№ 17. Сентябрь. Книжка первая

Якутский Комитет Православного Миссионерского Общества учреждён в одном году с открытием самостоятельной Якутской Епархии и с учреждением Православного Миссионерского Общества, под председательством Московского Митрополита Иннокентия (1870). Первосвятитель Иннокентий – Апостол Сибири и Америки любил Якутскую ново-просвещённую паству, жил в Якутске целых семь лет и многократно посещал её на пути из Камчатки и с Амура. Стоя потом на высоте священноначалия, он не переставал заботиться об её благе. Его трудам и заботам Якутская Область обязана первоначальным устройством церквей и часовен среди ново-просвещённого народа, сделавшихся потом самостоятельными приходами, общинами христианскими. Он снабдил церкви переводами Богослужебных книг на Якутский язык. При нём в первый раз якуты услышали слово Божие на своём родном языке и начали прославлять Бога пением священных гимнов христианства. Он составил и основный капитал для будущих изданий священных, богослужебных и вероучительных книг, а школы церковные, о коих также сердечно заботился, снабдил элементарными руководствами с такими же приспособлениями, какие современная наука признает необходимыми в воспитании юных инородческих племён. При такой тесной связи Московского первосвятителя с Якутской паствой мысль об открытии местного Комитета Православного Миссионерского Общества, по Высочайше утверждённому уставу 21 ноября 1869 года, так скоро привилась к ней, что открытие сего Комитета совершилось почти в одно время с центральным Московским Обществом. И вот, благодарение Богу, совершился уже 25 летний период деятельности Якутского Епархиального Миссионерского Комитета. Мероприятия Православного Миссионерского Общества к просвещению инородцев в духе Св. Православной церкви и материальная помощь к осуществлению такой великой задачи дают силу нашему Комитету на далёкой и суровой окраине по мере возможности достигать тех же целей, какие предначертаны Уставом Общества и в заповеди Христа Спасителя: шедше убо научите вся языки, крестяще их во Имя Отца и Сына и Св. Духа: учаще их блюсти вся елика заповедах вам (Мф.28:19, 20).

Стоя теперь на рубеже нового периода миссий, с новым благословенным царствованием благочестивейшего Государя нашего Императора Николая Александровича, обозревшего Царским оком Сибирскую страну из конца в конец, мы приносим в смиренном сердце благодарение Господу Богу, лучшее о нас предзревшему, и в предняя уповаем на Его неизреченную благостыню. Положивый времена и лета во своей власти и предопределивший для каждого народа пределы обитания и способы к разумному существованию и исполнению задачи жизни, да пробавит милость свою к обитателям крайнего севера и явит нам свет благодати своей всё просвещающей и восстановляющей жизнь нашу. Вместе с тем просим покровительства и благовременной помощи Всероссийского Православного Миссионерского Общества в просвещении нашего отдалённого края, до последних пределов «Чукотской землицы». В таких отрадных чаяниях, вземше крест свой, паки исходим на дело своё и делание до вечера нашей земной жизни, предопределенной от Вседержителя – Бога.

Мелетий, Епископ Якутский и Вилюйский.

Товар. председ. Якутский Губернатор, Действ. Ст. Сов. В. Скрыпицын.

Член Комитета Н. Макарова (обл. прокурор).

И. д. Медицинского инспектора М. Смирнов.

И. д. Ректора духовной семинарии магистр богословия Ф. Стуков.

Кафедральный Протоиерей Ин. Бердеников.

Протоиерей Стефан Попов.

Священник Доримидонт Протопопов.

Священник Александр Охлопков.

Священник Феодосий Охлопков.

Атаман Николай Шамаев.

Сотник А. Попов.

Протоиерей Иов Винокуров.

И. д. Директора Ф. Котляр.

Советник Як. Обл. Правления М. Галимский.

Якутский Полицмейстер Коллежский Асессор Богачевский.

Заседатель Суда Коллежский Секретарь П. Атласов.

Преподаватель Коллежский Асессор А. Кириллов.

Дворянин Астраханцев.

Лекарский помощник Ив. Шадрин.

Преподаватель Р. уч. А. Ушаков.

Якутский Окружный Судья Ляпустин.

Сем. Сыроватский.

Секретарь Консистории Коллежский Советник Н. Лебедев.

Преподаватель дух. семинарии В. Копылов.

Священник Евтропий Дьяконов.

Коллежский Советник Антонович.

Походный священник И. Попов.

Священник Прокопий Охлопков.

Священник Михаил Винокуров.

Преподаватель семинарии М. Дубровский.

Капитан Ев. М. Зуев.

Коллежский Асессор И. Трифонов, делопроизв. Ком.

14 июля сего 1895 г. исполнилось 10 лет существования в Подольской епархии Отделения Православного Миссионерского Общества. По распоряжению преосвященного Димитрия, епископа Подольского и Брацлавского, это событие торжественно отпраздновано было во всей епархии. Заранее опубликовано было предложение об этом преосвященного Димитрия через «Епархиальные Ведомости» и в нём указан порядок празднования. Главное торжество сосредоточено было в г. Каменце, где 10 лет тому назад начал своё существование Комитет Миссионерского Общества.

Открытие Комитета совершено было 14 июля 1885 г. преосвящен. Иустином, епископом Подольским и Брацлавским, ныне архиепископом Херсонским и Одесским. Первым председателем Комитета избран был в Бозе почивший преосвящ. Иосиф, епископ Балтский, благодаря энергичным заботам которого денежные средства Комитета стали возрастать всё более и более, так что уже в первые годы своего существования Комитет мог высылать в различные миссии довольно значительные суммы. За всё время своего десятилетнего существования Комитет имел в своём распоряжении 37.273 р. 26 к. и по мере возможности служил делу святой миссии. Число членов Комитета также увеличивалось с каждым годом и большинство их было из духовенства Подольской епархии; в год учреждения Комитета всех членов было 68, а в 1894 г. число их возросло до 147. Увеличение средств и числа членов Комитета сделалось особенно заметным, когда во главе Комитета стал преосвященный Димитрий, епископ Подольский и Брацлавский, обративший особенное внимание на усиление средств Общества и привлечение в члены оного лиц всех сословий. Ознакомленные с целями и задачами Общества через своих пастырей, крестьяне также стали вступать в члены Общества и делать посильные пожертвования.

Празднование началось 14 июля совершением заупокойной литургии в кладбищенской церкви г. Каменца, которую совершал преосвященный Николай в сослужении многих лиц из городского и сельского духовенства. После литургии совершена была панихида на могиле первого председателя Комитета преосвященного Иосифа, пожелавшего быть погребённым на городском кладбище; здесь, на его могиле, в настоящее время воздвигнута его почитателями прекрасная часовня. Как литургию, так и панихиду пел хор свято-Троицкого монастыря, устроенный под непосредственным руководительством преосвященного Николая. Торжественность богослужения и прекрасное умилительное пение производили на всех глубокое впечатление. На панихиде возглашена была вечная память и всем почившим членам Комитета.

Вечером всенощную в кафедральном соборе совершал преосвященный Димитрий; богослужение совершалось в одном из приделов, посвящённых памяти св. равноапостольного князя Владимира, великого просветителя земли русской. Пред каноном преосвященным Димитрием и сослужащими восемью священниками прочитан был акафист св. равноапостольному князю Владимиру; высокая поэзия этого церковного произведения в прекрасном и выразительном чтении действовала неотразимо на молящихся, в памяти которых вставали из далёкого прошлого достойные благоговейного восторга картины великой христианско-просветительной деятельности св. Владимира.

15 июля преосвященный Димитрий торжественно совершил литургию в новом соборе, при чём во время причастна одним из городских священников, М. Чирским, сказано было прекрасное слово о миссионерски-просветительной деятельности св. кн. Владимира, с празднованием памяти которого совпало и празднование 10-летия Каменец-Подольского Отделения Миссионерского Общества, с целями и задачами которого проповедник и познакомил слушателей, приглашая их к посильному участию в миссионерской деятельности, как личным участием, так и материальными средствами. Торжественным крестным ходом, в котором принимали участие до двадцати священников и во время следования которого военная музыка исполняла «Коль славен» и пел архиерейский хор, закончено было церковное торжество этого дня.

В воскресенье, 16 июля, после молебствия, совершенного в новом соборе преосвященными Димитрием и Николаем, в сослужении всего градского духовенства, состоялось собрание членов Миссионерского Комитета в покоях преосвященного Димитрия, где делопроизводителем Комитета, прот. М.А. Чирским, прочитан был отчёт за 10 лет существования Комитета, при чём почтены были особенной признательностью лица, наиболее потрудившиеся для миссионерского дела в епархии.

Согласно предложению преосвященного Димитрия, торжественное богослужение отправлено было и во всех церквах и монастырях Подольской епархии, при чём за богослужением произведён был сбор добровольных пожертвований в пользу Православного Миссионерского Общества.

Очерк их жизни и деятельности

I

– Некоторые сведения о Лопарях.

– Первые просветители их.

– Источники известий о св. Трифоне и Феодорите.

На крайнем севере России, по берегам Белого моря и на Кольском полуострове, среди суровой природы, живёт народ финского племени – Лопари.

Суровая и пустынная северная природа отрезала этот народ от общения с остальным миром. По показанию наших древне-письменных памятников, Лопарский народ представляется живущим как бы на краю света и погрязшим в грубом невежестве. Так, в рукописном житии св. Стефана Великопермского и Степенной книге в числе других народов Пермии и окрестных земель упоминается и Лопь, которая называется – дикая Лопь³¹⁸; в другом месте Лопари называются «языком глубоких варваров, омрачённых неведением»³¹⁹. По описанию наших старинных памятников, народ этот живёт в пустынях непроходимых и в каменных расселинах, жилищ он не имеет, равно не имеет и понятия о том, что̀ необходимо для человеческой жизни; питается зверями, рыбой, птицами и одевается оленьими шкурами³²⁰. Настолько крепко замкнулись Лопари в своих снегах, настолько подозрительно относятся к чужестранцам, что от одного следа чужого человека, от одного вида корабля они обращаются в бегство, но этот же самый народ по природе своей миролюбивого и кроткого характера. Он доволен, если ему не мешают пользоваться тем малым, что он имеет, если не нарушают его старых обычаев, его спокойствия. Всегдашнее настроение Лопаря глубоко печальное, свойственное, впрочем, всему финскому племени. Лопаря можно сравнить с ребёнком, от колыбели попавшим в руки суровой мачехи: природа является для него нелюбимой матерью; он рад-радёхонек чёрствому куску хлеба и самой скудной жизни, лишь бы его оставили в покое. Самая наружность лопаря соответствует его характеру. Лопари большей частью малы ростом, некрасивы и грязно-жёлтого цвета. Голова у лопарей выдаётся углом кверху с обеих сторон, сверху плоская, к затылку заострённая, лоб широкий; из-под него смотрят маленькие, печальные, слабые и слезливые глаза; скуловые кости выдаются сильно, и от них спускаются под самым острым углом щёки и подбородок. Эти впалые щеки, маленький, печально скривившийся рот, длинный, кривой подбородок, совершенно заострённый и с редкой бородкой – чисто лопарские черты и яснее всего обнаруживают природный недостаток и слабость этого народа.

Как со стороны внешней своей жизни Лопари остановились на низшей степени развития, так и религиозные верования их отличались детской наивностью и грубостью. У Лопарей было грубое, чувственное обожание природы и развито было колдовство, особенно заговоры и заклинания (шаманство). Народ этот обожал солнце, луну, звёзды, озёра, реки, леса, камни, горы и проч.³²¹ Житие преп. Трифона представляет лопарей народом, «живущим в нечестии и в самом поганском идолобесии, яко звери дивие, почитаху бесов и кланяхуся делу рук человеческих весьма и боготворяху гады и нощные нетопыри и иные ползущие животные». Действительно, Лопари, как и все народы финского племени, склонны были к обожанию внешней природы, но при этом обожали не самые предметы природы, а обитающие в них божества. Как дети по природе своей любят влагать душу в бездушные предметы, представлять их живыми существами, вести с ними беседу, – так поступала и дети природы – лопари. Каждому источнику, ручью, камню, дереву мифология этого народа придавала понятие о духах, обитающих в них. Этим духам лопари молились, им приносили жертвы и кровью жертв или жиром рыб мазали предметы поклонения, и верили, что божества слышат их молитву, принимают их жертвы и за то подают им счастливый улов зверей или рыбы. Между божествами Лапландскими первое место занимал Укко или Айя, – отец, глава богов. Бытие своё он проявлял в громе, буре, непогоде, Лопари обожали его под видом громадных утёсов, гор и озёр³²². Кроме Айя были у лопарей и другие божества: Акка, Туона и т. д. имена которых едва ли теперь знают они. В житии преп. Трифона говорится, как мы видели, что народ лопарский боготворил гадов и других ползающих животных. Действительно лопари, как и другие шаманствующие народы, особенно почитали змей: известно, что сами шаманы на шаманском одеянии носят змей, сплетённых из лошадиных волос. Кроме внешней природы Лопари обожали, как замечено в житии преп. Трифона, предметы «дел рук человеческих»: их «зейды» пользовались большим уважением, они были в их домах пенатами, у них лопари просили о своих потребностях, их же иногда и наказывали за невнимание к своим просьбам и молениям³²³. У Кастрена есть интересный и характерный рассказ об одном Лапландце Päder Päiviä. Он долгое время со всеми своими домочадцами верно служил своему зейде и обожал его. Случилось однажды, что у него погибло много оленей: он обратился к зейде и горячо и усердно молился ему, но мольбы его были напрасны; олени продолжали гибнуть. Наконец, он отправляется к идолу со всеми своими сыновьями, берёт с собой несколько возов дров, кругом украшает идола свежими сосновыми ветвями, приносит ему в жертву оленьи кожи, снятые с рогами и головами: все падают на колена, с умилением молят зейду показать себя им каким-либо знамением, если он бог. Так как никакого знамения не последовало, то они поднялись с колен, бросили все дрова, привезённые ими, на идола, зажгли костёр и сожгли кумира. Когда однодеревенцы хотели за это убить Päiviä, он отвечал им: «пусть Бог сам отомстит за себя». После того он сжигал все зейды повсюду, где находил их и, впоследствии, сделался христианином.

Крепко держались Лопари своих языческих обычаев и воззрений; большого труда стоила борьба с ними христианским проповедникам. Особенную силу и крепость придавали язычеству жрецы его. Из жития преп. Трифона видно, что у Лопарей была целая корпорация «кебунов», – жрецов, до фанатизма преданных своему делу. Вера в чудесную силу кебунов прежде была широко распространена в Лапландии и ещё до сих пор не совсем искоренилось это суеверие у Лопарей. По крайней мере, Лопари уверяют, что и сейчас в русской Лапландии есть шаманы, которые могут принимать на себя вид оленей, медведей, волков и т. д. Влияние жрецов-кебунов на тёмную народную массу до того было сильно, что христианским проповедникам приходилось встречать жестокое противодействие своей проповеди со стороны народа, возбуждённого жрецами, как напр., это случилось с преп. Трифоном.

С этими кебунами, да с суровой северной природой, с грубыми языческими обычаями Лопарей и приходилось бороться проповедникам христианства, вносившим свет в среду этой тёмной массы, в среду невежественного и грубого, но кроткого и мирного народа.

В истории распространения христианства среди Лопарей известны имена преп. Трифона и старца Феодорита, просветителей Лопарей Кольского полуострова. Миссионерская деятельность их относится к XVI ст.; первый из них, преп. Трифон, распространял христианство среди Лопарей, живущих на северной оконечности полуострова, близ нынешнего Норд-Капа, по р. Печенге (отсюда и название преп. Трифона – печенгским), второй же старец Феодорит, по р. Коле.

Были ли преп. Трифон и Феодорит первыми провозвестниками христианства среди лопарей Кольского полуострова, или раньше их лопари уже были несколько знакомы с ним, – об этом мы не находим точных сведений в тех источниках, из которых почерпаем данные об их жизни и деятельности.

Старец Феодорит выступил на проповедь между 1530 и 1550 годами. За несколько лет до его появления на Кольском полуострове, в 1526 г, как передают летописи, лопари с Кандалажской губы просили В. Кн. Василия Иоанновича о даровании им священников и антиминсов, и государь приказал Новгородскому архиеп. Макарию удовлетворить их просьбу. Через 6 лет, в 1532 г, с таковой же просьбой обратились непосредственно к архиеп. Макарию лопари с р. Колы и притока её Тутоломы. Макарий послал к ним соборного священника и диакона с антиминсами, которые окрестили многих лопарей и освятили для них две церкви во имя Благовещения Пресв. Богородицы и во имя Свят. Николая³²⁴. Из этих двух приведённых фактов видим, что ко времени появления Феодорита, Кольские лопари имели с южной стороны (Кандалажская губа находится на южной стороне Кольского полуострова) соседями лопарей, уже просвещённых христианством и, что лопари с р. Колы ещё до Феодорита сами просили себе священников и антиминсов, – в этом мы находим объяснение, почему проповедь Феодорита не встречала препятствий со стороны язычества и почему Лопари Кольские были «ко спасенному пути тщаливы и охочи зело».

Но кому же принадлежали первые труды по распространению христианства среди Кольских лопарей? История не сохранила имён первых просветителей их, но можно предполагать, что первыми благовестниками христианства на Кольском полуострове были иноки Соловецкого монастыря. Известно, что, по основании монастыря (1429–1436 гг.), слава этой обители и святая жизнь иноков её начали привлекать окрестных инородцев, среди которых были и лопари, и многие из последних приняли св. крещение, некоторые из них постриглись в монашество³²⁵.

Кроме того Соловецкий монастырь имел много вотчин между поселениями Лопарей. При вотчинах находились дворы, в которых жили обыкновенно монастырские старцы для заведывания промыслами и угодьями. Эти-то старцы, при постоянных сношениях с лопарями, могли мало-помалу знакомить их с христианством и располагать их ко крещению. С умножением иноков в Соловецком монастыре, некоторые из них, ища безмолвия, уходили на берега Белого моря и устраивали малые обители – и, таким образом, из Соловецкой обители, как из просветительного центра, расходились лучи света евангельского по обширным пустынным берегам Белого моря. Из числа иноков этого монастыря вышел и Феодорит, просветитель Кольских лопарей.

Источники, из которых можно заимствовать сведения о жизни и деятельности преп. Трифона и Феодорита, очень скудны, – все они ограничиваются одними лишь их житиями, да и те отличаются или скудостью сведений относительно их миссионерской деятельности, или же небеспристрастным отношением к описываемым ими лицам.

Первое можно сказать относительно жития пред. Трифона. Неизвестный автор его, в предисловии к житию, говорит, что житие было им написано на основании дошедших до него «малых книжиц и кратких писаний», – отсюда следует, что это – не полное житие, писанное самовидцами, а только лишь некоторые сведения о жизни и деятельности преп. Трифона. Из предисловия «к читателю благочестивому» мы узнаём, что житие преп. Трифона, писанное самовидцами, погибло в то время, когда обитель преподобного была сожжена и разорена до основания немцами. Но, несмотря на неполноту дошедшего до нас жития преп. Трифона, общий характер его, как пустынножителя и благовестника, обрисовывается ясно. Замечательно, впрочем, то обстоятельство, что в этом житии мы находим описание наружности преподобного, что̀ даёт основание предполагать, что в житие, быть может, вошли заметки людей, видавших его. Наконец, согласие сведений, заключающихся в житии, со сведениями историческими, описание местностей, согласное с действительностью, придаёт особенную ценность этому житию и побуждает нас с доверием относиться к нему³²⁶.

Сведения о Феодорите имеются в сказании кн. Андрея Курбского, помещённом в VIII гл. его истории о царе Иване Грозном. Сказание это ценно потому, что Курбский лично знал Феодорита (Он был духовным сыном Феодорита). Но, несмотря на личное знакомство Курбского с Феодоритом, первый очень мало говорит о просветительной деятельности последнего; с другой стороны Курбский из-за любви и расположения к Феодориту рисовал его, быть может, более светлыми красками, чем следовало. Нельзя не прийти к заключению, что он, прославляя и восхваляя Феодорита, хотел тем самым унизить Грозного, который не только не мог оценить такого превосходного мужа, но, будто бы, впоследствии предал его смерти. Заметим, что в синодике Иоанна нет Феодорита, и потому можно думать, что он умер естественной смертью. Тем не менее мы не имеем основания вполне заподозрить достоверность тех сведений, которые касаются обращения в христианство лопарей, тем более, что эти сведения не заключают в себе ничего особенно выдающегося. По всей справедливости можно сказать, что не будь жизнеописания Курбского, для нас совершенно погибла бы важная страница в истории распространения христианства среди дикой Лопи. И без того у нас на Руси много безвестных тружеников на миссионерском поприще, о действиях и трудах которых мы, к сожалению, ничего не знаем.

(Продолжение следует).

Из записок миссионера Черно-Ануйского стана, Алтайской миссии священника Стефана Борисова, за 1894 г.

Горестное для России событие прошлого года – смерть Государя Императора Александра III и последовавшие за тем радостные события восшествия на престол Государя Императора Николая Александровича и бракосочетания Его нашли живое сочувствие и живой отклик и в новообращённых инородцах Алтайской миссии; в эти дни они охотно собирались в храм Божий и горячо молились о своих Самодержцах.

События воцарения и бракосочетания Их Императорских Величеств говорили сердцу каждого верноподданного, что такие радостные события следовало бы ознаменовать каким-либо добрым делом, служащим к общему благу. Вознамерившись сказать об этом инородцам, я пришёл к счастливой мысли предложить им в ознаменование сказанных событий постановить приговор о введении ими обязательного обучения детей школьного возраста обоего пола.

Сказано – сделано. Предложение начато с жителей селения Ильинского, так как Ильинцы, как более близкие к обрусению, для добрых предначинаний понятливее и отзывчивее других инородцев отделения. Подготовляя на сходе Ильинцев я, между прочим, поставил им на вид то обстоятельство, что вследствие неохотного и не исправного отпуска инородцами в школу своих детей, заботы миссии об обучении их детей и их самих не достигают цели, ибо труды и расходы миссии пропадают даром и инородцы являются неблагодарными за попечения о них. Напоминал им и о льготах, предоставляемых им Правительством в заботах о благосостоянии инородцев, дабы последние, не слишком обременённые налогами и повинностями, могли прилагать больше забот о своём благополучии, равно и духовно-нравственном просвещении и умственном развитии. За милости Правительства – говорил я, – за заботы о вас Миссии, вы должны быть благодарными, должны спешить пользоваться добром, даром вам предлагаемым, – должны стараться по возможности оправдывать эти заботы, клонящиеся исключительно к вашему благу. Затем предложил я Ильинцам: радостные для сердца каждого верноподданного события воцарения Государя Императора Николая Александровича и бракосочетания Их Императорских Величеств ознаменовать каким-либо добрым делом, по возможности не тяжёлым, но полезным для них и для Батюшки-Царя утешительным.

При этом говорил я о прекрасном обычае русских ознаменовывать подобные радостные события добрыми делами, – (например, после чудесного события 17 октября 1888 г.).

Рады были Ильинцы предложению нашему, но не знали какое дело предпринять им и просили нашего совета. Тогда я сказал: Батюшка-Царь ни чему так не радуется, как тому, когда узнает, что подданные Его стараются наделе быть благодарными Ему за высокие заботы об их благе, – что подданные сами заботятся о своём просвещении; – поэтому советую вам ввести у себя обязательное обучение грамоте всех детей школьного возраста обоего пола и поставить в том приговор. Ильинцы согласились все с радостью. Они спрашивали: не возможно ли будет таковой их приговор повергнуть к стопам Его Императорского Величества Государя Императора с выражением верноподданнических их чувств. Когда я высказался о возможности этого, они ещё более обрадовались и благодарили нас за доброе предложение. В это время из среды их дрожащий старческий голос запел: «Спаси, Господи, люди твоя»... к нему пристали все, и пропели довольно согласно и очень воодушевлённо. И, затеплив пред св. иконами свечи, прежде всего вознесли мы ко Господу моление за Батюшку-Царя и о благополучии Отечества. Молитва за Царя была пропета три раза, попеременно, – по-русски и по-калмыцки. Воодушевление чувствовалось и виделось вокруг воистину редкое! Чем-то возвышенным и высоко радостным отзывались эти звуки, исторгаемые из грудей этих недавних полудикарей простой, но чистой и воодушевлённой верой их во Христа и безграничной преданностью Батюшке Белому Царю...

По получении известия о Бракосочетании Их Императорских Величеств обещанный Ильинцами приговор ими постановлен и подписан. Содержание его следующее: «1894 года, ноября 19 дня. Мы, ниже приложившие собственноручные тамги, ново-крещёные инородцы, жители миссионерского селения Ильинского, Черно-Ануйского отделения Алтайской духовной миссии, быв сего числа на полном сельском сходе, в присутствии сельского старосты инородца Игнатия Акпашева, слушали предложение нашего духовного отца, миссионера священника о. Стефана Борисова, – следующего содержания.

«На Всероссийский Престол вступил Благочестивейший Государь Император Николай Александрович. Его Императорское Величество, ещё в бытность свою Наследником Цесаревичем, благоволил осчастливить своим Высоким посещением нашу отдалённую Сибирь и милостиво вникать в быт и нужды даже последних из верноподданных т. е. – инородцев. Его Величество тогда, между прочим, благоволил милостиво принять и удостоить расспросами наших миссионеров и, в интересах просвещения всех наших инородцев Светом Христова учения, благоволил дарствовать Алтайской и Киргизской миссиям по дорогому дорожному крестильному прибору. По сему, – в ознаменование столь радостнейших событий Воцарения и Бракосочетания Их Императорских Величеств, во изъявление искренних верноподданнических чувств наших и в благодарность за многие заботы Правительства, Православной Церкви и Православного Миссионерского Общества о духовно-нравственном просвещении нашем и материальных нуждах, настоящим приговором все единодушно постановляем:

1) Отныне обучение детей грамоте школьного возраста обоего пола сделать обязательным для всех жителей нашего селения и поэтому в местную миссионерскую церковно-приходскую школу при начале каждого учебного года отдавать обязательно всех детей обоего пола, дабы дети наши в оправдание попечений о нас Правительства и Церкви могли быть добрыми христианами, честными и полезными слугами Царя и Отечества и хорошими членами общества.

2) Просить миссионерское начальство настоящий приговор – если возможно – повергнуть с выражением верноподданнических наших чувств Всемилостивейшему вниманию Государя Императора и просить Его Императорское Величество – не благоизволит ли Всемилостивейший Монарх Милостивым разрешением на присвоение нашей Миссионерской Церковно-приходской школе – в ознаменование воцарения Его Величества – наименования «Николаевской».

3) В увековечение памяти Воцарения и Бракосочетания Их Императорских Величеств и во всегдашнее памятование и неукоснительное исполнение изъявляемых нами обязательств, – постановляем: приобрести в местную нашу церковь св. иконы: Святителя Христова Николая и св. Александры, имена которых носят, их Величества и в школу: Икону Спасителя благословляющего детей, и портреты Их Императорских Величеств – для сего из собственных наших средств по раскладке жертвовать пятьдесят рублей.

4) Построить в нашем селе новое достаточно поместительное здание школы».

В тот же день, был поставлен такой же приговор и Мариинскими ново-крещёными, тоже с радостью пожелавшими выразить свои верноподданнические чувства. Селение Мариинское, состоящее из 350 душ обоего пола исключительно недавно крещённых инородцев, представляет для наблюдательного глаза характерное явление, как пример переходной ступени инородцев из бродячего состояния в оседлое; так, жилищами инородцев служат отчасти избы и отчасти летники и юрты. Последние обведены оградами в столбах и кольях – по-русски, чего нет у некрещёных инородцев. Жители знают по-русски только наполовину. Мариинцы постановили собрать на приобретение св. икон и портретов Высочайших Особ по раскладке тридцать рублей, – сумма по их бедности и малочисленности – значительная.

18 числа по тому же случаю было отслужено в Черно-Ануйской церкви торжественное молебствие, с трёхдневным затем празднованием со звоном. К этому дню были приглашены в Чёрный Ануй все ново-крещёные алтайцы в количестве около 40 душ, живущие на зимовках по разным речкам и логам в окрестностях Чёрного Ануя. Последним, собравшимся в здании школы, так же предложено было постановить вышеозначенный приговор. Инородцы с радостью согласились, тут же подписали приговор и собрали по добровольной подписке 23 рубля денег: кто жертвовал телёнка, кто козла, кто и бычка. Это собрание не походило на обычный сход: учащиеся Черно-Ануйской школы, а с ними и инородцы пели по-русски и по-алтайски молитву за Царя и Отечество, которую все они оказались знающими наизусть. Собрание закончилось пением учащимися народного гимна и стихотворения: «Боже, Царя храни! Славному долги дни дай на земли!» Примеру ново-крещёных алтайцев в подписании приговора, к радости нашей, последовали и киргизы Черно-Ануйские. Они собрали между собой денег по приговору 100 р. Русские жители постановили особо и собрали 25 р.

20 ноября после литургии в Черно-Ануйской церкви, в присутствии Алтайского отдельного заседателя, приведены к присяге на верноподданство Его Императорскому Величеству местные жители, русские и инородцы, собравшиеся в полном количестве. Акту присяги мы постарались придать возможную торжественность, с религиозно-молитвенным характером: сказано было перед присягой слово с разъяснением: что такое присяга и как надобно по ней верноподданным жить и поступать. Затем произнесена благодарственная ектенья и провозглашено многолетие Царствующему Дому.

21 числа после литургии я выехал вслед за заседателем для приведения к присяге остальных жителей отделения. 22 в Тюдралинском молитвенном доме служил благодарственное молебствие по случаю бракосочетания Их Величеств, после которого жители приведены к присяге на верноподданство. Тюдралинцы (алтайцы и киргизы) предложенный нами в ознаменование радостных государственных событий приговор об обязательном обучении ими детей обоего пола подписали все единодушно с удовольствием и собрали денег 60 рублей. А в этом обязательстве Тюдралинцы очень нуждались, ибо из 50 человек детей школьного возраста обучается в местной школе только 9 и те посещают школу весьма неаккуратно. Поэтому мы немало порадовались единодушию Тюдралинцев в постановлении приговора. В тот же день прибыли мы в с. Усть Канское, населённое ново-крещёными алтайцами, живущими в юртах, и отчасти русскими. В Усть-Кане, к великому удовольствию своему, мы нашли приговор уже готовым и сбор денег по оному производящимся. Инородец П. Кучуков, учитель местной школы, которому я накануне проездом рассказал о содержании приговора и поручил подготовить к нему инородцев, сумел убедить их постановить таковой и собрать 40 рублей денег³²⁷.

Декабрь, 1894 года.

Этнографический очерк

V. Домашний быт крещёных татар

– Положение женщины и взаимные отношения супругов в татарско-мухаммеданской семье.

– Положение женщины в крещено-татарской семье.

– Дети.

– Обычный день крещёного татарина.

– Главные занятия мужчин и женщин.

– Леность.

– Праздничные дни.

– Разгул.

– Праздничные увеселения молодёжи.

– Жöзöк салыу.

– Нардуган.

Мухаммеданство – лишает женщину всех её прав, которые она должна бы иметь соответственно своему положению, как помощница мужа и мать. Женщина, по взгляду Корана, предназначена для доставления наслаждений мужчине, а не свободная и равноправная подруга его. Муж – это полный господин её и всегда имеет право или держать её при себе, если она ему нужна или мила, или бросить, т. е. развестись с ней, хотя бы и при отсутствии законных причин к разводу. При таком невыгодном бесправном положении, и в сознании женщины-мухаммеданки очень естественно должна возникать мысль, что она должна быть не более, как простой наёмной служанкой своего мужа, обязанной рабски повиноваться всем прихотям его. А такое сознание должно, в свою очередь, действовать самым вредным образом на нравственные отношения между ней и её мужем: истинной любви между ними, искренности во взаимных отношениях одной к другому, при данных условиях брачного сожительства, конечно, трудно ожидать.

Но влияние рабского положения женщины в татарско-мухаммеданской семье не ограничивается только нравственной сферой отношений её к мужу: оно неблагоприятным образом отражается и на материальной стороне семейной жизни. И это также естественно. За хозяйством мужа, жена которого занимает очень незавидное положение наёмной прислуги, живущей в доме лишь до тех пор, пока в ней чувствуется нужда, не может быть такого заботливого и старательного ухода, как это бывает там, где жена имеет право жить под кровом мужа, не подвергаясь опасности быть выгнанной за порог его при первом же капризе мужа. Одним словом – для жены татарина-мухаммеданина его дом со всем достоянием его представляется чужим, а не своим, и временным, а не постоянным, и в силу этого она, как понятно всякому, должна относиться к нему, к этому чужому дому, более или менее равнодушно. А что она действительно так и относится, это видимо для всех обнаруживается уже в том, напр. обстоятельстве, что, в противоположность крещёным татарам, у татар-мухаммедан дома содержатся большей частью беспорядочно, грязно, неопрятно, неряшливо.

Все крещёные татары по своему умственному развитию стоят не выше татар-мухаммедан. Тем не менее в семейном отношении они гораздо выше их и этим они обязаны, конечно, влиянию христианства с его высоким учением о единобрачии. Главное отличие, возвышающее семейную жизнь крещёных татар сравнительно с татарами-мухаммеданами состоит в равенстве прав и положения мужа и жены в крещено-татарской семье. Здесь жена для мужа – не временная только и случайная помощница, а равноправная ему подруга, с которой он соединён навсегда. Той рабской подчинённости, которая выпала на долю жены татарки-мухаммеданки, мы, конечно, не встречаем в положении крещено-татарской женщины. Её положение в семье в качестве жены даже, пожалуй, выше, лучше, чем положение русской крестьянки. Крещёные татары дозволяют себе гораздо реже, чем это замечается у русского простонародья, грубое обращение с жёнами, и очень редко позволяют себе оскорблять их бранью, а тем более побоями.

И так положение женщины в крещено-татарской семье существенно разнится от положения её в семье татарско-мухаммеданской. Правда, есть и другие мнения по данному вопросу, которые, далеко расходятся с нашим. Так указывают, напр., на то обстоятельство, что женщины-крещенки прячутся от посторонних (мужчин), что они не имеют, будто бы, прав на участие за столом и в беседах с гостями и т. п. Но нужно иметь в виду, что указанные явления в семейной жизни крещёных татар, если и случаются в настоящее время, то очень редко, в виде лишь исключений и составляют остаток прежнего обычая. Так, мы, напр., ни разу не видали, чтобы замужняя женщина пряталась от гостей или от посторонних мужчин; напротив мы замечали везде и всегда, что она принимает самое деятельное участие и в беседах с мужчинами и в их веселье (во время праздников), тогда как татарские женщины, как известно, не только не имеют права принимать участие наравне со своими супругами в беседах или пиршествах с гостями и вообще со всеми посторонними мужчинами, но даже и показываться последним. Более напоминает нам татарскую форму отношений женщины к мужчине другой действительно и доселе существующий среди крещёных татар обычай. У них снохи-крещенки не имеют права разговаривать со своими старшими родственниками мужчинами и особенно со своим свёкром. Такое молчание с их стороны обыкновенно продолжается после свадьбы с год – два и даже более – до тех пор, пока свёкор не сочтёт, наконец, возможным дать разрешение разговаривать как с ним, так и с другими мужчинами родственниками её³²⁹. Кроме этого обычая, и ещё одного, по которому все женщины-крещенки строго наблюдают за тем, чтобы не показываться перед мужчиной с непокрытой головой или без обуви, т. е. босиком, мы не найдём в семейных обычаях ничего такого, что бы напоминало обычаи татарские и что в свою очередь понуждало бы нас приравнивать положение женщины в крещено-татарской семье к положению женщины магометанки.

Что касается до отношений родителей к детям, то здесь мы ничего не находим особенного сравнительно с тем, что видим в русско-крестьянских семьях. Если есть где особенности, то скорее во взаимных отношениях детей между собой. Замечательно здесь то обстоятельство, что младшие дети относятся с бо́льшим послушанием и почтительностью к старшим, чем это бывает у русских. Вследствие этого старшие по возрасту братья или сёстры пользуются обыкновенно в глазах младших почти тем же значением, той же властью, какими пользуются и сами родители их. Эта особенность отчасти высказывается, уже и в самых названиях, какие употребляются обычно при обращении младших братьев и сестёр к старшим. Так, младший брат называет старшего «оло дядяй», что означает «старший дядя» или буквально – «большой дядя»; младшая сестра (равно как и брат) называет старшую «тутай», или «тутей», что значит: «тётка», «тётенька». Таким образом, и из самых названий видно, что младшие братья и сёстры почитают старших как бы за своих дядей и тёток.

* * *

Главное занятие крещёных татар составляет земледелие. Других же промыслов у них очень мало. Это объясняется тем, что они не отличаются такой энергией в стремлении к добыванию материальных средств, какая присуща русскому крестьянину. Кроме главного занятия – земледелия, некоторые из татар, занимаются, впрочем, ещё: пчеловодством, изготовлением на продажу местных материалов, мочала и особенно – портняжничеством. Последний промысел заслуживает особенного внимания с нашей стороны и потому мы несколько остановимся на нём.

Портняжничеством крещёные татары некоторых селений занимаются чуть ли не поголовно. Таково, напр., село Елышево, жители которого почти все – портные. Этот промысел довольно выгоден, потому что спрос на мастеров-портных далеко превышает предложение. Дело в том, что татары-мухаммедане, очень недолюбливают это ремесло, требующее более или менее усидчивого труда. Они находят для себя другие более лёгкие занятия, напр., занятие торговлей. Поэтому татары-мухаммедане, когда бывает в этом нужда, обращаются к портным из крещёных татар. Последние с тем большей охотой занимаются среди татар-мухаммедан портняжничеством, что помимо материальных расчётов они находят ещё возможность удовлетворять и своим религиозным потребностям, потому что все почти портные по своим религиозным убеждениям принадлежат к разряду отступников от христианства, или мухаммеданствующих. Естественно поэтому, что живя на стороне, среди мухаммедан, вне так сказать контроля над их действиями нашей духовной власти, они имеют полную возможность свободно исполнять все обряды и религиозные обычаи, требуемые мухаммеданством. Так, они посещают мечети, молятся, как молятся сами мухаммедане, зовут к себе мулл для отправления тех или других религиозных треб. Вместе с этим они имеют возможность воспитывать в мухаммеданстве и детей своих, которые, обыкновенно сопутствуют своим родителям и помогают в работе. Такое воспитание достигается главным образом путём школ, конечно, мухаммеданских, так как дети преимущественно обучаются в таких школах, под руководством мулл и их жён. Таким образом портняжный промысел, как видим, если с одной стороны и доставляет крещёным татарам большую выгоду в материальном отношении, то с другой стороны оказывает на них, в религиозном отношении, самое гибельное влияние.

Рабочий, т. е. будничный день у крещёных татар, как и у всех наших крестьян, проходит среди обычных в крестьянском быту занятий. Что касается женщин, то, кроме работы по дому и домашнему хозяйству, её обычное занятие составляет главным образом тканье холста, служащего у крещёных почти единственным материалом для женского и мужского белья. Замечательно, что в этом последнем занятии участвуют не одни только взрослые женщины, но и малолетние дети. Мне, напр., случалось видеть целые холсты, вытканные 8-летними девочками. Кстати нужно сказать, что и вообще у крещёных татар детей приучают к разным домашним и полевым работам в очень раннем возрасте. Так, дети 5–7-летнего возраста уже участвуют обыкновенно вместе с большими в жнитве ржи, овса и пр. и вообще в уборке хлеба и сена, в уходе за огородом и проч. Впрочем, не нужно думать, чтобы сами взрослые крещёные отличались особенным трудолюбием. В этом отношении они очень сходятся с татарами-мухаммеданами. Татары любят праздность и наклонны к лени, что обнаруживается в некоторых привычках их. Есть в деревнях так называемые караулки – избы или сараи, предназначенные для хранения пожарных инструментов. Здесь же происходят по большей части и деревенские общественные сходы. Но кроме этих официальных, так сказать, сходов нередко случаются здесь и частные собрания и беседы, которые татары очень любят: здесь выслушиваются разные новости, подвергаются обсуждению те или другие вопросы, почему-либо интересующие их и т. п. Если нечего обсуждать, если не находится особых краснобаев или интересных тем для разговора, то собравшиеся в этот клуб занимаются или сплетничаньем, или даже просто молча сидят. При монотонной и бедной развлечениями деревенской жизни подобные сходбища вполне естественны, конечно; но беда в том, что ради них татары не стесняются бросать свои срочные работы. Тот же недостаток энергии в труде, та же склонность к прогулам, к праздности, то же убивание времени в сходбищах при караулках, замечаются и у крещёных татар, хотя и в меньшей, быть может, степени, чем у первых. Не удивительно после этого, что и крещёные татары в экономическом отношении живут хуже, беднее, чем русские, или даже некоторые инородцы, напр., вотяки. Понятно также отсюда и то, почему они дают наибольший процент нищих сравнительно с их соседями, русскими и другими инородцами, исключая, конечно, татар-мухаммедан. Во всех русско-крещено-татарских селениях (мамадышского и лаишевского уездов), где только ни приходилось нам бывать, мы не видали ни одного нищего из русских, тогда как из крещёных татар – они попадались нам довольно часто³³⁰.

Однообразие будничной жизни у крещёных татар, как и у всех других народов, сменяется праздниками. Праздничное веселье продолжается у них, смотря по обстоятельствам и по празднику, от одного до семи дней. Бо́льшая часть праздников (христианских) приурочены у них к осеннему времени. Причина этого понятна. Весенние и летние месяцы – по преимуществу рабочие, а осень – более или менее свободное от работ время, не говоря уже о том, что, с уборкой хлеба, в каждом почти доме является возможность справить праздник на славу. Праздники свои крещёные татары справляют очень весело и разгульно, – и в этом отношении превосходят даже русских крестьян. Гостей у крещёных бывает очень много, и притом в числе них нередко случаются и татары-мухаммедане. крещёные татары – очень гостеприимны. Этим-то гостеприимством и пользуются татары, живущие совместно с крещёными, или вблизи их селений. Они целыми толпами ходят по домам крещёных с поздравлениями по случаю их праздников. Очень редко случается при этом, чтобы со стороны крещёных получился отказ поднести чарку-другую и угостить поздравляющих их магометан. Гораздо реже можно встретить на крещенских праздниках в качестве гостей русских. Что касается тех крещёных татар, которые продолжают тяготеть своими симпатиями к мухаммеданству, у которых религиозный переворот в сторону православной церкви ещё не достаточно совершился, то у них, во время праздников, постоянными, обычными, так сказать, и самыми дорогими гостями считаются татары-мухаммедане. В свою очередь и сами татарсымаки, с большой охотой посещают татарские дома во время магометанских праздников, при чём иногда, отчасти в угоду татарам, а отчасти по чувству ложного стыда – стараются подражать им даже внешним своим видом: на это время некоторые из них нарочито бреются наголо, по-татарски и надевают тюбетейки. Нечего и говорить, что русские к таким крещёным никогда не ходят в качестве гостей, хотя бы и те, и другие жили в одном селении.

Что касается до провождения праздничных дней молодёжью, то здесь представляется та интересная особенность, что увеселения её выходят из тесного семейного кружка и принимают, можно сказать, общественный характер: на этих праздничных увеселениях участвует обыкновенно всё молодое поколение известного селения. Рассматривая татарские увеселения с нравственной стороны, нельзя не признать, что у крещёных татар, при всём разнообразии их игр и забав, за малыми исключениями, в последних не находится ничего такого, что внушало бы какие-нибудь опасения за их доброе влияние в нравственном отношении на молодёжь. Все почти игры их имеют характер совершенно невинных увеселений: каких-либо двусмысленных и тем более прямо неприличных действий и слов – что очень нередко случается при играх и увеселениях русской молодёжи – у них нет³³¹.

Но, видно, нет правила без исключения. Не всегда и крещенская молодёжь остаётся в границах приличия в своём поведении в часы праздничного досуга. Есть у крещёных одно весьма распространённое и очень любимое ими гадание, называемое «жöзöк салыÿ». Гадание это происходит в святочные дни и носит более характер игры, чем собственно гадания. Вот это-то гадание-игра, действительно, нехорошо и вредно отражается на чистоте нравов крещёных татар.

Описание жöзöк салыÿ мы встречаем в статье Михаила Апакова под названием: «Святочные игры у крещёных татар Казанской губернии». Материалы для этнографии (Казань, 1877 г.). Вот как он описывается в этой статье.

«Жöзöк салыÿ, т. е. опускание перстня в воду. Опускание перстня в воду совершается так. Когда крещёные соберутся в приготовленный для гадания дом, то выбирают из себя от пяти до семи и более бойких и небоязливых людей, которых и посылают за водой. В числе выбранных непременно должны быть два холостых молодца, один первенец (оло жегеть), а другой самый младший сын своих родителей (кече жегеть) и две девицы, из которых также одна должна быть перворождённой (оло кыз), а другая самой младшей дочерью своих родителей (кече кыз). Прочие бывают большей частью мужчины. Когда будут выбраны эти лица для того, чтобы идти за водой, то все они снимают с шеи кресты и ожерелья из серебряных денег (жака), так как и на серебряных монетах (рублёвиках) есть крест. Избранные девицы берут ведро, а один молодец берёт топор и после этого, как бы предав уже себя во власть диавола, они говорят: «шайтанга киттек» т. е. «мы пошли к диаволу» и отправляются за водой. Когда они доходят до проруби (бяке), мужчина три раза (или вообще нечётное число раз) проводит топором вокруг проруби большой кружок; при этом он ничего не говорит. Он чертит топором непременно в направлении, противоположном солнечному движению. Потом перворождённая девица зачерпывает ведром воды, покрывает ведро белым полотенцем и кладёт в ведро медную монету, говоря (по-татарски): «если будут благополучные годы, то пусть монета падёт орлом вверх, а если годы будут неблагополучны, то пусть монета падёт платой», т. е. орлом вниз. Сказав это, девица пускает перстень в ведро, говоря при этом: «если пройдёт этот год благополучно, спокойно, здорово и мирно, то пусть перстень упадёт лицом на юг или на восток; а если не так, то на север или на запад». После этого все выходят на берег реки, собираются вокруг и слушают – с целью узнать будущее, именно – будет ли благополучен наступающий год. Здесь также молодец три раза обводит круг топором, а слушающие стоят кругом, согнув несколько свои колена. Услышав какой-нибудь звук, т. е. стук топора, лаянье собак, голос человека и проч., они отправляются уже домой.

Когда ходившие за водой возвращаются домой, то ведро с водой берут девицы и несут его на мизинцах. В некоторых же местах ведро несут молодец и девица. Когда они доходят до приготовленного для гадания дома, то один молодец ударяет один раз сильно топором по углу дома. Тогда присутствующие в доме, до сих пор сидевшие спокойно, плюют на пол и говорят: «Тьфу! тын кайтты», т. е. «ходившие слушать возвратились». Войдя в избу, ходившие за водой ставят ведро на стол, и одна девица, кажется, перворождённая, открывает ведро и все смотрят на монету и на перстень. Если перстень лежит в ведре лицом на юг или на восток, то полагают, что в этом году будет мирно и благополучно, а если он будет лежать лицом на север или на запад, то полагают, что наступивший год будет чем-нибудь несчастлив. Если монета будет лежать орлом вверх, то говорят, что этот год будет благополучный, мирный и счастливый; а если же она будет лежать орлом вниз, то говорят, что этот год будет неблагополучный, тяжёлый. Потом одна из девиц или женщин садится за стол около ведра и собирает перстни. Она держит руки, соединив обе ладони вместе, т. е. пригоршнями и ей в ладонь каждый кладёт или перстень, или кольцо, – у кого что есть. Собранные перстни и кольца она кладёт в ведро и мешает их, говоря три раза: «Нардуганым нор булсын, ак сакаллы карт булсын», т. е. «да будут святки мои красивы, белобородым стариком да будут». При этих словах она вынимает перстень из ведра, зацепив его своим мизинцем. Потом она снова опускает его в ведро. После этого она начинает снова мешать перстни и кольца и первый попавшийся ей на мизинец перстень или кольцо вынимает. В это время кто-нибудь из присутствующих говорит, а не поёт, какую-нибудь народную песню. Когда отыщется хозяин вынутого перстня, то тот, который говорил песню, говорит хозяину перстня свою песню, а иногда кратко объясняет и значение своей песни. Таким образом девица или женщина несколько раз вынимает из ведра перстни и кольца с песнями. Когда в ведре не останется более перстней и колец, то она снова собирает перстни и кольца и опускает их в ведро, после чего опять перстни вынимаются с песнями же, как и прежде. Опускание и вынимание перстней повторяется до трёх раз» (16–20 стр.).

Но описание гадания не совсем точно и требует некоторых дополнительных пояснений. Самое главное, что опущено из виду нашим автором описания рассматриваемого гадания, – это содержание песен, которые говорятся при вынимании того или другого перстня. Под видом песен произносятся здесь иногда крайне неприличные речи и слова. По крайней мере, во всех тех селениях, где мне приходилось наблюдать за этим гаданьем, цинизм песен и грубое ругательство (по-татарски вперемежку с известными русскими словами) были настолько невыносимы, что некоторые из мужчин даже находились вынужденными сильно протестовать против тех безобразников, которые наиболее отличались изобретательностью в сквернословии. И замечательно: в числе этих безобразников нам много приходилось видеть не только больших, взрослых мужчин, но и мальчиков. Кто бы в самом деле мог подумать, что мальчики – почти дети – публично, пред многочисленным собранием девушек, мужчин и детей обоего пола осмелятся произносить то, что свойственно лишь языку самого развращённого человека? Вообще, на основании внимательных наблюдений за гаданьем жöзöк салыÿ, мы должны признать его безусловно вредным и действующим развращающим образом на нравственное состояние молодых людей.

Рассмотренная нами игра-гаданье жöзöк салыÿ есть единственный в своём роде обычай, который так бесчестит добрую славу о чистоте нравов крещёных и делает, в частности, справедливым порицание их забав и увеселений. В прежнее время среди них практиковался почти повсеместно и также в святочную пору ещё один род увеселения, – так называемый «нардуган», при котором крещёные татары – все без исключения, так как в нардугане принимали участие все жители известного селения как старые, так и молодые – также не стеснялись в выражениях и выказывали большой цинизм. Но в настоящее время эти нардуганные забавы везде прекратились и перешли в область преданий. Сущность нардуганов состояла в следующем. Несколько человек мужчин, нарядившись, входили в определённый дом, нанимавшийся на этот случай у какого-нибудь бедняка; в этот же дом собирались и все те, кто желал потешить себя редкостным зрелищем нардуганных представлений – мужчины, женщины, старики и дети. Ряженые потешали публику различными шутками, прибаутками; к этому примешивалось и площадное острословие. За шутками и прибаутками следовали, наконец, иногда довольно циничные, представления.

У якутов существует много поверий и предрассудков, сохранившихся от их предков и соблюдаемых как бы обязательно ими всеми. Якут, сколько бы ни был набожным и исполнительным относительно обязанностей христианина, никогда не оставляет своих поверий. У якутов, как и у русского простого народа, существуют домовые, лесные, водяные и т. п., и своё отношение к ним, как к духам-покровителям, якуты выражают через подарки.

Подарки якутов разнородны и они дарят всем, чем только возможно, что только попадётся на глаза якуту: волосом скотским, лоскутьями, волосами из своей головы и разными вырезанными из бересты фигурками: коровами, телятами и жеребятами. Например: якуты крутят из конского волоса верёвочку³³², довольно тонкую, неопределённой длины и привязывают к ней разные лоскутки, берестяные намордники для телят, волос несучёный, предпочтительно из конской гривы, а также вырезанных из бересты коров, лошадей, жеребят и телят. И непременно эту, унизанную показанными безделками, верёвочку протягивают между двумя лесинками, преимущественно берёзовыми. Подобную верёвочку можно видеть у каждой якутской юрты, как в зимнике, так и в летнике. Ныне подобные верёвочки почти выходят из моды у более обруселых и живущих между русскими якутов, но якуты, живущие в тайге, по вершинам речек, сохраняют этот обычай и теперь. Если в поле, или где-нибудь над рекой, или на горе находится большое, выдающееся дерево, то оно не оставляется внимательным якутом и непременно украшается, в знак уважения к его старости и к его духу, вырастившему его и сохранившему.

Крутые подъёмы и спуски всегда украшаются волосом и лоскутьями.

Если ставит якут сети подо льдом в реке, или в озере, то и тут, около сетей, ставит две берёзки, или талинки и продёргивает между ними унизанную лоскутьями и волосом верёвочку. Якуты также опускают в воду с сетью, или неводом кусок мяса, от нарочито для этого убитого животного – конька или телёнка и обагряют кровью их все рыболовные снасти, что называют – «ханныбыт», от слова хан – кровь.

Уезжая в тайгу на промысел, якут обязательно льёт несколько масла духу огня, дабы этот дух сохранил его лошадь от какой-либо непредвиденной опасности. При каждой ночёвке, при варке ужина или обеда огонь обязательно не оставляется без внимания и якут не будет есть кушанья, предварительно не бросив в огонь кусочек, или ложку чего-нибудь съестного, приготовленного в пищу.

Есть много суеверий, имеющих отношение к промыслам на зверя. Якут никогда не обдерёт шкуры зверя без жертвы огню; не вносит убитой лисицы, или хорошего зверя дверьми, а подаёт в окно, хотя бы и зимой, предварительно предупредив домашних о своём удачном промысле, не входя в юрту, снаружи. Домашние, бросив в огонь, что только попадётся из съестного, принимают добычу через окно, дабы дух, осчастлививший их хорошим промыслом, не рассердился через то, что данную им добычу внесли через дверь, в которую проходит нечистая женщина, могущая осквернить, или даже, своей нечистотой, совершенно прогнать духа, от которого зависит удача промысла.

Якуты духа тайги называют «эсякян».

Никогда не говорят, что им какую-либо добычу дал Бог, что считают даже как бы грехом, а говорят: дал эсякян. Если же пропадёт, или убежит у них воспитываемая ими лисица, или случится что-нибудь в этом роде, то якуты говорят, что им не дал эсякянь – рассердился.

Якуты никогда не называют настоящим именем орудий и всего взятого с собой в тайгу на промысел. Вот эти особенные имена, употребляемые только в тайге: человек – хара (чёрный), робкий человек – ютя хара, лошадь – келе (запрягаемая), топор – киргиль (желна), ружье – кендей (дупло), ножик – кырылах (с лезвием), огниво – уот ылынар (достающее огонь), чайник – тумустах (с носком), котёл – харбах (от слова жесть), топливо – илла (от слова годовое топливо), вода – убагас (жидкость). А Бога истинного называют Айбыт, что значит Творец.

Вообще, всё окружающее промышленника в тайге называется иносказательным именем, могущим быть понятным только для знающего якутскую промысловую часть, опытного таёжника-якута.

Если у якута в доме разрешится от бремени жена, или какая-нибудь другая женщина, живущая в одном помещении, или умрёт кто-нибудь, то якут, дабы не осквернить духа промысла и через то не лишиться добычи, никогда не пойдёт до новолуния ни на какой промысел, ни на свой, ни на чужой, так как при этих случаях непременно будет неудача. Случалось, якуты заводили даже тяжбу из-за того, что на их неудачный промысел-неводьбу являлся, ранее новолуния, какой-либо якут, бывший у покойника, или у родильницы. Если у якута беременна жена, то он ни за что не пойдёт к покойнику, или покойнице, хотя бы то были его ближние родственники, или даже отец, или мать, дабы тем не навлечь трудные роды для своей жены. А между тем якуты любят бывать у покойников, проститься с ними и помянуть их лакомым кусочком мяса убитого, нарочито для поминок, коня или другой скотины.

Якуты верят, что по смерти, после трёх ночей, покойника (если он из состоятельного рода, то на коне и конечно верхом, а бедного и пешего – пешком) возят или водят все ранее умершие родственники по жилищам других родственников, оставшихся в живых, которые и принимают разные предосторожности, дабы покойник не побывал у них в юрте ночью и не напугал домашних. Для этого они ставят на воротах, в дверях и в окнах юрты, с наружной стороны, крестики, сделанные из лучинок. Подобные же кресты ставятся также и на тех перекрёстках дорог, по коим предполагается проезд покойника. Тут уже очевидно влияние христианства, прогоняющее суеверный страх.

Хранение денег у якутов также обставлено разными суеверными приметами. Прежде всего якут, сколько бы ни имел денег, много или мало, никогда и никому, даже и своим не скажет, что есть у него деньги. Редко случается, что якут умирая, если он ещё в сознании, скажет домашним, что у него есть деньги зарытые где-нибудь в земле, или положенные в дупле. Якут обыкновенно деньги зарывает в землю, или кладёт их где-либо в потаённое место, бунтарские старожилы якуты и русские рассказывают предание, что в Сунтаре, в 1700-х годах, протопоп Василий Попов нашёл будто бы клад серебряных денег, на кои и построил старую бунтарскую церковь. Якут Кугдарского наслега, бунтарского улуса Амос Архипов, желая скрыть свои деньги, закопал их в амбаре; но тут они долго не пролежали. Желая посмотреть и убедиться в их целости, хозяин нашёл деньги съеденными мышами и только часть мало попорченных (300 р.) могла пойти ещё на уплату государственных податей. А сколько тут было денег – известно только одному хозяину оных. Старинные якуты веровали, что и там, на том свете им нужно иметь лошадь для езды, хорошую одежду, лук со стрелой, для чего необходимы и деньги, которые вместе с другими нужными предметами кладутся в могилу. И теперь часто случается видеть, как якутская жена кладёт в гроб своему мужу, отцу или матери табакерку или трубку с табаком, тёплую шапку и рукавицы и т. п.

Заимствовано из «Якутск. Епарх. Вед.»

1893 г., № 24.

И.С. Англичанка мисс Энни Тэйлор и её предприятие³³³ // Православный Благовестник. 1895 г. № 17, стр. 38–44

Путешествие мисс Тэйлор вглубь Тибета исполнено было чрезвычайных трудностей и лишений, перенести которые помогли ей только её необычайная энергия и беззаветная преданность святому делу. Страна, по которой пришлось проходить, представляет из себя одну сплошную горную массу. Значительная часть её лежит выше снеговой линии. Дорогами служат только, едва заметные, извилистые горные тропинки. Население, по-видимому, живёт почти исключительно разбоем, постоянно грабя проходящие по стране торговые караваны. Поэтому рассказ о длинном и трудном путешествии мисс Тэйлор по этой стране есть одно только непрерывное перечисление тяжких лишений среди льдов и снегов, опасностей от не признающих никаких законов разбойников и ещё бо́льших опасностей от её вероломного и хитрого проводника-магометанина Ноги. Этот Нога оказался на деле большим негодяем. Он взял с собой мисс Тэйлор в Тибет единственно для того, чтобы ограбить и затем убить её. В первом он почти успел, а во втором, к счастью, потерпел неудачу.

Четыре дня спустя после выхода из Тау-Чау, её маленькая партия встретила восемь разбойников, ехавших с чаем. С мисс Тэйлор было только пять человек, способных оказать сопротивление. К счастью разбойники несколько замешкали зажиганием огневиц в своих кремнёвых ружьях. Спутники Тэйлор, предводимые храбрым молодым ламой, сумели воспользоваться этим обстоятельством в свою пользу и после перестрелки заставили разбойников отступить. Три дня спустя к мисс Тэйлор присоединился дружественный караван из монголов, который значительно увеличил силы её партии. Вскоре за этим весь караван был окружён двумястами разбойников, открывших по нём огонь со всех сторон. Сопротивление было бесполезно; многие были убиты и ранены; караван был разграблен. Лама спас двух женщин и их верного слугу Понтсо, закричав неприятелю, что это женщины, так как у тибетцев не в обычае стрелять в женщин.

Вообще путешествие мисс Тэйлор было столь опасно от разбойников, что её караван почти нигде не решался останавливаться и продолжал путь днём и ночью. Так раз она с величайшим трудом уговорила своих спутников остановиться для отдыха, когда один из её слуг, рослый китаец-магометанин, страдавший воспалением лёгких, стал мучиться в предсмертной агонии, жалобно призывая к себе на помощь Аллаха.

Между тем и Нога, очутившись в глубине гор, начал открыто обнаруживать свои истинные цели и намерения, и не только бранился и худо обращался с мисс Тэйлор, но и много раз пытался убить её. II только благодаря бдительности своего слуги и помощи некоторых туземцев и лам, она спаслась от его козней.

Наконец, она принуждена была оставить Ногу и его жену и одна, со своим слугой Понтсо и другим тибетцем, по имени Петегн, без денег и без всяких запасов продолжала путь в тибетскую столицу. Однажды она целых три дня блуждала в горах без дороги, подвергаясь всевозможным лишениям. Впоследствии оказалось, что благодаря этому она спаслась от смерти, приготовленной для неё Ногой. Не достигши здесь своей цели, он распустил слух, что у мисс Тэйлор много золота и драгоценных камней, чтобы через это подстрекнуть туземцев к её убийству. Затем он явился в Ляссу и рассказал властям о её скором прибытии сюда. Те в свою очередь издали строжайший приказ не обижать её, а только захватить. Таким образом, за три дня пути от Ляссы она была арестована и приведена к начальнику, который сказал ей, что если она решительно желает продолжать путь, то он не остановит её, но в наказание за это сам будет казнён. Она не хотела, чтобы из-за неё проливалась человеческая кровь и потому, будучи уже недалеко от исполнения своей давно лелеянной мечты, повернула назад – в обратное, не менее опасное, путешествие в Китай. Лясские начальники дали ей при этом две лошади, старую палатку и несколько съестных припасов, так как Нога похитил у неё почти все. На половине обратной дороги, во время которой она, благодаря своим проводникам тибетцам, нередко сбивалась с пути, все эти припасы истощились и палатка износилась.

Бо́льшая часть этого обратного путешествия иногда под дождём, иногда под снегом и часто при сильном холоде, особенно ночью, была сделана пешком, по двадцати или даже по тридцати миль в день, без огня ночью, чтобы высушить мокрое платье или согреть озябшее тело; за неимением палатки приходилось ночевать кое-как в вырытой в земле яме, часто после целодневного перехода без всякой пищи. В это время замёрз от холода другой слуга мисс Тэйлор, сильный и крепкий тибетец, и сама она не раз подвергалась опасности подобной же смерти. Приготовление пищи, когда и было что приготовить, весьма сильно замедлялось трудностью нагреть воду до требуемой температуры: часто куски льда, брошенные в посуду, прежде чем растаять, некоторое время плавали в кипящей воде³³⁴. Лошади почти умирали от холода. Глубокий снег покрывал всю почву, и им трудно было отыскивать себе подножный корм. Бедные животные ели даже шерстяное платье, когда им представлялся для этого случай. Небольшая порция сыру, смешанного с чаем и маслом, часто составляла всё, что можно было дать им. Потеряв свои деньги, мисс Тэйлор не могла купить козы. Сырое мясо козы в случае крайности лучшая пища для лошадей в Тибете и они любят его. Немало затруднений представляла также переправа через реки. Сперва путешественники переправлялись на паромах, сделанных из надутых воздухом кож, скреплённых между собой несколькими брёвнами. Позднее переезжали вплавь, верхом на лошадях, при чём человек до пояса погружался в воду, а у лошади виднелась одна только голова, отчего при быстроте рек всаднику ежеминутно угрожала опасность свалиться в воду и быть унесённым её течением.

И только благодаря тому, что путешествовала женщина, а не мужчина, мисс Тэйлор осталась жива, несмотря на все неблагоприятные обстоятельства. Женский пол пользуется особенным уважением в Тибете. Помогли ей также и её медицинские знания. Она всегда с большой готовностью и вниманием оказывала свою помощь всем, кто только к ней ни обращался, и все оставались довольны ею. И каждый, получивший помощь, старался как-нибудь отблагодарить её. Так раз, когда правительственные чиновники запрещали продавать ей хлеб, женщины тихонько, под своими платьями, проносили ей пищу.

Весьма замечателен случай встречи её на возвратном пути с племенем голоков (Golock), управляемых женщиной Вачу Бумо (Wachu Bumo). Это племя в высшей степени воинственное, не подчиняющееся ни китайцам, ни тибетцам, и живущее одним только грабежом. Голоки неустрашимо выходят на врага партиями от 500 до 2.000 человек и так уверены в победе, что их жёны и дети уже заранее радуются предстоящей добыче. Грабежи их всегда бывают удачны и они – самое богатое племя в Тибете. Вачу Бумо обошлась с мисс Тэйлор очень благосклонно и дала ей свой собственный отряд для охранения её в дальнейшем пути.

Наконец после многих приключений мисс Тэйлор 12 апреля достигла Та-чьен-фу, на китайской территории, оставив Лясскую область 22 января. Она была первою англичанкой и, несомненно, первой вестницей Евангелия, проникшей в самую глубь Тибета.

* * *

План устраиваемой мисс Тэйлор в Тибете миссии заключается в следующем.

Цель миссии – просвещение Тибета светом евангельского учения и таким образом – ещё новый, дальнейший шаг к исполнению слов Спасителя: «и проповестся сие евангелие царствия по всей вселенней, во свидетельство всем языком и тогда приидет кончина».

Поле предположенных действий – самый Тибет, а не пограничные только его племена, среди которых уже существует миссия. Тибет, лежащий на север от Индии и на запад от Китая, представляет из себя обширную страну, – почти в десять раз больше Англии и Шотландии, взятых вместе. В пределах его нет ни одного протестантского миссионера. Страна эта в некотором отношении не представляет трудностей для предстоящего дела, – в ней не видно враждебности к англичанам, напротив тибетцы имеют о них более благоприятное мнение, чем о других европейцах. Климат очень холодный, но сухой и здоровый. Язык нисколько не труднее для изучения, чем арабский, китайский и др. восточные языки. Гернгутеры, трудящиеся в Малом Тибете (под английским протекторатом) составили словарь и грамматику тибетского языка и перевели на последний весь Новый и часть В. Завета, – устранив, таким образом, одно из главнейших затруднений, всегда испытываемых при начале миссионерского дела во всякой новой стране.

В ожидании, пока не найдётся в стране постоянный и центральный пункт для миссии, дело до́лжно начать братство, состоящее из одних мужчин, числом 12 или и более человек. Затем уже будут приглашены и женщины. Миссия отправится в Дарджилинг, находящийся в нескольких днях пути от Ляссы, для предварительного там изучения языка. Участники миссии уверены, что, когда они приготовятся здесь, для них откроется случай для проникновения в Тибет. Сочувствующие в Дарджилинге лица уже ожидают прибытия первой партии миссионеров и приготовляют для неё помещение, в котором предположено прожить целый год. В ноябре 1893 года на это дело были уже приняты 3 или 4 человека. Один из них Еван Мэкензи, из Дингвалля, женатый, взял с собой и свою жену, так что мисс Энни Тэйлор не будет одинокой в предприятии. По самым последним известиям партия уже собрана в полном составе и находится теперь в Дарджилинге.

Принципы, на которых предполагается вести дело, те же, что и принципы Китайской внутренней миссии, только с незначительным видоизменением некоторых из них:

1) Так как предполагаемое дело прежде всего есть дело христианского просвещения, то на служение ему будут приниматься люди только искренно верующие и глубоко-благочестивые, безотносительно к тому, к какому протестантскому исповеданию они принадлежат.

2) Что касается управления и руководства миссией, то предположено руководиться словами Спасителя: «иже аще хощет в вас вящий быти, да будет всем слуга». Следуя им, мисс Энни Тэйлор будет руководить делом до тех пор, пока Господь не возложит это руководство на кого-либо другого. Во всех важных случаях она будет советоваться со всеми своими сотоварищами. Не будет никакого особенного Правления миссии, если Господь не изъявит на то Своей воли, согласием всех её сотоварищей на его учреждение.

3) Вполне полагаясь на слова И. Христа: «достоин бо есть делатель мзды своея» и «не пецытеся убо глаголюще, что ямы или что пием, или чим одеждемся: весть бо Отец ваш Небесный яко требуете сих всех» – и признавая далее, что существенная разница в этом отношении между язычниками и христианами состоит в том, что первые стремятся ко всему земному, мирскому, а последние ищут прежде всего Царствия Божия и правды Его, – не предполагается искать для дела какой-либо обеспеченной денежной поддержки или прибегать к денежным сборам, или обращаться за пособием к кому-либо другому, кроме как к Самому Богу путём молитвы; деятели миссии поэтому не будут получать жалованья. Тот, Кто питает птиц небесных, не даст испытать нужды и тем, которых Он знает лучше, чем они сами. В то же самое время все добровольные пожертвования на это дело будут употребляться на нужды тех, пути которых направлены Богом на это святое дело.

4) Общество будет стремиться к тому, чтобы желающие вступить в эту миссию признавали все главные пункты христианского вероучения, а именно:

1. боговдохновенность Св. Писания,

2. троичность лиц в Боге,

3. падение человека и вытекающую отсюда необходимость его возрождения,

4. искупление человеческих грехов,

5. оправдание верой во Христа,

6. воскресение мёртвых,

7. вечность мучений и блаженства.

При этом будут также приниматься во внимание взгляды кандидатов миссии на Промысл Божий и силу человеческих молитв, как на пункты, весьма важные в практической жизни миссионера.

Корреспонденция «Православного Благовестника»

1 августа 1895 г. Церковноприходское попечительство при Князе-Михайловской миссионерской церкви Большедербетовского улуса (Ставроп. губ.) праздновало вторую годовщину своего существования. По этому случаю в местной церкви была совершена Божественная литургия с обычным молебствием, на котором было провозглашено многолетие и членам попечительства. Всё богослужение было совершено наполовину по-славянски, наполовину по-калмыцки. Замечательно было и то, что все употреблённые при совершении литургии священнобогослужебныѳ предметы были приобретены попечительством, как напр., облачение на престоле и жертвеннике пожертвовано членом попечительства г. Сазоновым, св. Евангелие – покровителем оного архиепископом Владимиром, св. чаша с дискосом и пр. – неизвестными греками, воздухи – г. Смагиным, запрестольный семисвещник – г. Сазоновым, напрестольный крест – г. Захаровым, кадило – о. Смирновым, апостол – о. Мефодием, священническое облачение – неизвестными женщинами, облачение на аналогиях – г. Кордубаном, катапетасма – г. Ищенко и т. п., так что каждый священный предмет напоминал присутствующим членам об их жертвах и вместе с тем об успешной деятельности попечительства, несмотря на то, что оно открыто так недавно и в такой глухой местности. И действительно, во 2-й год своего существования попечительство значительно усилилось, а именно: сравнительно с прошлым годом пожертвований было на 405 р. 46 к. (1.208 р. 41 к. – 802 р. 95 к.) более. Из пожертвований в текущем 1894/1895 году особенно замечательны были следующие: атласные шитые золотом воздухи и колокол в 35½ пудов. Воздухи пожертвованы крестьянином с. Константиновки Смагиным «в память избавления Его Императорского Высочества Наследника Цесаревича, ныне благополучно царствующего Государя Николая Александровича от грозившей 29 апреля 1891 г. в г. Отсу, в Японии, опасности». Колокол пожертвован причтом и прихожанами Константиновской церкви в виду крайней бедности Князе-Михайловской миссионерской церкви. Не менее замечательно пожертвование неизвестными греками св. потира с принадлежностями к нему. Свою жертву неизвестные греки послали через почётного члена попечительства, священника о. Петра Рыбальского, с такими словами: «мы купили чаша калмыцка церква, пусть батушка отошлет».

Учреждение Александровской миссионерской духовной семинарии

Опубликовано Высочайше утверждённое положение о преобразовании Александровского Осетинского духовного училища в селении Ардопе (Терской области) в Александровскую миссионерскую духовную семинарию. Семинария эта имеет ближайшей задачей приготовлять местных юношей к служению, в звании священно-церковнослужителей и учителей, миссионерским целям Общества восстановления православного христианства на Кавказе в пределах Владикавказской епархии и южной Осетии. В заведение принимаются дети осетин и других туземцев, равно и русские, без различия сословий; дозволяется принимать детей и магометанского вероисповедания с целью расположения их к христианству. В семинарии положено шесть классов с годичными курсами. Общее количество учащихся определено не свыше 150 человек; в том числе 72 стипендиата, по 36 из туземцев и русских. Для приготовления к поступлению в семинарию мусульман из туземцев, при ней учреждается приготовительная школа с 15 стипендиатами. На содержание заведения по штату назначено 24.030 р. в год, из которых 11.125 р. из средств Общества восстановления православия на Кавказе и 12.905 р. из средств Св. Синода.

Посещение Англичанами России для ознакомления с православным Богослужением

25 августа в Петербург пришла английская морская яхта «Св. Суннива», на которой прибыли 90 пассажиров-англичан со специальной целью – религиозного знакомства с нами, с нашим богослужением и с нашим праздником 30 августа (Св. Александра Невского – Лаврский праздник).

Яхта эта принадлежит Эсквайру Ульричу Перону, капитану волонтёров, сыну лорда-епископа Устерского, члена обоих палат, известного в Англии знатока Библии, гебраиста и собирателя древних рукописей, который занимается теперь вопросом о сближении церквей и особенно симпатизирует церкви православной.

Собрался большой кружок англичан, людей из высшего лондонского общества, которые на этой яхте предприняли путешествие единственно затем, чтобы посмотреть православное богослужение. В числе 90 пассажиров яхты есть две дочери леди Говард, родственницы английской королевы, богатые и родовитые аристократы, придворный проповедник, несколько пасторов и журналистов, много богатых помещиков.

Тотчас же по приходе яхты в Петербург, всё общество на экстренном поезде отправилось в Москву, руководимое англиканским пастором м. Френсисом. Сорок сороков церквей, звон нашей Белокаменной – произвели на англичан впечатление, как и особенности древней Троице-Сергиевой лавры. Но в Москве англичане не успели видеть русского богослужения. Они видели его в Невской лавре. Митрополит Палладий, через знакомого туристам князя Андроникова, пригласил их в лавру, поручив их вниманию о. архимандрита-ризничего.

Крестный ход англичане смотрели из галереи, откуда отлично была видна вся процессия. В соборе их поставили на красном сукне сейчас за местом, назначенным для министров и генералитета.

Торжественное служение митрополита, с двумя архиепископами, действительно дивное, умиляющее душу пение придворного и невского хоров, в сложности 170 человек, привело холодных англичан в восторг. После литургии англичане были приглашены к митрополиту. Из них человек 30 мужчин пришли на трапезу; для них был приготовлен особый стол в первой зале. Митрополит с министрами завтракал в гостиной, но в конце завтрака вышел к англичанам и князь Андроников представил ему сына лорда-епископа и проч. Каждого митрополит благословил, каждому сказал приветствие и очаровал англичан, так что они, когда владыка уходил, дружно огласили, непривычные к этому залы, громким «hip, hip, ура!».

На завтраке на другой день данном англичанами некоторым русским знакомым, обер-пастор м-р Эрвин высказал, что глубокое впечатление на англичан произвело торжественное русское богослужение, а доброта и радушное гостеприимство митрополита только подтвердили во всех их веру в добрые чувства, которые питает русский священник к английской церкви и которые могут повести со временем к великому концу – соединению церквей, и предложил тост за здоровье митрополита Палладия и русского духовенства.

В день отхода яхты 2 сентября особая депутация англичан в составе 6 человек: обер-пасторы Эрвин и Моран, эсквайры: Эст, Гукстебль и м-р Дильворт во главе с капитаном эсквайром Ульричем-Пероном (хозяином яхты и сыном лорда-епископа Улстерского) в 12 часу прибыли в Невскую лавру к митрополиту Палладию. Владыке подан был экипаж ехать в Синод, но митрополит, вышедший уже на лестницу, вернулся и принял англичан. Глава депутации эсквайр Ульрич Перон обратился к высокопреосвященному с речью на латинском языке. Оратор приветствовал митрополита, который так высоко стоит на своём посту и, как истинный христианский архипастырь, так чутко отзывается на все движения христианской души. От лица всех англичан, получивших духовное наслаждение видеть богослужение высокопреосвященного и пользоваться его гостеприимством, депутация поднесла благодарственный адрес. Владыка принял адрес и беседовал с гостями. Переводчиком при беседе митрополита с англичанами служил князь М.М. Андроников. Митрополит высказал в беседе, что он два месяца назад получил приглашение из Англии на конгресс по вопросу о соединении церквей, но сам не может приехать, а своим представителем просил быть епископа алеутского Николая. В заключение митрополит благословил депутацию, передав обер-пастору икону св. Александра Невского в золочёной серебряной ризе. Умилительно было видеть, когда митрополит благословлял депутацию: все англичане стали на колени. Когда депутация вернулась на яхту, её окружили все пассажиры, рассматривали икону митрополита и расспрашивали о приёме. Большинство англичан проявило большую симпатию к русскому культу, почти все они накупили образков, икон, некоторые приобрели древние складни. Здешний английский пастор Фрэнсис в своей прекрасной по изложению речи, произнесённой на завтраке, свидетельствовал о чувствах симпатии к нашей религии и о стремлении англичан к единению церквей.

Посещение высокопреосвященным архиепископом Иркутским Тихоном дацана

Во время обозрения епархии, высокопреосвященный Тихон, приехал в миссионерский стан Шимки. Сюда явилась депутация от ламаитов с просьбой посетить их дацан. Владыка долго не соглашался на это, указывая на недостаток времени, и только уступая усиленной просьбе и в интересах мира между христианами и язычниками в житейских делах, дал согласие остановиться против дацана и, не входя в него, высказать желавшим встретить его высокопреосвященство своё приветствие и благожелание. В 4 часа выехали из Шимков. Поравнявшись с дацаном, его высокопреосвященство приказал остановить лошадей и вышел из экипажа. Здесь его ожидала торжественная встреча с трубами, барабанами и другими принадлежностями всякой торжественной ламаитской церемонии. Архипастырь, высказав свои благожелания ширетую, ламам и всем собравшимся ламаитам, хотел было ехать дальше, но ширетуй уже сам через переводчика обратился к владыке с усиленной просьбой посетить самый дацан, хотя из любопытства. Чтобы отказом на эту просьбу не огорчить ламаитов и их лам и не дать им повода к раздору с христианами, а также желая в их капище побеседовать с ними об истинном Боге и вообще о предметах веры и своим авторитетным словом содействовать миссионерам в их деятельности, его высокопреосвящество решил уважить просьбу ширетуя и, сопровождаемый самим ширетуем, ламами и некоторыми ламаитами, при звуке труб, барабанов и пр. вошёл в дацан. В дацане, после расспросов о предметах, в нём находящихся, его высокопреосвященство обратился к находившимся здесь язычникам с речью, в которой, выразив им свою благодарность за сделанную ему почётную встречу, высказал вместе с тем и своё пожелание, чтобы они, в большее ему утешение, бросили бы своё суеверие и обратились к единому истинному Богу. Из дацана его высокопреосвященство, посетив на самое короткое время квартиру ширетуя, проследовал далее.

(Церк. вед. № 36).

Учреждение должности чиновника особых поручений по делам сект и миссий

В газетах сообщается известие, что при обер-прокуроре Св. Синода учреждена новая должность чиновника особых поручений по делам сект и миссий, на которую назначен М.В. Скворцов, состоявший при Киевском генерал-губернаторе для поручений по делам штунды.

(Продолжение).

татарки. Из учащихся в мужской школе было 25 казённокоштных, 8 стипендиатов, остальные – своекоштные; в женской – 48 казённокоштных и 2 стипендиатки. Свидетельство на звание народного учителя получили 15 человек, 6 поступили в учительскую семинарию для продолжения образования. В женской школе окончили курс учения 4 девочки.

Школа старалась посеять в своих воспитанниках семена истинной веры и благочестия и основательно познакомить их с русским языком. Духовно-нравственные наставления и церковное пение составляли отличительный характер школы.

Богослужение в школьной церкви совершается на церковно-славянском и татарском языках. Школьный хор, мужской и женский, поёт отдельно на двух клиросах. Пение школьных певчих, производя глубокое и сильное впечатление на крещёных татар, является могучим средством религиозно-нравственного воспитания. Конечно, нигде в крещено-татарских приходах и школах не имеется хора, подобного хору Казанской школы. Поэтому многие крещёные татары приезжают в школу нарочито для того, чтобы послушать пение.

Школа, по-прежнему, продолжает быть полезной и взрослым крещёным татарам. Приезжая в город по своим делам и останавливаясь в школе, или посещая своих детей и родственников, обучающихся в ней, они слушали богослужение в школьной церкви и наставления о. Василия Тимофеева. Особенно много приезжих татар бывает Великим постом, когда они нарочито приезжают в школу для исполнения христианского долга исповеди и св. причастия, а также летом во время перенесения в Казань из Седмиозерной пустыни Смоленской чудотворной иконы Божией Матери. За это время в школе перебывало до 200 богомольцев; из них 40 человек говели и приобщались.

В отчётном году школу неоднократно посещал и отзывался о ней одобрительно г. помощник попечителя Казанского учебного округа С.О. Спешков. 4 сентября школу удостоил своим посещением главноуправляющий ведомством учреждений Императрицы Марии граф Н.А. Протасов-Бахметев. Осмотрев школу подробно и ознакомившись с её состоянием в учебном отношении, он пожертвовал на нужды учеников 100 р. и написал в книге для посетителей следующие слова: «С особенным сердечным утешением посетил я школу, которая, благодаря рачительности руководителей, является многознаменательным, живым доказательством торжества православия».

Прочие школы Братства находились в разных уездах Казанской губернии. Всех братских школ, с включением центральной крещено-татарской, было в отчётном году 138; из них 66 крещено-татарских, 51 чувашская, 6 черемисских, 7 вотяцких, 1 мордовская и 7 русских. Всех обучавшихся в них было 4.422 человека, – в том числе: крещёных татар 1.900 (мальчиков 1.486, девочек 414), чуваш 1.370 (мальчиков 1.163, девочек 207), черемис 118 (мальчиков 59, девочек 59), вотяков 167 (мальчиков 134, девочек 33), мордвы 34 (мальчиков 30, девочек 4) и русских 833 (мальчиков 573, девочек 260).

Все эти школы по своему духу и направлению совершенно однородны и сохраняют живую связь с главной центральной школой. Своим успехом и влиянием на инородческое население упомянутые школы обязаны особым качествам своих учителей, воспитанных в православном духе и направлении, людей истинно-религиозных, выдержанных, усвоивших себе правильные привычки и правильный образ жизни.

За деятельностью и состоянием своих школ Братство внимательно следило через живые сношения с учителями школ и посещения школ при посредстве своих членов. С живым участием к ним относился прежде всего Высокопреосвященный Архиепископ Казанский Владимир, который, при своих объездах епархии, обращал самое серьёзное внимание на братские школы, обозревал их и испытывал учеников; затем обозревал школы, по поручению Совета, о. В. Тимофеев и другие члены Братства. В одну из поездок для обозрения школ, о. В. Тимофееву пожелал сопутствовать известный ревнитель сближения русской и английской церквей, мистер И.В. Биркбек, случившийся в ту пору в Казани. Он очень заинтересовался жизнью, нравами и обычаями крещёных татар, которые ему очень понравились. Особенно же путешественник был тронут общим умилительным пением крещёных татар при богослужении в с. Янцоварах, Лаишевского уезда и в д. Никифорове, Мамадышского уезда. Эти свои впечатления г. Биркбек письменно выразил в памятной книге с. Янцоварь. Инспекция народных училищ также всегда с полным вниманием и доброжелательностью относилась к братским школам. При посещении своих школ, директор и инспектор народных училищ всегда посещали и братские школы и оказывали им всякое содействие со своей стороны.

В видах улучшения и благоустройства братских школ Советом Братства были приняты в отчётном году некоторые особые меры:

1) С целью создать учебно-воспитательный центр для черемис, в котором бы могли приготовляться и учители для черемисских школ, Совет Братства обратил особое внимание на устроение центральной черемисской школы в с. Упже, Царевококшанского уезда, с интернатом при ней. В настоящее время дело это уже почти окончено; все нужные постройки готовы и остаётся только исполнить некоторые формальности по открытию при школе ученического интерната.

2) В с. Ишаках, Космодамианского уезда, 4 октября открыта подобная же школа для чуваш.

3) В видах несомненной и испытанной пользы педагогических курсов для учителей и для дела преподавания Советом Братства устроены были такие курсы для учителей татарских школ в с. Янцоварах (Лаиш. у.) под руководством о. В. Тимофеева и о. Т. Егорова и для учителей чувашских школ в с. Молокееве (Цивильского у.), под руководством инспектора народных училищ Г.М. Вишневского. Курсы принесли большую пользу учителям.

Действуя главным образом через школы на юное инородческое поколение непосредственно, а уже через детей и на старших членов семьи, Братство не оставляло без внимания и прямого воздействия на взрослых инородцев путём собеседований и переводов религиозно-нравственных книг на инородческие языки. Главными собеседователями с инородцами об истинах веры Христовой были также учители братских школ. Они в свободное от занятий время читали инородцам разные религиозные и назидательные книги, вели с ними беседы в школе, куда охотно собираются инородцы по вечерам, особенно накануне воскресных и праздничных дней. Происходящие во всех братских школах такие беседы получили широкое развитие преимущественно в тех местностях, где инородцы подвергались мухаммеданской пропаганде и где указанные беседы служили действительным средством для укрепления крещёных инородцев, колеблющихся в Христовой вере, и для защиты их от пагубного влияния мухаммеданства.

Для устроения богослужения на инородческих языках, для распространения между инородцами религиозно-нравственных книг на их языках и для издания учебников для инородческих школ, продолжала действовать учреждённая при Братстве Св. Гурия, на средства Православного Миссионерского Общества, Переводческая Комиссия. Комиссия эта состоит из следующих лиц: Председателя Профессора Казанской духовной Академии М.А. Машанова, и членов: инспектора чувашских школ И.Я. Яковлева, инспектора инородческих училищ Оренбургского края В.В. Катаринского, профессора Академии П.А. Юнгерова, Священника и Законоучителя крещено-татарской школы и практиканта татарского языка при Академии В.Т. Тимофеева, практиканта калмыцкого языка М.В. Бадмаева и директора учительской семинарии (он же и делопроизводитель Комиссии) Н.А. Бобровникова.

В отчётном году Комиссией изданы следующие книги:

А) На татарском языке:

1. Наставление христианское св. Тихона Задонского, 5.000 экз.

2. Житие святителей Христовых Гурия, Варсонофия и Германа, 10.000 экз.

3. Первоначальный учебник русского языка для татар, 3.000 экз.

4. О Н.И. Ильминском, 1.600 экз.

5. Святое Евангелие Господа Иисуса Христа, 3.050 экз.

6. Акафист Сладчайшему Иисусу, 3.000 экз.

7. Русско-татарский словарь. Сост. А. Воскресенский, 1.200 экз.

8. Букварь для крещёных татар, 5.000 экз.

9. Описание болезни и смерти Государя Императора Александра III, 3.000 экз.

Б) На киргизском языке:

1. Крещение Руси, 2-е изд., 3.000 экз.

2. Букварь, 3.000 экз.

3. Первоначальный учебник русского языка для киргизов, 1.200 экз.

4. Практические уроки русского языка для киргизов, 1.200экз.

Кроме того печатается житие Евстафия-Плакиды, чин Литургии и Евангелие от Матфея.

В) На башкирском языке:

1) Краткий русско-башкирский словарь, 1.200 экз.

Г) На чувашском языке:

1. Указание пути в царствие небесное, книга 3-я. Путь в царствие небесное, 5.000 экз.

3.{?} То же, книга 5-я. Наставление идущим по пути в царствие небесное, 5.000 экз.

4. Училище благочестия. Книга 3-я, 5.000 экз.

5. Первоначальный учебник русского языка для чуваш, вып. 1, 3.000 экз.

6. Три поучения из творений св. Тихона Задонского, 5.000 экз.

7. Восемь поучений, извлечённых из Троицких листков, отдельными листиками по 1.200 экз. каждое.

8. Слово приветствия и назидания, 3.000 экз.

9. Церковные песнопения, вып. II и III по 3.000 экз.

10. О христианской любви, 3.000 экз.

11. Поучение на освящение храма в с. Ишаках, 1.200 экз.

12. Поучение на освящение храма в с. Кошках, 1.200 экз.

13. Житие св. Стефана Пермского, 3.000 экз.

14. Рассказы из житий святых, 2.000 экз.

15. Священная история Ветхого и Нового Завета, 10.000 экз.

16. Букварь, 10.000 экз.

17. Описание болезни и смерти Государя Императора Александра III, 3.000 экз.

Д) На черемисском языке:

1. Букварь для луговых черемис 2.400 экз.

2. Священная история Ветхого Завета для западных черемис, 3.000 экз.

3. Священная история Ветхого Завета для восточных черемис, 3.000 экз.

4. Описание болезни и смерти Государя Императора Александра III, 3.000 экз.

Е) На вотяцком языке:

1. Хоровые церковные песнопения, 1.200 экз.

2. Описание болезни и смерти Государя Императора Александра III, 3.000 экз.

Ж) На. калмыцком языке:

1. Толковый молитвослов, 4.000 экз.

2. Сокращённый молитвослов, 3.000 экз.

3. Учение пред св. крещением, 2.000 экз.

4. Описание болезни и смерти Государя Императора Александра III, 3.000 экз.

З) На мордовском языке:

1. Священная история на эрзянском наречии, 3.000 экз.

2. Описание болезни и смерти Государя Императора Александра III, 300 экз.

И) На русском языке:

1. Понятие о женщине и быт её у магометан и у христиан, 1.200 экз.

2. Русские прописи, 10.000 экз.

3. Рассказы из Священной Истории Ветхого и Нового Завета 10.000 экз.

I) На адербаджанском наречии:

1. Букварь, 1.200 экз.

Переводы на инородческие языки повсюду признаны необходимым орудием религиозного воздействия на инородцев, а потому требования на издания Переводческой Комиссии значительные. Особенно велик спрос на школьные издания Комиссии: буквари, молитвенники, учебники русского языка и т. п. Для удобнейшего распространения своих изданий Комиссия, с разрешения Епархиальных Преосвященных, открыла в разных епархиях 27 складов, в том числе в Казанской – 16, Вятской – 2, Уфимской – 3, Самарской – 2, Симбирской – 2 и Оренбургской – 1. Существование складов значительно облегчает распространение изданий Миссионерского Общества и упорядочивает бесплатную раздачу книг, так как местные священники, заведующие складами, вполне точно знают, кто действительно нуждается в книге и кому что дать.

Наконец, для миссионеров, лиц, изучающих инородческие языки, мухаммеданство и язычество, и вообще для лиц интересующихся миссионерством, в Казани, при Братстве Св. Гурия, существует особая миссионерская библиотека Православного Миссионерского Общества, состоящая в заведывании профессора академии М.А. Машанова. В настоящее время библиотека имеет 3.058 названий. Книгами бесплатно пользовались учители миссионерских школ, студенты и слушатели миссионерских курсов в академии, священники инородческих приходов не только Казанской, но Уфимской, Симбирской и Оренбургской губерний и другие лица, интересующиеся миссионерским делом и инородческим вопросом. Доселе пользование библиотекой несколько затруднялось неимением в ней систематического печатного каталога; теперь каталог составляется и скоро будет напечатан.

XI

– Состояние миссионерских школ в епархиях: Симбирской, Саратовской, Самарской, Астраханской, Ставропольской, Пермской, Екатеринбургской, Уфимской и Архангельской.

– Случаи обращения в христианство язычников и магометан в названных епархиях.

В Симбирской епархии миссионерские школы, поддерживаемые на средства Православного Миссионерского Общества, имеют целью христианское просвещение чуваш, обитающих в пределах этой епархии. О состоянии и деятельности этих школ имеются следующие сведения, сообщённые инспектором Чувашских школ И.Я. Яковлевым. В Симбирской чувашской учительской школе, имеющей целью приготовление учителей для начальных чувашских школ, к 1 января 1895 г. состояло воспитанников в третьем старшем классе – 24, во втором – среднем – 41 и в первом – младшем 38, итого в учительских классах 103. Кроме того, в учебной мастерской обучалось 5 мальчиков, – всего 108 учеников, из которых русских 28 и чуваш 80. Б женском при школе училище – 35 девочек и 3 мальчика. В отчётном году в женском училище окончило курс 13 девочек, из которых 10 назначены на должности в начальные чувашские школы учительницами и помощницами учительниц, а три возвратились в свои семейства. Все ученики и ученицы православные.

В Средне-Алгашинской миссионерской школе всех учащихся было 81, – из них 51 мальчик и 30 девочек – все чуваши: православных 49 и язычников 29 (мальчиков 19 и девочек 10). Учащиеся делятся на 4 отделения: по два мужских и женских. В минувшем году был выпуск и приём; 10 мальчиков окончили курс учения со свидетельствами на льготу 4 разряда по отбыванию воинской повинности.

В видах религиозного воздействия как на учащихся в школе, так и особенно на взрослых православных чуваш, а равно и отпадших от церкви сих инородцев, почти всегда накануне воскресных и праздничных дней законоучитель священник с. Старых Алгашей о. Климент Макаров совершает в школе всенощное бдение, за которым поют и читают ученики и ученицы под руководством учителя; пение и чтение очень стройное и благоговейное и производят сильное впечатление на чуваш. Поют и читают большей частью по-чувашски, – равно и возгласы священник делает на этом же языке; ко всенощному бдению является много чуваш обоего пола.

В Саратовский епархии существует 14 миссионерских школ, открытых в местностях с инородческим населением уездов Петровского, Хвалынского и Кузнецкого. В отчётном году в шкотах обучалось всего 582 человека (527 мальчиков и 55 девочек), по преимуществу чуваш. Шкоты открыты преимущественно в тех чувашских селениях, которые, находятся в близком расстоянии от татарских сёл и деревень, и потому часто подвергались сильному влиянию татарской пропаганды, сопровождавшейся нередко совращением православных чуваш в магометантство. С открытием инородческих миссионерских школ влияние магометанства в названных местностях в значительной степени ослаблено и школы с данной им учебно-воспитательной обстановкой приносят добрые плоды. Протоиерей П. Бобров, обозревавший, по поручению Саратовского Миссионерского Комитета, миссионерские школы так отзывается о них в своём отчёте: «Инородческие школы наши, вместе с церковью, достигают тех святых целей, для которых они открыты Комитетом Православного Миссионерского Общества. Чуваши – не старики теперь уже неблагосклонно смотрят на магометанство, которое прежде пленяло их; над язычеством стали смеяться. По отзыву священников, чуваши, года два-три назад чуждавшиеся церкви и причта, становятся лучшими христианами. В настоящее время чуваши-отцы так говорят: когда школ не было, не только татары, даже мордва считали нас за людей самых последних, пренебрегали нами, а теперь – не то, завидуют нам. У них нет таких учителей, как наши из чуваш; они сами хвалят их и считают даже лучше русских».

Летом 1894 года Мариинским попечительством о слепых командирован был в Кузнецкий уезд для лечения глазных болезней ординатор глазной клиники Московского Университета Т.И. Фёдоров. Пользуясь случаем, Миссионерский Комитет обратился к нему с просьбой преподать учителям инородческих школ советы и наставления относительно лечения глазных болезней, очень распространённых между инородцами. Г. Фёдоров изъявил полную готовность ознакомить учителей теоретически и практически, на больных, с трахомой, болезнью век, как наиболее распространённой среди местного населения, и показать способы предупреждения и лечения трахомы, насколько это возможно для неврачей. Советами и наставлениями г. Фёдорова воспользовались три учителя.

В Самарской епархии всех миссионерских школ 5. Кроме существовавшей школы в с. Туарме, Бугульминского уезда, Комитет в отчётном году принял на своё попечение ещё 4 школы грамоты (из которых две чувашские, одна чувашско-мордовская и одна чувашско-русская) и пригласил для них опытных учителей из инородцев, получивших образование в учительской семинарии. Учащихся во всех школах было – 201, в том числе мальчиков – 167 и девочек – 34. Туарминская школа двухклассная, с 4-х летним курсом. В отношении учебно-воспитательном она поставлена очень хорошо. Школа эта даст основательное христианское воспитание значительному числу чувашских мальчиков и девочек, которые разносят свет Христовой веры и нравственности в свои семьи, а некоторые из мальчиков делаются и учителями в церковных школах грамоты, открываемых по деревням и сёлам.

С целью иметь для своих школ вполне подготовленных учителей Комитетом предположено учредить несколько стипендий в Казанской инородческой учительской семинарии.

Миссионерская деятельность в Астраханской епархии значительно оживилась в отчётном году. Благодаря заботам председателя Астраханского Комитета Миссионерского Общества, преосвященнейшего Митрофана, названным Комитетом приняты следующие меры к улучшению и возвышению миссии в Астраханском крае:

1) увеличены материальные средства миссии;

Август