фома Аквинский. - К.: Ника-Центр, 2015. - 504 с. С.И.Еремеев: перевод, редакция и примечания. ISBN: 978-966-521-662-9 978-966-521-475-5