Фома Аквинский
Сумма теологии. Том XII

Часть 29 Часть 30 Часть 31

Вопрос 89. О ВОССТАНОВЛЕНИИ ДОБРОДЕТЕЛИ ПОСРЕДСТВОМ ПОКАЯНИЯ

Далее нам надлежит рассмотреть восстановление добродетелей посредством покаяния, под каковым заглавием наличествует шесть пунктов: 1) восстанавливает ли покаяние добродетели; 2) восстанавливаются ли они в равной мере; 3) восстанавливает ли покаяние кающегося в его прежнем достоинстве; 4) умерщвляются ли дела добродетели последующим грехом; 5) оживляются ли умерщвленные грехом дела покаянием; 6) животворит ли покаяние мертвые дела, то есть дела, которые исполнены без любви.

Раздел 1. ВОССТАНАВЛИВАЕТ ЛИ ПОКАЯНИЕ ДОБРОДЕТЕЛИ?

С первым [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что покаяние не восстанавливает добродетели. В самом деле, утраченная добродетель может быть восстановлена покаянием только в том случае, когда покаяние является причиной добродетели. Но покаяние, будучи само добродетелью, не может являться причиною всех добродетелей, тем более что некоторые добродетели, а именно вера, надежда и любовь, как мы уже показали (85, 6), по природе предшествуют покаянию. Следовательно, покаяние не восстанавливает добродетели.

Возражение 2. Далее, покаяние состоит в некоторых актах кающегося. Но благодатные добродетели не обусловливаются нашими актами, поскольку, по словам Августина, «Бог образует добродетели в нас без нас»266. Следовательно, похоже, что покаяние не восстанавливает добродетели.

Возражение 3. Далее, обладатель добродетели исполняет дела добродетели непринужденно и с удовольствием, в связи с чем Философ сказал, что «не является добродетельным тот, кто не радуется добрым поступкам»267. Но немало кающихся исполняют дела добродетели с трудом. Следовательно, покаяние не восстанавливает добродетели.

Этому противоречит следующее: [в Писании] читаем о том, что отец приказал одеть кающегося сына в «лучшую одежду» (Лк.15:22), а именно, по словам Амвросия, в «покров премудрости», из которой берут начало все добродетели, согласно сказанному [в Писании]: «Она научает целомудрию и рассудительности, справедливости и мужеству, полезнее которых ничего нет для людей в жизни» (Прем. 8:7). Следовательно, покаяние восстанавливает все добродетели.

Отвечаю: как уже было сказано (86, 1), покаяние изглаживает грехи. Но никакое отпущение грехов невозможно без всевания благодати. Таким образом, выходит, что благодаря покаянию в человека всевается благодать. Но во второй части (II-И, 110, 4) мы показали, что подобно тому, как все способности проистекают из сущности души, точно так же все добродетели проистекают из благодати. Следовательно, покаяние восстанавливает все добродетели.

Ответ на возражение 1. Покаяние восстанавливает добродетели точно так же, как оно обусловливает благодать, о чем уже было сказано (86, 1). Затем, оно является причиной благодати постольку, поскольку оно является таинством, тогда как в той мере, в какой оно – добродетель, оно скорее является следствием благодати. Таким образом, из этого следует не то, что причиной всех остальных добродетелей является покаяние как добродетель, а то, что навык к покаянию, равно как и навыки к другим добродетелям, обусловливается таинством покаяния.

Ответ на возражение 2. В таинстве покаяния человеческие акты занимают место материи, тогда как формальная сила этого таинства зиждется на власти ключей. Следовательно, власть ключей обусловливает благодать и добродетель хотя и действенно, но инструментально, а первый акт кающегося, то есть раскаяние, выступает в качестве конечного расположения к получению благодати, в то время как последующие акты покаяния проистекают из благодати и уже наличествующих добродетелей.

Ответ на возражение 3. Как уже было сказано (86, 5), иногда после первого акта покаяния, раскаяния, сохраняются некоторые остатки греха, а именно обусловленные предшествующими грехами расположения, которые затрудняют кающимся исполнение дел добродетели. Однако в том, что касается самой склонности к любви и другим добродетелям, кающийся исполняет дела добродетели непринужденно и с удовольствием (а между тем и добродетельный может акцидентно испытывать трудности при исполнении акта добродетели из-за сонливости или некоторого телесного недомогания).

Раздел 2. ВОССТАЕТ ЛИ ЧЕЛОВЕК ПОСЛЕ ПОКАЯНИЯ С РАВНОЙ ДОБРОДЕТЕЛЬЮ?

Со вторым [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что после покаяния человек восстает с равной добродетелью. Ведь сказал же апостол, что «любящим Бога... все содействует ко благу» (Рим. 8:28), комментируя каковые слова Августин говорит, что «воистину, если кто-либо из таких заблудится или собьется с пути, то Бог сделает все, что содействует к его благу». Но это не было бы поистине так, если бы он восставал с меньшей добродетелью. Следовательно, похоже, что кающийся никогда не восстает с меньшей добродетелью.

Возражение 2. Далее, Амвросий сказал, что «покаяние есть доброе дело, поскольку оно возвращает все поврежденное в состояние совершенства». Но это не было бы поистине так, если бы добродетели не восстанавливались в равной мере. Следовательно, покаяние всегда восстанавливает равную добродетель.

Возражение 3. Далее, глосса на слова [Писания]: «И был вечер, и было утро – день один» (Быт. 1:5), говорит: «Вечерний свет – это тот, от которого мы отпадаем, утренний свет – это тот, к которому мы восстаем». Но утренний свет превосходит вечерний. Следовательно, человек восстает с большей благодатью и любовью, чем какие у него были прежде, что подтверждается следующими словами апостола: «Когда умножился грех, стала преизобиловать благодать» (Рим. 5:20).

Этому противоречит следующее: любовь подвизающихся или совершенных превосходней любви начинающих. Но иногда человек отпадает от любви подвизающихся и восстает к любви начинающих. Следовательно, человек всегда восстает с меньшей добродетелью.

Отвечаю: мы уже говорили (1) о том, что движение свободной воли при оправдании нечестивых является конечным расположением к благодати, и потому всевание благодати, как было показано во второй части (ИИ-И, 113, 7), по времени совпадает с вышеупомянутым движением свободной воли, каковое движение, как уже было сказано (86, 2), содержит в себе акт покаяния. Затем, очевидно, что формы, которые могут быть больше или меньше, возрастают или умаляются сообразно различию расположений своего субъекта, о чем было сказано во второй части (II-И, 52, 1; II-И, 66, 1). Следовательно, при покаянии кающийся получает большую или меньшую благодать в зависимости от степени возрастания или умаления движения свободной воли. Однако величина движения кающегося в одних случаях может быть соразмерна большей благодати, чем та, от которой он отпал вследствие греха, в других – равной благодати, а в третьих – меньшей. Поэтому кающийся иногда восстает с большей благодатью, чем та, которую он имел прежде, иногда – с равной, а иногда – с меньшей, и то же самое можно сказать о проистекающих из благодати добродетелях.

Ответ на возражение 1. Сам факт отпадения от любви к Богу посредством греха содействует ко благу не всех любящих Бога, что очевидно в случае тех, которые отпадают и не восстают или восстают и, тем не менее, отпадают вновь, но – только ко благу «призванных по Его изволению», то есть предопределенных, которые, сколь бы часто они ни отпадали, в конце концов, непременно восстают. Так что последующее их отпадению благо состоит не в том, что они всегда восстают с большею благодатью, а в том, что они восстают с более постоянной благодатью, но не со стороны самой благодати (поскольку большая благодать более постоянна), а со стороны человека (ведь он тем более устойчив в благодати, чем более осмотрителен он и смирен). Поэтому та же самая глосса добавляет, что «их отпадение содействует ко благу потому, что они восстают более смиренными и просвещенными».

Ответ на возражение 2. Само по себе покаяние способно возвратить все поврежденное в состояние совершенства и даже подвигнуть человека к более возвышенному состоянию, однако этому подчас препятствует сам человек, движение которого к Богу и отвращение от греха является слишком вялым (что подобно тому, как взрослым при крещении сообщается большая или меньшая благодать сообразно тому, насколько хорошо они себя подготовили).

Ответ на возражение 3. Сопоставление двух благодатей с вечерним и утренним светом основано на подобии порядка, поскольку ночная тьма приходит на смену вечернему свету, а свет дня – свету утра, а не на подобии большего или меньшего количества. Кроме того, эти слова апостола сказаны о благодати Христа, которая изобильней любого количества человеческих грехов. Но из этого вовсе не следует, что с количественной точки зрения изобилие получаемой благодати по навыку непременно должно быть адекватным изобилию грехов. О большем изобилии благодати можно говорить разве что со стороны самого понятия благодати, поскольку тот, кто больше грешит, удостаивается прощения посредством большего количества «благодатной» милости. Впрочем, подчас в том, в ком изобилует грех, изобилует и скорбь, по причине чего он получает и более изобильный навык к благодати и добродетели, как это имело место в случае с Магдалиной.

Что же касается аргумента, приведенного в качестве опровержения, то нужно ответить, что в одном и том же человеке благодать подвизающегося превосходит благодать начинающего, однако в случае разных людей это не всегда так, поскольку иной может начать с благодатью большей, чем та, которой другой обладает в состоянии подвизающегося; так, Григорий говорит, что «все знали, какую великую благодать получил от самого своего начала отрок Бенедикт»268.

Раздел 3. ВОССТАНАВЛИВАЕТ ЛИ ПОКАЯНИЕ КАЮЩЕГОСЯ В ЕГО ПРЕЖНЕМ ДОСТОИНСТВЕ?

С третьим [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что покаяние не восстанавливает человека в его прежнем достоинстве. Так, глосса на слова [Писания]: «Дева Израиля повержена» (Ам. 5:2), замечает: «Сказано не то, что она не может встать, а то, что дева Израиля не встает; так и однажды заблудившаяся овца, хотя пастух и возвращает ее на раменах своих, уже не имеет той славы, какая была у нее незаблудившейся». Следовательно, покаяние не восстанавливает человека в его прежнем достоинстве.

Возражение 2. Далее, Иероним говорит: «Если кто не сможет сохранить достоинство священного порядка, тот пусть довольствуется спасением души, ибо восстановить прежнюю степень весьма затруднительно». Кроме того, по словам папы Иннокентия I, «правила Никейского собора исключают кающихся даже из самых низких духовных порядков». Следовательно, покаяние не восстанавливает человека в его прежнем достоинстве.

Возражение 3. Далее, до согрешения человек может восходить к высшим священным порядкам. Но кающемуся после согрешения это запрещено, в связи с чем читаем: «Левиты, которые удалились от Меня, ... не будут приближены ко Мне, чтобы священнодействовать» (Иез. 44:10, 13); и еще, согласно «Декреталиям», Леридский собор постановил: «Если служащие святому алтарю внезапно впадут в некоторую прискорбную слабость плоти, а после по милости Божией совершат надлежащее покаяние, то пусть вернутся к своим обязанностям, но так, чтобы в дальнейшем не продвигаться». Следовательно, покаяние не восстанавливает человека в его прежнем достоинстве.

Этому противоречит следующее: в том же определении ["Декреталий"] сказано о том, что Григорий в своем послании к Секундину говорит: «Мы полагаем, что по совершении надлежащего воздаяния человек может вернуться к своему достойному положению»; кроме того, согласно актам Агдского собора, «непокорные клирики, насколько это дозволено их положением, должны быть исправлены своими епископами, и тогда по восстановлении их покаянием им могут быть возвращены их степень и достоинство».

Отвечаю: посредством греха человек теряет двойное достоинство: одно – в отношении Бога, другое – в отношении Церкви. Затем, в отношении Бога он тоже теряет двойное достоинство. Первым является его главное достоинство, посредством которого он числится среди детей Божиих, и его он может вернуть покаянием, что показано нам на примере расточительного сына, которому, после его раскаяния, отец велел принести лучшую одежду, перстень и обувь (Лук. 15). Вторым – его вторичное достоинство, а именно невинность, которой, как сказано в той же главе, хвалился старший сын, говоря: «Вот, я столько лет служу тебе и никогда не преступал приказания твоего» (Лук. 15:29), и его кающийся вернуть не может. Однако подчас он возвращается к чему-то большему, поскольку, по словам Григория, «иногда те, которые удалились от Бога, вознаграждают предшествующие убытки последующими прибытками, и потому на небе более бывает радости об обратившемся грешнике, нежели о стоящем праведнике. Так и полководец на войне более любит того воина, который, возвратившись из побега, храбро теснит врага, нежели того, который никогда не был в бегах, но и никогда не совершал ничего доблестного»269.

Посредством греха человек теряет свое церковное достоинство потому, что становится недостойным тех вещей, которые связаны с исполнением обязанностей церковного достоинства, и это препятствует его восстановлению.

Во-первых, когда он становится неспособным к раскаянию, в связи с чем, как сказано в вышеприведенном определении ["Декреталий"], Исидор написал епископу Массы: «По установленным канонам к прежней степени должны быть восстановлены те, которые воздали раскаянием за свои грехи и достойно их исповедали. С другой стороны, тем, которые не исправляют своих порочных и злых путей, не дозволяется ни исполнять обязанности своих порядков, ни получать Евхаристическую благодать».

Во-вторых, когда его покаяние исполняется с небрежением, в связи с чем в том же определении ["Декреталий"] читаем: «Нет никаких сомнений в том, что если бы те, в которых ничто не свидетельствует об их смиренном раскаянии и усердной молитве, которые избегают постов и наставлений, были восстановлены в своих прежних обязанностях, то исполняли бы они их с большим небрежением».

В-третьих, когда его грех сопряжен с какой-либо неупорядоченностью, в связи с чем в том же определении ["Декреталий"] приведен совет папы Мартина: «Если кто женится на пережившей супруга вдове, то такого к духовным чинам допускать нельзя, а если он все же сумел угнездиться там, то его надлежит исторгнуть. И то же относится к тому, который, приняв крещение, стал – делом ли, приказанием ли, советом или обороняясь – виновен в убийстве». Но это является следствием не греха, а неупорядоченности.

В-четвертых, когда это сопряжено с соблазном, в связи с чем в вышеприведенном определении ["Декреталий"] читаем: «Те, которые были публично осуждены или изобличены в лжесвидетельстве, грабеже, блуде и подобных им преступлениях, согласно предписанию священных канонов должны быть удалены от исполнения обязанностей своих порядков, ибо люди Божии, будучи подчинены таким, могут быть введены в соблазн. Тех же, которые так согрешат втайне и тайно исповедаются священнику, можно оставить при исполнении обязанностей их порядков с уверенностью в милосердном прощении Божием, если они озаботятся искупить свои грехи постами и милостыней, всенощными бдениями и святыми делами». О том же сказано и в другом определении: «Если вышеупомянутые преступления, о которых стало известно, не доказаны ни в суде, ни как-то иначе, то нельзя препятствовать обвиненным в них, если они покаялись, исполнять обязанности полученных ими порядков или получать последующие, кроме тех случаев, когда речь идет об убийстве».

Ответ на возражение 1. То, что говорится о восстановлении девства, может быть сказано и о восстановлении невинности, которая является вторичным достоинством человека в глазах Божиих.

Ответ на возражение 2. Здесь Иероним говорит не о невозможности, а о трудности восстановления человека в его прежнем достоинстве после греха, поскольку это приличествует только тем, которые, как уже было сказано, раскаялись совершенно. Что же касается тех канонических уставов, которые, похоже, это запрещают, то, как пишет Августин Бонифацию, «если церковный закон и запрещает кому-либо после покаяния за совершенное преступление стать клириком, вернуться к исполнению своих обязанностей или сохранить их, то не ради того, чтобы лишить его надежды на прощение, а во имя строгости епитимии, чтобы не были отвергнуты данные Церкви ключи, о которых сказано: «Что разрешишь на земле – то будет разрешено на небесах». И далее он добавляет: «Разве святой Давид, покаявшись в своих смертных грехах, не сохранил свое достоинство? Разве блаженный Петр, пролив горьки слезы и раскаявшись в том, что отрекся от Господа, не остался апостолом? Однако, думаю, нам не следует полагать чрезмерным беспокойство более поздних учителей, которые, заботясь о вернейшем спасении человека, были более взыскательны к его смирению, по своему опыту зная, что некоторые, желая власти и почестей, раскаиваются притворно».

Ответ на возражение 3. Это постановление касается тех, которые приносят публичное покаяние, поскольку именно они не могут продвинуться к более высокому порядку. А между тем Петр, как явствует из слов [Иоанна] (Ин. 21), уже после своего отречения был назначен пастырем овец Христовых, что Златоуст комментирует так: «После своего отречения и раскаяния Петр доказал свою великую уверенность во Христе. Прежде на вечере он не осмелился спросить и поручил это Иоанну, а ныне ему вверено даже попечение о братии. Теперь он не только не поручает другому то, что касается его, но уже и сам спрашивает Учителя об Иоанне»270.

Раздел 4. МОГУТ ЛИ БЫТЬ УМЕРЩВЛЕНЫ ДЕЛА ДОБРОДЕТЕЛИ, ИСПОЛНЕННЫЕ В ЛЮБВИ?

С четвертым [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что дела добродетели, исполненные в любви, умерщвлены быть не могут. Ведь не может же измениться то, чего нет. Но умерщвление означает изменение из жизни в смерть. Таким образом, коль скоро дел добродетели, которые уже сделаны, больше нет, то, значит, они не могут быть впоследствии умерщвлены.

Возражение 2. Далее, посредством исполненных в любви добродетельных дел человек заслуживает вечную жизнь. Но забрать заслуженную награду – значит поступить неправосудно, каковой поступок усваивать Богу никак нельзя. Следовательно, исполненные в любви добродетельные дела не могут быть умерщвлены последующим грехом.

Возражение 3. Далее, сильное не может быть уничтожено слабым. Но дела любви сильнее любых грехов, в связи с чем читаем [в Писании]: «Любовь покрывает все грехи» (Прит. 10:12). Следовательно, похоже, что дела, исполненные в любви, не могут быть умерщвлены последующим смертным грехом.

Этому противоречат следующие слова [Писания]: «Праведник, если отступит от правды своей и будет поступать неправедно... все добрые дела его, какие он делал, не припомнятся» (Иез. 18:24).

Отвечаю: живое, умирая, лишается жизненной деятельности, в связи с чем о вещи метафорически говорят как об умерщвленной тогда, когда она лишается возможности производить присущие ей следствия и деятельность.

Но следствием добродетельных дел, которые исполнены в любви, является приведение человека к вечной жизни, и этому препятствует последующий смертный грех, поскольку он устраняет благодать. Поэтому исполненные в любви дела считаются умерщвленными последующим смертным грехом.

Ответ на возражение 1. Подобно тому, как греховные дела являются преходящими со стороны акта и сохраняющимися со стороны вины, точно так же и исполненные в любви дела являются преходящими со стороны акта и сохраняющимися со стороны заслуги в той мере, в какой они угодны Богу, и именно в этом отношении они умерщвляются постольку, поскольку человек теряет возможность получить заслуженную им награду.

Ответ на возражение 2. В том, что человек лишается заслуженной им награды, когда становится недостойным ее по причине последующего грехопадения, нет ничего неправосудного, поскольку подчас за свое грехопадение человек правосудно теряет право распоряжаться тем, что он уже получил.

Ответ на возражение 3. Умерщвление ранее исполненных в любви дел обусловливается не силой греховных дел, а свободой воли, которая может уклониться от добра к злу.

Раздел 5. ОЖИВЛЯЕТ ЛИ ПОКАЯНИЕ УМЕРЩВЛЕННЫЕ ГРЕХОМ ДЕЛА?

С пятым [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что умерщвленные грехом дела не оживляются покаянием. Ведь подобно тому как. прежние грехи отпускаются последующим покаянием, точно так же прежде исполненные в любви дела умерщвляются последующим грехом. Но, как мы уже показали (88, 1), отпущенные покаянием грехи не возвращаются. Следовательно, похоже, что и умерщвленные дела не оживляются любовью.

Возражение 2. Далее, как уже было сказано (4), о делах говорят как об умерщвляемых по аналогии с животными, которые умирают. Но умершее животное не может ожить. Следовательно, и умерщвленные дела не могут быть оживлены покаянием.

Возражение 3. Далее, исполненные в любви дела заслуживают славы сообразно количеству благодати и любви. Но иногда посредством покаяния человек восстает с меньшей любовью и благодатью. Следовательно, он не получает славу сообразно заслуге предшествующих дел, так что, похоже, умерщвленные грехом дела не оживают.

Этому противоречит следующее: глосса на слова [Писания]: «И воздам вам за те годы, которые пожирали саранча...» (Иоиль. 2:25), говорит: «Я не дозволю погибнуть плоду, утраченному вами, когда душа ваша пребывала в смятении». Но этот плод суть утраченная из-за греха заслуга добрых дел. Следовательно, заслуживающие награды дела, которые были исполнены прежде, оживляются покаянием.

Отвечаю: некоторые говорили, что заслуживающие награды дела, которые умерщвлены последующим грехом, не оживляются покаянием, поскольку, по их мнению, эти дела остались в прошлом и потому не могут ожить. Однако приведенная причина не является той, по которой они не могли бы ожить, поскольку они содействуют вечной жизни (в чем состоит их жизнь) не только яри своем актуальном наличии, но и по прекращении своего актуального бытия как пребывающие в приятии Бога. Но так они пребывают как таковые даже после того, как умерщвлены грехом, поскольку такие дела как уже исполненные всегда будут угодными Богу и доставлять радость святым, согласно сказанному [в Писании]: «Держи, что имеешь, дабы кто не восхитил венца твоего» (Откр. 3:11). То же, что они утрачивают свою действенность в смысле приведения исполнившего их человека к вечной жизни, связано с тем, что этому препятствует последующий грех, из-за которого человек становится недостойным вечной жизни. Но это препятствие устраняется отпускающим грехи покаянием. Таким образом, из этого следует, что прежде умерщвленные дела благодаря покаянию восстанавливают свою действенность в смысле приведения исполнившего их человека к вечной жизни или, иными словами, оживают. Отсюда очевидно, что умерщвленные дела оживляются покаянием.

Ответ на возражение 1. Покаяние устраняет сами греховные дела, так что по милости Божией в дальнейшем за них не вменяется ни долг наказания, ни пятно; те же дела, которые исполнены в любви, не устраняются Богом, поскольку они пребывают в Его приятии, а только встречают препятствие со стороны исполнившего их человека. Но если это препятствие со стороны исполнившего их человека устранено, то Бог со Своей стороны заслуженно воздает за эти дела.

Ответ на возражение 2. Дела, исполненные в любви, как мы уже показали, умерщвляются не как таковые, а только в смысле возникновения препятствия в отношении исполнившего их человека. С другой стороны, животное, утрачивая жизненное начало, умирает как таковое. Поэтому приведенная аналогия неудачна.

Ответ на возражение 3. Тот, кто посредством покаяния восстанет с меньшей любовью, получит сущностную награду сообразно степени наличествующей у него любви. Однако он будет больше радоваться тем делам, которые он исполнил в своей прежней любви, чем тем, которые он исполнил в любви последующей, каковая радость является акцидентной наградой.

Раздел 6. ЯВЛЯЕТСЯ ЛИ РЕЗУЛЬТАТОМ ПОСЛЕДУЮЩЕГО ПОКАЯНИЯ ОЖИВЛЕНИЕ ДАЖЕ МЕРТВЫХ ДЕЛ?

С шестым [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что результатом последующего покаяния является оживление даже мертвых дел, а именно тех, которые были исполнены без любви. В самом деле, оживление умерщвленного, чего не встретишь в природе, представляется более трудным делом, чем оживление того, что никогда не было живым, поскольку кое-что из живого естественным образом возникает из безжизненного. Но мы уже показали (5), что умерщвленные дела оживляются покаянием. Следовательно, оживляются и дела мертвые.

Возражение 2. Далее, с устранением причины устраняется и следствие. Но причиной отсутствия жизни в добрых по роду делах, которые были исполнены без любви, было отсутствие любви и благодати, каковое отсутствие устраняется покаянием. Следовательно, мертвые дела оживляются любовью.

Возражение 3. Далее, Иероним, комментируя слова [пророка Аггея]: «Вы сеете много» (Агг. 1:6), говорит: «Если ты где-либо увидишь, что кто-нибудь среди многих своих злых деяний делает справедливое, то знай, что Бог не столь несправедлив, чтобы ввиду многого зла забыть о немногом добре». Но это, похоже, по преимуществу возможно тогда, когда прошлые злые «деяния» устранены покаянием. Следовательно, через посредство покаяния Бог вознаграждает за прежние дела, исполненные в состоянии греха, что означает их оживление.

Этому противоречат следующие слова апостола: «Если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, – нет мне в том никакой пользы» (1 Кор. 13:3). Но он бы этого не сказал, если бы эти [дела] могли быть оживлены последующим покаянием. Следовательно, покаяние не оживляет дела, которые прежде были мертвы.

Отвечаю: дела бывают мертвыми двояко. Во-первых, со стороны действенности, поскольку, так сказать, они являются причиной смерти, в каковом смысле греховные дела считаются мертвыми, согласно сказанному [в Писании]: «Кровь Христа... очистит совесть нашу от мертвых дел» (Евр. 9:14). Эти мертвые дела не оживляются, а устраняются покаянием, согласно сказанному [в Писании]: «Не станем снова полагать основание обращению от мертвых дел» (Евр. 6:1). Во-вторых, дела считаются мертвыми со стороны лишенности, поскольку, так сказать, они лишены духовной жизни, которая зиждется на любви, посредством которой душа соединяется с Богом, благодаря чему она оживляется подобно тому, как тело [оживляется] душой, в каковом смысле и о вере, если она лишена любви, говорят как о мертвой, согласно сказанному [в Писании]: «Вера без дел – мертва» (Иак. 2:20). Поэтому даже добрые по роду дела считаются мертвыми, если они исполнены без любви, поскольку они не проистекают из жизненного начала (ведь извлекаем же мы звук из мертвой арфы). Таким образом, живые и мертвые дела различаются со стороны начала, из которого они проистекают. Но дела не могут вторично проистечь из начала, поскольку они преходящи, и вновь начать то же самое дело нельзя. Следовательно, мертвые дела не могут быть оживлены покаянием.

Ответ на возражение 1. В порядке природы жизненного начала лишено и умерщвленное, и мертвое. О делах же говорят как об умерщвленных не с точки зрения начала, из которого они проистекли, а с точки зрения внешнего препятствия, тогда как мертвыми их называют с точки зрения начала. Следовательно, аналогия неудачна.

Ответ на возражение 2. Исполненные без любви добрые по роду дела полагаются мертвыми по причине отсутствия любви и благодати в качестве их начал. Но последующее покаяние не восполняет этой лишенности так, чтобы принудить их проистечь из таких начал. Следовательно, аргумент несостоятелен.

Ответ на возражение 3. Бог помнит о добрых делах, исполненных человеком в состоянии греха, но воздает за них не вечной жизнью, которая подобает только за живые дела, то есть исполненные в любви, а преходящей наградой. Так, по словам Григория, «если бы богач сделал что-то доброе и не получил здесь своей награды, то Авраам, конечно же, не сказал бы ему: «Ты получил уже доброе твое в жизни твоей» (Лк. 16:25)». А еще можно сказать, что суд над таким будет менее строгим, в связи с чем Августин говорит: «Не следует думать, что для схизматика было бы лучше отречься от Христа и не страдать от всего того, от чего он страдает, исповедуя Его; но нужно полагать, что он будет судим менее строго, чем в том случае, если бы он не страдал от всего этого, отрекшись от Христа. Так что слова апостола: «Если я... отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, – нет мне в том никакой пользы», относятся к обретению царства небесного и не вовсе исключают возможность того, что приговор последнего суда будет менее строгим».


266

De Lib. Arb. II.

267

Ethic. I, 9.

268

Dial. II, 2.

269

Нот. XXXIV in Evang.

270

Horn. LXXXVIII in Joan.


Часть 29 Часть 30 Часть 31


Источник: Сумма теологии. Часть III-III. Вопросы 60-90. / Фома Аквинский. - К.: Ника-Центр, 2015. - 504 с. С.И.Еремеев: перевод, редакция и примечания. ISBN: 978-966-521-662-9 978-966-521-475-5

Помощь в распознавании текстов