№ 20. Октябрь. Книжка 2

Указом Святейшего Синода, от 3 октября сего года № 4936, настоятель Московского Покровского миссионерского монастыря архимандрит Иннокентий назначен начальником Пекинской Духовной Миссии

Шедше научите вся языки, крестяще их во имя Отца и Сына и Святого Духа. (Мф.28:19).

Успехи православия доходили до сведения Императора Петра I и его радовало устроение церкви и крещение китайцев. Царь отозвался:

«То дело зело изрядно. Только для Бога, поступайте в том опасно и не шибко, дабы китайских начальников не привесть в злобу, также и иезуитов, которые там от многих времён гнездо своё имеют. К чему там надобны попы не так учёные, как разумные и подкладные, дабы через некоторое кичение оное святое дело не произошло в злейшее падение, как учинилось то в Епании (Японии)»⁶⁶³. Пётр I тщательно выведывал у торговых людей, посланников и Нерчинских властей о новопостроенной часовне в Китайском государстве:

«В каком она месте и между какими домами, или особо от домов их китайских в дальнем расстоянии, и китайцы ко той церкви для смотрения или слушания приходят ли, и что говорят, хвалят ли, и нет ли какого от них посмеяния и поругания, и к которым церквам Греческого ли закона или к иезуитскому костёлу они склоннее, и каковы у той церкви попы и причётники и в каком искусстве живут, и сколько их, также и народу русского, и какое у той церкви украшение и книг довольство, и умерших христиан где погребают, при той ли часовне, или где в поле, и каким служением, явно ли или со опасением тайно, выспросить обо всём пространно, и есть ли кто из китайцев крестились»⁶⁶⁴.

В 1699 году скончался митрополит Игнатий Тобольский. Кафедра оставалась праздной до 1702 г. Пётр Великий, желая скорее просветить св. крещением всех Сибирских инородцев, приискивал для Тобольской митрополии архипастыря не только доброго и благого жития, но и учёного, дабы он, будучи митрополитом в Тобольске, мог Божией помощию в Сибири и Китае исподволь в слепоте идолослужения закоснелых человек приводить к познанию Истинного Живого Бога. Указом 18 июня 1700 г. на имя Киевского митрополита Варлаама Ясинского Государь поставлял будущему митрополиту в обязанность привезти с собой двух или трёх просвещённых иноков, которые были бы в состоянии изучить китайский и других народов языки, для удобнейшего распространения Слова Божия. Этот указ был подтверждён в 1703 г. Сибирскому митрополиту⁶⁶⁵.

Достойным избрания был признаваем св. Димитрий, оставленный в Ростове по нежеланию жить в Сибири по нездоровью. На Сибирскую митрополию возведён был Филофей Лещинский. Он вполне оправдал доверие Монарха. За свою ревность в деле евангельской проповеди, по просвещению Сибирских инородцев, он заслужил славу апостола Сибири. В двукратное служение своё с 1702 по 1710 г. и с 1714 по 1719 в звании уже архиереосхимонаха Феодора он просветил свыше 40 тысяч из идолопоклонства, основал монастыри и церкви. Не оставался он праздным и во время покоя в Тюменском монастыре, а продолжал любимое им дело миссионерства и имел большое влияние на дела митрополии и в управление блаженной памяти святителя Иоанна Максимовича.

Пётр I милостиво похвалял митрополита Филофея за его апостольские труды.

Не ограничиваясь просвещением своих Сибирских инородцев, царь простирал свои просветительные виды на соседственные нам страны Азии – Китай и Монголию. Милостивый приём, оказанный русским пленникам императором Канси, дарованная им свобода вероисповедания и Богослужения, право гражданства с зачислением албазинцев в почётное военное звание (сословие второго класса), дозволение иметь свой храм и пожертвование приспособленного к тому здания, допущение русских торговых караванов, личная переписка с императором Канси, который уважал русского царя, – всё это возбуждало в Петре I надежду и стремление просветить христианством не только азиатские племена, подвластные России, но даже Китай и Монголию. Он настаивал постоянно на приискании добрых и учёных миссионеров из иноков, которые бы могли, изучив катайский и мунгальский язык и грамоту и познав их суеверие, «твёрдыми св. Евангелия доводами многие души области тёмные сатанинские привести во свет познания Христа Бога нашего и тамо (в Пекине) живущих и проезжающих христиан от прелести всякой идолослужения их отвадити, и тако могли бы жити, и у той построенной Божией церкви (албазинской) служити, чтоб своим благим житием хана китайского и ближних его людей и обще их народ привести бы к тому святому делу и к российского народа людям, которые по вся годы с караванами для торга и для всяких посылок порубежных ездят, учинить себя склонительных».

Митрополит Филофей, лично представлявшийся Петру I в 1704 году, и получивший от царя наказ и поощрение в дальновидных предприятиях, становится ревностным исполнителем его предначертаний, в сношениях с Китаем и Монголией. Филофеем было снаряжено и отправлено в Пекин и Ургу к Хутукте несколько духовных временных посольств или миссий для проповеди слова Божия. И если тогда не приспело ещё время жатве духовной, по крайней мере, подготовлялась к тому благоприятная почва и попытка не осталась бесплодной для времён грядущих. Миссионеры ознакомлялись с нравами, обычаями и верованиями Китайцев и Монголов, поддерживали связь с Албазинско-Китайской церковью и пролагали путь к постоянной миссии русской, которая служит к сближению этой страны с Россией и её православием.

В бытность посланника Головина за Байкалом приходили к нему посланцы от Очидара Хутукты и от других тайшей с прошением о принятии их всех с улусами в подданство России. В это время семь тайшей и Мунгальские владельцы Ирки Контазия и Ирдыни Контазия подписали договоры быть вечно российскими данниками, а Кутухта изменил своему слову⁶⁶⁶. Тем не менее, однакож, казалось возможным подействовать на Кутухту, если не склонением его в русское подданство, – то обращением его в истинную веру Христову, а это всего важнее, как условие братского единения всех во Христе Иисусе. По исследованиям проф. Позднеева Ургинским гыгеном-Кутухтой был тогда Ундур-гыген лама, или Джан-базар, сын Тушету-хана (он же Очидар), родившийся в 1635 г., возведён в гыгэны 1642 г., обнародован Хутуктой на 15 году в 1650 г., умер в 1723 году, 89 лет от роду. К нему-то митрополит Сибирский теперь и посылает православных миссионеров с Евангельским благовестием.

В 1702 г., как только Филофей вступил в управление Сибирской митрополией, следовал в Китай караван под наблюдением купчины Ивана Савватеева. Митрополит не упустил случая к отправке туда же своих миссионеров. Митрополит опирается на указ великого Государя. Миссия эта составлена была из иеромонаха Тобольского архиерейского дома о. Сергия с певчим Филиппом Хавовым. Из Тобольска они отправились с купчиной Иваном Савватеевым, а из Троицкого монастыря на Селенге велено было им взять с собой в Китайское государство для проповеди Слова Божия в качестве переводчика иеродиакона Феодосия. Кто был этот Феодосий? Кроме игумена, стоявшего во главе Даурской миссии (умершего), в числе миссионеров, посланных из Москвы для просвещения Даурии, не было другого того же имени миссионера. Следовательно, он был из вновь поступивших в состав этой миссии из туземцев, как знающий язык Монголов. И откуда тотчас по прибытии с Москвы мог получить о нём сведение митрополит Филофей? Не иначе, как по отзывам о Феодосии других лиц, хорошо знавших его лично, как способного к этому делу. А не иметь своего переводчика при миссии значило бы ходить в потёмках. Сведения о составе братства в монастырях могли сообщить митрополиту проезжие купцы, бывшие в Даурии, Монголии и Китае, но всего вероятнее, что он узнал о Феодосии от кого-либо из духовных лиц, лично знавших его и состояние Троицкой обители на Селенге. И действительно, в это время находился в Тобольске отправленный архимандритом Мисаилом для посвящения в иеромонахи монах Филарет. Прибыв в Тобольск со сборными деньгами Селенгинской десятины от заказчика архимандрита Мисаила, Филарет выжидал в Тобольске прибытия нового митрополита, который и прибыл 4 апреля 1702 г. Денег сдано 201 рубль, 12 алтын и 2 деньги. Филарет был посвящён в иеромонахи, a 24 января следующего года возвратился за Байкал и подал настоятелю вступительную грамоту митрополита Филофея от 8 мая 1702 г. Стало быть, при составе миссии в Пекин и Монголию, он находился ещё в Тобольске и был полезен своими сведениями и указаниями. Караван купчины Ивана Савватеева с иеромонахом Сергием отправился не ранее июня 1702 г., а грамоты митрополита, вручённые им 9 июня были поданы о. Сергием Мисаилу на Селенге 5 марта, спустя 10 месяцев.

В грамоте своей в Енисейск, Иркутск, Селенгинск и Нерчинск протопопам, попам и диаконам с причётниками, митрополит приказывает, что по указу великого Государя, царя и великого князя Петра Алексеевича всея великой и малой и белой России самодержца, послан из Тобольска в Китайское государство для проповеди Слова Божия в караване гостиной сотни с купчиной Иваном Савватеевым с товарищи Тобольского архиерейского дома иеромонах Сергий, а с ним певчий Филипп Хавов, да с ним же велено ехать в Китайское государство Селенгинского Троицкого монастыря иеродиакону Феодосию. Вследствие того повелевалось, с получением сей грамоты, давать иеромонаху Сергию с товарищами, что понадобится потребное в пропитание не в скудость с запиской, и всякое им вспоможение чинить, а Нерчинскому протопопу с братией учинить Троицкому Селенгинскому монастырю в подводах под посланных Сергия с товарищами вспоможение или деньгами, или дать лошадь со всякими припасами вовсе.

От Троицкого Селенгинского монастыря велено было дать иеромонаху Сергию с товарищами в дорогу три лошади с санями и со всякими припасами. Такой наказ с подробным объяснением дела начертан Филофеем в грамоте Мисаилу: Посланы от нас из Тобольска в Китайское государство для проповеди Слова Божия с купчиной гостиной сотни с Иваном Савватеевым с товарищи нашего архиерейского дома иеромонах Сергий, певчий Филипп Хавов, а с ними же указали мы великий господин ехать в Китайское ж государство Троицкого монастыря иеродиакону Феодосию, и что им надобно в дорогу в пропитание потребное и иные подлежащие вещи дать из монастырской казны и всякое вспоможение чинить, и дать им три подводы с санями вовсе из монастыря. Архимандриту Мисаилу велено было о том и об отпуске иеродиакона Феодосия с иеромонахом Сергием учинить по сему архиерейскому указу, а сколько чего дано и какое вспоможение учинено будет, о том писать к нему.

«А за данные ваши подводы, – добавляет митрополит, – мы великий господин во грядущее время укажем учинить вам поискание».

С прибытием этой миссии, в столице Китая появилось соборное служение в церкви Николая чудотворца, с той торжественностью, которая так умилительна для православных христиан. Это было там редким явлением, и тем дороже для русских, окружённых густым мраком язычества. Русские не хотели скоро расстаться с о. Сергием. Дорога́ была эта помощь и для о. Максима. О. Сергий должен был остаться в Пекине для их духовного утешения до следующих караванов. Между тем митрополит в подкрепление этой миссии готовил новое посольство, когда спутник о. Сергия певчий Филипп Хавов возвратился в Тобольск и сообщил ему все подробности своей миссионерской поездки и пребывания миссионеров в Пекине. Что о. Сергий действительно оставался там, это видно из грамоты Филофея от 15 мая 1704 года, при отправлении новых миссионеров в Китай, где он прибавляет в своём наказе следующие слова: «а прежние ваши из (Троицкого монастыря) данные лошади, которые вы давали иеромонаху Сергию, как он шёл в Китайское государство, по нашему великого господина указу, у него Сергия, как он возвратится из Китайского государства, взять бы вам в монастыри по-прежнему». Значит, он достоверно знал, по донесению певчего Хавова, что о. Сергий остался в Пекине и монастырских лошадей оставил при себе, в видах надобности на случай обратного пути, по исполнении возложенного на него поручения.

(Продолжение следует)

В то время, как мой радушный хозяин хлопотал о приготовлении чая для своего гостя, – я с любопытством разглядывал обстановку моего хозяина.

Комната была высока, просторна и чиста, как и все японские комнаты, но существенно отличалась от них, во-первых, тем, что деревянный, крашенный пол не был покрыт циновками, и, во-вторых, своей меблировкой и устройством.

У одной стены стояла обыкновенная железная кровать, у другой – русского же типа комод, дальше – рабочий стол, загромождённый книгами и бумагами, рядом – этажерка, с полок которой внушительно выглядывали солидные тома сочинений русских учёных и писателей вперемежку с японскими книгами, писанными китайской тушью.

Посредине комнаты стоял деревянный стол. Стены украшены были снимками и портретами русских людей, знакомых моего хозяина по России. Меблировку дополняли венские стулья и обыкновенные табуретки. Словом, всё это чрезвычайно походило на обстановку любого русского студента.

Странной являлась на всём этом фоне лишь фигура самого хозяина.

Г. Конисси был одет, как и Исигами, в японский киримон, и на ногах у него также были модные ботинки, но из-под киримона выглядывала настоящая малороссийская сорочка, вышитая замысловатым пёстрым и ярким цветным «хохлацким» узором.

На голове у него, когда он меня встретил, была одета каракулевая шапка русского образца, а киримон подпоясан был чёрным шёлковым «оби», завязанным спереди широким, бантом концы которого развевались по воздуху.

Заметив моё недоумение, вызванное столь оригинальным костюмом, г. Конисси поспешил мне сказать:

– Мне приходится часто бывать у моих соотечественников; обстановка у них, – сами знаете, какая. Придёшь по-европейски одетым, – и сесть-то нельзя... Вот, и приходится изощряться, к тому же нужно соблюсти долг вежливости по отношению к тем людям, которые меня принимают...

Меня, между прочим, сильно интересовала история его обращения в христианство и тот путь, которым прошёл этот бывший некогда буддист и язычник, добившийся ныне учёной степени от русского высшего духовного учебного заведения.

– Это очень длинная история, – сказал мне Конисси.

В общих чертах история обращения Конисси в христианство состоит в следующем. Он родился язычником и до 17-летнего возраста оставался язычником – буддистом. Детство своё провёл в г. Окаяма. В то время, когда Конисси учился в народном училище своего родного города, ему случилось обратить внимание на старинную доску, висевшую на стене одного киоска, с надписью: «Указ Правительства». Мальчик хорошо уже знал тогда японскую грамоту, и потому заинтересовавшись доской стал читать то, что было на ней написано. Первый пункт указа гласил следующее:

«Христианское вероучение под страхом строгого и сурового наказания безусловно воспрещается».

Здесь он впервые узнал о существовании христианской веры, которая сильно заинтересовала его, у него явилось желание узнать подробнее о новой вере. Но не было около него человека, который бы удовлетворил любопытство любознательного мальчика. Он обратился к матери, но та и сама плохо знала, что такое христианство, и почему оно воспрещено в Японии законом. Она сказала только, что эта новая религия стремилась к ниспровержению Будды и что правительство хорошо сделало, что не допустило её достигнуть этой святотатственной цели.

Сомнения, возникшие в душе мальчика, так и остались неразрешёнными, любопытство неудовлетворенным...

Нашёлся, впрочем, человек, который сообщил мальчику некоторые сведения из истории христианской миссии в Японии, которые ещё более усилили его желание узнать обстоятельнее о новой вере.

Около этого времени Конисси поступил в народное училище, только что преобразованное по европейскому образцу.

В школе были уже книги, частью переводные, частью оригинальные, сообщавшие сведения о народах европейских, их религии и быте. Эти сведения ещё более усилили сомнения мальчика и поколебали его языческую веру.

– Поклонение языческим богам стало в моих глазах неестественным, – рассказывает им, – потому что они – не живые боги, а одухотворённые стихийные силы и обоготворённые умершие люди.

Двенадцати лет от роду он окончил полный курс народного училища. Прошло ещё три года. В мальчике, доселе бедствовавшем и перебивавшемся кое-как, принял участие его богатый родственник Нозаки и взял его к себе в деревню. Здесь он познакомился с неким Ока, жившим неподалёку от Козаки. Это был богатый помещик, – человек молодой, образованный и в высшей степени симпатичный. Чтобы дополнить своё образование, Ока отправился в Окаяму, где познакомился с знатоком английского языка, японцем Танабе, который ещё раньше, в бытность свою в Токио, был крещён о. Николаем.

Знакомство Оки с Танабе кончилось тем, что первый возвратился к себе в деревню христианином в сопровождении проповедника, японца Осимы.

Здесь, в доме Оки, хозяин и прибывший с ним проповедник устроили проведнические собрания, привлекавшие к себе с каждым разом всё больше и больше слушателей, в числе которых был и Конисси.

Спустя год он принял христианство и вскоре после того отправился в Токио для окончания своего образования при миссии, откуда, благодаря своим выдающимся способностям, был послан в Киевскую духовную академию, где с успехом кончил курс учения.

В Токио Конисси вернулся лишь за три месяца до моего с ним знакомства и тотчас же по приезде был назначен профессором семинарии по кафедре философии и богословия, которую он занимает до настоящего времени. Он трудится усердно и всё свободное от занятий в семинарии время посвящает научно-литературным занятиям.

Такова краткая история превращения японца-буддиста в христианина и русского учёного и литератора.

После чаю мы отправились осматривать помещение миссии.

Я уже упоминал о «храме Воскресения». Этот великолепный и просторный храм служит не только предметом восторга и гордости православных японцев, принёсших немало жертв на его сооружение, – но даже является предметом особенной зависти со стороны англичан, которые, по словам Конисси, немало поражены тем обстоятельством, что они «господа азиатского Востока», оказались в этом отношении далеко позади скромных православных миссионеров, несмотря на ту торжественность, пышность и даже рекламу, к которой прибегают англичане и их заатлантические братья – американцы даже в таком деле, как распространение христианства.

По словам Конисси, в настоящее время проповедь православия пользуется в Японии наибольшим успехом и популярностью, чем проповедь лютеранства, католичества и других христианских учений. И это объясняется как личными дарованиями, талантом и энергией преосвященного Николая, так и ревностью его сподвижников и последователей, рассеянных теперь по всей стране, благодаря созданной им при миссии семинарии⁶⁶⁸ и учреждённой при ней «Катехизаторской школе», с двухлетним курсом, имеющей своей главной целью подготовку проповедников.

Японцы не только терпимо, но и очень благосклонно относятся в настоящее время к проповеди нового учения, и православие пролагает себе ныне пути даже в самые отдалённые и глухие северные уголки страны. В редком городе, в редкой даже деревне вы не найдёте теперь японца – проповедника или японца – христианина.

Высшие сословия страны также не остаются в стороне от влияния токийского «братства», и ныне в столице Японии одинаково легко встретить христианина – японца, как в самой убогой лачуге, так и в стенах богатого дома бывшего даймиоса (князя).

Некоторое охлаждение к новой религии со стороны японцев замечается лишь в последние два-три года, и это, по словам Конисси, объясняется тем политическим состоянием в каком ныне находится страна.

В первые годы увлечения идеями и взглядами, занесёнными сюда с европейского запада, японцы с лихорадочной поспешностью торопились вводить всевозможные реформы и преобразования во всех областях своей жизни.

Такая коренная, быстрая и поспешная ломка старинных форм и устоев японской жизни и веками установившихся традиций, не могла, конечно, обойтись без промахов, ошибок и заблуждений, очень тяжело отразившихся в скором времени на ходе всей народной и государственной жизни.

С другой стороны, – вместе с открытием широкого доступа в страну иностранцев и иностранной торговли, – Япония наводнилась массой заокеанских авантюристов, меньше всего думавших, конечно, о благе и процветании той страны, которая так радушно и гостеприимно открыла им свои двери.

Влияние этих авантюристов не могло не отразиться самым неблагоприятным и нежелательным образом на образе мыслей, взглядах и правах туземцев, входивших с ними в непосредственное соприкосновение.

Жалобы на развитие и распространение в среде туземного населения, обитающего в полуевропейских портовых городах, нравственных взглядов сомнительного достоинства, на разорительность для страны хищнического образа действий европейско-американских авантюристов, – не перестают раздаваться в течение последнего десятилетия в лучших слоях японского общества.

Особенное раздражение замечается здесь против англичан – по преимуществу населяющих страну, – «этих главных разорителей и развратителей нации».

В последние годы раздражение приняло уже характер целого движения анти-европейского, и в бытность мою в Токио, в местном парламенте происходили, как мне передавал г. Конисси, весьма бурные прения по этому поводу. Раздавались даже голоса наиболее горячих патриотов о закрытии европейцам доступа в «Страну Восходящего Солнца».

Вот это-то реакционное движение и привлекает к себе теперь всё внимание японского народа и служит значительной помехой для более широких успехов христианской проповеди.

Православная миссия извлекает возможную долю пользы из этого временного затишья в своей деятельности, и все свои силы и стремления направила на ознакомление японцев с русской литературой и наукой.

При миссии образован большой штат постоянных переводчиков, которые, под непосредственным руководством и наблюдением о. Николая деятельно занимаются переводами русских книг и учебников на японский язык.

Переводчики живут в здании семинарии и состоят, как и преподаватели последней, почти исключительно из природных японцев.

Рассмотрение внутреннего устройства семинарии не отняло у меня много времени. Она ничем существенно не отличается от русских учебных заведений: те же парты, кафедры, чёрные доски и географические карты по стенам.

Гораздо интереснее помещение, в котором живут воспитанники семинарии.

По уставу все они должны жить при миссии в качестве полных пансионеров, но за отсутствием помещения в стенах самого братства, для них приобретено несколько японских домиков в двух шагах от семинарии.

Здесь картина уже не та: всё носит чисто японский характер, начиная от раздвижных стен дома и кончая киримонами и сандалиями воспитанников.

Когда мы зашли сюда, то застали учеников – юношей лет 15 – в разгаре занятий. Они в это время готовили уроки к следующему дню.

Во всём помещении царствовала полная свобода и непринуждённость, слышен был звонкий смех, шутки и оживлённый говор.

Одни готовили уроки, сидя под тенью невысоких кедров в изобилии растущих по всему внутреннему двору, другие сидели с книгами в руках прямо на полу на чистых циновках, третьи толпились у развешанных по стенам английских, японских и русских географических карт.

Чистота всюду была образцовая, какую только можно встретить у японцев.

Юноши выглядели очень весело и бодро и поражали своим цветущим здоровьем. Я не видел здесь ни одного жёлтого лица, ни одного близорукого взгляда, ни одной впалой и чахлой груди.

Спят они тут же, в своей классной комнате, превращаемой на ночь в спальню, что так легко достигается в японских постройках.

Всё это – наши будущие просветители, – с улыбкой указал мне на них г. Конисси.

А, ведь, так недавно ещё они были закоренелыми язычниками, – добавил он не много спустя, – и, кто знает, что вышло бы из них, не изменись так внезапно положение всего нашего отечества...

12 мая, утром, приспособив миссионерскую лодку к путешествию, я и псаломщик Будрин выехали в деревню Дайсул отстоящую в 8 вёрстах от села Долетроицкого. Миссионерская лодка, купленная, кажется, ещё ο. П. Протодиаконовым за 20 рублей, имела особые приспособления для путешествия как-то: полотняную будку, к ней принадлежала ещё довольно большая миссионерская палатка, складной стол и пр. Но палатка и будка от частого употребления изорвались, а лодка сильно текла. Сделали новую будку из гольдских соломенных половиков, лодку проконопатили кое-чем: тряпьём, мхом и т. п.

Снарядившись таким образом, мы, при благоприятной погоде, в 10 часов угра, тронулись в путь; на руль сел г. Будрин, a 2 гольда в вёслах. По течению плыли славно. Скоро прибыли в селение Дайсул, в нём всего 1 юрта. Зашли, и в ней оказалось только двое живущих: 1 старая, престарая гольдка и грудной ребёнок. Толку не добились никакого. Осмотрел юрту. Икона на месте, бурханов нет. Отдохнули и поехали дальше.

Деревня Ченка тоже небольшая: две юрты. Собрали гольдов. Поговорили о житье-бытье. Креститься многие умеют, a иные – совершенно не умеют. Окрестил 2 младенцев. Сбежавшиеся гольды смотрели с любопытством на таинство крещения. Крестил прямо в реке – притоке Амура. Пошёл по юртам. Бурханов нет. Иконы только в 1 юрте. Дал образок и для второй юрты. Малых детей наделили св. крестиками. Приглашал гольдов, бывающих в Троицком, заходить в церковь. Обещали.

Около 5 часов вечера приехали в выселок из деревень Дайсул и Ченка – Хоморон 1-й. Говорили с гольдами о том, что несчастье, посланное им в зиму текущего года (повальная болезнь, от которой в Троицком стане умерло очень много народу), есть испытание от Господа им за их приверженность к шаманству. Долго говорил я, через знающих переводчиков, на эту тему. Гольды, признавались, что шаманы их обманывают, что сами шаманы «пропадали», и что звание шаманское не спасло их от смерти: «много шаманов пропади».

13 мая. Выселок Хоморон 2-й. В этом выселке более 10 юрт. Остановившись здесь на время, учили детей совершать крестное знамение. За тем обошёл все юрты. Бурханов не оказалось нигде; говорят, что совсем нет, а вернее – попрятали. Иконы встретил только в 2-х юртах. Применительно к занятиям жителей, говорил о том, что изобилие рыбы, есть дар Божий, что Бог заботится не только о людях, но и каждая травка и цветок не оставлены заботой и попечением Божиим... Слушали внимательно. Затем обращались с вопросами больше личного характера, напр., о желании повенчаться; хвалили о. Прокопия за знание гольдского языка; вспоминали о. Феодора Пляскина, что к ним был очень добр.

Поехали далее в Хоморон 3-й, который состоит из юрт переселившихся сюда из деревни Челочи-Ханко гольдов. Страшная болезнь, свирепствовавшая в этой деревне в осень и зиму 1894/1895 года, унесла в могилу 52 из 110 человек населения. Здесь очень развито шаманство. Единственный человек, не признающий шаманов и чтущий Бога христианского – местный старшина гольд Георгий Енкго̀. В 1891 году у этого гольда заболел сын Николай Василя̀. На предложение шаманов, пошаманить ему, он отвечал решительным отказом, при чём пригрозил, что разобьёт им все бубны. Шаманы ужасно рассердились, и старались вредить ему чем только можно; говорили про него, что он стал «совсем русский», «гольда знать не хочет». Упрекали его в том, что сын его, сильно больной, мог бы легко поправиться, если бы он не отвергал помощи шаманов, a его, Егора Енкго̀, молитва «на солнце» (к востоку) «к русскому Богу» – не поможет. В это время проезжал здесь Наследник Цесаревич (ныне благополучно царствующий Государь Император). Отрекомендованный с прекрасной стороны начальством Енкго̀ Его Высочеством был награждён серебряной медалью «за усердие». Это ещё более раздосадовало гольдов. «Медаль худо! твой сын пропади», – говорили ему шаманы. Но он всё продолжал по вечерам молиться «Русскому Богу», и сын его выздоровел. Радость отца была неописанная! Он совершенно сделался врагом шаманов. Но Господу угодно было послать ему тяжкое испытание. Тот же его любимый сын, Николай Василя, будучи в 1894 году в китайском городе Сунгари, заболел и умер! От этой же страшной болезни начали умирать его односельчане. Умирали и шаманы, но перед смертью, указывали на него, как на оскорбителя бурханов, которые наказали его смертью сына! Вера Енгко̀ начала колебаться. Вдруг в самый разгар смертности, он видит сон: снится ему некто, в русской одежде, высокий, седой и говорит: «если не будешь держаться „русской веры“ – умрёшь!» Енгко̀ остался жив, и свой сон со всеми подробностями рассказал всем знакомым русским! Лжи здесь я не подозреваю, потому что не вижу цели её. На мои расспросы Енгко̀ всё это подтвердил. По его указанию я зашёл в юрту шамана. На мой вопрос: «ты шаман, где бубен?» – он ответил: – «я шаман нет; бубен не имею!»

Тогда гольд Георгий Енгко̀ собственноручно вытащил из-под какого-то тряпья шаманский бубен и отдал мне. Всё это сделал очень серьёзно, с целью посрамить труса шамана, на которого он имеет причины быть сердитым. Понятно, старшина-гольд Георгий Енгко̀ этом поступком очень рискует, рискую и я, взявший этот бубен себе, но... да будет воля Божия! Таких же гольдов, как Георгий Енгко̀ желал бы я видеть побольше! В этой деревне много было разговоров по поводу вышеизложенного. Сопровождавшие меня крестьяне села Иннокентиевки поддерживали разговор и помогали мне переводить.

Вечером приехали в село Иннокентиевку к вечерней службе. К всеноищой явился и гольд Георгий Евгко̀.

14 мая. Отслужив литургию и совершив требоисправления в селе Иннокентиевке, я поплыл на лодке в село Бынксе большое. Один из гребцов, старик гольд, обратился ко мне с вопросом: «как тебя зовут и отца твоего и сколько тебе лет?»

Я ответил. Он тотчас заявил, что его зовут Денис Иванович, он знал о. Александра, о. Феодора и прочих священников и всех их любил, – объявил, что и меня любит. Я поблагодарил его за такие добрые чувства, и, воспользовавшись его порядочным знанием русского языка, всю дорогу разговаривал с ним о разных предметах. Дал ему крестик, образок и когда он на прощание поклонился мне в ноги, и, поцеловав мою руку, подставил мне для поцелуя свою щеку, я остался очень доволен таким оборотом дела и с удовольствием отдал ему лобзание. Земные поклоны вообще всем старшим себя очень развиты у гольдов. Даже маленькие ребятёнки, года по 3–4, и те стараются очень курьёзно поклониться в ноги. Обычай очень добрый и похвальный! уважение к старшим у них так развито, что при словах старика, как я неоднократно замечал, младшие сбрасывали с голов свои шапки! Здесь я отыскал трёх гольдов, учившихся в миссионерской школе с. Троицкого. Двое из них хорошо помнят молитвы; один даже довольно сносно пропел «Царю небесный». Просили прислать им молитвенники. Конечно, я с удовольствием исполню их просьбу.

Но наряду с отрадными явлениями, приходится наблюдать и противоположные факты, доказывающие, что сближение с русскими действует и хорошо, и худо на гольдов. Жалуются они на вымогательство русских торговцев; учась говорить по-русски, и выговаривая слова очень плохо, неправильно и против ударения, гольды умеют очень выразительно по-русски ругаться дурными словами... Прося у меня молитвенник, один грамотный гольд, просил дать ему и «русский песенник...» При этом выразился так: «песенник шибко хорош; молитвенник шибко понимай нет»! т. е. вероятно хотел сказать, что песенник лучше молитвенника! В этом тоже есть отголосок пьющего, ругающегося и прожигающего последнюю копейку в кабаке, русского рабочего... Интересуются гольды приездом владыки: «Архиерен-ди скоро ходи?..»

Вечером, в 11 часов, сделали привал на одном из многочисленных островов (в протоках) Амура. Поужинав, и накормив гребцов, легли спать. Утром переехав Амур, в 12 часов дня прибыли обратно в село Доле-Троицкое. За две миссионерских поездки, посещено мной 27 деревень. Новообращённых за всё время был только 1 человек, по двум причинам:

1) почти все инородцы крещёные, и

2) если есть где некрещёные, то живут в таких трущобах, что трудно к ним добраться.

Но по времени постараюсь съездить и туда.

13 июня. За неимением своей лодки, наняли небольшую лодку у крестьянина Семёна Городалова, по 75 коп. в сутки, п при совершенно тихой погоде поплыли по р. Амуру. Накануне бушевавший Амур, сегодня тих и спокоен. Очень скоро доплыли мы до дер. Джари.

В деревне две юрты и 4 летних шалаша. Гольды все дома; в совершенном бездействии сидят в юртах и курят трубки. У них беда: голод настоящий. Рыба не ловится. Ленивых гольдов не нанимают на покосы – заработка никакого. А тут ещё, часа за два перед нашим приездом, проезжие китайцы оставили им (вероятно, в надежде будущего улова соболей) 2 ящика ханшины. Со скуки выпили бы ханшины – нечем закусить. Жалко и смешно! Собрали гольдов. Начали говорить, как могли. Один разговор: нечего есть! Даже юколы нет совсем. Гольдские собаки, как очумелые, ходят возле юрт и жалобно воют: вчера одну из них голодный гольд зарезал и съел! Грустная картина!

Переправившись через Амур, приехали в деревню Симота Баочан. Эта деревня тоже небольшая: три юрты. Та же песня, что и в Джари. У гольдов нет ни хлеба, ни крупы, ни овощей; – единственная пища – рыба, и та не ловится. Вот где голод настоящий! Долгая голодовка даже исказила и без того некрасивые лица гольдов. Все они какие-то страшные. А ханшину у китайцев взяли! Следовало бы полиции построже следить за маньчжурами, которые нахально обманывают и закабаляют несчастных гольдов, спаивая их дешёвой ханшиной.

От деревни Симота-Баочан до деревни Саян семь вёрст. Гребцами на этом переезде были 2 гольдки и у обеих по ребёнку! Ребята плачут, каждую минуту надо их то убаюкать, то покормить... Поэтому ехали очень медленно. В Саяне крестили одного младенца и тотчас же поспешили переехать Амур, так как поднимался ветер, который развёл на реке сильное волнение. Опоздай мы, или переночуй, сидели бы в Саяне трое суток. В 11 часов ночи приплыли в деревню Халан.

Выбрав удобное место, разбили палатку, закусили и расположились на ночлег. Но не скоро удалось нам заснуть. Быстро собралась к нашей стоянке чуть ли не вся деревня гольдов, и мы пробеседовали с ними далеко за полночь. Напившись нашего чаю и пожелав нам спокойной ночи. гольды разошлись. Около двух часов ночи страшный шум разбудил нас. Гольды орали все, что называется, благим матом. Зная, что вороватые китайцы развозят по гольдским деревням ханшину, мы побоялись пойти узнавать причину шума: думали, что все перепились... Утром дело объяснилось. В одной из юрт был больной гольд. Суеверные соседи его ревели, что в больного вселился диавол, которого надобно выгнать. И вот криком, шумом, свистками, они привели больного в совершенное изнеможение, и когда он забылся, гольды решили, что «выгнали чёрта!» Насколько хватило умения, мы постарались объяснить гольдам всю наивность и нелепость их ночной выходки. Гольды сами добродушно смеялись.

Утром, собрав народ, отслужили водосвятный молебен, окропили всех св. водой, дали напиться св. воды больному и окрестив трёх младенцев – поехали в деревню Дондон. Обошёл все юрты; в юртах, где зимой я выбросил и сжёг бурханов, иконы оказались на своём месте. Слава Богу и за это. Поднялся сильный ветер, проток, на котором находится деревня, до того сделался бурным, что мы два раза едва не опрокинулись в воду. До деревни Дондокха, отстоящей всего в 2 вёрстах, мы добрались только через три часа. Деревня Дондокха разбросана по обоим берегам протока того же имени. Между гольдами есть довольно зажиточные. Это видно по их одежде и убранству юрт. Возле одной юрты видели мы 2 орлиц с орлятами. Я заинтересовался, зачем их держат, так как мне известно, что мясо орлов очень жёсткое, синее и невкусное. Гольды объяснили, что держат их для охоты. Орлы исполняют роль ловчих птиц.

По моему приглашению в юрту старосты собралось много гольдов. Крестив пять младенцев, я начал проверять по спискам жителей деревни. Несколько человек оказались некрещёными из взрослых. Вызвав их, начал я им объяснять разницу между православным верованием в Бога и их бурханами. Гольды неодинаково относились к моим словам. Иные со вниманием слушали, и даже вступали в разговор, вспоминая о. Александра, первого, хорошо знакомого им миссионера; другие молчали и курили; были и такие, которые злобно посматривали и на нас, и на наши обряды... Но всё же в конце концов, здесь мне удалось крестить двух женщин – одну с 10-летней девочкой и другую, бывшую язычницу, между тем как все её дети были уже крещены. И это большое для меня приобретение при том пока очень скудном моём знании их жизни, религии, нравов и пр. а главное их языка! Но теперь для меня уже много легче было объяснение с гольдами, чем в первую мою поездку, на собаках, в марте этого же года! Провели в Дондокхе часа три и поехали по тихому протоку в деревню: Торгон и соединённую с ней Нючи-Торгон. Приехали часа в 4 пополудни. Здесь совершенно неожиданно пришлось провести целый час в довольно оригинальном споре. Принесли крестить четверых младенцев, которых я и окрестил. После этого вдруг подходит к нам один гольд и совершенно спокойно спрашивает меня:

«Зачем ты крестишь? Всё равно: гольд умрёт, и в русской вере умрёт!»

Вот тут я от души пожалел, что не знаю хорошо языка гольдов. Но всё-таки, как умел, вступил в беседу. Я начал издалека, – с того, что поклонение бурханам вызывает гнев христианского Бога; замена христианских обрядов и помощи врачей нашёптыванием и звуком бубнов шарлатанов-шаманов не только не помогает, но ускоряет смерть; указал на пример жителей деревни Чолочи-Ханко, которые держали у себя шаманов, во всё время свирепствовавшей у них болезни в зиму 1894 г., между тем село Иннокентиевка в 1,5 вёрстах, была посещаема священниками, и никто из гольдов не обратился к помощи молитвы! Что же, спасло их шаманство? Указал также на пример гольда деревни Чолочи-Хаяко Георгие Енко̀ (обращение которого с молитвой к «русскому Богу», во время болезни сына – известно всем почти гольдам) и пр.; вообще долго говорили мы на эту тему. В конце концов собеседник – гольд, по имени Сенгккоса́, вдруг, изъявил желание креститься! Я даже сначала не поверил этому, – думаю, не домогается ли получить через крещение какую-нибудь выгоду, или подарок. Проверили по спискам, оказался некрещёным и продолжал настаивать на своём желании креститься. Тогда собрав всех бывших в селе гольдов, мы торжественно крестили его и нарекли Иоанном!

Поздно вечером прибыли в Найхан. Разбили палатку, переночевали там и проснувшись заметили, что старик старшина уже кипятит котелок воды для чаю. Поблагодарили его за любезность. Поплыли дальше. Начиная с этой деревни мы испытали прелести Амурского лета. Мошки, комары, оводы и пр. насекомые, немилосердно кусали и жалили нас. Лицо, руки и шея буквально покрылись сотней пузырей и красных пятен. Опухоль и зуд во всех открытых частях тела, долго не проходили и после. Солнце жжёт немилосердно. Руки – просто почернели от загара.

Посетили деревни Еукха́, Да, Элиду и Гаси. Приятно поразили нас в этих деревнях – огороды у гольдов. Гольды сеют здесь понемногу картофель, лук, чеснок и пр. В юртах очень чисто; заметно, что и сами жители каждый почти день моются. По крайней мере, в других деревнях мы при себе заставляли гольдов выметать юрты, мыть себе и своим детям руки и лицо, – здесь же всё это делается без понуждения. Учить гольдов порядку в образе жизни и опрятности я считаю непременной обязанностью миссионера при разъездах... Чистота и полезна, и приятна, да и для нас самих тогда меньше опасности заразиться какой-нибудь прилипчивой болезнью, вроде проказы. Я в каждой деревне настаиваю на ведении инородцами в чистоте как себя, так и своих юрт. Гольды и сами, впрочем, отлично сознают пользу этого: при малейшем приказании «пойти на реку», – они сами знают зачем, и с шумом и смехом охотно моются и плещутся в воде.

В деревне Сереми прождали 5 часов, пока утихнет волнение на протоке к Амуру. Гул и шум волн заглушал разговор. Гольды отказывались везти нас, боясь несчастья. Поздно вечером, подъезжая к деревне Гардаму, мы явственно услыхали звуки шаманского бубна. Оказалось, что здешний шаман Токлига «лечил» – кого-го. Узнав, что мы приехали, Токлига ночью уехал из деревни вверх по Амуру. Очень жаль. А говорят, у него замечательно красивый бубен. Переночевав в фанзе китайца Яншина (не бывшего на этот раз дома), мы собрали во двор всех гольдов, отслужили молебен с водосвятием, с присоединением прошений о исцелении от болезни, окрестили четырёх младенцев, и уехали домой. 17 числа, в 4 часа приехали в село Троицкое.

Посещая селения, мы обыкновенно обходили юрты, удаляли бурханов, раздавали крестики новокрещёным и многим детям, неизвестно куда девавшим их; они говорят «потеряли», – но думаем, что сняты по настоянию шаманов, вешающих на детей, взамен св. креста, разные амулеты, напр., медвежьи зубы и др. глупости. Двух более типичных бурханов я привёз с собой; взяли также и 3 зуба медвежьих. Гольды отдают эти вещи охотно и без всякого сопротивления, напротив, даже с улыбкой.

Собирая гольдов, на сколько позволяли обстоятельства, говорили им о христианском Боге, Его могуществе и благости, – о наказании за приверженность к бурханам и обманщикам шаманам... Учил их креститься; бывших когда-либо в школе (а таких уже немало) спрашивал молитвы; были хорошо помнившие, были и забывшие... Вообще – все мои поездки были посвящены на возможное утверждение гольдов в элементарных понятиях о христианском Боге, и о св. кресте. Старался я также по возможности вселить в них веру в силу и целебность молитвы и в пользу русской медицины (перед нашей поездкой фельдшер Троицкого округа привил 150 чел.-гольдов оспу). И как ни ничтожна наша деятельность, но думается и хочется верить, что и она не совсем бесплодна; быть может, и нам довелось провести хотя маленькую бороздку на ниве Божией и бросить в неё маленькое зёрнышко, которое при помощи Божией даст свой плод...

В Туркестанском крае, по мысли покойного тамошнего епископа Александра, в 1882 г. основан был с целями миссионерскими Троицкий монастырь, при о. Иссык-Куле. История основания этого монастыря было подробно, на основании подлинных документов, рассказана в нашем журнале за 1894 г.⁶⁷⁰ Монастырь, хоть и не без затруднений, стал было понемногу устраиваться, но страшное землетрясение, разразившееся в тамошнем крае и наделавшее столько бед, в 1889 году (30 июня) разрушило совершенно и Иссык-Кульский монастырь, и вконец уничтожило все его постройки, стоившие стольких хлопот, трудов и расходов. Можно было опасаться, что эта страшная катастрофа побудит оставить и самую мысль о создании в столь отдалённом крае русского православного монастыря... Но, к счастью, доброе, святое и полезное дело не прекратилось, не умерло, а начинает понемногу оживать и возрождаться.

По распоряжению высшей власти, для восстановления и устройства Иссык-Кульского монастыря избраны иноки из Валаамского монастыря, известного строгостью своего устава и отличным хозяйственным устройством. Знаменитый Валаам не в первый уже раз оказывает услугу русскому миссионерству, выделяя на служение ему из среды своей братии крепких духом иноческого благочестия и послушания деятелей. И вот эта малая дружина понемногу начинает своё трудное дело создания среди иноверного населения православной обители, долженствующей послужить в будущем светочем Христовой веры среди неверных. Сообщаемые ниже сведения, полученные нами прямо с места, и рисуют то положение, в каком находится теперь новая обитель, что сделали и что предполагают в ближайшем будущем сделать её обитатели.

По нашему мнению, Иссык-Кульский монастырь, по своему важному значению в крае, населённом преимущественно киргизами, среди которых идёт деятельная мусульманская пропаганда, заслуживает полного внимания и поддержки. Настало уже время направить и сюда деятельность православной миссии, центром которой и может быть Иссык-Кульский монастырь. Устроившись, он может стать центром не только религиозного просвещения инородцев, но и культурного влияния на них, – приучая их примером своего благоустроенного хозяйства к правильной обработке земли, разведению полезных растений и овощей, научая разным ремёслам и другим полезным занятиям, – как это и предполагалось при первоначальном основании монастыря. Задаваться многим на первых порах, конечно, нельзя; прежде всего нужно воздвигнуть в обители приличный и благолепный храм Божий, без которого немыслим православный монастырь, и построить другие наиболее необходимые для помещения братии и хозяйства здания... Этим именно и занята теперь и больше всего озабочена немногочисленная братия монастыря.

Ред.

* * *

В марте 1894 года, в Валаамской обители стало известно, что Св. Синод предложил игумену назначить семь человек братии в Туркестанский край, для устроения Свято-Троицкого Иссык-Кульского монастыря.

Избраны были: бывший наместник Валаамского монастыря, иеромонах Севастиан, с назначением игуменом; иеромонахи: Ириней – садовник и лекарь, Агафангел – огородник, Вячеслав – портной; монах Парфений – церковник; рясофорные послушники Василий Ластушкин (ныне иеродиакон Виктор) – рыбак и Дмитрий Пашковский (ныне иеродиакон Давид) – письмоводитель. Игумен, кроме того, взял с собой келейника Иоанна Новожилова (ныне монах Иона). Иеромонах Вячеслав отказался ехать и был заменён иеродиаконом Авраамом (ныне иеромонах).

Назначенные стали наводить справки, что это за Иссык-Кульский монастырь?

На картах нашли в горах Ала-Тау озеро Иссык-Куль; в «Православном Благовестнике» прочли, что монастырь основан по мысли Преосвященнейшего Александра, имеет 500 десятин земли, и на постройку его Советом Мисс. Общества ассигнована определённая сумма.

Бывалые из братий рассказывали, что Туркестанский край благодатный, что там хлеба много, зреют разные фрукты и виноград, но что есть и фаланги, тарантулы, тигры и т. п.; коренные жители киргизы, сарты и др., много православных переселенцев и что, если люди там живут, то монахам и подавно жить будет можно.

С этими сведениями, в июне 1894 г. и тронулись в дальний путь назначенные иноки. Маршрут был: по жел. дор. до Рыбинска; затем водой по рр. Волге и Каме до Перми; до Тюмени по жел. дор.; до Семипалатинска по рр. Оби и Иртышу и до гор. Верного⁶⁷¹ на почтовых.

В гор. Верный прибыли в половине августа; остановились в архиерейском доме, представились преосвященнейшему Григорию и, отдохнув неделю, тронулись на лошадях далее в монастырь, отстоявший от Верного в 600 вёрстах. Преосвященный Григорий рукоположил монаха Парфения во иеродиакона.

Подъезжая к монастырю, с почтовой дороги, как ни старались всматриваться, не могли его заметить и только когда свернули на просёлок и проехали с версту, увидали, за зеленью какого-то кустарника, конёк крыши и на нём подобие главки с крестом. Подъехав ближе, увидали низенькое, продолговатое, вымазанное глиной, несколько покривившееся и видимо подгнившее, крытое тёсом небольшое здание, на одном конце которого, поверх конька, возвышалась упомянутая главка с крестом. Это и был монастырь, т. е. кельи и церковь под одной крышей,

В этой мазанке временно и поместились приехавшие иноки. Но помещения для всех далеко не хватало, почему двое поместились в боковушке у проживавшего в своём домике, на покое, престарелого архимандрита Феодосия; из крытого на два ската камышом курятника удалили кур и в нём устроились два отца; взяли напрокат ещё киргизскую юрту и в ней поместились остальные. Обедали, чай пили и варили себе пищу под открытым небом, иногда с примесью песка и мусора, взметаемого внезапно налетевшим ветром, что побудило немедля приступить к постройке сарая для трапезы – кухни.

Население монастыря составляли: архимандрит Феодосий, старец, проживавший на покое, иеромонах Нил, ныне умерший, тоже старец, выходец с Валаама; иеродиакон Николай, (ныне иеромонах); монах Евгений, рясофорный послушник Иоана (ныне монах Исидор), оба старики; послушник Николай Шестаков (выбыл) и богомолец Иван Ларионов, старик; кроме того, работник с женой, две стряпки и киргизёнок – пастух.

Кроме описанного здания келий – церкви, находились ещё: домик архимандрита, собранная из досок и крытая на один скат, убогая рабочая кухня, небольшой амбар, скотный загон, да омшаник для пчёл, которых оказалось до сорока колодок. Скота всякого сорок голов; земледельческого инвентаря и домашней обстановки не было почти никаких.

Вслед за иноками прибыл и подрядчик с рабочими и приступил к рубке дома для общежития и трапезы с кухней, из заготовленного уже материала. В новый дом, начерно готовый, братия перешла после 6 декабря и вместе с тем окончились сравнительно её бедствия.

Церковка, по осмотру, оказалась длиной 9 арш., шириной 7 арш. и высотой 3 арш.; у горнего места едва можно было протиснуться боком; иконостас был собран из плохого решетника; пол сгнил и прогибался; утварь и облачения беднейшие; словом, всё крайне бедно и убого. Немедленно было приступлено к исправлению и увеличению церкви; прирубили новый алтарь, 7 арш. кругом; настлали новый пол; поставили новый иконостас, две печи, присоединили к церкви и одну келью и зиму кое-как промолились.

В лето 1895 года, дом и трапеза были окончены постройкой, оштукатурены снаружи и внутри, кстати оштукатурили и церковку, и теперь она выглядит внутри чисто и приветливо; но самое зданьице настолько подгнило, что становится опасным, особенно если случится порядочный толчок от землетрясения, что здесь бывает нередко; это побудило немедля, при первой возможности, приступить к постройке нового храма, который теперь уже и срублен под крышу.

Дом вышел очень хорош; крыша железная, в нём, по коридору, девять просторных братских келий и три комнаты игуменских келий. Длиной он 12 сажень, шириной 6 сажень и высотой, снаружи 6 аршин. Кельи высоки, просторны, достаточно светлы и теплы. Трапезный дом 6 сажень длины и ширины, высотой 6 аршин; в нём просторная трапеза и при ней келья и большая кухня, при которой ещё две кельи. Оба дома соединены полутёплым коридором, при котором четыре кельи.

Братия считает такую постройку неудобной для себя; но так как проект построек был уже утверждён раньше и отступить от него было нельзя, да и жить было негде, то пришлось по необходимости брать то, что есть. Для жительства братии удобнее было бы построить отдельные, небольшие дома́, на две-четыре кельи; если бы это и обошлось несколько дороже, зато было бы спокойнее и безопаснее в пожарном отношении. Со временем, если будут средства, так и думают построиться, а общий дом предполагается обратить на гостиницу для богомольцев.

При доме имеется огород и разводится фруктовый сад. Есть погреб с ледником и сараем, – стены глиняные, крыша на столбах, на два ската, соломенная, вымазанная глиной. Построена новая рабочая кухня и при ней казарма; рублена из половинного леса, на кирпичном фундаменте, крыта соломой; крыша и стены снаружи вымазаны глиной. Новый скотный загон, длиной 40 саж., шириной 20 саж.; глиняные стены 3 арш. высотой; по одной длинной стене устроена на столбах, на два ската крыша, крыта соломой и вымазана глиной. Домик архимандрита срублен из половинного леса, крыша железная; в нём три комнатки. Вот и все теперешние постройки монастыря.

Земли монастырь имеет 500 десятин, весьма хорошей, но бездоходной. Сеять хлеб, для продажи, нет расчёта, так как цена пшеницы на месте 10–15 коп. за пуд. Сдавать землю крестьянам под пахоту тоже невыгодно, так как они платят киргизам за десятину рубль и дешевле, и киргизы же должны поливать посеянный хлеб. Траву косят – третью часть в пользу монастыря.

Скота имеется рогатого, т. е. быков, коров, телят до ста голов, а лошадей с жеребятами штук двадцать. Цена на месте хорошему ездовому быку 15–20 рублей; цена лошади по достоинству от 10 рублей. По местным условиям выгоднее разводить овец, которые безопаснее от падежей и доходнее, давая шерсть и приплод; но у монастыря пока нет средств для того, чтобы сразу завести значительное стадо, от которого можно иметь доход. По времени же возможно устроить и эту хозяйственную статью дохода.

Монастырь окружён со всех сторон киргизами. Ближние русские селения в 12 и 18 вёрстах; город Пржевальск – в 45 вёрстах, а гор. Верный – местожительство архиерея – в 600 вёрстах.

Озеро Иссык-Куль на 5.400 футов выше уровня моря и составляет средину горной доливы в хребте Ала-Тау. Поэтому здесь не жарко, и климат весьма здоровый. Температура летом на солнце 28° и редко более, ночью падает до 5°; зимой в тени до 10° мороза и столько же тепла на солнце, а ночью мороз бывает до 17° и редко более. Весенние утренники продолжаются иногда до июня и часто побивают цвет фруктов и овощей, а осенью возобновляются почти с начала августа, отчего арбузы и дыни совсем не родятся, а тыква вызревает только наполовину; корнеплоды же, капуста и хлеб родятся хорошо.

Погода большей частью, особенно днём, хорошая, только в новолуния бывают дожди и снег. По горам часто стелются облака и там бывают дожди, снег и грозы. Неудобство монастырского надела – низкая температура и то, что он со всех сторон окружён киргизами, которые постоянно беспокоят монастырское хозяйство потравами. Кроме того, у монастыря нет своей воды. Братия просила дать в надел монастырю берег озера и подгорную землю, против монастырского участка, но им в этом отказали, так как земля окончательно закреплена за монастырём и прибавка может быть сделана только по Высочайшему повелению. После, когда население увеличится переселенцами, которые быстро прибывают, ещё труднее будет получить прибавку к наделу. Если бы предположенная прирезка земли состоялась, тогда у монастыря было бы около 5.000 десятин и в будущем монастырь был бы лучше обеспечен и в настоящее время мог бы иметь доход, сдавая землю под пахоту. Теперь же, имея 500 десятин, делать это рискованно, так как их можно весьма скоро истощить. Кроме всего вышеизложенного, подгорная земля теплее, будучи лучше защищена от восточных ветров и кроме солнца согреваясь отражённой от гор теплотой. Там можно бы развести хороший фруктовый сад, огород и главное – пасеку. Монастырь и теперь, для пчёл, арендует под горой десятину земли, где все имеют пасеки, так как под горами и в горах преимущественно произрастают медоносные травы. Пчёл у монахов 60 ульев и предположено их постепенно увеличивать, так как пасека может быть весьма доходной статьёй, при внимательном и умелом ведении дела. Цена мёду, на месте, за пуд четыре рубля, и воску – 24 рубля.

Братии в монастыре, в настоящее время, кроме настоятеля, три иеромонаха, из них один не приписной и проживает временно; два иеродиакона, два старика монаха и разного возраста послушников – богомольцев девять человек, а всего семнадцать человек. Кроме того, нанимают трёх русских работников, пасечника, двух стряпок – коровниц, двух пастухов – киргизов и Бога ради проживают две старухи.

Средства содержания монастыря очень скудные и получались доселе преимущественно от разных Петербургских благотворителей. Между тем кроме хлеба, рыбы, овощей, молока и яиц, всё приходится покупать; всё же привозное из России очень дорого. Братия много стеснена тем, что нет между нею мастеровых: портных, сапожников и др., выписать же их с Валаама нет средств.

Все деньги, имевшиеся в запасе, а также полученные в пособие от Св. Синода, от отца Иоанна Ильича Сергиева (Кронштадтского) и других благотворителей, расходуются в настоящее время, преимущественно на постройку храма и если затраченная на этот предмет сумма не будет возвращена из средств Миссионерского Общества, то, в скором времени, братия окажется в затруднительном положении, так как доходов на месте от хозяйства и богомольцев нет. По малолюдству братии расширять хозяйство, особенно же наиболее выгодную его, – по местным условиям, статью – скотоводство рискованно, да оно может и отвлечь братию от прямого и ближайшего её призвания – богомоления.

Опыт показывает, что, как общежительный только, Иссык-Кульский монастырь, по крайней мере, в настоящее время, и в настоящем своём виде, мало отвечает своему назначению, так как не представляет для православных никакого интереса, находясь в глухой пустыне и не имея никакой святыни; киргизам-аборигенам также мало приносит пользы, не имея возможности, по бедности и безлюдству, входить в их жизнь и оказывать духовную и материальную помощь. Между иноками нет знающих местный язык и достаточно подготовленных для учительства и проповедничества, для оказания помощи недужным, нет мастеровых. Братия собирается плохо и только простецы; из России же, кто пойдёт в неведомую далёкую пустыню от благоустроенных и обеспеченных монастырей?

Без энергичной помощи, как денежными средствами, так и знающими людьми, долго предстоит прозябать монастырю без пользы для православия и русской культуры.

Эту помощь мы и рассчитываем получить и уже частью получаем от Православного Миссионерского Общества.

Нам нужны прежде всего благолепный, производящий сильное и доброе впечатление на инородцев храм, школа-интернат, человек на двадцать пять учеников – инородцев, снабжённая всеми необходимыми пособиями, небольшая больница с аптекой хорошо снабжённой лекарствами и амбулаторией, ревностный, опытный миссионер с помощником, учитель с помощником и опытный фельдшер, если между указанными лицами такового не найдётся. Также нужна нам помощь для выписки с Валаама мастеровых – учителей и приобретение инструментов. На первое время, в течение нескольких лет, монастырю нельзя обойтись без известного вспомоществования для устроения, ведения и укрепления своего хозяйства, а окрепнув, иноки-простецы легко понесут всякий труд для развития и дальнейшего процветания монастырских учреждений.

Таково настоящее положение монастыря и надежды его на будущее. Братия его, со своей стороны, готова ревностно нести возложенное на них Св. Синодом послушание – прочно основать святую обитель, во имя Святой Живоначальной Троицы, – единственную пока во всём закаспийском крае и привести к благому концу святое и патриотическое дело, начало которому положено блаженной памяти преосвященным епископом Александром.

Остров Цейлон, где буддизм, преследуемый в Индии, нашёл своё главное убежище и где он существует с XIII века до нашей эры, был в 1505 г. занят португальцами. Они производили массовые обращения туземцев в христианство, но при помощи столь насильственных мер, что последние для изгнания португальцев в 1656 г. соединились с голландцами. Однако и теперь там насчитывается около 150.000 католиков. Голландцы приобрели здесь для протестантства 180 т. исповедников. Но древние верования туземцев, скорее стеснённые, чем совсем искоренённые, в 1795 году снова получили для себя свободу. Лишь только голландцы в свою очередь были изгнаны англичанами, сингалезское население тотчас возвратилось к своему язычеству. Нужно было почти снова начинать дело обращения. Этим заняты теперь с 1812 г. при успехах довольно медленных, но верных, различные американские и английские общества. С 1839 г. движение в пользу христианства открывается даже среди коренных буддистов. Некоторые из них под влиянием евангелия начали цивилизоваться и соединяться в селения, где для них устраиваются школы и церкви. С 1845 г. на Цейлоне учреждена английская епископия.

Индо-Китай, где господствует также буддизм, насчитывает у себя около 24 миллионов жителей, значительно менее цивилизованных, чем жители Индостана. Будучи последовательно завоёван португальцами, голландцами, он, наконец, в 1795 году перешёл в руки англичан, которым он окончательно был уступлен в 1824 году и которые с тех пор не перестают усиливать там свою власть. Католические миссии распространялись здесь по направлению от востока к западу, потому что явились сюда из Китая; миссии протестантские напротив шли из Индостана и последовательно проникли в Аннам, Бирман, из Тенессерима в Малакку, а с 1840 г. – в Сиам. Наиболее самоотверженными протестантскими миссионерами в Индо-Китае были в начале настоящего века: баптист Феликс Карей, затем Адонирам Джудсон, его жена и его сотоварищи. Они особенно много должны были выстрадать в 1824 году, во время войны бирманцев с Англии. Всё время, пока она продолжалась, они провели в тяжком плену, связанные попарно и под постоянной угрозой быть принесёнными в жертву Будде. Победа англичан снова сделала их свободными. Сломив упорство бирманцев, она оказала значительное содействие усилиям миссионеров. В настоящее время во всей английской части христианство делает прочные успехи. У обращённых туземцев существуют уже свои миссионерские общества и общества трезвости.

Между островами индейского архипелага, Никобарские острова в виду своего крайне нездорового климата не имели у себя никакой прочной миссии. Единственная, существовавшая на них, миссия была оставлена в 1787 г. после смерти многих миссионеров. Другие острова, много более значительные, – Суматра, Ява, Зондские, Борнео, Целебес и Молуккские, имеющие у себя до 30 миллионов жителей, весьма различных и по религии, и по происхождению, но принадлежащих в большей своей части к малайскому и папуасскому племенам, вообще привержены к индуизму или магометанству с примесью фетишизма. Долго португальцы и голландцы спорили о духовном и материальном господстве над ними при посредстве мер, совсем не евангельских, сделавших христианство для туземцев ненавистным и презренным. Эти последние, в смутное время французской революции предоставленные почти только самим себе, по большей части снова возвратились к своему прежнему политеизму и христианские церкви почти все были закрыты. Мир 1815 года снова привёл к ним миссионеров различных протестантских наций, усердие которых пробудило ревность и в голландцах. Остров Ява, – центр их господства в этой части земного шара, сделался в четырёх своих важнейших пунктах главным очагом деятельности миссионеров. Отсюда они распространились по Суматре и соседним островам, за исключением Филиппинских, которыми завладела католическая миссия.

Протестантская миссия в Китае является только с 1805 года, когда Лондонское общество решило послать сюда одного из своих агентов. Роберт Моррисон, на которого пал его выбор, ознакомившись предварительно несколько с китайским языком, тогда ещё почти не известным в Европе, в 1807 году прибыл в Макао. Здесь он вступил в английскую факторию в качестве переводчика. Вскоре за этим он завязал тесные сношения с некоторыми туземцами и тайно, с большими предосторожностями, по ночам, собирал их к себе для ознакомления их с евангелием. В то же самое время он трудился над китайским словарём и переводом библии. Для своих переводов Моррисон скоро нашёл себе драгоценного сотрудника в лице шотландца Мильна. А ученик его Леанг-Афа, которого он крестил в 1816 году и которого не могло поколебать в вере суровое обращение с ним его соотечественников, стал ему оказывать самоотверженную и просвещённую помощь в его проповеднических трудах. Сам он оставался душой китайской миссии до самой своей смерти в 1834 году. Он был достойно замещён своим сыном и Гютцлафом, воспитанником института Енике. Гютцлаф, объехав о-в Яву, Японию и Индо-Китай, поселился в Китае в эпоху, довольно тревожную для миссии, когда Первые враждебные действия адмирала Непира только что пробудили опасения мандаринов. Под страхом величайшего наказания было запрещено печатание христианских книг, и большая часть миссионеров должна была рассеяться в разные стороны. Война, объявленная Англией Китаю из-за торговли опиумом, скоро сделала их положение ещё более ненадёжным. Наконец обе нации, при посредстве Гютцлафа, заключили тот знаменитый мир, который открыл англичанам и вскоре затем французам и американцам пять приморских городов, из которых главнейший – Кантон. В 1845 г. император до некоторой степени дозволил своим подданным принимать христианство. За два года до этого лондонское общество уже воспользовалось заключённым миром для увеличения числа своих станций и для устройства типографии и других вспомогательных учреждений. Остров Гонг-Конг сделался центром английской миссии в Китае. Гютцлаф основал на нём китайское общество, которое повсюду начало рассылать от себя обращённых туземцев. Кроме того, многие иностранные общества, английские, американские и немецкие, стали содержать в Китае немало своих агентов. Новый трактат, заключённый в 1859 году, дал им право проповедовать, строить церковные здания, распространять свои книги и признал религиозную свободу за их прозелитами. Пользуясь этим трактатом, многие миссионеры отважились проникнуть внутрь страны, когда вдруг произошло изменническое нападение на английского и французского посланников, находившихся в Пен-Го. Но эта измена была строго наказана, и миссионерская деятельность продолжалась с ещё большей уверенностью.

В Японии, благодаря упрочению иезуитов, в конце XVI века половина населения вместе со значительным числом мелких принцев приняла католицизм. Но затем светская власть острова, перешедши в руки династии, ненавидевшей португальцев, изгнала в 1614 году всех миссионеров, и открыла гонение на христиан. С 1637 же года Япония почти до последнего времени упорно оставалась закрытой для европейцев, за исключением одних голландцев. В 1854 году Соединённые Штаты успели заключить с нею трактат, открывший им 7 портов; в 1858 году и более формально в 1862 и в 1864 г. г., после того как взятие Пекина показало Японии могущество европейских армий, они добились там вместе с правом свободного проживания и права свободного отправления богослужения. С этого времени установились тесные, взаимные отношения между Европой и Японией, и обществам лондонскому, голландским и Соединённых Штатов дозволено было, однако с благоразумною осторожностью, трудиться над распространением христианства. В 1839 году немецкий миссионер в Китае, Гютцлаф издал на японском языке евангелие от Иоанна и в 1841 году крестил пять туземцев, посвятивших себя делу проповеди христианской веры в Японии. С 1869 года, когда вся страна стала обнаруживать решительную склонность к принятию западной цивилизации, сюда начали являться ещё более многочисленные миссионеры и при том наиболее даровитые, деятельные и потому имевшие успех. Однако буддизм до сих пор остаётся национальной религией страны.

Что касается кочевых народов монгольского происхождения, населяющих северную часть Азии, в частности Сибирь, то первый, протестант, сделавший попытку их обращения, был граф Цинцендорф. В 1735 году он поручил одному из своих учеников побывать в Петербурге для собрания сведений об язычниках русской империи. Но когда, по получении этих сведений, два моравских миссионера стали просить у нашего правительства позволения проповедовать евангелие самоедам, – в них заподозрили шведских шпионов и выслали за границу. Около 1764 года Екатерина II, лучше расположенная к иностранцам и желавшая при помощи немецких колоний заселить пустынные равнины по Волге, дозволила моравским братьям поселиться в России. Они основали на Волге сарептскую колонию, где вскоре приобрели себе расположение у калмыков. Трудами моравских братьев было переведено на бурятский язык евангелие от Матфея и вскоре после того⁶⁷³ двое знатных лиц из бурят обращены были ими в христианство. Но на это обращение неблагоприятно посмотрело наше правительство. Оно приняло против миссионеров строгие меры и приказало им оставить страну, если они не пожелают отказаться от всякой пропаганды. Ввиду этого протестантским миссионерам пришлось почти совершенно прекратить свою деятельность в пределах России. Тем не менее самая колония продолжала развиваться и расширяться. В сентябре 1822 года, моравским братьям снова было объявлено, чтобы они удерживались от всякой проповеднической деятельности среди народа и ограничивались только распространением калмыцких евангелий. Вскоре деятельность сарептской миссии в России совершенно прекратилась.

Другая миссия – лондонского общества, среди бурят на озере Байкале, основанная в 1819 году и пользовавшаяся покровительством императора Александра I, была закрыта в 1840 г. по указу Николая I. Миссионеры этого общества Столлибрас и Сван успели, однако, окончить перевод всей Библии на монгольский язык.

(Продолжение следует)

Опиум играет в общественной жизни Китая очень печальную роль. Он имеет некоторое отношение и к миссионерской деятельности в этой стране, поэтому о нём стоит сказать несколько слов.

Прежде всего: что такое опиум? Как он попал в Китай? Опиум это молочного цвета сок, добываемый посредством надрезов из не совсем зрелых головок снотворного мака (Papaver somniferum). На солнце этот сок густеет и делается коричневого цвета. Эта блестящая, тягучая масса скатывается в шарики и сушится на солнце.

Белый мак может расти и в средней Европе, культивируется же для добывания опиума в Турции, на западе Малой Азии, особенно в Смирне, потом в Египте, Персии, а больше всего на севере Индии, отсюда он вывозится на азиатские и европейские рынки. Приготовление опиума для продажи требует большой заботливости и для различного употребления он составляется неодинаково. Для курения опиума в Китае застывший маковый сок распускают в горячей воде, чтобы отделить от него гумми и растительные вещества, а затем его закатывают в маленькие шарики.

Опиум и его наркотическое свойство были известны ещё в древности и опиум употреблялся в лекарствах, или как яд.

В настоящее время для лекарственных целей опиум идёт в небольшом количестве, между тем как предмет удовольствия он употребляется в огромных массах. В Европе курение опиума мало развито, лишь в Лондоне есть довольно много курительных домов. В Турции, Персии и Индии употребление опиума очень распространено. Пристрастие к нему магометанских народов можно объяснить запрещением Корана пить вино.

В Китай опиум был привезён впервые португальскими купцами за полтора века до начала торговли им англичанами. В первое время опиум в Китае шёл в лекарство, а курение его было мало распространено. С 1773 года англичане начали аккуратно привозить опиум в Кантон, а оттуда китайские купцы стали развозить его по Китаю. Курение опиума год от года стало распространяться и увеличиваться. В 1800 году китайское правительство издало указ, запрещающий англичанам ввоз и продажу опиума. Тогда англичане организовали тайную торговлю опиумом, а для этого подкупали китайских чиновников. После войны 1833 года с Китаем англичане выговорили себе право ввозить опиум в Китай и продавать его. Торговля эта ежегодно доставляет Великобритании несколько миллионов дохода. Карл Андрэ в своей книге обо всемирной торговле⁶⁷⁴ говорит, что история торговли опиумом, производимая англичанами в Китае, представляет собой одну из мрачнейших страниц в летописях Англии.

С начала шестидесятых годов Китайцы начали сами сеять мак, добывать из него опиум и торговать им. В Юннане ⅔ лучшей земли засеяны теперь маком, самое же большое производство опиума находится в северных провинциях Китая, в восточной Монголии и в Манчжурии. Туземное производство опия всё-таки не подорвало английской торговли, так как богатые люди предпочитают опиум индийский. Китайцы употребляют опиум не так, как магометанские народы, не в пилюлях, не в жидком виде, а постоянно курят его из особых трубок.

Курение действует разрушающим образом на нервную систему и на весь организм человека. Отвыкнуть от курения опиума невозможно. Китайское правительство один за другим рассылает указы, запрещающие посев мака и производство опиума, но все эти указы не имеют действия, так как и между мандаринами есть много курильщиков. Более благоразумные китайцы сознают ужасный вред опиума, предостерегают против него, проклинают европейцев, распространивших его в Китае, но и они не имеют влияния на своих соотечественников.

Отзывы католических миссионеров, живущих среди китайцев, полны жалоб на опиум – этот бич туземцев. Целые селения разоряются, потому что лучшие поля засеяны маком, а на хлебные растения уделяется самая незначительная часть земли. Цены на съестные припасы очень высокие, а в неурожайные годы народ гибнет во множестве.

С религиозной точки зрения опиум представляет серьёзное препятствие при распространении христианства. Кроме того, что курение опиума расшатывает здоровье человека, оно развивает в нём леность, неспособность к работе. А так как курильщик требует постоянно опиума, то не имея средств, он не останавливается ни перед кражей, ни перед убийством. Курильщик опиума представляет жалкое зрелище. С утра уже его тянет к опиуму, a выкурив трубку он слабеет и не может уже приняться за работу: им овладевает расслабляющий сон. Курение опиума не ограничивается лишь мужчинами, или состоятельными классами, женщины также курят, даже и дети втягиваются в курение. Бедняки отдают последнее, чтобы купить опиума. Целые семьи разоряются и впадают в нищенство.

Всякий курильщик опиума от постоянного употребления его делается слаб не только физически, но и нравственно и умственно; восприятие высоких истин христианства ему делается недоступно. Единственной мыслию его становится опиум и кроме него курильщик ничего знать не хочет; для опиума он лишь и живёт, а для добывания его китаец не останавливается ни перед каким безнравственным поступком. Христианство, запрещая употребление опиума, встречается очень враждебно и на каждом шагу ему являются препятствия в лице курильщиков опиума.⁶⁷⁵

– Крещение буддийского жреца.

– Сектантское и иноверное население Грузинского экзархата.

– Пожертвование на церковное строительство в Сибири.

– Приамурский отдел географического общества.

– Сообщение о теленгетах.

– 2 прошлого сентября во Владимирском храме г. Ставрополя преосвященный Агофодор, перед началом ранней литургии, торжественно просветил св. крещением гелюнга 2 Большедербетовского хурула, Икичиносова рода, Топка Гильджурова, с наречением имени Николай. В истории распространения христианства среди местных буддистов это первый отрадный случай обращения в православие жреца.

Новопросвещённый Николай происходит из калмыков Большедербетовского улуса Икичиносова рода и имеет от роду 44 года. С семилетнего возраста он безотлучно проживал при хуруле, приготовляясь к жречеству. Он обучен монголо-тибетской грамоте, вполне владеет местным наречием калмыцкого языка, но совершенно не знает русского, так как безотлучная, изолированная жизнь хуварака лишала его возможности встречаться с окрестным русским населением. Знакомство его с русскими и христианством началось со времени учреждения миссионерского стана и посёлка крещёных калмыков в Большедербетовском улусе. Близость стана и посёлка к хурулу⁶⁷⁶, при котором проживал Николай, его родственные связи с одним из крещёных поселенцев, дала ему возможность сначала изредка бывать в посёлке, из любопытства знакомиться с бытом крещёных сородичей и их новыми христианскими верованиями; а затем он мало-помалу стал искать случая побеседовать о вере с миссионером и переводчиком Шагеденовым. Посещение хурула в прошлом году преосвященным Агафодором, его обещание в случае перехода гелюнгов в православие оставить их в монашеском звании окончательно положили конец его колебаниям: он твёрдо решил принять христианство, о чём и заявил управляющему станом о. Андрею Старкову. Последний, после продолжительного оглашения Гильджурова через переводчика христианскими истинами, привёз его в город Ставрополь. Владыка милостиво принял его, одобрил его благое намерение и изъявил желание лично совершить таинство крещения. Оглашение новопросвещённого и исповедание веры православной было совершено через переводчика на калмыцком языке.

Непосредственно по совершении таинства архипастырь совершил установленное последование одеяния рясы и камилавки. Тотчас на новопросвещённого возложен был рясофор, причём через переводчика владыка разъяснил важное значение звания христианина и монаха.

В своё время на литургии новый воин Христов сподобился причаститься Св. Таин.

Ныне Николай проживает при миссионерском стане в качестве надзирателя за детьми, живущими при миссионерской школе, изучает русский язык и истины христианской веры⁶⁷⁷.

– По словам «Духовного вестника Грузинского экзархата», общее число всех раскольников, сектантов, разноверцев и иноверцев в пределах экзархата простирается до 2.756.365 душ обоего пола. Эту громадную цифру образуют: 51.182 раскольника и сектанта, 913.506 армяно-григориан, 31.551 армяно-католиков, 11.240 лютеран, 25.170 иудеев, 1.686.754 магометанина, 13.445 иезилов и 15.179 человек прочих исповеданий.

– Канцелярия комитета министров извещает о пожертвованиях, поступивших в фонд Императора Александра III на дело церковного строительства в Сибири.

Всего поступило 181.412 р. 72,25 коп. На указанную сумму приступлено к сооружению 25 храмов. Между тем, потребность в построении новых церквей всё возрастает, ввиду ежегодно увеличивающегося населения Сибири. Поэтому всякая лепта с благодарностью принимается канцелярией комитета министров (С.-Петербург, Мариинский дворец), на которую возложен приём пожертвований, предназначенных на дело церковного строительства в Сибири.

– Недавно опубликован отчёт о деятельности Приамурского отдела Императорского географического общества за период времени с его возникновения⁶⁷⁸ по май настоящего года. Идея учреждения этого отдела всецело принадлежит нынешнему приамурскому генерал-губернатору С.М. Духовскому. Благодаря его стараниям, Высочайше было отпущено на устройство естественно-исторического музея при отделе 10.000 руб., на которые и было выстроено собственное здание для музея. В настоящее время коллекции музея состоят из 846 номеров по этнографии, 400 – по зоологии, 100 – по минералогии, 286 – по петрографии, нескольких гербариев и кроме того, коллекций по антропологии, верованиям, обрядам смежных племён: китайцев, корейцев и японцев. В 1894 г., благодаря щедрым пожертвованиям книгами ныне благополучно царствующего Государя Императора, великой княгини Александры Иосифовны и в Бозе почившего великого князя Константина Николаевича, удалось открыть при музее собственную библиотеку, насчитывающую теперь 4.471 название книг в 8.866 томов. За всё время существования библиотеки она была посещена 3.276 раз, что составляет 8 посещений в сутки. Кроме того, открыты филиальные отделения в Чите и Троицко-Савске; что же касается Владивостокского общества изучения Амурского крам, то оно также вошло в состав отдела. Это общество существует в Амурском крае уже 12 лет. Читинское отделение имеет свой музей с 2.500 предметами и библиотеку с 1.300 названиями. Музей Троицко-Савского отделения заключает в себе 3.614 предметов, библиотеки при этом отделении ещё нет. Поступило также в отдел ходатайство об открытии и Благовещенского отделения⁶⁷⁹.

– Сообщение, сделанное в Географическом обществе, по отделению этнографии, 11 сентября, A.А. Калачёвым «О поездке к теленгетам», вызнало среди публики видимый интерес. Не только инородцы эти, которых ныне насчитывают около 35 тысяч, мало исследованы, но даже название их окончательно не установлено. Так многие этнографы называют их теленгетами и проч. Такое наименование, по словам докладчика, некоторые инородцы считают для себя не только обидным, но даже бранным. Занимая большую территорию на Алтайском хребте, начиная от р. Аркуты, они, подобно другим инородцам, хотя медленно, но прогрессивно вымирают. Живя среди дикой местности и сурового климата, они занимаются преимущественно скотоводством, а на юге – и охотой на зверей. Нельзя не удивляться их отваге во время охоты: пробегая в погоне за оленем или другим каким животным в час несколько десятков вёрст, теленгет на своих лыжах не устрашается никаких пропастей и утёсов и с одинаковой лёгкостью и быстротой скользит по ним, пока не настигнет намеченной жертвы. Зверя там ещё много, но, к несчастью, он не доставляет прибыли инородцу, который за бесценок продаёт пушнину торговцу-кулаку, а в обмен за это получает скверного качества товар и по высокой цене. Спаивание водкой этих детей природы, остающихся по настоящее время язычниками, вымогательства и взятки достигли широких размеров, и вот чем объясняется, что среди них трудно найти уже богатых людей, а повсюду царит бедность и нищета. Кончается зима, а вместе с ней и охота для теленгета. Летом теленгет гонит арак, выделывает кумыс и проч. В последнее время гонка арака подверглась преследованию и вызвала вместе с тем недоразумения среди инородцев, опирающихся, как они говорят, на какую-то грамоту, дарованную им императором Павлом на право гонки арака. Летом благодаря обилию главной пищи теленгетов – молока и возможности приготовлять из него кумыс и арак теленгеты устраивают пирушки и свадьбы, на которых непременно фигурирует музыка вроде нашей балалайки, а главным удовольствием на пирах является пение песен и сказок и состязание певцов «кожанге». Что касается административного их устройства, то оно находится на первобытной ступени развития. У них существует третейский суд, в который избирают по три человека с каждой стороны, и этот суд признаётся безапелляционным. В заключение докладчик выразил уверенность, что теленгетам не дадут погибнуть, как народу доброму, честному и даровитому, и способному быть полезным для своей страны⁶⁸⁰.

(Окончание)

«...крещённых, в общем представляется удовлетворительным. Они сознательно начинают относиться к вере, принятой ими; некоторые совсем оставляют своих прежних бурханов и нарочно приезжают к миссионеру за православными иконами к ставят их на подобающем месте. Если кто умирает, то о таковом сейчас же дают знать миссионеру и затем просят отпеть, и, кроме того, некоторые даже заказывают отслужить заупокойную литургию. Назад тому 25 лет о покойниках не уведомляли и прямо бросали в лес, а маленьких детей даже около жилища. Таким порядком об умерших приходилось узнавать только тогда, когда ездишь по улусам для проверки списков. Детей прежде укрывали от крещения, а теперь сами родители сказывают о рождении и просят приехать крестить. Обычая привозить в церковь крестить ещё нет, да я и не настаиваю пока на этом. Благодарение Богу и за то, что есть! Как относятся некрещёные к православию, о том свидетельствует нижеследующий факт: в феврале месяца одна некрещёная старуха лет 60 захворала и пожелала причаститься, конечно предварительно окрестившись, и родственники её против этого ничего не имели, даже сочувственно отнеслись к её предсмертному желанию».

Почти теми же словами говорит миссионер Молькинского стана, священник Александр Попов, о своих пасомых:

«Новые христиане моей паствы шаг за шагом подвигаются вперёд в совершенствовании и утверждении в добрых христианских обычаях и исполнении наложенных на христианина обязанностей. Так в последнее время в посещении храма Божия в праздничные и воскресные дни они стали проявлять больше усердия. Бывают случаи и не редкие, что в большие праздники (Пасха, Рождество Христово, престольный праздник 8 сентября; Успение Пресвятой Богородицы, Николин день) бывает молящихся полна церковь. При Богослужениях ведут себя чинно, не нарушая тишины, усердно молясь и считая для себя обязательным и непременно самолично поставить свечу. Христианский долг исповеди и Святого Причащения в отчётном году также инородцы исполнили более или менее аккуратно. Так из 2.264 человек исповедалось и причастилось св. Таин, не считая ясачных Молькивской деревни, одних только инородцев 732 человека, т. е. почти 1/8 народонаселения, инородцы, живущие вдали от стана, говели в улусах, а ближайших к ставу улусов постились в церкви».

Миссионер Бо-Ханского стана, священник Николай Попов сообщает:

«Относительно религиозного состояния новокрещёных нужно сказать, что религиозно-нравственное состояние мало-помалу улучшается, чему может служить доказательством то, что они в болезнях стали мало обращаться к шаманам и брызганию. Находят лучшим обращаться к священнику и врачебной помощи, каковая мною посильно и давалась. В нынешнем году число обращающихся ко мне за медицинской помощию достигло до 400 человек. И как опыт показал, оказывание медицинской помощи инородцам приносит большую пользу в деле сближения миссионера с инородцами. Доказательством улучшения религиозно-нравственного состояния крещёных инородцев может служить более или менее частое посещение храма Божия, что особенно замечалось в нынешнем году, и неимение во многих домах языческих идолов. Вообще нужно сказать, что хотя улучшение религиозно-нравственного состояния крещёных инородцев идёт туго, но, однако, вперёд».

А миссионер Тальянского стана, священник Михаил Копылов говорит:

«Уровень крещёных инородцев в общем стоит на низкой степени своего развития, что объясняется совместным сожительством их с бурятами-язычниками и редким посещением храма Божия, что разумеется охлаждает веру в Господа, ещё не глубоко укоренившуюся в сердцах их. Все инородцы ставят христианство выше шаманства, но бурятский разгул при тайлаганах и брызганьях многих из них удерживает от принятия христианства. К числу обстоятельств, благоприятствующих обращению некрещёных инородцев в христианство, до́лжно отнести школу, где возрастающее поколение, знакомясь с русским языком и грамотой, сознательно усвояет основные истины христианства и научается молитвам православной церкви и таким образом служит проводником православно-христианских понятий и взглядов в среду языческую».

Миссионер Парфениевского стана, священник Иаков Чистохин (природный бурят) в своём отчёте даёт интересные сведения о новокрещёных. Вот что он пишет:

«Жители района Парфениевского стана, разделяются как бы на два сословия, резко граничащие между собой в религиозном и вообще нравственном отношениях. Это различие заключается главным образом в том, что одни из них, приняв христианство, старались и жить возможно по-христиански и даже внешним образом жизни подражали русским, от которых и слышали, и учились христианству. Эти уже внешне обрусевшие, ясачные. Между тем другие инородцы в то время, как их сородичи делали такой важный переход в своей жизни, коснели в невежестве и оставались язычниками до тех пор, пока и их не коснулась благодать св. Духа, т. е. до тех пор, пока и они не приняли св. крещение. Однако и по принятии св. крещения они наружно оставались такими же, отсюда и произошло разделение инородцев на оседлых – ясачных и кочевых – бурят. Ясачные есть как бы первенствующее сословие: религиозные понятия их обширней, есть стремление к грамотности, очень заметное в последнее время. Одним словом, ясачные дальше ушли от своих сородичей, как в отношении религиозном, так и общественном. В отношении религиозном – ясачные уже почти вполне христиане, хотя не чужды ещё некоторых языческих суеверий.

Религиозному развитию ясачных способствует то, что они всегда имеют возможность посетить храм Божий, т. е. участвовать при общественных Богослужениях, всегда могут встретить священника, который и разрешит их несложные религиозные вопросы. Ясачные, чаще посещая церковь, чаще и слышат слово Божие, а также и поучения, которые я неустанно произносил во время Богослужений, стараясь расширить круг понятий и дать правильное понятие слушающим.

Нельзя того же оказать об инородцах кочующих. Разбросанность улусов и неудобные дороги не позволяли мне часто посещать инородцев, а, следовательно, часто и беседовать с ними, поэтому и понятия их меньше, поэтому они ещё только юные христиане, которые не могут понять тонкостей христианской религии. Что̀ скажем им в первый приезд, то они забудут к другому, поэтому часто приходится повторять одно и то же в несколько приездов.

Но зато, какая радость написана на их лицах, когда они усвоят и поймут вполне то, что им рассказано. Радуются они этому, как дети-школьники, наконец разрешившие трудную задачу. Особенно буряты любят слушать рассказы из священной истории Нового Завета, а именно о жизни Иисуса Христа».

Не менее отрадные сведения о новокрещёных сообщает и миссионер Еланцинского стана, священник Владимир Амвросов. Вот что говорит он, между прочим, в своём отчёте:

«Религиозно-нравственное состояние юных христиан в общем представляется удовлетворительным. Они сознательнее начинают относиться к святой вере Христовой и являют в своей жизни и делах добрые плоды христианского настроения. Самым отрадным явлением было исполнение большинством крещёных христианского долга исповеди и св. причастия, – и это тем более утешительно, что исполнение этой обязанности, по местным условиям, часто сопряжено с великими трудностями, – и свидетельствует об истинно-христианском расположении и усердии христиан-инородцев. Они заботятся о напутствовании св. тайнами в жизнь загробную. Некоторые из ближайших улусов посещают храм Божий, стоят они при Богослужении с благоговением и молятся усердно».

В общем, по отчётам всех оо. миссионеров, новокрещёные инородцы в религиозно-нравственном отношении всё более и более приближаются к тем истинно-христианским понятиям, которые проповедуются им оо. миссионерами, хотя в этом отношении остаётся ещё желать многого и очень многого.

Деятельность Иркутских миссионеров в отчётном году, как и в предшествующие годы, выражалась:

1) в совершении Богослужения в храме и улусах;

2) в проповеди Слова Божия крещёным с церковной кафедры и при требоисправлениях в кочевьях;

3) во внебогослужебных собеседованиях в храме и во время миссионерских поездок по улусам;

4) в проповеди Слова Божия язычникам и

5) в подаче медицинской помощи инородцам.

Чтобы сделать церковное Богослужение торжественным и в то же время более понятным для слушателей-инородцев, оо. миссионеры в отчётном году так же, как и в предшествующем, особенно заботились о заведении певческих хоров при миссионерских церквах из учеников местных школ по преимуществу инородцев, иногда даже и некрещёных. Благодаря таким хорам, в великие праздники в некоторых миссионерских станах (Усть-Ординском, Бажеевском и Парфениевском-Койшаргком) пение происходило на два клироса, для большей торжественности, при чём в местностях, где буряты мало знакомы с русским языком, многие песнопения исполнялись на местном бурятском наречии. Часть церковных чтений как в праздничном, так и в обычном Богослужении, также исполнялась на бурятском языке. К сожалению, многие из новокрещёных, за отдалённостью своих жилищ от местного храма, редко посещают оный.

Церковное Богослужение соединялось и с проповедью Слова Божия. Почти каждая литургия сопровождалась поучением или собеседованием. В поучениях миссионеры сообщали понятие о Боге-Творце и Промыслителе, преподавали учение Церкви об ангелах и святых угодниках, об истинном иконопочитании; далее кратко излагалась священная история Ветхого Завета и уже более подробно события Евангельские из земной жизни Господа Спасителя. Особенно интересует инородцев, когда рассказы передаются на бурятском языке. Слушатели часто тут же начинают передавать друг другу свои впечатления и пересказывать слышаное.

Миссионерские поездки по улусам для требоисправлений у крещёных совершаются в определённое время и каждый год приблизительно в одни и те же числа. В святую четыредесятницу все миссионеры первую, четвёртую и страстную седмицу совершают Богослужение в храмах, а остальные недели проводят в улусах, где новокрещёные говеют и причащаются запасными святыми дарами. Не говоря уже о шаманстве, но и в буддизме нет ничего такого, чтобы, по мнению лам, делало человека совершенно чистым совестью, а потому на первых порах миссионеру нужно положить много труда, чтобы новокрещёный усвоил себе понятие о таинстве покаяния и искренно исповедал свои согрешения. Но раз он поговел, в последующее время он будет ждать священника, чтобы исполнить долг исповеди и причаститься св. Животворящих Таин. Время пребывания миссионера в святую четыредесятницу в том или другом улусе зависит от числа находящихся в его приходе улусов, где есть крещёные, а равно и от расстояния, в каком находятся улусы один от другого. Если улусов в приходе немного, или они отстоят недалеко один от другого, так что можно назначить один из них местом для Богослужения, то миссионер остаётся здесь от двух до трёх дней. Если же улусов много, и они в дальнем друг от друга расстоянии, то говение инородцев продолжается только одни сутки, а назавтра миссионер уже спешит в следующий улус, чтобы дать возможность большему числу новокрещёных очистить свою совесть покаянием и причаститься Святых Таин. Богослужение в улусах в святую четыредесятницу во всех станах в отчётном году совершалось так же, как и в предшествующие годы, а именно: вечером миссионер служит вечерню и прочитывает правило, а назавтра – утреню с каноном перед святым причащением. Затем следует исповедь, читается утреннее правило и за обедницей все причащаются Святых Таин. Как перед исповедью, так и перед причащением каждый миссионер говорит поучение, в котором излагает учение святой церкви об этих таинствах. Если времени достаточно, то миссионер вечером посещает для религиозно-нравственных собеседований всех жителей-христиан того улуса, в котором совершалось Богослужение. Кроме этих общих объездов всех улусов, входящих в круг ведения миссионеров, каждый из них постоянно посещал новокрещёных в улусах для требоисправлений.

Вместе с крещёными проповедь Слова Божия предлагалась и язычникам, когда они бывали в общих собраниях в стане и в улусах, и совершались для этой цели специальные поездки, собственно, по тем улусам язычников, где христиан нет, и наконец предлагались беседы о вере и нравственности при различных деловых и случайных встречах с язычниками. Миссионеры, посещая улусы для говения инородцев, для требоисправлений и при посещении христиан с Животворящим Крестом, в великие праздники, преимущественно на вечерних собраниях, где всегда присутствовали и язычники, также пользовались случаем и проповедовали Христову веру некрещёным. Кроме того, в отчётном году, как и в предыдущие годы, в конце мая и в июне, а затем в ноябре, то есть в более свободное от работ время, миссионеры объезжали все улусы своего ведения, и христианское учение об истинах святой православной веры предлагали язычникам в их кочевьях. План собеседований, на которых присутствовали совместно и христиане, и язычники, у всех почти миссионеров один и тот же. В изложении христианского вероучения они руководились «Огласительным поучением готовящимся ко святому крещению язычникам» на русском и бурятском наречии – трудом приснопамятного, в Бозе почившего архиепископа Иркутского Вениамина.

Немаловажное значение среди обязанностей миссионеров составляла и помощь больным инородцам. Условия кочевой жизни бурят в санитарном отношении настолько тяжелы, что заболеваний среди них бывает много, между тем медицинская помощь является в лице одного окружного врача и фельдшера на целый округ, то есть, на многие сотни вёрст. Если принять во внимание число русских селений и бурятских улусов, а равно и расстояния, то нужно признать, что, вследствие одной физической невозможности, существующая медицинская помощь, при всём желании трудящихся оказать пользу населению, не в состоянии сколько-нибудь удовлетворить его нужды. Это сознают и сами врачи и стараются привлечь миссионеров себе на помощь, и последние с охотой помогают. Особенного внимания в этом отношении заслуживает миссионер Бо-Ханского стана о. Николай Попов. Не отказывали миссионеры в медицинской помощи и язычникам. Это, конечно, не могло не отозваться благоприятным образом на отношениях языческого общества к православной миссии.

В отчётном году мной лично были совершены две поездки, имевшие специально миссионерский характер. Первая поездка, продолжавшаяся с 4 по 6 февраля отчётного года, в селение Сайгуты, населённое крещёными и некрещёнными бурятами и приписанное к Быковскому Петро-Павловскому приходу Иркутского округа, была вызвана неотложной потребностью, немедленно, по окончании постройки, освятить вновь созданный в селении Сайгутах деревянный храм, дабы не прекратить, особенно ввиду наступавшей святой четыредесятницы, Богослужения в Быковском приходе, в котором в январе месяце отчётного года сгорели сразу два деревянных храма, находившиеся в селе Быковском. В эту поездку совершено мной, с довольно значительной свитой (протодиакон, иподиаконы и несколько человек певчих) 170 вёрст. Освящение Сайгутского храма было совершено при многочисленном стечении как крещёных, так и некрещёных бурят, населяющих Сайгугский и ближайшие к нему окрестные улусы. Накануне освящения храма, после всенощного бдения, я обратился к некрещёным инородцам-с проповедью евангелия Христова, продолжавшейся почти до полуночи, и Господь видимо благословил мои убогие труды: назавтра, после Божественной Литургии, совершённой в новоосвящённом храме, мной лично были просвещены святым крещением двенадцать человек бурят, при чём был крещён один младенец рьяных шаманистов, которые, оставаясь сами шаманистами, пожелали крестить своего единственного ребёнка в том уповании, как они сами выражались, что этот ребёнок будет жить, тогда как уже несколько детей их некрещёных умирали, не достигая и трёхлетнего возраста. При крещении бурят, я лично возлагал на них святой крест и вручал каждому святую икону и сорочку, a затем преподавал им наставления быть истинными христианами, преданными сынами святой православной церкви, предлагая им, в простых и кратких словах, учение об истинах христианской веры, о главных и необходимых христианских обязанностях: о каждодневной молитве, хождении в церковь во все воскресные и праздничные дни, каждогодном очищении своей совести в таинствах покаяния и причащения. Вторая поездка, продолжавшаяся с 12 по 22 октября отчётного года, совершена была в Тункинский миссионерский край. После продолжительной предварительной беседы с архиепископом я отправился в Тунку в сопровождении довольно большой свиты, имея поручение освятить вновь построенный (на место сгоревшего в июле 1894 года) храм в Шимковском миссионерском стане, в районе которого находится Кыренский дацан. В эту поездку совершено мной 580 вёрст, при чём были обревизованы 4 миссионерских стана, Нилова пустынь, (в которой открыта 18 октября миссионерская школа, содержимая пока на средства, изысканные мной лично) и четыре миссионерские школы. С Тункинским краем и положением миссионерского дела в нём я был хорошо знаком ещё с 1891 года, когда сопровождал в поездке туда в Бозе почившего приснопамятного миссионера – архиепископа Вениамина, будучи ректором Иркутской духовной семинарии. Это прежнее знакомство с Тункинским отделом Иркутской духовной миссии дало мне возможность не тратить напрасно времени на ознакомление с делами миссии и оо. миссионерами, а приступить прямо к делу проповеди Евангельской среди коснеющих во мраке язычества и находящихся под сильным влиянием лам Кыренского дацана. После обычной встречи, совершив в каждом храме молебное пение пред храмовой иконой, осмотрев и обревизовав как храм, так равно имущество церковное, библиотеки (где таковые имеются) и церковные документы, а также школы, я в каждом стане миссионерском оставался на довольно продолжительное время. Ознакомившись предварительно с представителями инородцев (из коих некоторые мне были уже знакомы по поездке в 1891 году), – всегда являвшимися ко мне с выражением почтения, я подробно расспрашивал как их, так и местного о. миссионера, о числе крещёных и некрещёных в известном стане, о положении тех и других, об их материальном обеспечении, об отношениях некрещёных инородцев к крещёным, о религиозно-нравственном преуспеянии просвещённых святым крещением, о соблюдении ими своих христианских обязанностей и, главным образом, о посещении ими миссионерского храма и об исполнении долга исповеди и причастия св. Христовых Таин. При этих подробных и довольно продолжительных беседах, всегда соединяемых с потребным, на всякий случай, назиданием, мне, как начальнику миссии пришлось лично и на месте убедиться в том тяжёлом истинно-апостольском труде, который лежит на оо. миссионерах Тункинского отдела Иркутской миссии. Их злейшие враги – ламы штатные и нештатные свили себе в Кыренском дацане такое тёплое и прочное гнездо, – что единоличная борьба с их могущественным влиянием на некрещёных инородцев положительно невозможна для миссионера. Единственное орудие в его руках – слово убеждения, – но как часто оно остаётся без всякого влияния, оставляя лишь одну горечь на сердце миссионера. Здесь постоянно можно наблюдать такое печальное явление: лишь миссионер объехал какой-нибудь улус, вслед за ним является лама и ломает всё то, что сделано первым. Миссионер роздал иконы, кресты, побеседовал о вере, объяснил смысл иконопочитания и т. п. Едет лама и иконы многими поспешно убираются в амбар, кресты прячутся в ящик, лама является со своим вероучением. Поэтому нет ничего удивительного, если любовь к посещению храма Божия плохо прививается к инородцам, если неохотно и в малом количестве говеют они в течение великого поста, многие укрывают своих детей от крещения, и они вырастают ламаитами. Ввиду такого положения миссионерского дела, я вступал в личные подробные беседы с крещёными представителями инородцев, призывая, а иногда умоляя их обратить своё внимание на пагубное для святого дела проповеди Евангельской могущественное влияние лам на некрещёных инородцев, – своими личными рассуждениями повлиять на своих некрещёных сородичей-ламаитов в пользу православной веры, выясняя им при этом гибельное действие на их души фанатичного ламаизма. Затем сам лично вступал с ламаитами в беседы о предметах христианского вероучения и нравоучения, в большинстве случаев через переводчика, но иногда позволял себе, пользуясь случайно приобретённым знанием нескольких слов разговорно-бурятского наречия, употреблять некоторые выражения на их родном языке, что, как я успел заметить, очень сильно и благотворно влияет на некрещёных инородцев, чутко относящихся к интересам своей национальности. Несмотря на всё упорство Тункинских ламаитов слушать Евангельскую проповедь, эти продолжительные беседы мои, к великому моему утешению, имели благие последствия: в эту поездку мной просвещено святым крещением из фанатичных ламаитов 23 человека, о которых я радовался такой же радостью Евангельского пастыря, какой радовался тот, обретши заблудшее горохищное овча. Таинство крещения совершал я сам лично, в соучастии отцов миссионеров, стараясь обставить совершение крещения возможно большей торжественностью. На каждого из новокрещёных я лично возлагал святой крест и каждому вручал святую икону и сорочку. После крещения я неопустительно поучал новопросвещённых Святыми Таинствами быть преданными сынами святой православной церкви, предлагая им при этом простые и удобопонятные наставления об истинах христианской веры, о главных и необходимых христианских обязанностях: о каждодневной утренней и вечерней молитве, хождении в церковь во все воскресные и праздничные дни, ежегодном очищении своей совести в таинствах покаяния и причащения.

В эту поездку мне, как начальнику миссии, было поручено освятить вновь сооружённый на средства Петербургского купца В.Г. Патушинского (еврея, незадолго перед этим принявшего православие) в Шимковском миссионерском стане благолепный деревянный храм во имя святого Архистратига Божия Михаила, каковое освящение и совершено мною, в сослужении одного протоиерея и девяти священников, в знаменательный для каждого русского человека 17 день октября месяца, с особенной торжественностью, при многочисленном стечении как крещёных, так и некрещёных инородцев, в среде которых находилось и множество лам соседнего Кыренского дацана, при чём во время литургии был рукоположен во священника назначенный на должность сотрудника Шимковского миссионера (с местопребыванием в Ниловой пустыни) диакон Шимковского миссионерского стана Иннокентий Милетинский, a, по окончании литургии, было отправлено положенное на 17 октября благодарственное Господу Богу молебное пение, с коленопреклонением и провозглашением положенных по чину многолетий, при торжественном (вновь же сооружённом) колокольном звоне. Кроме того, я совершал и в других миссионерских храмах всенощные бдения и Божественные литургии: 14 октября всенощное бдение, а на следующий день (15 октября) Божественная литургия были совершены в Койшаровском (Парфениевском) миссионерском храме; 20 октября вечером всенощное бдение, а на следующий день (21 октября, день восшествия на Всероссийский престол ныне благополучно царствующего Благочестивейшего Государя Императора Николая Александровича) Божественная литургия и после оной положенное по чину благодарственное Господу Богу молебное пение было совершено в Хара-Гужирском миссионерском Троицком храме, при многочисленном стечении местных жителей, по преимуществу крещёных инородцев, с коленопреклонением, возглашением положенных по чину многолетий и целодневным торжественным колокольным звоном, – причём за литургиями, я не оставлял своих пасомых без слова назидания.

За две поездки отчётного года по миссионерским станам как крещёным, так и некрещёным, бурятам роздано мной более 4.000 крестов со шнурками для ношения на шее и более 500 святых икон.

Труды миссионеров в отчётном году, как и в предшествующие, были направлены:

1) на утверждение в святой вере и правилах христианской нравственности уже просвещённых святым крещением инородцев и

2) на оглашение проповедью Слова Божия инородцев-язычников.

В отношении бурят-христиан миссионеры сделали немалые успехи. Новокрещёные постепенно с каждым годом более и более возрастают в христианской жизни, начинают сознательно относиться к оставленному ими язычеству, как вере лживой и обманчивой, и к принятому ими христианству, как вере правой, истинной и святой. У многих из них явилось искреннее желание навсегда покинуть кочевую жизнь, где всё напоминает о язычестве, и устроиться на новом месте совершенно по-русски. И вообще, можно сказать, что с крещением и только с крещением, инородец становится доступным влиянию окружающих его русских православных христиан и начинает усваивать себе от них начала лучшей жизни, как в религиозно-нравственном, так и культурном отношении и, как показывает опыт, идёт по этому пути настолько быстро, что в третьем поколении, а иногда и во втором бурята можно отличить от коренного русского только по физиономии. A потому снова повторяем, и весьма желательно, чтобы новокрещёные были как можно скорее и менее подчинены окружающей их языческой среде, в которой они живут.

Что касается обращения в христианство и присоединения к святой православной церкви новых юных чад её, – то предлагаем вниманию любящих святое дело распространения веры Христовой среди сибирских кочевников таблицу просвещённых святым крещением бурят в 1895 году по каждому стану отдельно:

В отчётном году, кроме существовавших в минувшем 1894 г. 15 миссионерских школ, открыта 18 октября отчётного года ещё новая при Ниловой пустыни исключительно для детей крещёных бурят, с пансионом на пять человек, – содержимая пока на средства, изысканные до утверждения Советом Православного Миссионерского Общества сметы по содержанию миссии в 1896/1897 году, начальником миссии, епископом Никодимом. В положении же и деятельности существовавших миссионерских школ в отчётном году перемен никаких не произошло. Об изменениях в личном составе учащих в школах сообщено выше. Всех миссионерских церковно-приходских школ (с вновь открытой при Ниловой пустыни) в отчётном году было 16, в которых обучалось 385 мальчиков и 45 девочек, а всего 430. Учителями состояли: 2 священника, 3 диакона, 3 псаломщика, 4 учителя и 4 учительницы. Учителя и учительницы получали от миссии жалованье в размере 200–240 руб. в год, при готовой квартире; диаконы и псаломщики по 120 руб. в год, сверх положенного жалованья по должности. Из 385 мальчиков, обучавшихся в школах, 110 жили в миссионерских помещениях на полном содержании от миссии. Содержание каждого мальчика-пансионера определялось от 4 до 5 руб. 50 коп. в каждый учебный месяц, смотря по местным условиям в том, или другом стане. Руководили занятиями и заведовали школами местные оо. миссионеры. Они же безмездно преподавали в школах Закон Божий. Состояние школ и обучение в них, по отзывам оо. благочинных и по моему личному наблюдению при посещении школ, вообще удовлетворительно, благодаря искреннему усердию и исправности учителей и учительниц.

Хотя в школы преимущественно принимаются дети новокрещёных инородцев, но и язычникам, если позволяло помещение, миссионеры не отказывали в приёме их детей. Некоторые из таких школьников-язычников в отчётном году, согласно их желанию и с разрешения родителей-язычников же, были просвещены святым крещением. Те школы грамоты, которые были известны миссионерам и в которых учителями состояли лица, более или менее благонадёжные, миссия старалась поддержать и упрочить, снабжая их учебниками и учебными пособиями и поощряя учителей денежными наградами. Таких школ в отчётном году было 26, а учащихся в них – 213.

Некоторые миссионеры прилагали и в отчётном году так же, как и в предшествующие, старания подготовить учителей для улусных школ грамоты из учеников своих школ, но, за самыми редкими исключениями, почти всегда безуспешно, так как родители их почти никогда не дают им возможности окончить полный курс учения по программе церковно-приходских школ.

На содержание миссии в отчётном году из Иркутского комитета Православного Миссионерского Общества получено 27.353 р., а с оставшимися у начальника миссии от 1894 года 1.000 руб. (из коих:

а) на постройку молитвенного дома с алтарём в Босогольском улусе Хорбатовского стана 300 руб. и

б) на ремонт храма, церковной ограды и дома миссионера в Усть-Ордынском стане), – всего – 28.453 руб.

За тем к 1 января 1896 года в остатке состоит наличными 1.000 руб. Деньги эти предназначены и подлежат расходу в 1896 году:

1) на постройку молитвенного дома с алтарём в Босогольском улусе Хорбатовского стана 300 руб., и

2) на ремонт храма, церковной ограды и дома миссионера в Усть-Ордынском стане 700 рублей.

Начальник Иркутской духовной Миссии,

Никодим, Епископ Киренский.

В память истекшего 500-летия со дня блаженной кончины св. Стефана, епископа Пермского, духовенство Пермской епархии положило устроить женскую общину в отдалённом краю Пермской губ., в Соликамском уезде, в местечке Пешнигорте, отстоящем от уездного города в 200 вёрстах, а от губернского – в 198 в., не имеющем ни порядочных дорог, ни почтового сообщения. А православных жителей инородцев-пермяков, плохо говорящих по-русски, там до 100 тысяч, неразвитых, но добрых, верующих, жаждущих света Христова, примеров благочестия и христианской нравственности. Владыка Пермский, епископ Пётр, благословил мысль духовенства и журнальным постановлением епархиального съезда духовенства от 30 апреля сего 1896 года, за № 5, разрешил обратиться за пожертвованием к русскому доброму народу и отсылать пожертвования на имя священника Иакова Шестакова, через город Соликамск, Пермской губернии, в село Кудымкор.

Усердно просит об этих пожертвованиях устроитель общины

Священник Иаков Шестаков.

В Казанском уезде, в 95 вёрстах от города, есть крещено-татарское село Апазово, которое окружено мохаммеданскими селениями. Крещёные татары села Апазова поголовно все портные, имеющие заработок у мохаммедан. Поэтому село Апазово есть весьма важный миссионерский пункт в борьбе с мохаммеданством. В этом селе деревянная церковь была построена на казённый счёт ещё в конце 17 столетия, а потому она приходит в ветхость. Озабочиваясь постройкой новой церкви, по важности места, уже каменной, местный священник, по бедности прихожан-инородцев, просил Епархиальное начальство разрешить ему делать сбор доброхотных жертв боголюбивых христиан на постройку этого храма в селе Апазове, и получил на то разрешение.

Благоволите же, боголюбивые благотворители, ревнители о славе Божией и о просвещении инородцев христианством, миссионеры и все сочувствующие миссионерскому делу, – благоволите уделить из средств своих на богоугодное дело постройки храма в инородческом бедном селе Апазове.

Пожертвования принимает села Апазова священник миссионер Александр Миропольский.

Адрес:

Карадуванское почтовое отделение

Казанского уезда.

1896 года октября 18 дня.