Фома Аквинский
Сумма теологии. Том IV

Вопрос 6 Вопрос 7 Вопрос 8

Трактат о человеческих действиях, а именно, действиях, присущих человеку. Вопрос 6. О произвольном и непроизвольном

Коль скоро счастье достигается посредством определенных действий, мы, дабы соблюсти необходимую последовательность, теперь должны рассмотреть человеческие действия и установить, какие действия служат нам к достижению счастья, а какие этому препятствуют. Но так как деятельность и действия связаны с единичными вещами, то любое практическое знание будет неполным, если оно не примет во внимание все связанные с вещами обстоятельства. Поэтому изучение этической стороны человеческих действий должно затрагивать как общие начала, так и конкретные обстоятельства.

При рассмотрении общих начал нам надлежит исследовать как сами человеческие действия, так и их начала. Что касается человеческих действий, то некоторые из них свойственны только человеку, другие общи человеку и животным. Но коль скоро счастье является благом, свойственным именно человеку, то и действия, свойственные только человеку, гораздо более связаны со счастьем, нежели те, которые общи человеку и другим животным. Поэтому сперва нам следует рассмотреть те действия, которые свойственны только человеку, а вслед за тем – действия, которые общи человеку и другим животным и называются страстями. Первый из этих пунктов предполагает двоякое рассмотрение: 1) что производит человеческое действие и 2) что отличает человеческие действия.

И так как человеческими по справедливости называют те действия, которые являются произвольными (поскольку воля суть разумное пожелании свойственна именно человеку), мы должны рассмотреть действия с точки зрения их произвольности.

Таким образом, мы должны исследовать, во-первых, произвольность и непроизвольность как таковые; во-вторых, те действия, которые являются произвольными, выявляются волей и непосредственно проистекают из воли; в-третьих, те действия, которые являются произвольными и диктуются волей, но при этом проистекают из воли через посредство других способностей.

И поскольку произвольные действия сопряжены с определенными обстоятельствами, сообразуясь с которыми мы формируем наши о них суждения, сначала нам надлежит рассмотреть произвольность и непроизвольность, а затем – обстоятельства тех действий, которые определены как произвольные и непроизвольные. Под первым заглавием наличествует восемь пунктов: 1) есть ли вообще какая-либо произвольность в человеческих действиях; 2) есть ли она [в действиях] неразумных животных; 3) может ли существовать произвольность вне каких бы то ни было действий; 4) возможно ли насилие по отношению к воле; 5) обусловливает ли насилие непроизвольность; 6) обусловливает ли непроизвольность страх; 7) обусловливает ли непроизвольность чувственное пожелание; 8) обусловливает ли непроизвольность неведение.

Раздел 1. Наличествует ли в человеческих действиях какая бы то ни была произвольность?

С первым [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что в человеческих действиях нет никакой произвольности. В самом деле, как указывают Григорий Нисский132, Дамаскин133 и Аристотель134, произвольным является [поступок действователя], «начало которого находится в нем самом». Но начало человеческих действий находится не в человеке, а вне его, поскольку желание человека подвигается к акту своим объектом, который находится вне его и суть «неподвижное движущее»135. Следовательно, в человеческих действиях нет ничего произвольного.

Возражение 2. Далее, Философ доказал, что у животных не возникает никаких новых движений помимо тех, которым предшествуют движения извне136. Но все человеческие действия [в определенном смысле] являются новыми, поскольку ни одно из них не вечно. Следовательно, начало всех человеческих действий находится вовне, и потому в них нет ничего произвольного.

Возражение 3. Далее, произвольные действия самостоятельны. Но этого нельзя сказать о действиях человека, поскольку [в Писании] сказано: «[Вы] без Меня не можете делать ничего» (Ин. 15, 5). Следовательно, в человеческих действиях нет ничего произвольного.

Этому противоречит сказанное Дамаскином о том, что «произвольным является действие, относящееся к разумной деятельности»137. Но человеческие действия как раз и являются таковыми. Следовательно, в человеческих действиях наблюдается определенная произвольность.

Отвечаю: наличие некоторой произвольности в человеческих действиях является необходимой. Дабы прояснить это положение, должно уразуметь, что начало одних действий и движений находится в пределах действователя или того, что приводится в движение, а начало других действий и движений – вовне. В самом деле, когда камень движется вверх, начало этого движения находится вне камня, а когда он движется вниз, начало этого движения находится в камне. Затем, что касается тех вещей, которые приводятся в движение собственным началом, то одни из них движут сами себя, а другие – нет. Ведь коль скоро любой действователь или движимая вещь, как было показано выше (1,2), действует или движется ради цели, то совершенным образом движется внутренним началом только тот, внутреннее начало которого приводит не просто в движение, а в движение ради цели. Но тому, кто действует ради цели, необходимо некоторое знание о цели. Поэтому кто бы ни был тот, кто действует или движется посредством собственного начала и при этом обладает некоторым знанием о цели, он обладает в самом себе началом действия таким образом, что не только действует, но действует ради цели. С другой стороны, если вещь не имеет никакого знания о цели, то даже в том случае, когда она обладает присущим ей началом действия или движения, начало того действия или движения, которое осуществляется ради цели, находится не в ней, а в чем-то еще, и именно благодаря этому [чему-то еще] начало действия ради цели отпечатлевается в [вышеуказанной] вещи. Поэтому о такого рода вещах говорят не как о самодвижущихся, а как о движимых чем-то другим. О тех же вещах, которые обладают знанием о цели, говорят как о самодвижущихся, поскольку в них наличествует начало, благодаря которому они не просто действуют, но действуют в том числе и ради цели. И так как от их собственного начала проистекает то и другое, а именно и то, что они действуют, и то, что они действуют ради цели, о движениях подобных вещей говорят как о произвольных (ведь само слово «произвольный» подразумевает, что их движения и действия являются следствиями их собственных стремлений). Поэтому в определениях, данных Аристотелем, Григорием Нисским и Дамаскином [которые были приведены в возражении 1], произвольность характеризуется не только наличием «начала в самом» действователе, но также и наличием «знания». Следовательно, коль скоро человек знает о цели своих дел и при этом обладает самодвижением, то некоторые из его действий являются произвольными.

Ответ на возражение 1. Не каждое начало является первым началом. Поэтому хотя для произвольного действия сущностно необходимо, чтобы его начало находилось в самом действователе, однако природе произвольного действия не противоречит то, что его собственное начало может быть обусловлено или приведено в движение внешним началом, поскольку для произвольного действия не является сущностно необходимым, чтобы его собственное начало являлось первым началом. Тем не менее должно иметь в виду, что начало движения может являться первым в роде, но не непосредственно первым; так, в роде подчиненных изменению вещей первым началом изменения выступает небесное тело, которое, однако, не является непосредственно первым двигателем, а само движется в пространстве более возвышенным двигателем. И точно так же собственное начало произвольного действия, то есть мыслительная и желательная способности, является первым началом в роде стремления, хотя при этом оно само приводится в движение внешним началом в соответствии с другими видами движений.

Ответ на возражение 2. Новым движениям у животных, действительно, предшествуют движения извне, и это связано с двумя обстоятельствами. Во-первых, с тем, что посредством внешнего движения чувства животного сопоставляются с чем-то чувственным, которое, будучи схваченным [чувствами], приводит в движение желание. Так, лев, видя приближающегося к нему вола, сам начинает двигаться в сторону этого вола. Во-вторых, с тем, что некоторые внешние движения приводят к физическим изменениям в теле животного, как [например] в случае холода или жары, и через посредство [всего] тела, на которое воздействует движение внешней части этого тела, опосредованно приводится в движение и являющееся способностью всего тела чувственное пожелание; таким вот образом благодаря некоторому телесному изменению побуждается желание чего-то еще. Но, как было сказано выше, это не противоречит природе произвольности, поскольку такие обусловленные внешним началом движения относятся к другому роду движений.

Ответ на возражение 3. Бог подвигает человека к действию не только через посредство чего-либо желанного для чувств или путем обусловливания телесных изменений, но также и напрямую приводя в движение волю, поскольку любое движение, как естественное, так и воли, проистекает от Бога как от Первого Двигателя. И как нет ничего, что бы противоречило природе в том, что естественное движение проистекает от Бога как от Первого Двигателя, поскольку природа является инструментом движущего ее Бога, точно так же нет ничего, что бы противоречило сущности произвольного действия в том, что оно проистекает от Бога, поскольку воля также движется Богом. Притом как естественные, так и произвольные движения имеют между собою то общее, что они сущностно происходят от находящегося в самом действователе начала.

Раздел 2. Есть ли что-либо произвольное (в действиях) неразумных животных?

Со вторым [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что у неразумных животных нельзя обнаружить что-либо произвольное. В самом деле, [слово] «произвольность» происходит от [слова] «воля». Но коль скоро воля находится в разуме138, то у неразумных животных ее нет. Следовательно, у них нет и ничего произвольного.

Возражение 2. Далее, в связи с тем, что человеческие действия произвольны, о человеке говорят как о хозяине своих действий. Но неразумные животные не являются хозяевами своих действий, поскольку как сказал Дамаскин, «они управляют ся природой, а не управляют ею»139. Следовательно, в действиях неразумных животных нет никакой произвольности,

Возражение 3. Далее, Дамаскин говорит, что «произвольные действия сопровождаются похвалой или порицанием»140. Но действия неразумных умов не сопровождаются ни похвалой, ни порицанием. Следовательно, такие действия не произвольны.

Этому противоречит сказанное Философом о том, что «к произвольному причастны и дети, и неразумные животные»141. Тоже самое говорят Дамаскин142 и Григорий Нисский143.

Отвечаю: как было показано выше (1), для произвольного действия сущностно необходимо, чтобы в пределах действователя находились как его начало, так и некоторое знание о цели. Но знание о цели бывает двояким, совершенным и несовершенным. Совершенное знание о цели состоит не только в схватывании вещи, которая является целью, но также в знании ее под аспектом цели и ее связи со средствами к достижению цели. И такое знание может принадлежать только разумной природе. Но что касается несовершенного знания о цели, то оно состоит в простом схватывании цели без знания ее под аспектом цели и взаимосвязи действия и цели. Такое знание о цели присуще неразумным животным благодаря их чувствам и природным оценочным способностям.

Таким образом, из совершенного знания о цели следует совершенная произвольность, поскольку, схватывая цель, человек может посредством обдумывания цели и средств достигать или не достигать этой цели. А из несовершенного знания о цели следует несовершенная произвольность, поскольку действователь, схватывая, но не обдумывая цель, движется к ней одновременно [со схватыванием]. Поэтому совершенная произвольность принадлежит только разумной природе, тогда как несовершенная произвольность присуща даже неразумным животным.

Ответ на возражение 1. Волей называется разумное желание, и потому ее нельзя обнаружить в лишенных разума вещах. Но хотя слово «произвольность» и происходит от [слова] «воля», тем не менее его можно использовать и для определения того, что некоторым образом причастно к воле посредством уподобления. Поэтому неразумным животным также приписываются произвольные действия в тех случаях, когда они благодаря наличию у них некоторых знаний движутся к цели.

Ответ на возражение 2. То, что человек является хозяином собственных действий, связано с его способностью к их обдумыванию; ведь коль скоро обдумывание разума имеет безотносительное расположение к противоположностям, воля также может быть склонена к любой из них. И это совсем не та произвольность, которую мы обнаруживаем в неразумных животных, о чем уже было сказано.

Ответ на возражение 3. Похвала и порицание сопровождают действие, которое произвольно совершенным образом, какового совершенства не обнаруживается в [действиях] неразумных животных.

Раздел 3. Может ли существовать произвольность вне каких бы то ни было действий?

С третьим [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что без какого-либо действия произвольность невозможна. В самом деле, произвольность проистекает из воли. Но ничто не может проистекать из воли иначе, чем только через некоторое действие, по крайней мере, действие воли. Следовательно, произвольность без действия невозможна.

Возражение 2. Далее, как о желании говорится в связи с актом воли, точно так же с прекращением акта воли говорится и об отсутствии желания. Но отсутствие желания подразумевает непроизвольность, которая противоположна произвольности. Следовательно, с прекращением акта воли прекращается и произвольность.

Возражение 3. Далее, как было показано выше (1,2), для произвольности сущностно необходимо наличие знания. Но знание подразумевает действие. Следовательно, произвольность без действия невозможна.

Этому противоречит следующее: слово «произвольность» применимо к тому, хозяевами чего мы являемся. Но мы являемся хозяевами как своего действия, так и бездействия, как своего желания, так и нежелания. Следовательно, произвольно можно как действовать и желать, так и не действовать и не желать.

Отвечаю: произвольность следует из воли. Но одно может следовать из другого двояко. Во-первых, непосредственно, и в этом смысле одно следует из другого постольку поскольку оно обусловлено действием этого другого, как, например, нагревание – теплом. Во-вторых, опосредованно, и в этом смысле одно следует из другого постольку поскольку другое бездействует, как, например, затопление судна связано с кормчим в том отношении, что тот прекратил управление судном. Тут следует обратить внимание вот на что: причину бездействия надлежит усматривать в действователе только тогда, когда он может и должен действовать. В самом деле, если затопление судна было связано с отсутствием у руля кормчего, то ему нельзя было бы вменять в вину затопление судна в том случае, если бы ему не позволили управлять судном или если бы у судна не было руля.

Таким образом, реализация воли через желание и действие возможна, а порой и необходима для препятствования нежеланию и бездействию, каковые нежелание и бездействие также надлежит приписывать воле. Следовательно, произвольность возможна и без действия, причем иногда без действия вовне, хотя и при наличии внутреннего акта, как, например, когда некто желает не действовать, а иногда даже без внутреннего акта, как, например, когда некто не желает действовать.

Ответ на возражение 1. Мы применяем слово «произвольность» не только к тому, что непосредственно следует из воли как из ее действия, но также и к тому, что следует из нее опосредованно как из ее бездействия.

Ответ на возражение 2. О «не желании» говорится в двух смыслах. Во-первых, так, как если бы это было одно слово, неопределенная форма глагола «я-не-желаю». Так, когда я говорю, что «я не желаю читать», это означает «я желаю не читать», то есть «не желать читать» есть то же, что и «желать не читать», и в этом смысле «не желать» подразумевает произвольность. Во-вторых, это выражение можно понимать как [законченное] предложение, отрицающее какой бы то ни было акт воли. И в этом смысле «не желать» не подразумевает произвольности.

Ответ на возражение 3. Для произвольности акт знания необходим в том же смысле, в каком ей необходим и акт воли, а именно в том, что необходимо, чтобы один и тот же субъект обладал способностью обдумывать, желать и действовать. И так как нежелание и бездействие тогда, когда нужно желать и действовать, произвольно, точно так же произвольным может быть и не обдумывание.

Раздел 4. Возможно ли насилие по отношению к воле?

С четвертым [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что по отношению к воле возможно насилие. В самом деле, все что угодно может быть принуждено тем, что сильнее его. Но есть нечто такое, что гораздо сильней человеческой воли, и это Бог. Следовательно, воля может быть принуждена, по крайней мере, Богом.

Возражение 2. Далее, каждый пассивный субъект принуждается активным началом, когда последнее изменяет его. Но воля, будучи «движимым и движущим»144, является пассивной способностью. Поэтому, коль скоро она иногда приводится в движение активным началом, то похоже на то, что она иногда принуждается.

Возражение 3. Далее, насильственным является такое движение, которое противно природе. Но движение воли иногда противно природе, что очевидно на примере движения воли к греху, каковое движение, согласно Дамаскину, противно природе145. Следовательно, движение воли может быть принужденным.

Этому противоречат слова Августина о том, что исполняемое согласно воле исполняется не в силу необходимости146. Но то, что исполняется по принуждению, исполняется по необходимости, следовательно, то, что выполнено в соответствии с желанием, не может быть вынуждено. Следовательно, воля не может действовать по принуждению.

Отвечаю: действие воли бывает двояким: в одном случае – это непосредственный акт ее изъявления, а именно «пожелание», в другом – акт, направляемый волей для последующего исполнения посредством некоторой другой способности, например, «идти», который по распоряжению воли направляется для исполнения посредством движущей способности.

Что касается распорядительных действий воли, то в этом случае насилие по отношению к воле возможно в той мере, в какой насилие может препятствовать внешним членам в их исполнении распоряжений воли. Что же касается собственного и непосредственного акта воли, то в отношении его насилие невозможно.

Причину этого следует усматривать в том, что акт воли является не чем иным, как склонностью, проистекающей из внутреннего начала со знанием, что подобно тому, как естественное пожелание является склонностью, проистекающей из внутреннего начала без знания. Затем, принуждение, или насилие, проистекает из внешнего начала. Следовательно, быть подчиненным принуждению и насилию противно природе собственного акта воли, точно так же как это противно природе естественной склонности или движению. Действительно, камень может по принуждению двигаться вверх, но совершенно невозможно, чтобы это насильственное движение происходило согласно естественной склонности. Подобным же образом и человека можно тащить насильно, но самому понятию насилия будет противоречить то обстоятельство, что он тащится по собственной воле.

Ответ на возражение 1. Бог, Который гораздо сильней человеческой воли, может подвигать волю человека, согласно сказанному [в Писании]: «Сердце царя – в руке Господа, как потоки вод; куда захочет, Он направляет его» (Прит. 21, 1). Но если это будет принуждением, то ни оно более не будет происходить в соответствии с актом воли, ни сама воля не будет подвигать к действию, но – что-то, противоречащее воле.

Ответ на возражение 2. Когда пассивный субъект приводится в движение активным началом, то вовсе не обязательно, что это движение является насильственным. Так бывает только тогда, когда оно противоречит внутренней склонности пассивного субъекта, в противном случае любое изменение и порождение тел было бы неестественным и насильственным, а между тем они [по большей части] естественны в силу естественной внутренней склонности материи или субъекта к такой расположенности. И точно так же в том случае, когда воля приводится в движение объектом желания в соответствии со своей склонностью, такое ее движение является не насильственным, а произвольным.

Ответ на возражение 3. То, к чему обращается воля при согрешении, будучи злым и противным разумной природе, воспринимается волей как что-то доброе и соответствующее природе постольку, поскольку оно радует человека то ли каким-то приятным ощущением, то ли удовлетворением порочного навыка.

Раздел 5. Обусловливает ли насилие непроизвольность?

С пятым [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что насилие не обусловливает непроизвольность. В самом деле, мы говорим о произвольности и непроизвольности применительно к воле. Но, как было показано выше (4), насилие по отношению к воле невозможно. Следовательно, насилие не может обусловливать непроизвольность.

Возражение 2. Далее, как говорят Дамаскин147 и Философа, насильственное совершается с неудовольствием. Но порой человек переносит принуждение без всякого неудовольствия. Следовательно, насилие не обусловливает непроизвольность.

Возражение 3. Далее, то, что проистекает из воли, не может быть непроизвольным. Но некоторые насильственные действия проистекают из воли, как, например, когда человек, обладающий тяжелым телом, поднимается вверх, или когда он, путешествуя, привязывает свои ноги, тем самым препятствуя их природной гибкости. Следовательно, насилие не обусловливает непроизвольность.

Этому противоречат слова Философа148 и Дамаскина149 о том, что «совершаемое по принуждению, совершается непроизвольно».

Отвечаю: насилие прямо противоположно как произвольности, так и естественности. В самом деле, произвольное и естественное имеют то общее, что оба они проистекают из внутреннего начала, в то время как насильственное – из внешнего. Таким образом, как в лишенном знания насилие производит не что, противное его природе, точно так же в наделенном знанием оно производит нечто, противное его воле. И как о противном природе говорят, что оно «неестественно», точно так же о противном воле говорят, что оно «непроизвольно». Следовательно, насилие обусловливает непроизвольность.

Ответ на возражение 1. Непроизвольность противоположна произвольности. Но уже было сказано (4), что произвольным называется не только тот акт, который непосредственно проистекает из воли, но также и тот, который направляется волей для последующего исполнения. Таким образом, что касается того акта, который непосредственно проистекает из воли, то, как было показано выше (4), по отношению к воле насилие невозможно, поскольку насилие не может сделать такой акт непроизвольным. Но что касается распорядительного акта, то в этом случае воля может претерпевать насилие и, следовательно, в этом отношении насилие обусловливает непроизвольность.

Ответ на возражение 2. Как о том, что соответствует склонности природы, говорят как о естественном, точно так же о том, что соответствует склонности воли, говорят как о произвольном. Но о вещи говорится как о естественной двояко. Во-первых, на основании природы как активного начала, и в этом смысле для огня естественно производить тепло. Во-вторых, на основании [природы как] пассивного начала, поскольку природе присуща склонность воспринимать воздействие от внешнего начала, и в этом смысле о небесном движении говорится как о естественном вследствие наличия в небесном теле способности получать такое движение, хотя причиной этого движения является произвольный действователь. И точно так же о произвольности акта говорится двояко. Во-первых, в отношении действия, как, например, когда один желает быть пассивным в отношении другого. Ведь когда действие привносится в нечто внешним действователем, то до тех пор, пока в пассивном субъекте сохраняется желание претерпевать это действие, насилия как такового не существует, и хотя воспринимающий воздействие сам не производит никаких действий, тем не менее он делает нечто посредством желания претерпевать. Таким образом, в этом случае не может идти речь ни о какой непроизвольности.

Ответ на возражение 3. Как говорит Философ, движение Животного, посредством которого время от времени животное движется против природной склонности тела, хотя и не естественно для тела, однако некоторым образом естественно для животного, для которого естественно двигаться согласно желанию150. В таком случае имеет место определенное насилие, но не непосредственно, а только в некотором отношении. То же самое относится и к тому случаю, когда путешественник привязывает свои ноги, что противно их естественному расположению. Конечно, в некотором отношении, то есть в отношении отдельного члена, это насилие, но не непосредственное насилие, то есть не [насилие] в отношении самого человека.

Раздел 6. Обусловливает ли страх непроизвольность непосредственно?

С шестым [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что страх обусловливает непроизвольность непосредственно. В самом деле, как насилие есть то, что противоположно воле сейчас, точно так же страх есть то, что относится к противоположному воле будущему злу. Но насилие обусловливает непроизвольность непосредственно. Следовательно, и страх обусловливает непроизвольность непосредственно.

Возражение 2. Далее, то, что является таковым через самое себя, сохраняется именно таковым, что бы ни было к нему добавлено; так, горячее через самое себя, пока оно сохраняется, остается горячим, что бы ни было к нему добавлено. Но то, что делается из страха, является непроизвольным через самое себя. Следовательно, даже с добавлением страха, оно остается непроизвольным.

Возражение 3. Далее, то, что является таковым, может быть субъектом условий в одном из следующих отношений: то, что является таковым безо всяких условий, является непосредственно таковым; то, что необходимо, является субъектом условий, оставаясь необходимым в некотором отношении, и при этом то, что необходимо абсолютно, необходимо и непосредственно. Но то, что делается из страха, является непроизвольным абсолютно, и при этом не является произвольным за исключением одного условия, а именно, что внушающего страх зла можно избежать.

Следовательно, то, что делается из страха, является непроизвольным непосредственно.

Этому противоречит сказанное Григорием Нисским151 и Философом152 о том, что совершаемое из страха «больше походит на произвольное, чем на непроизвольное».

Отвечаю: как говорит Философ153 и, вторя ему, Григорий Нисский в своей книге о Человеке154, поступки, совершаемые из страха, «являются смешанными», то есть отчасти произвольными, а отчасти – непроизвольными. Ведь то, что совершается из страха, само по себе не является произвольным, но в контексте некоторого условия, а именно, когда [совершаемое] совершается ради избежания внушающего страх зла, оно становится произвольным.

Но если подвергнуть вопрос более тщательному рассмотрению, то окажется, что подобные вещи скорее являются произвольными, чем непроизвольными, поскольку произвольны они непосредственно, а непроизвольны – в некотором отношении. В самом деле, о вещи говорят как о непосредственно таковой в соответствии с ее актуальностью, в то время как в соответствии с тем, какой она является в представлении, о ней говорят не как о непосредственно таковой, а как о таковой в некотором отношении. Затем, то, что делается из страха, актуально постольку, поскольку оно делается. Но коль скоро акты касаются единичностей, а единичности как таковые существуют здесь и сейчас, то делаемое является актуальным постольку, поскольку оно происходит здесь, сейчас и при прочих индивидуальных обстоятельствах. Значит, то, что делается из страха, коль скоро оно происходит здесь и сейчас и связано с тем обстоятельством, что препятствует внушающему страх большему злу, произвольно; так, избавление от груза во время шторма, связанное со страхом перед грозящей опасностью, произвольно; таким образом, очевидно, что речь идет о непосредственно произвольном. Кроме того, то, что делается из страха, является произвольным сущностно, поскольку начало [действия] находится в самом [действователе]. Если же мы будем рассматривать совершаемое из страха вне какого бы то ни было конкретного случая, то, коль скоро оно является противным воле, речь будет идти просто о представлении ума. Следовательно, будучи рассмотренным в таком отношении, то есть безотносительно к конкретным обстоятельствам, совершаемое из страха будет непроизвольным.

Ответ на возражение 1. Совершаемое из страха и совершаемое насильственно отличаются [друг от друга] не только с точки зрения настоящего и будущего времени, но также и тем, что в случае насилия движение происходит при полном противлении воли, тогда как совершаемое из страха становится произвольным, поскольку воля стремится к нему – пускай и не ради собственной пользы, но ради чего-то еще, то есть ради избежания внушающего страх зла. В самом деле, условие произвольности акта удовлетворяется тогда, когда он производится благодаря чему-то произвольному, поскольку произвольной является не только та цель, к которой мы стремимся ради собственной пользы, но также и та, к которой мы стремимся ради чего-то еще. Отсюда понятно, что при насильственном исполнении внутренне воля бездействует, в то время как при исполнении из страха воля некоторым образом подключается к действию. Поэтому Григорий Нисский, желая отделить то, что делается из страха [от того, что делается по принуждению], дополняет определение насильственного действия как такого, «начало которого находится вовне», словами: «и с которым совершенно не согласен тот, кто это насилие претерпевает»155 (ибо воля испытывающего страх в некоторых моментах всегда согласна с тем, что он делает из страха).

Ответ на возражение 2. То, что является таковым в абсолютном смысле, сохраняется именно таковым, что бы ни было к нему добавлено; например, холодное или белое; но то, что является таковым в относительном смысле, может быть различным в зависимости от того, с чем именно оно сопоставляется. Так, то, что кажется большим по сравнению с одним, по сравнению с другим кажется маленьким. Но о действии говорится как о произвольном не только тогда, когда оно производится ради пользы [действователя], то есть в абсолютном смысле, но и тогда, когда оно производится ради чего-то еще, то есть в относительном смысле. Поэтому нет ничего невозможного в том, что не произвольное по сравнению с чем-то одним действие является произвольным по сравнению с чем-то другим.

Ответ на возражение 3. То, что делается из страха, произвольно без каких бы то ни было условий, то есть оно произвольно постольку поскольку оно актуально производится; непроизвольным же оно бывает при некотором условии, а именно в том случае, если опасения были необоснованными. Следовательно, приведенный аргумент, пожалуй, доказывает обратное [тому, что сказано в заключении].

Раздел 7. Обусловливает ли непроизвольность чувственное пожелание?

С седьмым [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что чувственное пожелание обусловливает непроизвольность. В самом деле, чувственное пожелание является такой же страстью, что и страх. Но страх в определенной степени обусловливает непроизвольность. Следовательно, то же самое можно сказать и о чувственном пожелании.

Возражение 2. Далее, как робкий человек из страха поступает вопреки своим намерениям, точно так же ведет себя и охваченный чувственным пожеланием невоздержанный человек. Но страх в определенной степени обусловливает непроизвольность. Следовательно, то же самое можно сказать и о чувственном пожелании.

Возражение 3. Далее, для произвольности требуется знание. Но чувственное пожелание наносит ущерб знанию, ведь сказал же Философ, что «удовольствие», или жажда наслаждений, «извращает представление рассудительности»156. Следовательно, чувственное пожелание обусловливает непроизвольность.

Этому противоречат следующие слова Дамаскина: «Невольное отличается тем, что удостаивается снисхождения и милости и совершается с неудовольствием»157. Но ничего подобного нельзя сказать о том, что делается согласно чувственному пожеланию. Следовательно, чувственное пожелание не обусловливает непроизвольность.

Отвечаю: чувственное пожелание не обусловливает непроизвольность, напротив, оно делает кое-что произвольным.

Ведь о вещи говорят как о произвольной постольку поскольку к ней устремляется воля. Но чувственное пожелание [как раз] и склоняет волю к желанию объекта чувственного пожелания. Поэтому следствием чувственного пожелания является скорее делание чего-то произвольным, чем непроизвольным.

Ответ на возражение 1. Страх связан со злом, тогда как чувственное пожелание – с благом. Но само по себе зло противно воле, тогда как благо согласно с ней. Поэтому страх в гораздо большей степени способен обусловить непроизвольность, нежели чувственное пожелание.

Ответ на возражение 2. Действующий из страха, если рассматривать его действие вне сложившихся обстоятельств, сохраняет отвращение воли к тому, что он делает Действующий же согласно чувственному пожеланию, например, невоздержанный человек, не сохраняет свое предшествующее расположение воли, удерживавшее его от объекта его чувственности, поскольку его воля претерпевает изменение таким образом, что теперь он желает то, что прежде отвергал. Поэтому то, что делается из страха, в определенном смысле является непроизвольным, а то, что делается в соответствии с чувственным пожеланием, никоим образом не таково. Ведь человек, уступающий чувственному пожеланию, осуществляет действие, противоположное его предшествующему намерению, но не противоположное тому, чего он хочет теперь, в то время как робкий человек действует, если рассматривать его действие само по себе, противоположно тому, чего он хочет и теперь.

Ответ на возражение 3. Если чувственное пожелание извращает все знание в целом, как это бывает с теми, кого похоть делает безумцами, то в этом случае можно говорить, что чувственное пожелание полностью устраняет произвольность. Однако и тогда последующее действие в собственном смысле слова нельзя называть непроизвольным, поскольку в том, что лишено разума, нет ни произвольности, ни непроизвольности. Но, как правило, в тех действиях, которые производятся согласно чувственному пожеланию, знание в целом не извращается, поскольку способность познания в основном сохраняется, а извращается лишь актуальное представление о некотором частном возможном акте. Однако и сам этот акт произволен, поскольку под произвольностью мы подразумеваем то, что воля сохраняет за собой способность как, например, «не действовать» или «не желать», так и «не рассуждать»; впрочем, воля способна противиться страстям, о чем речь у нас впереди (10, 3; 77, 7).

Раздел 8. Обусловливает ли непроизвольность неведение?

С восьмым [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что неведение не обусловливает непроизвольность. Ведь, как говорит Дамаскин, «невольное... удостаивается снисхождения и милости». Но иногда то, что делается в силу неведения, не удостаивается снисхождения, согласно сказанному [в Писании]: «Кто не разумеет, – пусть не разумеет» (1 Кор. 14, 38). Следовательно, неведение не обусловливает непроизвольность.

Возражение 2. Далее, любой грех подразумевает неведение, согласно сказанному [в Писании]: «Не заблуждаются ли умышляющие зло?» (Прит. 14, 22). Если бы, таким образом, неведение обусловливало непроизвольность, то из этого бы следовало, что любой грех был бы непреднамеренным, что противоречило бы сказанному Августином о том, что «грех – это произвольное [зло]»158.

Возражение 3. Далее, как говорит Дамаскин, непроизвольное «совершается с неудовольствием». Однако некоторые вещи совершаются по неведению, но без неудовольствия; например, человек может убить врага, которого он желает убить, думая при этом, что он убивает вола. Следовательно, неведение не обусловливает непроизвольность.

Этому противоречит сказанное Дамаскином159 и Философом160 о том, что «сделанное по неведению непроизвольно».

Отвечаю: если неведение и обусловливает непроизвольность, то это происходит постольку, поскольку оно связано с отсутствием одного из тех вышеупомянутых знаний (1 ), которые являются необходимым условием произвольности. Но далеко не всякое неведение является отсутствием одного из таких знаний.

В связи с этим следует иметь в виду, что неведение может относиться к действию воли трояко: во-первых, как «сопутствующее», во-вторых, как «последующее», в-третьих, как «предшествующее». Как «сопутствующее», когда оно является неведением о том, что делается, но при этом таким, что, будь даже известно о том, что делается, делаемое все равно было бы сделано. Это связано с тем, что такое неведение не побуждает действователя к действию: просто отсутствие знания о действии и само действие совпадают по времени, что хорошо видно из приведенного в третьем [возражении] примера, когда человек желает убить своего врага, но убивает его, пребывая в неведении, и думая, что убивает вола. Неведение этого вида, как говорит Философ161, не обусловливает непроизвольность, поскольку оно вообще не является причиной чего-либо из того, что противно воле, но оно обусловливает «не произвольность», поскольку нельзя актуально желать неведомое.

Неведение «последует» акту воли в том случае, когда само неведение является произвольным, и это происходит двояко, согласно двум вышеприведенным (3) видам произвольности. Во-первых, когда акт воли опирается на неведение, как, например, в том случае, когда человек желает не знать, что его грех может быть прощен или что он может воздержаться от греха, согласно сказанному [в Писании]: «Не хотим мы знать путей Твоих» (Иов. 21, 14). И это называется «неведение в состоянии аффекта». Во-вторых, о неведении говорится как о произвольном тогда, когда несведущий может и должен знать, поскольку, как было показано выше (3), в этом смысле «не действовать» и «не желать» является произвольным. Неведение этого вида имеет место также и в том случае, когда некто актуально не обдумывает то, что он обязан обдумывать (это называют «неведением злого выбора», вытекающим из некоей страсти или навыка), а еще в том, когда [этот] некто не позаботился о том, чтобы приобрести необходимое ему знание (в этом смысле неведение основ законодательства, которые необходимо знать, является произвольным и вытекающим из своего рода небрежения). Таким образом, неведение одного из вышеприведенных видов произвольно и не может непосредственно обусловливать непроизвольность. Тем не менее оно обусловливает непроизвольность опосредованно, поскольку предшествует движению воли к действию, какового движения не было бы при наличии знания.

Неведение «предшествует» акту воли в том случае, когда оно непроизвольно, и при этом является причиной того, что человеческое желание именно таково. Так, человек может не знать о некоторых сопутствующих его действию обстоятельствах, и к тому же не обязан о них знать, но в результате он делает то, чего бы никогда не сделал, если бы об этих обстоятельствах знал; например, человек, не зная, что через миг на дороге появится путник, может, предприняв все требуемые меры предосторожности, пустить стрелу и ею поразить путника. Такое неведение непосредственно обусловливает непроизвольность.

Из сказанного очевидны ответы на все возражения. Так, первое возражение имеет дело с неведением того, что человек должен знать. Второе – с неведением выбора, которое, как было показано выше, в некотором смысле произвольно. Третье – с тем неведением, которое является сопутствующим акту воли.

* * *

132

Nemesius, De Nat. Horn.

133

De Fide Orth. II.

134

Ethic. Ill, 1.

135

De Anima III, 10.

136

Phys. VIII, 2.

137

De Fide Orth. II.

138

De Anima III, 9.

139

De Fide Orth. II.

140

Ibid.

141

Ethic. Ill, 4.

142

De Fide Orth. II.

143

Nemesius, De Nat. Horn.

144

De Anima III, 10.

145

De Fide Orth. IV.

146

De Civ Dei V, 10.

147

De Fide Orth. II.

148

Ethic. Ill, 1.

149

De Fide Orth. II.

150

Phys.VIII, 4.

151

Nemesius. De Nat. Horn.

152

Ethic. Ill, 1.

153

Ibid.

154

Nemesius, De Nat. Horn.

155

Ibid.

156

Ethic. VI, 5.

157

De Fide Orth. II.

158

De Vera Relig. XIV.

159

De Fide Orth. II.

160

Ethic. Ill, 1.

161

Ethic. Ill, 2.


Вопрос 6 Вопрос 7 Вопрос 8


Источник: Фома Аквинский. Сумма теологии. Часть II-I. Вопросы 1-48: 5-901620-68-2. Издательство: Киев: Эльга, Ника-Центр, Элькор-МК, Экслибрис. 2006. С.И.Еремеев. Перевод, редакция и примечания.