Братское слово
1875. Т. 2. № 3–4

Сочинение иеромонаха Исаакия, в схиме Иоанна, основателя Саровской пустыни, изданием которого мы прерываем на время печатание документов о первых расколоучителях, во многих отношениях заслуживает внимания занимающихся изучением раскола.

Доселе ничего не было известно ни о самом этом сочинении, ни о трудах его автора, в деле просвещения именуемых старообрядцев, равно как о других лицах и событиях из истории раскола первой четверти XVIII столетия, сведения о которых содержатся в сочинении. Оно имеет, таким образом, прежде всего интерес новости¹. Затем интерес этот возрастает в весьма значительной степени, благодаря важности самых событий, описанных в сочинении, и замечательному характеру их изложения. Автор изложил со всей подробностью историю обращения нескольких влиятельных лиц из среды раскольников, во множестве существовавших и, к сожалению, доселе существующих на Керженце, в пределах Нижегородских, и вместе с ними целых раскольнических обществ или скитов, изложил как очевидец и главный участник описываемых событий, с совершенной точностью в обозначении всех мест и лиц, и частных обстоятельств, что одно уже ручается за несомненную правдивость его рассказа, и с редкой простотой и задушевностью, которыми вполне искупается некоторая растянутость повествования, или, если можно так выразиться, старческая многоречивость автора.

Все эти качества издаваемого теперь сочинения легко усмотрят и оценят сами читатели. Входить в подробное их изложение мы, поэтому, считаем совершенно излишним. Ограничимся двумя или тремя частными замечаниями о том, что в сочинении иеросхимонаха Иоанна представляется имеющим значение и для настоящего времени, для нынешних деятелей на поприще вразумления глаголемых старообрядцев.

Описанная здесь история обращения инока Филарета и других лиц служит новым подтверждением того неизменно повторяющегося явления, что началом обращения к истине для каждого блуждающего во тьме раскола служит проявление желания начать беспристрастное обсуждение своих верований и что те одни безнадежны для возвращения в лоно церкви, которые не хотят и размыслить о том, во что слепо веруют; она служит новым подтверждением и того, как не легко бывает даже убедившемуся в правоте церкви питомцу раскола сделать первый решительный шаг к общению с церковью; в этом отношении особенно интересен рассказ о том, каких усилий стоило Филарету сходить в православную церковь и принять просфору от православного священника.

Деятельность иеросхимонаха Иоанна представляет нам, с другой стороны, замечательный (особенно для своего времени) и вместе поучительный пример того, как нужно действовать проповеднику истины среди зараженных расколом, чтобы пробудить в них эти зачатки обращения, чем он прежде и больше всего может расположить их к общению с церковью: первое и необходимое к тому условие она указывает нам в христианской любви и кроткой снисходительности к заблудшим. Все сношения иеросхимонаха Иоанна с старообрядцами, и особенно его беседы с ними, запечатлены этими высокими качествами, редкими особенно в его время между известными нам деятелями противу раскола. И он сам, и его сочинение представляют в этом отношении, можно сказать, исключительное и в высшей степени отрадное явление в православной полемике против раскола ХVII и первой половины ХVIII столетия.

Упомянув о полемической литературе указанного времени, мы должны сделать оговорку. Читателям, знакомым с этой литературой, не трудно будет приметить, что иеросхимонах Иоанн в своих беседах с старообрядцами все почти доказательства против раскольнических мнений заимствовал из Жезла Правления и Увета, вообще черпал из этих сочинений полной рукой, приводя нередко целые страницы с буквальной почти точностью (таковы, например, его ответы о просфорах на стр. 399–403, о четвероконечном кресте стр. 403–407, о сугубой аллилуйя стр. 429–432 и о крестном знамении стр. 464–466). Вот несомненное доказательство, что для своего времени две названные книги имели не малое значение и приносили существенную пользу. Поэтому нельзя признать вполне справедливыми так часто и голословно повторяемые ныне нарекания и укоризны против наших полемических сочинений прошлого времени. Находя в них действительные недостатки, извиняемые, впрочем, и духом времени и взаимными, тогда еще не вполне установившимися, отношениями между расколом и церковью, никак не следует забывать того, что в них есть действительно хорошего и полезного. Таковы именно сделанные в этих сочинениях, за немногими исключениями, доказательства против главных положений раскола, которые, в свое время, для ревнителей православия, подобных иеросхимонаху Иоанну, служили единственным пособием в беседах со старообрядцами и до сих пор еще, можно сказать, не утратили своего значения.

Наконец, не можем не обратить внимания читателей еще на два обстоятельства, упоминаемые в издаваемом теперь сочинении.

а) На инока Филарета особенно сильное впечатление производит замечание иеросхимонаха Иоанна, что он, Филарет, находится под клятвой собора 1667 года и если принятием православия не освободит себя от сей клятвы, то неминуемо погибнет. Вот новое доказательство, что клятвы собора 1667 года, подвергшиеся ныне таким порицаниям и возбудившие столько пререканий, в свое и ближайшее к собору время были необходимы и для удержания православных от раскола, и для возвращения увлекшихся расколом в православие.

б) В беседах с иеросхимонахом Иоанном, Филарет высказывает желание иметь церковь, законно освященную, в которой служба отправлялась бы по старопечатным книгам, и Иоанн отвечает Филарету, что «можно всему тому быти», если только старообрядцы «обратятся к святей церкви, оставивше свою прелесть раскольства, несть бо порочны и старыя книги, но паче и похвальны»; потом, когда Филарет решился ходить в церковь, то иеросхимонах Иоанн дозволил ему, стоя на клиросе, «читать и петь по обыкности своей». Итак, мысль о Единоверии мы встречаем очень рано – еще в первых годах ХVIII столетия – и притом у старообрядца, как его самостоятельную мысль, тогда же она частным образом приводится и в исполнение. Ясно, таким образом, что Единоверие не есть изобретение митрополита Платона, придуманное с целью завлекать старообрядцев в церковь, как несправедливо уверяют раскольнические писатели н проповедники. Достойно замечания и то, что иеросхимонах Иоанн, близко известный и митрополиту Стефану и другим властям, ничтоже сумняся и без всяких опасений дозволяет Филарету употреблять за службой в православной церкви и старые книги, и именуемые старые обряды – двуперстие, сугубое аллилуйя и проч. Ясно, что употребление этих обрядов в действительности не было под таким строгим запретом, как можно полагать на основании некоторых официальных документов и как ныне стараются уверять некоторые.

Об обращении раскольников заволжских, монаха Филарета с прочими монахи и бельцы, и о строении у них тамо церквей Божиих и обителей. Бысть в лето 1703

Господи Боже мой, прославлю Тя, воспою имя Твое, яко сотворил еси чудная дела, совет древний истинный, да знают вси Тебе единаго истиннаго Бога, яко человеков малодушных, жаждущих в Сионе, избавил еси от человек нечестивых (Ис.25). Сего ради всегда подобает воспоминати величия Божия, где либо и какова сотворенная чудесне (или добродетели и подвиги человеческие, или мученическая страдания, или покаяние): тем воспоминанием человецы вечная на небесех сущая благая получити безмерное в себе желание возбуждают, некоей ненасытимой сладостью насыщают свои сердца, и творят воспоминати всегда тамошнее блаженство, трудов воздаяние, красное подвижников торжество, и толико на усердие себе поощряют, яко неточию временная и суетная презирати им, но и своего живота не щадети, изволяюще возлюбленную свою Христа ради, по еловеси евангельскому, положити душу, и смерть зане любити паче всех сладких и красных привременных благ мира сего. Такожде достойно воспоминати в пользу слышащим и грешников погрешения, и от греха их ко благому Богу обращение и покаяние. Понеже бо, егда кто от благоверных и тщательных человек коего-либо чина, то их покаяние и обращение услышавши и, конечно, уведевше, всещедрого всех Создателя Бога воспрославит, с радостью и веселием благодарение Ему всетворцу воздаст: и прочих на благодарение и веселие воздвигнет и на обращение наставит. Понеже бо ни едино тако в сердце нашем и во устех сладчайше, якоже благодарениe: зело бо паче сам Господь Бог из сего веселится и радость в Себе имеет, егда видит нас в Нему со истинным и нелестным благодарением о Его неисповедимых судьбах содеянных. Паче же и милосердствует к тем человеком, иже Его о всяком благодеянии благодарящим; таковому и неизреченное богатство благости Своея изливает, якоже той сам пророком своим Иеремием во главе 32 глаголет: возвеселюся над ними, егда буду им благотворити. Обаче любезнее Ему дарования своя давати благодарным, неже неблагодарным. Егда кто в неблагодарении пребывает, тогда у онаго Господь Бог дары Своя емлет, и благодарным умножает; и егда же благодарение в человеке умножится, тогда на благие дела всегда поощряется, и от праведности злые удаляется. Тем же убо боящеся аз онаго строгого и от Бога ненавистного упрека и празднества, желающе, дабы како ум мой к божественной любви и на благодарение воздвигнути о всех Его божественных благодеяниях, дерзнух сию написати повесть о Божием благодеянии, како недоведомыми судьбами Своими, божественным Своим промыслом Он, Всеблагий Творец Господь, соделав человецех погибших спасение и от лукавого диавола и от прелыцения на познание истиннаго разума их направи. Поистине, достойно и праведно оное дело божественное забвению не предати, но воспомянути, дабы и впредь то в род незабвенно было, ниже утаенно. Понеже бо недобро дела Божия таити, писанию бо глаголющу: добро есть тайну цареву таити, а дела Божия проповедати преславно есть, а еже молчати дела Божия преславная, беду души наносит. Тем же и аз боюся молчати оное дело Божие, воспоминая муку раба онаго, приимшого един талант и в земли скрывшого и прикупа им несотворшого. Аще и худороден есмь аз и худоумен, но дело сие, чрез нас Богом содеянное и при нас бывшее, никакоже могу скрыти, и никтоже ми не неверуй слышав сия, и да не мнит мене гордящася, написав сия, аки бы токмо славу приобрести или что солгати. Аще ли неции восхощут помышляти и сия, и неприятна сотворят глаголемая нами: буди им милость Божия; тии бо немощь человеческую помышляюще, аз же потщахся написати ради общия пользы об обращении раскольников. Дело же сие происходило сицевым образом, якоже зде будет писано поряду.

О раскольниках и прелести их противной

В Юрьевца Поволского и Балахонском уездах за Волгой, на речке Керженце и на речке Бельбоже, и по прочим местам около тех речек, и тоя страны по иным местам, в лесу, по диавольскому научению и прелести, живяше множество раскольник мужеского и женского пола, монахов, и монахинь, и бельцов. Та раскольническая прелесть в той стране укоренися от многих лет, паче же рещи от лет онех, егда возмущение сотвори церкви в царствующем граде Москве, оный проклятый Никита, бывший поп соборной церкви Суздаля града, со единомышленники своими. И от того времени даже до днесь от многих градов и весей безумнии нецыи людие, прельщающеся прелестию раскольства и учением вышеписанного Никиты и прочих расколоначальников, иже в таже времена прежде их бывших, Аввакума и Лазаря, и оставляюще домы своя и бегающе с женами и с детьми в те страны за Волгу, и около тех вышеписанных речек Керженца и Белбожа живуще по лесам, бельцы дпочинками, а монахи и монахини скитами, и многи от них сами себе мучительне и многообразне смерти предающе, а инии избегающе из домов своих с женами и с детьми своими в те пустыни, в леса, и тамо жизнь свою провождают, яко кротове слепые живут самовластно, кийждо бо каким диавольским прельщением прельщаем, тако и живет, тако и творит: никому бо их сущу возбраняющу; имеют бо у себя начальников, подобных себе слеповодителей-учителей, овии монахов, овии бельцов, и кийждо их начальник присовокупляше себе единогласных.

О различных скитах раскольничьих

Живуще же за Волгою бельцы и монахи, и монахини скитами, и кийждо скит звашеся имены своих начальников: ов ануфрийщина, ин же серапионовщина, другии поповщина нарицашася, и прочая иная прозвания различны себе имена, и держашася предания прелестных прежде помянутых расколоначальников, глаголемых капитонов: Никиты, Лазаря и Аввакума: овии держащеся и похваляюще предания Никиты, инии же Лазаря, друзии же Аввакума; инии же к тому и свои прелести прилагаша, аки бы премудрейшии и искуснейшии тех являшася и прелесть их подтверждаша.

О прельщенном отпадении раскольников от св. церкви

А когда к ним приидет какой человек, станет им бить челом, чтобы с ними жить, то они повелевают ему в начале прихода его к ним отрицатися святыя церкви православныя, греческого закона веры, и от всех святых таин церковных, и велят приходящим, чтобы обещались обещанием твердым их раскольническую прелесть творити, и тако по обещанию тех к себе приемлют и прекрещивают. А инии от них сего не творят, но имеют у себя попов, раскольников же, подобных себе. Приемлюще бо к себе тех попов, повелевают такожде им отрицатися церковного таинства и велят им обещатися по старопечатным книгам петь и говорить, и двемя персты на себе крестное знамение воображать, теми жe и благословлять, и крест токмо осьмиконечный иметь, аллилуия дважды говорить, а в третие: Слава Тебе Боже, и молитву Иисусову говорить: Господи, Исусе Христе, Сыне Божий, помилуй нас, а соборную молитву, от святых отец преданную: Господи, Иисусе Христе, Боже наш, помилуй нас, отнюдь бы не говорить, и прочая своя прелести повелевают ему со обещанием творити и хранити, и тако того к себе приемлют, и того повеления вся сотворяют, потому что тот поп по их угождению вся творит. Инии же злейше творят, держаще предания и писания проклятого Аввакума, бывшего протопопа, глаголавшого в безумном своем писании на Святую Троицу злую хулу, якоже и проклятый Арий.

О прелестном предании Аввакумовом

Той бо проклятый Аввакум разделяет святую Троицу на три существа, глаголет бо во своем безумном предании раскольническом сице: «секи не бойся святую Троицу на три существа»; и паки на Господа нашего Исуса Христа глаголет хульная, аки бы бездушна бывша Его, и с плотью во аде бывша по воскресении, и прочая нелепая хуления на святую церковь и на православную веру блядословяше, и всякий раскол творяше, – о сем нелепо и писати. – Его же ученицы, нынешние раскольницы заволские, держаще таковое его блядивое предание зело похваляют, и к похвалению того дерзнуша окаяннии то проклятое его предание нарицати вечным евангелием.

О Ионе раскольнице

Тамо же в тех раскольниках на речке Белбоже живяше некто именитый у них раскольник монах, именем Иона, якоже послежде будет об нем слово. Ибо тамо раскольницы таковых имеют монахов у себе начальниками, дающеся к ним под начал, и имеют их за отцев наставных, и живут под властию их, и повинуются им во всем, и почитают их яко властей великих. И той Иона име под властию своею учеников, монахов и бельцов, число немалое. И бяше у него един ученик именитый, монах, именем Филарет, и другий белец, именем Иоанн Дмитриев, о них же нам предлежит зде повесть, и о них будет нам слово рещи, како они оставиша раскольство и обратишася ко святей соборней и апостольстей церкви.

О Филарете и Иоанне, како прельщени быша раскольством

Той монах Филарет и белец Иоанн Дмитриев от юности своея друг ко другу между собою духовную любовь имяху нерасторжену. Оба бо родом бяху единаго града Владимира, рождены от посадских людей купеческих, благочестивых родителей сынове. И егда быша во граде Владимире, еще в юности своей, прельщены быша тою прелестию раскольства; како же прельщены и коим образом, – неведомо о том; или от некоторых злых человек раскольников прелестным их писанием и учением, или чтением старопечатных книг, и от неискусства и от помраченного ума своего, по действу же диаволю неведуще силы писания, развратишася, по словеси святаго Апостола Павла глаголанному: писмя (неискусных в разуме) убивает, а дух живит; или коим либо образом иным прельстишася: оставиша бо, еще юны суще, домы своя, и пришедше в вышепомянутые страны за Волгу на речку Белбож к раскольникам онем, и вдашася в научение оному выше помянутому раскольнику монаху Ионе, у него же Филарет и пострижеся. И тако сей монах Филарет с подругом своим оным Иоанном у него Ионы живяше многие лета, держашася купно вси единаче прелести раскольства, и тщательно зело о том прилежаша.

О промысле Божием и о благоволении Его, еже како благоизволи обратитися в сие время оным раскольником

Егда бо преблагий Бог, не хотяй смерти грешникам, но обращения им в живот желая, от превеликого и неизреченного милосердия Своего неблагоизволил тьмою расколобесия оным вышеписанным помраченным человекам, монаху Филарету и Иоанну, с прочими до конца погибнути, но соблагоизволи им в сие время светом святыя истинныя православныя греческого закона веры на путь спасения наставитися, от лютого и злого раскольства ко святей соборней и апостольстей церкви обратитися и в познание истины приити, избра их Себе и соблагоизволи недоведомыми Своими судьбами отторгнути от оныя прелести, по гласу иже вселенней учителя святаго Апостола Павла, реченному: рекий из тьмы свету возсияти. Возсия бо в сердцы человек онех таинственного света заря и возбуди в них желание познания истины, еже обратитися ко святей соборней и апостольстей церкви, и претворити тех из нечестивых раскольников во благочестивых святей Своей церкви служителей, и из гонителей во благочестия учителей: ибо ныне они обратишася и то их обращение всем правоверным людем в России во удивление и многих приведе на радостное благодарение, и нетокмо единых верных от народа всяких чинов людей то их обращение привлече на благодарение Божие, и удивление многое и радость, но и царское величество и архипастыри всероссийския церкви то их обращение всеусердно прияша, и сердца свои зело радостно и любовно к ним приклониша, и нетокмо едино прощение им подаша, но и милость им неизреченную дароваша, якоже о сем последи в сей повести подробну явленно будет. Понеже бо промысл Божий о них тако сотворися, приводя прочих жестоковыйных и непокоривых раскольников ко обращению и к познанию истины, да познают они милость Божию ко обращающимся к Нему всем сердцем и увидят долготерпение Его к себе, яко не хочет их скоро за беззаконие их погубить, но ожидает их обращения и покаяния, еже бы им всяко в разум истинный прийти, якоже рече пророком: не хочу смерти грешнику, но еже обратитися и живу быти ему. Понеже бо Он человеколюбец Бог обращением сим дает им раскольником путь познания в разум истинный и приводит их на покаяние: ибо отсюду се яве есть, яко ныне тех обращением многие человеки от раскольник ко святой церкви от расколу обратишася, и прочии даже и до днесь мнози обращаются, с велиим покаянием к ней притекающе. И тако многие от дьявольского поглощения и вечной смерти и тьмы свобождаются, и исхищаются и приводятся на отрождение покаянием и обращением своим в познание истины, и царского величества милость и архипастырское благословение получают невозбранно, якоже о том ныне всем известно есть.

О пришествии из-за Волги раскольника Иоанна Корелина

Начатся же то их познание и обращение сице. Егда мне помышления вышеписанная начаша приходити о раскольницех, еже к ним идти побывати за Волгу, и уведати их прелесть и пещись о их обращении, мнех тогда сие быти не от Бога, но прелесть вражию, и ничтоже сущу помышлях вещь сию быти. Того ради тем помыслом тогда противляхся и отревах их от себе крепко; и егда мя сия помышления не оставляху, но паче множахуся, тогда о сем положихся в волю Божию. И седях в келии моей в 7208 году, еще не наставшу 1700-му году, и бе того году недород хлеба, и хлеб всякой дорог бяше, и в мире во многих местех тогда глад бяше, паче же в верховых городех, и многие тогда человецы от верховых городов от глада, оставльше домы своя, с женами и детьми в низовые городы ради прекормления отхождаху. Того же ради глада некто человек от раскольник из-за Волги, именем Иоанн, Корелин родом, оставив свое пребывание за Волгою, хождаше по низовым градом и по селом прося милостыни. И тем прохождением кормляшеся, и в том прохождении своем случися путь ему идти во град Темников мимо некоторыя мельницы, яже бяше построена на том пути на речке Сатисе, в лесу, недалече моея келии, яко два поприща.

О удержании Иоанна от мельника еже ему на мельнице пребыти

И егда на мельницу он Иоанн пришед, от труда почив день, готовяшеся на утрие к путному шествию чрез лес, и Божиим смотрением мельницы тоя мельник удержа его на мельнице, да пребудет у него неколико времени, ради споможения неких нужд мельничных. Он же по умолению мельникову остася у него на мельнице и живяше дни многия.

О входстве своем с Иоанном и о вопрошении его

И по днех неколицех случися ми приити на мельницу ону потребы ради некия, и видех его Иоанна тамо, и вопросих его о роде, и отечестве, и о пребывании его, и о прочем. Он же ми поведа подробну вся о себе. По сем рече и сия: аще благоволит Бог, да преминет глад в мире, и буду аз жив, вскоре возвратитися имам паки за Волгу в лес ко отцем пустынным, идеже прежде бе. Аз же сие слышав от него и хотя об нем истее уведати, и о прочем, вопросих его: что ти есть за Волгою потреба, яко хощеши тамо возвратитися, а зде не хощеши быти, или кия тамо за Волгою живут люди, и чесо ради живут в лесу, и что их есть тамо дело? – повеждь ми.

Поведание Иоанново о заволжских раскольниках

Тогда Иоанн, воздохнув, рече ми: аще хощеши от мене о заволжских людех уведати и о их пребывании, аз ти повем подробну. Живут бо тамо человецы зело добры, от разных градов приходят ради душевного спасения; сего ради аз и хощу идти тамо паки, желая их добрых дел и спасения видети. Аз же прилежнее его паки вопросих: Повеждь ми, брате, Бога ради: кое дело тамо тех человек, и кая их дела добрая, и спасение? – и аз бо того зело ищу. Он же, слышав от мене сия словеса (мняше мя единомысленна себе быти, ведав про меня, яко из пустыни есмь), рече ми: Аще ты спасения со усердием искати хощешь и добродетель тех человек уведати, то аз ти повем истину: несть бо во всей вселенней такия веры лучшия, якоже тамо, и несть нигде добродетельных человек, яко тамо, и несть спасения душевного иного хотящим спастися, якоже тамо; та бо пустынная места пространныя, и многие отцы от многих лет в тех пустынях неисходно пребывают. Ах же рех ему: Аще ты глаголеши, яко несть добрее веры во всем свете, якоже тамо, за Волгою, в тех пустынях, в лесу, повеждь ми: кая та вера есть, и како веруют, и кия добродетели имеют? Он же рече ми: Вера у них тамо такая, что по старым книгам поют и читают и говорят, и того ради тамо отцы живут по старой вере, и добрыя дела делают, пост имеют и в безмолвии пребывают, удаляются от новыя веры антихристовы: понеже бо ныне новыя веры в церквах печать стала быть антихристова, и благодати Святаго Духа ныне весьма нет. Аз же рех: кая та старая вера, и кая новая, и что есть печать антихристова? повеждь ми.

О прелести раскольства Иоанново поведание

Тогда Иоанн рече: Старая вера та есть, что по старым книгам служат безпременно, что святии отцы на соборах уложили, к тому ни прибавить, ни убавить писанного в книгах; а новая вера та есть, что ныне новой веры архиереи и попы книги старые переменили, и новые учители в них инде прибавили, а инде убавили, и молитву Исусову переменили, уже не говорят по старому, но по новому, – Сына Божия не поминают, и крещают и венчают ходя вокруг противу солнца, а не по солнцу. Понеже бо нынешние новые веры попы еретики и антихристовы слуги, на старую веру гонители. Печать же антихристова се есть: еже ныне новые веры учители и человецы на лице своем полагают крест по новому же, первыми тремя персты, щепотью, и вместо осмиконечного креста делают ныне четвероконечный крыж латынский, и покланяются ему. Аз же рех ему: вси ли тамо тако веруют, якоже ты ми се глаголеши, или овы тако, а овы инако? и вси ли во единой той вере пребывают? Он же ми рече: Ей, тако вси тамо старую веру держать, якоже рех, и множество таковых тамо людей, и вси во единой вере пребывают. Да аще хочеши ты познати истину и желаеши сего, еже от всего сердца спастися, то пойди ты сам к ним, и тамо тя оные отцы научат истинному разуму и всяким добродетелем, и узриши истину, кроме бо того места в нынешнее время иного спасения несть, и кроме старые веры, якоже тамошние отцы проповедают, невозможно спастися.

О познании Иоанна, в рассольстве суда, и о молитве к Богу о Иоанне, да избавит его от прелести раскольства

Аз же слышав сия от него словеса и иная многая, познах его, яко то сущий раскольник есть, и, мало помолчав, помыслих в себе: поистине человецы сии от диавола прельстишася и разумы Своими омрачишася. И паки рех в себе: есть ли угодно Богу, еже сим человеком приити в разум истинный? И паки глаголах в себе: О, Господи Боже святый, Царю безначальный, хотяй всем человеком спастися! аще восхощеши, и сего человека от прелести вражия избавиши, и просветиши его ум и очи сердечные, еже наставитися ему на истину! Спаси и всех нас, в Тя верующих право и уповающих во имя Твое святое!

О вопрошении Иоанна

И паки вопросих его: есть ли тамо церкви и попы? Он же глагола: несть церквей, ни попов, сами бо отцы они церкви суть по Апостолу: вы есте церкви Бога живого, и Дух Божий живет в вас.

О глаголех ко Иоанну к вразумлению его

И тогда аз, еже бы его како вразумити, начах ему говорити с кротостию сице: Брате Иоанне! аще послушаеши мя, реку ти истину. Еже ми ты еси изглаголал, яко несть тамо церквей, ни попов, аще истину глаголеши, то уже те человецы чужди всего христианства: без церкви бо святые и без попов не может никто христианин быти и спастися, все бо святые тайны от Бога преданные христианам совершаются чрез священников в церкви.

О злобе Иоанновой

Тогда Иоанн, услышав сия, рече ми со гневом: аз чаях, яко нашей веры еси ты, того ради с тобою и говорил, и тайну свою открыл тебе; а ты веры антихристовы! И тако умолча он, Иоанн, и ничтоже ктому на многие часы глагола.

О злобных и хульных глаголах Иоанновых на св. церковь

Аз же многажды начах ему глаголати от писания о спасении и о познании истины; он же ничтоже глагола иного противу, токмо на мя возъярися злобою зело, и нача мя укоряти и поношати всячески и глаголати: вы, попы новой веры, антихристовы слуги, нас прельщаете и на нас староверцев гонение воздвизаете, отвращаете нас от старой веры и приводите нас нуждею ко антихристовой вере, чтоб и нам с вами и с ним мучитися во аде вечно, а мы сего не хощем, аще и тьмами станете нас гонять, или мучить, к новой вере приводить; мы готовы будем вся гонения и муки претерпеть Христа ради, а старой веры не отвержемся. Аз же, слышав от него сия словеса и видев его злобою объята, дивихся зело и отъидох от него.

О ожесточении Иоанновом

Посем же на многие дни начах к нему приходити и глаголати, ово ласканием, ово прещением, дабы поне смирился от хулы. Он же ни слышати хотя, но паче, диявольскою злобою объят, единаче всячески укоряше мя и поношаше, и на святую церковь велию хулу глаголаше, и к тому нача уже от мене удалятися.

О ненависти Иоанновой и бегании его от меня

Некогда бо мне, на светлой неделе, прилучися со крестом быти на мельнице; он же видя мене со крестом быти, абие бежа от мене и затворися в чулан и запреся; и оттуда не исшел, дóндеже аз отъидох. И паки прилучися мне во ино время быть у мельника, и моляше мя мельник над сосудом осквернившимся от впадшого в него гада молитву проговорить; он же, услышав то, что хощу молитву говорить над сосудом, абие похитивши сосуд оный, нам видящим, изнесе на реку, и измыв его, рукою своею на нем крест сотвори и с ним побежа от нас и скрыся негде. И вопрошен бысть после: чесо ради тако сотвори? Он же рече: не довлеет еретику сущу новыя веры молитву сотворити над сосудом, но паче он оскверняет. И тако мя нача он оттоле ненавидети зело, яко пса, и бегати от мене.

О поношении на Иоанна и ненависти на него за непокорение его к святой церкви

Тогда аз, видя его объята злобою вражиею, непокорна мне и притом хульника святыя церкви, начах взаим его о прелести и о хуле поношати, и яко богохульца и врага истинна страхом и жестокими словеси ему претити, и всячески о прелести его обличати. Он же множае и лютее паче злобою объят бяше. Аз же стужихся вельми от его злобы и ругательства и хулы на святую церковь, яко к тому уже не можах с ним когда что рещи, и нектому что говорить, или к нему приходить, ниже видеть хотех его когда, и положих в мысли своей уже никогда к нему приходити, да не бы слышал хулы его на святую церковь. Сия аз помышлях, не ведая судеб Божиих, что хочет Бог строити о спасении его; и нетокмо о спасении единаго прельщенного сего промышляет, но и прочих подобных ему человек, якоже весть, судьбами своими строит спасение: хочет бо всем человеком спастися, и в разум истинный прийти. Аз бо мнех его, такова врага истине, вражиею прелестию навсегда объята, и чаях его ктому не познати истины, и не просветитися разумом и не прийти ко обращению святой церкви; Бог же не токмо сего единаго окаменелое и жестокое сердце умягчи, но и иных прочих прельщенных человек разум просветити благоизволи, и в познание истины привести, якоже послежде изъявити подробну повесть имать зде.

О некоей раскольнице, монахине Мелании, и о прилучаи с нею беседования, како и которым образом бысть се, и како ея ради и прочих раскольник бысть познание

От тех же раскольников вышепомянутых заволжских бе некоторая единая от раскольниц, именем Мелания, особь живущая тамо же скитом своим с прочими монахини, знаема же вышепомянутому раскольнику Ионе. Сей монахине Мелании прилучися ради нужды с некоторыми сестрами своими ехать наниз, в Темниковской уезд, к некоемому знаемому помещику, того же 700-го году. И бывши у помещика, о чем им надлежала нужда, ту нужду свою управиша и возвратишася оттуду с хлебом. И идущим им путем с возами к своему дому за Волгу, миноваша помянутые мельницы, идеже вышепомянутый раскольник Иоанн в то время пребываше и со мною препирашеся; и минувши оныя мельницы, достигши некия деревни, именем Балыковы, сташа в той деревни на подворье кормить лошадей. В тоже время, наставшей велицей погоде и въялице бывшей, и продолжися та погода 3 дни и больши, и нужда им того ради бысть в той деревни ждати времени, дóндеже погода минется и удобный путь надлежати будет. По смотрению же Божию, в то же время прилучися мне некоторыя ради нужды отъити из келии моей в весь, нарицаемую Кременки, и бывшу ми в веси оной Кременках и возвращающуюся в келию свою и грядущу путем, за погодою не возмогох того дни до келий своих дойти, но едва с великим трудом достигох оныя же деревни Балыковы, идеже оныя раскольницы стояху, и того ради нужда мне бяше в той же деревни обнощевать. И слышах аз про онех монахинь, яко уже в той деревни два дни за погодою стояху, и поидох аз к ним вопросити их, откуда они, коего монастыря, и камо грядут, – не ведех бо их. И приидох в храмину, идеже беяху они, и се видех едину седящу, а пред нею стоящих десять монахинь. Аз чаях некоего монастыря игумению видех, и поклонихося ей до земли, якоже обычно, и вопросих, откуда есть, и коего града и монастыря, и камо путь держит. Она же ми поведа быти себя игумению Нижнева-Новаграда, Зачатского монастыря, грядущу в свой монастырь. Аз же рех ей: прежде сего не в долзе времени игумения в том Зачатском монастыре бысть именем сия (имя рек ей) и добре вем ю; тебе же не вем, аще еси того монастыря. Она же, слышав от мене сия словеса, зело постыдеся, и рече ми: прости мя, Господа ради, аз бо не от того монастыря, якоже ти рекла есмь, но из-за Нижнего града есмь, иного некоего малого монастыря, из-за Волги, – есмь бо мать сестрам сим. Аз уразумех, яко раскольницы сии, и к тому не вопрошах их ни о чем, помышляя в себе, како бы не возмясти разумы их, якоже и прежнего Иоанна, иже на мельнице суща; токмо вопросих имени ее. Она же поведа себя Меланию нарицатися. Такожде и она вопроси моего имени и о пребывании моем; аз же сказах ей свое имя и свое пустынное пребывание. Она же, слышав сие, нача мя вопрошати о пустынном пребывании, и како подобает спастися. Аз же начах ей говорити от писания, ничтоже ино воспоминая им, токмо о спасении душ глаголах с ними, ово воспоминая ей заповеди Господни, ово же повести и жития святых отец пустынных, како и киим образом спаслися. Она же и с прочими сестрами своими со вниманием и прилежно от меня реченная слушаше и радостно о всем мене вопрошаше.

О увещательных глаголах Мелании

По сем рече мне сие: отче святый, хотели бых, аще бы ты к нам в монастырь пришел и у нас бы был духовным отцем, и тако бы учил нас всегда, мы бо желаем такова учения зело, и нам велия нужда есть, что у нас нет отца духовного. Аз же рех им: несть ми сие на пользу, что быти у вас духовником, аз бо безмолвия желах.

По сем же, искушая их, глаголах к ним: слышах аз от некоторых людей, яко за Нижним-Новым – градом есть пустыни, а в тех пустынях многие живут иноки, проходят безмолвное житие; и аз того желаю, чтобы видети тех пустынных иноков, но не имам, кто бы наставил мя к ним дойти. Они же, слышавше от мене сия словеса, чающе мя истинно глаголюща и желающа их жития, паче восприимше дерзновение, рекоша ми: И мы про то слышим, яко есть такия пустыни безмолвныя, и аще ты хочеши тех пустынь достигнути, то добро ти будет, и Бог подаст тебе путь до оных мест; а наипаче аще к нам будеши в монастырь, то всяко будем о тебе пещися и до пустынь тех чрез неких людей имамы тя проводити. Токмо потщися к нам быти неотложно: тогда всяко имаши желание свое получити, писано бо есть: ищай обрящет. Тогда аз почудихся таковому их тщанию и прилежанию ко мне и в сердцы своем помышлях тогда прелесть вражию се быти, и отвещах им: Богу на сие изволившу, имам потщатися к вам быти по времени. И тако, по довольней беседе, отъидох от них в келию свою. Не вопросих же их и ничтоже познах о них, где пребывание их и в коих местех.

О помышлениях

Пришедшу же ми в келию, начах воспоминати онех монахинь раскольниц, и еже слышал от них таковое прилежное молительное звание к себе в монастырь, и, рассуждая, глаголах к себе: почто сия на мя блазнь бысть ныне? Пред сим бо временем, мало прежде сего года, егда в начале прииде ми помысл о раскольницех, еже како познати прелесть их, нуждаше мя тогда часто помысл, еже идти к ним и с ними говорити о обращении; даже и до днесь о том присно ми мысль стужаше и всячески мя распаляше. Ныне же мне сами представишася таковые человецы от раскольник, ихже никогда же видех, ниже знаях, и со мною и в беседе обретаются, якоже оный раскольник Иоанн, иже днесь на мельнице жестокую свою злобу и прелесть в беседе своей мне означил; а сии монахини раскольническую прелесть свою скрыша от мене и молением мя моляху, дабы аз шел к ним. И како мощно есть разумети, яко сими вещми диявол мя блазнит? или тако по прилучаю сия бывают? Бог един вся весть и по истине должно о сем Бога святаго молити прилежно, еже не прельститися мне от врага, наводящего ми сия помышления. И тако о сем аз помолившися Богу, и возложився на Него, вышеписанные помыслы о раскольниках от себя отринух, и ничтоже вмених и пребывах прочее в келии моей.

О случае с вышеписанным раскольником Иоанном Корелиным

По сем мало дней минувшу, прииде ко мне в келию мельник, у него же живяше вышенареченный раскольник Иоанн Корелин, поведающи свое отхождение от мельницы в путь некий, и моли мя прилежно, дабы аз на мельницу его шел ночевать к прежде реченному раскольнику Иоанну, и пребыти тамо дóндеже возвратитися ему вспять: в то бо время един он Иоанн на мельнице остася, а иных никакоже людей прилучися. Аз же, видев прилежное моление мельника и не хотя его оскорбити, дах ему слово, еже приходити к нему по вся дни на мельницу ночевать, дóндеже возвратится. И егда, пришедшу ми на мельницу, видех его, Иоанна, поздравил аз ему любезно, ведая прежнюю от него злобу, дабы чем его всяко умирил. Он же против приветствова и мне с кротостию. Аз же возвеселихся его кротости. Тогда он ко мне нача любезно беседовати; таже и аз начах к нему со смирением говорити. И тако бывши с ним день и нощь, видех его аз ко мне во всем любовна, не якоже прежде злобна, но кротка и тиха.

Разговор со Иоанном

Тогда аз усмотрих подобно время и помалу начах ему Иоанну воспоминать некоторые вещи от писания, и о чем глагол писания надлежаше. Таже начах ему воспоминать и вопрошати: чего ради прежнее его ко мне нелюбление бысть и велие озлобление на веру нашу правую, наипаче же на святую церковь хуление? Иоанн же вопроси мя, что вера правая? Аз же рех: вера правая то есть, еже веровать нам подобает всем православным христианам несумненно во святую Троицу: Отца и Сына и Святаго Духа, и заповеди Божия, преданные нам, хранити и соблюдати крепко и неотложно; такожде и апостольская и отеческая предания творити и соблюдати непременно. Он же рече: чего ради ныне переменили предания святых Апостол и святых отец, – старое отринули, а новое учинили? Аз же рех: кая предания старая переменили, а новое учинили?

Ответ Иоаннов с вопрошением

Он же нача мя вопрошати, сице глаголя: чего ради ныне не против старого предания святых отец творят? – попы бо ваши в чинех церковных крестят и венчают, и церкви освящают по новому противу солнца, а не по старому по солнцу, и в погребении тел умерших ходят попы пред телом, а не за телом.

Ответ ко Иоанну, противу вопрошения его

Аз же рех ему: издревле обычай святые восточные церкви коло творить противу солнца, а не по солнцу, на десную страну, а не на шуюю, к востоку, а не к западу. И то есть древнее предание, а не новое. И не солнцу бо последовати подобает твари, но Богу единому, деснице вышней, Востоку именованному. Понеже бо во всех православных церквах в Иерусалиме, и во Антиохии, и во Александрии и в Царе-граде тако содержат изначала веры, – противо солнца, на десную страну, к востоку коло творят, а не по солнцу, и не к западу, и не на шуюю страну. Аще прежде у нас в России и был тот обычай колотворения по солнцу, то не по древнему преданию святых отец, но по своему смышлению обыкоша сия творити, или по некоему преданию неискусных человек. Такожде и в погребении тел мертвых, в проводе, хождение за телом не по древнему преданию святых отец творили прежде, но по своей обыкности; а по древнему преданию святых отец в погребении тел мертвых, в проводе, священником хождение бывает пред телом, а не за телом, того ради и провод именуется: провод бо то есть, еже преди тещи, а не позади; а священники именуются предводители человеком ко спасению и до царства небесного. О сем провождении мертвых, яко пред телом подобает священником ходити, а не за телом, и коло творити противу солнца, а не по солнцу, явственно изъявляет канон 26 собору киевского, бывшого от рождества Христова в 1640 году о погребения процессии и о литии около церкви сице: иже церковь наша российская веру святую православную и крещение от церкве святыя константинопольския образ и вси извычаи и обряды церковныя приняла, затем яко во иных обрядах со оною согласоватися хощем, тако и в церемонии провожения умерших: и на нынешнем святом соборе уставляем, дабы священницы, умершого тело провождающе, не за телом, где по древным иным светским христианом идти надлежит, а пред телом, дабы от того часу ходили по обычаю святыя великия церкви константинопольской. Такожде литию или процессию около церкве тако имут совершати противу солнца, а не по солнцу, еже есть от запада на восток, а не от востока на запад. И той (аще кто не последует святой восточной церкви о сем) будет под винами епископа, а на упорного под правильным запрещением, а наостаток и под извержением. Зри, по сему канону мочно выразуметь, яко древнее предание сие константинопольския церкве колохождение противу солнца и в погребении умерших пред телом хождение священником, а не новое; и того ради ныне архиереи наши православно-российские древнему преданию последуют во всем и повелевают ходити в погребении умерших пред телом, такожде и коло творити во всех чинех святыя церкве противу солнца, чтоб согласно было во всем по древнему преданию с константинопольскою церковью.

Вопрошение Иоанново о церкви

Он же рече: говорят у нас за Волгою учители, ныне де церквей нет от человек созданных, еже в камениях и древесех; именуется де церковь всяк человек, по Апостолу: вы есте церкви Бога живого и Дух Божий живет в вас, а не от камения и древес созданные.

Ответ противу речений Иоанновых

Тогда аз рех: Неведая говорят таковые словеса у вас такие человецы, паче же по диавольскому научению сия глаголют; аз же тебе возвещу нечто к разумению твоему от божественного писания, словеса краткая, сицевая. Егда благоволи Бог израильтеские люди извести из Египта до града Иеросалима, до горы Сионския, тогда изволи себе движимую и тленную храмину имети, сень или палатку, из кож различных сотворенную, дóндеже создася Ему храм из древес нетленных кедровых от Соломона на горе Сионстей. Подобное и ныне есть благоволение, егда нас, новые люди Своя, изводит из мысленного Египта до храмов Своих тленных, си есть до церквей каменных, или древяных: понеже бо аще и тленные храмы оные, си есть церкви, на всяком месте в селениях наших хощет Бог имети я Себе; аще суть и тленны они по естеству, но в таковых зде Бог благоволит нам пребывати, дóндеже приведет нас во Иерусалим небесный, в дом Свой вечный и нетленный. А коея ради вины благоволит зде Бог храмы имети, и кии во вселенней суть Его храмы, воспомяну тебе от святаго же писания, сице реку ти:

Сколико Церквей имать Бог

Четыре домы, или церкви имать Бог у Себе. Первый дом Свой имать духовный, зело велий и пространный, от востока даже и до запада, от юга и до севера, сей же есть святая соборная и апостольская церковь, в нейже от востока и до запада хвалится имя Господне. Сего дома основание есть Сам Христос Господь Бог, по словеси святаго Апостола Павла, Коринфянам во главе 3-й основания иного никтоже может положити паче лежащого, еже есть Иисус Христос. – Здание же Его не от камения вещественного и древес, но от человек словесных: Апостолы святии суть в нем, по них же их преемницы, архиереи и иереи, яко второе основание, вси же вернии христиане, яко иное камение, или древие, из них же созидается церковь Господеви, по оному словеси апостольскому, к Ефесянам во главе 2-й написанному: сожителие святым есте и приснии Богу, наздани бывше на основании Апостол и Пророк, сущу краеугольну Самому Иисусу Христу, о Нем же всяко созидание составляемое растет во церковь святую Господеви, о Нем же и вы созидаетеся в жилище Божие Духом. И сей дом, сия храмина не на песце создася, но на твердом камени: а камень, по словеси апостольскому, бе Христос. Тем же аще убо ветры и волны, си есть различныя гонения и скорби тую повредити, поколебати, и разорить не могут никогда же, по оному обещанию Господню: на сем камени созижду церковь Мою и врата адовы не одолеют: не может бо сей храм разоритися, занеже премудрость Божию имать себе архитектора, и твердыми столпы укрепися, по словеси приточника: премудрость созда себе храм, и утверди в нем столп седмь; а столпи же седмь дарове Святаго Духа, премудрость, разум, совет, крепость, ведение, благочестие, страх Божий, или паче седмь таин церковных, ими же дары Святаго Духа притяжены бывают: святое крещение, миропомазание, причащение, покаяние, елеопомазание, священство, супружество.

О второй церкви Божией

Второй дом Божий есть такожде духовный, но единственный, и есть всякая душа, по образу Божию сотворенная, о нем же ты помянул еси: в тех бо душах Господь Бог живет, которые аще суть святи и нескверни, о них же вещает Апостол: не весте ли, яко храм Божий есте и Дух Божий живет в вас, а не в тех, иже суть осквернени еретичеством и расколом, и всякою злобою, и нечистотою и всякими мерзкими грехи; в сих бо душах не хощет Бог жити, но в тех, аще кто удаляется от нечистот и гонит святыню, по Апостолом реченному: вы есте церкви Бога живого якоже рече Бог: яко вселюся в них и похожду, и буду им Бог, и ти будут Мне люди. Темже изыдите от среды их и отлучитеся, глаголет Господь, и нечистоте не прикасайтеся. Сему бо дому коя красота прилична, токмо сия, еже псаломник глаголет: дому Твоему подобает святыня, Господи, в долготу дний; и сам Господь глаголет: святи и чисти будите, якоже Аз свят есмь. И паки украшати его подобает златом любве Божия и хранением заповедей Его, глаголет бо Христос Господь: аще кто любит Мя слово Мое соблюдет, и Отец Мой возлюбит его, и к нему приидем и обитель у него сотворим. [Ин.14:23].

О третьей церкви Божией

Третий дом имать Господь храмы, сооруженные из камения, или древес; сей же не того ради бывает, да в нем вместится невместимый Бог, (то бо неподобно), но точию да на избранном месте общие соборные исполним молитвы наши Господеви, да на месте благоволения Его воздадим Ему обеты наши, да во святилище сем Его бескровная жертва приносима будет, да в нем, яко в доме и училище премудрости Божия, заповедей Господних творению научимся, да в нем все тайны святой соборной апостольской церкви совершаются и прочая священнодействия устрояются. Сих ради вин храмы Божии от верных сооружены бывают, без нихже невозможно никогда быти христианам: в них бо благоволит неопределимый Бог жити и во святых тайнах действовати, якоже и древле в горах благоволил есть, еже на них многим содеятися тайнам. На горе высоце повеле Аврааму в жертву Себе принести Исаака; на горе благоволил есть в купине Моисею явитися неопалимей; на горе Синайстей явися Моисею, ему же подал есть скрижали завета; на горе Хориве в тонце гласе явися Илии Пророку. И в новой благодати восхождаше Иисус на гору помолитися, на горе Фаворстей преобразися пред ученики Своими, на горнице тайную вечерю совершил есть, на горе Голгофе смерть крестную претерпети изволи, из горы Елеонския на небеса вознестися благоволил есть, и на святые Апостолы, в горнице седящие, Духа Своего и Отча послал есть, и многая таинства на горах многих содети изволи. Но и ныне во храмех имени Своему святому сооружаемых благоволение Себе положил есть, в нихже вся та духовне, паче же множайшая и большая, яко на горах духовных, содевает, яже вся молитвою совершаются и благословением архиерейским. И в лепоту сей дом Божий, си есть церковь, дом молитвы наречеся от Господа, егда из сего дому Господь бичем продающия и купующия изгна, и седалища их испроверже, и рече им: дом Мой дом молитвы, вы же вертеп разбойников сотвористе его. О, горе сицевых словес достойным, удаляющимся от сего святаго дому и презирающим его, наипаче сие творящим раскололюбителям, весьма сего дому святаго молитвенного отпадшим, и таин святых, иже в них совершаемых, себе удалившим!

О четвертой церкви Божией

Четвертый дом имать Господь во граде Своем небесном, дом вечного упокоения, дом небесного веселия, дом бесконечного торжества, дом красоты, языком неизглаголанные и умом неудобь постижимые, еже око не виде и ухо не слыша и на сердце не взыде, яже уготова Бог любящим Его [1Кор.2:9]. Толика бо благая дому того един некто от учитель рассуждал сице: яко бы един час аще имели быхом сладости тоя причаститися, то бы подобало вся сладости мира сего праведно презирати; ныне же вечность бесконечная нам обещана тамо, а мы привременных сует люблением и последованием прелести бесовстей и самомнением лишени тоя бываем. Оле безумия нашего! Оле буйства самовольного! Како бо могут в дом оный небесный внити оные человецы прельщенные, дому того святаго хульники, а наипаче же ваши оные заволские раскольники, домы святые, си суть храмы, или церкви, от камения или древес построенные и Богом святым чрез архиереев освященные, идеже молитвы и словеса Божия возносятся, хуляще! Понеже в той дом небесный никтоже входит хульник, или порочник, но блаженный и непорочный и благохвальный, по словеси псаломника: блажени живущии в доме Твоем, Господи, в век века восхвалят Тя; и паки: коль возлюбленна селения Твоя, Господи сил, желает и скончавается душа моя во дворы Господни. Зри, брате Иоанне, се тебе изрекох о домех Господних, си есть о церквах, от писания святаго древнего к разумению твоему. И от тех домов четырех наипаче имеет Бог дом Себе на земли во вселенней, си есть церкви святые, имени Его святому во славу Его от человек сооруженные, и сих вельми похваляет; а наипаче же похваляет волю Давида, глаголя: понеже взыде на сердце твое, еже создати храм имени Моему, добре сотворил еси. Слыши, как Бог волю Давидову похваляет: аще и не воздвиг еще храма, но помыслил токмо, Господь же похваляет, глаголя: понеже взыде на сердце твое, еже создати храм имени Моему, добре сотворил еси. Кольми паче самое то дело похвалити имать Бог, еже зде у нас на земли имени Его святому во многих местех церкви святые сооруженные! Понеже годе Ему есть, да на особных неких местех от нас жертвами и молитвами почитаем будет, си есть в святых церквах. И Сам в сих жительствует, и особным Своим пособием и милостивным Своим бытием, а наипаче же в тайнах евхаристии, си есть в пречистом теле и крови, да им же образом на небеси во святых Своих чрез славу Свою пребывает, тем и на земли в нас чрез благодати излияние водворяется во святой церкви, юже вручи содержати Бог даже до скончания века не простолюдинам, но архиереем и иереем. Подобает бо, по преданию древнему святых отец, изряднейшая некая сооружати Его величеству здания, честнейшая и краснейшая от жилищ человеческих, непрестанно и доныне; добре бо обыкоша древле православнии цари и вельможи, и инии людие благочестивии, по силе своей храмы во славу Господню созидати и велелепно украшати. Якоже сотвори вначале царь Константин и мати его Елена, и по нем мнози и инии благочестивии царие и вельможи. Якоже и в нашей российской земли велиции князие, благочестивии царие сотвориша и до ныне не престают от того Богоугодного начинания, их же образом и прочии поощрени бывше людие ту их добродетель подражают, и Богом данная имения неоскудно истощают на строения домов Божиих и велелепие. И аще древнии благочестивии царие, и вельможи, и прочии человецы строити святые храмы обыкоша: вы же за Волгою почто сии святые храмы ныне отмещете, и от них удаляетеся, а писания об них святаго не разумеваете? Якоже псаломник глаголет: поклонитеся Господеви во дворе святем Его; и паки: вниду в дом Твой, поклонюся ко церкви святей Твоей во страсе Твоем; и паки: вниду в дом Твой со всесожжением, воздам Тебе молитвы моя, еже изрекоста устне мои; и паки: внидем в селения Его, поклонимся на месте, идеже стояста нозе Его; и паки: внидите во врата Его во исповедании, во дворы Его в пениих. Зри вся сия словеса Господня, чрез пророка изглаголанная, о церкви святей в камениях, или древесех имени Божию во славление Его созданней.

Вопрошение Иоанново

Иоанн же рече: почто молитву Исусову ныне ваши учители нам повелевают творити поновому, – Сына Божия поминати не велят, и крест осмиконечный отставили, но латынский крыж ныне вместо трисоставного учинили на просвирах и везде, и крестятся по лицу своему щепотью, и на седьми просвирах литургии не служат, но на пяти, и то все старое предание святых отец отставили, и новое учинили?

Ответ противу вопрошения его

Аз же рех: глаголешь сия ты, брате Иоанне, а сам не ведаешь, еже глаголешь. Глаголеши, аки бы старое отставили предание святых отец, а новое учинили ныне наши архиереи; ты же послушай о сем словес моих, еже реку ти противу сего твоего вопрошения, и разумей сие. Молитва Исусова: Господи Исусе Христе Боже наш помилуй нас, есть святых отец древнее предание, а не новое; и како и чесого ради святии отцы тако положили сию молитву глаголати, слыши. Еретик треклятый Арий со единомышленники своими хуляше Господа Бога нашего Исуса Христа, не нарицая Его Бога истиннаго, от Бога Отца рожденного, но тварь именоваше, точию по благодати именоваше Его Сына Божия быти, якоже бы и прочии человеки, си есть нарицая Его проста человека, а не Бога. И тоя ради хулы святии отцы тогда проповедаша Господа нашего Исуса Христа Бога истинна, рожденна от Бога истинна, и единосущна Отцу, и нашего ради спасения сшедшого с небес и воплотившогося от Духа Свята и Марии Девы и вочеловечшогося, якоже о том ясно извещает первого святаго собору Никейского символ. И от того времени святии отцы повелеша всем христианам верным говорити сию молитву: Господи Исусе Христе Боже наш помилуй нас, во изряднейшее исповедание Господа нашего Исуса Христа, – не точию Сына Божия Его именовати, но и Бога истиннаго, единосущна Отцу. И в лепоту от святых отец узаконися сия молитва на посрамление Ария треклятого со единомышленники, не проповедающа Господа нашего Исуса Христа Бога быти. О сей же молитве: Господи Исусе Христе Боже наш, помилуй нас, и в старопечатных книгах напечатано есть, паче же в Прологу, в марте месяце под 21 числом, в слове Козмы пресвитера о хотящем в черные ризы идти, – аще хощеши, тамо да узриши. Зри же, яко не новое сие предание, но старое святых отец древних. Такожде и сия молитва Господи Иисусе Христе Сыне Божий, помилуй нас, неотречена глаголати, но обе сии молитвы подобает глаголати; а наипаче Господа нашего Иисуса Христа Сына Божия подобает проповедати всегда Бога единосущна Отцу.

О кресте четвероконечном

О кресте же Господнем четвероконечном, яко вы называете его крыжем, а не крестом, и то явно есть, яко прельщени вы от диавола лукавого тако глаголете. Кто бо дерзнет рещи хульная на животворящий крест Господень от правоверных, имущих разум здравый? токмо от диавола наученный и прельщенный и весьма безумные человецы! Понеже бо диавол сим святым оружием побеждаем бывает, иже всегда трепещет и трясется пред его видением. Аще вы хулите животворящий четвероконечный крест Христов: то почто вы на выях своих возлагаете той четвероконечный крест? или, аще силы от сего животворящого креста четвероконечного несть, якоже вы мните, то почто сицевым воображением себя воображаете? Вся тайны церковные действуемы бывают сим святым крестом четвероконечным: воду ко крещению святому сицевым креста образом благословяще освящаем; еже такожде и отроча елеем и миром мажуще во святом крещении, не иный крест, точию четвероконечный, воображаем; сицевым просфора, на заклание агнца уготованная, благословляется и в самых тайнах тела и крови Христовы совершение сим же образом креста освящается; сим супружество составляется и священство благословляется; и паки не иным образом сами себя знаменаем и иные благословляем, такожде больные маслом мажем, церкви посвящаем, ястие и питие благословляем, и прочая вся священнодействуем, четвероконечного креста образ творяще. Отверзи, брате, ты очеса своя умная и виждь, яко древле и ныне полни суть вси храми Божии, по стенам и по святым иконам, по одеждам архиерейским, иерейским и диаконским, на омофорех и на епитрахилех, орарех и поручах и на всяких сосудех образов святаго креста четвероконечного; и на древних иконах писанных на одеждах и в прочих местех сицевое знамение святаго креста четвероконечного узриши; а вы, сего не рассудя, говорите от безумия своего о кресте четвероконечном, крестом его не нарицаете, но осмиконечный трисоставный токмо нарицаете крест быти, а четвероконечный крест святый аки бы не истинный крест, но крыжем того нарицаете. Рцы ми, како возможно сие знамение святое хулити кому от верных? Аще ли осмиконечный крест, аще ли четвероконечный святый крест, – то един есть крест Христов, на нем же распяся, и едина сила его, а не два креста, яко же вы мните. И несть бо укоризна сие слово, еже именоватися ему крыжем: сие слово крыж по-польски нарицается, а по нашему словенскому языку крест, а по-гречески ставрос, по-латински – крукс. Токмо ваше сердечное ругательство является на животворящий крест четвероконечный; мы же не точию осмиконечный крест святый целуем и поклоняемся, но и четвероконечный сей почитаем, и поклоняемся, и глаголем: кресту Твоему покланяемся, Владыко, и святое воскресение Твое славим. Зри, брате, – не четвероконечный ли обыкоша верные люди древле носити, по них же и мы носим, на рамех своих? Како бо дерзаете крестом не именовати сего и чести достойной ему не воздавати и не покланятися? Несте ли чли или слышали, еже глаголет великий Афанасий: крестному убо образу, от двою древу слагаему, поклоняемся, иже на четыре страны разделяется. Подобне и в поучении Евангелия воскресного, в слове на Воздвижение креста, обретается сице: крестный убо образ на четыре страны разделяется, вышняя убо его правого древа вышним рогом содержима, нижняя же нижним, посредняя же двоими концами пречного древа содержима суть. Подобне сему и преподобный Никон Черной горы, в слове 50, пишет сице: крестный образ написуется от прекого начертания, и правого. Подобне и Иоанн Дамаскин, в книзе четвертой о православной вере, во главе 12, то же повествует, и прочие многие древние святые пишут о четвероконечном кресте Господни. Зри, брате, что сего светлее свидетельства, или что вернее быти может, яко и на просвирах во Иерусалиме, и в Царе-граде, и во Афонстей горе и во всех православных церквах образ креста написуется четвероконечный. Аще ты, брате, или ин, хощете уверитися о сем, то да вопросите иеромонахов святыя горы Афонския, приходящих в царствующий град Москву, како у них просфоры печатаются изначала, взыщите же и от архиереев всего православия греческого: и от них тожде услышите и уведаете, яко не новое предание сие четвероконечный святый крест имети, и почитати, и поклонятися ему, и не ляцкое, но древнее от святых отец преданное.

О слагании первых трех перстов

Такожде и воображение сего святаго креста на лице нашем первыми тремя перстами не новое же предание, а старое, от святых Апостол и от святых отец преданное, и во образ святыя и неразделимыя Троицы проповеданное. Тако сие издревле узаконено; тако бо вси православнии родове во всех церквах православных, и во Иерусалиме, и в Царе-граде, и во Антиохии, и во Александрии и в прочих в православных государствах сие слагание треперстное имеяху, даже и до днесь неизменно имуще от начала веры Христовы, а не новое, якоже вы мните и прельщаетеся, архиереов православных и от святыя церкви удаляетеся и слагание треперстное во изображение святаго креста на лице нашем хулите.

Ответ о просфорах, колико подобает на проскомидии по древнему преданию святых отец имети

А о седми просфорах глаголеши, яко бы по старому преданию святых отец еже на седми просфорах служение – и то есть глаголание твое неистинно, понеже чин служения над седмию просвирами в восточной церкви от святых древних отец нигде не обретается в древних переводах, и у нас в России в старых Служебниках рукописанных, иже иные обретаются писаны за 500 лет, и за 300 лет, и за 100 лет, по нихже служили святые чудотворцы российские на пяти просфорах. А иные от своего здешнего, новомысленного мудрования кроме предания святых отец восточной церкви и наших российских древних харатейных книг, ими же святые наши чудотворцы Богу угодили, и кроме согласия вселенских четырех патриархов, от неискусных людей развратишася, ово от преписующих, ово от неискусных переводчиков, многие несогласия быша со преданием святых отец, якоже являют их святые древние книги, яже самими ими писашася, и по них же сами служиша Господеви. И сия, видев приснопамятный, блаженной памяти, благочестивый и христолюбивый великий государь царь и великий князь Алексей Михайлович, всея Великой и Малой и Белой России самодержец, разжегся божественною ревностию, повеле прежде собрати в своем царствии божественные древние харатейные книги от всех градов и великих обителей ко исправлению святые церкви в царствующий град Москву; и сими едиными книгами благочестивый великий государь не удоволися, но изволи послати во святую гору Афонскую и во иные святые места ради греческих древних книг, яко да не едина его воля будет, но и восточные церкве согласие ко исправлению книг. И тако те книги он великий государь собра в царствующий град Москву. И вначале повеле их соборне свидетельствовати истинным свидетельством, и четыреми вселенскими патриархами, и преосвященными митрополиты, и архиепископы, и епископы многими восточными, различных святых мест, такожде и нашим московским патриархом и всея России митрополиты, архиепископы и епископы, и всем освященным собором, якоже свидетельствуют о сем их святые соборы, иже быша от лета 7162 году, о них же изъявися в книгах, глаголемых в Скрижале и Увете духовном. А с которых древних книг наших российских чудотворцов исправися чин Служебника, то во свидетельство в книге Увете положися сице: во первых Антония Римлянина, преподобного Варлаама хутынского, архиепископа Иоанна и Евфимия и Серапиона новгородских чудотворцов Служебники, по них же сами служиша, к сим же святаго Киприана московского и всея России чудотворца, писанный на хартии рукою его Служебник, изъявляющий служение на пяти просфирах, также великого чудотворца Сергия радонеской обители на пяти ж просвирах, Иова первого московского патриарха со златыми письмами, и Иосифова монастыря Ламского Служебники, и иных многих святых, но зде ради множества оставляю; вси бо сии Служебники согласни суть со греческими и с нынешними исправленными, молитвы и чин имут вси един. К сему же и во греческих древних харатайных письменных Служебниках и в Номоканонех святыя горы Афонския и древних православных чин повелевает на пяти просвирах божественную литургию совершати по преданию святых отец, а не на седми; подобне и в Номоканоне, иже первее напечатася со греческих переводов в Киево-Печерской лавре великих чудотворцов Антония и Феодосия, в лето 7132, – в тех Номоканонех напечатано на святой проскомидии колико просвир имети должен еси: на святой проскомидии божественныя литургии пять просвир да имаши: первая за господский хлеб, вторая Пресвятыя Богородицы, третия за святых, четвертая за живых человек, ихже хощеши поминати, пятая за усопших, едино прямо единому особно, кождо чином своим, якоже в Служебниках указано и изображено имаши. Зри, истину являет Номоканон сей, яко и в Служебниках согласно на пяти просвирах божественная литургия прежде была, того ради и воспомяну указ Служебника. А зде, в московской типографии, при святейшем патриархе Иоасафе первом, 7147, Требники иноческие в десть, в них же и Номоканон прежде помянутый напечатан с Киево-Печерских переводов во всех правилех и речениях согласен, кроме того 210 правила о божественной проскодимии. Сие же 210 правило от своего смышления, не согласяся со греческими и нашими древними книгами, превратили собою, и напечатали не противу переводу: в переводе убо стоит пять просвир да имаши на божественней литургии; а зде на Москве напечатали седмь да имаши. И се явно от своего сице сделано и напечатано сице в тех Требниках московских: первая за господский хлеб, вторая Пресвятыя Богородицы, третья за святых, (зде прибавили сице) четвертая за патриарха, пятая за царя и за царицу, и за чад их, а идеже будет цареву величеству послати, то вынимати по имяном всем по просвире; шестую за всех православных живых человек, седьмую за усопших. Зри, брате, и внимай: прежнии отцы смирением водими, сего ради не дерзнуша отделити патриарха и царя от прочих христиан, но купно со всеми христианы учиниша поминати от единыя просвиры; здесь же тщеславия ради, или от простоты разума, не по преданию святых отец повелеша тако напечатати собою, и не с переводу, сего ради со святою церковью разгласишася. А ныне убо с волею великого царя соборне, якоже рехом, добре исправися святая книга Служебник, с нею и прочия книги исправишася, против древних греческих и наших российских харатейных добрых переводов, со многим истинным свидетельством, а не новое предание во всех чинех и действах бысть и словесех, но древнее.

Ответ паки о четвероконечном кресте

Такожде и крест святый на просвирах, ныне у нас пишемый четвероконечный, по древнему же преданию, якоже и выше о сем изъявих, а не по новому, и какова сила четвероконечного животворящего креста уже о сем слышал ты. К сему же рцы ты: кто предаде от святых Апостол, или святых отец, или патриарх на просвирах имети крест осмиконечный с копием и тростию и со главою Адамлею и с надписанием: се Агнец Божий, и прочая, якоже вы глаголете, – или повеле кий патриарх Московский, – Филарет, или Иоасаф, или Иосиф напечатати о сем, или указати? Но никако сего указати или обрести ни в коих книгах можете. Но занеже от злохульного вашего ума и намерения происходит хула на святый крест четвероконечный: и в том вам юродство и погибель, нам же, спасающимся им, сила Божия, ибо неточию, якоже прежде рех, осмиконечный целуем, но и сей четвероконечный почитаем и покланяемся. Свидетельствует бо о сем животворящем кресте Книга о вере на листе 67: сице мир сей крестообразно по многих святых свидетельству сотворен, высота и глубина и широта и долгота образ креста содержит. Человек по образу креста сотворен: егда бо руце распрострет, то яве креста образ покажет; и прочая чти тамо. Несмысленнии же противницы, ваши учители, како дерзают хулити святый животворящий крест Господень четвероконечный и называти печатию антихристовою, им же вся во христианех тайны действуются и освящаются? и сами они, раскольницы, крест на себе воображают, яве есть, яко четвероконечный; ащели хулят и называют латинским крыжем, а не Христовым крестом, или печатию антихристовою: то им, по их мудрованию, уже тому полагати не подобает на себе четвероконечного креста, занеже хулят его и называют латинским, яко да сем познают вси православнии христиане вас отступников и хульников креста Христова. Но сего сотворити не можете, еже не воображатися четвероконечным крестом. Но и у вас вся действуется четвероконечного креста образом, якоже и сами отверщися не можете. Рцы ми, чего ради хулите крест четвероконечный, им же и сами освящаетеся, и бесов далече отгоняете, и вся действуете четвероконечным крестом Христовым, а называете его латынским, и прелестию латынскою, и печатию антихристовою? Како вы не боитеся Бога и в разум здравый не приидете, сия и сицевая хуления смеете рещи на четвероконечный крест Христов, его же вся сопротивныя силы трепещут и боятся, не могуще взирати на силу его! И паки нарицаете его и глаголете образ и сень креста, а не истинный крест Христов. Рцы убо ми, аще и осмиконечный сотвориши крест от древа, или от сребра, что ино знаменует, точию образ креста того Христова, а не сущий крест, на нем же Христос спасение содела всему миру? Понеже той святый крест, на немже распяся Христос Бог наш, ныне разнят на многия части для освящения вселенней, писание бо о том повествует. А еже мы соделаем, сие будет образ того креста а не самый той крест Христов, и делаем не от трех древ, от кипариса и от певга и от кедра, но от единаго древа, иногда и от сребра, и злата, и от камене, и от железа, и от прочих различных вещей; овоже едину средину делаем, си есть четвероконечный крест, ово же, таинства ради, с подножием и с надписанием титлы, глаголемый осмиконечный: обоих бо есть едина сила, и един глаголется крест, а не два, и купно и поклоняемся ему и целуем и почитаем его честно. Такожде и о святых иконах церковь прияла есть содержати, еже пишут образ Спасителя Христа Бога нашего, по плотскому смотрению, или рождшия Его Богоматере, или угодников их, едину точию главу без рук и ног, овоже точию главу и руце до пояса пишем и поклоняемся. Речеши ли Бог икона есть? но всяко речеши: образ Пресвятыя Богородицы, или святаго коего; а не речеши, что Пресвятая Богородица сама, но подобие Ея святое, во имя Ея, и поклоняешися, аще и глава точию едина воображена. Сице и о кресте церковь разумеет, яко образ того креста Спасителева содержим, и сотворяем его от всякия вещи, ово осмиконечный, ово четвероконечный, средину точию едину. А еже в божественней литургии на просвирах прият святая церковь четвероконечный крест по разуму прочих таин издревле, и знаменует на просвирах той крест плотского Христова смотрения образ: понеже плотию Христос, якоже и мы, егда распрострети имамы руки, четвероконечный есть, и бывает той святый Агнец, иже вынят от просвиры, под видом хлеба, самое тело Христово призыванием Святаго Духа и молитвами, от священника прочитаемыми, и под видом вина пречистая кровь Христова бывает. Сих ради вин восточная церковь содержит на просвирах четвероконечный крест точию с надписанием имени Исус Христос, понеже ту бывает самое тело Христово под видом хлеба, а не образ креста. К сему же пишется ника по-гречески, а по-славенски победа, понеже Христос плотию победи сопротивника на кресте и нам победу дарова. Четвероконечный же крест знаменует пречистого Христа Бога нашего плоть; сему образу явлен кийждо нас имать сам себе всякий человек, якоже выше о сем писана быша. Сия же слышав, брате, и выразумев, престани от хулы на животворящий крест Христов и на всю церковь Божию, и обратися к покаянию.

О просвещении разума Иоаннова на познание истины

Тогда слышав Иоанн вся словеса сия, умилися совестию своею и отвеща ми, глаголя: прежде сего аз с тобою крамолях, аки бы за правую веру стоях, и говорил с тобою противно, и церковь и веру и тебя хулил и поносил; а чего ради? – аз ныне и сам не знаю. Ты же днесь рекл еси мне про все подробну, о чесом вопрошах тя, и от сего вельми усладихся. И еще желаю от тебе большого слышати, полезного души моей. Аз же, слышав от него, возрадовахся душею, яко смиренно отвеща ми. Начах ему множае подробну вся возвещати и сказовати от писания, что есть вера и како подобает веровати, и яко мнози человецы, не ведуще силы божественного писания, отпадоша самомнением своим от святыя соборныя церкве, и прельстишася, и совратишися с пути истиннаго, и погибоша, и прочая иная словеса приличная изглаголах ему Иоанну.

О разумных словесех Иоанновых

Тогда он Иоанн послушая сих словес со вниманием, нача воздыхати и нача ми паки глаголати со умилением: Внятно мне зело и разумно ныне, еже слышах от тебе глаголемая тобою: никогда бо аз за Волгою слышах таковая от писания словеса, яже ты мне изглаголал; аще и много учения творят тамо, и прилежно учат от писания, но не якоже твое учение; от тех же книг учат, то же писание глаголют, что и ты глаголеши ныне мне, но не тако, якоже ты: учат бо и толкуют тамо от писания, мню, по своему разуму, не против истины, не ведают бо сказать, что истина, или кое писание растолковать к писанию. Понеже бо они, когда начинают учить кого от писания, или толковать писание, тогда они вси объяты бывают злобою, друг друга укоряюще и друг друга поношающе, и сего ради аз ныне мню про тех человек, яко от диавола прельстишася, и не ведают весьма силы божественного писания. Понеже бо аз ныне от тебя слышу, что ты сказоваешь от тех же книг, что у них, и о том же глаголешь, и по всему ныне является мне в разуме моем, яко глаголанное тобою все истина есть, а глаголанное ими, мнится, все ложь есть. И сего ради молюся тебе, Господа ради, научи мя, как познати истину, да не погибну во веки. Аз же, сия слышав от него Иоанна изглаголанные словеса, чудихся зело разумным его словесем и незапному его преложению ото злого нрава во благое смирение, и начах ему множае к разумению его, елико Бог поспешил, писания глаголати о всем, – и поучих его довольно о законе Божии и о всякой добродетели. Он же с радостию послушаше мя и обещася впредь от прелести раскольства всячески престати и хранитися, и слушати мене во всем.

О конечном обращении Иоанновом, и о пострижении его в пустыне, и о добродетелех его

И по сем во вторый день рече ми сие: Отче святый, совесть моя ныне возбужденна, еже покаятися грехов своих, и бысть яко иной разум во мне: все бо вразумительно в разуме моем явися, познах бо свою прелесть аз зело. И ныне аз вся повеленная тобою хощу творити, что ми ты повелищи и речеши, токмо спаси душу мою. Аз бо, аще воля Божия будет и твоя, хощу монах быти у тебе и прежних грехов моих плакатися. Аз же рекох ему: аще ты, брате, тако помыслил еси, то прежде подобает ти исповедати добре вся согрешения твоя и потом испытати добре подобает ти свою совесть, аще пребудеши в сих непременно. И аще всеусердно желаешь сего и совесть твоя будет о сем непременна, то имаши получити вскоре желаемое. И исповедах его, и по исповеди те дни повелех ему совесть свою испытати, дóндеже возвратитися имать мельник паки на мельницу; и как будет мельник, тогда что Бог похощет, тако и будет.

О пострижении Иоанновом

И егда прииде мельник, тогда аз отъидох в келию свою; и наутрие абие он Иоанн немедленно прииде, якоже рече, ко мне в келию со многим смирением и со слезами, плача и рыдая, желая и прося иноческого образа. Аз же, видев его непреложна, наказав и поучив его иноческому житию, постригох его, и нарекох имя ему в пострижении Ириней.

О добродетелех его

И от того часа новообращшийся монах Ириней всегда у меня бысть в послушании велице: ничтоже бо о себе творяше, но вся со благословением делаше, и к Богу часто припадая моляшеся со слезами и о прежде бывшем своем согрешении зело каяшеся и скорбяше, яко толико время неведения ради в такой прелести и в злобе диавольской пребывал бяше.

О попечении Иоанновом и о прочих раскольницех, еже им обратитися

Нача и о прочих раскольниках, како прельщаются, подробну мне сказывати, глаголя: ныне по истинне аз уведах, яко раскольницы не знают силы божественного писания и диавольским научением прельщаются. И паки моляше мя он Ириней прилежно, дабы аз с ним ехал за Волгу к раскольникам, научения ради их ко обращению, да негли услышат, рече, правое учение от тебе от святаго писания и обратятся ко святей апостольстей церкви. Аз же возбраних ему, глаголя: довлеет тебе, брате, и се едино твое спасение и обращение ко святей церкви, а о них якоже Бог устроит, тако и сотворит; нам же с тобою точию подобает зде быти по обещанию нашему и плакатися грехов своих. И тако онаго Иоанна обращение многим во удивление бысть, како от толикия злобы прииде во смирение, и многим на успех бысть: тогда он, Иоанн, во стране нашей, которые блазнишася прелестию раскольства, он их увещаваше на познание истины.

Моление и прошение монахов Введенского монастыря

По пострижении вышеписаннаго новообращшагося монаха Иринея, минувши немного время, Божиим смотрением, того же 700 году, града Арзамаса, Введенского монастыря, идеже аз пострижеся, братия со вкладчики совет сотвориша между собою о мне, еже к себе в монастырь звати мя. Исперва писавше ко мне молитвенное писание, посем же и сами ко мне пришедше, молиша мя прилежно, дабы аз к ним шел в монастырь из пустыни оныя на обещание и был бы у них в монастыре настоятелем; вси во единомыслии сия мне глаголаша и неотступно молиша мя всячески.

О помыслах

Аз же сие их моление и прошение прилежное видев, начах помышляти во уме своем: что сотворити имам, – послушаю ли сих монахов моления и в монастырь пойду, или ни? и паки глаголах в себе: аще послушаю и из пустыни сея пойду, – оставив безмолвие, пойду во град, то боюся коварства вражия, егда из безмолвнаго сего места изведен буду и впаду в мирские соблазны и молву, и паче ми повреждение будет; ащели не послушаю моления их и не пойду в монастырь, паче же на обещание свое, то боюся Бога, егда по Его изволению сие бысть дело и хощет мя Бог из самовольного жития извести в послушание. И начаша ми приходити помыслы сицевые, – один глаголаше: аще по умолению сих монахов пойдеши в монастырь, добро ти будет, занеже не собою сие твориши, но по изволению онех; ин же возбраняше, глаголя: егда како оставиши безмолвие, в немже уже обыкл еси, и пойдеши во град, и тамо во многие соблазны и в молву мирскую, и не хотящу ти, впасти имаши. И в сих помышлениях неведех аз что́ сотворити.

О помысле тщательном

По сем же абие ин некий сицевый помысл тщательный глагола: пойди в монастырь, ничтоже сумняся; не по своей бо воли сие сотвориши, но по умолению братии; послушание бо сие есть творити, и добре ти будет; аще ли воля Божия будет, имаши паки возвратитися семо; точию ныне пойди неотложно. И оттоле сия мысль нача мя нудити присно, дабы шел в монастырь.

О совете монаха Иринея

Аз же сему помыслу много противихся, и ничтоже успех, но паче прилагашемися и нуждаше мя. И поведах о сем оному новообращшемуся Иринею; он же ми советова то, еже и идти в монастырь, и паки возвратитися семо. Аз же рех ему: аще аз пойду в монастырь, како зде в пустыни сей ты един останешися? печаль ми велия будет, что единаго тебя имам оставити зде: понеже не можеши един в келии, паче же в пустыни сей, пребыти. Он же единаче обещавашеся един пребыти в пустыни, а меня посылаше в монастырь.

О исхождении в монастырь

Тогда аз положихся в волю Божию и совета онаго брата Иринея послушах, пойдох в монастырь. И отходящу ми рекох к нему: чадо Иринее, аз по твоему совету отхожу ныне в монастырь, а тебя Богу вручаю; да не будет тебе скорбно, что аз зде тебя оставляю единаго; сего ради тебя зде оставляю, понеже да не будет сие место пусто без монаха, дóндеже аз паки возвратитися имам семо: понеже бо отхожу ныне от сего места на время некое; да аще и отхожу от тебя ныне, но неимам тя оставити впредь, но имам всяко посещати и потребная приносити. Он же всячески паки обещавашеся един в пустыни пребыти, глаголя ми: до возвращения твоего аз зде остаюся, на Бога святаго возлагаяся и на твое благословение и святыя молитвы, и не убоюся что сотворит мне человек. И тако отыдох аз от него во град Арзамаз, в тот монастырь Введенский, идеже аз постригохся. Сия же аз пишу, не яко нужды ради прочитающим слышати сия, ниже ради многословия пишу сия, но возвещая неисповедимый промысл Божий о человецех онех, имже хотяше от прелести избавитися раскольства, и коим образом бысть их обращение, и како по исшествии моем из пустыни бысть мое с ними беседование и многое глаголание, и по глаголании конечное их обращение, и по обращении их како быша церкви и обители у них построены, якоже зде имам по ряду писати сице.

О видении паки Мелании и познании с раскольником Ионою, учителем Филаретовым, и с прочими

Пришедшу ми из пустыни в Арзамас в монастырь и пребывшу в нем несколько время до ярмонки Макарьевской, яже бывает в июле месяце, ради неких нужд монастырских прилучися поехати мне на ярмонку. И бывшу ми на ярмонке и ходящу по торгу в книжном ряду, по Божию промыслу, абие некако аз улучих свидетися на торгу со оною выше помянутою раскольницею монахинею Меланиею, с неюже прежде беседовах на пути в деревне Балыкове. Смотрящей ей с прочими монахини у книжного рядовича старопечатные книги, по вопрошении и глаголех многих познаше она Мелания мене и вопроси мя, такожде и аз вопросих ея, и исповеда ми о себе. И абие она Мелания меня, якоже и прежде, нача к себе за Волгу звати. И приведоша ко мне прежде реченного монаха раскольника Иону, учителя Филаретова, и с ним онаго бельца Иоанна реченного Дмитриева, подруга Филаретова, иже у него Ионы пребываше под началом вместе с ним, Филаретом.

О лестном вопрошении Ионы и бельца Иоанна

Тогда той Иона и Иоанн Дмитриев начаша мя вопрошати сице:

Первое вопрошение

Ты ли отец он-сица, иже в пустыне оной за Арзамасом имеешь пребывание? Аз же рех: аз есмь.

Второе вопрошение

Они же рекоша ми: слышахом от старицы сея Мелании о тебе, яко желаеши ты безмолвнаго пустыннаго жития и тщание-де у тебе есть, что безмолвия ради в наши страны быти хощеши? Аз же рех: ей тако.

Третие вопрошение

Они же рекоша: добре есть аще пойдеши ты к нам, зело бо у нас благородно и безмолвно, и многие у нас люди тебя желают, а наипаче же и мы тебе желаем зело. И паки рече ми и се: у нас по старым книгам поют и читают; ты же како имеешь веру, – старую, или новую?

Ответ противу сего вопрошения

Аз же скрыти похотех себя от них, да не познают меня в правоверии суща, но аки бы аз с ними единогласен творяся, чтобы их от себе не отгнать, дабы со мною и впредь любовь имели и сходилися и говорили свободно обо всем, да познаю их прелесть конечно: слышах бо от многих человек, яко раскольницы, аще уведают кого от правоверных не их мудрствующа, и с ними противно глаголюща, то с таковыми не говорят ничтоже и не сходятся отнюдь, и сего ради скрых лесть свою аз в себе, не хотя их отягчити словесы им противными, но коварством хотя их приступных к себе сотворити. Воспомянух о сем слово святаго Апостола Павла, Коринфяном глаголанное, како коварством и лестию их он во Христову веру приведе, глаголя: аз не отягчих вас, но коварен сый, лестию вас приях. [2Кор.12:16]. Тако и аз дерзнух ради обращения их коварство и лесть в себе восприяти и время улучити свободно с ними разговор о обращении их имети. И рекох им аз: по старым книгам говорю, и у мене такожде есть книги старыя; токмо за некими препятствии из пустыни ныне аз отшел во град Арзамас в монастырь. Он же рече: аще ли старыя еси ты веры, то почто прельстился, из пустыни во град к церкви новыя веры пришел еси в погибель души своея? Аз же рех: призван бо от начальник града того, со умолением многим; мне же не возможно утаитися инако, точию сице, – и сего ради поидох в монастырь. И он же рече: коего патриарха ставленник ты во священство? Аз же рек ему: святейшаго Адриана патриарха. Он же рече: аще и того патриарха и новыя церкви, но обаче ты нам зело надобен есть; мочно тебе у нас быть, токмо по старой вере да твориши, в нужде бо неявней есмы без священника; и ныне должно тебе новыя веры церковь оставить и к нам быть в наши пустыни за Волгу. Аз же рех: зело хощу к вам быти. Тогда он глагола: Богу тако изволяющу, уверяешися моими глаголы. И мняше, яко аз истинно их согласия и истинно к ним желаю быти и с ними купно жити. И паче, хотя прельстити мя, нача ми воспоминати многая словеса о своем прельщении, аки бы право веруют они токмо за Волгою, а иныя веры правыя кроме их в России нет, и прочую прелесть свою начаша являти ми. Аз единаче глаголах им: хощу всеусердно к вам быти. Они же видевше мя ничтоже противно глаголюща, но любовно к ним беседующа, и ни в чесом им пререкующа (и мневше мя прелестное их мудрование содержаща), ничтоже от мене скрыша, но всю мне свою прелесть и пребывание блажаще, да удобно тем меня к себе привлекут. И сего ради зело мя начаша паче желати и с велиим принуждением зваша к себе.

О прилежном звании Ионы на прелесть раскольства и о написании росписи к познанию пути

Егда же он Иона с прочими нача мя прилежно льстити и молити, дабы аз шел к ним неотложно, глаголя: спасения ради своего и нашего, буди к нам, и не остави нас в нуждах наших, подобает бо тебе старой ради веры оставить во граде свое пребывание, и к нам быти неотложно; аз тогда противу их лести свою лесть к ним представлях, якоже и прежде рех, чтоб со мною они сходилися и говорили, и множае свою прелесть открывали, аки бы обещаваяся еже к ним с ними ехати, но паки и препиная путь, аки бы за нуждами некиими невозможно ныне к ним ехати, и глаголах им: аще Бог повелит, впредь буду к вам, ныне же не стужайте мне Бога ради о сем; токмо, аще возможно вам, дадите ныне мне роспись, камо надлежит путь к вам, чтобы по той росписи впредь путь познати к вам аз имел.

О написании росписи от Ионы

Тогда желая мене к себе зело, на уверение желания своего ко мне, еже бы мне к ним быть неотложно, Иона написа роспись своею рукою и принесе ю ко мне. Имущи же та роспись написание сицевое:

Роспись

«Приехать за Волгу, с Везломы идти на Дерябино, спросить Ивана Ивановича Нетовского, и от него идти на Ронасин починок, спросить Иосафа старца, а спрашиваться на Велбож кто бы проводил, у Неонилы матки Леонтей трудник, или кто иной, хотя наем дай, чтобы проводили на Белбож». И сию роспись вручиша ми. Аз же, взем роспись тогда, возрадовахся вельми и благодарих о сем святаго Бога, что сотвори такое дело и еже чрез такой случай познание с ними совершенно стало быть и ведати от них прелесть их совершенно.

Приехав аз в монастырь свой, имущи роспись с собою, начах помышляти в себе, глаголя: что сотворю? роспись у них взях и обещахся аз к ним быти: и когда имам у них быти, и како имам с ними говорити о благочестии? а они чаяху мя им единогласна! аще ли стану им словесы моими угождать, то им буду подобен; аще ли стану говорить им о познании истиннаго благочестия, и еже ко обращению, и прелесть их обличати, то имам их раздражити, и имут мя возненавидеть, что и прежний Иоанн Корелин, который ныне пострижеся у мене, и бывый в расколе зело злобно со мною препирашеся; но оный Иоанн аще злобно на мя яряшеся, обаче власти не имяше что мне в злобе своей кую пакость сотворити, понеже он тогда в наших странах бе; а сии человецы в своем пребывании и стране всякую власть себе имуще, аще аз у них буду, что похотят то и творят надо мною, и неимут мя пустити здрава от себя, но имут всячески, по диавольскому научению, или страхом устрашить, или чим либо иным оскорбить мя злым делом; и аще сие тако будет, боюся, да егда страхом онех поврежду себе, и тогда нетокмо что пользую оных, но и себе поврежду и в горшая впаду согрешения пред Богом. И тогда аз начах о сем зело смущатися. И по сем прииде ми помысл сицев, глаголя: моли ныне Господа Бога о обращении их, и аще Бог похощет, в предидущее лето подобает ти с ними видетися, и должно ти пещися о том, чтобы к тебе они были; и как будет кто от них к тебе, то можеши с ними всяко свободно говорити о всем, и о обращении их пещися. И тако от того времени начах аз о обращении их в разуме своем пещися, и молитися прилежно, не токмо келейно, но дерзнух, полагаяся в том в волю Божию, и на проскомидии часть вынимати, размышляя в разуме своем, аще хощет Бог сих, всяко приведет их в познание.

По сем минувши году, посла Филарет с прочими своими монахи прежде-реченного подруга своего Иоанна Дмитриева на ярмонку паки звати мя к себе: понеже нужда им бяше, аки бы несть у них священника; наипаче же они любовию распаляхуся ко мне, еже бы како меня призвати и уловити в свою прелесть. А Иона учитель их тогда отшел от них в дальние некие страны, ради снискания тоя же прелести раскольства, а ту за Волгою остави вместо себя наставника и учителя того ученика своего Филарета, вручив ему Филарету всех своих монахов и бельцов, елико их у него Ионы было; и повеле им слушать его Филарета во всем. И тако тогда у него Филарета вси монахи и бельцы под началом быша.

Тогда Иоанн Дмитриев с прочими раскольники, пришед на ярмонку и увидевше мене, нача мя звати к себе, якоже и прежде, зело прилежно и льстяше ми всячески.

Аз же, якоже и прежде, акибы обещаваяся им и паки отрицаяся, глаголах им, яко еще времени такова несть ми ныне ехати к вам за некими нужными делами. Сия аз им глаголах льстя, ожидая от них словес, что́ имут рещи мне противу сего, чтобы мне удобно было им воспомянути о пришествии их ко мне. Они же рекоша ми: рцы нам, како тебе будет упражнение от дел и которое время свободен будеши: тогда мы на подводах своих к тебе приидем и тебя возмем к себе. Аз же, видев их неотступное к себе моление и тщание, паки рех: нельзя мне вам сказать, како свободен буду, и не вем впредь, аще буду жив, или мертв; а когда аз имам упразднитися и буду свободен, тогда аз сам буду к вам на своих подводах, по прежней росписи вашей; аще же нужда кая велия ко мне духовная, да приидет кто от вас ко мне в пустыню. Сия же аз глаголах им, чтобы коим образом кого от них единаго к себе получити и привлещи в пустыню свою; а они такожде зваша мя к себе за Волгу льстяще, хотя мя уловити и привлещи к своей прелести раскольства, якоже о сем по обращении своем той Иоанн Дмитриев (иже последи монах бысть и наречеся в пострижении Иоасаф) подробну поведа. Но Бог судьбами своими, якоже весть, полезная человеком строит: сами бо они Богом уловлени быша в познание истины, якоже настоящее слово явити имать сице.

Егда, по многой беседе тогда на ярманке разъехавшимся нам комуждо восвояси, Иоанн Дмитриев с прочими, приехавши к себе за Волгу, возвести оному Филарету вся яже о мне: он, Филарет, слышав от него вся, абие действом Святаго Духа нача уязвлятися совестию своею и не почивати мыслию своею от желания, чтобы како и коим образом мене к себе получити. И умыслив написати ко мне молитвенное писание и послати, и согласившеся о сем с прочими своими монахи, он, Филарет, написа молитвенное писание и посла ко мне с преждереченным Иоанном Дмитриевым, да поне тако возмогут и получат желание свое исполнити, еже мя к себе призвати.

Писание же молитвенное их ко мне, написанное Филаретовою рукою, сице бе: «Государю моему батюшке и милостивому приятелю, священноиноку Исакию, многогрешный и непотребный инок Филарет, пад на честнии твои нозе, благословения твоего отечеческаго требуя и прошения, купно и молитвы. Слышал я, государь – батюшко, о твоем благословении, что-де есть у твоего благословения желание о пустынном и безмолвном житии, и аз того ради послал к твоему благословению брата Иоанна. Помилуй, государь – батюшко, щедрот ради и человеколюбия Божия и ради Пречистыя Владычицы нашея Богородицы и всех святых, умилостивися о нашей нищете, посети своим благословением, и аще Господь Бог сподобит нас твое пречестное и священное лице видети и благословение прияти, и ты нашему житию и желанию нашему самовидец будеши, и мы всяко с твоим благословением о общем нашем спасении побеседуем, чтобы нам милостива Творца своего Его помощию и вразумлением сотворити, и как бы свою жизнь, данную нам, еже Ему – свету работати и заповеди Его творити, и пети и славити Его света до последнего своего издыхания, туне не изнурити: понеже и сам ты веси, что нынешнее время делания, будущее же – воздаяния. И ты сего ради потщися нашу худость и убожество посетить. И не остави, Господа ради, нас туне и всуе трудитися, но облегчися без всякаго сомнения, еже бы нам на общую пользу и на спасение. А уже мы тебя не оставим единаго и назад проводим, до коих мест ты изволишь. А уже ты того не учини Господа ради, что тебе не посетити наше убожество своим благословением общего ради спасения. По сем прости, Господа ради, батюшка – государь, паче же и помолися о мне многогрешнем, и не зазри моему грешному рукописанию, что аз дерзнух твоему благословению молебное сие писанийце написати, без премудраго слога и безо всякаго уничижения, от простоты сердечныя, надеяся на твое смирение».

И тако с сим письмом той Иоанн пришел ко мне в пустыню оную на Сатис, идеже аз прежде един был в келлии, хотя ту видетися со мною; а в монастырь в Арзамас бояшеся прийти ко мне, понеже бо вельми боятся и бегают монастырей. А тогда в пустыне оной, егда пришел он Иоанн, трое было монахов, учеников моих, от моего монастыря Введенского; а прежде реченный новообращенный монах Ириней Корелин, который остася в той пустыне и по отшествии моем ту живяше, пред сим временем скончася в той же пустыне в покаянии, и погребен бысть у церкви в селе Кременках.

Егдаже оный Иоанн пришел в пустыню мою, тогда возвещено мне об нем от оных пустынных моих учеников. И аз немедленно пришед к нему и видев его, возрадовахся и вопросих о пришествии его. Он же абие даде ми вышеписанное письмо Филаретово. Аз, взем, прочтох его абие. О, коль тогда чудихся о преславном человеколюбном промысле Божии, еже како спасение человеческое строит, якоже весть судьбами своими! И со удивлением велиим глаголах в себе к Богу: Оле человеколюбия Твоего, Христе Боже! О, милосердия Твоего благоутробного! Яко нетокмо не хощеши смерти грешникам, но ожидаеши обращения их и вразумляеши сердца их, и на путь спасения наставляеши их и свет познания даруеши им, еже советовати им общею беседою человеческою, еже ко спасению: во мнозе бо совете, рече, спасение человеческое! Но ныне, Господи Боже наш, в сей час, призри с высоты святой Своей на нас грешных и непотребных раб Твоих, ради имени Твоего святаго! Скоро ныне да предварят щедроты Твои, Господи, да вразумиши нас в сей час, како творити волю Твою святую, еже ко спасению! И нас грешных настави на путь истинный, и ко общему спасению нашему вразуми и просвети сердца наши ко Твоему благоугождению, яко благословен еси во веки аминь.

И по сем тогда в радости моего сердца помыслих в разуме моем, призвав учеников моих, повелех принести умывальницу, к вящшему его ума просвещению умых ему Иоанну нозе. Тогда он Иоанн видя сие, наипаче трепеташе и снедаем бяше желанием ко мне, и не смея мне рещи ничто, точию благоговейно на мя взираше, и во всем мя послушаше. По сем повелех аз учредити трапезу. И тако ядохом и беседовахом с ним о пользе, благодаряще Бога.

По сем преклоняющуся уже дню и наставшей нощи, по обычной молитве, возлегше с ним во особой келии, да почием, разговор имехом с ним Иоанном. Возлегше тогда, нача он Иоанн вопрошати мя, сице глаголя:

Како, отче, ныне учители новыя веры слагать повелевают три персты первые на изображение святаго креста на лице нашем, сицевым образом (показуя мне, слагая левою рукою своею, первые три персты; а десною рукою своею бояшеся сложити на показание трех первых перстов, нарицая их щепотью) креститися, напротив святых отец предания. Такожде и аллилуия 2-жды, а в третие: Слава Тебе Боже, говорить не велят, по преданию Евфросина Псковского: в житии его о сем истина показуется, яко он известися от Иосифа патриарха цареградского, иже предаде ему, Евфросину.

Аз же вопросих его Иоанна: чесо ради левыя руки своея слагаеши три персты первые на показание мне, а не десныя руки?

Он же рече: того ради, да проповедуется мною вера правая старая усты и сердцем, от веры и от дел, по Апостолу: сердцем убо веруется в правду, усты же исповедуется во спасение [Рим.10:10], и паки: вера от дел познавается; и сего ради аз не хочу по новой веры преданию персты десныя руки своея, аки делом, явити исповедание свое ни во указании сем, но да содержу неизменно старую веру святых отец, и проповедую усты и сердцем и делом сию, сицевым образом (абие показуя мне десныя руки своея слагание, два перста великосредния протяжены, а великий перст и два последние совокуплены воедино), и рече ми: тако бо повелеша слагати святии отцы и тако должно проповедати.

Аз же рех ему: почто слагаеши шуею рукою, а не десною первые три персты? или блазнишися о чесом в веровании своем? Да веси, брате, ничто бо нам во указании сем треперстном, или двоперстном руки нашея десныя, или шуия вреждает веры нашея, аще к чесому сердце наше утверждено будет; не от рук бо наших вера в нас утверждена к чесому к доброму, или злому делу, но от сердца, и о том явственно глаголет Господь наш Иисус Христос, посрамляя иудеов, иже рекоша, яко неумовенными руками ядят хлеб ученицы его, сице глаголя: ничтоже вне уду сквернит человека, но исходящая изо уст, от сердца, то сквернит человека: от сердца бо исходят помышления злая, убийства, лукавство, татьбы, лесть, прелюбодейства, и прочая; та сквернят человека [Мф.15:20]. Зри, како глаголет Господь, – яве яко не от рук наших исходит вера, или кое дело худое или доброе, но от сердца. Аще бо и сложишь персты кия – либо руки во указание слагания на изображение креста, а вера в чесом утверждена в нас, единаче та держится в сердцы: тогда что слагание то? силы какия имуще в перстах? Токмо образ указания, о чем вещь надлежит; а силы ничтоже имать.

И паки реку ти: истинное слагание перстное, како и кия персты подобает слагать на изображение святаго креста на лице нашем, о том подобает разумно разсмотрить от писания, и разсмотря истинно, тогда всяко подобает словом и делом проповедати то слагание. А то подобает нам разсмотреть и разуметь и искать от предания апостольского и от древних святых отец писания, како издревле бысть сие повсюду вселенныя в православных церквах, во Иерусалиме, в Царе-граде, и во Антиохии, во Александрии; а наипаче подобает о сем уверитися от тех прежде реченных древних православных церквей и кроме писания. Аще от святых Апостол и от древних святых отец предания и писания обрящем, то тако да и веруем; аще ли не обрящем о том апостольского и святых отец писания древняго, то подобает уверитися и без писания вышереченными православными древними церквами. Лучше бо древнее предание, и без писания, последнейших писаний, несогласных с древними церквами и не от святых Апостол, ниже святых отец древних писанных.

О аллилуии же аз ти реку нечто, яже слышах от божественных писаний. И первее подобает рещи, что знаменует аллилуиа, и что есть в нем таинство. Про все то должно от святых отец древних писания уведати со святою Божиею церковью согласных, а не подобает по нашему разумению, или по коему писанию несогласному с церковью в том утверждатися. Аллилуиа же по писанию глаголется: хваление святей божественней Троице, во едином существе певаемой. Ты же глаголеши, яко дважды подобает глаголати, а в третие: Слава тебе Боже. Зри: в сем бо двоекратном аллилуии не может Троица святая во единстве показатися, паче же двойца токмо изображается; ибо аллилуиа глаголется, по словеси премудраго Арефы, поеврейски: хвалите Бога; и в лексиконе Памвы Берынды глаголет: аллилуиа, хвала Богу, или: приходит Бог, хвалите и воспевайте живого Бога; тожде подобна: хвалите Господа. Аще речется аллилуиа дважды, еже: хвалите Господа, хвалите Господа, и будут два лица токмо помяновенны; таже приложивше: Слава Тебе Боже, заключается сице: слава двема лицам, но единому Богу, еже есть противно вере православной. Аще ли речеши яко аллилуиа тожде есть, еже: Слава Тебе Боже, ибо чрез двое аллилуиа и третие Слава Тебе Боже довольно славится Святая Троица, занеже всем трем лицам слава причитается, ответ даю ти: аще аллилуиа знаменует: Слава Тебе Боже, глаголем, яко таинство Святыя Троицы, ибо посему лица три изображаются; единство же естества нимало. Тако подобает по древнему преданию святых отец пети аллилуиа по трижды, а в четвертое приложити: Слава Тебе Боже, яко в сем совершенное изображается таинство Святыя Троицы, и во единстве славится, сице: аллилуиа трижды, Слава Тебе Боже. Ибо чрез трое аллилуиа знаменуем три лица божественная, чрез едино же Слава Тебе Боже, единственным числом изреченное, знаменуется единство естества трех лиц божественных, якоже познати возможем сице, егда глаголем: святый Боже, си есть Боже Отче, святый крепкий, Боже Сыне, святый безсмертный, си есть Боже Душе Святый, таже глаголем приложение единственного числа: помилуй нас. И паки глаголется: свят, свят, свят Господь Саваоф, си есть, свят Отец, свят Бог Сын, свят Бог Дух Святый, и по сем единство приложено трем лицам: Господь Саваоф. И прочая таковая иная, идеже о Святей Троице хваление приносится, и купно соединение, дабы и единству естества не знаменовану не быти. Яве убо, яко весьма нужда по трижды пети аллилуиа, а в четвертое Слава Тебе Боже, по древнему преданию святых отец. И Авраам праотец трем лицам божественным во ангельском видении поклон даяше, именова же: Господи, а не: Господие. И Давид пророк глаголет: благослови ны Боже, Боже наш, благослови ны Боже, – трижды рече: Боже за тройчество ипостасей; и абие приложи: да убоятся Его вси концы земли, – Его, рече, а не их, – ради единства естества. Се и в ветхом завете, и в новой благодати Троица лиц не просто, но во единстве естества прославляется. Тако и ныне святым сим умным аллилуиа не просто Троицу лиц, но во единстве естества прославляти годствует. Что ты приводиши преподобного Евфросина Псковского во свидетельство двократного аллилуиа; но сего преподобного святаго мужа за преподобие его и за святыню подобает нам любезно лобзати и почитати, а свидетельства его о аллилуии не подобает принимати: понеже несть достоверно его сице мудрствовавша; не согласно бо сие его свидетельство с древним святым писанием и харатейными книгами; а наипаче показуется сие быти буйство ложного и суесловного списателя, ибо многая и нелепая во списании жития его обретаются, яже и на ум возвести не токмо его преподобию, но и всякому православному страшно и ужасно. И о хождении его во Царь-град недостоверно: и аще бы тамо ходил он, наставлен бы был потрижды пети аллилуиа; тамо бо во Царь-граде неизменно всегда поется потрижды аллилуиа, изначала даже и до ныне, якоже нам о сем известно воистину. Такоже и во всей России прежде пояху потрижды аллилуиа, а четвертое: Слава Тебе Боже, якоже древние книги рукописные и харатейные премногие свидетельствуют, греческие и русские; и нелеть есть вся нам поминати сия: довлеет бо ко утверждению и сия малая словеса, ибо то предание есть святых отец церкви восточной, а не римской, или иной веры; содержит бо та песнь ангельская аллилуиа тайну, яко и прежде рекох, триипостасного Божества, сице: аллилуиа Отцу, аллилуиа Сыну, аллилуиа Святому Духу, слава Тебе единому Божеству: понеже Троица во единице и единица во Троице исповедуется и веруется. Тако святыми отцы научихомся, якоже обретается во многих древних харатейных книгах о сем.

Тогда Иоанн рече: аще тако глаголеши ты, яко сие правое истинное древнее предание святых отец, глаголанное тобою, то уже по сему твоему слову мы неправо веруем и не держимся святых отец старого предания, но акибы мы прельстихомся и акибы мы туне живем и веруем. Но не буди тако: мы бо прилежно смотрим от писания святаго древнего, от святых писанного, и того держимся крепко, да не прельстимся новым писанием нынешних учителей.

Тогда аз начах к нему помалу беседовати со опаством и со смирением, приводя его к слышанию словес прилежно, дабы всяко удобно ему было со мною беседовати довольно; того ради исперва аз глаголах ему, акибы себя уничижая и творяся акибы с ним единомыслен, и акибы смущаюся о вере, и глаголах ему сице к познанию его:

Брате Иоанне, аз хочу с тобою рещи словеса некая к рассуждению общего спасения нашего.

Он же рече: изволь говорить, что угодно тебе, аз бо с радостию слышати хочу глаголаная от тебе.

Аз же рех: мню аз в разуме своем, яко мы в жизни сей в неправой вере живем, и в растленном разуме жизнь свою изнуряем, и писания неправо рассуждаем.

Он же рече: чесо ради глаголеши, яко в неправой вере живем? А мне мнится, яко мы в правой вере живем и право веруем, якоже изначала вси святии отцы нам предали.

Аз рех: аще бы право верили и в правой вере были бы, то бы право и писание разумевали, преданное святыми отцы древними; мы же отнюдь не можем право разумети ныне писания.

Он же рече: коего писания не можем право разумети? рцы ми.

Аз же рех ему: Писание глаголет, паче же символ православной веры первого святаго Никейского собора, от святых отец изложенный, такожде и второго, еже веровати во единаго триипостасного святаго Бога, и во едину святую соборную апостольскую церковь; мы же ныне святую соборную и апостольскую церковь от себе отринули и святые тайны, в нихже вся христианская святая правая вера утверждена, а наипаче же святые тайны седмь, без нихже правоверным не возможно быти, иже совершаемы от архиереев и иереев бывают, иже нарицаются церковные, си есть: крещение, миропомазание, святое причащение, исповедание, священство, брак, маслосвятие – сия вся древние предания апостольские, от самого Христа Бога установленные, ныне у нас испразднились, зане не имеем церкви, ни архиереев, но и преобидети то учим прочих человеков; и аще что и творим, то кроме церкви и кроме архиереев, и учим преобидети ю. По сему несть, аз мню, наши православные сия верования. О сем глаголет Гангрского собора правило 5-е сице: «аще кто учит дом Божий, рекше церковь, преобидети и нерадити о ней, ни собиратися в ней во время молитвы на пение, да будет проклят». Тожде глаголет и Лаодикийского собора правило; и паки глаголет святый Кирилл Александрийский в слове своем в неделю мясопустную о втором: пришествии, сице: «иже церкви и причастия себе удалившии врази Божии бывают и демонов друзи». И по сим правилам и писанию Кирилла святаго, кто удаляется церкви Божией и учит преобидети ю, тот человек проклят есть и враг Богу, – аще и во Христа верует, но чужд христианства. Мы же всего того учуждилися. Тебе же како сия мнится?

Он же рече мне: Аз мню, яко ныне несть православной веры во архиереях, ниже во всем свете, но вси архиереи отпали от правой веры, понеже бо веру новую восприяли и в ересь впали; и ныне несть, мню, православной церкви чистой, но вси ересью оскверненные. того ради мы, чтобы в ту же ересь не впасти, бегаем их нового еретического мудрования и собираемся воедино, чтобы нам старую православную веру сохранити целу: то бо и церковь нарицается, собрание верных во едино согласие, по Апостолу Павлу: вы есте церкви Бога живого и Дух Божий живет в вас.

Аз рех: почто Бог рече во евангелии к Петру Апостолу: ты еси Петр и на сем камени созижду церковь мою и врата адова не одолеют ей? Архиереи власть прияли от Апостол святых строити святые церкви и совершати в них святые тайны: аще ли по нашему слову несть церкви на сем свете православной и православных архиереев и иереев, то уже церковь одолена будет?

Аще одолена церковь святая будет, си есть не православна, ниже православных архиереев будет: то таинства святые совершатися где будут и от кого? кроме бо церкви и архиереев святым тайнам совершатися невозможно. Аще таинства святые не будут совершатися: то уже несьмы христиане будем, но весьма чужды христианства.

Иоанн же рече: мы не отрицаемся таин святых, ниже иереев; но нужды ради крайние принимаем священников, паче же и призываем, от архиереев поставленных; токмо мы не творим по новой вере, но по старой, и с нами бы во единогласии были те священники и веру держали и священнодействовали бы святые тайны по старому.

Аз же рех: аще кто священник поставлен будет от архиереев, якоже ты глаголеши, в церкви, и тот священник от архиерея и от святой церкве отвержется и к вам приидет во единогласие: то како тот иерей может совершати святое таинство и действовать священническая? понеже приял священство от архиерея в церкви, а от архиерея и от церкве отвержеся. Таковый бо священник проклят от церкве будет, и чужд священства: понеже православный архиерей того освятил, а он от него отречеся, то уже и благодати Святаго Духа отречеся. Ащели будет еретик его святил, не православной церкви архиерей, якоже вы мните: то како может еретическое священие приятно Богу быти и святой церкви и нам правоверным? понеже бо, по писанию, еретическое священие несть священие, но паче осквернение. Зри, се обоя сия отлучают священства и всея благодати Божия, и несть достойно то священие православным в правой вере пребывающим. Аще ли приемлете которого священника, поставленного от архиерея от святой церкви, и веру тому имеете, яко действует благодать Святаго Духа тем священником: то подобает прияти вам и архиерея того, поставившего священника и давшего благодать ему священническую. Аще ли не верите, что действует благодать Святаго Духа архиереем, и мните его еретика суща и отпадша от правой веры: то почто священника, поставленного от него, еретика суща, приемлете? понеже еретическое священие несть священие, но паче осквернение, якоже и прежде рех. Аще ли отречется архиерея кто и глаголати начнет, яко не действует им благодать Святаго Духа: то уже отречется и священия его. Аще ли речеши, яко действует благодать и приемлешь священие его: то и самого его архиерея и посвящение его прияти должно. Аще ли архиерея приимем и священие его: и церковь святую прияти должно; в церкви бо вся тайны совершаются.

Он же рече: Тако есть по сим словесем; якоже ты глаголеши, истинно глаголеши; но мы по нужде принимаем священников, от нынешних архиереев поставленных: понеже у нас скудно священниками, а в нужде повелено от святых отец принимати, аще и от еретиков будут освященны попы, токмо свою прокленут ересь. На се бо свидетельствует правило Карфагенского собора поместного 69, – повелевает то правило от ереси приходящих принимати священников, глаголя сице: «иже от Донатиан поставленнии, аще и от римского собора покаявшеся неприяти во священство, но понеже спастися всем добро есть, во исправление пришедше, да будут прияти». И паки в толковании тогож правила речено сице: «Се убо еретицы Донатиане, аще будут поставлены своими епископы, или диаконы, или пресвитеры, приступивше к правоверней вере и свою ересь прокленше, свою честь имети и во своем степени пребывати прощени быша, и в причет соборныя церкви вчиняеми быти, понеже во Африкии вельми скудно есть причетник». Зри се, како повелевает правило святых отец по нужде за скудость принимати и от ереси приходящих священников; а у нас ныне зело скудно священниками: то должно нам принимати, кои священники приступят к правой вере нашей старой. Не токмо бо от священного чину, или от мирских людей к нашей правой старой вере приложитися хотящих прияти должно нам, но и призывати их должно, якоже и ныне их мы призываем к себе. Повелено бо се от святых же отец: того же бо Карфагенского собора повелевает правило 70, сице глаголя: «угодно всем молебники послати, да проповедят Донатианом мир и соединение, аще приложатся на правоверие»; и паки в толковании того же правила сице глаголет: «сии святии отцы изложиша, не токмо своею волею приходящих от Донатиан к соборной церкви приимати, но и посольники к ним послаша, да молят и проповедают мир и совокупление к ним от всех церквей, аще покаявшеся приложатся правоверию». Зри, се от святых отец повелено, не токмо принимати и от еретиков священников, но и призывати повелевает.

Аз же рех: Не тако есть, якоже ты глаголеши; но святый собор тогда разрешил Донатиан токмо принимать познавших свою ересь, понеже покаяшася и обратишася к православней соборней церкви; и власть ту и прощение и разрешение подадоша от святыя церкви тем Донатианом соборне, архиереи же суще, а не простцы. И Донатиан токмо во Африкии покаявшихся за скудость повелеша принимати, а от иных ересей, не покаявшихся, или во иных градех, отнюдь не повелеша священия еретического принимати; такожде и самых еретиков сущих, не токмо ученых, но и простцев, от ереси приходящих к покаянию, повелеша принимати архиереом точию, а не простым и неосвященным. Зри в Кормчей книге, лист 30, правило святых Апостол 1-е и 2-е, и лист 120, правило поместного Карфагенского собора 6-е сице глаголет: «помазанию творение, рекше миру совершение, девицы священие и смирение в народе службы, сиречь совершенное прощение сущим в покаянии творити, якоже стояти им несомненно с верными и божественных причащатися даров, от пресвитера да не будет». И о сем написано в старом Требнике на листу 668, Номоканон, сице: «Аще кто без повеления местного епископа дерзнет приимати помышления и исповеди, сицевый по правилам казнь приимет, яко преступник божественных правил: ибо не точию себе погуби, но и едицы у него исповедашася, неисповедани суть, и едицех связа, или разреши, неисправлени суть, по 6-му правилу иже в Карфагене собора и по 43-му того же собора. Понеже единем архиереом повелено бысть от Бога и власть дадеся им от святых отец, еже разрешати и запрещати и принимати соборне». Вы же никую власть имеете данную от Бога, – не имеете бо ни архиерейства, ниже священства; а принимаете, и разрешаете, и запрещаете; сами на себя священнический сан, простцы суще, похищаете, и творите вся без воли архиерейской; и о себе собираетеся кроме соборныя церкви, а церкви у себе не имеете по воли архиерейской. А правило святых отец Гангрийского собора 6-е сице глаголет: «аще кто кроме соборной церкви о себе собирается, и нерадя о церкви, церковная хощет творити, не сущу с ним презвитеру по воли епископли, да будет проклят» [Корм. 30]. И паки правило святых Апостол изъявляет сице: «восхищающие недарованная им раздражают Бога, якоже сынове Кореовы и Иозия царь: ни диакону убо приносити жертвы несть достойно, ни крестити кого, ни благословения мала или велика сотворити, такожде ни пресвитеру несть достойно поставления творити и развращати чин священнический. Якоже дерзнувый таковая не с нами борется, но с великим архиереем Христом. Аще бо Филипп скопца крестив и Анания мене Павла, но не сама себе восхитиста святительского чина, но от Бога прияста власть, от несочетанного архиерея» [Корм. л. 30]. Зри, како кто о себе что делает, или похищает священнический сан и благословные вещи, и похищает собою не дарованная ему, Богу таковый человек противник; а кто от церкви удаляется и нерадя о ней учит преобидети ю, и тот человек проклят есть от святых отец, по правилу Гангрийского собора 5-му, рекшему сице: «аще кто учит дом Божий, рекше церковь преобидети и нерадити о ней, ни собиратися в ней во время молитвы на пение, да будет проклят». Также зри и Лаодикийского собора правило 35, – также проклинает. А что рекл еси ты, яко ныне православной церкви несть во всем свете, и благодать Святаго Духа не действует в церквах: то уже, по сему словеси, аки и Бога несть, содержащего вся и посылающа благодать Святаго Духа на святую церковь и архиереи, от нихже всяк верный святых таин сподобляется, имже дано от Бога чрез святых Апостол, якоже рече: шедше научите вся языки, крестяще их во имя Отца и Сына и Святаго Духа, учаще их блюсти вся елика заповедах вам; и се аз с вами во вся дни до скончания века, и прирече: аминь [Мф.28:19–20]. Се яве есть, яко до скончания века Бог во архиереях. Нам же повелено от Бога не противитися архиереом, но слушати их: кийждо бо в данном чину да пребывает, святых Апостол по правилу, глаголанному: не презирайте заповедей, не суть бо наша, Божия, якоже рече Господь: слушаяй вас Мене слушает и слушаяй Мене, слушает пославшаго Мя; и: вас отметаяйся Мене отметается, и Мене отметаяйся отметается пославшаго Мя. [Лк.10:16]. Мы же почто противному словеси Господню творим, – не хощем святыя церкви послушати, си есть архиереов, иже от Бога суть поставлены во святей церкви?

Послушай, брате, еже глаголю ти: Егда отметаемся архиереев и святыя церкви, сего ради ратуемся с Богом. Еда крепльши есмы Его? Еже Бог есть водрузил, кто может поколебати? Не веси ли Его силы? – Призираяй на землю и творяй ю трястися [Пс.103:32]: повелением бо Его и трясется и утверждается. Церковь и небесе крепльши есть: небо бо и земля мимо идут (рече Господь), а словеса моя не мимо идут [Мф.24:35]. Кая словеса? не яже ли рече: ты еси Петр, и на сем камени созижду церковь Мою, и врата адова не одолеют ей [Мф.16:18]? Аще не веруеши тем словесем: то делом веруй. Не бысть ли тако, яко глагола? Колико еретиков и раскольников хотеша соодолети церковь, и не соодолеша ю. Якоже Никита и Аввакум и Лазарь с прочими на церковь и на архиереов воевавша, и где суть ратницы тии? не умолкоша ли и в забытии отнюдь положени, аще и язык их, яко бритва изощрена, и оставиша останки младенцем своим, си есть оставиша по себе безумным неукам, подобным себе человеком, на прелесть ума их проклятое свое лжеучение, и тем возмущают церковь Божию даже и до днесь? А церковь где? не паче ли солнца сияет! Оные вси угасоша и угасают, а сия бессмертна есть: вельми бо и в лепоту возлюби Бог церковь паче небеси: церкве бо ради и небо сотворено, а не небес ради церковь. Церковь же глаголю не стены, но по рекшему: вы есте церковь Бога живого, се есть архиереи, иереи, и с ними купно вси вернии, во единогласии пребывающии, и святые тайны, преданные от Христа Бога в чувственной от человек созданной церкви совершатися от архиереев. И церковь святая не в кустах устроена, и вера православная истиннаго благочестия не в лесу и в кустех утверждается, и не от малоумных людей и простых, яко же у вас действуется от неискуства вашего; и чин церкве и Богопреданный обычай не в лесу и щелях содержится и действуется; и книги святые древние не в дебрях непроходимых и незнаемых печатаются, но всяко книги в царствующем граде Москве новопечаташася и исправишася со древних книг харатейных; и не в дебрях непроходимых и незнаемых, и не самомнением печаташася и исправишася и ныне печатаются, но вся сия суть видети на среде и на ясне содеянная и творимая, при царского величества державе и при патриарсех российского архиерейства, идеже мнози народи и люди от многих суть стран, и несть возможно укрытися коей либо злобе и ереси, яко при свете вся суть видима. И сего ради глаголю ти: неотложно вам должно есть читати с разумом те новоисправные книги и уведети воистину, есть ли что в них развратно и церкви святей противно, или ни. Аще ли не обрящем в них противного святей церкви и древнему апостольскому и святых отец преданию, то почто, о брате Иоанне, прельщаемся, почто смущаемся? Несть ли мы, аз и ты, хотящи себе и прочим Божиим людем, всем на вселенней христианом, всякому человеческому созданию, сущему по образу Божию и по подобию, спасения? кольми паче святыя Божия церкви служители, си есть архиереи и иереи православные, не хотят ли себе и нам и прочим во вселенней всем христианом спасения? Ей, хотят и о том присно день и нощь молятся они во святей церкви, глаголюще: о мире всего мира, и о благостоянии святых Божиих церквей, и о спасении всех, Господу помолимся, и прочая.

Ей, христиане есмы вси и сынове восточныя церкве, и к ней о всем наипаче всея жизни нашея тщание да полагаем в молитве друг о друзе, и со смиренномудрием поминание во дни и в нощи творим, да даст нам свет истинный ко просвещению разума нашего, воистинну воли Его творение. О брате, не слышим ли Господа глаголюща: идеже два или три собрани суть во имя Мое, ту есмь посреде? Несть ли тамо Его, идеже благочестивые цари и толико архиереев и множество народа, любовию Христовою содержащеся, последующи им во благочестии, имуще святаго писания исправление, не своею силою дерзая, но писанием его святым? Бог бо архиереами действует и действовати будет до скончания века, по неложному Его обещанию божественному, реченному: шедше, научите вся языки, крестяще во имя Отца и Сына и Святаго Духа, учаще их блюсти вся, елика заповедах вам, и се аз с вами во вся дни до скончания века, аминь. Се бо зри, до скончания века благодать Божия на архиереех во святой церкви, по Христа Бога нашего обещанию. Всяко же подобает нам разумети, како подобает не прельститися, да не сведени будем от пути правого и не погибнем, отделяя себе от единости веры святой, лишаяся церковного собрания и святых пречистых нескверных просветительных и чистительных седми таин церкви Христовой, и пребывая вне овчарни, словесной Христовой церкви, волку душегубцу снедь будем. Кое бо лучше есть, о брате, множеству ли последовати людей, иже со святою церковью, или единому, или двум, и то отмещущимся от святой церкве? царем ли подобает повиноватися и архиереем православным, или за мужиками безумными и простыми гонятися, презрев их? Пастырем ли истинным послушание лучше отдавати, и в пастве ли достоит быти и под началом, или, яко скоту без спасения, на всякие грехи, и в своей воле бродити? Мудрых ли и разумных слушати достоит, или кто безумствует в своей воли? Воздержным ли людям сокровища вверяются, или пьяницам и вертопрахам то предавают? знатно бо, что всегда многое честное, пасомое, мудрое и разумное, правое, воздержное лучше есть. Се бо глаголю ти, брате, – помолимся Господеви Богу своему, просвещающему сердца и разумы наша омраченные, и оставим вся своя добрая и худая, нами мнимая смышления, токмо единаго сего да просим: да покажет нам, что есть путь истинный спасения. Верую бо Господеви Богу, яко не имать нас оставити Бог, имать бо всяко нам объявити, что есть путь истинный спасения. Верую бо Господеви Богу, яко не имать нас оставити Бог: имать бо всяко нам объявити прелесть вражию, в нас пребывающую. Токмо потщимся в прошении своем день и нощь и на всякий час просити воли Его святой: что Ему угодно, тако да будет по Его воли. И тако сия и иная множайшая о кресте, и о молитве, и о прочем аз ему Иоанну изговорил подробну, – чрез всю оную нощь, такожде и день вторый с ним Иоанном глаголющи.

И тогда, по довольном разговоре, он Иоанн от мене сия к нему изглаголанная словеса слышав, божественным смотрением и волею усладися от слышания зело, и ничтоже ктому возможе противного глаголати ми и отвещати, и начат размышляти в себе намнозе разумом своим, и бысть в недоумении: яко бо некою силою связан бе язык его и ум. Последи рече ми он Иоанн сице: Тако, поистине, и мне мнится, что ты глаголеши против меня, сия будто и есть истина; и сего ради должно тебе к нам ехать за Волгу – а наипаче посему, яко аз ныне к тебе принесох послание отца нашего Филарета – и тамо купно с ним и с нами переговорити о всем у нас. Понеже бо аз прислан к тебе нарочно, еже молити, дабы ты ехал ныне к нам неотложно: зело бо отец наш Филарет и братия тебе желают к себе быти. Аз же тогда сам еще не смеях к ним ехать, но помыслих письмо к нему Филарету от себе послати, и рех ему Иоанну: поедь ты, брате Иоанне, ныне един во своя-си с миром, взяв у мене письмо, и возвести глаголанная тебе вся отцу Филарету; аз же, аще Бог изволит, буду по времени к вам. И аще возможно будет и похощет он отец Филарет, пришел бы сам побывать ко мне; потом же и аз к нему.

Тогда написах аз письмо к Филарету, воспоминая ему, яко ничтоже ино ко спасению нашему нужно, токмо еже православно веровати, и еже в соединении православной веры обще быти, и во единой соборной апостольской церкви быти, и прочая о церкви воспомянух ему в том своем письме кратко. И отдав ему Иоанну письмо, отпустих его с радостию; и ради большого познания впредь с ними, чтобы они большее желание ко мне и любовь неотложну имели, дал ему Иоанну аз лошадь на путь и шубу (в то бо время мразы быша), и прочими, яже к духовной любви и к соединению приличная, напутствовах; и отпустих его на лошади моей во своя – си. Он же поеде от мене зело радуяся к нему к Филарету.

Егда же той Иоанн от мене приеде к нему, к Филарету, и, вручив ему письмо мое, сказа ему и прочим монахом вся, яже от мене к себе приветствования, и еже видел и слышал от мене глаголанная: тогда Божиим мановением коснуся сердцу филаретову благодать Божия и уязвися зело сердце его ко умилению. И Божиим промыслом нача он Филарет, действующей им благодати Святаго Духа, помалу просвещатися во уме своем, глаголя в себе: егда правда есть глаголанная от онаго священника, яже изрече сему Иоанну, посланному от мене призвати его ради общого спасения? или та беседа его, еже он изрече ему Иоанну, от Бога есть, и то есть и общее наше спасение? или то Божий промысл есть, еже чрез него открывается нам путь к познанию истиннаго разума нашего, не сведущим нам, аще живем зде в прелести и в не правой вере, и не сведущим нам, что есть в вере нашей истина и право ли веруем? или сего иеромонаха приводит Бог в наше соединение, хотя наставити нас на путь спасения? И тако ему размышляющу, нача желати он Филарет, чтобы сам меня видел и со мною говорил о познании: понеже бо тогда ему Филарету тамо о том не с кем было беседовати, ниже вопросити кого о познании истины кроме меня: понеже никто тамо тогда при нем, ниже во всей стране той, о совершении намеренного его дела с ним беседовал, или о познании истины глаголал, все бо тамо живущие во стране оной тьмою раскольства помрачены; а к православным иереом, или каким-либо иным людем от правоверных, во иные грады ближние разговора ради он Филарет и прочие раскольники ни к кому тогда не смеяху ходити, паче же и бояхуся, да не како ради прелести своего раскольства что постраждут от кого. И сего ради изобрете тогда совет себе, разговора ради идти ко мне, яко к знаему сущи им и к ним любовну; и положи во уме своем довольный разговор имети со мною о всем. Богу бо тако изволившу; их обращению сим образом быти, еже подаде им сей случай, еже со мною им познатися, и прилежное любление и неотложное желание ко мне им имети, такожде и мне о их обращении тщательное попечение творити, якоже выше о том изъявися, да тако сим образом Бог их приведет в познание и приидут в чувство, и обратятся ко святей соборней апостольстей церкви. Что бо се дивно есть, яко чрез грешна человека, и безумна, и худородна, похотел Бог обращению сему строити вещь сию тако? Идеже бо хощет Бог, побеждается естества чин, и чудодействует, якоже хощет, и чрез грешных человек, якоже древле чудодействоваше при Сампсоне чрез челюсти осли, и во Израили чрез волхва Валаама. Воистину есть Божие хотение, еже таковых противников и хульников святыя церкви жестокия сердца умягчити изволи и разум просветити прикосновением благодати Своея, хотя их к Себе обращения, якоже древле коснуся Сын Слово Божие зело великой грешнице, в тимении блудном пребывающей неудержанно, Марии Египтяныни, и абие просвети сердце ея, отводя ю греха, и возбуди ю на покаяние и на обращение, или якоже паче коснуся благодать Святаго Духа великому российскому князю Владимиру, помраченну бывшу прежде тьмою идолослужения и неверием истиннаго Бога, и абие просвети его сердце, еже искати правую веру, и оттоле позна истиннаго Бога и восприя христианскую веру, и всю Россию приведе во святое крещение. Такожде и ныне тойжде Бог и таяжде благодать и сему Филарету, помраченному тьмою раскольства, коснуся, и абие просвети разум и сердце его в познание правды, наставляя его на снискание тогожде правоверия и познание истины, и тем снисканием не токмо его единаго Филарета приведе Бог на обращение, но и иных многих, тоюжде тьмою раскольства поврежденных, с ним бывших, божественным своим промыслом привлече ко обращению, якоже настоящее явити имать слово.

Егда же он Филарет помышляше о познании своем, и возбуждашеся и уязвляшеся сердце его желанием велиим, еже разговора ради идти ко мне; и не можаше от уязвления того долго терпети, абие того же времени, ничтоже медля, пойде ко мне сам в Арзамас пеше, взем с собою неких бельцов своего же согласия (единому имя Иоанн Матфеов), и принесе с собою на разговор ко прению кошницу писем раскольнических на обличение православныя нашея греческого закона веры и на новоисправныя книги. Тогда первее аз вопросих его и благодарствовах о любви его ко мне. Он же отвещав рече мне: слышах аз от брата Иоанна, иже послан был к тебе от нас ради твоего благословения, яко премногая твоя любовь духовная к нам бысть явлена, и уязвихся совестию моею, и приидох к тебе, и о чем ныне стах быти в сомнении, хощу поговорити с тобою и уверитися о истине. Тогда аз почудихся Божию промыслу, како он Филарет уязвися на снискание истины, и прославих святаго Бога, даровавшаго ему таковое помышление, и глаголах ему: добре, брате, аще сего ради прииде ко мне, еже о общем спасении нашем побеседовати и общия ради нашея любви советовати, и Бог не лишит желания нашего, аще с верою желаем сего. И аще хощеши беседовати со мною грешным, то подобает нам друг со другом беседовати немятежно и глаголати рассудно; и аще восхощеши с прилежанием глаголанного от мене слышати и рассуждати глаголанное мною, – и аще будет ти на пользу и угодно, то да приимеши глаголанная мною, аще ли не угодно будет тебе и не на пользу, то безмятежно да отыдеши от мене. Также и аз от тебе хочу полезного на общую пользу всеусердно послушати, аще будет где глаголанная истинна; погрешенная же рассуждати власти не имею; и тако да будет промежу нами любовь и впредь не лицемерная. Филарет же рече: по истине тако в правду сему должно быти, еже глаголемая рассуждати, и аз желаю тому быти. Таже по сем уготовых ему трапезу и ядохом.

По восстании же от трапезы, нача он Филарет абие вопрошати мя, глаголя: чесо ради переменили ныне архиереи в церкви старые книги, и чесо ради по старому говорити не велят дважды аллилуия, а в третий слава Тебе Боже, и чесо ради не велят воображать нам крестного знамения на себе двема перстома, иже о том святии отцы написали, Максим Грек и Феодорит, и то переменили ныне и велят ныне первыми тремя персты креститися щепотью, не против того, что те святии отцы написали?

Тогда аз рех ему: о сем ли ты и прочии с тобою паче в сомнении пребываете? Он же, отвещав, рече мне: ей, о сих вещах паче всех аз и прочии со мною зело сомневаемся, сами же держим и сохраняем то святых отец предание твердо. И даде мне некую тетрадку, в ней же написано от некоего раскольника обличение на слагание первых трех перстов во изображение святаго креста на лицы нашем, еже от Дамаскина иподиакона и Студита писанного, еже в Скрижале напечатанного. Приводяше той раскольник в том письме своем в той тетрадке во свидетельство Максима грека Святыя горы и Феодорита на первый и на последния два перста. И рече ми Филарет, яко сицевое наше мудрование и хранение веры старыя. Аз же, взем оную тетрадку, прочитах, и видех в ней все противно церкви, и ложно и безумно писано, и глаголах ему: несть сие истина написанное в сей тетрадке, но прелесть вражия, и последняго безумия вещь. Филарет же глагола: како се глаголеши прелесть вражию и безумия вещь? а мне мнится истина и правда сему писанию быти, еже святии отцы написали, Максим Грек и Феодорит; а нынешнии архиереи то переменили, и старую веру оставили и новую восприяли.

Тогда аз начах ему глаголати, якоже и прежде реченному Иоанну, о всем подробну, о церкви и о слагании триперстном, о аллилуии, еже како потрижды говорить, а в четвертое слава Тебе Боже, и о исправлении старопечатных книг, како исправишася соборне против древнего предания, а не переменили, и о прочем о всем, древнем святых отец. Он же ответствоваше мне во всем противно, называя недревним преданием, но верою новою. Аз же противу того его всего вопрошения извествовах ему Филарету сице: Мню аз, брате, яко не ведая сия глаголеши. У нас бо в России несть новыя веры, и небывала, отнележе Россия святое крещение прияла, но старая; и не в том бо вера правая, о нем же вы, блазняся, утверждаетеся, но в божественных заповедях Христовых и в преданиях Апостольских древних, яже к ним рече Господь: шедше научите вся языки крестяще их во имя Отца и Сына и Святаго Духа, учаще их блюсти вся елика заповедах вам; а не в том, яже вы глаголете нововводная. И сего ради аз первее вопрошу тя и отвещай ми: чего ради вы не старое предание храните, но свое новое смышление чините, а предания старого святых отец не храните? понеже вы святые церкви и архиереев не имеете и удаляетеся, и того ради вся святыя седмь церковные тайны вы испразднили, и от них отлучилися, чрез них же вся церковь содержит все христианство, издревле преданное нам от святых Апостол и святых отец. А наипаче от тех святых седми таин три действа суть, их же не токмо простолюдин, но ни священник, кроме самого точию архиерея, совершити может: первое миросвящение, – у вас же сего святаго мира несть, и взять негде; второе жертвенника и храма священие, си есть церкви, от нея же вы отпадоша; третие рукоположение священства, от него же вы отчуждилися весьма. Без сих святых таин трех, от них же и прочия тайны совершаются во святей церкви, по преданию древнему святых Апостол и святых отец, не возможно быть верным христианом: понеже бо без святаго мира крещения не бывает, а святая церковь без архиерейского освящения быть невозможет, без священников всякая святыня не совершается. Зри же, сия святыя великия три действа архиерею точию совершати подобает, а не священнику: священник бо от архиерея поставляется, и сих трех таин власти не имеет совершати. И тако во все святыя церкви и повсюду на всех верных христианех благодать Святаго Духа чрез архиереев преподается, и везде архиерейское благословение бывает; аще и священник действует священная, то по архиерейскому благословению, а не по своей власти действуют. А вы от церкве и от архиереев отступили и от тех отрицаетеся, и от всех святых таин церковных удаляетеся.

Филарет же рече: Мы священников не удаляемся, но у себя их имеем, которые у нас по преданию святых отец древних по старым книгам служат и старую веру держат, как напечатано в старых книгах.

Аз же рех ему: Аще по старым книгам служат и по старому веру держат те священницы у вас, то что они и вы вси с ними по старым книгам, что в них написано, не делаете и старому святых Апостол и святых отец писанию и преданию не последуете, но отмещете, еже есть от святыя церкви и от архиереев отступаете и отрицаетеся, им же повеле Бог быти до скончания века, но сами вы без власти архиерейской чините, и кроме соборныя церкви пребываете? А святых Апостол правила повелевают сице: аще кто без власти архиерейской дерзнет какое благословение дати, тот противник Святому Богу и с Богом борется. Такожде и Гангрского собора правило 6-е глаголет: «аще кто кроме соборныя церкве о себе собирается и, не радя о церкви, церковная хощет творити, не сущу с ним презвитеру по воли епископли, да будет проклят». А к вам которые приходят попы, не по воли епископли, от церкви и от архиереев отступают и отрицаются; такожде и вы их принимаете и последуете им. И таковым священником не токмо несть достойно действовати священная, и недостойно священнодейство его, но и проклят есть по правилам святых отец, зане отступил от церкве и от архиерея, и несть в нем благодати Духа Святаго.

Филарет же рече: Не отрекся благодати и архиерея той священник, но от новыя веры.

Аз же рех: Несть новыя веры у нас в России, якоже и прежде рех; вера издревле даже и доднесь хранима в нашей России непременно, отнележе крестися Россия; такоже и благодать Божия действует архиереями доднесь и действовати будет даже до скончания века, по неложному обещанию Господню: се аз с вами есмь до скончания века, аминь. Зри, се действует благодать архиереями, не токмо днесь, но и до скончания века.

Филарет же рече: Аз тако мню по писанию сему, якоже ты глаголеши, яко действует благодать даже и доднесь; но православными архиереями действует, а не отпадшими.

Аз же рех: Веси ли ты, где есть православные архиереи, – у вас в лесу, или инде где?

Он же рече: Бог весть где православные архиереи; не вем бо аз о сем, где есть православные архиереи и не могу против сего тебе рещи. А мнится мне, что есть архиереи православные и действует благодать ими; а где есть они, невем, и должно о сем разсмотрети от писания впредь, которые православные архиереи и где есть они. Ныне же зде вопрошу тя о сем, о чем усумневаюся аз и прочии, – еже есть о треперстном слагании первых перстов во изображение креста, что ныне велят ими креститися нынешнии архиереи, а святые отцы написали, якоже и прежде рех ти, Максим грек и Феодорит, двема персты креститися повелевают, и должно последовати им святым отцем Максиму и Феодориту, они бо старыя веры, а не новыя учители.

Аз же рех: Не то старое предание святых Апостол и святых отец, еже хотя и Максим и Феодорит написали последи, двема персты великосредними воображать на себе крестное знамение; но старое предание святых Апостол и святых отец еже три персты слагати на изображение святаго креста. Треперстное сложение на изображение святаго креста первых трех перстов издревле нам предано от святых Апостол и святых отец, без писания, во образ святыя Троицы нераздельныя, якоже видети и разумети истину в сих перстах первых в сложении мочно есть; понеже святии Апостоли по заповеди Господни, якоже рече им: шедше научите вся языки, крестяще их во имя Отца и Сына и Святаго Духа, тогда научили и предали всем верным Троицу святую препосведати всегда. А что вы писания Максима грека и некоего Феодорита, яко святых угодников Божиих и разумных приводите, что будто они писали о слагании перстном, великосредними двема крестное знамение воображать на лице нашем повелевают персты: и то не они писали; аще ли и они писали, то не в давных летах писали, и не от писания святаго коего старого писали, ниже от апостольского предания, ниже от древних святых прочих и не согласно с церковью. Аще ли они и святии и разумны, а не от апостольского предания и с церковью несогласно написали; и того не подобает в церковь, яко нововводное, прияти: церковь бо измещет вон нововводное. Аще бо или Максим, или Феодорит, или кто иной от святых о том двоеперстном сложении писали, а прилучилось бы им когда быть самим на соборе с теми своими писании, и аще бы их писания каковая на соборех истязаны были и рассуждено и добре уведано, яко не от святых Апостол, ниже от древних преданий писания их быша написана, ниже согласно с церковью: тогда бы и они никако собору не были противны; понеже бо ничесого приемлет святая церковь противного себе, но внесенное и нововводное измещет вон из себе. И того ради святии Апостоли и святии отцы повелеша, церковных ради вещей и божественных повелений, дабы ничто нововводного и противного божественным законом и отеческим преданием было, дважды в лете собору быти, якоже свидетельствует святых Апостол 37-е правило сице: «дважды в лето епископи да собираются церковных ради вещей и божественных повелений». Подобне и в Халкидоне вселенского собора правило 19-е реченно такожде: «дважды в лете собор бывает, идеже повелит епископ, иже есть в митрополии, и да разрешаются распри и всяко прекословие», и прочая. Зри, брате, и сего предания святых отец, яко епископам, иже в митрополии, собиратися повелевают правила, а не в лесу простцам и неукам сущим и отпадшим; но в митрополии, во святых Божиих церквах соборы да бывают и собираются архиереи, а не якоже, что ныне вы творите, забежавше в лес, – простцы суще творите соборы и собираетеся о себе, не имуще архиереев, ниже иереов от них посланных: недостоит бо никому о себе соборы творити, кроме сущего в митрополии епископа, рекше митрополита, якоже правило повелевает 20-е собора, иже во Антиохии Сирстей. Вы же, яко прежде рех, вся о себе мудрствуете, собираетеся в лесу и недарованная вам творите без власти епископли, и презираете апостольские и святых отец предания и мудрствуете неправо на прелесть своего разума по своему́ умышлению. Такожде отмещете неразсмотрением и неразсуждением и упрямством своим иже от начала веры предание Апостольское и святых отец, еже хранити даже и доднесь первых трех перстов на изображение креста святаго на лице вашем. Но и паки глаголю тебе, брате, яко треперстное сложение во креста Господня воображение изначала церкви и от многих народов, содержится и хранится. И яко треперстное сложение есть апостольское и святых отец предание, яко изначала церкве хранится, явственно есть и без писания, а не Максимом греком и Феодоритом, или иными прочими последними человецы святыми утверждается. Явно же от сего: ибо святая восточная церковь, по преждереченному, новостей не терпит, паче же отрекает, яко и ныне двоеперстному сложению творит; овоже яко от многих народов треперстное соблюдается сложение, светлее солнца есть светится: ибо Греки и Грузи, Сербы, Болгары, Волоси, Молдави, Малая и Белая Россия, Литва, яже в православии, и прочии народове, напоследок и в Великой России мнози люди старии, иже непрельстишася некоего вышеписанного Феодорита писанием, держат треперстное сложение неизменно. Убо истинно есть, яко апостольское есть и святых отец предание.

Еже утверждается и премудраго Дамаскина, монаха иподиакона и Студита, в древних летех православного учителя церкви селунстей бывшего, в слове его в поклонение честного и животворящего креста, глаголемом в третью неделю святых постов, глаголющего сице: должен есть творити кийждо благочестивый христианин крест свой: первие да совокупит три своя персты за Святую Троицу, великий перст и другая два сущая близ его. Зри, сих словес может ли что светлее во свидетельство быти. Еще же и свидетельством Панагиота философа утверждается, иже в Кирилловой Иеросалимского книге во прении со Азимитом глаголет сице: почто, Азимите, не согибаеши три персты и не крестишися десною рукою, и прочая, еже чти в книге названной Кирилла Иеросалимского на листе 236-м. Темже убо хранити треперстное креста воображение весьма всем православным подобает единогласно, по древнему апостольскому и святых отец преданию, всеми православными церквами согласно содержимому, а не по нововводным Максима грека и некоего Феодорита писанием, противным древнему преданию. И паки глаголю ти, брате: первым перстом и двема последними несть леть всячески Троицу пребожественную изображати, по нововводному обычаю, вин ради последствующих сицевых: первое, яко не имамы сего от святых Апостол и от святых отец предания; второе, яко вся восточная церковь сего двоперстного сложения и воображения ими не приемлет, убо ниже нам принимати подобает, – якоже во святей горе Афонстей книгу российскую, неким написанную, поучавшую сицевого сложения дву перст, соборе сожгоша: яве убо яко несть приятно. Третие, яко сих перстов сложение недобре образует Святую Троицу, ибо в сих перстах велие есть неравенство, вящее, неже в первых трех перстах, в божественней паки Троице велие есть равенство: убо неравенством равенство несть образовательно. Четвертое, перст первый и два последних не могут числитися сице: первый перст и второй, и третий, но первый, четвертый и пятый; в божественней же Троице несть лет рещи лице четвертое и пятое: убо ниже лепо есть сими персты образовати. Пятое, между первым перстом, четвертым и пятым есть дву перст посредство; между Отцем и Сыном и Святым Духом никоеже обретается посредство: убо несть сими лепо образовати персты, но теми, между имиже есть беспосредство; сицевы же суть три первые персты: убо ими образовати достоит. Сия благословныя вины довлеют к утверждению, паче же тебе к познанию первых трех перстов на изображение креста на лице нашем по древнему преданию. О сем и собор бысть многих архиереев и клириков великия церкве в Цареграде, от святейшего патриарха собранный в лето 7162, потом же и в царствующем граде Москве, при благочестивейшем государе царе и великом князе Алексее Михайловиче, всея Великия и Малыя и Белыя России самодержце, при святейшем патриархе Никоне собор архиереов российских, присутствовавшему же святейшему патриарху антиохийскому господину Макарию и иным архиереом греческим, в лето 7164-е. Размысли убо здраво, брате, кому верити лучше есть, соборам ли великим, архиереом Божиим, им же повелено от Бога и от святых Апостол закон Божий и догматы и прочие церковные вещи по свидетельству божественных писаний утверждати? или клеветником немногим и тем неискусным и безумным людем, паче же простолюдином, точию любопрением своим славу мира сего гонящим и безумно погибающим? Не буди сие тебе, о брате, еще подобитися клеветником онем, иже весьма удалилися святые соборные церкве и пастырей своих.

Филарет же рече: Прежде сих соборов за многая лета собор был при царе Иоанне Васильевиче и при Макарии митрополите всея России; тогда вси архиереи на том соборе были российские и о слагании перстном, яко двема великосредними персты креститися, утвердиша; такожде и аллилуиа дважды, а в третий слава Тебе Боже говорити повелеша: истинно знатно посему, что и то двоперстное слагание на изображение креста и аллилуиа говорити подважды, а в третий слава Тебе Боже, древнее предание святых отец быша, и лучше древним собором верити, якоже ты сам свидетельствуеши, а не последним.

Аз же рех: Аще и собор бысть тогда архиереов при Макарии митрополите о церковных вещех, а двоперстное слагание и аллилуиа говорити дважды повелеша от нерассуждения и неведения, и от себя, а не от древнего писания, или предания коего святых отец; того ради и не помяну собор оный ничтоже от древнего писания, или предания, и не согласишася о сем со вселенскими четырьми патриархи, но токмо просто собою тако утвердиша по писанию того вышеписанного некоего Феодорита (тогда бо уже писание онаго Феодорита во всей России произыде и неведения ради вси в России всякаго чина того писания феодоритова держашася, якобы правого истиннаго); и того феодоритова писания не рассмотревше истинно, той макариев собор, и не вопросивше четырех вселенских патриархов тогда о том, как у них в сложении перстов издревле держатся, такожде и аллилуиа в святых церквах от начала как у них содержат, но просто от неведения и по обыкности своей собороваша, отложивше древнее предание, и новое положиша, – приведоша во свидетельство лживого списателя жития святаго Евфросина псковского и безрассудно о сем и проклятию предаша.

И того ради собор, бывший в царствующем граде Москве в лето 7175-е, по согласию всех вселенских четырех патриархов, о всем добре и рассудно, со всяким опаством рассмотревше от святаго божественного древнего писания и предания, како святая соборная апостольская церковь от начала прият, и тако во единогласии и соединении утвердиша и предаша российстей церкви, и хранящим сия древняя отеческая предания архипастырское благословение свое подаша, а собор оный, при митрополите Макарии бывший, разрушиша и клятву онаго собора разрешиша и ни во что положиша, для того, якоже выше речено, что той собор бысть не по согласию вселенских патриарх, но нерассудно и без свидетельства на нем утверждения быша; а противников и непокоряющихся святой Божией церкви и древнему преданию святых Апостол и святых отец и архипастырем православным, им же дадеся власть вязати и решити и божественные заповеди утвержати, конечному проклятию предаша, которое ныне и вы на себе приясте: потому что вы святой Божией церкви и архипастырем ея не покоряетеся и ныне клятву ту на себе носите. По истине аз ти глаголю, брате, аще к познанию истины и ко обращению и к покаянию не приидете, то вы погибнете.

Филарет же, слышав сия от мене, еже аз воспомянух ему клятву соборную архиерейскую, зело ужасеся и рече: что сотворим, аще истинно, яко клятва архиерейская на нас пребывает, и в правду уже, по твоему изречению, и воистинну вечно погибнем и уже погибохом?

Тогда аз рекох ему: Аще не покаетеся и не обратитеся ко святей церкви, тако будет; аще ли вы, свою прелесть познав, покаетеся и обратившеся приступите ко святей церкви и вину свою принесете архипастырям ее: то клятва та от вас отъята будет, грехи ваши вси прощены будут; милосерд бо есть Бог к кающимся и ко обращающимся всем сердцем. Такожде милосердие имут показати к вам и архипастыри наши и великий государь; токмо приступите с покаянием истинным ко обращению, ничтоже сумняся.

Тогда Филарет рече: Како и почто у нас в России святии чудотворцы вси угодили Богу, по старым книгам молящеся, и святии стали? или и на них клятва та пребывает, якоже и на нас? мы бо тогожде держимся, якоже и святии отцы наши российстии. А по новым книгам никто не угодил Богу, и несть ныне ни единаго святаго в нынешняя лета по новым книгам.

Аз же рех: Не старых ради книг спаслися святии отцы наши российские, но верою и добрыми делами; мы же грех ради наших не бываем ныне святии: аще и право веруем, но добрых дел не сотворяем и страха Божия не имеем, и заповедей Господних не сохраняем, по Апостолу Господню Павлу, рекшему: вера без дел мертва есть. Того ради не токмо святии не бываем, но и наказуемся от Бога: посылает бо на нас Господь Бог гнев свой праведный, беды и смущения, нахождение врагов и огненное запаление, и всякия казни на нас на христиан посылает за то, что, будучи мы христиане и люди милосердаго живаго и всю тварь содержащаго Бога, живем не христиански и не яко раби Божии угождаем Владыке, но яко враги Ему творимся нехранением заповедей Его. Ибо во всяких чинех любве не имамы, друг на друга враждуют, обидят, неправду творят, грабят, упиваются, блудом и всяким неистовством сквернятся, инии же святей соборней церкви не покаряются и творят в ней раскол.

Святость же человеку дается по правой вере, аще человек в простоте сердца его живет, имуще и содержаще в себе плоды Духа Святаго любовь и мир, по Апостолом святым Павлом реченному: плод духовный есть любы, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание: на таковых несть закона. Аще и веру правую кто сохранит, а сих добродетелей не стяжет, не будет свят и угоден Богу: вси бо святии в любви и смирении и в простоте сердца спаслися и святии быша, и клятвы на них несть ни единой; понеже бо от простоты сердца своего ничто же ведаша о сем тогда, аще истина, или ни; но единаче пребываша в своей обыкновенной вере правой и несумненной, и в кротости и в простоте сердца; и тако всегда на них Бог призираше, якоже сам рече: на кого призрю, токмо на кроткого и на смиренного и на боящегося моих словес. И тако наши российстии святии отцы угодиша Богу тою же простотою сердца своего, мняще вся истинна в писании, аще где было и растленно, по премудрому: незлобивый всему веру емлет, и по сему примеру, что в Прологу писано о неком святем пресвитере. Служащ святые литургии по вся дни виде ангелы с ним служащие, той же в простоте моляшеся, а в книге же написаны быша, по ней же он служаше, еретическая словеса, противные святей православной церкви; он же не рассуждаше сих, ниже знаяше сих, яко неправедное, токмо ум свой Богови простираше. Некий же странный к нему диакон пришед, знаяй добре православных писание, и видев у того пресвитера в книге его неправые словеса, обличи его о том, и возвести ему, яко неправые словеса оная и противна святей церкви. Он же оскорбися, паче же надеяся, яко видит ангелы с ним служащие, и не яше веры диакону, обличающему его о словесех еретических. И вопроси ангелов Господних; ангелы же Господни отвечаша ему: тако глаголет оный воистину правду, яко неправа и противна оная словеса святей церкви. Он же отвеча: то почто вы доселе мне не рекосте, яко неправа? Они же рекоша: яко не повелено нам от Бога, токмо человеков хранити и служити им, а не учити. Зри сего: како он святый пресвитер угодил Богу в простоте своего сердца творением заповедей Господних, смиренно и просто имеяше ум свой, и толико тою простотою и смирением угоди Богу, яко и ангелы сподобися видети и служити с ними: и виде Бог его простоту и не презре его, посла к нему искусного человека наставити в разум, да та еретическая словеса от книги искоренятся, их же пресвитер оный неведая глаголаше, аки бы все православно. И тако тогда тем человеком, сие есть диаконом, той пресвитер исправися. Такожде бысть и в нашей России. Прежде сего было разногласие во святых книгах печатных с древними книгами харатейными, – не согласна же быша во многих речениих, ово от переводчиков, ово от переписующих. И сия видев приснопамятный, блаженныя памяти, благочестивый и христолюбивый великий государь царь и великий князь Алексий Михайлович, всея Великия и Малыя и Белыя России самодержец, истинный православия столп и церкве утверждение, разжегся божественною ревностию, повеле прежде собрати, во своем царствии божественныя древния харатейныя святыя книги от всех градов и пречестных обителей ко исправлению святыя церкве в преименитый град Москву; и сими единеми книгами благочестивый царь не удовлися, но изволи послати во святую гору Афонскую и во иныя святыя места, ради греческих древних святых книг, яко да не едина воля его будет, но и восточныя церкве согласие ко исправлению книг. И еже о Господе пожела, сия и восприя, яко глаголет писание: волю боящихся его сотворит и молитву их услышит Господь. О сем правлении книг аще хочешь истинно, брате, познати подробно, то прочти книгу глаголемую Скрижаль и вторую книгу Увет Духовный: тамо довольно и пространно о всем узриши, еже како святая книга Служебник исправися соборно, со истинным свидетельством, с древних святых отец восточной церкви и российских наших чудотворцев с харатейных писмяных книг добрых переводов, по них же сами святые чудотворцы служили и Господеви Богу угодили, иже суть со греческими добрыми переводы один чин и устав имут, во всем согласны, свидетельствованы с волею приснопамятного великого князя Алексия Михайловича, всея Великой и Малой России самодержца, вселенскими четырьмя патриархи и преосвященными митрополиты, архиепископы и епископы многими восточными разных святых мест, такожде и нашим святейшим московским патриархом и всей российской земли митрополиты и архиепископы и епископы и всем освященным собором, якоже свидетельствуют их святые соборы, иже быша от лета 7097 году, о них же подробно писано в тех же книгах вышеписанных Скрижале и в Увете. И тогда увидевши наши российские архиереи и иереи православные с прочими своими всенародными послушными сыны истину, не быша прекословны той истине, якоже и оный вышеписанный святый пресвитер, но скоро прияша, яже святая церковь содержит издревле, исправление церковных догмат, и не воспрещаху о том, ниже мятяхуся разумы своими, якоже вы, неутвержденные во истине и мятущиеся сомнением. А о вашем сомнении том и на чесом вы утверждаетеся в неправом вашем разуме аще уведети хощеши, то прочти книгу, глаголемую Жезл правления, и паки вышеписанную книгу Увет духовный: сии книги наставят вас на истинный разум и познаете прелесть свою, в ней же пребываете доселе.

О, брате Филарете, молю тя, Господа ради, рассмотри прилежно о всем от писания святаго, а наипаче прилежно рассмотри и увеждь от тех же святых книг старопечатных, по них же вы читаете и любите их, яко вся в них согласно с новопечатными, кроме исправления, еже исправишася словеса и чины с харатейных книг, старописменных, согласных с восточною церковью. Аще ли же кто от вас малым свидетельством, единою книгою, от невеждей писанною, в чем блазнится: то пришел бы ради сумнения своего, посмотрил царского величества во книгохранительной палате, такожде святейшего патриарха в книгохранительнице, и на печатном дворе в книгохранительной же палате, коликия тысячи книг тамо старых, греческих и российских, писанных и печатных, харатейных и бумажных, и не в давних летех такожде писанных и печатных предлежат. И что в них писано, то яко неоцененное есть сокровище. И како возможно есть кому противно тем святым книгам писати и противная печатати? Не точию бо тем святым книгам противяся, по своему мнению, возможно печатати на развращение, но и помыслити есть страшно и святыя восточныя церкве чужде. И почто кому всуе клятвы святых отец на ся и из какия прибыли наводити, не против коея книги вред творити и погубление делати? ибо никтоже хощет себе зла и вечныя пагубы. Сего ради да не соблазнишися о сем, да не помышляеши зла о исправлении речений и изменений. Аще ли же кто в чем сумнится, то подобает ему знати и разсуждати сице: всякому убо делу, аще кто коему неискусен, и в первых дело кое сделанное, или аще новомышленное узрев порочит, а то дело множайшей похвалы достойно, а он порочит, – и таковый человек от разумных людей нарицается безумен. Понеже со онаго образца мнози иныя человецы лучше сотворяют, но такия похвалы лишаются ради первого образца сотворенного; но первый образец похвален зело, аще и не у делен: понеже бо аще кто и лучше сотворить, но обаче с того образца сотворяет. Первое дело есть всяко труднейшее; не укоряется же, что и лучше ктому кто соделает, но чем больши делают, изряднейшее дело и честнейшее, и разумнейшее является. Вси сие знают люди, яко еллино-греческий язык есть зело труден, им же вся святые книги, их же церковь содержит, писаны; и нетокмо кто малые науки восприяв может добре перевести с греческого языка, но и философских и̑ Богословских учащемуся на другий язык переводити книги, мню, зело есть трудно: яко язык мудрый, и многими леты от многих мудрых людей по разным странам книги писаны разными наречии. Яко зде есть в государстве видети, по странам, около Москвы иные в простых людех пословицы, иные в новгородской, иные в поморской, иные в сибирской, иные в понизовской, иные в украинской, иные в малороссийской и в белороссийской странах, иные в Болгарех, иные в Сербах имут пословицы, и в речениях отменности разные, письмо же и книги и язык видети есть един; и из коей страны в другую аще кто приидет, многих речений иные страны не разумевает. Такожде и в древняя лета, егда святым крещением люди просвещахуся, и кто в коей стране книгу пишет, чтобы людем разумно по их наречию той страны было, многие пременяли слова, яко днесь старые те книги свидетельствуют, и те книги читают только в той стране разумно, идеже писано, во иной же вся речения их разумети невозможно есть. Тако и тогда, во время крещения всея Руси, первее на славенский язык книги преводили в Болгарех и в Сербах, своими их пословицами.

Егда же начаша в России быти мудрые люди и греческого языка ученые, преводиша те книги, како в коей стране люди глаголют, и идеже те мудрые люди живут.

Иной же преводник и тамошнего греческого языка, где писана книга коей страны наречием, в конец неразумев, поставил речение, что ино знаменует. И того ради преведение со другого языка на свой зело есть трудно, и еже бы перво что сделано и больши бы того не надобно, убо тому невозможно быти никогда, по обычной в людех пословице: не испортя первие коего дела, не сделаеши.

И сего ради никтоже мудрии и разумнии людие нигдеже преводников мудрых, а не невеждей, что неискусен и неучен, укоряют за прежние образы показанные, но и похваляют, и всяк от всякаго дела и мастерства да разумеет сие.

Книги же святые тогда не печаташася нигдеже, и во всех государствах на всем свете книжная печать в малых летех завелася; неученым же людем грамматическому художеству, философии же и Богословии, не токмо возможно добре преводити на иной язык, но и глаголати и преписовати книг, нимало учася, невозможно есть. В прежние лета редко такие люди в российской державе обреталися, который точию по книзе глаголати мало может, а не писати книги, ради неучения грамматических наук. И тако книги святые, самые нужнейшие, тогда писаша како кто мог, не знав правописания силы, якоже и аз просто что пишу и неразумев силы, где удобно поставити: ибо разум теряется в письме святом сице: кто просодию верхнюю не тако поставит (яко идеже му́ка напишет мука̀, идеже пасти́ напишет па́сти, и идеже бу́дите напишет буди́те, идеже го́ры напишет горы́); точкою же, и препинанием строчным, запятыми, аще не тако, где потребно, напишет: то како может право разумети писания кто? токмо разве разуму смятение!

И тако многая несходства в книгах старописанных ради всех вышеписанных вин быша. Правописание же, и верхние просодии, и точек отнюдь не было нигде, имиже свет писания открывается, яко книги рукописанные и первые зде печатные видети, каковы суть, что не токмо разумети не можно, но и читати трудно. Но яко есть то дело первое, то и похвально; требует же правления. Яко же бо сложити (сравнити) книги старые, писанные и печатные, и ныне новопечатные исправленные, и всяким разумением правописания писанные: зело суть отменны пред теми, и никтоже возмется по старой книге письменной читати скоро и тако разумети писанное, яко по новоисправленной. Зане по тех книгах старых пущей раскольник кто, не токмо знати, но и смотрити не умеет. И те святые книги, яко первое дело, велико и похвальное; аще и описанное, и прописанное что, никтоже укоряет, – яко сему быти погрешению недивно есть, – но в велицей чести всюду содержатся те книги старые, ради преводов и ведения, како древле быша. И учащиеся иного языка, яко свойственного нам греческого, могут с того языка и с их книг, яко неизменный образ смотря, знати и преводя не грешити, но исправити лучше. Ибо егда больши людей разумных, больши единаго смыслят; и единому аще бы, по святому Апостолу Павлу, и Ангел благовестил, никтоже от разумных поверит ему, кроме прежних мудрых людей и их преводов; писание бо святое вещает: яко множество мудрых спасение миру, единому же и суемудру, тожде писание глаголет, горе: горе бо, рече, единому. Егда же благодатию Божиею люди больши начали о истинном известии святых книг тщатися и учитися писанию, и многи печатати книги: тогда уже всюду, во всем государстве, якоже в царствующем граде, тако и во странах, книги едины и наречия в них едины, и учащиеся писанию знание имут едино, и что в коей старой книзе лучшее разумение от многих судится быти, то полагается в печатную книгу. А ежели кто самомнением, на зло и на разврат людем, кое бы и едино слово положил в книгах, таковый не точию соборной церковной клятве подпадает, но от царского величества казнится без всякаго милосердия. И ради лучшего ведения божественного писания, аще кто хощет знати или рассуждати здраво писание, зело подобает грамматическому художеству учитися: изучася бо, никто же будет на святые книги порок наводити, яко искусом увесть; и како когда неучайся коему ремесленному художеству, скажет: знаю? но всяк отвещевает о всяком, чего не учился, или чего не видел: не знаю.

Тогда он, Филарет, слышав сия от мене словеса глаголемая, со вниманием слушаше, бояся рещи противная, но нечто смиренно ответствуя мне, и вопрошая многая словеса о всем; аз же вся ему, елико ум постиже, отвещевах. И кончахом вторый день. В третий же день паки рече Филарет:

Нецыи у нас за Волгою глаголют, яко ныне де те старые книги архиереи новые веры переменили, и вместо их новые учинили, а не исправили, и тако те нынешние новые книги все еретические именуются: понеже переменили многие словеса из старых книг, и новые книги не сходны с старыми, – ино убавили, а ино прибавили; и то-де они еретичеством отпали от веры и от святыя церкви, и того ради нынешние учители у нас в России, по тем книгам служа, еретичествуют, и вси они отпали от православныя веры, якоже прежде Рим отпаде от восточныя церкве. И того ради мнится и нам, яко несть ныне правыя веры во всех странах, и во Греции: понеже по взятии Царяграда от турского царя и от греков благодать Святаго Духа взята бысть во огненном видении на небо, и того ради и греки ныне отпадоша от правыя веры.

Аз же рех: Сия словеса глупых людей и простых мужиков, наипаче же развратников святыя церкви и возмутителей простого народа, в православней христианстей вере пребывающего: ибо несть разума у них, еже сия глаголют. Послушай, брате, аз ти реку на сия словеса твоя сице: Аще бы кая новая вера, или отпадение церкви от веры, или что от святых отец предания оставлено что было, или приложено, или кая бы ересь была в Греции, или у нас в России, то бы всего государства российского, такожде и прочих православных стран, не простые мужики, якоже ваши раскольники заволгския, но начальнии люди избраннии, пастырие и учителие православныя веры, нетокмо российского государства, но и всея вселенныя, пред царским величеством о сем глаголали и писание представляли быша и ту бы ересь обличали, такожде бы и во святых Божиих церквах тогда архиереи нововводного и развратного коего-либо предания держати не попустили. А о отпадении Греции от веры или о взятии благодати Святаго Духа от греков, и когда отпали греки, о сем и слуху никогда не бывало даже и доселе, но токмо везде тот слух, и в писании, и кроме писания, яко греки единаче во православии даже и доднесь пребывают. А они противницы глупством своим глаголют о церкви святей и о правой вере противная, и архиереев святой церкви называют новой веры учителями, и еретиками, и отпадшими от святой веры, и святые книги исправные назваша ересью, простолюдины суще и ничесоже знающе; и дерзнуша они неуки и простяки, непосвящены, отступлению от святой церкви учити, и глупство их всяк от сего может разумети: зане о чем глаголют, чесого учат, и сами не знают; делают и учат ино по своему разумению, а силы не знают чтò делают, или чтò учат. А чтò есть вера и чтò есть ересь и чтò есть отпадение того не знают же. Поистине неискусным в святом писании, паче же незнающим силы его, невозможно стязатися о вере, и Господь нетокмо к таковым неукам, но и ученым, а силы писания не знающим, поношая, сице глаголет: прельщаетеся, не ведуще писания, ни силы его. А мужику – простолюдину когда умудритися и силу знать святаго писания? Приточник рече: держай орало, когда умудрится. Прежде бо научитися от писания потреба есть и познати истинно, что суть ересь и и что есть еретик имянуется, и что суть отпадение от веры и что есть вера. И аще воистину уведят и познают сие, то поистине познают себя еретичествующих и отступивших от святыя веры: еретики бо глаголются сии, иже о вере блазнятся и согрешают, отлучившеся от соборныя церкве, якоже о сем (зри) Лаодикийского поместного собора правило 33-е свидетельствует (Кормчая книга лист 79-й) и паки правило Великого Василия 1-е, иже от послания ко Амфилохию епископу Иконийскому, и того правила толкование, (в той же книге Кормчей лист 224-й и 225-й) сице глаголет: не приобщающийся соборней церкви на три части разделяются, на еретики, на раскольники и на подцерковники. Еретицы убо суть, иже Божия веры отнюдь учуждившеся, си есть от закона Божия отступивше, разумы своими развратившеся и своя смышлѐния утверждающе; раскольницы же суть, иже от церкве себе отставивше, подцерковницы же суть, иже осуждени бывше о некиих гресех, епископи, или пресвитери, и отставлени бывше от службы и неповинувшеся правилом, но себе господски отмстивше, и епископи нарицаются и служат, и церковь создавше другую, и в своей воли быти другие указаша, и соборную отставили церковь, и прочее там пространно писано о всем. Зри убо сего, отче Филарете, не тако ли они безумные, иже за Волгою у вас пребывающие, вся сия творят? – От святой бо веры и от святой церкви отчуждишася весьма, и архиереев-пастырей оставивше, и, егоже во всей вселенней в православии святая церковь содержит, закон Божий укоривше и уничиживше, и от того отступивше, токмо единех себя правоверных непщуют быти, и в лес забежавше, по своей воле чтò хотят, тако и творят. И тако сия творяще злая, и мнящеся православны быти, отпадоша православия. И лгут они, аки бы во всем свете христианской правой веры несть, ни в Греции, и будто, живя греки в неволе турецкой, не могут в правой вере быти, и будто того ради невольного их жития под турецкою рукою отпала греческая вера и несть благодати Святаго Духа в Греции. Отпадения Греции никогда же бысть, по свидетельству, написанному в книге (юже вси ваши заволгские прельщенные человецы любят и почитают прилежно), глаголемей О вере правой, в части 3, сице: яко врата адова не одолеша восточной церкви, ниже турецкая неволя, по писанию: на сем камени созижду церковь Мою, и врата адова не одолеют ей. И на листе 26 (на обор.) той же книги пишет: «сей бо христианского благочестия путь, идеже бо Дух Святый, тамо яко сень гонение и брань последует; и да не имут сему удивлятися христиане, понеже потреба, яко да правда гонение претерпевает (зри). Всуе кто и без ума православных оглаголует, яко греки, в неволе турецкой изволением Божиим пребывающе, не могут сицевого благоденствия сладостей, преизобильства и всякаго блага, наипаче же во исправлении благочестия приимати», и прочая тамо писано. И паки в той же книзе ниже писано: «нам бо инаков образ к достижению живота вечного, от главы нашея тернием венчанные и от членов его мечем и огнем свидетельствованных словеса и живые приклады указуют». И паки на листе 27 и 28 на обороте тоя же книги: «сего ради святая восточная во Грецех обретенная церковь, правым царским путем, аще и вельми тесным, но обаче от Иисуса Христа Бога и Спаса нашего и истинных Его наследников утлаченным, ни на право, ни на лево с пути не совращаяся, к горнему Иерусалиму сыны своя препровождает в поданном от Господа Бога крестном терпении; и ни в чесом уставления Спасителя Своего, и блаженных Его ученик и святых отец предания, и седми вселенских соборов, Духом Святым собранных, уставов не нарушает, ни отменяет, ни в малейшей части не отступает, ни прибавляя, ни отымая что, но яко солнце одинакою лучею правды всегда, аще и в неволе пребывая, светится правою верою…»

«А кто бы хотел сие лучше разумети, – глаголет творец книги яже о вере, – прилагаю зде словеса от послания святыя памяти Мелетия патриарха александрийского, до пределов наших в лето 1597 писанные, который таковую о постановлении нынешней церкви Божии, в Греции сущей, ведомость истинную сими словесы свидетельствует: или не имате удивлятися сему, яко на востоке, аще и царство опровержено есть, обаче вера православная волею Божиею стоит и пребывает нерушима. Веруем бо яко Бог милосердый николиже оставляет рабов своих, наипаче же светлейше и яснейше сияет благочестие христианское, и наипаче во искушениих без царства распространяется, коли благодать Божия совершенне господствует посреди безбожных мучителей, и яко крин процветает между тернием, силу приемля не человеческою мудростию, якоже ухищряя утверждают, ни богатствы, ни силою укреплена, но самою рукою Божиею защищена; или недостойна удивлению сия превеликая вещь видится вам! Дозде словеса Мелетия патриарха. И посему ведомо известно с каковым умыслом и с каким смирением и благодарением той терпения крест истиннии хвалебницы Божии, в Греции сущии, на раменах носят, яко вину своего временного печалования на непостижимую судеб Божиих глубину возложивше, неизреченней благодати, промыслу и милосердию Его пресвятому сия причитают, яко по неизреченней божественней своей судьбе, посреде явных имене своего врагов, яко Даниила по среде львов, безо всякаго сумнения и без ущербления в вере дивным своим прозрением сохраняет. К сему же не бо просто и сие в божественном писании положено, иже: «кого любит Господь, того и наказует. Посему да заградятся всякая уста глаголющих неправду с гордынею и уничижением на смиренных греков». Дозде Книга о вере; и прочая множайшая словеса о сем в ней обрящеши. Виждь, отче, разумно, – те же книги свидетельствуют, по них же и вы читаете и о них утверждаетеся, яко не отпали греки от православныя веры никогдаже, ниже благодать Святаго Духа от них отъяся когда, ниже Россия когда от веры православныя отпаде, якоже римляне, и доселе нерушима пребывает, но и паче светлее исправлением закона Божия и догматы святых отец утверждается. Подобает вам истину познати и разсуждати, да во веки не погибнете.

Сия и ина множайшая изглаголах к Филарету, приводя его ко обращению: по три бо дни беседующе с ним о всем, разглагольствие имехом, дóндеже он, Филарет, послушающи сих словес, Божиею помощию умилился зело, нача воздыхати и рече ми:

Слыша аз от тебе сия словеса, ничтоже ино рассуждаю ныне, токмо мню, яко мы живем в погибели и прелести бесовской и туне жизнь нашу изнуряем, и несть уже нам пользы от веры нашей и от дел; что мы веруем и делаем, и труды полагаем великие, пост, молитву и прочая, уже несть нам от всего того спасения, мню.

Аз же рех: Поистине тако, отче, якоже глаголеши; ничтоже ваша дела в правду пред Богом будут, аще не воспрянете и не отступите от прелести раскольства и не приидите ко обращению с покаянием ко святей церкви, но и вечную муку исходатайствуете; аще ли, познав ныне свое прельщение и грех, от того отступите ко святей соборней апостольстей церкви с покаянием твердым, и к тому уже ничтоже имате того сотворити: то имать Бог и те ваша прежде бывшие добрые дела помянути и вписати во святей церкви в книги животные. Аще ли не обратитеся и не покаетеся, но единаче в своем пребудете безумии, то вечно погибнете.

Филарет же рече: Горе нам, отче святый, аще живем в прельщении. И како не погибнуть нам! Ибо, что ты глаголеши, и мне мнится все истина глаголана тобою, и уже яко пагуба наше житие. Токмо не вем, чесо ради ныне боюся вскоре от своей обыкности отступити: понеже бо разум мой зело смятеся во мне, и не вем, что сотворити имам, и мню аз ныне, еже должно о сем мне прилежно разсмотрити от писания, что есть истина, негли по малу познаю себя.

И кончахом день третий.

Таже по глаголах сих рече мне Филарет сице: По истинне аз разумею ныне, что ты право рекл еси мне о церкви, яко не возможно кому без нея спасение получить, и аще кто отлучится от нея, вечно погибнет и писание бо тожде глаголет якоже и ты. Аз же ныне еще о сем вопрошаю тя: можно ли у нас церкви быть, а книгам старопечатным в ней по нашей обыкности быть? понеже бо мы обыкли по них в наречии и во всем говорить.

Аз же помыслих в себе: Аще пожелал он Филарет церкви и будет церковь у них построится, то святая церковь не оставит их в прельщении быти, но во истинный разум всяко приити имут; тогда и сами что лучшее познают быти. И рех ему: Аще ныне к ней приступите и обратитеся с покаянием, и в познание приидете, тогда и церковь у вас будет, такожде и старопечатным книгам можно же быти: понеже бо и в старопечатных книгах что и в новонаречных печатано, и несть порочны старые книги, но паче и похвальны, кроме что от неискусства в них введенных наречий и пословиц от переводчиков и переписчиков. А наипаче аще хочеши познати прелесть свою, и разуму твоему просветитися в познание истины, то отселе простри желание свое к единому Богу и весь возложися на Него, и вся своя домышления остави, и проси во всяко время и повсечасно у Бога, еже како спастися и в разум истинный приити, и сего единаго держися, да будет воля Его божественная в тебе во всем. И будет тако станешь мыслити и творити: верую аз, яко Бог не имать тебе оставити, но имать всяко разум твой просветити и в познание привести тя вскоре, и узриши славу Его. А о церкви, что быть у вас желаешь, то всяко имать быти у вас церковь, и аз о ней пещися по силе моей буду, и архиерею буду о вас докладывать; токмо обратитеся к ней, святей церкви, воистину, – и вскоре имате получити ю. И сия словеса начах ему Филарету о обращении и церкви часто вспоминать, чтобы прилежно его о сем разум внял. И тако о сем нам с ним Филаретом беседующим, в те три дни он Филарет в келии у меня пребываше; в церковь же не брежаше отнюдь ходити на пение. Таже коснуся сердцу его и разуму благодать Божия и возбуди его, еже прежде реченная вся словеса о церкви со вниманием слышати и желати, и абие в церковь вниде сицевым образом.

Егда же глаголаше со мною он, Филарет, по три дни и нощи, и в те три дни аз по обычаю в церковь к службе хождах; он же небрежаше отнюдь ни мало, гнушашеся бо и бояся входу церковного, яко еретическия церкви вменяше быти. В четвертый же день, по утрени, готовящуся мне по обычаю к литургии и хотящу ми идти в церковь совершити святую литургию, помышлях о нем Филарете, како во святую церковь не брежет входити, но в келии пребывает, и киим бы образом безмятежно в церковь улучити вхождение ему. И сия ми помышляющу, абие рече ми Филарет: пошел бы и аз к церкви вашей и видел бы чин ваш церковный! Аз же возрадовахся, и рече ему: грядем, брате, ко святей церкви купно со мною, да послушаешь святыя литургии и помолишися с нами о нашем согрешении: несть бо у нас ничтоже еретического, но во всем православно.

И абие воставше идохом с ним к церкви. Аз внидох в церковь, он же в церковь не вшел, но в трапезе у врат церковных стоял, смотрящи и слушающи пения; моляся же и кланяяся, двема перстома воображал на себе крестное знамение. И кончавшейся литургии, изшед аз из олтаря в фелони, принесох к нему просфору и глаголах ему: приими, брате, сию просфору и снеждь ю благодарящи Бога с верою, и узриши славу Божию. Он же зряше на мя, и бысть лице его яко огненно от страха, и бояшеся ю прияти. Аз же паки к нему рекох: вообрази на себе крестное знамение, призывая святаго Бога, и приими сию просфору, ничтоже сумнящися; аще ли будет кая ти мысль о сем сомненная, то помяни слово Спасителя нашего Иисуса Христа, реченное сице: веруяй в Мя, аще что и смертно испиют, не вредит их. Он же, трясыйся и трепеща, глагола ми: да аще аз от тебя сию просфору прииму и съем, и про се услышано будет у нас за Волгою, что аз бывши зде ходил в церковь и ял просфору: тогда вси мя возненавидят тамо и изженут от себе! Аз же рех ему: не бойся; аще и возненавидят тебе имени ради Божия, то велие воздаяние и блаженство от Бога восприимеши, по гласу Господню: блажени есте егда поносят вам, и изженут, и рекут всяк зол глагол, на вас лжуще, имени Моего ради; радуйтеся в той день и взыграйте, яко мзда ваша многа на небесех. Тогда он Филарет, прием с нуждею просфору, трепеща, снеде ю предо мною.

И по сем пришедши с ним в келлию, привоспоминах ему аз преждереченная словеса, еже возложити себе во всем на Бога и просити воли Его святой, еже како познати разум истинный, а наипаче часто ему привоспоминая, еже присно ему о сем молитися, и в молитве своей просити не ино что, токмо во всем единаче воли Его святой, еже како познати истину, а своя смышления вся отложити. Он же прилежно мя во всем послушаше и обещая тако творити. На утрие же аз повелех ему Филарету внити в самую церковь, и повелех ему стати на крылосе и говорити часы и пети литургию. Он же, послушав мя, вниде в церковь и стояше на крылосе всю литургию до скончания, и чтяше и пояше по обыкности своей по старонаречию.

И пребысть он Филарет у мене в монастыре дней пять, и пойде паки во своя-си с миром, и отходя от мене, зело моляше мя, дабы аз у них побывал за Волгою.

Известно есть, яко по Божию промыслу бысть исшествие мое из пустыни, мню, ради обращения Филарета с прочими, еже како познатися им помалу, якоже выше о том писася, еже, по исшествии моем том из пустыни, являют сотворшаяся дела таковая: первое како познание сотворися со оными раскольники, и како с ними разговор бысть, и како их ко мне прилежание и любление бысть, тоже и обращение их. Потом же должно мне воспомянути зде смотрение Божие и вся дела Его и о пустыни оной Саровской, отонудуже аз изыдох во град, еже како в тоже время по Божию промыслу тамо святая церковь бысть и обитель. И от сего познано есть: не токмо бо ради единаго познания и беседы с раскольники и обращения ради Филарета с прочими бысть мое изшествие то из пустыни, но удобно то время Бог сотвори, что и место оно пустынное прославити святыми Божиими церквами и обитель ту возградити к монашескому пребыванию, сицевым образом.

По отшествии онаго монаха Филарета, мало время спустя, нача ми приходить мысль сицевая: Приидет ли он Филарет ко обращению, или ни? и аще приидет он ко обращению, како могу аз о том уведати, аще ко мне паки он не приидет? и аще еда како Бог онаго монаха Филарета и прочих с ним по их тщанию наставити имать на путь спасения, и приведет их ко обращению, ради своего покаяния и обращения они многу имут мзду прияти от Бога: понеже бо велия сия вещь будет, аще похощет Бог сему сотворитися! Аз же ныне что пользуюся, оставля пустынное пребывание и безмолвие, и пришед во град, в мятеж и молву мирскую? Еда слово свое забыл аз? Егда исхождах из пустыни, на малое время обещахся зде во граде быти и паки возвратитися в пустыню: ныне же аз и доселе довольно пребываю! Уже время ми приспе паки в пустыню возвратитися. И сия мысль паки нача мя зельне палити и нудити не почивая, дабы пошел в пустыню. Аз же видев в себе мысль сию парящу и зело мя понуждающую, еже идти в пустыню, убояхся зело и глаголах в себе: еда како мя понуждает мыслию сею на пустынное пребывание, хотя мя извести в самовольство, паче же святые церкви лишити, повседневного в ней служения! И последи паки рече ми иная мысль противу, сице глаголющи: понудися и ты о сем с волею Божиею попещися, да будет в пустыне той святая церковь Божия; да аще будеши о сем пещися, тогда познается и воля Божия о сем; аще Ему угодно будет, то церковь Божия тамо будет; токмо твори сие, призывая Бога в помощь неотложно и по воле Его все твори.

И тако сия мысль надолзе, неотступно пребываше во мне смиренно, не мутительно. Аз же, видев себе в таковой мысли пребывающа, не ведех что сотворити, и идох возвестити сию мысль отцу своему духовному. Он же ми рече: аще тя понуждает мысль сия, что по воли Божии творити, то твори неотложно; и аще воля Божия в сем деле будет, то сия мысль вскоре в дело производитися имать; токмо по власти своей да не твориши.

Тогда аз начах размышляти во уме своем сице: како в сия времена сицевому быть делу, и како в той пустыне церкви быть, и коим образом бить челом о церкви? а ныне указы государевы, – строить вновь ничего не велено; но обаче и земля на том месте неизвестно кому присудственна, – государева ли, или в дачах помещиковых; чуждуся, аще таковому делу быть в сие время!

И тако ми сия помышляющу и мало минувшу по сем времени, прилучися мне быть у некоего человека, дружелюбна ми суща; и по случаю воспомянух ему аз желание свое о земли места пустыннаго по церкве. Он же рече: вем аз добре, яко есть тамо дача некоторого помещика, а не вем близко ли тоя пустыни, – и абие показа ми с крепостей список. Аз же рассмотрев в списке и увидав, яко близко места пустыннаго дача того помещика, но не самое то место, идеже пустыня бе; но аще и не самое место, но обаче оттоле аз начах паче желати, какобы у онаго помещика под церковь землю ону просить. И о сем помолившеся прилежно ко Господу Богу и возложивше себе на волю Его, поидох просить к помещику оному земли под церковь, и начах его молити многажды по многия времена, ово чрез людей, дабы тою землею поступился под церковь. Он же глагола: поступлюся вам под церковь землю, но за деньги, – за триста рублев, а меньше трех сот отнюдь не поступлюся.

Аз же слышах сия и не име у себе ничесоже денег, отшед от него с велиею скорбию в келию свою, начах о сем зело тужити и скорбети, паче же и укоряти себе, яко недостоин такового аз начинания, и не хощет Бог от мене грешного сицевого дела.

И от многого уныния и скорби возлегшу ми в келии своей на одре и воздремавшу, абие видех к себе грядуща архиерея, аки бы некто именем Исаиа. И пришед ко мне той архиерей, творяше молитву Иисусову и крестное знамение на мне творяше глаголя: слышах аз о тебе, еже мыслиши церковь в пустыни оной строити; и добре есть, и поможет ти Бог, еже сотворити и дело; а о земли, что помещик оный просит денег много, не скорби о том; имать бо Бог устроити землю, ничтоже оному помещику давши. Аз же слышав сия словеса, возрадовахся зело сердцем; и абие от видения того в себе пришед, имея сердце свое радости и сладости духовны исполнено, чудихся таковому видению.

И оттоле аз начах паче прилежное попечение имети о строении церкви пустынной и о земле, и начах спрашивати в Арзамасе и в арзамаском уезде, есть ли на ту землю, идеже келии мои, кто владетель по крепостям; и не обретох и не слышах кому та земля крепка, то токмо слышах, яко праздная земля.

По сем же поидох в кадомский уезд, да поне тамо обрящу на ту землю владетеля кого, и у него просить буду земли под церковь. И Божиим промыслом тогда абие в кадомском уезде обретох некоего помещика, на ту землю челобитчика государю, еже взять ему в поместья себе ту землю. И взяв помещик той ту землю в поместья себе, абие поступился нам под церковь. И тако вскоре та земля, по указу государеву, под церковь ту справлена и отказана. И таковым промыслом Божиим вскоре устроися на месте оном пустынном святая церковь, указом государевым, без купчии, и обитель устроися преизрядная, яже ныне зрима есть.

А о пустынном оном месте, и о начале монашеского жития на том месте, и о знамениях бывших на месте оном, идеже ныне строение церквей Божиих в пещерах, и о земле оной и о пещерах, киим образом быша, о всем том писано подробну во особой книжице, яже в той пустыне. Мы же зде сия мало помянувше, паки возвратимся на обращение филаретово, како он прииде всеконечно ко обращению и ко исповеданию с прочими монахи и бельцы. Зде же по отшествии филаретовом начах аз пещися о строении церкви своей пустынной, и тщахся о справке земли, и продолжися то дело от того времени, как был он Филарет у мене в Арзамасе в лето 703-е, в месяце ноябре, даже до 705 году. Филаретово же обращение тогда положих в промысл Божий и не пекохся уже о том, токмо ждах некоего ведения про то, чтò сотворится, – обратится ли он Филарет ко святей церкви, или ни; и не чаях ему Филарету паки ко мне быти. И бысть последи об нем тогда дело, еже како промыслом Божиим он Филарет во познание прииде и всеконечно обратися, и с ним прочие иные раскольники от монахов и монахинь и бельцов ко обращению приидоша, и како церкви и обитель у них построишася сице.

Егда он Филарет, быв во Арзамасе у мене, пойде паки к себе за Волгу, и пришед к братии своей монахом и прочим, елико есть у него под началом, поведа им про все, яже он от мене слышал. И возбуждающи его благодати Святаго Духа, нача он Филарет (с ним же купно нача совершенно приходити в познание и подруг его Иоанн Дмитриев) глаголанная та словеса моя воспоминать в себе и уязвлятися совестию своею к познанию истины зело. И непрестанно, и без всякаго страха начаша братии своей монахом и бельцем прельщение свое объявляти.

У отца, у него же аз в Арзамасе бых, уведах, яко прельщени есмы от диавола и живем зде в погибели, и в неправой вере пребываем, и неправо разсуждаем святое писание, и не вемы, како прельщаемся: не имеем бо святыя церкви, юже Господь наш Иисус стяжа Своею кровию, и удаляемся архиереев, имже повелено от Самого Бога чрез святых Апостол вся тайны совершати, а мы тех отмещемся. И мню аз, братие, сия словеса воистину в правду глаголанная. Понеже бо аще отмещемся святыя церкве и архиереев, мню, самого Бога отмещемся, и должно нам, братие, рассмотрим с великим опаством святое писание, что повелевает правоверным творити, како предали и научили святии Апостоли и святии исперва, что есть вера; и тако рассмотря рассудити должно нам, что есть глава и корень православной вере. И паки помыслим сия словеса: не Бог ли наставляет нас (чрез него) к познанию истины, не хотя нашей погибели? И паки мы помыслим в себе: аще мы право веруем и от диавола не прельщени, то почто церкви и архиереев отлучаемся, и по своей воли живем и в своем разуме утверждаемся, и о слагании перстном, и о аллилуии, и о прочем блазнимся. А сами, не ведая в правду, не рассудим здраво, яко не в слагании перстном и во аллилуии правая вера от святых Апостол утвержена, но во едином Бозе и во святой Его церкви и во архиереех Его. О сем бо явственно святый Апостол Павел глаголет, [1Кор.12] сице: братие, вы есте тело Христово и уди отчасти; и овы убо положи Бог в церкви: первее апостолы, второе пророки, третие учители, потом же силы, таже дарования исцелений, заступления, правления, роди языков. И паки глаголет, отделяя тех, имже вручена церковь, от прочих простых человек, глаголя: еда вси апостоли, еда вси пророцы, еда вси силы, еда вси дарования имут исцелений, еда вси языки глаголют, еда вси сказуют. Мы же писание читаем и в нем утверждаемся, не имуще никогоже от архиерей в наставление себе, но сами собою, не посвященнии по закону Господню на то, касаемся священного разумения, простцы суще; и мнимся мы, простцы суще, точию едины во всем свете правоверны и разумны, и аки бы мы точию едини добро творим и писание здраво рассуждаем, и древнего предания держимся, а всякой святыни церковной, от архиереев преданной, не имуще, и церковь святую и всех купно человек с нею уничиживше. И то явно отсюду познавается, что мы, сия творя, бываем подобны оному древнему евангельскому фарисею, гордостию всех человек уничижившему, всех человек грешными нарекшему и мытаря осудившему. Поистинне, братие, должно нам отныне пещися, чтобы нам не туне жизнь нашу изнурить, не уведав истины, и вечно погибнуть, но подобает нам отселе молити всещедраго святаго Бога прилежно со слезами день и нощь, да откроет, что есть путь истины. Разумно вам буди, аще кто от нас слышав сия не восхощет о сем ныне радети, и молити и просити святаго Бога, еже познати путь правый и истину, то яве таковый от диавола обладан и прелыщен есть, не по воле Божии живет таковый, но все растленно и неприятно Богу делает. Понеже, аще кто не хощет молитися Богу о познании истины и от Него наставлен быти, и по воле Его творити, но свою волю и разум хощет составляти, то яве есть таковый от диавола; аще и писание будет читати, и добродетели творити: истиннаго разума стяжати в себе не может. Сам бо Господь рек: яко без Мене не можете творити ничесоже. И паки о молитве глаголет: молитеся, да не внидете в напасть. И паки о прошении глаголет: просите и дастся вам, толцыте и отверзется, ищите и обрящете: всяк бо просяй приемлет, толкущему отверзается, и ищай обретает. Поистине, братия, по сим словесем Господним должно нам просити и молити Его щедроты святыя, да открыет нам путь правый. И аще помолимся Ему с верою и прилежанием: имать нам открыти. И сего ради аз глаголю вам сия словеса, понеже аз отселе хощу пещися, да присоединюся святей церкви; вы же, якоже хощете. Сия и иная множайшая словеса изрече им Филарет со многим смирением, с ним же купно и он Иоанн Дмитриев, братию свою и прочих поучая.

Тогда монаси его, слышавше сия словеса от него Филарета и Иоанна, дивишася новому учению тому, яко никогда слышаша таковая учения. И сперва начаша смущатися разумы, и сердцы своими зело колебатися. Потом же, возбуждающей их благодати Святаго Духа, начаша приходити к разсуждению, и овии начаша ему Филарету, инии же друг ко другу глаголати: должно нам тако творити, еже о познании истины Господеви Богу молитися и купно о том пещися; овии же рекоша: како нам от старыя веры отлучитися! И бысть тогда в них разгласие велие.

Филарет же нача прилежно о том пещися и всех их нача уговаривати, и от святаго писания нача им часто прочитати, и всячески их наставляти и разсуждати; они же начаша внимати. И тако благодатию Божиею и наставлением филаретовым начаша помалу приходити в познание и к нему присовокуплятися. И присовокупишася к нему Филарету на обращение несколько число и начаша с ним прочитати книги и прилежно в них разсуждати. А наипаче начаша прилежно о познании своем молитися Богу, да покажет путь истинный. И тако оттоле паче нача в нем Филарете и в прочих при нем монасех и бельцех совершенно быти возгорение Божия любве, и оставляша совершенно раскольничество и свою прелесть, и поучахуся к обращению и живяста единодушно.

И тако он Филарет и братия, елико есть с ним, уже приидоша в совершенное познание, и быша благодатию Божиею сердца их возделана на обращение и на покаяние добре, начаша уже пещися, како бы исповедатися своего согрешения пред священником православные церкве и присоединитися к ней делом. А наипаче он Филарет и вся братия, елико их есть с ним в совокуплении, желаша призвати мене к себе и исповедатися у мене, и хотеша мя молити, дабы аз у них был не отлучно: понеже зело велиим люблением прилежаху ко мне и не похотеша они идти никуды в прочия монастыри незнаемыя ради исповеди, ниже восхотеша от места онаго, идеже живяху, отъидти (Богу бо тако восхотевшу): желаше бо он Филарет зело, чтобы обители тамо воздвигнутися и множайших ко обращению привести прочих раскольников; аще и велию нужду и скорбь и страх он Филарет от непокоривых тамо живущих раскольников терпяше, но всяко тщашеся и желаше, дабы и они вси ко обращению пришли, и мыслями зело желаше, чтобы како, идеже они раскольницы живуще укоренишася, около Белбожа и Керженца, ради обращения их, построить церковь. Понеже раскольницы, обращение филаретово видевше неотторжено, паче возмятошася вельми и вси его и прочих с ним возненавидеша; Филарет же, с прочими своими, о них печашеся, и желаше, чтобы их зверообразных раскольников како примирити и в познание истины привести и ко обращению наставити. И нача паки к ним приходити сам, и к себе призывати их и о обращении с ними глаголати; они же начаша паче от него удалятися, и начаша его укоряти и преступником закона Господня и прельщенным называти, и неции убийством ему грозити, инии же вон от мест своих хотяще изженути. И сего ради нужда бе ему Филарету в том помощи требовати; но не имяше от кого.

И в лето 704 года, приспевши макарьевской ярмонке, яже бываше в июле месяце, совещавшися Филарет со своею братиею, пойде на ярмонку ради мене, чтобы со мною тамо видеться и переговорить со мною о своем обращении и о церкви, и звати мене к себе ради исповеди: надеяся бо он Филарет в том на мене, хотя прияти помощь, воспоминая словеса моя в себе, якоже аз ему прежде обещася во всем помогати, и о их обращении и о церкви пещися и архиерею возвестить.

Егда же он Филарет приехал на ярмонку, не обрете мене, понеже аз в то время, якоже и прежде речено, ради справки земли под церковь своея пустыни на Москве был. Филарет же, уведав про мене, яко на Москве есмь, абие от ярмонки за мною к Москве скоро пойде, хотя тамо со мною на Москве видеться, и о церкви своей убедити мя бить челом. И егда Филарет приеде к Москве, и тогда меня на Москве не застал же: понеже бо аз, бывши на Москве, взяв государев указ о справке земли для своей церкви, скоро поехал в Арзамас, Богу тако благоволившу, да приидет то филаретово с прочими обращение всем человеком на явление, такожде да познается о них Божий промысл, рече бо Бог чрез пророков: прежде бо еже призвати Мя Аз есмь, вся бо последняя и древняя Аз создал есмь, и положих руку мою и несоделанное видеша очи мои и разумею вся стези и вся пути вижду, на князи бо на сыны человеческие не надейтесь, ищите бо царства токмо небесного, и вся приложатся вам. Зри же, как Бог промышляет о нем Филарете с прочими, хотя их покаяния, и чрез них иных желая обращения.

Егда Филарет, приехав в Москву, уведал про мене, яко поехал аз в Арзамас, нача о том зело скорбети и тужити, что мене не застал. И не ведая, что сотворити, и бывшу ему в велицей печали зело, нача молитися Богу, да не оставит ему печалию погружену быти, но да поможет ему, якоже весть судьбами своими, в деле его. И абие не презре Бог моления его, но сотвори милость к нему сицевую. Егда он Филарет, в скорби сый своей, нача на Москве неких человек вопрошати и возвещати свое дело, чесо ради приехал к Москве и не получил, лучися ему познатися с монахи чудова монастыря, со иеродиаконом именем Дамаском, да с справщиком печатного двора с монахом Феологом, и те монахи, Дамаск и Феолог, от него Филарета слышавше про все, советоваша ему, да положится во всем на волю Божию, и не скорбети, и обещашася ему Филарету во всем помогать. По сем монах Феолог означи его Филарета и про все дело его дворцовой канцелярии судье Василию Семеновичу Ершову, бе бо он Феолог Василию Семеновичу знаем; Василий же Семенович, слышав про все дело Филаретово с прочими, еже како они обратишася от расколу, помысли вещь сию быти немалую и повеле его Филарета самого пред собою поставити, еже уверитися от самого его Филарета о обращении его; и уведа от него подробну вся, и обещася такожде во всем ему помощь чинить, и повеле ему Филарету написать великому государю челобитную о земле, еже под церковь, и повеле ему ту челобитную подать у себе в дворцовом приказе. Бе же та земля, о ней же бить челом надлежаше, присудственна у него в приказе.

И тако Божиею помощию и промыслом Его святым, взявши он Филарет великого государя указ о справке земли, купно и о строении церкви благословенную грамоту, и радуяся зело приехал к себе за Волгу ко братии с благословенною грамотою. Братия же его вси купно с ним Филаретом о том радовахуся зело и вельми благодариша святаго Бога.

Потом же Филарет, советовав с братиею, абие скоро пойде в Арзамас ко мне с подводами, и приехав, вся мне сказа о себе и о обращении своем, о всем подробну; и нача мя молити, дабы аз к ним ехал за Волгу с духовными требами, и тамо бы их, всю братию и бельцов, елико их приидоша с ним ко обращению, исповедал и причастил Христовых таин. Аз же сие слышав, о, коль тогда о том их обращении возрадовахся радостию велиею зело! И прославих человеколюбца Бога, давшего им просвещение и познание истины, и таковый промысл о них творящаго. И абие аз возвестих о сем их возвращении и о всем в Арзамасе Спасова монастыря архимандриту Павлу, с ним Филаретом к нему пришедши. Он же архимандрит, слышав, такожде возрадовася, и повеле мне к ним ехать немедленно со всем духовным делом.

Аз же тогда, взем благословение от архимандрита, абие с ним Филаретом скоро поидохом в путь. И приехавши в село, нарицаемое Павлово, еже на Оке реке стоящее, поздну убо вечеру бывшу, стали на подворье к некоему человеку, Фаддею именем: знаем бо и дружелюбен, еще в расколе егда бяше, Филарету. И уведав той человек дело филаретово, и про мене, чесо ради аз к ним еду, нача на него Филарета и на мене зело яритися и злобитися вельми; велиим бо гласом кричащи, глаголаше ему Филарету: почто ты прельстился нечестием, и отпал правыя старыя веры, а сего чернца (глаголаше про мене) по что везешь его к себе за Волгу, и почто такого худого человека избрали себе на учение, и к нему такому худому несмысленному возъимели тщание! Или кроме сего чернца иного человека не бяше вам мочно сыскать на поучение ваше! И прочая иная хульная словеса на него Филарета и на меня глаголаше. Аз же сия яростная словеса слышав от него, начах к нему вещати, еже бы как о кротости поглаголати и о смирении с ним. Он же наипаче нача на мене кричати велиим гласом и хотя мя аки бити, и то бы было, аще бы не жена его ему возбранила. Аз же к тому ничтоже ему не смех глаголати, и нощь оную в страсе и трепете препроводихом. И мало почивше, и абие воставше, поехали в путь свой едва здравы.

И достигохом Юрьевца-Поволгского. И бывшим нам в Юрьевце, объявившеся воеводе Михайлу Андрееву (бе бо то место, идеже Филарет живяше, того уезда), возвестихом ему свой путь и дело. Воевода же такоже о сем зело возрадовася и скоро отпусти нас за Волгу радостно.

Егда же приехал аз к ним к келиям их, тогда вси филаретовы монаси и бельцы, елико их есть, сретоша мя с ним купно с честию и со многим благоговением, и введоша мя в крестовую свою келию, в ней же они совершаху службу свою и правило свое обычное. И егда, вшедшу ми в келию и наченшу обычную творити молитву и поклонение приходное, по Достойно есть хотех сотворити поклон земный: тогда они абие, идеже хотяше аз руце свои и колена приразити к земли, подложиша некия мягкия, на то устроенныя, подручники. Аз же сие видев, подивихся толицей любви и тщанию: понеже тогда видех их предо мною творящих нижайшее купно равное до земли поклонение, и умиленное и благоговейное и благочинное предстояние, и кроткая и тихая глаголания, и прочее во всем любление их смотрях.

По сем же вопросих аз их, аще истинно ко святей соборней и апостольстей церкви обращаются, и истинно ли желают к ней присоединитися. Они же вси, падше предо мною ниц и надолзе на земли лежаще, с велиим воплем и многими слезами глаголаху: истинно, отче святый, обращаемся и желаем соединитися святой соборней и апостольстей церкви, и о прежнем нашем прельщении и согрешении истинное приносим покаяние и всеусердно желаем святаго исповедания и причастия святых Христовых таин, пречистого тела и крове Господа нашего Иисуса Христа! Ей, честный отче, желаем святыни сея, от неяже мы прежде отлучихомся безумием нашим; ныне паки всеусердно желаем, како бы тоя святыни сподобитися! Воистину бо ныне мы познахом прельщение и безумие свое, имже прежде отпадохом от Бога святаго и быхом снедь душегубителю диаволу, и ныне молим святаго великого Бога, да Твоими молитвами того волка лукавого от душ наших исповеданием святым и причастием святых Христовых таин, тела же и крове Господни, отженет, и тако да спасени будут души наша во вся дни живота нашего!

Тогда аз, слышав такие умиленные словеса от них, поучил их довольно о покаянии и о обращении, и пребыл у них две недели, утвержая и поучая их паки ко обращению и покаянию, и паки вопрошая о намеренном деле их. Они же ничтоже мне ино тогда вещаху, токмо плачущеся и в перси своя биюще исповедания просяху.

Аз же, видев их непременных совестию и тщанием ко обращению и ко исповеданию, повелел им написати роспись рукою их, имена своя, колико их числом обращающихся и готовящихся ко исповеданию. И сему тако бывшу, посем исповедал их.

Всех же, ко обращению на исповедь тогда пришедших, имена сице бяху. В начале оный монах Филарет, от негоже и прочии ко обращению приидоша, монах Варлаам, монах Александр, монах Пахомий, другий монах Пахомий, монах Нифонт, монах Лаврентий, монахиня Мавра.

Бельцом же имена сии суть: Иоанн Дмитриев (иже Филарету дружелюбен бысть, который прежде посылан бяше ко мне и разговор со мною творяше, иже последи и пострижеся и наречено имя ему Иоасаф), Феодор, Стефан, другий Стефан, Иларион, Герасим, Василий, Михаил, Пантелеймон, Евсевий, Евсегний, Кондрат, Матфей, Иоанн, Захарий, Симеон. Женского пола три человека; имян же сих не упомню написать ныне, понеже последи исповедашася, кроме росписи, и прочая такожде.

Желаше же тогда исповедатися и святых таин причаститися 15 монахинь Иоасафова скита, иже на Керженце речке: той монах Иоасаф последи посвящен бысть преосвященным Стефаном, митрополитом рязанским и муромским, купно с Филаретом, во иеромонахи в новопостроенныя монастыри, иже по обращении их ныне новопостроишася на Белбоже ради их обращения.

Той бо монах Иоасаф, иже сих 15 монахинь скит держаше, егда от раскола обратишася со оными монахини своими и в познание приидоша, филаретовым же наставлением, по познании своем тогда нача из-за Волги по монастырем ходити во святыя церкви ради большого своего познания.

Егда аз за Волгою был у Филарета ради исповеди, тогда не бысть того вышеписанного Иоасафа тамо: ходил бо ради исповеди и причастия Христовых таин во град Переславль, в Борисоглебской монастырь, ко игумену Варлааму. И возвести ему Варлааму он Иоасаф о обращении своем и о прочих обратившихся с Филаретом. Тогда Варлаам о том обращении возвести государыням царевнам. Бе же Варлаам духовный отец ему Иоасафу учинился. А монахинь своих он Иоасаф тогда, как я был у Филарета, оставил в ските, снегом западших, и того ради оным монахиням тогда за снегами великими и неудобного ради пути невозможно было к нам придти и купно с Филаретом и с прочими исповедатися и причаститися Христовых таин от мене.

Приходил же тогда ко мне ради разговору, из некоего тамо починка, некий раскольник белец, именем Артемий Иванов, у него же болши двадцати монахинь раскольниц бяху скитом живуще. И поведа он Артемий желание свое, еже како бы купно оных монахинь ко обращению и ко исповеданию привести, и како бы к ним в скит со увещанием сходити. И тогда со увещанием к ним, монахиням его, такожде за снегами и неудобного ради пути невозможно было сходити.

Той же Артемий тогда мне говорил про себя и про тех своих монахинь сице: чтобы ему по намерению своему со оными монахини пред Великого Государя и преосвященнейшаго Стефана митрополита рязанского и муромского принести вину свою и бить челом о строении на Белбоже святой церкви и девичьего монастыря, якоже и Филарет, еже последи и бысть, – по указу государеву и по благословению преосвященнаго Стефана митрополита рязанского и муромского, по их челобитью, святая церковь и девичий монастырь тамо у них построися, якоже о том впредь будет явлено. Мы же на первое слово обратимся и рцем зде.

Егда же быша вся дела вышеписанные о новообращшихся человецех, о обращении и исповедании их, тогда тамо за Волгою, на Керженце и на Белбоже, и во всех лесах страны той, раскольницы монахи и монахини и бельцы, в скитах и починках, вельми возмутишася и велиим страхом объяти быша, и не бысть им такого страха и возмущения в той стране и доселе. Понеже не бысть им раскольникам никогда такого воспящения в прелести их раскольства ни от кого, отнележе раскольническая прелесть тамо в них укоренена, якоже от сего Филарета с прочими. Понеже бо многие от раскола их тогда с ним Филаретом обратишася, и прочие иные на них смотря начинаху обращатися. А наипаче ради обращения их, идеже они раскольницы водворяхуся, тамо святая церковь быти начинашеся, ее же они раскольницы зело ненавидяху и зело бояхуся. Понеже его филаретово обращение с прочими во всей России всему народу явно бысть. Последи же и преосвященнейшему Стефану митрополиту рязанскому и муромскому, посем же и царскому величеству оглашено бысть. А их раскольническая прелесть такожде народу обличена стала быть, и того ради не смеяху тогда они, злии раскольницы, о исповедании и о обращении его филаретовом яве что рещи; но диавол лукавый, злобу их защищая, присно коварство на него Филарета умышляше, якоже есть сице явлено.

Егда, исповедав их аз, повелех им ехать с собою в Спасской монастырь, иже в тамошних странах поблизку обретается на речке, Кезе именуемой, да тамо слушают святую литургию и сподобятся причаститися пречистых Христовых таин тела и крове Господни во святей церкви, на большее им новообращшимся утверждение, а раскольником на большее посрамление и конечное изнеможение: тогда он, вселукавый демон, терзаяся завистию своею проклятою, хотяше такому доброму делу его спону учинити и пресещи, бояшеся бо зело, еда како обращением и учением его филаретовым в той стране прелесть и развращение его истребится до конца, и нача наущати тамо в той стране пребывающих раскольников на него Филарета, еже бы его чим озлобити и озлословити.

Егда собрася он Филарет со своими монахи и бельцы, еже ехать сподобления ради пречистых таин в монастырь со мною, и поехавше в путь со многим тщанием и усердием, овые пеши, овые на ослятех, прилучися ему Филарету, взявшу благословение от мене, поехать с некоторыми монахи и бельцы своими, ради некоторого орудия, иным путем к тому же монастырю. И некто начальный человек от злых раскольников, наученный диаволом, сретеся с ним Филаретом на пути и уведавше вину путешествия его, абие повеле его Филарета и прочих с ним имати и вязати. И связавше, ведоша их до обителища своего и начаша бити, и всячески ругати и злословити, нарицая его вора, и раскольника, и всякия муки и смерти повинна; и наругавшеся ему, якоже им годе, держа его у себе, не отпущая, нощь и день. Посем нача ему Филарету говорити: аще хощеши свободен быти от мене, то даждь 15 рублев денег.

Филарет же тогда в напасти оной видя себе, и не имея ни откуда помощи, ниже ведомости к нам учинити, и не ведая что сотворити: о увы! о горе! взываше в напасти той; а наипаче видя пресечение доброму его намерению, еже есть лишение пречистых таин Христовых. Вельми бо о сем скорбяше и с горькими слезами ко Господу Богу и ко Пресвятей Его Матери вопияше и моляшеся прилежно, да избавит его от толикия напасти горькия, а наипаче же да не лишит причастия святых своих таин. И абие не презре Бог моления его и веры.

Тогда бо некоторый человек, знаемый ему Филарету еще прежде в расколе, уведав от неких скорбь его и озлобление, аще и расколом бяше поврежденный, но обаче промыслом Божиим любовию прежнею к нему Филарету снедаяся, прииде к нему и принесе ему на искупление его 15 рублев денег. И давше оному человеку, держащему его, тако Божиею помощию свободися от напасти оныя. И приехав к нам в монастырь, поведа нам приключшуюся напасть свою; мы же слышавше сие чудихомся, како диавол доброму начинанию творит препинание.

Посем же повелех им аз готовитися ко святых таин причастию. И певше в церкви в монастыре оном вечерню и утреню, такожде и божественную литургию, егда достиже время, еже причаститися страшных Христовых таин тела и крове Господни, тогда аз повелех им приступити к пречистым тайнам и поклонитися до земли. Таже повелех им за собою говорити в слух молитву сию: Верую, Господи и исповедую, яко Ты еси воистинну Христос, Сын Бога живаго, пришедый в мир, и прочая. Они же начаша сия глаголати вси купно со многими слезами, и с велиим рыданием и страхом, в перси своя биюще, и исповедающеся Господеви Богу. И тако причастишася со страхом и благоговением многим.

И по причастии абие паки начаша тепле от души благодарити святаго Бога, слезы испущающе от очию своею, стенюще и воздыхающе, и в перси своя биюще и глаголюще: слава Тебе Господи яко дал еси нам обращение! слава тебе Господи, яко наставил еси нас на покаяние и сподобил того приятия! слава Тебе Господи, яко не отринул еси нас грешных, но общники нас сотворил пречистых Твоих таинств! слава Тебе Господи, царю благоутробный и милостивый, яко нас недостойных сподобил еси святых даров Твоих сих причаститися во исцеление и просвещение душ и телес наших! Даждь нам Владыко и впредь сея Твоея святыни причащатися, к просвещению очию сердец наших, во отгнание всякаго супротивнаго, в веру непостыдную, в соблюдение заповедей Твоих, в приложение Твоея благодати, да тако в сей святыни Твоей благодать Твою поминаем всегда, и к тому да не живем себе, но Тебе, нашему Владыке и благодетелю! И бе видети тогда поистине умиленно такое их покаяние и исповедание пред Богом; не возможно бо тогда комуждо от человек от слез удержатися, видя их такое смиренное умиление. И сбысться тогда на них речение святаго пророка Исаии, еже рече: людие, сидящии во тьме, видеша свет велий; и паки: живущии во стране и сени смертней свет воссияет на вы. И паки святаго пророка Иезекииля, во главе 36, сице глаголанное: введу вы в землю вашу, и окроплю вы чистою водою, и очиститеся от всех идол ваших, и очищу вы, и дам вам сердце новое и дух новый дам вам, и отъиму сердце каменное от плоти вашея, и дам вам сердце плотяное, и дух мой дам в вас, и сотворю да во оправданиих моих ходите и судьбы моя сохраните и сотворите, и вселитеся в землю, юже дах отцем вашим; и будите ми в люди, и аз буду вам в Бога.

Всех же душ тогда ко обращению пришедших и святаго исповедания и пречистых Христовых таин тела и крове Господни причастившихся, числом 30, всякаго пола: осмь человек монахов, 16 человек бельцов мужеского полу, 4 человека женского пола, а монахинь едина, кроме иных монахов и монахинь и бельцов, обратившихся же ко святей церкви, и хотящих, тогда просветитися святым исповеданием и причаститися святых таин тела и крове Господни, которым тогда за снегами великими и неудобного ради пути из келий своих ко исповеди невозможно было идти, якоже выше писася.

И сему тако бывшу, нача оный Филарет с братиею мене молити, дабы аз у них был с ними ради всякаго духовнаго управления, вкупе и церковнаго строения, неотходно. Понеже совесть их тогда ко мне прилежаше зело, и глаголаху они ко мне: яко мы всю надежду на тебя полагаем во всем, чрез тебе бо познахом истину, ты о нас и попечение да имаши. Аз же сие их намерение и моление отрекох, понеже зело уязвен бых аз о строении церкви своей пустыни, и нехотя ни мало от того дела ума своего отлучити, но весь ум мой вперен бысть к тому церковному попечению. И возвещая им то в своей пустыне приключившееся о строении церкви попечение, того ради зело отрицахся, еже быти у них, глаголя: невозможно, да изберут себе вместо мене иного кого искусна мужа. Они же моляху мя, дабы аз с ним Филаретом ехал для свидетельства обращения их к Москве и доложил преосвященнейшему митрополиту, глаголюще ми: мы во обращении своем и во всем на тя надежду положихом; ты же ныне нас оставляеши и отрицаешися от нас; и сего ради аще оставиши нас, воздаси о сем пред Богом слово. Аз же, слышав сия словеса от них, зело убояхся и возмятохся умом, и неведая что сотворити, помышлях в себе: аще у них буду неотлучно, то церковное начатое попечение мое упразднится весьма; аще ли сих оставлю, не вручивши искусну какому человеку, то поистине боюся суда Божия. И начах о сем молити Святаго Бога, да устроит что полезное души моей, имиже весть судьбами своими. Тогда глаголах аз к ним: Бог вас не имать оставити; подаст вам и доброго наставника; аще ли ни, то аз всячески, аще поволит Бог, имам о вас по воли его Божии пещися. И абие тогда аз, по упрошению их, поехал с ним Филаретом к Москве.

И егда нам с Филаретом поехати к Москве, тогда с нами поеде един от новообращшихся, белец, именем Феодор, сын Петров, в Ярославль град в дом свой, ради обращения от расколу отца своего и всех домашних своих.

Бяше сей Феодор (якоже во исповедании и росписи написал он) Ярославля града посадской человек, летами юн. В Ярославле граде бе имея купеческое художество со отцем своим и с братом, и по действу диаволю, неведомо како, впаде в раскол купно и со отцем своим, и со всеми домашними своими, и бысть лютейший враг и хулитель церкви Божией, и всех святых таин церковных: тако бо бяше, тою злобою раскольства омрачен и тщанием зельным к тому прилежа, яко всех своих домашних, отца и матерь и братию, отлучи от святыя церкви и соприобщения верных, и не токмо сих, но иных многих человек прельсти, и раскольнической злобе научи. И бяше тамо в Ярославле граде он Феодор у раскольников яко главнейший и первый: собирахуся бо и прихождаху к нему Феодору, в дом отца его, ради слышания писания от него вси, и совершаху ту с ним купно службу свою и правило, – вечерню, утреню и часы по старопечатным книгам, яко же обычно им раскольником творити; он же Феодор, яко первейший, у них в службе начальствоваше вместо священника, начинаше и отпущаше пение; в церковь же отнюдь не вхождаше, весьма ее ненавидяще и удаляющеся ее. Такожде за Волгу в леса к раскольником, на Белбож и на Керженец, часто приезжаше, и милостыню им довольну подаваше, а наипаче же к Филарету велию любовь имеяше. Такожде и они, заволгские раскольницы, монахи и монахини и бельцы, к нему Феодору во град Ярославль приезжаху и в дому его довольно пребываху, и всякий покой приимаху: понеже бо люботщалив зело бяше ко упокоению приходящих к нему раскольников, а наипаче же к монашескому их чину.

Обращение же его Феодора сице бе. Егда Божиим благоволением нача быти филаретово обращение, яко же выше о том писася, и егда Филарет в Арзамасе ради разговору у меня был, и от мене паки пришел к себе за Волгу, и нача познавати свою прелесть раскольства, и познав уже всеконечно обратися ко святей церкви: по Божию смотрению тогда он, Феодор, прииде за Волгу по обычаю своему. И уведав, яко обращается Филарет ко святей церкви, прииде к нему, хотя его паки отвратити от обращения к раскольническому своему злоумству, и нача с ним Филаретом о том довольно говорити. И по довольном разговоре, Божиею благодатиею он Феодор смиренными словесы филаретовыми, глаголющими о познании истины, уязвлен бысть на познание истиннаго разума, якоже и прочии. Абие же познав свою прелесть, нача купно с Филаретом о обращении и покаянии своем пещися. Егда же по их желанию и челобитию аз за Волгу к ним приехал ради их исповеди, Феодор купно с Филаретом исповедася и причастися; и бывшу мне у них довольно время, тогда он Феодор, купно с ним Филаретом и с прочими, у мене исповедася и причастися святых таин тела и крове Христовой, и зело каяшеся о прежде бывшем своем прильщении.

Егда же аз поехал от них к Москве, якоже речено выше, по филаретову прошению, тогда он Феодор моляше мя, дабы аз с ним заехал в Ярославль град, якоже выше речено, в дом отца его, ради учения и наставления ко истинному разуму, еже како бы отвратити от раскольства отца и братию и весь дом их и привести ко обращению. Понеже бо по обращении своем он, Феодор, зело снедашеся совестию своею о погибели их и о прочих всех, елико есть от него Феодора наученых прелести раскольства во граде Ярославле, и мняше си зело тяжко сие, яко от него та погибель душам их бысть, еже в неведении безумием своим прельсти их; и нача пещися прилежно о них, чтобы како паки их отвратити от тоя их погибели и привести в познание ко обращению святыя церкви: чаяше бо скоро поучением нашим и своим умягчити сердца их ко обращению, яко и он сам обратися наставлением филаретовым.

Аз же тогда послушах его Феодора; аще и не у по пути, но ради моления его и прошения поехал аз с ним во град Ярославль. И приехавшим нам в дом отца его, тогда отца его не улучихом в дому: далече бо тогда отъехав, негде во ином граде куплю творяше; токмо брат его един дома бяше с прочими домашними своими.

И абие уведав брат и вси домашнии его Феодорово обращение, нача на него Феодора кричати и вопити велиим гласом, и укоряти всячески, называя его отступника от Бога и от старыя веры, и впадшаго в ересь новыя веры, и прочая иная нелепая глаголаше словеса со всякою злобою.

Феодор же нача ему смиренно и кротко глаголати, дабы он смиренно с ним поговорил, что в пользу души, о познании истины, о чем нужда ему Феодору надлежит рещи. Он же наипаче не даяше ему Феодору нимало чесо рещи, единаче яряшеся и злобяшеся на него, купно же и на нас с Филаретом, яко бы мы виновны его Феодоровой пагубе и прелести (тако бо он нарицаше Феодорово обращение); и нача на нас зверовидно взирати, яко бы пожрети нас с Филаретом хотяше. Тогда Феодор, видя его тако объята диавольскою злобою, умолча, и уже ктому ничтоже глаголаше, и не ведяше, что сотворити; такожде и мы ничтоже вещахом ему. И нощь оную проводивше во страсе, заутра воставше, абие поидохом в путь свой, ничесого иного дожидаясь, никакия пользы приемше, и чудихомся ожесточению раскольства, како оное неудобь обратно абие к познанию истины без Божия помощи, но во упорстве своем крепкостоятельно.

Егда же поидохом из града Ярославля к Москве, моляше мя Филарет заехати во град Переславль, в Николаевской монастырь, что на болоте, к строителю Питириму. И приехавши к нему, сказах ему вся, яже содеянная о Филарете с прочими, и о обращении его, и о исповедании, и о сподоблении святых таин тела и крове Христовы, и о прочем о всем вся сказах ему. Он же о сем зело, со удивлением велиим, благодаряше святаго Бога; посем и глаголаше ми, яко ничтоже ино, мню, паче сего, еже о обращении заблудших душ человеческих попечение имети. Аз же, видев его Питирима мужа искусна, помыслих ему бить челом о новообращшихся, чтобы он о них попечение имел во всем. Бе же той строитель Питирим житием добродетелен и божественному писанию искусен, и на Москве благоверным царицам и благоверным царевнам знаем, и обращение филаретово ему Питириму и прежде сего ведомо по сему образу.

Когда, по познании своем и обращении, Филарет ходил за мною к Москве, быть челом о церковном строении: тогда он Филарет, Божиим промыслом наставлен, к нему Питириму зашел в монастырь, и про свое обращение и про мене ему, Питириму, сказал; и тогда он Питирим его Филарета зело наказывал писанием, и оттоле Филарет к нему Питириму, по приказу его, нача часто заезжати. И тако он Филарет ему Питириму знатен стал. И егда был аз у Питирима, тогда бил челом ему и говорил, что бы он об них новообращшихся, о их обращении, доложил благоверным царицам и благородным царевнам, и преосвященнейшему Стефану митрополиту рязанскому и муромскому о всем их деле возвестил, и ехал бы вместо мене он к ним за Волгу, и был бы у них неотлучно; а про себя аз ему Питириму возвестих, что быть мне у них Филарета за Волгою невозможно, потому что стало у меня в своей пустыне церковное строение; также и об них новообращшихся Преосвященнейшему Стефану митрополиту рязанскому и муромскому возвестить мне недостижно. И он Питирим от того времени, Богу лучшая промышляющу, зело нача желати, чтобы к ним Филарету за Волгу ехати, и учити, и прочих ко обращению приводити; и последи тако и бысть, еже у них Филарета с прочими, за Волгою, был и благоверным царевнам обращение их означил, и Преосвященнейшему Стефану митрополиту рязанскому и муромскому об них докладывал: и тогда ему Питириму указ Государев и благословение архиерейское дано, еже ему тамо за Волгою у них новообращающихся отныне впредь быти неотлучно, и их учить и утверждать, и прочих раскольников ко обращению приводить, якоже о сем зде писати будем сице.

Пришествие же Питиримово за Волгу к Филарету с прочими сице бе. Егда аз, бывши с Филаретом у него Питирима, уведех желание его к новообращшимся, и помыслих сию быти волю Божию, еже Ему о них пещися, а мне свободну от того дела быть, ради управления своея пустынныя церкви: и начах аз прилежно зело говорить и бить челом ему, чтобы он не покинул его Филарета и прочих с ним новообращшихся, и к ним ехал безотложно. И тако посем аз с Филаретом от него Питирима поидохом к Москве; и бывши нам с ним на Москве, абие бысть ми тогда на Москве велия нужда о преждереченном церковном и о прочем пустынном своем строении, и видех аз себя утружденна тем своим попечением. Тогда аз возвестих Филарету свое дело, зачем невозможно иметь мне о их деле свободного попечения весьма, и конечно сказах к ним свое недоволие, и повелех ему Филарету о церкви своей самому прилежати, якоже его Бог наставит, о духовном деле и о вспоможении себе впредь, и во всяком деле да…³

Когда, после исповеди того Питирима, он был за Волгою того же году, яве яко се по Божию промыслу прилучися мне с ним Питиримом видетися на Москве. И нача он Питирим, Богу его наставляющу, у мене просити их новообращшихся в духовность к себе отпуску. Тогда аз о сем велми благодарих святаго Бога, что ему вложил таковое Бог желание, еже к себе ему от мене взяти в духовность тех новообращшихся, Филарета с прочими, и отпустих их аз к нему Питириму в духовность, и вручих ему их радостно, и тако свобожден бых аз от того попечения.

Тогда и оный вышереченный Артемей Иванов и с ним его монахини, весь скит, числом больше двадесяти, такожде и другий скит Иоасафов, 15 монахинь, якоже выше о них речено, у него же Питирима исповедашася купно с Филаретом и причастишася Христовых таин; и иные многие от монахов и бельцов, которые желали исповедания и причастия Христовых таин при моем прихождении, тогда вси у него Питирима исповедашася и причастишася Христовых таин. И тако присовокупися тогда новообращшихся тамо монахов и монахинь и бельцов немалое число; а церковь еще у них не построена бысть и в том им стала быть велия нужда.

Тогда Филарет, видя у себе братию присовокупляющуюся, монахов и монахинь и бельцов, паче нача с велиим рачением о строении церкви и обители своей попечение имети; спомогаше же ему и Питирим во всем: и абие Питирим доложи о нем Филарете с прочими преосвященнейшему Стефану митрополиту рязанскому и муромскому. Тогда преосвященнейший Стефан повеле им стати пред собою, и явити им свою вину и покаяние делом, да уведает, аще истинно они обратишася и обращаются ко святей церкви.

Тогда Филарет с прочими своими с новообращшимися монахи и монахини и бельцы о прежней своей прелести раскольства написаша вину свою великому государю, и приложиша к тому руки своя, и подаша преосвященнейшему Стефану митрополиту рязанскому и муромскому. И тогда, по указу государеву, преосвященнейший Стефан, видя их непреложное и истинное покаяние, абие подаде им архипастырское свое благословение, купно же и прощение.

Преосвященнейший же Стефан митрополит рязанский и муромский, зря его Филарета, яко виновна обращению прочих новообращающихся, помысли удостоити его Филарета в чин священства, и купно с ним удостои того же священства другаго монаха Иоасафа: и абие рукоположи их сам он преосвященнейший митрополит, и посвяти их во иеромонахи; и паки подаде им архипастырское свое благословение, еже прежде где им указано церковь поставить; и паки вскоре безотложно повеле тамо оную тую церковь строить, купно и обитель возградить ради их утверждения и прочих обращающихся.

Тогда оный строитель Питирим, благодати Божии его возбуждающи, паче нача о новообращающихся велие попечение творити о всем, и повеле оным монахиням артемиевым с прочими такожде бить челом государю и преосвященнейшему Стефану митрополиту рязанскому и муромскому о строении церкви и девичья монастыря, и сам о том купно с ними нача радети и за делом ходити, и благоверным царицам и благородным царевнам нача о всяких нуждах возвещать, и преосвященнейшему Стефану митрополиту рязанскому и муромскому о всем доносити.

Тогда преосвященнейший Стефан митрополит рязанский и муромский, милосердовав зело о обращшихся, абие повеле тем вышеписанным монахиням, по желанию их о церкви бить челом великому государю, и по челобитью их абие повеле им дати государской указ и архипастырское свое благословение, еже им святую церковь построити, купно и девичь монастырь возградити.

К сему же благоверныя царицы и благородныя царевны, возлюбившие благолепие дому святаго, купно же и их новообращшихся, яко новорожденных, утешая, начаша их, еже к созиданию церковному и монастырскому что лепотствует, всякими потребами удовляти. И тако Божиею благодатию и их царского величества благоутробною милостию, и благословением преосвященнейшего Стефана митрополита рязанского и муромского, тамо ныне у них новообращшихся монахов и монахинь святыя церкви и обители построишася преизрядныя, якоже есть видимы и слышаны в России всякими человеки.

Питириму о тех новообращшихся зело попечение имеющу и преосвященнейшему митрополиту о них о всем доносящу, преосвященнейший Стефан митрополит рязанский и муромский, видя Питирима мужа во всем искусна и тщательна к новообращшимся учением, противу раскольников могуща добре ответ давати от святаго писания, абие повеле ему дати государской указ и архипастырское свое благословение, еже те новопостроенные монастыри и новообращшихся монахов и монахинь ведать и надзирать и прочих к обращению приводить. И тако он Питирим, по тому указу государеву и по благословению архиерейскому, те монастыри и монахов и монахинь новообращшихся и доднесь ведает и желающих обращения от приходящих к нему от раскольник к обращению наставляет. И тако ныне благодатию Божиею тамо день от дне от раскольников монахи и монахини и прочии на обращение ко святей церкви присовокупляются, а раскольническая прелесть изнемогает и умаляется, и диавол постыдевается, Бог же Святый прославляется.

Егда же Питирим в девичье монастыре у новообращшихся пребываше и по указу монастырь строяше, Филарет же в своем монастыре пребываше, такожде строя и управляя вся во обители своей, еже что лепо бяше на строение, и всякия потребы церковные и утварь управляя ко освящению церкви (бе бо еще не освященна): тогда, по диавольскому навету, и по зависти, и по научению неких раскольников, приидоша в монастырь к нему Филарету разбойницы, и вземше Филарета, связавше ему руце и нозе, начаша его бити и увечити, и огнем жещи, глаголюще ему: отъиди отсюда от места сего и от страны сея; аще ли не отъидеши отсюда, то паки приидем и зле погубим тя. Тогда они злии разбойницы церковные и монастырские вещи, подаяние благоверных цариц и благородных царевен, и прочих благочестивых человек, вся пограбиша; и монастырь весь опустошивше, а Филарета, паки жегше и бивше, и еле жива его оставивше, отъидоша, и впредь убийством грозяще, такожде и на девичь монастырь тем же разбоем похваляющееся и Питириму убийством грозяще. Филарет же, по отшествии разбойник, много время от ран многу скорбь приимаше; и оттоле тогда Филарету с монахи своими стала быть велия нужда во всяких требах, в церковных и телесных, пищею и одеждою и прочим подобным.

По разграблении же разбойническом монастыря и по исцелении Филарета от ран, того же году Питирим с Филаретом поидоша к Москве. Тогда про разбойническое нашествие и разграбление монастыря и про все свои скорби и нужды донесоша преосвященнейшему Стефану митрополиту рязанскому и муромскому; потом же и благоверным царицам и благородным царевнам и прочим господам московским известиша. Тогда преосвященнейший Стефан митрополит рязанский и муромский, такожде и благоверные царицы и благородные царевны, слышавше сия, зело умилишася и сожалишася. И утешая их повелеша им, Питириму и Филарету, о том не скорбети, но терпети и уповати на милость Божию, и от места того не отлучатися, но ждати милости от Бога в терпении.

Тогда, слышав благородная государыня царевна и великая княжна Мария Алексиевна от Филарета на обитель разбойническое нашествие, и подаяния их царского величества в ту их обитель церковных утварей пограбление, зело жалостию по доме Господнем снедаяся, по писанию: жалость дому Господня снеде мя, абие Богом она государыня царевна наставляема на укрепление к терпению новообращшихся Филарета с прочими, изволи призвать пред себя боярина Ивана Алексиевича Мусина-Пушкина, и возвести ему о обращении их, и о всех их скорбях и нуждах, яже слыша она государыня от Питирима и Филарета, ему боярину Ивану Алексиевичу сказа.

Тогда боярин Иван Алексиевич, слышав от государыни царевны про обращение Филаретово и про все, и уразумев вещь сию быти Божию, удивися зело, и абие Духом Божиим подвизаем зело велию любовь к ним новообращшимся показа, и обещася он пред государынею царевною им новообращшимся во всем помогать, и о том их обращении и о всем самому государю доложить.

Егда же боярин Иван Алексиевич, быв пред государынею царевною, уведа про обращение филаретово, пришед в дом свой, абие призва к себе в дом Питирима и Филарета пред себя, и вопроси их подробну о всем. Они же сказаша ему вся. Тогда боярин Иван Алексиевич, слышав от него Питирима и Филарета вся, абие повеле про все дело свое и обращение и нужды написать в челобитной, и подать в монастырском приказе. Таже потом повеле им по указу государеву дать в монастыри их, в мужеской и девичей, на звон по четыре колокола и на всякаго брата и на всякую сестру в милостыню по рублю денег.

Посем того же времени и году боярин Иван Алексиевич, якоже обещася пред государынею царевною, еже о обращении филаретовом с прочими доложить самому государю, тако и сотвори. Егда он боярин по Божию промыслу вскоре после того времени, егда уведа обращение филаретово, был по указу государеву в полках, и абие о них новообращшихся, про обращение их и про все, Его великого государя, царя и великого князя Петра Алексиевича, всея Великия и Малыя и Белыя России самодержца докладывал и вся о них ему государю возвестил.

И великий государь, царь и великий князь Петр Алексиевич, всея Великия и Малыя и Белыя России самодержец, слыша от болярина, что таковии человецы от тьмы раскольнического заблуждения обратишася ко святей церкви, а ему государю принесоша с покаянием истинным вину свою, тогда он, великий государь, ничимже их оскорби ниже наказа, но абие показа к ним своего царского величества неизглаголанное благое милосердие и щедроты: вместо достойного наказания, дарова им свою царскую превелию милость; вместо еже гнушатися ими, щедротство; вместо еже отъидите – приидите; и повеле им, по милости своей государской, свои государевы вотчины крестьян, которые тамо за Волгою около тех их монастырей стоящие на многие поприща деревни и починки, и всю ту волость отдати им обращшимся на прокормление, да видевше такую его Великого Государя милость и прочии тамо живущие жестокосердые, мраком расколонеистовства и непокорства связанные, от раскольства ко святей церкви обратятся, и к его царского величества милостивым щедротам такожде с покорением и покаянием истинным приступят небоязненно, и таковуюжде Его Царского Величества превеликую получат к себе милость, якоже и сии обращшиеся, Филарет с прочими обратившимися. И егда сия его Великого Государя бысть ко обращшимся милость, тогда абие по его государеву указу вскоре посланы в те починки и деревни и во всю волость послушные граматы, чтобы тем крастьяном в тех новопостроенных монастырех строителей с братиею и игумении с сестрами слушать во всем. И тако, промыслом Божиим, его Великого Государя прещедрая и превеликая милость ко обращшимся бысть, да паче они покаянию утвержение восприимут и прочих ко обращению приводити будут.

Видя же диавол лукавый, всему доброму пакостник, филаретово с прочими благодатию Божиею преспеяние, и яко не можаше он лукавый демон ничим их от любве соединения святыя церкви отторгнути, ниже обращения их поколебати, ниже разумы их смутити, зане они благодатию Божиею твердо в сердцы своем познаша истину, и крепко во обращении своем прияша покаяние: тогда он лукавый многи им пакости творяше, ово научая раскольников и прочих человек не боящихся Бога всякими клеветами их облыгати, ово на них посылая воров и разбойников на грабление, и всяким страхом их устрашая, еже како бы их поколебати. И сего ради Бог попусти на них сему искушению быти, да паче познается в них вера несумненная, и еже ко святей церкви истинное обращение, и в напастех терпение, а в терпении же познавается к ним Божия помощь, купно же ко утешению их и милость в посрамление тем их наветником и непокоривым раскольником. Понеже бо егда попущением Божиим диавол дважды злыми человеки рать на них воздвизаше: тогда Бог им паче помощь посылаше, и обращение их прославляше, и наветников их злых человек искореняше, а их обращшихся неподвижно на месте их укрепляше, якоже настоящее слово явити имать сице:

Егда услышаша раскольницы, или нецыи злые человецы – разбойницы, милость государеву ко обращшимся, тогда они, диаволом подвизаеми, разъярившеся велми, абие нападоша напрасно на девичь монастырь и разбиша его, и вся в нем пограбиша, якоже и у Филарета прежде. А Питирима и игумению зело искаша убити; но Божиим промыслом сохранени быша: Питирима бо в то время не бяше в монастыре, а игумения тогда утече от разбойник и скрыся негде. И егда вся вземше в монастыре разбойницы они отходяще неких монахинь биша, глаголюще: отъидите от места сего и от страны сея и со оным вашим учителем Питиримом и прельщенным Филаретом; аще ли не отъидите скоро, то паки пришедше мы всех вас погубим зле.

Тогда Питирим и Филарет, видя разбойническое то на обители их и ко убийству их устремление, абие поидоша к Москве и возвестиша вся случавшая им и на обитель их разбойническое нашествие. Тогда паки милосердова о них боярин Иван Алексиевич Мусин-Пушкин, абие повеле послать начального человека в те монастыри и с ним сто человек солдат, и повеле воров тех за Волгою тамо искать, а в монастыри оные паки повеле послать на караул 50 человек солдат, и те монастыри повеле караулить.

Поведа же ми монах Филарет и сие: Егда исперва по обращении и по исповедании их от мене и по причастии их святых Христовых таин, первая, прежде питиримова пришествия к ним, начинашеся у них строитися святая церковь, тогда раскольницы вси тамо в той стране, в скитах их монахи и монахини, якоже и прежде рех, вси велиим страхом одержими быша и возмятошася велми, яко листвие на древе трясущееся, чая себе от него Филарета аки бы некоей погибели быти, и промчеся в них слух, от диавола нанесенный, сицевый – аки бы филаретовым изношением и челобитьем на Москве указано скиты их разорить, а их раскольников перехватать и в приказы приводить и держать за караулом. И такову слуху в них прошедшу, тогда от них раскольников мнози хотеша самовольной смерти себя предати сицевым образом: овии от монахов и монахинь и бельцев, в скитах и в лесах сущи, приготовивше себе смолья соснова и берест внесоша в келии своя, инии же около келей обложиша те бересты и смолие, помышляюще в себе, да егда какое об них повеление будет из Москвы, или разорити их скиты, или имати их, и тогда бы им то смолие и бересты в келиях своих зажещи, и тако бы им самим в келиях своих сгорети. Сия же аз от Филарета слышав, почудихся диавольской прелести, како омрачает разумы человеком и приводит в конечную погибель, и повелех ему Филарету с кротостию и смирением их увещевати и о обращении их кротко с ними беседовати.

Ведомо же мне от Филарета и се бысть: Егда Божиим благоволением он Филарет с прочими монахи обратися от раскольства ко святей церкви, тогда отца их, начального раскольника, глаголемого монаха Ионы, у которого они под началом прежде быша (который исперва со мною чрез раскольницу монахиню Меланию на Макарьевской ярмонке познание сотвори) тогда не бяше у них с ними, но в то время он Иона неведомо каких ради нужд отходил в дальние страны, и продолжися бытия его тамо лета три и больши. По отшествии же его Ионы тогда Филарет вместо его начальство имяше в ските своем над монахи. И тако Божиим благоволением и промыслом Его святым он Филарет с прочими своими без него Ионы в познание и ко обращению прииде, яко же о всем выше писася.

И тогда, по обращении филаретовом и по исповедании их от мене, во второе лето, в тое же, егда Питириму к ним приити, прежде его Питирима за несколько время, прииде к ним паки той Иона, и уведа их обращение; и пришед к ним, нача его Филарета с прочими про то их обращение со гневом поносити и укоряти.

Глагола Филарету сице: Почто вы отпали старой веры и новую восприяли, без моего благословения, и души своя погубили! И почто онаго попа (про мене глаголаше) к себе призвасте и по что у него исповедаетеся! или кроме его лучше не сыскасте себе в наставление и исповедание! И прочая иная сему подобная словеса он Иона глаголаше им со гневом, отвращая их от обращения святой церкви паки в раскольническую свою прелесть.

Тогда Филарет с прочими своими обращшимися негордостно, ниже лестно, но смиренномудренно и кротко ему Ионе отвещеваше сице: мы, отче, ныне благодарим Святаго Бога, что Он божественным своим промыслом избавил нас от прелести вражия, и от злоумнического раскольства и душевной пагубы, и преведе нас в разум истинный своего познания, и наставил нас на путь спасения, еже принести ему о наших гресех покаяние, и тем отторже нас от диавольского вечного душевного нашего погубления; и того ради мы ныне не погибохом, ниже отпадохом от веры православныя, но паче присоединением ко святей соборней апостольстей церкви в вере православней утверждаемся.

Ныне молим Господа нашего Иисуса Христа, о отче наш, дабы и тебе в познание сицевое и в разум истинный приити, и присоединитися святей соборней и апостольстей восточней церкви, да купно бы и ты с нами и с прочими правоверными во святей церкви славил святую Троицу, единаго Бога, просвещающа сердца человеком в познание истины и наставляющого на путь спасения всех заблуждающих от истины! Ей, отче наш, молим тя паки всеусердно, да познаеши, что есть истина Божияго разума и что есть прелесть вражия, от разума Божия человеком отводящая; да аще хощеши познати волю Божию, то имаши и ты получити ю: токмо всеусердно потщися молитвою горящею день и нощь о сем Его Святаго Бога, отложа всякое свое смышление, смиренно просити. Тогда узриши и ты разум свой светом Его божественным осияваемый, и абие будет воля Его божественная и в тебе объявляема. И прочая иная увещательная словеса Филарет ему Ионе глаголаше, приводя его в познание.

Иона же, слышав словеса его филаретова, ожесточися сердцем зело и ничтоже внимаше словесем филаретовым; мраком своего безумия и упорства связан, ничтоже увещание его то полагаше, но паче гордостно им о всем вещаше, прельщенных их нарицаше и отпадших истины полагаше. И видев их к себе непреклонных, абие от них к подобным себе, связанным прелестию раскольничества, человеком отыде, и с ними купно до некоего времени пребываше, и разум свой с ними в прелести утверждаше, дóндеже сходство бысть с Питиримом.

Егда же бысть у Филарета вышеписанный строитель Питирим ради исповеди и духовных потреб и прочего управления (живяше бо тогда он Питирим у них время довольно): тогда Питирим его Иону с прочими единомудрствующими ему, к себе призывал ради разговору, чтобы они познали истину. И тогда он Иона со своими раскольники ради разговору к нему Питириму приходил.

И сперва вопрошен бысть Иона от Питирима действует ли благодать Святаго Духа в нынешнее время, или нет? сие рече он Питирим ему Ионе (хотя вину прельщения их раскольнического означити), да удобно познает он прелесть свою.

Тогда Иона, слышав сие слово, смятеся велми и неведая, что отвещати, молча многое время. Посем же, отвещав безумно, на посрамление свое, рече, яко не действует благодать Святаго Духа ныне. Тогда Питирим обличи неразумный его ответ, и много ему изрече от святаго писания о познании истиннаго разума, приводя его ко обращению святыя церкви, яко действует благодать Святаго Духа всегда и ныне и во веки. И тогда он Иона и с прочими своими раскольники посрамлен бысть от него Питирима вельми; но обаче диавол ожесточи его сердце и с прочими, – не покорився истине, отыде от него, и к тому уже сходства с ним Питиримом никогда не творяше, и вскоре потом из той страны бежа во иныя дальныя страны.

Тогда видевше сие и прочии тамо раскольницы, и тии такожде даже до днесь зело мятутся: овии разговору, еже быти с Питиримом и с новообращшимися, паки желающе, овии же, весьма сего не хотяще, и прочим желающим разговора возбраняху и воспрещаху сходитися с Питиримом и с новообращшимися и с прочими правоверными, и тако бесящеся и мятущеся яко пиянии. Но обаче Божиею помощию помалу неции от них в познание прихождаху.

Монахиня же Мелания, о ней же в начале писахом, яко чрез нее со оным Ионою и с прочими раскольники и с Филаретом познание бысть, еще она ныне не познала истины, но особым своим скитом с прочими монахини живяше; о сходстве же и о разговоре глаголаше; монахинь же с нею 15 или больши.

Вышереченный же Феодор ярославец, иже по исповедании и по причащении ради обращения отца своего ездил с нами во град Ярославль, по времени бытия моего в дому их, по многое время он Феодор в дом к ним приезжал и в дому их неотступно увещевал смиренномудренно, и благодатию Божиею и увещанием его, отец и братия и весь дом их паки обратишася ко святей церкви и велие покаяние принесоша Господеви Богу.

Посем он Феодор пострижеся у вышеписанного строителя Питирима в Переславле, потом же и во диаконы посвящен у него же Питирима в Николаевском монастыре.

Такожде и прочии новообращшиися своих сродников и знаемых, в раскольстве пребывающих, смиренномудренно увещеваху ко обращению, привождаху и к покаянию. И тако оттоле и до сего дни многие от раскольник, увещанием их новообращшихся друг от друга, помалу ко умилению приходяще, и прелесть свою познающе, ко обращению прихождаху. И тако тамо ныне в стране оной благодатию Божиею раскольническая прелесть изнемогает и умаляется, Бог же святый прославляется.

Сия же видевше и слышавше, отцы и братия, помолимся Господеви Богу нашему, да и прочим всем раскольником подаст свет истиннаго разума, и да просветит сердца их на путь обращения, и да убелятся они, яко снегом, от святаго покаяния. Аминь.

Сию же аз повесть видех и слышах своими очесы и ушесы и написах хотящим слышати и истинно уведети, како бысть обращение сих человек. Понеже аз слышах многих от благоговейных человек всякаго чина о обращении сих человек попремногу дивящихся, еже како обратишася и в познание приидоша, и радостно прославляющих великого Бога, наставлявшого их на путь познания и сподобивша им прияти обращение; а обращение их како бысть, и киим образом в познание приидоша и обратишася, того неведущих и глаголющих про обращение их ов тако, ин же инако. Аз же сия слышав, уязвихся совестию, еже обращение сие, желающим слышати, написати. И призвых в помощь святаго великого Бога и возложихся на Него, призывая молитвы архипастырей святыя Божия церкви, православных архиереов, и всех послушных сынов их, благоговейных христиан (им же и вручаю на разсуждение, аще приятно будет); и сед, написах сия вся поряду, еже како бысть обращение их, да желающии сия слышати будут прочитати, и прочетше уведят истинно, и паче прославят святаго великого Бога и пречистую Его Богоматерь и всех святых о преславном сем деле Божии, яко не хощет смерти грешником, но обратитися и живым быти, и купно сотворят радость со ангелы небесными о сем обращении и покаянии, да и впредь будет незабвенно Божие сие дело: той же бо Бог един, якоже и прежде, и ныне и во веки действует преславная в человецех. Аминь.

1. В иовлевском Служебнике в начале литургии положено следующее наставление священнику: Хотѧ́щ і҆е҆ре́ю бж҃е́ственню соверши́ти та́йн. досто́итъ ѹбо є҆м̀ пре́же всего̀ ми́рн бы́ти, и̑ не и̑мѣ́ти на кого̀ что̀, на срⷣ҇цы свое́мъ. и҆ є҆ли́ка си́ла, ѿ лка́выхъ соблюда́тисѧ по́мыслъ. воздержа́тижесѧ ѿ све́чера, и̑ бдѣ́ти да́же до́времени слже́бнаго⁵.

А в иосифовском Служебнике 7155 года, вместо приведенного краткого наставления, положено пространное поче́нїе ко і҆е҆реѡмъ пред̾ бж҃ес́твенною ст҃ою слжбою, иже во ст҃ы́хъ о̑ца́ на́шегѡ васи́лїѧ вели́каго, а̑рхїе̑пⷵкпа кесарі́и капподокі́йскїѧ, ка́кѡ досто́итъ сщ҃е́нник со дїа́кономъ слжи́ти и т. д.

В иосифовском же Служебнике 7159 года поучение это исключено, а вместо него напечатано опять, находящееся в иовлевском Служебнике, краткое наставление, в котором только к словам: Хотящу иерею, прибавлено: и диакону.

2. В Служебниках иовлевском и иосифовском 7155 г., после стиха мученику; при целовании иконы его, сказано: Аще ли, и̑ ины образы мѣ́стнїи, цѣл́ѧ гл҃ютъ, тропа́рь, и̑ конда́къ.

А в Служебнике иосифовском 7159 года сей устав исключен.

3. В иовлевском Служебнике молитва: Господи низпосли руку твою, оканчивается так: ꙗкѡ твоѧ̀ держа́ва и̑ твоѐ єсть цⷵртво и̑ си́ла и̑ сла́ва о҆ц҃а и̑ сн҃а и̑ ст҃а́го дх҃а, нн҃ѣ и̑ прⷵно и̑ во́вѣки вѣко́мъ, а̑ми́нь.

В обоих же иосифовских Служебниках молитва сия оканчивается возгласом: ꙗкѡ твоѧ̀ єсть си́ла во́вѣки вѣкѡ́мъ, а̑ми́нь.

4. Четвертая молитва из положенных для чтения иерею у престола пред совершением проскомидии не одинакова в иовлевском Служебнике и в Служебниках иосифовских. В последних она совершенно переделана, – и именно:

5. После молитвы над вином и по осенении его рукою, в иовлевском Служебнике и иосифовском 7155 г., сказано: та́же і҆е҆рей начина́етъ часы̀, бл҃гослове́нъ бг҃ъ на́шъ всегда̀ нн҃ѣ. ѱл҃о́мщикъ а̑ми́нь. и̑ гл҃етъ часы́ по ѹ̑ста́в.

А в иосифовском Служебнике 7159 года прибавлено еще: во є҆ди́нъ гла́съ. часъ, г҃, ѕ҃, ѳ҃, и҆ по ѳ҃-мъ часѣ̀ мл҃тва. вл҃ко гдⷵи і҆с҃е хрⷵте бж҃е на́шъ. ѱалмы́ же. блг҃ословѝ дш҃е моѧ̀ гдⷵа. и̑ хвалѝ дш҃е моѧ̀ гдⷵа. и̑ про́чее до конца пред̾ литргі́ею не гл҃етсѧ, поне́же и̑спо́лнитсѧ всѐ в̾ литргі́и.

Замечание 1. Здесь повелевается читать пред литургиею и девятый час; но в иосифовском же Часослове 7160 года, в оглавлении девятого часа, сказано: подоба́етъ вѣ́дати, є҆гда̀ часы̀ пое́мъ без̾ поча́сїѧ, и̑ тогда̀ девѧ́тыи ча́съ пое́мъ по литргі́и. Еще: Здесь, в иосифовском Служебнике 7159 г., показано оканчивать часы молитвою: Владыко Господи і҆с҃е Христе Боже наш; между тем, в Большом Уставе, на лист. 351 об. и 396 об., показано после указанной молитвы читать: Помяни нас Господи, и прочее, до молитвы: Всесвятая Троице (исключая только символа веры).

Замечание 2. В старопечатных книгах, как в Служебниках, так и в Часословах, часы, равно, и прочие Богослужения, начинаются молитвою: Царю небесный; между тем, есть свидетельства, показывающие, что и в древней русской церкви, часы и другие Богослужения начинались после возгласа: Благословен Бог наш, славословием: Слава тебе Боже наш, слава Тебе, за которым уже следовала молитва: Царю небесный. Свидетельства сии находятся а) в Псалтири с возследованием Киприана митрополита, принадлежащей библиотеке Моск. дух. академии. Здесь в начале девятого часа написано: речен бывш начал гл҃еⷨ҇. Слава тебѣ бж҃е нашъ слава тебѣ. цр҃ю нⷵбныи, и проч. (л. 173); точно так и в начале повечерия (л. 178 на об.). б) в рукописном Служебнике XV в. библиотеки С.-Пет. дух. академии, № 837, в последовании Царских часов в навечерии Рождества Христова, Богоявления и в Великий пяток. Здесь, после иерейского возгласа: Благословен Бог наш, сказано: чтецъ, а̑ми́нь. Слава тебѣ бж҃е на́шъ слава ти. цр҃ю нⷵбныи и проч. (л. 235 об. и 269 об.). Здесь же конец 85 псалма на девятом часе: Сотвори со мною знамение во благо и пр. велено повторять; то же и в киприановой Псалтири (л. 175 об.).

6. После устава о чтении часов, в обоих иосифовских Служебниках находится наставление иерею о причастных часах. В иовлевском же Служебнике наставления сего не было положено.

7. По соединении воды с вином, в обоих иосифовских Служебниках положен устав относительно каждения диаконом во время проскомидии. В иовлевском же Служебнике сего устава нет.

8. При изъятии частиц из просфор, приглашения начинаются во всех трех Служебниках неодинаково, именно же в Служебниках:

Здесь, при изъятии частиц из шестой и седьмой просфоры, в обоих иосифовских Служебниках положены отдельные приглашения за здравие и упокоение каждого отдельного лица, и притом, в Служебнике 7155 года каждое приглашение начинается словами: Гдⷵи і҆сⷵе хрⷵтѐ сн҃е бж҃їи, прїимѝ приноше́нїе сїѐ, – а в Служебнике 7159 г. прямо словами: О здравии, и о спасении, и проч., О памяти и оставлении грехов, и проч. В иовлевском Служебнике отдельных приглашений при поминовении каждого лица совсем не положено.

Замечание Во всех трех Служебниках пятую просфору назначено приносить за царя, царицу и чад их, за князей, бояр, воинов и всех православных христиан: Ѡ здра́вїи и̑ ѡ̑ сп҃се́нїи. бл҃говѣ́рнагѡ и̑ хрⷵтолюби́вагѡ, гдⷵрѧ на́шегѡ цр҃ѧ и̑ вели́каго кн҃зѧ. і҆мⷬ҇къ. и̑ ѡ̑ є҆гѡ̀ бл҃говѣ́рной и̑ хрⷵтолюби́вой цр҃ц ћ, и̑ вели́кой кн҃ги́нѣ, і҆мⷬ҇къ. и̑ ѡ̑ ихъ бл҃горо́дныхъ ча́дѣхъ, і҆мⷬ҇к̾. и̑ ѡ̑ всћ́хъ бл҃гочести́выхъ кнѧзѣ́хъ правосла́вныхъ, и̑ ѡ̑ болѧ́рѣхъ, иже рѹ́с̾скою земле́ю пекѹ́щихсѧ, и̑ ѡ̑ всє́хъ, и̑ ѡ҆ всѣ́хъ правосла́вныхъ хрⷵтїа́нехъ.

А в Номоканоне пятая просфора назначена только за царя, царицу, и чад их; за всех же православных христиан назначена шестая просфора. Вот, что именно сказано в Номоканоне На ст҃о́й проскомиді́и бжⷵтвенныѧ литргі́и се́дмь просфи́ръ да имаши. пе́рваѧ, за гдⷵькїи хлѣ́бъ. втора́ѧ, прст҃ы́ѧ бцⷣ҇а. тре́тїѧ, за ст҃ыⷯ҇. четве́ртаѧ, за патрїа́рха. пѧ́таѧ, за цр҃ѧ и̑ за цр҃цу и̑ за ча́дъ ихъ. а̑ гдѣ̀ бѹ̑детъ цр҃во прише́ствїе, тѹ̑то выма́ютъ⁶ пои̑мѧнѡ́мъ всѣ́мъ по просфирѣ̀, шест́ю же за всѣ́хъ правосла́вныхъ за живы́хъ чл҃къ, ихже хо́щеши помина́ти. а̑ седм́ю за ѹсо́пшихъ… (см. прав. 210 в Номок. напеч. при Иоасаф. Потребнике).

9. По окончании проскомидии, в иосифовском Служебнике 7155 г. положены: Устав о черствых просфирах, о запони святаго олтаря и нижеследующая молитва пред службою иерею, по облачении, за живыя и за мертвыя:

Влⷣ҇ко гдⷵи і҆с҃е хрⷵтѐ бж҃е на́шъ, истинный цр҃ю, ѹ̑слы́шавыи всѣ́хъ ѹ̑пова́ющихъ натѧ̀. та́кѡ и̑ ны́нѣ приклонѝ ѹхо твоѐ съ нб҃сѐ ст҃а́гѡ твоегѡ̀, и҆ ѹ̑слы́ши менѐ грѣ́шнаго сщ҃е́нно і҆єре́ѧ, і҆мⷬ҇к̾, мл҃тв҃ тебѣ̀ за живы́ѧ творѧ́ща, а̑ за ме́ртвыѧ по твоем̀ бл҃говоле́нїю ѿпѹ́ста грѣхѡ́въ просѧ́ща. и҆ десна́гѡ. твоегѡ̀ стоѧ́нїѧ, въ твоѐ страшно́е прише́ствїе. и҆ бл҃же́нныи твой ѹ̑слы́шати гла́съ, єже прїидѣ́те бл҃гослове́нїи о҆ц҃а моегѡ̀. и҆ сподо́би мѧ чи́стымъ срⷣ҇цемъ на всѧ́ко вре́мѧ хвалѹ́ ти в̾сыла́ти, за всѧ̀ живы́ѧ, и̑ ме́ртвыѧ в̾правосла́внѣй вѣ́рѣ сконча́вшихсѧ, и̑ ѿ всѣ́хъ грѣ́хъ ка́ющихсѧ. ꙗко ты̀ є҆сѝ ка́ѧсѧ ѡ̑ всѣ́хъ непра́вдахъ на́шихъ, и҆ ѡ̑жида́ѧ о̑браще́нїѧ грѣ́шныхъ. ты́ бо є҆сѝ є҆ди́нъ кромѣ̀ всѧ́кого грѣха̀. и҆ тебѣ̀ сла́в возсыла́емъ со о҆ц҃е́мъ и̑ ст҃ы́мъ дх҃омъ, ны́нѣ и̑ при́снѡ и̑ во́вѣки вѣкѡ́мъ.

В иовлевском же Служебнике не было ни устава, ни молитвы. Впоследствии они исключены и из иосифовского Служебника, – именно в Служебнике 7159 г. их не имеется.

В литургии

10. После возглашения: Благословено царство, – в иосифовском Служебнике 7155 года находится следующее примечание: Рѹ́къ же і҆є҆рей да не простира́етъ и̑ не воздѣва́етъ на высот̀, ꙗкоже пре́же творѧ́х невѣ́дще. ѹ̑ста́въ тому̀ не повелѣва́етъ, и̑ нигдѣ̀ не ѡ̑пи́сано.

Такое же примечание находится и в Служебнике иосифовском 7159 г., исключая слов: якоже прежде творяху не ведуще.

А в иовлевском Служебнике такого примечания не было.

Замечание. У старообрядцев, вообще, почитается недозволительным воздевать руки при молении. Но обычай воздевать руки при некоторых молитвословиях во время Богослужения, как свидетельствует и приведенное выше примечание иосифовского Служебника, существовал в великороссийской церкви, до времени Иосифа. Его держали также церкви киевская, львовская и молдовлахийская: в Служебнике, напечатанном в Киеве 1639 г. Херувимскую читать повелевается, руце воздевши горе; в Служебнике Гедеона Балабана и в Служебнике, печ. в Дельском монастыре в Молдавии 1646 г. в начале литургии преждеосвященных, при чтении: Царю небесный, Слава в вышних и пр., – велено руце воздвигать. Притом же и в иоасафовском Большом Уставе, при чтении молитвы: Господи и Владыко животу моему, – повелевается также воздевать руце (л. 937).

11. После молитвы согласия третияго, возглас оканчивается не во всех Служебниках одинаково, и именно:

А в литургии Василия Великого положенный здесь возглас во всех Служебниках оканчивается одинаково, именно так, как в иовлевском Служебнике.

12. Во время малого входа, иосифовский Служебник 7159 г., повелевает диакону говорить: Господу помолимся, а при словах: Благослови владыко вход святый, мало отвесть св. Евангелие в левую себе сторону.

В иовлевском же Служебнике и иосифовском 7155 г. не было показано ни говорить: Господу помолимся, ни отводить Евангелие.

13. К Трисвятому возглас: Яко свят еси Боже наш, и пред Херувимскою песнью возглас: Яко да под державою твоею, в иовлевском Служебнике и иосифовском 7155 г. показано говорить, обратившись на запад.

А в иосифовском Служебнике 7159 г. оба сии возгласы повелевается говорить, зря ко престолу.

14. Пред чтением Апостола, в Служебнике иовлевском и иосифовском 7155 г. было напечатано: гл҃етъ дїа́конъ. вон̾мемъ. і҆є҆ре́й, ми́ръ всѣ́мъ. дїа́конъ, прем́дрость во́ньмемъ. чте́цъ, и҆ дх҃ови твоем̀, проки́менъ ѱл҃омъ дв҃довъ. А по прочтении Апостола: і҆є҆ре́й воста́въ гл҃етъ, ми́ръ ти. дїа́конъ, вон̾мемъ, прем́дрость во́ньмемъ, чте́цъ и҆ дх҃ови твоем̀, ѱл҃омъ дв҃довъ, а̑ллил́їа.

В иосифовском же Служебнике 7159 г., сделаны здесь следующие изменения Пред чтением Апостола: дїа́конъ гл҃етъ, во́нмемъ. і҆є҆ре́й, ми́ръ всѣ́мъ. чте́цъ, и҆ дх҃ови твоем̀. дїа́конъ же па́ки, прем́дрость вонмемъ. чте́цъ же, проки́менъ ѱл҃омъ дв҃довъ. А по прочтении Апостола: дїа́конъ гл҃етъ, во́нмемъ. і҆є҆ре́й воста́въ гл҃етъ ми́ръ ти. чте́цъ, и҆ дх҃ови твоем̀. дїа́конъ прем́дрость во́нмемъ. чте́цъ, ѱл҃омъ дв҃довъ, а̑ллил́їа. Еще при каждении во время чтения Апостола (также и во время Херувимской песни), в обоих иосифовских Служебниках повелевается диакону читать втай псалом 50-й; а в иовлевском Служебнике нет такого повеления.

15. В обоих иосифовских Служебниках показано иерею при осенении себя крестом, пред чтением Евангелия, говорить следующий стих: Си́лою и҆ застпле́нїемъ чтⷵна́го крⷵта̀ твоегѡ̀, гдⷵи поми́лй мѧ, и̑ помози́ ми грѣ́шном.

А в иовлевском Служебнике этого стиха нет.

Потом, по возглашении: Благослови владыко благовестити, в иосифовском Служебнике 7159 г. повелевается диакону взять Евангелие и стать против иерея, который в это время возгласит: Бог за молитвы святаго славнаго и пр. А в прежних двух Служебниках (также и в Служебнике 7159 г. в литургии Василия Великого) повелевается диакону в это время стоять у престола.

16. В Служебниках иовлевском и иосифовском 7155 г. первый стих сугубой ектении состоит из следующих слов: Рце́мъ всѝ, ѿ всеѧ̀ дш҃и и҆ ѿ всегѡ̀ помышле́нїѧ рце́мъ всѝ. Так же читается сей стих сугубой ектении по этим Служебникам в литургиях Василия Великого и преждеосвященной.

В иосифовском же Служебнике 7159 г., во всех трех литургиях стих сей разделен на два стиха, именно: Рце́мъ всѝ. ли́къ, Гдⷵи поми́лй. Ѿ всеѧ дш҃и и҆ ѿ всегѡ̀ помышле́нїѧ рце́мъ вси́. ли́къ: Гдⷵи помилй.

Замечание 1. В старопечатных Богослужебных книгах не находится указания творить поклоны на ектениях ко всякому прошению; на этом-то, вероятно, основании у старообрядцев вошло в обычай во время произнесения ектений не класть поклонов, и такого обычая они держатся весьма строго. Но то обстоятельство, что в старопечатных книгах нет прямого указания о поклонах на каждом прошении ектений, очевидно, не может служить основанием к такому обычаю, ибо в сем указании не предстояло и надобности, так как по самому смыслу прошений каждой ектении несомненно явствует, что при их произнесении поклоны должны быть полагаемы. И в древней русской церкви полагать поклоны на ектениях было действительно в обычае, как видно из некоторых свидетельств. Так, например, в рукописном Сборнике XVI века, принадлежащем библиотеке Московского Никольского Единоверческого монастыря, в книге, глаголемой Сын церковный, в Сказании нужнейших обычаев на учение православные христианские веры, – пишется: на болшоꙵ є҆ктеⷩ҇ѝ, на всѧ́коꙵ ста^т҇и, г҃, поⷦ҇ло́ны. за цр҃ѧ и̑ цр҃ц и̑ чаⷣ҇ и́хъ. и҆ за всѐ воиⷩ҇ство, и̑ за ст҃лѧ, и̑ за веⷵ приче^т҇ цр҃ко́вный и̑ за всѧ̀ хрⷵтїꙗ́ны. и̑ а́ще ти пока́жетсѧ мно́го, и̑ ты̀ хотѧ̀ по еди́ном покло́н положѝ за всꙗ́кю ста^т҇ю, впо́ѧⷵ, кладѝ. а҆ колѝ пра́здника нⷵ, и̑но̀ добро̀ вы̀ взе́млю (статья 63). Еще: є҆гда є҆ктⷩ҇ею гл҃тъ сирѣчь, поⷫ҇ мо́литсѧ, ли дїѧ́конъ. и̑ ты таⷦ҇же тогда̀ моли́сѧ по статїѧ́мъ, ꙗкоⷤ҇ сказа́хъ ти̑. за цр҃ѧ и̑ за па^т҇рїа́рха и̑ за всѐ христїѧⷩ҇ство (Ст. 75). Правильность приведенного нами свидетельства старообрядцы удобно могут поверить по напечатанной ими самими в неизвестной типографии книге: Сын церковный, где в статьях 51 и 57 говорится то же самое, только с исключением слов: «…и аще ти покажется много, и ты хотя по единому поклону положи за всякую статью…». Достойно внимания и то обстоятельство, что в свидетельстве рукописного Сборника количество поклонов на ектениях представляется усердию предстоящего, т. е. он может класть на каждой статье или по три, или по одному поклону. При этом, очевидно, могло быть, что один из предстоящих клал по три поклона, а другие в то же время клали по одному, и значит, содержимый и защищаемый старообрядцами обычай всем непременно полагать за службою в указанных только местах одинаковое количество поклонов и в одно и то же время, не есть обычай древней церкви.

Замечание 2. Ни в одном старопечатном Служебнике относительно последней ектении пред Херувимской песнью, не замечено, что ектения сия, если священник служит один, сказывается не вполне, а только: Паки и паки, потом молитва, и: Заступи, спаси помилуй… Но в иоасафовском Большом Уставе на службе в среду четвертой недели Великого поста, относительно последней ектении пред Херувимской песнью сказано: Аще ли же нѣ́сть дїѧ́кона в̾сл́жбѣ. то вмѣ́сто и̑дѣ́же рещѝ, гдⷵи поми́лй, ѕ҃, преⷣ҇ послѣ́днимъ а̑ми́немъ, пое́мъ гдⷵи поми́лй, вⷤ҇ (л. 976 об.), т. е. один раз к возглашению: Паки и паки, а другой раз к возглашению: Заступи, спаси. Такое различие находим и в некоторых древлеписьменных и древлепечатных Служебниках, наприм., в служебнике XV века библиотеки С.-Петербургской духовной академии № 533, в гедеоновском, киевских 1620, 1629 и 1639 г., виленском 1638 г., и в Служебнике, напечат. в Дельском монастыре 1646 г. Во всех этих Служебниках, в литургии Златоуста, а в древлепечатных и в литургии Василия Великого, относительно помянутой ектении замечено, что без диакона вся она не сказывается, а только первое прошение и последнее. Посему старообрядцы несправедливо порицают православных за это сокращение, которого требует и уважаемый ими Большой Устав.

17. В иосифовском Служебнике 7159 г. иерей, по троекратном каждении перенесенных с жертвенника на св. престол даров, кади́тъ дїѧ́кона и̑ гл҃етъ. дх҃ъ ст҃ы́и на́йдетъ натѧ̀ и̑ си́ла вы́шнѧго ѡ̑сѣ́нитъ тѧ. дїа́конъ гл҃етъ. дх҃ъ тво́й бл҃гі́й наста́витъ мѧ на́ землю пра́в.

А в Служебниках прежнего издания сего не было положено.

18. Приглашения во время причащения тела и крови Христовой не во всех Служебниках одинаковы, именно:

Сии же приглашения повелевается произносить и во время причащения людей, начиная так: чтⷵно́е и̑ пречтⷵно́е тѣ́ло и҆ кро́вь гдⷵа бг҃а и̑ спс҃а на́шегѡ, и проч.

1. В иосифовском Служебнике 7159 г., по положении св. Агнца на дискос, по покрытии и каждении его, сказано: та́же дїа́конъ кади́тъ ѡ крⷵтъ прⷵто́ла по о̑бы́чаю, и̑ и̑схо́дитъ сѣ́верными две́рми, и̑ сотвори́тъ поклоне́нїе к̾настоѧ́телю. и̑ кади́тъ ст҃ы́ѧ две́ри и̑ мѣ́стныѧ образы и̑ настоѧ́телѧ и̑ оба лика, и̑ всю̀ бра́тїю по о̑бы́чаю.

А в Служебниках прежних изданий устава сего о каждении не было положено.

2. После молитвы входа: Вечер, и заутра, и полудне, в иосифовском Служебнике 7159 г. сказано: дїа́конъ гл҃етъ в̾тай, а̑ми́нь. бл҃гословѝ влⷣ҇ко вхо́дъ ст҃ы́и. і҆ере́й гл҃етъ, бл҃гослове́нъ вхо́дъ ст҃ыхъ твои́хъ гдⷵи… дїа́конъ, а̑ми́нь. та́же, дїаконъ, по каже́нїи воз̾гласи́тъ, прему́дрость про́сти. свѣ́те ти́хїи.

В Служебниках же предшествовавших изданий после молитвы входа сказано только: та́же. дїа́конъ. воз̾гласи́тъ. премѹ́дрость про́сти свѣ́те ти́хїи.

3. Во всех старопечатных Служебниках, после возглашения иереем: Свет Христов просвещает всех, содержится следующее наставление: и̑ кади́тъ по кры́лосомъ, и̑ на всю̀ цр҃ковь, та́же чте́цъ ѿ при́тчей чте́нїе. дїа́конъ во́нмемъ. Кроме сего, в иосифовском Служебнике 7159 г. прибавлено: і҆є҆ре́й кади́тъ ѡ̑ крⷵтъ прⷵто́ла.

В иосифовской же Постной Триоди 7159 г. в среду первой недели поста, в уставе литургии преждеосвященных, после возглашения: Свет Христов, следует: и̑ чте́цъ рече́тъ ѿ при́тчей чте́нїе. дїа́конъ гл҃етъ во́нмемъ и̑ чте́тсѧ при́тча соло́монѧ. и̑ дїа́конъ затвори́тъ две́ри. сщ҃е́нникъ же кади́тъ ѡ крⷵтъ прⷵто́ла и̑ о̑лта́рь ве́сь (л. 178). То же говорится и в иоасафовском Большом Уставе; но здесь показано священнику кадить только о крест престола, а не весь алтарь, и о закрытии царских дверей не сказано (л. 957).

4. В ектении о готовящихся к просвещению, прилагаемой от среды четвертой недели поста, первые два прошения не во всех Служебниках одинаково разделены, именно же: в иовлевском Служебнике и иосифовском 7155 г. первое прошение кончается словами: Елицы к просвещению изыдите, затем второе прошение начинается словами: Помолитеся иже к просвещению, вернии, о еже ко святому просвещению готовящихся, и проч.

А в иосифовском Служебнике 7159 г. первое прошение кончается словами: Помолитеся иже к просвещению, т. е. теми, которыми в предшествовавших Служебниках начинается второе прошение; затем второе прошение в сем Служебнике начинается словами: Вернии о еже ко святому просвещению готовящихся, и проч.

Замечание. Во всех старопечатных Служебниках первое прошение ектении о готовящихся к просвещению читается так: є҆ли́ко ѡ̑глаше́ннїи и̑зыдѣ́те, ѡ ѡ̑глаше́ннїи и̑зыдѣ́те, є҆ли́цы къ просвѣще́нїю и̑зыдѣ́те, помоли́тесѧ иже къ просвѣще́нїю⁷ Здесь как оглашенным, так и готовящимся к просвещению повелевается изыти из храма и, в то же время, эти последние приглашаются к молитве. Затем, в следующей ектении первое прошение читается так: є҆ли́цы къ просвѣще́нїю пристпи́те, иже къ просвѣще́нїю и̑зыдѣ́те, є҆ли́ко ѡ̑глаше́ннїи и̑зыдѣ́те, да никто̀ ѿ ѡ̑глаше́нныхъ, но є҆ли́ко вѣ́рнїи, па́ки и̑ па́ки…⁸ Опять, готовящимся к просвещению повелевается и приступить, и выйти. Такое изложение прошений, очевидно, представляет некоторую несообразность. Между тем, во многих древлеписьменных и древлепечатных Служебниках указанные прошения изложены соответственнее самому существу дела. Так, в харатейном киприановом Служебнике Синодальной библиотеки № 601 первое прошение в первой ектении читается: Елико оглашеннии изидѣте, оглаше́ннии изидѣте, єлико оглашеннии изидѣте, помолитесѧ иже кпросвѣщению; а во второй ектении первое прошение читается тако: Елико кпросвѣщению изидѣте, иже кпросвѣщению изидѣте, єлико оглашеннии изидѣте, и проч. (л. 65)

В другом рукописном Служебнике Сергиево-Лаврской библиотеки, № 224, эти прошения читаются еще точнее, именно 1-е прошение: є҆ли́цы оглаше́ннїи и̑зыди́те, оглашеннїи и̑зыдите, є҆ли́цы къ просвѣще́нїю пристпи́те, помоли́тесѧ и̑же къ просвѣще́нїю; 2-е прошение: Ели́ци къ просвѣще́нїю и̑зыди́те, и̑же къ просвѣще́нїю и̑зыди́те. є҆ли́цы оглаше́ннїи и̑зыди́те. да никто ѿ оглаше́нныхъ, є҆ли́цы вѣ́рнїи, паки и̑ паки, и проч. Так же читаются сии прошения и в других рукописных и во многих древлепечатных Служебниках, напр. в Служебниках: Синодальной библиотеки № 952, библиотеки С.-Петерб. духовной академии №№ 531, 532, 534, 536, 539 библиотеки Моск. дух. академии № 122, в гедеоновском, 1604 г., киевских 1620, 1629 и 1639 гг., виленских 1583 и 1638 гг., острожском 1612 г., печатанных в Венеции 1519 и 1554 гг. и печ. в Дельском монастыре 1646 г.

5. В иосифовском Служебнике 7159 г. и в иосифовской Постной Триоди причастны показано петь подряд: Вкусите и видите, яко благ Господь, дважды, и: Благословлю Господа на всяко время, аллилуиа, однажды; а после возглашения: Со страхом Божиим, не показано ничего петь.

Большой же Устав: Благословлю Господа на всяко время, повелевает петь после возглашения: Со страхом Божиим и верою приступите (л. 958).

О просфорах на проскомидии. Свидетельства древлеписьменных и древлепечатных, не московского издания, Служебников⁹.

I. По старопечатным патриаршим Служебникам, исключительно принятым у старообрядцев, требуется для проскомидии шесть просфор, если литургия совершается не в монастыре, и семь, когда литургия совершается в монастыре, – именно: 1-я просфора для Агнца, 2-я в честь Богородицы, 3-я в честь всех святых, 4-я о патриархе и о всем причте, 5-я о царе… и о всех христианах, 6-я о архимандрите или игумене и о всей братии, и 7-я о умерших.

В новоисправленных же Служебниках положены для проскомидии следующие пять просфор: 1-я для Агнца, 2-я в честь Богородицы, 3-я в честь святых, 4-я о епископстве и всем причте, о игумене с братиею, о царе и всех живых, 5-я о умерших.

Обращаясь к древлеписьменным и к древлепечатным, не московского издания, Служебникам, мы находим в них относительно числа просфор указания весьма несходные: здесь 1) о количестве просфор или вовсе не говорится, или говорится не довольно ясно, и 2) если встречается исчисление просфор, то в различных Служебниках указано различное их количество, – от одной и до восьми включительно.

1) В двух из числа древнейших, известных нам списков Служебника о количестве просфор на проскомидии не упоминается вовсе. Именно в харатейном Служебнике XII века, хранящемся в Московской Синодальной библиотеке под № 605, имеющем надпись: иⷥ нова города антониева мнⷵтырѧ риⷨ҇лѧнина. слжⷠ҇еникъ чюдотвоⷬ҇ца антониѧ єво собинⷩ҇оⷩ,¹⁰ сделано о просфорах только следующее замечание: «и просфумисавъ просфоры». Точно так же в харатейном Служебнике XIII века, принадлежащем библиотеке С.-Петерб. дух. академии, под № 524, о просфорах замечено только: таже проскрмианиѥ¹¹.

В других, точно так же наиболее древних списках Служебника о числе просфор говорится неопределенно. Так, наприм., в харатейном Служебнике XIV века, хранящемся в библиотеке С.-Петерб. дух. академии под № 526 с надписью на 1-й странице: антониева монастырѧ римлѧнина, после действия над Агнцем говорится: въіꙗвъ въ чтⷵь гл҃ть приими г҃и іс҃е хе҃ жертву сию въ чтⷭ҇ь и въ славу ст҃му им҃к. сдѣ крⷵтьꙗнъ помѧни… приими г҃и бє҃ нашь жертву сию за раба би҃ꙗ им҃к въ здравиѥ и сп҃сениѥ. заупокои приими ги и проч. Здесь, можно полагать, упоминаются только две просфоры, – одна, из которой изъемлется Агнец, другая празднуемого святаго, она же за живых и за умерших.

В харатейном Служебнике XIV века, находящемся в Румянцевском Музеуме под № 399, после действия над Агнцем читается: А се проскурумисаꙗ въ чтⷵь и въ славу ім҃к и всѣхъ ст҃ъіхъ… а се заупокои… Здесь можно находить указание только трех просфор.

В харатейном Служебнике XII века, находящемся в библиотеке С.-Петерб. дух. академии под № 518, после приготовления Агнца читается: А се проскумисаꙗ прежде іс҃ъ. тоⷤ҇ ст҃ому. тоⷤ҇ цр҃кви… а се за живъіхъ… а се за мертвъіхъ. В другом харатейном Служебнике XIV века, хранящемся в той же библиотеке под № 523, после действия над Агнцем говорится: и проскурмисаѥть попъ гл҃ѧ. г҃и іс҃е хе҃ бе҃ нашь приими ги҃ приношениѥ сиѥ въ чтⷵь́ и въ славу прес҃тыѧ… т. е. в честь Богородицы; далее в честь святых, потом: А се въ здравиѥ… а се заупокои…

В харатейном же Служебнике XIV в., принадлежащем Румянцевскому Музею, под № 398, после действия над Агнцем читается: А се просфору въіииⷨ҇. приими г҃и іс҃е хе҃ бе҃ нашь приношеньѥ се въ чтⷵь́ и въ памѧть ст҃ѣи гж҃и… т. е. в честь Богородицы, потом: такожь и ст҃му. такожь и о сдравии… а се заупокои…

В исчисленных здесь Служебниках можно видеть указание пяти просфор на проскомидии: 1-я для Агнца, 2-я Богородичная, 3-я в честь святых, 4-я за живых и 5-я за умерших.

Наконец, в харатейном Служебнике XIV в., так называемом Киприановском¹², находящемся в Синод. библиотеке по № 601, после действия над четвертою просфорою говорится: таⷤ҇ приеⷨ҇ паⷦ҇ просфуру гле^т҇ сице ѡ̑ здравии и сп҃нии̑ бл҃гочⷵтивъіхъ цр҃еи̑… далее: и паки приеⷨ҇ просфору гл^т҇ сице ѡ̑ памѧ^т҇ и ѡставлении грѣховъ. бл҃жнъіхъ создателеи̑ ѡбители сиꙗ и пр. Точно так же говорится о числе просфор и в харатейном Служебнике преп. Сергия, находящемся в в той же библиотеке под № 952, и еще в Служебниках XV века, принадлежащих библиотеке С.-Петерб. дух. академии (№ 837) и библиотеке Моск. дух. академии (№№ 79, 122), и в Служебниках XVI века, Синод. библиотеки (№ 310), библиотеки С.-Петерб. дух. академии (842) и библиотеки Моск. дух. академии (№ 88).

В приведенном тексте представляется неясным выражение: таже прием паки просфору или: и паки прием просфору. Можно полагать, что здесь имеется в виду оба раза новая просфора, и значит, всех просфор на проскомидии полагается шесть; с другой стороны, еще с большею вероятностью можно предполагать, что речь идет все о той же, четвертой просфоре, которую повелевается священнику брать еще дважды для изъятия частиц за живых и за умерших, как показывает слово: паки (т. е. опять ту же просфору), – и значит, всех просфор полагается только четыре.

2) Древлеписьменные Служебники, в которых встречается более или менее ясное и определенное исчисление просфор на проскомидии, указывают, как выше замечено, различное их количество, начиная от одной и трех, и кончая осмью просфорами. Именно: а) Харатейный Служебник преп. Варлаама Хутынского, XII века, хранящийся в Синодальной библиотеке под № 604¹³), упоминает только об одной просфоре, из которой изъемлется Агнец, именно: Хотѧ рѣзати проскѹрѹ прѣхрⷵтить. тришьдъі ножемъ. и рѣжа. гл҃ть се. ꙗко овъча на заколѣниѥ ведесѧ. и ꙗко агнець прѧмо стригѹщемѹ безъгласенъ. тако не ѿверзаѥть ѹстъ своихъ восмирении ѥго. Сѹдъ ѥго възѧтъсѧ а родъ ѥго кто исповѣсть. ꙗко въземлетьсѧ ѿ земли животъ ѥго. нынѧ и прнⷵ. Прѣрѣзавъ крⷵтомь гл҃ть. Жретсѧ агнецъ б҃ии вземлѧи грѣхъі всего мира всегода и нъінѧ и присно. Лѣꙗ вино и воду въ чашю. Копїемъ прободѣнъ бъіⷵ въ ребра своꙗ. и изъіде кровь и вода. и видѣвъ и свѣдителствова. и истинно ѥсть свѣдителство ѥго. За сим молитва предложению: Боже, Боже наш, иже небесный хлеб, и покрытие даров.

б) Служебник XV в., находящийся в библиотеке С.-Петерб. дух. академии под № 530. имеющий надпись: сей слѹжебникъ великаго ѹстюгѹ верхованской четверти верхпетровской волости, и Служебник XVI в. библиотеки Моск. дух. академии (№ 85), бывший Иосифова Волоколамского монастыря, и Служебник Румянцевского Музеума (№ 402) требуют на проскомидии только три просфоры, – 1-я для Агнца, 2-я в честь Богородицы и 3-я, именуемая крестовою, в честь святых, о епископстве и всех живых, о царях, князьях и игумене, и о умерших.

в) Харатейный Служебник XIV в., хранящийся в Синодальной библиотеке под № 598¹⁴ упоминает о четырех просфорах, – 1-я для Агнца, 2-я в честь святому, его же праздник, 3-я за живых и 4-я за умерших.

2) Харатейный Служебник XIV века, находящийся в Румянцевском Музеуме под № 400¹⁵, требует пяти просфор на проскомидии, 1-я для Агнца, 2-я в честь Богородицы, 3-я в честь святых, 4-я о епископстве и всем причте, о благочестивых царях, о игумене с братиею и о всех живых, и 5-я о умерших. Также пяти просфор и точно в таком же порядке требуют еще следующие Служебники XV века: Синодальной библиотеки № 268, библиотеки С.-Петерб. дух. академии №№ 535, 538, 540, 541, 838, библиотеки Троицко-Сергиевой лавры №№ 224¹⁶ и 225, и Служебники, печатанные в Венеции под наблюдением иеромонаха Пахомия в 1519¹⁷ и 1554 гг.¹⁸ и в Остроге 1612¹⁹.

Кроме сего, пять просфор на проскомидии повелевает иметь Номоканон св. Афонских отцов, изданный в Киеве 1624 года²⁰. В нем читается На ст҃ой Проскоми́дїи Бжⷵтвенныѧ литургі́и пѧ̑ть просфо́ръ да имаши. Пе́рваѧ, за Гдⷵьскїй хлѣ́бъ. Втора́ѧ, Прⷵтыѧ Бцⷣ҇ы. Тре́тѧа, за Ст҃ыхъ. Четве́ртаѧ, за̀ живы́хъ чл҃къ, и̑̄хже хо́щеши помина́ти. Пѧ́таѧ, за̀ ̑со́пшихъ (стр. 88). В Москве, издавая сей Номоканон, правило о просфорах изменили: вместо пяти, положили семь просфор.

д) В большей части рассмотренных нами Служебников упоминается о шести просфорах – 1-я для Агнца, 2-я Богородичная, 3-я всех святых, 4-я о епископстве и всем причте, 5-я о царе, игумене и о всех живых, 6-я о умерших. Это число просфор и такое именно их назначение мы находим в Служебнике XV века Синодальной библиотеки № 606²¹, библиотеки С.-Петерб. дух. академии №№ 527, 528²², 529, 531, 532, 536²³, 537, 539, 542, 543²⁴, 546, 547, 548, 836²⁵, и в Служебниках XVI века, той же библиотеки №№ 575, 586, 842²⁶, 843, 844, 845, 848. В Служебнике Гедеона Балабана, напечатанном в Стрятине 1604 года²⁷, исчислены также шесть просфор, но в ином распределении: 4-я о епископстве и всем причте, о царе и игумене, 5-я о всех живых, 6-я о умерших²⁸.

е) Служебник XV века, принадлежащий библиотеке С.-Петерб. дух. академии (№ 533) и Служебник XVI века, той же библиотеки (№ 582) упоминают о семи просфорах на проскомидии, – именно в таком распределении, в каком значатся они в старопечатных патриарших Служебниках. Служебники, напечатанные в Киеве в 1620²⁹, 1629, 1639³⁰ гг., в Вильне 1583, 1638³¹ гг. и в Дельском монастыре 1646 года³², требуют также семь просфор; но в ином распределении. В них, исключая Служебника, печ. в Вильне 1583 г., 4-я просфора полагается о епископстве и всем причте, о царе и игумене, 5-я за живых, 6-я за умерших, 7-я за самого себя³³. В помянутом же Служебнике, печат. в Вильне 1583 г., 4-я просфора положена о епископстве и всем причте, 5-я о господиях, царе, игумене и о всех живых, остальные две просфоры назначены, как в предыдущих Служебниках.

Наконец, ж) в одном Служебнике XV в., находящемся в библиотеке С.-Петерб. дух. академии под № 562, упоминаются восемь просфор, – 5-я о царе, игумене и о всех живых, 6-я о умерших храмосоздателях и епископе, хиротонисавшем служащего иерея, 7-я о умерших князех и родителех, и 8-я о всех умерших.

Таким образом, свидетельства древлеписьменных Служебников показывают, что а) известное, строго определенное число просфор на проскомидии в древлерусской церкви не считалось необходимым, или существенно важным условием для священнодействия литургии, так что в наиболее древних списках Служебника XII–XIV вв. не находится даже никаких указаний о количестве просфор; б) необходимою и существенно важною для литургии всегда признавалась, собственно, одна просфора, из которой приготовляется Агнец: описание действия над этою просфорою находится во всех без исключения древлеписьменных Служебниках, и в одном из древнейших (XII в.) об этой только просфоре и упомянуто; в) относительно же количества прочих просфор, предлагаемых на проскомидии, древлерусская церковь не считала необходимым соблюдать строгое единообразие, но по разным местам и в разное время были употребляемы для проскомидии и три, и четыре, и пять, и шесть, и семь, и даже восемь просфор; посему г) православная русская церковь при соборном исправлении Служебника, ради соблюдения во всем полного согласия с православной восточной церковью, назначив предлагать на проскомидии пять просфор, не только не допустила чрез сие какого-либо отступления от истины православия, не только не сделала какого-либо существенно важного изменения в чине литургии, но не отступила и от обычая древлерусской церкви, так как употребление пяти просфор на проскомидии есть обычай не менее древний, как и обычай предлагать три просфоры, шесть и семь.

II. По старопечатным патриаршим Служебникам требуется вынимать из третьей просфоры, как и из прочих, только одну частицу. По Служебнику же новоисправленному из сей просфоры, приносимой в честь святых, надлежит вынимать девять частиц.

Старообрядцы, как известно, поставляют это изменение в вину православной церкви, равно как обвиняют ее и за то, что вообще дозволяет из одной просфоры вынимать по нескольку частиц, чего акибы до Никона патриарха не было.

Древлеписьменные Служебники, напротив, показывают, что изъятие из третьей и других просфор по несколько частиц употреблялось издревле в православной церкви.

В харатейном Служебнике XIV века, находящемся в библиотеке С.-Петерб. дух. академии под № 523, святые, в честь которых положено приносить третью просфору, разделены на семь разрядов, или чинов, и поминовение каждого из них начинается словами: Приими Господи приношение сие… Это служит ясным указанием, что сколько раз сии слова повторяются, столько же и частиц предписывается вынимать из просфоры, с чем должны необходимо согласиться сами старообрядцы поповского согласия, ибо и у них указанные слова произносятся только при изъятии частиц.

В Служебнике XV века, принадлежащем той же библиотеке (№ 530), из третьей просфоры, именуемой крестовою, повелевается вынимать четыре частицы, – на горней части – в честь святых, на долней – о епископстве и всех живых, на правом розе – о царях, князьях и игумене, на левом розе – о умерших. В другом древлеписьменном Служебнике XVI века, находящемся в библиотеке Моск. дух. академии (№ 85), из третьей просфоры, именуемой крестовою же, показано вынимать также четыре частицы, с тем только различием, что здесь частицу за всех живых показано вынимать на правом розе креста. Подобного рода указание находится еще в древлеписьменном Служебнике XVI же века, принадлежащем Румянцевскому Музеуму (№ 402). Здесь третья просфора именуется также крестовою, и, хотя все частицы, которые следует вынуть из этой просфоры, здесь подробно не исчислены, но само собою явствует, что из третьей просфоры повелевается в этом Служебнике вынимать несколько частиц, ибо в нем только три просфоры и положено, а святые, поминаемые на третьей просфоре, разделены на шесть разрядов, и при поминовении каждого из них положено говорить: Приими, Господи, приношение сие…

В древлепечатных же Служебниках, не московского издания, которые вообще представляют большую близость к подлинному, греческому тексту, содержатся прямые указания, что из третьей просфоры должно вынимать девять частиц. Так, в Служебнике, напечатанном в Остроге 1612 г. читается: Посє́мъ (иерей) прїиⷨ҇ просфор̀ трє́тїю взимат̾ чаⷵти, во и̑мѧ̀ чⷵтна́го крⷵта, вои̑мѧ̀ нⷵбныхъ силъ, во и̑мѧ̀ чⷵтнаго прⷣ҇тчи, и прочїих̾ прⷪ҇ркоⷡ҇, въимѧ̀ ст҃ых̾ а̑пⷵлъ, во и̑мѧ̀ ст҃ых̾ є҆рархо^в҇ въ и̑мѧ̀ ст҃ых̾ мч҃нкъ, въ и̑мѧ̀ прⷣ҇пбныхъ ѡ̑ц҃ъ, въ и̑мѧ̀ ст҃го є҆го̀ же єсть де́нь и̑ въ и̑мѧ́ прⷣ҇пбныхъ и̑ бг҃оносныхъ ѿц҃ъ і҆ѡаки́ма и̑ анны.

Точно так же повелевается вынимать из третьей просфоры девять частиц в Служебнике Гедеона Балабана, напечатанном в Стратине, в 1604 году, и в Служебниках, напечатанных в Киеве в 1620, 1629 и 1639 гг., в Вильне, в 1638 г. и в Дельском монастыре, в 1646 году.³⁴

Некоторые из древлеписьменных и древлепечатных Служебников представляют указания, что кроме третьей просфоры, дозволяется и из других просфор вынимать по нескольку частиц. Так, в древлеписьменном Служебнике (с Требником) XVI века, находящемся в Синодальной библиотеке под № 310, в чине архиерейского служения, показано архиерею, вошедши после малого входа в алтарь, подойти к жертвеннику и из поднесенной ему просфоры вынуть две частицы, – одну в честь святых и за живых, а другую за умерших (л. 216 на обор.)³⁵.

В древлепечатных же Служебниках, изданных в Киеве в 1629, 1639 гг. и в Вильне, в 1638 г., после действия над четвертой просфорой, напечатано следующее наставление: Зри і҆ере́ю. Всѣх̾ є҆пⷵпѡвъ помѧн́въ, е҆ди́н то́чїю чаⷵ и҆зима́й… Та́кожⷣ҇е аще и̑ царѧ̀ и̑ цари́ц и̑ ча́дъ их̾ помѧне́ши, е҆ди́н и҆зима́й. И за а̑рхімаⷩ҇дрита и̑лѝ и̑г́мена и̑ бра́тїю, е̑ди́н… А так как четвертую просфору здесь повелевается приносить именно о епископстве, царе с царицей и чадами, и о игумене с братией, то значит повелевается из одной просфоры вынуть три частицы.

Итак, древлеписьменные и древлепечатные Служебники свидетельствуют, что и в древлерусской церкви существовал обычай вынимать по нескольку частиц не только из третьей просфоры, приносимой в честь святых, но также и из прочих просфор.

Впрочем, и в старопечатных патриарших Служебниках из шестой и седьмой просфор повелевается вынимать не по одной частице, хотя старообрядцы этого и не замечают. Например, в иосифовском Служебнике 7155 г. о шестой просфоре говорится Аще бѹ́детъ монасты́рь. і҆е҆ре́й прїе́мъ шестѹ́ю просфиру̀ гле҃тъ си́це. Гдⷵи і҆с҃е хрⷵте сн҃е бж҃їи, прїимѝ приноше́нїе сїѐ ѡ҆ здра́вїи и҆ ѡ҆ сп҃се́нїи раба̀ твоегѡ̀, о҆ца҃ на́шегѡ а҆рхима́ндрита и҆лѝ и҆гѹ́мена имⷬ҇к. и҆ ѡ҆ слжи́телехъ… ихже призва́лъ є҆си́ къ твоем̀ прича́стїю, твои́мъ благосе́рдїемъ пребл҃гі́и влⷣ҇ко. За сим сказано: та́же помина́етъ і҆є҆ре́й и҆ дїа́конъ живы́хъ по имени, ихже хо́щетъ… Аще ли хо́щетъ і҆е҆ре́й ѡ҆ ко́мъ вы́нѧти и҆спросфиры̀ ча́сть за здра́вїе, гл҃ѧ. Гдⷵи і҆с҃е хрⷵте сн҃е бж҃їи, прїими приноше́нїе сїѐ и проч. Аще ли ѡ҆ женѣ̀ выима́ть и҆спросфиры̀ ча́сть, гл҃ѧ. Гдⷵи і҆с҃е хрⷵте и проч. потом̀ же образ и ѡ҆ и҆ны́хъ выима́етъ и҆зъ просфи́ръ ча́сти, и҆ полага́етъ до́л… пото́мъ помина́етъ ко́ждо и҆ себѐ… и҆ взе́мъ і҆е҆рей ча́сть, полага́етъ на ст҃омъ ди́скосѣ, до́лѣ врѧ́дъ… Слова: Аще ли хощешь иерей о ком выняти ис просфиры часть, означают, что часть эту вынуть следует из той же шестой просфоры, а не из иной; ибо о иной просфоре здесь не упоминается, и это была бы уже седмая просфора; а, если и для частицы о жене брать новую просфору, то она вышла бы счетом уже восьмая; наконец, если бы и о себе священник вынимал частицу из новой просфоры, то это составило бы уже девятую просфору. Нельзя здесь подразумевать и приносные просфоры, ибо опять не сказано: из иныя просфоры.

О седмой же просфоре в том же иосифовском Служебнике читается так: Та́же і҆е҆ре́й прїе́мъ седмѹ́ю просфирѹ̀, гле҃тъ. Гдⷵи і҆с҃е хрⷵте сн҃е бж҃їи, прїимѝ приноше́нїе сїѐ ѡ҆ па́мѧти и҆ ѡ҆ ѡ҆ставле́нїи грѣхѡ́въ блаже́нныхъ созда́телей… и҆ всѣ́хъ правосла́вныхъ хрⷵтїа́нъ. Засим сказано: Здѣ̀ помина́етъ, і҆є҆ре́й, и҆ свои́хъ роди́телей преста́вльшихсѧ и҆ ихъ же хо́щетъ. Та́коже и҆ и҆ны́ѧ ча́сти за ̑со́пшихъ выима́етъ, за ихже хо́щетъ… Пото́мъ гл҃етъ. и҆ ѡ҆ всѣ́хъ иже ѡ̑ наде́жди воскресе́нїѧ и҆ жи́зни вѣ́чныѧ… и҆ взе́мъ ча́сть, полага́етъ на ст҃ѣ́мъ диско́сѣ, до́лѣ съ про́чими частѧ́ми врѧ́дъ. Итак, и здесь повелевается иерею вынуть частицы за своих родителей, потом иные части за других усопших, все из той же седьмой просфоры, о действии над которой здесь, собственно, и говорится. А в последних словах: и взем часть полагает доле с прочими частями вряд, речь идет, очевидно, о каждой отдельной части, вынимаемой из седьмой просфоры, которую (частицу) и повелевается полагать на нижней части дискоса вместе с другими.

Итак, не только древлеписьменные и древлепечатные южнорусского издания, но и уважаемые старообрядцами старопечатные московские Служебники ясно свидетельствуют, что из одной просфоры могут быть вынимаемы несколько частиц, и что, утверждая противное, старообрядцы становятся в противоречие с теми самыми Богослужебными книгами, от которых и малейшее отступление считают нарушением веры.

III. Распоряжение патриарха Никона об употреблении на просфорах печати с четырехконечным крестом, вместо вошедшей в употребление печати с крестом восьмиконечным, адамовою главою и известными надписями, было встречено расколоучителями весьма неприязненно, и упоминается, как одно из главных обвинений против церкви, во всех раскольнических челобитных и других сочинениях первого времени раскола, почему и собор 1667 года признал необходимым по вопросу о печатях и дорниках сделать особое распоряжение. С тех пор и доселе старообрядцы упорно повторяют это измышленное их предками обвинение против церкви

Между тем, должно заметить прежде всего, что и в самых старопечатных Служебниках, московского издания, за неприкосновенность которых, вместе с другими Богослужебными книгами, собственно, и ополчились расколоучители против церкви, ни в одном не находится прямого указания, или правила относительно формы и начертания печатей на просфорах. Ясно из этого, что и сами издатели старопечатных книг не придавали значения той, или другой форме печатей на просфорах, когда не сделали об этом предмете точного замечания, или наставления в изданных ими Служебниках. Если же вникнуть в смысл находящегося в сих Служебниках наставления священнику о действии над агнцем, то нельзя не прийти к заключению, что даже и уважаемые старообрядцами Богослужебные книги требуют на просфорах печати с четырехконечным крестом, какая употребляется доселе православной церковью. Наставление священнику, о действии над агнцем в Иосифовском Служебнике излагается так: Прїемлетъ, і҆є҆ре́й, в̾лѣ́вой ѹбо руцѣ̀ просфирѹ̀, в̾деснѣ́й же ст҃о́е копїѐ, и̑ зна́менаетъ сни́мъ, гⷤ҇, верхѹ́ просфиры̀ крⷵтоѡ̑бра́зно, гл҃ѧ си́це. Воспомина́нїе твори́мъ вели́кагѡ гдⷵа бг҃а и҆ сп҃са на́шего і҆с҃а ха҃. Вот первое действие над просфорою, из которой должен быть изъят Агнец: оно состоит в знаменовании просфоры образом четырехконечного креста.

За сим повелевается разрезать просфору с четырех сторон, правой, левой, горней, и долней; после сего действия Агнец принимает следующий вид:

По изъятии Агнца гл҃етъ дїѧ́конъ, пожрѝ влⷣ҇ко. и҆ рѣ́жа і҆є҆ре́й крⷵтоѡ҆бра́зно, гл҃етъ си́це. жре́тсѧ агнецъ бж҃їи… Здесь опять, режа Агнец крестообразно, иерей должен употребить крест четырехконечный, и Агнец с нижней стороны должен принять тогда следующий вид:

Наконец, по возглашении иереем: «Святая святым», следует наставление о действии над Агнцем, имеющее особенную важность для определения той формы печатей на просфорах, какую требуют старопечатные Служебники: і҆є҆рє́й же, раздѣли́въ ст҃ы́й хлѣ́бъ, на четы́ре ча́сти, полага́етъ ихъ на ст҃ѣ́мъ диско́сѣ. крⷵтоѡ̑бра́зно ꙗкоже ѹ̑ка́зано на предѝ. А на преди, чрез несколько листов, в наставлении о раздроблении святаго хлеба именно читается: Подобае́тъ ти вѣ́дати ѡ̑̄ і҆є҆ре́ю, и̑ блюстѝ со всѧ́цѣмъ блюде́нїемъ, ꙗкѡ раздроблѧ́ѧ ст҃ы́и Агнецъ, да полага́еши ча́сти крⷵтнымъ зна́менїемъ до́л ко ст҃о́м диско́с, закла́нїемъ же горѣ̀, ꙗкоже пре́жде, є҆гда̀ закала́шесѧ. і҃с ѹбо полага́й на вы́шнѣй странѣ̀ ст҃а́го диско́са. хрⷵто́съ же ѿ до́л, а̑ ѿ ст҃а́гѡ поти́ра ка. а̑ ни ѿлѣвыѧ страны̀.

В этом наставлении не упоминается, какое место должны занимать, по раздроблении Агнца, адамова глава, копие, трость и надписи, находящиеся на употребляемой старообрядцами печати, а говорится только о надписях і҃с. х҃с. ни. ка, которые одни лишь и находятся на употребляемой церковью печати по сторонам четвероконечного креста, и, судя по тому, как описано здесь расположение сих надписей по раздроблении Агнца, несомненно явствует, что до раздробления Агнец с верхней стороны, должен иметь следующий вид:

т. е. на просфоре, из которой изъят Агнец, должна быть та самая печать, какая доселе употребляется в церкви православной, а никак не та, какой требуют глаголемые старообрядцы: ибо в печати с осмиконечным крестом, главою Адама и известными надписями, по разделении Агнца указанным в иосифовском Служебнике способом, никак не может быть того расположения слов і҃с. х҃с. ни. ка, какое сим Служебником требуется; напротив слова і҃с. х҃с. ни. ка будут находится на верхних двух частях, нижние же две части должны остаться с раздвоенной главою Адама, неполными изображениями трости и копия, и находящимися вокруг их подписями, как может убедиться каждый, разделив изображение такой печати крестообразно на четыре части.

В древлеписьменных же и древлепечатных, не московского издания, Служебниках мы находим свидетельства, что в древности на просфорах употреблялись печати с изображением крестов различной формы, – и четырехконечных, и шестиконечных, и осмиконечных.

В древлеписьменных Служебниках XVI в. библиотеки С.-Петерб. дух. академии (№№ 575 и 844) в чине проскомидии, против изложения действий над Агнцем, для показания на просфоре десной от печати и левой стороны, на поле сделаны изображения четырехконечных крестов.

В древлепечатном Служебнике Гедеона Балабана, в Служебниках Киевских 1620, 1629 и 1639 г. г., Виленском 1638 г. и Дельском 1646 г. напечатаны изображения дискоса, для указания, как располагать Агнец и прочие частицы: здесь, на том месте, где должен находиться Агнец, изображены шестиконечные кресты.

Наконец, в Служебнике библиотеки С.-Петерб. дух. академии (№ 542, л. 28 на обор.) изображен осмиконечный крест и вокруг него написано: блюдися иерею, аще будет агнец не обращен, т. е. напоминается иерею, чтобы он в том случае, если Агнец вынут из теплой просфоры и посему до переноса с жертвенника на престол лежал на дискосе, обращенный печатью вниз, пред переносом не забыл обратить его печатью кверху. Здесь, хотя и сделано изображение креста осмиконечного, но изображения адамовой главы, как и на двух других крестах, не имеется, между тем как на печатях, исключительно требуемых старообрядцами к употреблению, необходимо должно находиться и изображение адамовой головы³⁶.

Итак, вопреки мнению старообрядцев, утверждающих, что на просфоре непременно должна быть печать с изображением осмиконечного креста, главою Адама и с известными надписями, и что замена сей печати, другою, с изображением четырехконечного креста, есть будто бы нарушение веры и отступление от святоотеческих уставов, древлеписьменные и древлепечатные не московские Служебники свидетельствуют, что в древности безразлично употреблялись печати с изображением и четырехконечного, и шестиконечного, и осмиконечного креста, а уважаемые старообрядцами патриаршие Служебники, очевидно не придавая особенной важности вопросу о печати на просфорах, не содержат положительного о печатях наставления или правила, а по смыслу находящегося в них наставления о действии над Агнцем можно с несомненностью заключать, что и они требуют печати с крестом четвероконечным, какая доселе употребляется в церкви православной.

На беседах присутствовали со мною из православного духовенства:

1) Режицкий протоиерей отец Иосиф Хруцкий.

2) Псковский миссионер единоверческий благочинный священник о. Константин Голубов.

3) Города Новоалександровска, Ковенской губ., единоверческий священник о. Артемий Сухоруков.

Из беспоповских наставников были следующие:

1) Города Режиц – Иван Иванов.

2) Исаак Александров (из евреев).

3) Деревни Тискат – Андрей Ефимов.

4) Деревни Сканделишек – Самсон Пареньев.

5) Деревни Штыкон – Григорий Феодотов.

6) Деревни Войново – Феодот Антипов.

7) Деревни Липушек – Григорий Назаров.

8) Деревни Ломов – Евстратий Иванов.

9) Деревни Пударево – Карп Феодотов.

10) Деревни Гурилишек – Тарасий Григорьев.

11) Деревни Андроново – Нестер Федоров.

12) Деревни Кристель – Гордий Григорьев.

13) Деревни Исмер – Гавриил Федоров.

Собеседования происходили в зале градской думы, где вокруг стола занимали места православные священники с одной стороны, и беспоповские наставники с другой. Посреди стола было положено св. Евангелие, а по краям лежали старопечатные книги, привезенные мною из Москвы. Зал был наполнен народом. Беседы начинались в час пополудни, а кончались не ранее семи часов вечера. Каждую беседу православные начинали молитвою: Царю небесный.

Пред началом беседы я объяснил условия, которые необходимо соблюдать с обеих сторон во время собеседований, – именно: 1) что беседы должны происходить непременно в один голос, – когда одни беседуют, тогда другие не должны прерывать речи, пока первые не окончат; 2) не кончивши рассуждений об одном предмете, к другому не переходить, и вообще, о многих предметах одновременно не рассуждать, дабы не было слияния смысла и непонятия; 3) из народа самовольно, без дозволения своих наставников, в беседу никто вступать не должен, и все присутствующие должны слушать, что говорится, с молчанием.

Наставники все эти условия приняли и одобрили. Потом я еще заявил наставникам и народу, что я с ними обязан беседу вести кротко, и приводить доказательства только из священных и отеческих книг, что равным образом и они обязаны делать, на все, высказанное ими, не должен и не буду иметь никаких претензий, и вообще, беседа моя для них не будет иметь никаких вредных последствий, не подвергнет их ни малейшей пред кем-либо ответственности, кроме ответственности пред праведным судиею за то, как о слышанном на беседах каждый будет рассуждать в своей совести, – последует ли гласу истины, или, не внимая истине, будет упорно держаться неправых и погибельных учений.

1) После сего я сделал наставникам первое предложение, – спросил их, должно ли веровать во св. Евангелие безусловно, как в слово Божие?

Наставники молчали, так что мне пришлось обращаться с вопросом к каждому из них поодиночке; но и тогда ответа получить не мог.

Тогда один из них самих, Исаак Александров, сделал им замечание: что вы боитесь высказать веру во Евангелие? Ведь мы христиане; потому нужно нам веровать во Евангелие, и не молчать о том, что верим; иначе подадим на себя подозрение, что мы во Евангелие не веруем.

После этого и прочие наставники сказали, что во Евангелие должно веровать безусловно.

Я подтвердил ответ их словами Евангелия от Марка, зач. 2: Покайтесь и веруйте во Евангелие, и в зач. 71: Иже не иметь веры (во Евангелие) осужден будет. Потом привел слова св. Златоуста в толковании на послание к Коласаем (от нравоучения второго), что христианин, не веруяй Христу, глаголющему во Евангелии, и эллинов горший есть.

2) Потом я предложил второй вопрос: всему ли Евангелию должно веровать, или части?

И на этот вопрос наставники отвечали упорным молчанием, хотя я спрашивал и вообще, и каждого в отдельности. Это их молчание было не случайное и не по неведению; они опасались высказать веру во все Евангелие, чтобы не осудить самих себя, ибо знали, что не все, сказанное в Евангелии, исполняют.

Тогда один из народа испросил у наставников позволение говорить, и начал меня упрекать в излишнем потязании наставников: неужели-де наши наставники не христиане, что вы их спрашиваете о вере во Евангелие? Мы веруем во все Евангелие, а не части только, и веруем, что по Евангелию суд будет!

Я ответил, что имел законное основание об этом спрашивать: ваши наставники, на первый мой вопрос, веру во Евангелие исповедали с великим нехотением; это и дает мне причину и право спрашивать их, во все ли они веруют Евангелие, или только части.

Потом я привел доказательства, что нужно во Евангелие верить всецело: Учаще их (вся языки) блюсти вся, елика заповедах вам [Мф. зач. 116], и что все евангелием преданное и обетованное должно существовать вечно: Небо и земля мимоидет, а словеса моя не имут прейти [Лк. зач. 107]. Тогда и наставники, хотя против своего желания, согласились, что должно Евангелию веровать всему всецело.

3) Затем я спросил наставников, – как они веруют о церкви: есть ли она Божие здание, или человеческое учреждение?

Наставники ответили, что церковь Богом создана, а человеки ее создать не могут.

Я подтвердил ответ их доказательством от св. Евангелия: Созижду церковь мою и врата адова не одолеют ей [Мф. зач. 67].

4) Засим я продолжал: если церковь Божие есть здание, то она какою создана Христом, такою неодоленна и пребудет до скончания века. Св. Златоуст о неодоленности и вечности церкви пишет: «Да слышат иудеи исправления наша, и первопрестольство церковное: от колицех ратована бысть церковь, но николиже побеждена бысть… (яко) не по последованию, но паче естества и последования вещи бывают: церковь небеси паче укоренилася есть… удобнейше есть солнцу угаснути, нежели церкви безвести быти. Кто есть проповедуяй, и сия рече? Основаяй ту: небо и земля мимо идет, словеса же моя не мимо идут. Сия не точию рече, но и исполни. Почто паче небеси ту основа больше? небеси бо честнейше есть церковь почто? небо ради церкви, а не церковь ради небес (Маргарит, слово третие о Озии царе, лист. 193)».

О вечности церкви и св. Апостол Павел утверждает, глаголя: Тому (Богу Отцу) слава в церкви о Христе Іс҃ѣ во вся роды века, аминь [Еф. зач. 123]. На сии слова Апостола Павла св. Златоуст в толковании пишет: «та (церковь) едина пребывает выну» (Беседы Апостол. лист. 1639).

5) Потом было рассуждаемо, в каком устроении создана от Христа церковь, и доказано, что она от начала устроена с тремя чинами священства и с семью таинствами. О том было прочитано, первое, во Евангелии благовестном, толкование на слова: Призвав десять раб своих, даде им десять мнас, и рече к ним: куплю дейте, дóндеже прииду.

Рабы, им же церкви поручи, десять глаголет быти; совершенного ради церковного состояния, ибо в церкви чин совершения имать, предстоящими украшение, и ни большим лепо быти ни мнее; еже слова благодатию трие сии образи в церкви: очищение, просвещение и совершение, три сия действа, наследуема чинов: диакони очищают оглашением учения; пресвитеры, просвещающе крещением; архиереи же священные чины поставляют и совершают, еже есть рукоположение. Видиши ли, чины к действом, ни вящше ни мнее, реку, предстоящих; тем убо рабом раздает десять мнас, дары, реку, и комуждо даются на пользу; всяко бо ему же заступати поручено, аще и недостоин будет, дар имат от поставления: и есть се велие воистинну Божия человеколюбия таинство». Прочитавши, я заметил: видите ли, мнасы т. е. дары Св. Духа подаваемые чрез хиротонию, у поставленных и у недостойных обретаются, и действует ими благодать, что и именуется человеколюбия Божия таинством; видите ли также, что чины к действом, и потому где нет тех чинов, тамо, в том обществе, нет тех и действ, т. е. лишено то общество даров Духа Святаго. О сих мнасах, что они будут у верных до второго пришествия Христова, в приведенных словах Христовых есть явственное, не только повеление, но и предсказание: ибо и у ленивого раба мнас сохранен будет, только прикупа не сотворит. Во-вторых, прочитал я в книге Кирилловой на лист. 77: «Аарон во своем иерействе поставлен на время, и не возмогоша иереи его вовеки пребывать, смерть Ааронова им прекратила. Того ради Христос, не по Ааронову временного, но по Мелхиседекову вечного чина, прииде архиерей вечных благ, и якоже сам никогда не умирает, такоже иерейство его по чину Мелхиседекову не престанет, якоже пишет: ты еси иерей вовеки, по чину Мелхиседекову. Престало тогда архиерейство аароново временное, востало же Христово вечное, иже из мертвых восстав. Апостолов своих на се освяти хиротониею, еже есть руковозложением… апостолы паки епископов освятиша… Се имаши иерейство Христово, иже не прииде разорити, но прежний закон и его иерейство в новый истинный вечный закон пременити». И прочитавши сказал: видите, что писано, – аароново архиерейство временное, а Христово архиерейство вечное. Христос по воскресении не умирает, и архиерейство Его уставленное Им непрестанет.

В-третьих, прочитано из Книги о вере, напечатанной при патриархе Иосифе, что таинство хиротонии, т. е. поставления трех чинов священства, во св. церкви, по неложному Господню обещанию, будет совершаться до скончания века: «Не восхоте (Господь) достояние свое оставити на земли не устроено отходя на небеса, но всем два сребренника даде гостинником, се есть старый и Новый Завет. Кому же дал? Кто гостинницы? Апостолы, а по них –– восприемницы их, пастыри и учители, архиепископы и епископы, иже служители суть величеству смотрения (его), имже и спребывати даже до скончания века обетование сотвори, и по своему не ложному обетованию благодатне избирает себе людей достойных, и поставляет и освящает рукоположением чина духовного чрез патриархи, архиепископы и епископы» (глава 7, лист 59).

В той же Книге о вере, на листу 19, я прочитал следующее: «Кровь сия (Христова) окропляет церковь, сего ради розги ея, и листвие ея не увядает, древеса ея листвия не отметают, не подлежит времени тления, зане благодать Св. Духа сия действует». Сие прочитавши, я сказал: видите, благодатию Св. Духа и кроплением крови Христовы церковь не подлежит времени и тлению, но якоже создана Христом от начала с тремя чинами священства, такова долженствует пребывать и навсегда.

6) Затем я доказывал, что в церкви Христовой должны существовать, и существуют, все Богоучрежденные семь таин, а не две, как старообрядцы беспоповских толков о своей церкви утверждают, будто бы в ней остаются ныне точию две тайны: крещение и покаяние. В доказательство я привел сказанное в 72 главе Великого Катехизиса о семи тайнах: «Виждь убо без всякаго сумнения, яко в церкви Божией не две точию тайны, но все совершенно семь».

В заключение я сказал наставникам: видите, как ясно писание свидетельствует, что церковь Христова от начала своего создана с тремя чинами священства и с семью таинствами, и по неложному гласу Господню такова, с теми же чинами священства и со всеми семью таинствами, пребудет до скончания века.

Наставники изъявили согласие, что церковь, какою создана от Христа, такою должна и пребывать до скончания века; но при этом заметили, что будто бы я несправедливо под церковью разумею одни освященные храмы: церковь – говорили они – не стены и покров, но собрание верных.

7) Я ответил: Слова Христовы: Созижду церковь Мою, и я разумею сказанными не о храмах, созданных человеками, каменных или деревянных, но также о собрании верных, имеющем от Христа устроенную иерархию, то есть от Христа установленное священство в трех чинах, которому дарована благодать совершать все таинства, и вручены от Господа ключи царства небесного. Эта церковь имеет от Духа Св. дарованную силу освящать и видимые храмы. Вот какую церковь разумею я в словах Христовых: Созижду церковь Мою – разумею собрание верных, вышесказанные дары в себе имущее, а не собрание, лишенное даров Духа Св. и бессильное. В доказательство же сказанного мною прочитал из Катехизиса Великого, от главы 25 о церкви Божией, следующее:

Вопрос. Что есть церковь Божия?

Ответ. Церковь Божия есть собрание всех верных Божиих, иже непоколебимую держать едину православную веру, и в любви пребывают; облобызают же учение Евангельское непоколеблемое, и иже суть достойни приимати св. и божественные совершенные тайны, и иже суть под единою главою Господом нашим Исус Христом, а под правлением совершенных святых от него поставленных…

Вопрос. Что есть церковь соборная?

Ответ. Церковь соборная есть, понеже от всех св. седми вселенских соборов преданные догматы в ней соблюдаеми суть, (ниже) в ней же совершается и тайна св. и божественные службы; в ней же вси вернии приемлем пречистого тела и честные крови Христа Бога нашего, и тем причастницы бываем царствия небесного; сице бо от св. Апостол предано есть нам и св. Богоносных отец, и того ради нарицается св. соборная и апостольская церковь. Се есть церковь соборная, яже всему Евангелию всему учению вселенских соборов верует, а не части; се есть церковь соборная, яже не верует веру умышленную, ниже держит тайны от единаго коего человека уставленные, но се верует и на се уповает, еже Господь Бог предаде и в весь мир соборне похвали и прият.

Вопрос. Какая нам есть потреба сего поучения о соборной церкви?

Ответ. Сея ради, яко да известно ведуще ю, в ней пребываем и спасени будем, зане кроме церкви Божией нигде же несть спасения. Яко же бо при потопе, вси, елицы с Ноем в ковчеге не бяху, истопоша: тако и в день судный, вси, иже ныне в церкви св. не будут, тии во озеро оное огненное ввержены будут. Церковь же свою сам Христос спасает, яко же нам св. Апостол Павел возвещает, глаголяй: Христос есть глава церкве, и Он есть спаситель тела своего. Се убо, иже не пребывает в сей соборней церкви, тех Христос не спасает, и Духа Св. сицевии не имут, о них же есть написано тако, яко сами отделяются от единости веры, и суть телесни, духа не имуще. Бог же сам пребываяй во церкви своей спасает ю… Знай прочее добре церковь Божию, и претерпевай в ней до конца вся нападения; соборища же бесовского блюдися: зане и собрание нечестивых обыче такожде нарицатися церковью Божиею, но ты веждь и бегай от бесовского Вавилона, сиречь от сонма злых и нечестивых людей, и приимет тя Господь Бог. Дозде из Катехизиса Великого.

Прочитавши это, я сказал наставникам: Видите, что есть церковь Божия соборная и Апостольская: она не есть только собрание людей, но такое собрание, которое всему Евангелию всецело верует, содержит и имеет от Христа установленные таинства, и пребывает под управлением от Христа установленных чинов; а не таковое собрание (т. е. общество, существующее без преданных от Христа таинств, и не находящееся под управлением от Христа установленных чинов) не только не есть церковь Божия соборная и Апостольская, а есть и именуется (как сказано в Великом Катехизисе) собранием нечестивых и бесовским Вавилоном. Собор же Гангрский, в правиле шестом, таковое без священства и без воли епископа, собрание предает проклятию: «Аще кто кроме соборной церкви о себе собирается, и не радя о церкви церковная хощет творити, не сущу с ним пресвитеру, по воли епископли, да будет проклят». Видите, – прибавил я, – без священства собрание не только не составляет собою церкви Божией, но и подлежит проклятию.

Наставники сказали: проклятие за собрание без священников и без воли епископа тогда имело силу, когда было священство; а ныне, когда священства нет, и клятве за собрание без епископа мы не подлежим.

Я сказал: Этот ваш ответ не только не оправдывает вас, но еще паче обвиняет. Говоря, будто ныне можно собираться без воли епископа, потому что ныне нет священства, вы этим самым изъявляете неверие во установленную Самим Христом вечность священства, изъявляете неверие во Евангелие, и за то подлежите тяжкому осуждению, по слову Спасителя: неверуяй во Евангелие осужден будет [Мк. зач.71].

8) Один из наставников сказал: А как же Апостол глаголет: вы есте церкви Бога жива? посему слову и без священства может быть церковь соборная и апостольская.

Я ответил: Эти слова: вы есте церкви Бога жива, Апостол написал к Коринфянам, которые пребывали под правлением от Христа установленных чинов и приимали св. Таинства: потому они могли составлять из себя частную церковь, а каждый в отдельности быть храмом Божиим. К обществам же, не имущим священства и не приемлющим св. таинств тела и крови Господни, сии слова Апостола Павла не имеют нималейшего приложения. Притом у нас идет речь о церкви соборной, в которую мы обязаны веровать. Каждый христианин, приемлющий св Таинства, есть действительно храм Божий, но не есть соборная и апостольская церковь.

Миссионер о. Константин Голубов прибавил с своей стороны: Мы символом веры обязуемся верить во св. соборную и апостольскую церковь; о ней теперь и говорим, что при ней и в ней нужно пребывать, и без неё невозможно получить спасения. А соборная церковь не святою не бывает; наша же церковь, т. е. телесный храм, бывает и нечист, что свидетельствуют поемы нами слова: «Церковь нашу телесную всю осквернену». Потому, когда мы обязуемся веровать во святую соборную церковь, то ясно, что не во свое тело обязуемся веровать.

9) Потом наставники сказали в свое оправдание: У католиков и у лютеран есть чины и таинства; поэтому они правы, и их церковь есть соборная и апостольская?

Я ответил: У лютеран, как у вас, нет иерархии: об них поэтому и упомянули вы напрасно. А католики хотя имеют иерархию, но они преступают Евангельское учение о исхождении Св. Духа, и о чаши св. таинств, ибо у них только одни священники причащаются крови Господни, а простые люди лишаются сей святыни, вопреки прямой Господней заповеди: Аще не снесте плоти сына человеческаго, ни пиете крови его, живота не имате в себе: поэтому они и соборною апостольскою церковью названы быть не могут. И вы несправедливо думаете оправдать себя примером католиков, говоря, что если они, с иерархией существующе, повредили Евангельское учение, то акибы вам можно оставаться православными и без иерархии. От Христа Спасителя установлено так, что иерархия должна соблюдать все Христом преданное учение, и с другой стороны, преданное Христом учение без иерархии не может быть исполнимо; и потому церковь православная до второго Христова пришествия пребудет с иерархией без повреждения православного учения: Созижду церковь Мою, сказал Христос, и врата адова не одолеют ей.

Тогда, наконец, наставники признали, что, по писанию, от Христа созданная соборная и апостольская церковь должна существовать до второго Христова пришествия, со уставленными от Христа тремя чинами священства и с седмию таинствами, и что без таковой церкви спастись невозможно.

9) Потом я сказал наставникам: Два завета даны от Бога роду человеческому: ветхий дан иудеям, новый дан от Христа христианам. Посему я спрашиваю вас: что есть Новый Завет, данный от Христа верующим в Него христианам?

Один из наставников ответил: книга Евангелие.

Я заметил тому наставнику: Христос не предал книгу Евангелие написанную, подобно тому, как ветхий завет Богом написан на скрижалях; Евангелие последи написано евангелистами. И эта св. книга может случайно быть и у неверного, без всякого от неверного исполнения; а Христос предал Новый Завет верным к исполнению.

Тогда Исаак Александров сказал: Новый Завет есть причастие св. таин тела и крови Господни.

Я спросил прочих наставников, они так ли же веруют, что совершение литургии и причастие тела и крови Господни есть Новый Завет?

Наставники все согласно ответили: так. Тогда я в подтверждение высказанного ими исповедания вычитал свидетельства от св. писания:

1) В Евангелии от Луки, [Лк. зач.108]. Прием (Христос) хлеб, хвалу воздав преломи, и даде им (учеником), глаголя: сие есть тело Мое, еже за вы даемо: сие творите в Мое воспоминание. Такожде же и чашу по вечери, глаголя: сия чаша, Новый Завет Моею кровию.

2) В первом послании к Коринфом св. Апостола Павла, [1Кор. зач.149]: Аз, братие, приях от Господа, еже и предах вам, яко Господь Іс҃ъ в нощь, в нюже предан бываше, прием хлеб, и благодарив, преломи, и рече: приимите, ядите, сие есть тело Мое, еже за вы ломимое; сие творите в Мое воспоминание. Такожде и чашу, по вечери, глаголя: сия чаша, Новый Завет есть в Моей крови: сие творите, елижды аще пиете, в Мое воспоминание. Елижды бо аще ясте хлеб сей, и чашу сию пиете, смерть Господню возвещаете, дóндеже приидет.

3) В послании к Евреям, [Евр.13:20]: Бог же мира, возведый из мертвых пастыря овцам великого, кровию завета вечного.

Сия прочитавши свидетельства, я сказал: Видите, как сам Господь чашу св. крови Своей именует новым заветом. И Апостол, принявши от Господа, чашу св. таинств такожде новым заветом именует, и заветом вечным, дóндеже приидет Господь. Послушествует тому и в церковной песни: «ныне миру завет нов завещается и кроплением да обновятся людие Божиею кровию».

Потом я сказал наставникам: Нужно знать, почему причастие св. таинств тела и крови Господни новым заветом именуется. О том нас св. Апостол Павел поучает, глаголя: И сего ради Новому Завету ходатай есть (Христос), да смерти бывшей, во искупление преступлений бывших в первом завете, обетование вечного наследия приимут звании. Идеже бо завет, смерти нужно есть вноситися завещающего. Завет бо в мертвых известен есть: понеже ничесоже может, егда жив есть завещавый ([Евр.9:15–17].

Здесь Апостол уясняет понятие о завете Христовом чрез уподобление общим заветам человеческим, т. е. духовным завещаниям, какие делаются перед смертию: в них завещающие делают распоряжения о своих имуществах, кому что по смерти их получить в наследие, и такое завещание при жизни завещателя еще не дает права наследнику получить завещанное. Посему-то и говорит Апостол: Завет в мертвых известен есть, (т. е. по смерти завещателя), понеже ничесоже может, егда жив есть завещаваяй. А по смерти завещателя никто не имеет права делать наследнику препятие на получение наследия, заслужил ли он завещанное, или не заслужил: ибо завет не по достоинству заслуг наследника, но по любви и по воли завещателя завещавается. Сие утверждает той же Апостол Павел в послании к Галатам [зач. 207]: Братие, по человеку глаголю, обаче человеческаго предутверждена завета никтоже отметает или приповелевает. А небесного царствия блаженство столь велико, что и помыслами человеческими не вообразимо, якоже Апостол глаголет: на сердце человеку не взыде, яже уготова Бог любящим его, и на получение такого блаженства чтобы сделать достойные заслуги человек совершенно немощен. Посему Господь наш Исус Христос, хотя нас по человеколюбию сподобить Своего царствия и ведая, яко мы не только никаких за оное заслуг показать не можем, но и еще в преступлениях обретаемся, вси бо согрешиша, и лишени суть славы Божия [зач. 84], ущедри нас не по заслугам нашим, но приняв на себя грехи наши и вкусив за нас вольную смерть на кресте, нам недостойным Свое царствие, как наследие, по завету завеща, якоже Сам глаголет: И Аз завещаваю вам, якоже завеща мне Отец Мой, царство [Лк. зач. 108], и Свое святое тело и кровь на получение сего царства даде нам, яко заветное писание, ибо Сам глаголет: ядый Мою плоть и пияй Мою кровь имать живот вечный [Ин. зач. 23]. Таинство тела и крови Господни есть притом не заветное только писание на получение небесного наследия, но в таинстве сем вносится выну и смерть Завещателя, дабы завещание имело силу на получение завещанного, якоже Апостол глаголет: елижды аще ясте хлеб сей, и чашу сию пиете смерть Господню возвещаете, дóндеже приидет. Сего божественнаго завета тела и крови Господни не имущие не могут иметь и надежды на наследие вечного живота, что утверждает Сам Господь, глаголя: Аще не снесте Плоти Сына Человеческого, ни пиете Крови Его, живота не имате в себе [Ин. зач. 23].

10) Вслед за сим я спросил наставников: А вы имеете ли сей новый божественный завет, или не имеете?

Некоторые из наставников ответили: нет не имеем. Тогда я спросил каждого по-одиночке: все согласно ответили, что не имеют, только один Исаак Александров отказался отвечать, пока все прочие дадут ответ. Выслушав же ответы других наставников, он сказал им: если Нового Завета у вас нет, то у вас и Христа нет; и если вы без причастия св. таин спасаетесь, то, значит, без Христа спасаетесь.³⁸

Когда я подтвердил слова Исаака Александрова, как справедливые, то он в оправдание свое прибавил: у нас причастия св. таин и нет, и есть – нет видимого, но есть невидимое – именно желание причастия св. таин, и желание сие нам вменяется за причастие; потому есть у нас и Новый Завет.

Я ответил Исааку: Христос самое таинство тела и крови Своей назвал новым заветом, а не желание только причастия сей тайны, и не невидимое, а видимое ее совершение: ибо на земле Он был нас ради совершен и видим человек, и видимо взял в Свои святые и пречистые руки хлеб, благословил, преломил и дал ученикам Своим, такожде и чашу. Так установил Он таинство Нового Завета, и так же видимо, под видами хлеба и вина, повелел совершать оное в память Его. А невидимого, т. е. не под видом хлеба и вина, таинства Нового Завета Христос не установил, и ты какое-то неслыханное проповедуешь учение о невидимом таинстве Нового Завета, состоящем в одном желании причастия святых таин. Такое учение не только противно Евангелию, но и заключает в себе много несообразного. Таинство Нового Завета учреждено Самим Христом на дарование нам наследия жизни вечной. А желание происходит от нашего сердца. В таинстве Нового Завета под видом хлеба и вина преподаются истинное тело и истинная кровь Богочеловека, на освящение душ и телес наших; а желание наше есть желание грешных людей, и само требует освящения. Подумайте же, можно ли и справедливо ли требующее освящения немощное желание грешных людей причитать и уподоблять плоти и крови безгрешного Сына Божия, дающей живот всему миру, якоже сам Христос глаголет: Хлеб Божий есть сходяй с небесе, и даяй живот миру [Ин. зач.20]? Да и наконец, не о том я спрашиваю вас, желаете ли вы иметь Новый Завет; но я спрашиваю, имеете ли вы новый, от Христа преданный, завет. Вы нарицаете свое общество церковью и церковью святою, соборною и апостольскою; церковь соборная и апостольская, как выше было доказано писанием, должна иметь все седмь таинств, от Христа преданные, а не желать их токмо: потому и вы должны иметь все сии таинства, и во-первых, таинство тела и крови Христовой, в котором, как доказано уже, и состоит Новый Завет. А сего-то Нового Завета у вас и нет, хотя вы и тщитесь доказать, что его имеете.

Исаак Александров на это сказал мне: Человек сильный шел с немощным, и у немощного ограбил все; потом он же, все отняв у немощного, опять нападает на него, – говорит: где у тебя деньги? почему у тебя денег нет? Так и вы: обобрали нас кругом, да и спрашиваете: где у вас Новый Завет?

Народу очень понравились эти слова Исаака: от выражений радости произошло даже волнение и шум. Я успокоил народ, прося выслушать и мой ответ Исааку. Я сказал ему: вы привели пример двух путников, сильного и немощного, во оправдание того, что лишены священства и таинств. Это к вам не может иметь приложения.

Вы себя именуете церковью Христовою соборною и апостольскою; а церковь св. соборная и апостольская есть Христова невеста, с которой Он обещался быть до скончания века, и обещался сохранить ее неодоленною от врат адовых: поэтому ваш пример, что невеста Христова, имеющая при себе сильного охранителя, своего жениха, будто бы ограблена, совершенно несправедлив. Против вашего несправедливого примера я приведу другой, справедливый и приличный достоинству церкви. Если бы царь путешествовал с воинством и с ним находилась его царица, возможно ли, чтобы в этом путешествии с царем царица была ограблена и обижена разбойниками? Ничего подобного не может быть и с церковью Христовою, ибо о ней промышляет и ее заступает Сам Христос. И чрез триста лет, до Константина великого, какие гонения ни претерпевала церковь от врагов своих, но ограблена или обнажена чинов священства и силы совершения таинств отнюдь не была. Понущаются на нее беды и страдания, как и сам жених ее Христос терпел и страдал, но не одолевают ее, а только светлейшу победу соделывают ей, силою ее Промыслителя и Жениха – Христа. В доказательство сказанного, я прочитал следующее место из Книги о Вере (второй части, лист 19): «Церкви ничтоже равно есть, и никогдаже стареет; выше небес взыде; ни варвары, ни бесы преодолеют Ей. Колицы ратоваша церковь, и ратовавшие погибоша; борима есть и не побеждается. И чесо ради попусти брань? яко да покажет светлейшу победу».

Сие прочитавши, я сказал: Видите, как книги свидетельствуют? церковь непобедима есть никогда же силою Христовою, – не сказано неборима, но непобедима: посему и не возможно, чтобы кто мог ее победить в борьбе, или ограбить, лишить данного ей Христом Нового Завета. А когда вы лишены Нового Завета, как и сами признались, это есть не сумнительный признак, что вы не составляете церкви Христовой. Если же вы считаете свое общество церковью, то должны показать, что у вас есть и Новый Завет, данный церкви от Христа.

Когда упомянул я о Новом Завете, наставники огорчились, – стали говорить: только и твердит Новый Завет! В народе также сделался шум, – многие, смеясь, говорили: вот только и толкует про Новый Завет!

Я посидел молча, пока успокоился народ, и потом сказал народу: Братие, прежде вы сердились на меня, зачем я спрашивал ваших наставников о вере в вечность Евангелия, как будто неверных; а теперь, к сожалению, вы сами подтвердили, что не напрасно я спрашивал их о вере во Евангелие. Христос претерпел за нас смерть и в память Своей смерти за нас предал нам Новый Завет, таинство тела и крови Своей: а вы, именуя себя христианами, только услышали слово Новый Завет, как подобно неверующим во Христа, сердитесь, зачем я сказал это слово, смеетесь над ним, шумите, чтобы не слышать его, тогда как вам нужно было показать прилежнейшее к нему внимание.

Когда я кончил эти свои слова, случилось следующее обстоятельство. Я сидел в дверях, между двумя комнатами, из которых одна просторная, другая потеснее, и обе были наполнены народом. В комнате, менее просторной, потолок по штукатурке оклеен был шпалером. Вследствие сырости воздуха, происшедшей от многочисленности народа, шпалер с одной стороны потолка начал отваливаться. Градский голова, Лука Иванович Маслеников, встал и отодрал прочь отвалившийся шпалер. Тогда в другой, обширной комнате, переполненной народом, кто-то закричал: валится! Народ подумал, что валится потолок в доме градской думы, кинулся в дверь, начали теснить друг друга; другие выбили окна и стали прыгать из них вон (окна были не высоки). Градской голова принялся успокаивать народ; но все было тщетно. Наставники также побежали. А в той комнате, где обвалился шпалер, не было никакой тревоги. Выскочивши вон и осмотревшись, народ удивился, что все цело в доме и теми же выбитыми окнами возвратился в комнату. Отец Константин Голубов заметил тогда, обратившись к народу: Вы испугались отвалившейся бумаги, подумали, что падает дом; осмотрелись потом, – видите, что дом цел, и возвратились назад. Так же вы ошибочно подумали, что пала св. церковь, и в испуге побежали вон. Церковь не пала, и теперь вам нужно в нее возвратиться. Так как наставников, кроме Исаака Александрова, уже никого не было, то первая беседа и была закончена. Это было уже в сумерки.

На другой день окна в градской думе уже были вставлены, и в час пополудни, открыто было собрание.

По совершении молитвы, я начал беседу, обращаясь к наставникам:

11) Хотя вы и обижаетесь, что я вас спрашиваю о таинстве Нового Завета, но таинство сие, установленное самим Господом в ночь вольного предания Его на смерть, столь велико, что без него человеку невозможно спастись. Потому и беседу о нем оставить без окончания невозможно, и я опять вас спрашиваю: есть ли у вас таинство Нового Завета, или нет?

После некоторых колебаний, на вопрос мой решился отвечать наставник из деревни Липушек Григорий Назаров, которого все привыкли звать Назарьевичем. Он сказал: мы заменяем Новый Завет, тело и кровь Христову, постом, молитвами, милостынею и прочими добродетелями.

В ответ Назарьевичу я прежде всего прочитал из Великого Катехизиса, в главе 72, что добродетели необходимо нужны всякому христианину, но не суть таинство: «суть некие сицевые св. вещи, яже сохраняти и употребляти их должны суть все человецы, по повелению Божию; обаче сии вещи не суть тайны. Сиречь: у евреев празднование субботы, а у нас недели, жертв и приносов приношение, моление, пост, милостыня, вера, надежда, любовь и святыня, и прочая подобная сим. Аще убо сице суть все человецы удолжнотворени повелением Божиим, яко должны сохраняти и употребляти их, зане без них не могут в царство Божие внити, обаче сия вещи не суть тайны». Прочитавши это, я сказал: Видите, – пост, молитву, милостыню и прочие добродетели мы должны творить по обязанности, а не взамен таин, как вы говорите; и все дела сии не суть тайны, и самая любовь, совершение всех добродетелей, и та не есть таинство. Потом я прочитал о том же свидетельство в Толковом Апостоле, на л. 545: «Имеет убо Новый Завет иное иерейство по чину Мелхиседекову, еже на Господе нашем Исусе Христе начася, якоже древнего чина на Аароне, имеет жертву нову ину, далече чистейшую, юже на всяк день и на всяком месте Господу Богу к славе и хвале иереями приносить; а сия несть ни жертва хвалы, ни сокрушенного сердца, ни молитвы, ни милостыни: ибо сии не суть новые жертвы, ибо быша в древнем законе, и в новом; но имеет едину жертву нову, в законе древнем никогда не бывшую, тело и кровь Господню, якоже и сам Господь рече: Сия чаша Новый Завет Моею кровию, еже за вы проливаемая». Там же выше: «Невозможно сему (совершению св. литургии) прииматися и о жертве хвалы, и коей иной жертве нашей внутренней, ибо ни едина та жертва несть чиста пред лицем Божиим, якоже писание глаголет: Кто ся похвалит чисто имети сердце, или кто дерзнет чист быти от грех. И паки инде: небо же несть чисто и звезды не суть чисты пред ним. И никакоже сего словеси не возможно разумети ни о единой иной жертве».

Далее было прочитано в Кирилловой книге о том же, на листе 78, на обор.: «Такожде невозможно (приношение бескровной жертвы) приложити к жертве хваления, и ни ко иной внутренней жертве нашей, ибо никтоже не обрящется чист пред лицем Божиим». И еще из Апостола Толкового (на листе 448, на обор.): «Глаголют еретицы да тело и душу нашу, а не Господне тело, Господу Богу приносим; но мы вемы научение св. Апостола Павла, и елико мощно по силе нашей исполняем: сия жертва, о ней же глаголет, не вреждает сего, но нам воспоминает и приводит нас, да вси плоти наши и душу с телом, и в теле Господа нашего Богу в жертву приносим, якоже уды с главою, без нея же бы неприятна, но гнушательна жертва была».

Прочитавши все это, я сказал Назарьевичу: Видите, что писано в Апостоле Толковом и в Кирилловой книге: едина жертва есть Нового Завета – приношение тела и крови Господни, и она только чиста пред Богом, когда приносится за наше избавление, а наши все внутренние жертвы и творимые нами добродетели, не глаголются быти жертвами Нового Завета, потому что были совершаемы и в ветхом, и не суть они жертвы чистые пред Богом, потому на оправдание наше недостаточны и только при жертве тела и крови Господни могут быть приятны и угодны Богу. Итак, вы сказали противно писанию, что заменяете причастие св. таин добрыми делами; таковая мысль в Апостоле Толковом, как вы слышали, именуется еретическою.

Назарьевич ответил: Во Апостоле Толковом называются еретиками те, которые вместо тела Господня Богу свое тело и душу приносят; и называются они еретиками потому, что тогда таковое было время, что они могли причащаться св. таин тела и крови Господни, и однако же хотели заменить причастие сих таин добродетелями; а мы ныне не имеем где причаститься св. таин, и по нужде нашей заменяем их добродетелями: потому еретиками мы считаться не можем.

Я сказал: Господь Исус заповедал св. Своей церкви приносить Богу и Отцу бескровную жертву, тело и кровь Его, дóндеже приидет; и о церкви своей предсказал, что врата адова не одолеют ей. А вы говорите, что не время ныне во св. соборной и апостольской церкви приношению бескровной жертвы тела и крови Господней. Таковое ваше учение явно противоречит Евангельскому и Апостольскому слову, и, думая сим учением оправдать себя от изреченного на вас Толковым Апостолом осуждения, вы не только не оправдали себя, но подвергли себя еще большему осуждению за то, что вводите новую проповедь, противную Евангельскому и Апостольскому учению.

На это Назарьевич ничего мне не ответил. Я продолжал: Сам Господь во св. Евангелии глаголет: Аще не снесте плоти сына человеческого, ни пиете крови Его, живота не имате в себе. На сии слова Христовы в Книге о вере (во главе 6, лист. 51) пишется: «Страшен ответ Христовых словес! И яко истинна суть словеса его, сим заключает: Небо и земля мимоидет, словеса же моя не мимоидут. Кто не ужаснется от выше реченного запрещения и не послушает гласа Господня? разве той, иже живот вечный погубити хощет».

Наставники сказали: и Иуда причастился, но погиб.

Я отвечал наставникам: Сии ваши слова, часто у вас повторяемые, унижают Господне установление. Если Иуда причастился, но погиб, то, по вашему мнению, уже и причастие не нужно! Св. таинства от Господа преданы верным во спасение: и вы будьте верны, а не яко Иуда, – и будут вам во спасение св. таинства.

Наставники замолчали.

Тогда я опять спросил их: верите ли вы, что, согласно свидетельству св. писания, бескровная жертва тела и крови Господни во св. церкви будет приноситься до второго Христова пришествия?

Наставники ответили: верим, что в писании так написано, что причастие св. таин должно быть до второго Христова пришествия.

Я продолжал: а спастись без причастия св. таин возможно, или нет?

Наставники отвечали: невозможно.

Я еще спросил: а добродетелями заменить причастие возможно, или невозможно?

Наставники отвечали: невозможно.

Тогда я сказал: Что таинства Нового Завета должны существовать до скончания века, и что вы сих таинств не имеете, в этом вы сами признались; что без причастия св. таин спастись невозможно и что заменить их добродетелями невозможно, и в этом вы сознались же: посему необходимо нужно вам призывать Бога на помощь и наипаче всего заботиться о том, чтобы сделаться причастниками Нового Завета.

Наставники ответили, что они будут о том заботиться и просить Бога о помощи³⁹.

После сего я обратился к народу с такими словами: Слышите, братие, ваши наставники признались, что Новый Завет, приношение бескровной жертвы тела и крови Господни, должен существовать в церкви до второго Христова на землю пришествия и необходимо нужен во спасение, что завета сего они не имеют и заменить его добродетелями невозможно, а потому считают необходимо нужным искать Нового Завета, и просить к тому у Бога помощи.

12) Тогда двое из народа, испросив у наставников позволение говорить, сказали мне: Мы слышали, чтó наши наставники говорили; но их мнение считаем несправедливым: потому что о судьбе церкви в писании предсказано, что она на кончину века должна лишиться приношения бескровной жертвы тела и крови Господня. Ныне последнее время и искать приношения бескровной жертвы нам уже нечего.

Я спросил: а где такая судьба предназначена церкви, что будто она лишится Нового Завета?

Они сказали: В Евангелии писано: станет мерзость запустения на месте святом. И в книге Ефрема Сирина, в слове о антихристе, тоже говорится.

Я приступил к рассмотрению указанных ими свидетельств, и сначала прочитал в Благовестнике толкование на эти слова Евангелия: Егда узрите мерзость запустения, реченную Даниилом пророком, стоящую на месте святом, прочитаяй, да разумеет [Мф.24:15]:

«Мерзость запустения, труп тела глаголет, приемшего Иерусалим, той бо труп свой постави в незаходимых храма. Запустение же глаголет, понеже разорися град. Мерзость же, понеже трупы и образы человеческие мерзость нарицаху жидове, яко идоложертво ненавидяще». (Ниже). Толкование на слова: тогда сущии в Иудеи да бежат в горы:

«Нецыиже мерзость запустения антихриста глаголют, яко на запустение мира и на разорение церквам грядуща, разумеют же о сих сице: яко иже на храмине, на высоте добродетелей, да не снидет от высоты добродетелей взяти телесная, дом бо души тело; подобает же и от села бежать, сиречь, от земленых: село бо есть житие мира сего, от него же ни ризы взимати, яже суть ветхая злая, от них же совлекохомся».

(Ниже) Толкование на слова: Будет бо тогда скорбь велия, якова же несть была от начала мира до сель, ниже имать быти, и аще не бы прекратилися дние оны, не бы убо спаслася всяка плоть, за избранных же ради прекратятся дние оны.

«Скорбь нестерпимая бяше тогда: повелено бо бысть воинством римским никогоже помиловати. Бог же хотящих ради веровати, или веровавших прежде, не остави до конца погубити их. Скратится скорбь и брань, аще бо множае хотяще держати брань, вси сущие внутрь погибнути имяху. Нецыи же и о днех антихристовых разумеют: несть же о антихристе се, но о разорении Иерусалима. О антихристе же сыне погибели от зде начинает».

Прочитавши это, я сказал: Видите, св. Феофилакт в словах Христовых под мерзостью запустения разумеет труп тела, приемшего Иерусалим, т. е. статую римского кесаря, взявшего Иерусалим, которую он в незаходимых храма иудейского поставил. И, хотя св. Феофилакт упоминает о некоторых толкователях, которые сии слова Христовы о мерзости запустения прилагали ко дням антихриста, но сам же св. Феофилакт и опровергает сих толкователей, говоря: «Несть же о антихристе се, но о разорении Иерусалима». Отсюда явствует, что св. Феофилакт привел мнение указанных толкователей не во удостоверение читателю, но только что бы опровергнуть оное. Итак, по изъяснению блаженного Феофилакта, слова эти: станет мерзость запустения на месте святем, Господь сказал, о церкви иудейской, а не о церкви Нового Завета, о времени взятия Иерусалима Римлянами, а не о времени антихриста.

Тогда мои собеседники обратились к книге преподобного Ефрема Сирина, и один из них прочитал от слова 105, следующее: «Восплачутся тогда церкви Христовы вся плачем великим, зане не будет службы святой во алтарех, ни приношения». И, прочитавши, сказали: видите как предписана судьба церкви Христовой.

Приступая к ответу, я прочитал из той же книги преподобного Ефрема от слова 107, о пречистых тайнах: «И се же разумей, возлюбленне, Господь бо наш І̑с҃ъ Христос, хотя за ны прияти смерть вольную, в ту убо нощь, в нюже предатися восхоте, завет положи учеником Своим и Апостолом, и паки, теми всем верующим к Нему. Егда на горнице святаго и славнаго Сиона, ветхую пасху со ученики Своими снел, и скончав весь ветхий закон, потом же умы нозе учеником Своим, приложение св. крещения соделав; такожде, преломив хлеб, подаде им, глаголя: возмите и ядите, се есть плоть Моя, юже раздробляю за вы на оставление грехов. Такожде, налия в чашу вина и воды, даде им, глаголя: пийте от нее вси, се есть кровь Моя Новаго Завета, яже изливается за вы на оставление грехов, се творите на Мою память. Елижды бо аще хлеб сей ядите, и чашу сию пиете, смерть сына человеческого проповедуете. Елма убо слово Божие живо есть и действенно, и все сие елико восхоте Бог и сотвори; и аще есть глаголал буди свет, и бысть свет, буди твердь, и бысть, и аще словесем Господним небеса утвердишася; да аще небо и земля, вода же и огнь, воздух же и вся тварь словом Божиим совершишася, и словущий человек, и аще восхоте всяческих Бог-Слово сотворитися человек, то убо не может ли просфиру сию плотию своею сотворити, и вино, и воду кровию? В начале земли траву повелел есть извести, и даже до сего часа, дождю бывшу, абие изводит своя проращения, Божиим повелением, и аки женома грядет из земли, силу словесем Господним исперва приемши; рече бо Бог: се есть плоть Моя, и си есть кровь Моя, и се творите на Мою память, да убо всемощным Его повелением бывает дóндеже приидет, тако бо и глагола: дондеже прииду. Сие прочитавши, я сказал: Ефрем святой, утверждаясь на слове Божием, вот сколь ясно и определенно говорит, что Новый Завет, приношение бескровной жертвы тела и крови Господни, всемогущим Божиим повелением пребудет дóндеже приидет Господь. Теперь рассудите, мог ли тот же св. Ефрем, в другом своем слове о антихристе, утверждать противное слову Божию и своему собственному, – мог ли утверждать, что акибы Новый Завет Христов не досуществует до второго Христова пришествия, но с приходом антихриста разрушится? Отсюда уже явствует, что в приведенном вами свидетельстве св. Ефрема, аки бы бескровная жертва с приходом антихриста прекратится, есть ваше недоумение, а не св. Ефрема разумение. Приступим же теперь к рассмотрению сих слов св. Ефрема.

И я стал читать несколькими строками вышеприведенное ими место из книги св. Ефрема: «Восплачутся горы и холмы, и древа польская, восплачутся же и обе светиле небеснии со звездами, за род человеческий, яко вси уклонишася вкупе от Бога св. содетеля всяческим и лестцу веру яша, приимше образ сквернаго Богопротивника за крест Спасов. Тогда восплачется земля и море, яко внезапу престанет глас пения и молитвы от уст человеческих, восплачутся тогда церкви Христовы вся плачем великим, зане не будет службы св. во олтарех, ни приношения». Прочитавши, я спросил: вы утверждаете, что теперь уже пришло то самое время, о котором пишет здесь св. Ефрем?

Мои собеседники ответили: да мы так полагаем, что ныне это самое время.

Я сказал: Будем обсуждать все прочитанное вкупе, потому что все прочитанное содержит один смысл, и все упоминаемые здесь предметы связаны один со другим. Во-первых писано здесь о том, что «восплачутся обе святиле небеснии со звездами за род человеческий, яко вси уклонишася вкупе от Бога Святаго, содетеля всяческим, и лестьцу веру яша, приимше начертание сквернаго Богопротивника за крест Спасов». Если, по вашему рассуждению, ныне уже пришло то время, о котором здесь пишется, то я вас спрашиваю: вы разве уклонились от Бога, содетеля всяческим, и лестьцу веру яли и приняли начертание скверного Богоборца? так же и сии наставники ваши, и все предстоящие вашего согласия тоже уклонились от Бога и лестьцу веру яли, и приняли начертание скверного Богоборца вместо креста Спасова?

Мои собеседники ответили, что от Бога ни они, ни наставники их не уклонялись.

Я сказал: В книге св. Ефрема не сделано никакого исключения ни об вас, ни об ваших наставниках, а сказано без исключения, что вси уклонились и лестьцу веру яша.

Собеседники мои ответили: Слова: вси уклонились, не то означают, что все до одного без исключения уклонятся; но сим означается только множество уклонившихся.

Я заметил: Когда вы слово о человецех: вси уклонишася не буквально понимаете – говорите, что оно означает только множество уклонившихся, а притом еще останутся не уклонившиеся: то поэтому вам необходимо также не буквально понимать и выражения об алтарях: не будет службы во святых олтарех, ни приношения, т. е. необходимо понимать так, что не на всех алтарях не будет св. службы, но только на множайших. А иначе, если вы будете об алтарях понимать буквально, что не будет ни на одном алтаре службы святой, а о человецех не буквально, что только множайшие уклонятся, то будете иметь разномыслие, будете противоречить сами себе в разумении одного и того же места в слове св. Ефрема. Главное же – если вы будете буквально разуметь эти слова св. Ефрема, то будете противоречить свидетельству слова Божия о приношении бескровной жертвы до второго Христова пришествия: дондеже приидет (зач. 149), и прежде прочитанным мною словам самого Ефрема Сирина, что «приношение бескровной жертвы всемощным Его (Божиим) повелением бывает, дóндеже придет».

Затем я перешел к рассмотрению следующих слов преподобного Ефрема: «Тогда восплачется земля и море, яко внезапу престанет глас пения и молитвы от уст человеческих». Сие прочитавши, я сказал: Святой Ефрем пишет, что при антихристе «престанет внезапу глас пения и молитвы от уст человеческих», и заметьте, – сначала он сказал об этом прекращении пения и молитвы, а потом уже пишет, что не будет в алтарях св. службы. А вы проповедуете, что в алтарях службы не стало; пение же и молитва у вас продолжается.

Мои собеседники опять впали в недоумение.

Тогда я указал им в том же слове св. Ефрема, только несколькими строками выше, где говорится, что тогда (во время антихриста) святые «побегнут со тщанием великим в пустыни и скроются в горах и вертепах со страхом, и посыплются землею и пепелом, со слезами молящиеся день и нощь со многим смирением, и дастся им помощь от Бога, и наставит их в места нарочита, и спасутся крыющиеся в пропастях и вертепах, ненавидящие антихристова знамения и страха». Видите, – продолжал я, – здесь ясно показано, что и во время антихриста святые будут молиться в горах: значит, св. Ефрем, говоря, что глас пения и молитвы внезапу восхищен будет из уст человеческих, говорит о градах и весях, ибо, по его же словам, в пустынях святые будут молиться. Отсюда ясно можно видеть, как надлежит понимать слова св. Ефрема и о жертвоприношении тела и крови Господни во времена антихристовы: как явного богомоления, по словам его, не будет тогда во градах, а в горах оно будет, так и жертвоприношение бескровной жертвы не будет только в градах же, а чтобы в местах пустынных прекратилось приношение бескровной жертвы, того св. Ефрем не пишет.

А что св. Ефрем говоря: вси уклонишася, и: не будет службы св. во алтарях, ни приношения, говорит так не в буквальном смысле, что якобы не будет никого спасающихся при антихристе и якобы совершенно прекратится тогда приношение бескровной жертвы, но этими выражениями хотел только показать лютость гонений антихристовых: то примеры подобного рода выражений, которые должно понимать не буквально, мы встречаем и у других св. отцов. Так, Василий Великий о своих временах писал: «Истребилась радость и веселие духовное, в плач преложилися наши праздники: домы молитвенные заключилися, лишилися жертвенники духовной службы; нет уже собраний христианских, нет учительских председаний, ни спасительных учений, ни торжеств, ни песнословий нощных, ни блаженного онаго духовного веселия, которое от собраний и приобщений духовных даров рождается в душах верующих в Господа. Нам прилично сказать: несть во время сие князя, и пророка, и вождя, ниже приношения, ниже кадила, ни места, еже пожрети пред Господом и обрести милость». Эти слова всемирного учителя, св. Василия Великого, если понимать их буквально, показывают, что при нем как будто бы прекратились в церкви божественные службы, не было ни храмов, ни приношения бескровной жертвы; а в сущности, сими словами он выражает только лютость бывшего при нем гонения, и многих церквей божиих разрушение: ибо известно, что многие церкви Божии оставались тогда не разрушены в разных местах, и приношение бескровной жертвы не прекращалось, и у самого Великого Василия в Кесарии церкви Божии были не затворены, и торжественные собрания верных продолжались, о чем и в житии его пишется. И как Василий Великий писал не в точном и буквальном смысле о днях своего времени, что тогда лишились жертвенники духовные службы: так же и в таком же смысле писал и Ефрем Святой о днях антихриста, хотя гонение при антихристе своею лютостию будет много превосходить гонение, бывшее при Василии Великом.

Теперь, продолжал я, сделаю еще одно замечание по поводу слов Св. Ефрема о времени антихриста. Он пишет, что при антихристе внезапу престанет глас пения и молитвы от уст человеческих, и будут молиться только в горах и вертепах, и пропастях земных. А вы имеете открытно, даже многие и с разрешения начальства, молитвенные домы, и открытно во градах и в весях совершаете молитвенные собрания с пением. Все это должно вам ясно свидетельствовать, что теперь еще не то время, о котором писал Св. Ефрем: ибо, если антихрист всех молитвенных домов (т. е. св. церквей) и не возможет истребить, однако, всячески разрешения на постройку молитвенных домов и на отправление Богослужения издавать не будет.

13) Собеседники спросили меня: а где писано в писании, что при антихристе будет совершаться св. литургия?

На это я с своей стороны предложил им вопрос: а какое, скажите мне, в св. писании назначено время пришествия антихриста?

Мои собеседники ответили: время последнее пред вторым Христовым пришествием.

Я прибавил в пояснение: значит прежде придет антихрист, а потом второе Христово пришествие будет?

Мои собеседники ответили: так точно.

Тогда я сказал: – О бескровной жертве св. писание свидетельствует ясно, что она будет приноситься до второго Христова пришествия: дондеже убо приидет. Если же второе Христово пришествие, как вы сами согласились, последует после пришествия антихристова, то указанным свидетельством св. писания несомненно утверждается, что приношение бескровной жертвы, т. е. совершение литургии не прекратится при господстве антихриста; а будет существовать до того времени, когда явится Господь Исус упразднить его царство.

И я уже много представил вам доказательств, что Новый Завет есть завет вечный, а не временный, и что приношение жертвы Нового Завета будет совершаться до второго Христова пришествия, – именно указал вам Господни обетования о вечности, установленного Евангелием, и привел о том св. отцов толкования, указал свидетельство из первого послания св. Апостола Павла к Коринфянам (в зач. 149), и привел на него толкование св. Златоуста. Теперь прочту еще свидетельства из книги Кириловой и из Соборника. В Кириловой книге на лист. 78 говорится: «Яко уже не восхоте (Господь) жертвы от рук жидовских, и именова иную жертву себе возлюбленную, треми чинми написав, яко имать быти во языцех, и на всяком месте, жертва чистая. И се есть жертва, которую церковь Христианская от язык избранная приносит во всем мире Господу Богу, и до скончания века приносити имать, тело и кровь Господа Бога и Спаса нашего Іс҃а Христа, в память смерти Его, и сие пророчество поистине ко уверению, понеже сильно и непобедимо есть». Дозде из Кириловой. Видите, продолжал я, по писанному в Кириловой книге, церковь Христианская приносит и приносить будет бескровную жертву до скончания века: а вы, именуя себя церковью Христианскою, не только не приносите бескровной жертвы, но и проповедуете ее прекращение.

Потом я прочитал в Соборнике из первого слова св. Златоуста во святый великий четверток: «Прииде Христос и ныне той же, иже трапезу ону устрои; сей и ныне сию творит: не бо есть человек творяй предлежащая быти плоти и крови Христовы, но распныйся за ны Христос, образ исполняя строит молитвенник, словеса Господня она, носила и дар все есть Божий, се ми есть плоть, рече. Се слово предлежащая устрояй, и якоже он глас, глаголя: раститеся и множитеся и наполните землю, единою речено бысть, но по вся лета дело бывает, силу творя естеству нашему на плодотворение: сице и сей глас единою рече, но выну трапезу в церквах от того дне и до пришествия Ему жертву совершену творит».

Прочитав это, я взглянул на народ и сказал: Одни в вас престаревшие, другие средних лет, третие юны, несомненно, что в домах ваших есть и младенцы: значит то слово, о котором мы читали: раститеся и множитеся, и по ныне исполняется?

Некоторые из наставников сказали: да.

Я продолжал: И трава растет Господним повелением, как пишет Св. Ефрем, и все, повеленное существовать словом Божиим, существует и исполняется: как же может обессилеть всемощное слово Господне, сказанное о пречистых Его таинствах, которые Он установил в воспоминание вольной Своей смерти?

Наставники сказали моим собеседникам, чтобы они о этом предмете прекратили собеседование, как уже довольно разъясненном.

14) Тогда я начал говорить наставникам: Старообрядцы утверждают, что наши священники недостойные, и что поэтому они и удаляются от наших священников, не приемлют ими священнодействуемые таинства; а святые пишут, что и недостойными священниками действует благодать.

Наставники ответили: Мы это знаем, что не должно осуждать священника, если он и грешен, ибо и грешным священником действует благодать; но и священникам не должно подавать соблазна, не должно соблазнять немощных своим житием. Не все так сильны духом, чтобы не осудить подающего соблазн священника.

Я ответил: Действительно так; но во всяком сословии есть люди с недостатками. Наипаче же нужно помнить, что ради недостойного священника, не должно отлучаться от совершаемых им таин. А яко недостойными священниками благодать действует, о том св. Златоуст в беседе восьмой на первое послание к Коринфеом пишет: «Случаетсябося убо начальствующим быти злым и скверным, начинаемым же кротким и смиренным; и людянином убо в благоговении жити, священником же в лукавстве, и не имяше ниже крещение быти, ниже тело Христово, ниже принос онеми, аще бы везде достоинство благодать искаше. Ныне же и недостойными Бог действовати обыче, и ничимже крещения благодать от жития священнического повреждается: понеже имел бы приемляй умалитися, яко убо аще и нечасто бывают сия, бывают обаче; сия же глаголю, да никто от предстоящих, житие испытуя священническое, соблазнится о свершаемых тайнах: ничтоже бо человек в предлежащая вводит, но все Божия силы дело есть, и той есть тайноводяй».

15) Потом я стал говорить наставникам: Апостол Павел, когда призвал пресвитеров Ефесских в Милит, в беседе своей с ними сказал: Внимайте убо себе и всему стаду, в нем же вас Дух Св. постави епископы пасти церковь Господа и Бога, юже стяжа кровию Своею. Из сих слов апостольских явствует, что стадо, искупленное кровию Христовою, пасти могут только те, которых Дух Св. поставил пастырями, – или которым поручено стадо, как глаголет апостольское правило: Епископу суть поручени Господни людие.⁴⁰ Вы же, пася стадо словесных овец, имеете ли на то поставление от Духа Святаго, или не имеете?

Некоторые из наставников ответили, что они не имеют поставления от Св. Духа пасти словесное стадо; большая часть из них ничего не ответили на вопрос; а Исаак Александров сказал, что на вопрос этот он дал ответ еще в 1872 году, когда имел со мной беседу.⁴¹ Я спросил наставников, не давших ответа: что же вы молчите, ничего не отвечаете?

Назарьевич сказал: Кому из них отвечать? все они взяты в наставничество от сохи, да от бороны! Я, вот, поставлен в наставники уже сорок лет тому назад Сисоем Назарьевичем (так звали какого-то знаменитого в том краю беспоповского наставника).

Наставники переглянулись между собою, видимо обиженные тем, как их унижает Назарьевич.

А Исаак Александров заметил на слова Назарьевича о наставниках: хотя они взяты в наставники от сохи, да от бороны, но это их не извиняет в неведении; ведь они, кто двадцать, кто тридцать лет уже наставничают, только и занимаются одним духовным делом: в такое время можно научиться и поначитаться.

Я же сказал Назарьевичу: Откуда вы, кто и когда поставил вас в наставники, об этом я не спрашивал; а вопрос мой был о том, поставлены ли вы от Духа Святаго пасти стадо Христово, т. е.: имеете ли вы преемственное поставление на паству от св. Апостолов и соблюдается ли у вас та форма в поставлении, которая существует во св. церкви от дней апостольских, с возложением рук и с установленною на то молитвою.

Назарьевич ответил: Формы никакой не было в моем поставлении, а только мне Сисой Назарьевич сказал: Бог благословит!

Я ответил: А когда никакой не было формы в вашем поставлении, то значит вы и не поставлены; ибо как в крещении, если не будет совершена форма, т. е. призвание Троицы с тричисленным погружением крещаемого в воду, крещение не имеет силы: так и поставление на пастырство без соблюдения законной формы, не есть поставление. После этого прочитал из Малого Катехизиса о тайне священства:

Вопрос: Которая есть четвертая тайна?

Ответ: Священство, уставленное от Христа во Апостолех, их же возложением рук на епископах, от епископов же на священниках, яже освящени бывают чином церковным на строительство таин, и на преподавание спасительного учения Христова.

Ниже: Кая есть вещь, или образ тайны священства?

Ответ: Вещь есть возложение рук епископских на главе приемлющего священство, совершение же учиненная тому молитва, юже епископ единою с возложением рук над главою освящающегося глаголет, еже есть: Божественная благодать, и прочая.

Назарьевич, выслушав прочитанное из Малого Катехизиса, сказал: Надо мною ничего такого не было совершаемо. Но ведь у нас один просит при смертной нужде исповедовать, другой просит крестить – ну и надо исполнить нужду.

Я сказал Назарьевичу: Вы сначала выдали себя за поставленного пастыря, а теперь совершенно отказались от своих слов – говорите, что только исполняете смертную нужду людей. Однако же в действительности вы считаетесь пастырями, приставлены к приходу, определяетесь исполнять потребности стада.

Назарьевич ответил: Доказать от книг, что нам поручено пасти, мы не можем. Мы пасем не порученное нам стадо, по нужде и по согласию пасомых. И все другие наставники подтвердили этот его ответ.

Потом они обратились ко мне с вопросом: Ты был такой же наставник, как и мы, и у тебя была паства: кто тебе ее поручил пасти? Был ли ты поставлен от Св. Духа? Я ответил: Я вас только спрашивал, поставлены ли вы от Духа Св. пасти стадо; а мнения о вас никакого не произносил. Когда же вы спросили о мне, то я о себе имею право произносить суд, буду говорить вам правду о себе. Я, действительно, имел паству, как и вы теперь, но только побольше – она простиралась на несколько губерний; я поставлял и других наставников, как и вы теперь поставляете; но после усмотрел от св. писания, что эта паства мне от Духа Святаго не поручена, что я не поставленный от Св. Духа пастырь, и не посланный проповедник, как и во пророчестве Иеремии пророка пишется о ложных пророках не посланных от Господа: Аз не послах их (глаголет Господь), а они течаху [Иер.23]; и, познавши свое самозванство и непоставленное пастырство, уверившись, что оно не во спасение ни мне, ни мною пасомым, я оставил свою паству, подчинился от Бога поставленным пастырям, и поступил в число пасомых. Вот вам откровенный ответ о моем первом пастырстве, таком же, как и ваше. А теперь уже я имею законное поставление на пастырство, потому и вас спрашивал: поставлены ли вы от Духа Святаго пасти словесное стадо?

Назарьевич сказал: Ты нас затрудняешь вопросами.

Я ответил: Какое затруднение? вы сидите в градской Думе около стола, и стесняетесь рассуждать о общей пользе; а посмотрите, как народ желает слушать слово Божие, – целый день стоит на ногах и не отходит, – не жалуется на стеснение и утомление.

Наставники сказали: Ведь нам в городе нужно содержание!

Я ответил: Покажите, сколько вы израсходуете, – я вам заплачу.

Наставники сказали: нам стыдно будет взять. А Исаак Александров прибавил: мы должны благодарить, что нас собрали поговорить о духовном деле; а то бы мы сами не собрались и через тридцать лет: ни о чем духовном мы не хотим между собою посоветоваться! А о бездельных расходах на прожитие трех дней и говорить излишне.

Я сказал наставникам: Вам нужно читать писание; оно наставит вас на путь истинный.

Наставники ответили: у нас, кроме служебных книг, нет никаких других.

Я сказал: Нужно приобрести.

Наставники ответили: Не на что, – мы сами своими трудами питаемся.

Народ на это заметил, что наставникам не нужно обижаться на нищету, они, слава Богу, сыти от прихода.

Наконец, наставники сказали, что уже вечер, пора прекратить беседу. Я согласился, и кратко повторив, о чем было рассуждаемо, распустил собрание около семи часов вечера.

16) По открытии собрания, Назарьевич обратился ко мне с такими словами: Мы вчера не кончили начатой беседы; нужно ее окончить.

Я сказал: Вчера мы после всего рассуждали о поставлении вашем в наставники, и беседу об этом предмете окончили: ты сам признался, что все ваши наставники от Св. Духа не поставлены пасти стадо словесных овец, но пасете стадо только по нужде и по согласию со стадом; это признание твое подтвердили и все прочие наставники.

Назарьевич ответил: Я так сказал, чтобы скорее от тебя отвязаться; ты напал на меня: скажи да скажи, где взял власть пасти словесное стадо!..

Я сказал: Ты бы лучше от меня отвязался, если бы привел из книг свидетельство о своем поставлении в паству словесных овец; а отрекаться от поставления, если ты его получил, никак тебе не следовало ради того, чтобы от меня отвязаться

Назарьевич ответил: Я вчера не приготовлен был к ответу, а ныне приготовился.

Некоторые из наставников, улыбнувшись, сказали: он за ночь приготовился, – пусть оправдает всех нас.

Я сказал Назарьевичу, что готов выслушать его доказательства, но только чтобы он не обижался повторением одного и того же предмета, потому что не я тому причиною.

Назарьевич ответил: Не буду обижаться; я сам повторяю беседу.

Тогда я спросил его: Вы теперь надумались; скажите же: каким чином и какою молитвою вы поставлены пасти стадо словесных овец?

Назарьевич ответил: такого поставления, с молитвою и возложением рук, о каком вы читали вчера в книге, на мне не было; а меня Сисой Назарьевич благословил, сказавши: Бог благословит! Но св. Иоанн Златоуст пишет: хотя Бог и не всех поставляет, но, по вере приходящих, всеми действует.

Я сказал: Что вы не поставлены на пастырство, в этом вы сознаетесь и теперь; а на св. Златоуста, что будто он свидетельствует, что и непоставленными действует Бог по вере приходящих, вы указали напрасно: у св. Златоуста таковых мыслей не обретается. Он говорит не о непоставленных, но о недостойне поставленных в сан иерейства. Слыши его словеса. Увещавая не осуждать священника, он пишет: «Невеси ли, что есть священник? ангел Господень есть. Аще нерадиши о нем, не о нем нерадиши, но о рукоположившем и Бозе». Таже полагает вопрос хотящего осуждать священника: «Всех ли Бог рукополагает и недостойных?» Видишь ли, кого св. Златоуст воспрещает осуждать? – священника поставленного, но недостойного, о каком священнике и спрашивает вопроситель. На такой вопрос и ответствует св. Златоуст: не всех убо Бог рукополагает (т. е. делает истинными, достойными священниками), всеми же действует, т. е. всеми поставленными, ибо за сим прибавляет: «аще бы тии были и недостойни» (к Тимофею послание второе, нравоучение второе), – не сказал: аще бы тии были и не поставлени во священство, но: «аще бы тии были и недостойни». Итак, вот о ком слово у св. Златоуста, – о священнике, недостойно приемшем рукоположение. А кто без поставления во священство дерзнет священнодействовать, о том в Номоканоне положен суд страшен, – сказано, что сие дело горше и самих бесов (Номоканон л. 713). Я вас не о том спрашиваю, достойно ли поставлены пасти стадо, но о том, поставлены ли вы пасти стадо; и вы обещались доказать, что вы поставлены.

Назарьевич ответил: Я не поставлен молитвами, как я прежде сказал; если бы я был поставлен, я бы и литургию служил. Но меня благословил Сисой Назарьевич, сказав: Бог благословит! Таковое благословение может быть поставлением.

Я сказал: Пусть тебя и такой формой поставили, без молитв, только словом: Бог благословит! Но где же, в какой книге, такая форма признается за поставление на пастырство? Вы о себе говорите, что ведете себя по старым книгам: потому и нужно вам показать в старопечатной книге, что такою формою можно поставить на пастырство.

Назарьевич ответил: Это поставление по нужде бывает.

Я сказал: Нужно показать и то, что вот в такой-то книге по нужде допускается такое поставление.

Назарьевич сказал: Такая книга еще не написана!

Потом я обратился ко всем наставникам, спросил, может быть, они что-нибудь нашли в книгах и могут сказать о своем поставлении.

Все ответили, что они ничего сказать не могут.

Тогда я сказал народу: Назарьевич просил повторить беседу о поставлении в наставники; обещался доказать, что он поставлен от Духа Святаго пасти словесное стадо; а теперь сказал, что та книга еще не написана, которой можно бы это доказать.

Некто из народа заметил: Преподобный Антоний великий не был поставлен, но стадо пас.

Я ответил: Преподобный Антоний проводил уединенную, отшельническую Богоугодную жизнь в пустыне, показывал образ прочим своим св. житием, и братия населилась в пустыни около его, подражая его житию; приходили к нему также за советами; а власть быть пастырем, отлучать и разрешать, Антоний великий себе не присваивал, как присвоили себе ваши наставники.

Из народа еще сказали: А Пахомий великий? У того было собрано стадо, и он был не поставлен, а управлял монастырем.

Я ответил: Пахомий получил от Бога повеление составить монастырь, и в монастыре его была святая церковь и служилась св. литургия, что доказывает житие его; а где есть церковь, там и управление епископа: значит Пахомий великий не самовольно управлял стадом, и не касался не данного ему, – не разрешал грехи людей. Притом же, вы говорите двусмысленно, – то признаете своих наставников пастырями, поставленными от Св. Духа, то защищаете их, что они, и не будучи поставлены от Св. Духа, могут пасти стадо, по примеру Антония и Пахомия великих. Примеру сих великих подвижников не поставленное пастыреначальство ваших наставников нимало не подобно. И Пахомий, и Антоний великие принадлежали церкви, имущей хиротонию; а в вашем обществе нет таинства хиротонии, уставленного от Христа на Апостолах, и от них, чрез возложение рук, преемственно на епископах, а чрез епископов и на пресвитерах. О таком обществе св. Иоанн Златоуст в беседах на послание св. Апостола Павла к Ефесеом, во нравоучении II-м, пишет: где исчезла хиротония, там не только от поста и молитвы, но и от самых правых догматов веры никакой уже пользы нет. И справедливо, ибо без хиротонии нет причастия св. таин, нет разрешения грехов, нет и спасения. Вот как именно пишет св. Златоуст: «Что глаголеши таяжде вера есть (у отделяющихся от церкви), православни суть и они? чесо же ради не суть с нами? Един Господь, едина вера, едино крещение. Аще же тех добре суть, то наша зле: аще же наша добре, то онех зле. Младенцы, рече, влающееся и скитающееся всяким ветром, не пщуете ли сия довлети, рцы ми, еже глаголати яко православни суть? а яже рукоположения исчезают и погибают: и кая польза есть иных, сему несущу опасну? якоже бо за веру, тако и за сие ратоватися подобает». Сие прочитавши, я сказал: видите, что глаголет св. Златоуст: догматы без веры не пользуют, и якоже за веру, так и за хиротонию ратоватися подобает. А вы, старообрядцы, все лишены хиротонии, – не только вы существуете без священства, но и в поповцах преемство апостольское в хиротонии пресечено, ибо таинства хиротонии около двухсот лет у них не совершалось.

17) За сим я предложил наставникам следующий вопрос: Господь наш Исус Христос, по Своем воскресении, дунул на Апостолов и сказал: Примите дух свят, имже отпустите грехи, отпустятся им, и им же держите, держатся. [Ин. зач:65]. Апостолы эту власть вязать и решить грехи, принятую ими от Христа, предали чрез рукоположение епископам, а епископы вручают ее священникам. Посему и уставлено таинство исповеди, чтобы кающимся, исповедующим грехи свои, священник, данною от Христа властию, разрешал сии грехи. А вы, принимая исповедание грехов от кающихся пред вами, имеете ли от Христа Бога власть оставлять грехи?

Некоторые из наставников сказали: Только Бог может оставлять грехи кающимся; а священник есть человек: потому и оставлять грехи не может.

Я ответил: Несправедливо сказали вы, что священник не имеет власти оставлять грехи. Священнику та власть дана от Бога; и я уже привел вам в доказательство того сказанное Самим Христом во Евангелии. Теперь прочитаю вам, как св. отцы толкуют сии слова Христовы: Имже отпустите грехи, отпустятся им. В Благовестнике пишет бл. Феофилакт: «Смотри же ми иерейского чина, яко божествен есть: Богу бо еже отпущати грехи; онем же се дадеся. Тако убо чтем я, яко Бога, аще бо и не достойни суть. Что сия? Божия бо дара суть слуги, и благодать действует ими, якоже и ослом валаамлим глагола, не ставляет бо благодать наше недостоинство, яко иереом благодать дадеся, и того ради почитаем я» (Благовестник, от Иоан. зач. 65). В Маргарите, от слова пятого, о Озии царе: «Священничества престол на небеси посажден есть. Кто сия глаголет? Сам небесный царь. Елика бо аще свяжете, рече, на земли, будут связаны на небесех. Что сея равно будет убо чести; от земли начало суда приемлет небо: понеже судия на земли седит; Владыка последует рабу, и яже убо сей осудит, сия он горе утверждает, и между Бога и человеческого естества стоит священник, яже отонуду чести сводя к нам, яже от нас мольбы возводя тамо, гневающася того ко общему примиревая естеству, приразившаяся нас, исхищая от того руки». Дозде из Маргарита.

Потом я прочитал еще из Малого Катехизиса:

«Вопрос. Которая есть пятая тайна?»

«Ответ. Покаяние, еже за грехи бывает с сокрушением сердечным, во исповедание грехов, с надеждою отпущения, ради излияния честной крови Сына Божия, и то разрешением священническим, имже сила дана есть от Христа вязати же и решити».

Тогда наставники все, вообще, согласились, что священный сан имеет благодать от Бога разрешать грехи кающимся.

После сего я вторично спросил наставников: Священный сан имеет благодать от Бога оставлять грехи кающимся; а вы имеете ли эту благодать?

Исаак Александров ответил: Прежде, на беседе с вами в 72 году, я уже ответил вам на этот вопрос; теперь, если что буду отвечать, то после всех.

Я спросил тискатского наставника: Ты что скажешь об этом предмете?

Он ответил: Я не имею благодати и власти оставлять грехи.

От него я обратился к Назарьевичу с тем же вопросом.

Назарьевич, позамявшись, ответил: Старча исповедь прияла.

Я сказал: Не о том спрашиваю, прияла ли старча исповедь, или нет. Я знаю, что старча исповедь прияла для руководства в наставление неискусному новоначальному иноку, как ему управлять собою; но я спрашиваю вас о том, – имеете ли вы от Бога данную власть оставлять грехи исповедающимся у вас?

Назарьевич ответил, что оставлять грехи кающимся власти он не принял от Бога, потому и молитвы разрешительные, положенные в старопечатном Потребнике, не читает.

Я сказал: Вы прежде читали разрешительную молитву над умершими: значит вы себе приписываете власть разрешать грехи?

Назарьевич отвечал: Не все читали; а которые и читали, то делали это по неведению. То же подтвердили и все наставники.

Исаак Александров сказал: В чине погребения написано, что молитву разрешительную должно читать отцу духовному; там, в Потребнике, отцом духовным называется священник, который исповедовал умершего. Священник, – поставленный от Св. Духа духовник, и имеет власть разрешать грехи; а они (наставники) подумали, что такие же духовные отцы, потому и стали читать молитву разрешительную.

После этого я спросил наставников всех по единому: Так ли вы исповедуете, что власть разрешать грехи кающихся вам не дана и власти этой вы себе не присвояете? Наставники все (кроме одного) отвечали, что не имеют власти оставлять грехи кающимся. А один сказал: Я имею власть кающимся разрешать грехи; а если бы не имел, то какой же я наставник? да и зачем я буду исповедовать кающихся, если не имею власти разрешать им грехи?

Некоторые из наставников заметили ему: Ты слишком много на себя принимаешь.

Я спросил: Чем ты докажешь свою власть?

Наставник ответил: Доказать не могу, но у нас так принято издавна.

Я сказал: Что у вас так принято, это еще не доказывает вашей власти; нужно представить доказательство от книг святоотеческих. И, если бы ты имел власть разрешать грехи, ты имел бы власть и литургию служить, и прочие совершать таинства; а когда не имеешь власти не только св. литургию служить, но и в ризы облещися, такое твое бессилие несомненно доказывает, что ты не имеешь власти и грехи разрешать, а присваиваешь себе ту власть вопреки всему Божественному писанию. О присвояющих же себе недарованная священническая, в Номоканоне сказано: «Аще ли нецыи попущением Божиим в толикое приидоша дерзнутие, яко еже неверне и злочестивне, неверие бо есть вещь таковая, еже кроме священства прияти хиротонию, священная действовати, несть слово рещи о осуждении сицевых: сие бо дело горше есть и самых тех нечестивых бесов, во ангела светла точию преобразующихся, но несущих, и Божие убо лицемерующих, безбожных же сущих и противных Богу, таковии не токмо велие и неисчетное томление подъимут, на божественная сице зле возхуливше, ниже бо гласи божественныя от них, ниже божественная дела, понеже благодати рукоположения не имут, но и месть приимут иную, за прельстившихся от них, или негде крещенных, или рукоположенных: сии бо не хиротонисани, ни крещени суть. Ничтоже бо дает не имеяй, и никтоже приемлет что от неимущаго, аще и мнится имети; темже и прельщен бысть, и веруяй быти священник, или крещен, несть, и погибели сих крестивый повинен, не может бо человек имети не приим от Бога: кроме Мене, рече, не можете творити ничесоже» [Номоканон.713, Потребник иноческий. лист 57].

Когда кончил я чтение, один из наставников сказал: Помилуй, Господи, такого греха, чтобы присвоить себе священный сан!

После этого я обратился к тому наставнику, который присваивал себе власть оставлять грехи, с такою речью: вы слышали, что сейчас прочитано о присвояющих себе недарованное от Бога? – Сие дело уподобляется действию бесов: как они, когда хотят обольстить кого-либо, представляются в виде ангелов, так и недарованная присваивающии себе только обманывают людей, и виновны бывают их погибели.

18) Потом я спросил наставников: Если вы сами сознаетесь, что не имеете власти разрешать грехи, то зачем же и принимаете приходящих на исповедь?

Наставники отвечали: Мы сознаем, что не имеем власти оставлять грехи; но по вере кающихся Бог им прощает.

Я сказал: Исповедь для того уставлена, чтобы священник, данною от Бога властью, разрешал грехи кающимся; а когда вы разрешать грехов не можете, то вотще ваша исповедь, как о том свидетельствуют правила святых соборов. И прочитал им в Кормчей из ответов св. собора Иоанну мниху (глава 54):

«Вопрос 14. Аще подобает духовныя дети приимати, не презвитеру сущу?

Ответ. И весьма убо се речем, яко онем достойно есть приимати и вязати дети духовныя, и разрешати, иже от духовныя благодати власть прияша, иже суть перво епископи, и потом презвитери, от епископ повеление о сем приемше. Сии бо известнейшии правители и к рассуждению помыслов прехитри: ими бо исповедания ради, оставление грехов бывает; а ему же несть достойно оставляти, вотще отнюдь к таковому исповедание».

Еще прочитал из Номоканона, на листе шестом:

«Ведомо буди, аще кто без повеления местного епископа дерзнет приимати помышления и исповедь, сицевый по правилом казнь приимет, яко преступник божественых правил: ибо не точию себе погуби, но и елицы у него исповедашася не исповедани суть, и елицех связа, или разреши, – не исправлени суть, по шестому правилу иже в Карфагене собора и по четыредесять третьему того же собора».

Прочитавши все это, я сказал наставникам: Видите, как ясно в священных правилах сказуется, что к простолюдину, не приемшему чрез рукоположение власть вязать и разрешать грехи, исповедь вотще есть. Она только принимается во иноческой жизни, в руководство, а не в разрешение грехов.

Наставники отвечали: И у нас только в руководство жизни совершается исповедь, а не в разрешение грехов.

Я сказал: Для получения вечного живота нужно не одно руководство жизни, но и разрешение грехов; и к вам на исповедь люди с тем намерением идут, чтобы получить разрешение грехов, а не только руководство жизни. И так как вы не имеете власти разрешать грехи, то люди и по исповеди отходят от вас со грехами.

Один из народа сказал: А как же Апостол Иаков пишет: исповедайте друг другу согрешения?

Я ответил: О словах Апостола Иакова, как их понимать, я прочту вам писанное в Малом Катехизисе:

Вопрос: Како, или что подобает разумети в сей тайне (покаяния)?

Ответ. Первое: кающемуся подобает быти христианином православно верующим, понеже без благия веры, ни единоже покаяние быти может. Второе: еже разрешити кающегося никто же может, точию православный священник, понеже кроме церкви несть спасения и разрешения. Третие: который к покаянию приступает, подобает ему имети сетование и сокрушение сердечное за тые грехи, имиже ко Господу Богу и ближнему приразися. Четвертое: да имать вся своя грехи, их же кается, исповедати: понеже не имат его разрешити от того, о чем не ведает священник, якоже о том много свидетельств во св. писании обрящеши, а наипервее в деяниях апостольских: мнозиже от веровавших прихождаху, исповедающе и сказующе дела своя. (Ниже): К сему же и заповедь апостольская послушествует, сице глаголющи: Исповедайте убо друг другу согрешения. Исповедати же убо ни кому же иному имамы, точию пред тем, иже силу имат разрешити, и с ведением нам совещати».

Прочитавши, я сказал: Видите, как св. церковь учит понимать слова Апостола Иакова: в сих словах повелевается исповедати грехи не тем, которые не имеют власти разрешать, но тем точию, иже имут силу разрешать. Итак ясно, что исповедь ваша пред простолюдинами, не есть таинство и не дает вам разрешения от грехов. А кто не получит разрешения от грехов, тому страшно со грехами идти в будущий век.

Один из наставников сказал: Отец Павел! неужто мы хотим себе погибели? И в Москве у нас столько нашего общества! Так неужели и там никого нет понимающих?

Этому наставнику я ответил: Одно неужто, без доказательств от св. писания, не оправдывает. А о том, что вы сослались на Москву, сказали: неужто и в Москве у вас нет понимающих, я скажу вам, что напрасно вы ссылаетесь на большие города; не на большие города нам велено полагаться, а на св. писание: ибо по Евангелию нас будет судить Господь, а не по тому, как думали в больших городах. И если у московских ваших беспоповцев есть доказательства от писания, то вы должны бы давно пользоваться ими. Но и московские беспоповцы также не имеют доказательств, как и вы. А когда уж вы, не найдя ответа по писанию, сослались на большой город, сказавши: неужто и в Москве нет понимающих, то на это неужто, я тебе скажу другое неужто. Вашего согласия в Москве не более пяти тысяч, и из московских жителей нет там ни одного наставника, но все, приходящие из деревень, точно так же, как и вы, не обучавшиеся никаким наукам и не искуснее вас в писании; а православных в Москве считается до четырех сот тысяч, и сколько между ними просвещенного духовенства, сколько там учебных духовных заведений! Многие посвятили всю жизнь свою только на рассмотрение божественного писания, на исследование древностей! Так неужто никто из них не мог бы понять, что православная церковь погрешает в вере, если бы она действительно погрешала? этого я не говорил вам прежде, потому что все мое намерение и убеждение – искать истину в св. писании; но когда вы уклонились от руководства св. писанием и ссылаетесь на Москву, то я вам и показал, что в Москве у вас ничего нет преимущего пред вашим здешним обществом, а у нас множество преимуществ, множество ученых людей и ученых трудов.

Тот наставник, который на Москву сослался, сказал мне на это: А почему же у нас Москва так славится?

Я ответил: Есть у вас в Москве несколько богатых купцов: вы приедете туда, увидите поуборнее вашего молельни, и думаете, что в Москве более вас понимают писание!

Другие из наставников заметили: Ну, что на Москву ссылаться; нужно смотреть книги.

Я ответил, что Москвой оправдаться пожелали они сами, а не я.

19) После этого я стал говорить наставникам: О чем мне нужно было спросить вас, я спросил; теперь, если вам нужно о чем меня спросить, прошу вас; – спрашивайте. Укажите мне, какие вы имеете сомнения о церкви нашей, какие в ней видите ереси, и я буду отвечать. Говорите без сомнения; на то и беседа, чтобы говорить свободно:

Исаак Александров сказал: Мы уже не первый раз беседуем с вами и не видали никогда никаких обид, потому и опасений никаких не имеем.

Я продолжал: В беседах с вами я доказал, что вы погрешаете против св. Евангелия, не имеете Нового Завета, от Христа учрежденных в церкви трех чинов священства и седми таин, что вы не поставлены от Св. Духа на пастырство, и не имеете власти разрешать грехи приходящих к вам на исповедь: теперь вы покажите мне, нет ли в нашей церкви каких погрешений против Евангелия.

Наставники уполномочили Исаака Александрова отвечать на это мое предложение.

Исаак Александров сказал: Я не знаю на что указать, и говорю по совести, что не знаю, в чем бы церковь Российская погрешила против Евангелия.

Все другие наставники, когда я снова обратился к ним с тем же вопросом, ответили, что и они не знают, в чем бы церковь погрешила против Евангелия.

20) Тогда я спросил: А не погрешила ли церковь против апостольского учения?

Исаак Александров сказал, что так же не знает, в чем бы согрешила церковь и против апостольского учения; прочие наставники ответили то же самое; но Назарьевич сказал: посмотрите во Апостоле, в зачале 223.

Я понял, что он имеет в виду, и прочитал писанное во указанном зачале: Да возможете разумети со всеми святыми, что широта и долгота, и глубина и высота.

Прочитавши, я спросил: это ли место из Апостола вы имели в виду, или другое?

Назарьевич ответил: Это.

Я спросил: В чем же церковь погрешает противу сих апостольских слов?

Назарьевич сказал: Высота – дщица креста, глубина – подножие; а церковь печатает просфоры четвероконечным крестом, где нет дщицы и подножия.

Я отвечал: В Евангелии учительном, или недельном, в слове на воздвижение честного креста Господня, высотою именуется не дщица, но верхний рог креста, и глубиною – не подножие, но нижний рог креста.

Назарьевич сказал: Нужно в книге посмотреть.

Книги этой на сей раз не случилось близко; но сами наставники сказали Назарьевичу: неужто ты забыл, что каждый год читаешь? Назарьевич, однако, требовал книги. Тогда один из наставников сказал: Вот, я вам прочту, – и прочел из уст, мною приведенные слова, сице: «Чего бо ради подобно Господь приемлет крестом смерть? Крестный бо образ на четыре страны разделяем, от посреднего знамения вся показует, яко божественным естеством содержима суть, вышняя убо вышним рогом содержима суть, нижняя же нижним, посредняя же двоими странами, даже убо покажет Господь, яко той есть собираяй и содержаяй всяческая, и яко смерть его освятити имать всяческая: сего ради крестную смерть приемлет. Се и блаженный Павел назнаменуя к Ефесеом пишет: Да возможете, рече, постигнути со всеми святыми, что есть широта и долгота и высота: знаменуя убо высотою небесная, глубиною же преисподняя, широтою же и долготою посредняя концы, всесильною державою содержима».

Все наставники согласились, что во Евангелии учительном слова Апостола высота, глубина, долгота и широта, действительно о кресте четвероконечном толкуются.

Я сказал: Крест осмиконечный на просфоре кладется просфорнею при печении просфоры, и просфора, испеченная просфорнею, хотя бы и с печатию креста осмиконечного, еще не есть приношение, никакого литургийного значения не имеет и может всегда употребляться как простой хлеб. А священник, начиная священнодействовать проскомидию, сам и сверху, и снизу вынимаемого агнца полагает крест четвероконечный. Об этом показал им напечатанное в старом служебнике, и объяснил, что с таковым начертанием четвероконечного креста, агнец, во время херувимской песни, переносится на престол, и, по благословении, на божественном престоле раздробляется на четыре части, и полагается крестообразно по образу креста четвероконечного.

Видишь ли, сказал я, обращаясь к Назарьевичу, – возведенное тобою на церковь обвинение, что будто бы церковь виновна в преступлении против апостольского учения, писанного в 223 зач., оказалось несправедливым: в Толковом Евангелии сказанные здесь слова: высота и глубина, долгота и широта разумеются о кресте четвероконечном, и древняя церковь чрез священника на просфоре крест четвероконечный же полагала, но зато ни от кого обвиняема не была, что преступает апостольское учение, писанное в 223 зачале.

Потом я спросил его, не знает ли чего-нибудь такого, в чем бы церковь действительно погрешила против апостольского учения.

Назарьевич ответил, – что не знает.

21) Я еще спросил: Не погрешает ли в чем церковь наша против учения вселенских соборов?

Наставники и на это ответили, – что ничего такого не знают.

Тогда я сказал им: Если вы находите, что церковь наша не погрешает ни против Евангелия, ни против апостольского учения, ни против догматов вселенских соборов, то должны признать ее церковью православно верующей.

После этого было рассуждение о количестве просфор на проскомидии. Я объяснил, что служба св. литургии совершается на одной просфоре, согласно слову Апостольскому: Един хлеб ломим, и от единаго хлеба вси причащаемся ([1Кор.зач.145]); о частицах же, вынимаемых из прочих просфор, показал в старопечатных служебниках, что их не позволено полагать во св. чашу, доколе не причастятся вси причастники. Это, прибавил я, служит ясным доказательством, что таинство св. литургии совершается на одной просфоре. Потом я показал, что о количестве просфор и в старопечатных книгах говорится различно. В Номоканоне, пятую просфору повелевается вынимать за царя, а шестую за всех православных христиан; во всех же старопечатных Служебниках, за царя и за православных христиан повелевается из одной просфоры и едину частицу вынимать. Таким образом, число просфор сократится до шести. Еще в Номоканоне писано: Если у литургии будет царское величество, и сколько будет лиц из царского дома, за каждого особую просфору приносить. Тогда число просфор может быть и гораздо более семи. Наконец, в том же Номоканоне показано, что по нужде можно и на одной просфоре службу совершати:

Вопрос. От укруха хлеба может ли кто литоргисати?

Ответ. Тожде речеся и о творящих агнца со укрухом хлеба, сиречь, взимающих печать с малостью хлеба, за скудость человек, еже снести; не укрух бо хлеба прием Христос, рече: приимите и ядите, сие есть тело Мое, но совершенный хлеб, якоже совершен есть Бог и совершен человек, и совершена плоть его. Ибо древний обычай и закон есть, и сего ради и хощет совершеннаго и чистаго хлеба. Аще ли есть скудость человек, сотвори малу печать, или просфору и довлеет» (Номоканон, лист 67, на обороте).

Видите ли, прибавил я, в чем состоит закон: чтобы целый хлеб был употреблен на литургии, а не в количестве просфор.

22) Тогда же мы занялись сличением старопечатных книг, – филаретовского Потребника с Потребником патриарха Иоасафа, напечатанным в шестое лето его патриаршества. Сличали чин крещения и обручения, и обрелось великое между Потребниками несходство, – в одном против другого менее молитв и в ектениях менее прошений, – в филаретовском Потребнике в чине крещения не положено Апостола и Евангелия, не положено и крест с гойтаном возлагать на крещенного. Показав это несходство старопечатных книг между собою, я заметил, что оно-то и понудило приступить к соборному исправлению книг.

Потом я хотел начать беседу о перстосложении и о имени Спасителя Иисус; но наставники сказали, что они о всем этом слышали в 1872 году и помнят, а теперь просили отпустить их, потому что они утрудились. На это я должен был согласиться; но только просил наставников выслушать несколько слов об одном опущенном мною предмете.

23) Когда наставники изъявили на это согласие, я сказал: Мне желательно напомнить вам о таинстве смотрения Господня, о котором мы часто поем: «Услышах Господи смотрения Твоего таинство, разумех дела Твоя», – или, иначе сказать, о Божьем домостроительстве, без которого древние праведники, от Авеля до Иоанна Крестителя, не могли получить спасения, но при всех своих добродетелях шли во ад, ибо их собственных добродетелей не доставало пред Богом: по глаголу св. Апостола Павла, вси согрешиша и лишени суть славы Божия. [К Римлянам зач. 84]. Но оправдали их заслуги Искупителя, и все они оправдались туне, благодатию Его, как о том пишет той же Апостол: Егоже (Христа) предложи Бог очищение верою в крови Его, в явление правды Своея, [то же, 84 зач.]. Христос искупил Своею кровью живших прежде Его креста, Он и всем нам, сущим по кресте, дал то же искупление на очищение наших грехов, святую кровь Свою, якоже Сам глаголет: Се есть кровь Моя Новаго Завета, яже за многи изливаемая, во оставление грехов [Ин. Зач. 108]. И в соборном послании Иоанн глаголет: кровь Исуса Христа Сына Его очистит нас от всякаго греха. [Зач. 68]. Если же древним праведникам недостаточно было на избавление одних собственных добродетелей, хотя они были и столь знамениты, как Авраам, Исаак, Иаков, Моисей и царь Давыд, и сам Иоанн Предтеча, – если таковые праведники одними своими добродетелями не могли оправдаться, то подумайте, братие, нам возможно ли надеяться получить оправдание только своими добрыми делами, без причастия крови Господней? Если бы могли оправдать нас одни наши добродетели, то для чего нужно было бы Христу проливать за нас и кровь Свою? Нет, братие, Он не туне пролил за нас кровь, но ею, по Апостолу, открыл нам путь во Святая, т. е. в небо [Евр. Зач. 324]. Наши добродетели необходимо нужны для спасения, ибо все мы, как пишет Апостол, созданы во Христе Исусе на дела благая. [Еф. Зач. 220]; но одних добрых дел недостаточно для спасения, как той же Апостол глаголет: имамы избавление кровию Его, и оставление прегрешений, по богатству благодати Его [Еф. Зач. 217]. Поэтому, братие, я вам и советую, согласно Божественному писанию, оставить самонадеяние на свои добродетели, что будто ими вы можете заменить причастие крови Господней. Познайте Господне за вас смотрение; смиритесь пред Искупителем нашим; познайте немощь человеческую; взыщите оправдания кровию Христовою, дабы и на вас капнула капля крови Божией на очищение грехов ваших. А добродетели наши мы должны приносить Богу, как рабы, по долгу, и в благодарение за то, что Он дал честную кровь Свою на искупление наше.

Наконец, я кратко повторил все, о чем была беседа, и попросил у наставников прощения, если чем неумышленно оскорбил их.

Они со своей стороны так же попросили у меня прощения.

В заключение, я советовал наставникам побольше заниматься чтением св. книг, и роздал им и народу книжек о беспоповской исповеди до двухсот; и семьдесят листов о вечности церкви. Отец Константин Голубов также роздал им сто книжек.

Двое старообрядцев, принадлежащие к числу поповцев приемлющих Окружное послание, пришли ко мне в Никольский единоверческий монастырь и изъявили желание побеседовать со мною о клятвах собора 1667 года, а особенно один из них желал узнать мое об этом соборе мнение. Я изъявил готовность удовлетворить их желание.

Тогда они спросили меня: на кого положены клятвы собора 1667 года, – только ли на отделяющихся от греко-российской церкви, или и на всех, не приемлющих исправленные обряды.

Я ответил: я полагаю, что для разъяснения этого вопроса необходимо нужно прежде рассмотреть, кем, т. е. каким собором и за что эти клятвы положены, потом уже рассмотреть на кого они положены.

Старообрядцы сказали: мы не о том с вами хотели иметь беседу, кем и за что положены клятвы, – мы это и сами знаем, – но о том, на кого они положены.

Я ответил: Что вы знаете о том, кем и за какую вину положены соборные клятвы, это мне неизвестно; но свои понятия о том, кем и за что клятвы положены, я считаю нужным разъяснить вам, и вы отказываться от этого разъяснения не должны, потому что я касаюсь не другого предмета, но того же самого, о котором вы спрашиваете, т. е. клятв собора 1667 года.

Старообрядцы сказали: клятвы положены собором 1667 года; что же еще толковать о том, кем они положены?

Я ответил: Действительно, все знают, что клятвы положены собором 1667 года; но что это за собор, какое он имеет значение – это не все знают. И Стоглавый собор был собор; но не равного достоинства с собором 1667 года. Стоглавый собор был собор русской церкви, хотя и управлявшейся митрополитом, но еще не имевшей самостоятельности, а находившейся в подчинении константинопольскому патриаршему престолу. Священные же правила епископам, без воли своего старейшего, не повелевают творити ничесоже⁴²; посему Стоглавый собор, хотя рассуждал о предметах обрядных, но изменять их, особенно когда это были обряды, употребляемые патриархом, или, точнее, всею вселенскою церковью, не имел никакого права; тем паче был он не вправе за несохранение уставленных им обрядов предавать кого-либо анафеме. Прежде, нежели делать постановления по церковным вопросам, Стоглавый собор должен был испросить на то разрешения у цареградского патриарха, или, по крайней мере, впоследствии послать к нему на рассмотрение и утверждение свои определения; а так как он не сделал ни того, ни другого, то его определения не могут иметь канонической силы, потому что он превысил свою власть. Впрочем, отцы Стоглавого собора, хотя сделали постановления, лишенные канонической силы, ибо сделали их без воли своего патриарха, превысив свою власть, но за это не могут быть обвиняемы или зазираемы в нарушении православия, потому что их уложения касались не догматов православия, а только обрядовых предметов⁴³. Собор же 1667 года составлен русскою церковью, уже тогда получившею самостоятельность; притом же на нем было и еще греческих два патриарха: посему собор сей о обрядовых предметах не только рассуждать, но и установлять имел полное право, и в этом отношении уложения его, как уложения законной церковной власти, не превысившей свои права, имеют каноническое значение.

Вот как разумею я значение собора 1667 года, изложившего те постановления и клятвы, о которых вы предложили мне вопрос. Теперь, я обязан изъяснить вам и то, за что собором 1667 года положены клятвы, т. е. за содержание ли известных догматов, или за содержание известных обрядов. Если собор 1667 г. изменил, или отложил какие-либо догматы, а наипаче, если положил за содержание их клятву, то он сделал это незаконно, и за то должен подлежать суду вселенской церкви; а, если он отложил, или изменил, и притом, к лучшему, некоторые обряды, и на непокорников его определения о содержании исправленных обрядов положил клятву, то он поступил вполне законно, нимало не превысив своей власти, и его определения поэтому имеют законную силу. Тем паче он никак не может за сии определения подлежать обвинению, или подозрению в отпадении от православия: ибо и Стоглавый собор, хотя в своих определениях превысил пределы законной власти, но потому, что коснулся только обрядов, в отпадении от православия неповинен. Итак, необходимо знать, что отложено, или изменено собором 1667 года, – догматы, или обряды.

Старообрядцы заметили: Двуперстное сложение есть предание древнее, апостольское.

Я ответил: Вопрос мой не о том, откуда ведут свое начало отложенные собором 1667 года обряды, и, в частности, двуперстное сложение есть ли древнее апостольское предание, или нет: Вопроса этого мы еще не касаемся. И пусть двуперстие, равно как прочие отмененные обряды имеют древнее апостольское происхождение; но обряды ли они, или догматы? – вот в чем вопрос. Догматов православия, Богословских и нравственных истин, никто не имеет права нарушить, отменить, или изменить, – не только поместный, но и вселенский собор; но обрядовые действия и установления, если бы даже они были и апостольского происхождения, церковь к лучшему имеет право изменять, и при этом непослушающих ее узаконения имеет право священных извергать, а мирян отлучать, и даже именовать таковых еретиками. Этому служит доказательством соборное постановление о празднике Пасхи и о епископских браках. Праздновать Пасху в 14 день луны было предание апостольское, его приняли от Апостола Иоанна Богослова церкви асийские, содержали епископы сих церквей, апостольские преемники, как наприм., Поликарп епископ смирнский⁴⁴; но вселенскою церковью, на первом вселенском соборе, к лучшему сие предание отменено, а уставлено праздновать по 14 луны в первую неделю⁴⁵, и преслушники сего соборного установления первым правилом Антиохийского собора предаются священные извержению, а миряне отлучению⁴⁶, Лаодикийским же собором, в правиле седьмом, празднующие Пасху 14 луны и за то отторгшиеся от церкви, еретиками именуются⁴⁷. И еще: апостольское предание – не пустити епископу жены своея; но вселенский шестый собор, правилом 12-м, на лучшее устрояя, епископу повелевает ктому не жить со своею женою, не восхотевшего же епископа пустити свою жену изврещи повелевает⁴⁸.

Видите, продолжал я, обрядовые установления, если бы даже они были и апостольские, церковь на соборах изменяла и к лучшему исправляла, и за то не подлежала обвинению в нарушении православия. Посему и вы, покуда не покажете, что собор 1667 года сделал изменения не в обрядах; а в догматах веры, дотоле обвинять собор сей в отпадении от православия не можете.

Старообрядцы повторили: двуперстие апостольское предание!

Я ответил: Опять-таки скажу вам, что я теперь не вхожу с вами в разглагольствие о том, есть ли двуперстие апостольское предание, или неапостольское, но я спрашиваю только, есть ли оно догмат веры, или обряд. Когда вы докажете, что двуперстие есть догмат веры, то нужно будет признать его не подлежащим изменению; а если окажется, что оно не есть догмат веры, но обряд, то очевидно, что оно может быть церковью изменяемо без всякого повреждения православной веры. Я вам скажу яснее: двуперстие образует собою догмат, но только образует, а само по себе не есть догмат. Укажите мне, есть ли где в писании, и именно в постановлении какого-либо из вселенских соборов, что образование догмата Св. Троицы и воплощения Бога-Слова может быть только чрез двуперстное сложение, и что само двуперстие есть догмат веры: ибо догмат веры может быть установлен только вселенским собором.

Один из старообрядцев сказал: Св. Иероним пишет: «Я проповедую истину, и кто меня в этом обвиняет, значит отвергает истину, мною проповедуемую, и утверждает ересь». Двуперстие образует истину, и кто отметает его, отметает образуемое им исповедание.

Я ответил: В Катехизисе Великом, во главе 25, читается: «Церковь не держит тайны от единаго человека уставленные, но на се верует и на се уповает, еже Господь Бог предаде, и весь мир соборне прият и похвали». Итак, церковь не подлежит тому закону, чтобы частными лицами уставленное обязана была неизменяемо содержать; притом же, она не отметает образование перстами догмата веры, в чем вы ее обвинили несправедливо, а только предпочитает двуперстию то сложение, которым догмат веры образуется точнее.

Старообрядцы сказали: А чем же троеперстие точнее образует догмат веры?

Я ответил: Мы обязаны, во-первых, веровать и исповедовать единаго Бога в Троице, прежде век суща, и воплощение единаго от Троицы, нашего ради спасения в лета бывшее. В троеперстном сложении тот Богословский порядок и соблюдается: прежде образуется первыми верхними перстами таинство веры во Св. Троицу, а потом дольними двумя, в лета бывшее нас ради Господне вочеловечение⁴⁹. А в двуперстии прежде образуется воплощение Сына Божия, а потом тройческое таинство. И собор 1667 года не отложил образование перстами таинства веры, но повелел употреблять то образование, которое точнее выражает догмат веры, и которое употреблялось всею вселенскою церковью. Притом, не должно забывать, что собор 1667 года положил клятву не за одно содержание двуперстия и прочих обрядов, но прежде всего за прибавление и изменение в символе веры, еже есть: Верую во единаго Бога (Доп. к истор. акт. т. V, стр. 786 и 503), которого (символа) правильное чтение содержится всею православною церковью, и находится, между прочим, в грамоте восточных патриархов о утверждении в Москве патриаршества, хранящейся в Синодальной библиотеке⁵⁰. Клятвы же за прибавление и изменение символа веры положены не одним собором 1667 года, но и прежде бывшими вселенскими соборами⁵¹, и клятв этих разрушить не в праве никакой собор.

Старообрядцы спросили: Скажите же теперь, – на кого по вашему мнению собор 1667 года положил клятву, – на всех ли после его определения содержащих старые обряды, или только на отделившихся от церкви?

Я ответил: Мое мнение таково, что собор 1667 года положил клятву только на отделившихся от церкви, и на хулителей ее обрядов. В этом своем мнении я утверждаюсь на том, что собор 1667 года был не ранее и даже не во время исправления обрядов русской церкви, чтобы полагать запрещение на тех, которые не примут его узаконений относительно обрядов, но был он после исправления книг и обрядов спустя более десяти лет, когда уже противники исправления отделились от церкви и высказали на нее все свое хуление. На это указал и сам собор 1667 года, прежде нежели наложил свои определения. Именно в деяниях собора сказано сначала, что он собрался ради явившихся в русской церкви противников, отвергающих церковные исправления и таинства, глаголющих церкви быти не церкви и таинства не таинства. Это и служит основанием утверждать, что собор 1667 года, пересмотревши исправленные обряды, найдя их правыми и повелев употреблять их, предал анафеме именно тех противников исправления и хулителей совершаемых в церкви таинств, которых противление и хуления на церковь были причиною его собрания.

Но, если бы собор 1667 года предал проклятию не только отторгшихся от церкви и хулителей исправленных обрядов, а и всех, не хотящих принять во употребление исправленные обряды, за их непослушание церкви, и тогда собор ничего не сделал бы такого, что лишало бы его православия. Ибо 1) собор, как мы и выше сказали, положил проклятие не за одни обряды, но прежде всего за изменение в символе веры. Символ веры, как вы знаете, изложен первым и вторым вселенскими соборами, его и прочие вселенские соборы приняли за догмат веры и всякое в нем изменение и прибавление предали анафеме, которую разрушить не в праве никакой вселенский собор, ибо иначе разрушил бы ограду веры: этому последуя, и собор 1667 года всякое изменение и прибавление в символе предал анафеме, и потому он есть собор православный, утверждающий православие. И 2) самые определения его о не приемлющих исправленные обряды, самые клятвы на сих последних, не дают основания обвинять его в преступлении против православия, как не обвиняется Антиохийский собор за постановление о праздновании пасхи.

Наконец, если бы кто и хотел обвинять собор в положении клятвы и на не отторгающихся от церкви (хотя на таких, по моему мнению, она не положена), то мог бы только винить его за неснисходительность к непослушным, а никак не за ересь, или нарушение православия.

Один из старообрядцев сказал: По вашим словам видится, что вы признаете собор 1667 г. собором законным; как же вы полагаете, – его определение может ли русская церковь разрушить без большего собора?

Я ответил: Разрушить, т. е. уничтожить определения сего собора одна церковь русская не может, да, без сомнения, и не находит справедливым, и нужным, потому что его определение о символе веры вполне законно, а употребление обрядов, им утвержденных, вполне правильно. Но сделать снисхождение в своей местности присоединяющимся от раскола русская церковь несомненно может, следуя примеру св. отцов и св. соборов. Так, св. Василий Великий и Григорий Богослов, присоединяющимся от ереси духоборцев делали снисхождение даже в самом выражении догмата веры о Св. Духе⁵², а поместный Лаодикийский собор отменил даже апостольское уложение о праздновании субботы⁵³. Нужно еще принять во внимание и то, что по человеколюбию к снисхождению более позволительно употреблять власти, нежели к наказанию, как явствует из слов св. Златоуста, в толковании его на послание Апостола Павла к Коринф. (зач. 151), где он пишет, что дарование исцелений многим давалось и недостойным, а дарование наказания не всем, но только подобным Петру и Павлу⁵⁴. То же подтверждается вторым апостольским правилом и Карфагенского собора правилом двенадцатым. Во втором правиле апостольском позволяется одному епископу поставлять пресвитеров и диаконов⁵⁵, а для извержения пресвитера двенадцатое правило Карфагенского собора требует шести епископов и седьмого своего ему, а для извержения диакона – трех епископов, и своего ему четвертого⁵⁶. Ясно, таким образом, что более нужно власти и осторожности к наказанию, нежели к излиянию благодати и человеколюбия. Посему и русская церковь обращающимся к ней из раскола чадам ее, в своих пределах, имеет полное право показать снисхождение, позволить им и без сношения с патриархами Восточной церкви, под условием единения со вселенскою церковью, употреблять обряды, бывшие при патриархе Иосифе в употреблении и собором 1667 года воспрещенные.

Заграничные раскольнические издания. – Особенность этих изданий, имеющая значение для настоящего времени. – Антоний Шутов и заграничные выходцы в Москве. – Мануйловский Исаия. – Несколько сведений о расколе на Дону. – Новые миссионерские труды игумена Павла и др. – Деятели против раскола из среды бывших старообрядцев.

О том оживлении, какое произвели в старообрядчестве новые постановления правительства о семейных и общественных правах старообрядцев, особенно же разные, более или менее вероятные, слухи о новых предполагаемых правительством мероприятиях к облегчению якобы тяжкого их положения в Российском государстве, мы уже достаточно говорили в двух предыдущих обозрениях. Теперь укажем на примечаемое вместе с этим иного рода движение в расколе, имеющее с первым мало общего, вызванное другими соображениями и побуждениями. Там обнаружилось, как мы указывали в свое время, преобладание интересов материальных над интересами в строгом смысле религиозными, стремление старообрядцев обеспечить и поставить в наилучшие условия свое внешнее положение, хотя бы и в ущерб основным религиозным началам раскола: здесь, напротив, в основании лежат, по-видимому, стремления исключительно религиозные, – свойственная расколу фанатическая преданность своим, давно опровергнутым, лжеучениям и ревнивая, хотя, в то же время, тщетная заботливость об их охранении и защите против справедливых и неотразимых обличений со стороны православия. Мы разумеем примечаемое с некоторого времени оживление литературно-полемической деятельности в расколе, вызванное, как можно с достоверностью полагать, успешной миссионерской деятельностью некоторых православных и появляющимися в немалом количестве сочинениями против раскола. Антоний Шутов, почитающий себя главным охранителем религиозных интересов раскола, имеет при своей особе целый штат раскольнических богословов, которых рассылает по разным местам на проповедь и по мере надобности заставляет писать сочинения против православия. Эти сочинения переписываются в значительном количестве состоящими также при особе Антония писцами и рассылаются куда нужно.⁵⁷ Не довольствуясь этим, Антоний восприял намерение достигнуть наибольшего распространения фабрикуемых у него писаний посредством тиснения, и так как в России печатание раскольнических сочинений в открыто-существующих типографиях доколе еще не возможно, то для этой цели и признано необходимым обратиться за границу, в имеющиеся там славяно-русские типографии.

Нам известны две такого рода книги, недавно изданные за границей и теперь агентами Антония успешно распространяемые между старообрядцами по разным местам. Одна имеет заглавие: Собрание из разных книг святоотеческого писания о сложении перст на крестное знамение. Книга эта есть не что иное, как раскольнический сборник разных свидетельств и статей о двуперстии, большею частью известных и давно разобранных; к ним, однако же, прибавлено несколько статей, к вопросу о двуперстии не имеющих прямого отношения, как, наприм., «Краткое обозрение существования церкви Единоверческой», и «Ответы на вопросы, изданные братством московского Никольского единоверческого монастыря», – известное сочинение московского старообрядца Сергея Лебедева, напечатанное здесь, разумеется, без замечаний иеромонаха Филарета, в которых со всею очевидностью раскрыта крайняя слабость и несостоятельность этих ответов.⁵⁸ Другая книга есть издание Соборного Деяния 1667 года с предисловием и подстрочными замечаниями. Первая напечатана в 1873 году, во Львове, в типографии Стефана Гучковского; другая – в конце прошлого года, в Коломые, в типографии Белоусова. На обеих значится, что они изданы иноком Нафанаилом, который даже подписался под предисловием к Соборному Деянию 1667 г., как автор сего предисловия. Никакого инока Нафанаила, как мы наверно знаем, между раскольническими заграничными иноками не обретается, а есть Никола инок, не раз бывавший и в Москве, – он-то и занимается изданием раскольнических сочинений заграницей; но ни в собирании материалов для этих изданий, ни тем паче в составлении каких-либо статей он нимало не повинен: обе книги московской фабрикации, вышли из мастерских владыки Антония, и над составлением их (особенно последней), очевидно, потрудился тот же, несколько знакомый читателям Онисим Швецов. Мы надеемся в ближайшей книжке Братского Слова представить обстоятельный разбор этих раскольнических заграничных изданий, хотя в сущности они представляют нам только новое подтверждение двух давно замеченных и неотрадных для современного старообрядчества обстоятельств: а) решительного оскудения между старообрядцами людей, основательно знающих священное и отеческие писания, сколько-нибудь образованных и беспристрастно рассуждающих, – б) доселе неоскудевающего фанатизма и слепой вражды против церкви православной. Теперь же мы намерены указать в этих изданиях только некоторые черты, имеющие отношение к современным заботам старообрядцев об осуществлении ожидаемых от правительства новых льгот и привилегий.

Мы говорили прошлый раз, как усиленно хлопочут старообрядцы о том, чтобы официально, в законодательных актах, не называли их раскольниками; с этим вместе со своей стороны указали те несообразности, к которым необходимо привело бы удовлетворение этого их желания.

Между прочим, было у нас сказано: «предлагая законодательной власти не называть их раскольниками, старообрядцы этим самым обязательно предлагают ей признать раскольниками всех православных и прежде всего саму себя: ибо, если старообрядцев, согласно их желанию, закон назовет, или, что одно и то же, признает не раскольниками, т. е. не обществом людей «от церкве себе оставльших», то, очевидно, признает их церковью, а православных –– раскольниками, «от сей церкви себе оставльшими».

Изданные теперь заграницею раскольнические сочинения вполне подтверждают справедливость нашего замечания.

Здесь, в предисловии к Соборному Деянию, г-н Швецов, за благословением владыки Антония и под прикрытием монашеской мантии несуществующего инока Нафанаила, с самой развязной откровенностью провозглашает, что название раскольник «недобросовестно» усвоять старообрядцам, а напротив, оно должно принадлежать так называемым у него Никонианам, т. е. всем, составляющим православную церковь. – «Православные христиане (пишет он), не приявшие никоновых новоучреждений, не заслуживают сего нарицания раскольник, потому что «слово раскольник происходит от глагола колоть, расколоть, если кто сделает трещину или раздвоение на дереве, или на каком другом предмете, то сия трещина называется раскол. Кто же сей раскол сделал? Не Никон ли бывший патриарх, а сей собор (1667) его утвердил. От сего само собою разумеется, что сделавшие раскол суть расколоделатели, а приемлющие его несомненно могут называться раскольниками. А потому, не делавших и не приемлющих оного новоучрежденного раскола, но держащихся всего цельного (!) не расколотого старогреческого (?!), идущего от самого Христа (?!), вероисповедания, недобросовестно называть их раскольниками». Итак, вот, сами старообрядцы устами своего привилегированного писателя, вдохновленного владыкою Антонием, смело и открыто провозглашают посредством заграничной прессы, что название раскольник, об освобождении от которого они так усиленно и так униженно хлопочут теперь пред верховною властью, взятое у них, должны принять именно православные и прежде всех, разумеется, должен принять сам верховный покровитель православия! И, что всего интереснее, тот же вдохновленный Антонием писатель сообщает своим читателям о существующей якобы в высших правительственных сферах готовности подчиниться этому приговору, действительно признать православных раскольниками, сознать свою вину пред старообрядцами, принести повинную и таким образом «водворить боголюбезный мир в христианстве»; по его «сведениям» все это могло бы и исполниться легко, если бы только не делали препятствия некоторые люди. «О, всемогущий Боже! – восклицает он, – водвори его (т. е. этот мир, непременным условием которого поставляется признание православных за раскольников и их смиренное покаяние пред действительными раскольниками), водвори его в любезном нашем отечестве. О, как бы я этого желал!!! О чем уже идут переговоры, как я имею сведение, под председательством Его Императорского Высочества Константина Николаевича, в Обществе любителей духовного просвещения в С.-Петербурге. Но не верится, потому что только один решился говорить правду, г-н Тертий Иванович Филиппов, а против его выступили 4 противника: И. Нильский, о. Иосиф, Чельцов и Чистович». Это не неумышленное упоминание особы царствующего дома приводит на память самими же старообрядцами оповещенное в газетах содержание поданного ими московскому генерал-губернатору прошения о содействии их хлопотам перед высшим правительством об освобождении от официального названия раскольник, где приводится, как наисильнейший аргумент в подтверждение просьбы, то обстоятельство, что и сам-де Государь Император благоволил принимать от них письменные изъявления верноподданнических чувств, в которых они называют себя старообрядцами, а не раскольниками… Такова логика старообрядцев и к таким способам аргументации прибегают они, чтобы достигнуть своей цели – освободиться от законно принадлежащего им названия раскольник и этим самым утвердить его за православными!..

Но какое бы название старообрядцы ни приняли, хотя бы назывались чистыми и чистейшими, название не изменит их существенных качеств; раскол всегда останется расколом, какими бы титлами ни украшал себя, и всегда в нем будут разделения на секты, внутренние раздоры и нестроения, которые всегда обличат его существование, подобно тому, как дым и смрад показывают присутствие тлеющего дерева. Этими явственными признаками раскола и теперь изобилует старообрядчество. Мы не станем говорить здесь о продолжающихся в прежней силе распрях между поповцами и беспоповцами, Поморцами и Федосеевцами, брачными и безбрачными, окружниками и неокружниками, и т. д.; скажем нечто лишь о подвигах, творимых членами лжеименной раскольнической иерархии.

Антоний Шутов, бывший перекрещенник и ревнитель Федосеевства, а ныне глаголемый архиепископ московский, удалением из Москвы ненавистного ему Пафнутия казанского и подобным же обращением с другими своими собратиями, достигнув почти единовластия в управлении церковно-иерархическими делами российских старообрядцев, стремится подчинить своему владычеству и заграничную иерархию. Оттуда, из-за границы, из самой митрополии, к нему являются с жалобами на распоряжения митрополита Афанасия, и он не отрицает своего права творить суд по этим жалобам. Нынешней весной приезжали в Москву с этой целью два заграничные выходца, – из Белой-Криницы поп Никита, сын бывшего митр. Кирилла, и климоуцкий житель Дей Тимофеев. Никита и при жизни своего родителя – митрополита –– был нетерпим своими прихожанами, от которых поступали к Кириллу неоднократные жалобы на самые возмутительные его поступки, подвергавшие его извержению из сана, – жалобы, которые родитель – митрополит оставлял, разумеется, без внимания. Неудивительно поэтому, что вскоре же по смерти Кирилла новый белокриницкий митрополит удалил Никиту от должности и место его отдал другому. Однако же, Никита и теперь живет довольно весело в Белой-Кринице и незадолго перед масленицей учинил там следующий подвиг. Один белокриницкий житель, некто Пахом Кирилов, задумал на неделе мясопустной обвенчаться с какой-то вдовой униаткой, которую по липованским правилам надлежало еще перекрестить в старообрядчество. Афанасий венчаться ему не дозволил, тем более что и Кормчая воспрещает венчание браков на мясопустной неделе; приходский поп, Тимофей⁵⁹, так же не решился венчать Пахома после того, как не дал позволения Афанасий. Горю злополучного жениха вызвался помочь Никита: под веселую руку он окрестил невесту-униатку в простой избе и здесь же обвенчал с нею Пахома. За это Афанасий наложил на Никиту запрещение, – и вот, обиженный Никита приехал с жалобой на Афанасия в Москву к самому владыке – Антонию. Дей Тимофеев так же лицо, обиженное Афанасием. Он, как и большая половина климоуцких липован, был беспоповец; но года три тому назад приехал в Москву и здесь перешел в поповцы: сам Антоний, умиленный таким событием, был его восприемником. В поповцы Дей Тимофеев перешел не по убеждению, а ради выгоды, – именно в надежде сделаться попом и получить хороший приход, в чем и обещал ему содействовать Антоний, нимало не смущающийся переходами из одной секты в другую ради подобных расчетов, ибо и сам оставил беспоповство, до сих пор ему достолюбезное, всего более потому, что заправлявший тогда всеми делами в митрополии инок Павел белокриницкий польстил его обещанием золотой архиерейской шапки. Итак, Дей Тимофеев надеялся быть иереем, – и места открывались, сначала в Боташанах, потом в самых Климоуцах, где умер поп Стефан (Лысый); но Афанасий в попы его не поставил на том основании, что Дей, перейдя в поповцы, дозволил жене своей оставаться беспоповкой, и так как он с женою, по беспоповскому обычаю, жил не венчавшись, то подлежал даже суду за прелюбодеяние. С жалобой на эти обиды от Афанасия Дей и явился к Антонию вместе с Никитой. Антоний не отказался быть судьей между ними и белокриницким митрополитом; но жалобы их не признал уважительными. Свою досаду на такой суд Антония заграничные выходцы выразили тем, что накануне Благовещения явились в моленную Бутикова, где служил вечерню сам Антоний, совершенно пьяные, за что и были выведены с бесчестием из моленной, а потом высланы и из Москвы.

Вообще, московские старообрядцы не находят удобным в настоящее время принимать заграничных выходцев с прежней приветливостью, частью из опасения прогневить правительство, которому они теперь особенно тщатся угодить, частью вследствие прекращения прежних тесных связей с митрополией. Особенно же неприветливо стали смотреть московские старообрядцы на заграничных иноков, приезжающих за сбором, так как случалось, что иного инока, принятого с некоторым вниманием, едва можно было выпроводить из Москвы. В прошлом году, например, приехал из Славского скита священноинок Иаков, и Антоний принял его ласково, даже позволил ему служить: после этого Иаков приютился на Покровке у одной богатой вдовы-старообрядки, и, не смотря на то, что Иринарх Славский неоднократно присылал ему приказания возвратиться в монастырь, что о том же постоянно напоминал ему Антоний, и не помышлял об отъезде, пока Антоний, наконец, не подверг его запрещению, а странноприимной вдовице, у которой жил Иаков, не сделал пастырского наставления, что-де не прилично ей, будучи не старых лет, держать у себя инока тоже лет не старых. После таких опытов в Москве стали еще неприязненнее смотреть на приходящих из-за границы иноков. Это испытал над собою даже один из значительных по сану заграничный выходец, приезжавший тоже за сбором, – Мануйловского монастыря архимандрит Исаия. Исаия был прежде иподиаконом у Савватия тобольского, потом ушел за границу и посредством разных происков и подарков добился у Кирилла поставления в архимандриты Мануйловского монастыря. В Москве хорошо известны все проделки Исаии, или Исая, как его зовут обыкновенно: поэтому он не пользуется здесь никаким уважением, и когда приехал сюда в конце прошлого года, перед святками, его приняли весьма неблагосклонно, так что во всю бытность свою здесь он не служил ни разу, и даже в годовщину смерти Бутикова, во избежание позора, не решился показаться в числе прочего раскольнического духовенства, явившегося на поминки, что посоветовал ему и сам Антоний, почему-то питающий к нему расположение. Неблагосклонность к Исаии в Москве еще более усилилась вследствие присланного в это же время из Мануйловского монастыря на имя самого Солдатенкова письма с жалобами на Исаию, что он хороших иноков в обители не держит, а благоволит к разным подозрительным и зазорной жизни людям. Письмо это Солдатенков передал Шибаеву, Шибаев попечителям, попечители Антонию. После того, как жалоба прошла столько инстанций, начиная с самой высокой и самой страшной для московских старообрядцев, Антоний не мог уже оставить ее без внимания. Он предписал Исаю временное удаление из Москвы, – отправил его, надобно полагать, с поручением в Новочеркасск, где он и служил на Пасхе. Отсюда, по вызову Антония, он приезжал опять в Москву: при нем, в начале мая, Антоний собирал какой-то собор в доме Бутикова, где и по смерти главного домохозяина имеет приют на подобные случаи.

Мы упомянули сейчас о поездке Исаии на Дон. Поездка эта не обошлась без приключений, так как Исаю пришлось сделаться яблоком раздора между донскими старообрядцами, разделенными на партии. Вот что нам пишут из Новочеркасска об этих партиях и о пребывании Исая на Дону:

«Большинство новочеркасских старообрядцев составляют приемлющие священство (австрийское). Сначала все они сосредоточивались около Сербиновского молитвенного дома; но нежелание некоторых подчиняться г-же Сербиновой, всем распоряжающейся в моленной и богатой женскими причудами, вызвало разделение между новочеркасскими поповцами: недовольные самоуправством Сербиновой устроили свой особый молитвенный дом, известный в настоящее время под именем Общественного, так как он находился под покровительством целого общества известных в Новочеркасске старообрядцев – Коссова, Елкина, Борисова и др., также под именем Коссовского, так как главным хозяином, более других пожертвовавшим на его устроение и украшение, был старообрядец Коссов. Вместе с этими представителями новочеркасского старообрядчества отделился от Сербиновского молитвенного дома и поп Иван с большинством своих прихожан. Понятно, что всем этим были очень недовольны Сербиновы, весьма дорожившие своим влиянием в новочеркасском старообрядческом мире, и даже, как слышно, донесли местному начальству об открытии нового недозволенного молитвенного дома (хотя и их собственный принадлежит к разряду таких же) и просили его запечатать, на каковой донос начальство не обратило, впрочем, внимания. Таким образом, в Новочеркасске, у старообрядцев, приемлющих австрийское священство, образовались и доселе существуют две враждебные партии: сербиновская, более старая, но менее крепкая и постоянно ослабевающая, и коссовская, новая, но довольно сильная и по численности, и по значению для местного старообрядчества. Сербиновский молитвенный дом, по уходе попа Ивана, долго не имел у себя постоянного священника, – иногда служил в нем приезжавший из Маноцкой станицы старенький и простоватый протопоп Афанасий; обыкновенно же, заправлял службою один молодой уставщик; но в последнее время Сербиновы успели найти себе постоянного священника, в лице прибывшего из-за границы иеромонаха Георгия, который и служит у них, жалуясь, однако же, на скудость доходов. А при коссовском молитвенном доме служит и доселе поп Иван. Пока жив был Иов кавказский, его имя возносилось при богослужении в новочеркасских молитвенных домах; по смерти же Иова стали поминать Антония московского, к пастве которого, значит, и принадлежат донские старообрядцы. Антоний весьма внимателен к этой своей пастве; – нередко присылает донским старообрядцам послания, составляемые главным его споспешником Онисимом Швецовым, и в изобилии снабжает их книгами для защиты раскола, как наприм., прислал в довольном количестве экземпляров известные речи г. Филиппова и изданный заграницею Сборник о перстосложении.⁶⁰ Перед пасхою в Новочеркасск приехал мануйловский архимандрит Исаия с аксайским черным попом Евгением.⁶¹ Он остановился у Сербиновой и в сербиновском молитвенном доме служил на страстной неделе; а на светлое воскресенье по приглашению Коссова обещался служить в моленной этого последнего, к немалой досаде Сербиновой, которая даже не дала Исаю и митры для служения у Коссовых. Кроме того, накануне праздника появилось приклеенное на фонарных столбах, также на полиции и других общественных зданиях, следующее объявление: «Честь имею довести до сведения почтеннейших жителей г. Новочеркасска, что в наш город прибыл из заграничного монастыря старообрядческий архимандрит Исай, который будет служить божественную литургию в моем старообрядческом молитвенном доме 20 апреля в воскресенье, с участием иеромонаха, вышедшего около 10 лет из-за границы и живущего в настоящее время в Аксае, Евгения и священника Иоанна новочеркасского. Почему покорнейше прошу удостоить своим посещением. М. К. (т. е. Михаил Коссов) 1873 года 18 апреля». Сам Коссов, разумеется, такого объявления и не думал делать, так как оно могло бы навлечь беду и ему самому, и многим другим; думают, что это сделано кем-нибудь из сербиновской партии назло сторонникам Коссова, переманившим к себе Исая для служения в такой великий праздник. Объявление произвело большой переполох между старообрядцами в Новочеркасске, особенно принадлежащими к партии Коссова, – некоторые даже советовали ему начать судебное дело против предполагаемых составителей объявления, что, разумеется, только послужило бы к большему усилению вражды между старообрядческими партиями в Новочеркасске. Слышно, что Антоний дал поручение Исаю собрать сведения о состоянии донских старообрядцев, и велел ему до отъезда за границу быть опять в Москве» (что Исаия, как выше сказано, и исполнил в точности).

От явлений частью прискорбных, частью забавных, перейдем теперь к событиям, утешительным для христианского чувства.

Прошлый раз, говоря о беседах о. игумена Павла с режицкими старообрядцами, мы упомянули, какое благоприятное впечатление произвело на этих последних пастырское послание преосвящ. Викторина, епископа полоцкого. В мае месяце преосвященный сам посетил Режицу и лично беседовал здесь с беспоповскими наставниками: это явление, небывалое в том крае, имело последствия самые благоприятные. Вот, что писал об этом к о. игумену Павлу преданный ученик его Л. И. Маслеников, сам обратившийся из раскола, и ныне ревностнейший поборник распространения православия между режицкими старообрядцами: «Преосвященный ночевал у нас три ночи; в воскресенье 18 мая служил, и за всенощной, и за литургией говорил проповеди: стечение народа было многое, все слушали усердно. После обеда вышел на улицу, где собралось много народу, и довольно поговорил от писания, – это всем очень понравилось. 19 числа, в 9 часов, были приглашены раскольнические наставники на квартиру преосвященного. Здесь он занимался с ними беседою четыре часа. Все, что говорил он, наставники и слушатели признали за истину и во всем с ним согласились, а ему на вопросы ничего не могли ответить: было их десять наставников, – один скажет одно, другой другое. Спросил у них: что есть Бог? Исаак Александрович⁶² ответил: Бог есть огонь. Преосвященный объяснил ему, что это великая ересь, почитать огонь за Бога, и прибавил: подумайте, до чего дошли вы, – не знаете, что есть Бог! Потом разъяснил им понятие о Боге. Наставники обличили себя пред народом, что они не знают ничего, а взялись учить людей! Преосвященный говорил, что у нас ему много дела, что необходимо завести в нашей местности беседы и в каждой деревне устроить училище, чтобы учить закону Божию. Много он имеет забот о своей пастве и мы очень рады, что, наконец, Бог послал нам такого пастыря. Будем Бога молить, чтобы помог ему в его подвигах!» Такую же пастырскую заботливость о вразумлении зараженных расколом мы видим и в других епархиях с значительным раскольническим населением, – в виленской, казанской, саратовской, нижегородской, костромской, пермской и др. Кроме Братств, имеющих специальное назначение – способствовать ослаблению раскола, здесь явились из среды духовенства усердные деятели, не без успеха ведущие собеседования с старообрядцами, хотя при обилии жатвы число делателей все еще очень не велико и не все делатели достаточно подготовлены для своего дела. При этом нельзя не сделать замечания о благотворном влиянии, какое производит проповедническая деятельность о. игумена Павла на весьма многих, из числа посвятивших себя делу проповеди между старообрядцами, и особенно на тех, которые были личными свидетелями его бесед: те приемы, и те способы и источники доказательств, которые с таким успехом употребляет он в разглагольствиях с старообрядцами, не без успеха применяются теперь и другими.

Недавно, по желанию высокопреосвященнейшего Исидора митрополита новгородского и с.-петербургского, отец Павел совершил еще поездку с миссионерскою целью в старорусский уезд, в изобилии населенный беспоповцами. Он имел продолжительные беседы с наставниками и начетчиками беспоповцев 22 и 24 июня в селе Городцах, 26 – в деревне Горицах городецкого же прихода, и 29 – в деревне Перевоз, лешинского прихода. С ним присутствовал на всех этих беседах местный благочинный о. Тимофей Твердынский, давно занимающийся изучением раскола, и известный некоторыми, о расколе, сочинениями. Беспоповские наставники Городецкого прихода не уклонились от беседы с о. Павлом, а наставники приходов лешинского и белебельского на приглашение явиться в деревню Перевоз для собеседований о вере отвечали отказом, под предлогом болезни. Зато много явилось на эту последнюю беседу самих старообрядцев с начетчиками. Из них некоторые слушали беседу с большим вниманием и с любопытством рассматривали в привезенных о. Павлом старопечатных книгах свидетельства против раскола; они даже выразили сожаление, что не могут беседовать более продолжительное время, по причине наступивших работ в лугах, и просили о. Павла посетить их в другую пору, когда будут свободнее. Такая готовность их слушать беседы, основанные на старопечатных книгах, объясняется отчасти тем, что они уже были подготовлены к беседам такого рода крестьянином деревни Перевоз Михаилом Виноградовым, который, пользуясь некоторыми полемическими сочинениями против раскола, особенно же известными «Выписками» Озерского, нередко вступает с ними в беседы о вере: им и желательно было своими глазами проверить в старопечатных книгах приведенные у Озерского свидетельства, против которых они оставались безответными. Вот, как много может сделать в раскольнической среде один грамотный человек, одушевленный преданностью церкви, с одной такой книгой, как «Выписки» Озерского! О. Павел снабдил его и некоторыми другими, нужными для него книгами. В самом городе Старой-Руссе о. Павел едва мог, при тщательном содействии местного протоиерея Павла Бойцова, убедить беспоповских наставников, чтобы пришли на беседу. По собственному избранию последних, наконец, было назначено собрание 3 июля на дворе беспоповской часовни. Наставники не могли, однако же, всей беседы выслушать: по мере того, как им становилось трудно отвечать, один за другим они оставляли собрание, так что под конец остался один простой народ, который и дослушал предложенную им беседу со вниманием. Ехать в другие места для собеседований с старообрядцами о. Павел не нашел удобным, так как приспело время сенокоса, и кроме праздников народ, при всем желании, не мог бы явиться на беседы. Имея дело и в старорусском уезде с беспоповскими же наставниками, о. Павел обратил внимание на те же главные вопросы, решением которых занимался в беседах с новоалександровскими и режицкими старообрядцами; из мнений же общих всем старообрядцам было говорено о имени Христа Спасителя Исус, о количестве просфор на проскомидии, о печати на просфорах, о перстосложении и о хождении посолонь. С некоторыми подробностями этих бесед мы познакомим читателей в следующей книжке Братского Слова.

Кроме православных священников, по примеру о. Павла усердно и успешно трудятся в распространении истины между старообрядцами и многие обратившиеся из раскола. Здесь мы упомянем только об одном из таких деятелей М. И. Куренкове, который еще в старообрядчестве известен был как большой начетчик и ревностный защитник Окружного Послания.⁶³ В 1866 году он присоединился к церкви и с того времени при каждом удобном случае ведет прения с старообрядцами, преимущественно в волоколамском уезде, где и сам живет в последнее время. Заимствуем из его письма к о. Павлу некоторые известия о последних его беседах с старообрядцами. «В апреле месяце, – пишет он, – проезжая через деревню, в которой живет один беспоповец, многих совративший в раскол, находящеюся у него книгою толкований бл. Феодорита на пророчество Даниилово, я спросил встретившегося мне крестьянина: что, приехал из Москвы ваш Григорий Дмитрич, или нет? – Приехал, говорит. Тогда я повернул прямо к дому беспоповца, вхожу к нему и вижу, что он сидит за столом, окруженный православными слушателями, и две книги лежат на столе, – Библия новопечатная и Феодоритово толкование на Даниила. После взаимных приветствий, я тоже присел к столу. Он объяснял, что три с половиною лета царствования антихриста означают долгое время, а не буквально три с половиною года. Я спросил: кто же поведывает так разуметь? Он ответил, что блаженный Феодорит. Я сказал: Да так ли? Ведь вторая часть толкования не ему принадлежит. При этом я взял книгу и прочел из первой части то место, где говорится, что три с половиной года нужно понимать чувственно, буквально. Он, было, начал горячиться, но устыдился слушателей, которые с удивлением смотрели на него. Я продолжал: В 20-й гл. Апокалипсиса сказано, что сатана связан, и не прибавлено, что связан на малое время; а потом тут же, когда говорится, что сатана должен быть развязан, то прибавлено, что развяжется на малое время: ты как о сем разумеешь? Он отказался отвечать, а потребовал, чтобы я сам объяснил, как понимаю это место. Я сказал: если сатана будет развязан на малое время, то ясно, что и антихрист будет господствовать малое же время. При этом я сослался, хотя на словах, и на другие книги, где говорится, что антихрист придет на малое время (Кириллова), ненадолго (Апокалипсис Толковой), на скорое время (Толк. Ефрема Сирина и Ипполита). Он старался замять мои слова, – утверждал, что я все говорю на словах, а в писании этого нет. Тогда я вызвался и его, и всех слушателей уверить писанием, что говорил не от себя, и пригласил приехать ко мне – посмотреть книги...» Следствием этой беседы было то, что доверие слушателей к беспоповскому учителю поколебалось.

О другой беседе своей с беспоповскими же наставниками Куренков пишет: «Расскажу вам вкратце, чем успел я заградить уста сих наставников. Когда я привел из Кирилловой книги свидетельство: якоже Христос не умирает, такоже и священство Его не престанет, они сейчас же перешли к Апостолу Толковому, где сказано, что антихрист жертву тела и крови Христовы опустошит по всей вселенной, от востока и до запада. Я заметил, что здесь нет никакого противоречия с сказанным в Кирилловой книге, потому что здесь сказано: егда сия жертва кончается, тогда и мир скончается. Они: мир нужно разуметь духовный. Я: как же так? – жертва скончается чувственная, а мир духовный! Но пусть будет по вашему; только скажите мне вот что: когда родился Христос, то дал мир на землю и благоволение в человецех; этот мир в настоящее время существует между вами, или нет? Они поняли в чем дело, и долго не давали ответа; но, наконец, сказали-таки, что существует. – А жертва где же у вас? спросил я, – и прибавил: если жертвы нет, то и мир должен кончиться, а, если мир существует, то и жертва должна быть. Вот, что выходит, если вы станете разуметь под словом мир в Толковом Апостоле и мир духовный. После этого они сидели как немые, не могли ничего сказать…»

Понятно, как дороги для церкви такие деятели против раскола, вышедшие из среды самого раскола…

От Совета Братства св. Петра митрополита

Поступили пожертвования в Братство св. Петра митрополита:

От преосвященнейшего Викторина епископа полоцкого и витебского – 5 р.

От П. И. Чепелевской – 5 р.

От священника Николоваганьковской церкви Р. А. Ржаницына – 3 р.

От настоятеля Макарьева единовер. монастыря иеромонаха Иоанна – 5 р.

От И. П. Богданова – 10 р.

Из С.-Петербурга, чрез о. протоиерея Никандра Ивановича Брянцева:

От доктора В. В. Сутугина – 3 р.

От потом. почетн. гражданки Е. М. Никитиной – 3 р.

От И. Н. Никитина – 3 р.

От А. С. Васильковского – 3 р.

От В. В. Зиновьева – 3 р.

От протоиерея И. Г. Покровского – 1 р.

От Т. Г. Покровской – 1 р.

От протоиерея Н. И. Брянцева – 5 р.

От Н. Е. Д-на – 6 р.

От К. И., М. И., Н. И., А. И., Д-ных по 5 р. с. от каждого, всего – 20 р.

От них же на поминовение Евдокии – 28 р.

От них же за упокой Василия – 3 р.

От них же еще по 5 р. от каждого – 20 р.

От Е. В. Остолопова – 3 р.

От А. И. Янковой за упокой Иоанна и Иоанна – 3 р.

От А. Т. Сутугиной – 2 р.

Всего чрез о. протоиерея Н. И. Брянцева получено 107 р.

Итого – 135 р.

Совет братства св. Петра митрополита, объявляя о получении сих пожертвований, долгом поставляет выразить жертвователям глубокую благодарность за их попечение о нуждах Братства.

Вышедшею ныне четвертою книжкою, окончив, при помощи Божией, первый год издания Братского Слова, и открывая подписку на получение журнала в наступающем 1876 году, редактор поставляет своим долгом выразить благодарность лицам, поддержавшим его в новом для него и нелегком труде – вести периодическое издание специального содержания, – поддержавшим частью советами и содействием, частью вниманием, выразившимся в подписке на журнал. Эту последнего рода поддержку мы нашли, как и ожидали, преимущественно в православном духовенстве, которому так близко дело вразумления глаголемых старообрядцев, – и особенно в священниках некоторых епархий, как наприм., костромской, курской, пермской, оренбургской, московской, симбирской, самарской, саратовской; их сочувствие журналу, специально занимающемуся вопросами о расколе, для нас особенно отрадно, как свидетельство их заботливости о вверенных им паствах, болеющих, как и все, впрочем, места нашего обширного отечества, недугом раскола. К сожалению, Братское Слово не нашло столь же многочисленных и усердных читателей там, где иметь их было всего желательнее и нужнее, – в среде самих старообрядцев, которых наиближайшим образом касаются вопросы, подлежащие решению в нашем журнале. От чего бы ни зависела такая безучастность их к столь близкому для них делу, во всяком случае, нельзя не пожалеть о ней в их собственном интересе, особенно, если принять ее, как новое подтверждение давно известной их нерасположенности – выступать ради искания истины из тесно-замкнутого круга своих религиозных мнений и предубеждений. Не теряя, впрочем, надежды рано или поздно вызвать старообрядцев из этой их безучастности к вопросам о старообрядчестве и в полном уповании на сочувствие православных читателей, мы, нимало не колеблясь, решились продолжать издание Братского Слова и в наступающем 1876 году по той же программе и в тех же размерах, как издавали в 1875-м. Вместо обещанных 60–80 листов мы дали читателям в течение года 87 печатных листов: надеемся не уменьшить этого количества и в следующем году. О достоинстве же самого содержания изданных четырех книжек Братского Слова, суд принадлежит, конечно, не нам; с своей стороны мы только можем заявить о постоянной готовности всеми мерами способствовать наилучшему выполнению утвержденной Святейшим Синодом программы журнала. Наконец, что касается сроков издания каждой книжки, то после годичного опыта, показавшего, как много в этом отношении дело зависит от разных случайных обстоятельств, редакция берет смелость просить некоторого снисхождения у подписчиков, обещая только, что в течение каждых трех месяцев они будут иметь непременно по одной книжке журнала.

Редактор, профессор Н. Субботин.

Из всех расколоучителей первого времени протопоп Аввакум, по справедливости, пользуется наибольшей известностью. Благодаря им самим составленному «Жизнеописанию», о нем имеются более полные сведения, нежели о ком-либо из современных ревнителей раскола, и в нашей литературе есть уже опыты цельной биографии Аввакума, хотя и далеко не удовлетворительные относительно полноты и точности биографических известий (Энцикл. Словарь, т. I, стр. 149–154; Прав. Собесед. 1869 г., ч. 2, стр. 18–61, 135–155). многочисленные сочинения Аввакума также распространены более, нежели сочинения других расколоучителей первого времени, – есть целые собрания аввакумовых посланий, отдельно же они встречаются нередко в раскольнических сборниках. По принятому нами плану издания материалов для истории раскола, аввакумовы сочинения догматико-полемического содержания должны занять место во втором отделе, а содержания исторического – в первом. Но, приняв во внимание, с одной стороны, то обстоятельство, что в произведениях Аввакума весьма трудно сделать такого рода разграничение их по содержанию, так как у него, за исключением разве «Жизнеописания», исторические повествования, обыкновенно, прерываются изложением вероисповедных его мнений и ругательствами на церковь, а статьи содержания догматико-полемического – разными историческими подробностями, с другой стороны, желая дать читателям по возможности полное и целое собрание сочинений Аввакума, мы признали за лучшее напечатать во втором отделе материалов все известные нам творения этого знаменитого раскольнического писателя, не делая попытки разделить их по содержанию, а преимущественно держась порядка хронологического. Здесь же, в первом отделе, напечатаем лишь несколько найденных нами официальных документов, касающихся Аввакума. Точно так же решились мы поступить и относительно других расколоучителей, оставивших после себя значительные, по количеству или объему, сочинения, каковы дьякон Федор, Никита, Лазарь и некоторые другие.

174 году июля в 8 день Никольского Угрешского монастыря пред игуменом Викентием сказал в распросе Гришка Козмин сын, прямое имя Ивашко, что де мы подлинно бывшему протопопу Аввакуму племянники и отец де наш священник Козма Петров ему брат родной, а служит де ныне тот отец наш на Москве у крестов в Барашах у дворянина у Ивана Юрьевича Бахметева, а живет у него же на дворе, а приехал де тот отец наш священник Козма и с нами к Москве нынешнего 174 году в великий пост, а от морового де поветрея съехал с Москвы отец наш и жил в нижгородском уезде в селе Ананьинке, а иное в Нижнем на посаде у архангела Гавриила, а детей де я у дяди своего Аввакума, есть ли они на Москве, или нет, не знаю и не ведаю, и бывали ль де оне у него в монастыре и в какое время, и черницы татарки, такоже де не знаю, а и я де у него в монастыре не бывал же и его не видал и не знаю, потому что де я съехал с отцом своим в Нижний маленек, а он де наш дядя был в то время в ссылке⁶⁷, а посылал де меня ныне сперва⁶⁸ про него проведывать отец мой, что он жив ли, а ныне де мы все зашли в монастырь из лесу без отцево ведомо, а в лес ходим ради ягод, а писем де я и слов ни от кого к нему не принашивал, також и от него никуды, и с ним не видался ж никогда, и ныне де у него Аввакума не были ж.

В роспросе ж сказал брат его родной Прокофейко теж речи, а про старицу татарку сказал, что де она живет на Москве, а в монастыре, или у кого во дворе, того де я не ведаю, только де прихаживала к батюшку на Москве во двор порядку.

В распросе ж сказал их же брат родной Макарейко теж речи, что и болшой брат Гришка слово в слово.

174 году июля в 9 день в патриарше розряде перед Ильею Кузмичем Безобразовым и перед дьяком перед Иваном Калитиным бывшего протопопа аввакумов сын Ивашко, прозвище Гришко, да братья ево двоюродные Пронка да Макарко, Кузмины дети, распрашиваны порознь.

А в спросе протопопов аввакумов сын Ивашко сказал: в нынешнем де во 174 году, июля в 7 день, ходил де он Ивашко з братьями с Прошкою да с Макарком к Николе чудотворцу что на Угреше молитца и для ведома отца своего протопопа Аввакума, жив ли он, или мертв; и тогож де числа пришел он в монастырь за час до вечера, и монастырские ворота отворены, и на монастырь взошел, никто ему не запретил, и в трапезе с богомольцами ночевал, и у всенощного был, а после де всенощного в трапезе спал до обедни, а после де обедни заходил он против окошка, где отец ево посажен, для ведома, жив ли он, или мертв, и ево де Ивашка к отцу ево не пустили стрельцы, и отца де он своево не видал и ничего с ним не говаривал, и видения от отца своего никакого не слыхал⁷⁰; и из церкви де игумен Викентий увидел ево на монастыре против окна, где отец ево посажен, и как де будет он в гостиной келье за трапезою и из трапезы де ево с братьями игумен с монастырскими служками их взял и велел отвесть на конюшенной двор за караул, и за караулом де ночевали, и полу-де-голова их обыскивал и ничего у них не нашел; и сего де числа игумен Викентий с монастырскими служками прислал их к Москве в патриарш разряд, час дни; а отец его посажен в монастыре под церковью в палатке.

А Пронка Кузмин в роспросе сказал: июля де в 7 день, ходил он с братьями своими бывшего протопопа с аввакумовым сыном Ивашком, прозвище с Гришкою, да с братом своим с родным с Макарком, к Николе чудотворцу в Угрешской монастырь молиться и для ведома дяди его протопопа Аввакума, жив ли, или мертв; и того же де числа на дороге сошлися с богомольцами и пришли в монастырь часы за два до вечера, а подлинно не ведает, за два ль, или за час; и в трапезе де с богомольцами ночевали и у всеношного были, и ото всеношного де с братьями своими с Ивашком да с Макарком против окна, где дядя его протопоп Аввакум посажен, заходили и видеться с ним хотели, жив ли он, или мертв; и они де видя. что караул стоит, бояся, к нему протопопу подойтить не смели и его протопопа не видали и ничего с ним не говаривали, и видения от него никакого не слыхали. А после де обедни из гостиной кельи из-за трапезы игумен Викентий с монастырскими служками взял их и велел отвести на конюшенной двор и отдать за караул, и полу-де-голова, и монастырские служки их обыскивали и ничего у них не нашли, и на конюшенном дворе за караулом ночевали; а сего де числа игумен с монастырскими служками прислал их к Москве в патриарший разряд; а дядя его посажен в монастыре под церковью в палатке.

А Макарко Кузмин в роспросе сказал: июля де в 7 день ходил он с братьями своими бывшего протопопа с Аввакумовым сыном Ивашком, прозвище с Гришкою, да с братом своим родным с Прошкою, к Николе чудотворцу в Угрешский монастырь молиться и для ведома дяди своего протопопа Аввакума, и того же де числа на дороге сошлись с богомольцами, и пришли в монастырь за час до вечера, и в монастыре в трапезе ночевали, и у всенощного были, и ото всенощного против окна, где дядя его протопоп Аввакум посажен, заходили и видеться с ним хотели, жив ли он, или мертв; и они де видя, что караул стоит, бояся, к нему протопопу подойти не смели, и его не видали и ничего с ним не говаривали и видения никакого от него не слыхали; а после де обедни из гостиной кельи из трапезы игумен Викентий с монастырскими служками взял их и велел отвесть на конюшенный двор за караул, и полу-де-голова с монастырскими служками их обыскивали, и ничего у них не сыскали, и на конюшенном дворе за караулом ночевали, и сего де числа игумен со монастырскими служками прислал их к Москве в патриарш розряд в другом часу дни; а дядя де ево сидит в монастыре под церквою в палатке.

А после роспросу Прошка сказался, что он протопопа аввакумов сын родной, а сына ево ивашков брат родной⁷¹; после де всенощного на зоре приходили оне все трое к отцу своему протопопу Аввакуму под окошко и спрашивали ево о здоровье, и он де им сказал: живите де не тужите, а о явлении де и ни о чем иных слов с ним Аввакумом не говорил ничего, а стрельцы де их в то время под окошком не видали, потому что было темно; а что де в распросных своих речах не сказался протопопа аввакумов сын, а сказался дяди своего попа кузмин сын, и в том он перед великим государем виноват, – не сказался – испужался.

Се аз поп Афонасей Евсеев, да яз жилец Григорий Дмитриев, да яз жилец жо Семен Иванов, да яз жилец жо Иван Иванов Бокины, да яз Спасского собора что на дворце предельной поп Михаила Семенов, да яз собора Николы чудотворца Гостунского поп Иван Федоров, да яз поместного приказу подьячий Тимофей Демидов сын Друковцов, да яз церкви Димитрия Селунского, что у Тверских ворот, поп Герасим, да яз церкви Воскресения Христова старого поп Михайло, да яз безместной поп Яким, да яз безместной же поп Исак Иванов, вси мы поручики поручились есми патриарша розряда сыну боярскому Тимофею Бавыкину по попе Кузме и по сыне ево Макаре в статье: ставитца им за нашею порукою в патриарше розряде по вся дни перед Ильею Козмичем Безобразовым, да перед дьяком Иваном Калитиным до государева указу и с Москвы без указу великого государя не съехать и без отпуску.

А будет он поп Кузма и сын его Макар за нашею порукою в патриарше розряде ставитца не учнут по вся дни перед Ильею Кузмичем Безобразовым, да перед дьяком Иваном Калитиным до государева указу и с Москвы без указу великого государя съедут и без отпуску, и на нас поручниках пеня великого государя царя и великого князя Алексея Михайловича всея Великия и Малыя и Белыя Росии самодержца, а пени что великий государь укажет. А кто нас порутчиков в лицах будет, на том пеня и порука сполна. А на то послух Андрей Корниев. А поручную запись писал патриарша розряду сенной подъячей Гаврилка Шешенин. Лета 7174 году июля в 29 день.

Лета 7174 августа в десятый день по государеву и великого князя Алексея Михайловича всея Великия и Малыя и Белыя Росии самодержца указу память Покровского монастыря, что на убогих дому, строителю старцу Кириллу с братиею. Посланы к вам в монастырь бывшего протопопа аввакумовы дети Ивашко да Пронка патриарша розряду с приставом с Иваном Каторжным. И как к вам ся память придет а пристав тех аввакумовых детей Ивашку да Пронку привезет, и вы б их велели, приняв, держать в монастырских трудах, в каких годятся, и до указу великого государя из монастыря их отпускать никуда не велели, а как их спросят. и они б были в лицах.

Царю государю и великому князю Алексею Михайловичу всея Великия и Малыя и Белыя России самодержцу бьют челом сироты твои бывшого протопопа Аввакума Ивашка да Прошка. В нынешнем, государь, в 174 году, по твоему великого государя указу сосланы мы сироты твои под начало в Покровской монастырь, что убогих домы. Милосердый государь царь и великий князь Алексей Михайлович, всея Великия и Малыя и Белыя России самодержец, пожалуй нас сирот своих для ради Спаса и Пречистыя Богородицы и для своего царского многолетного здоровья и для всемирныя радости рождения государя благоверного царевича и великого князя Ивана Алексеевича многолетного здоровья, вели, государь, изпод началу свободить. Царь Государь смилуйся пожалуй.

Се аз церкви Димитрия Селунского, чтò у Тверских ворот, поп Герасим Аввакумов, да яз Покровского монастыря, чтò на убогих дому, старец Феодосий Детков, да яз бараш Влас Иванов сын серебреник, да яз карашския волости земской подьячей Афонасей Игнатьев сын Чеботов, да яз Василей Иванов сын Беляев, да яз Басманныя слободы Степан Иванов, да яз Басманной слободы Федор Иванов сын, железного ряду торговый человек, да яз полковника и головы московских стрельцов Яковлева приказу Павловича Соловцова стрелец Микифор Иванов, вси мы порутчики поручились есми патриарша розряду сыну боярскому Василью Вязецкому по Иване да по Прокофье бывшего протопопа Аввакума по детех, что им соборныя апостольския церкве раскольником не быть и ложных снов⁷⁶ отца своего Аввакума ни кому не розсказывать, и самим им до указу великого государя в патриарше разряде ставитца по вся дни перед Ильею Кузмичем Безобразовым, да перед дьяком Иваном Калитиным, и с Москвы без указу великого государя им никуды не съехать и без отпуску. А будет они Иван да Прокофей соборные апостольские церкве расколщики учнут быть и ложные сны отца своего Аввакума учнут кому-нибудь розсказывать, и сами они до указу великого государя в патриарше розряде ставитца не учнут по вся дни перед Ильею Кузмичем Безобразовым, да перед дьяком Иваном Калитиным, или с Москвы без указу великого государя куды съедут и без отпуска, и на нас порутчиках пеня великого государя царя и великого князя Алексея Михайловича всея Великия и Малыя и Белыя Росии самодержца, а пеня что великий государь укажет. А кто нас порутчиков в лицах будет, на том пеня и порука сполна. А на то послух Микифор Иванов. А порушную запись писал патриарша разряду сенной подьячей Гаврилка Шешенин, лета 7175 году сентября в 20 день.

Лета 7175 сентября во 2 день по государеву цареву и великого князя Алексея Михайловича всея Великия и Малыя и Белыя России самодержца указу память полуголове Григорью Салову.

По указу великого государя царя и великого князя Алексея Михайловича всея Великия и Малыя и Белыя России самодержца велено бывшого протопопа Аввакума из Николского монастыря с Угреши послать в Пафнотьев монастырь и посадить в тюрьму. И как по того протопопа в Угрешской монастырь с патриарша приказа хто приедет, и ты б того протопопа Аввакума отдал тем присыльным людям с роспискою, а сю память держал у себя тайно.

У подлинной памяти припись дьяка Василья Семенова.

От царя и великого князя Алексея Михайловича всея Великия и Малыя и Белыя России самодержца в Боровеск Пафнутьева монастыря игумену Парфению с братиею. По нашему, великого государя, указу послан к вам в монастырь бывший протопоп Аввакум Никольского Угрешского монастыря с провожатыми на их монастырской подводе. И как к вам ся наша, великого государя, грамота придет и протопопа Аввакума к вам привезут, и вы б его Аввакума приняли и велели посадить в тюрьму, и приказали его беречь накрепко с великим опасением, чтоб он с тюрьмы не ушел и дурна никакого б над собою не учинил, и чернил, и бумаги ему не давать и никого к нему пускати не велеть, а корму давать как и прочим колодникам. А которого числа его Аввакума в монастырь примете и в тюрьму посадите, о том к нам великому государю отписать, а отписку велели подать в патриарше дворцовом приказе Илье Кузмичу Безобразову, да дьяку Денису Дятловскому.

Писан на Москве лета 7175 сентября в 2 день.

Государю царю и великому князю Алексею Михайловичу всея Великия и Малыя и Белыя России самодержцу Николы чудотворца Угрешского монастыря игумен Викентей челом бьет. В нынешнем государь во 175 году сентября в 2 день по твоему великого государя указу прислана ко мне, богомольцу твоему, твоя великого государя грамота из патриарша дворцового приказу за приписою дьяка Дениса Дятловского, велено мне бывшего протопопа Аввакума у полуголове, у Григорья Салова, взяв, отослать в Боровеск в Пафнутьев монастырь с проводниками на монастырской подводе тотчас, и дорогою велети ево вести с великим бережением, чтоб он з дороги не ушел и дурна б над собою не учинил. И в нынешнем же государь во 175 году сентября в 3 день по твоему великого государя указу прислана из розряду к полуголове Григорью Салову память за приписью дьяка Василья Семенова, велено того бывшего протопопа Аввакума вести в Боровеск в Пафнутьев монастырь из Угрешского монастыря ему, полуголове Григорью Салову, а для береженья того Аввакума взять ему с собою стрельцов дву или трех человек лучших. И я, богомолец твой, под него Аввакума лошадь монастырскую и служебников дал, а проводников монастырских людей не послано.

Суздальский поп Никита Добрынин, известный под именем Пустосвята, был одним из наиболее замечательных расколоучителей. Составленная им «челобитная», содержащая подробный разбор Скрижали и новопечатных церковно-богослужебных книг, заслужила особенное внимание присутствовавших на соборе 1666 года православных пастырей, по поручению которых на нее составлена известная книга «Жезл правления», одобренная впоследствии собором 1667 года. Здесь, в «Жезле правления», приведены и опровергнуты только немногие, но, должно сказать, самые главные положения Никитиной челобитной; в подлиннике же она составляет очень обширное сочинение (в своем месте мы напечатаем ее вполне по подлинному списку). Определением собора 1666 года (Деяние 5-е) Никита отлучен от церкви и, по лишении сана, послан в заключение в Угрешский монастырь. Отсюда, вместе с дьяконом Федором, он прислал собору покаянное писание и, после неоднократных просьб о прощении, тем же собором, уже по прибытии в Москву вселенских патриархов, был снова принят в церковное общение. Это покаяние, как впоследствии Никита сам говорил, было принесено им притворно, ради избежания казни, и в 1682 году он действительно явился главным двигателем известного восстания стрельцов на защиту мнимо-старой веры, после чего и предан был казни. Нижеследующие документы относятся именно к указанным здесь обстоятельствам жизни Никиты Пустосвята и многое в них уясняют, или дополняют новыми подробностями.

Государю царю и великому князю Алексею Михайловичу всея Великия и Малыя и Белыя Росии самодержцу бьет челом богомолец твой Суздаля города Соборные церкви Рождества Пречистые Богородицы поп Никита Константинов. В прошлом, государь, в 167 году известил я, богомолец твой, тебе великому государю и богомольцам твоим святительскому собору на Стефана архиепископа суздальскова во многих церковных винах. И по твоему великого государя указу про те архиепископлевы вины сыскано, и сам он, Стефан архиепископ, в тех винах на соборе тебе великому государю и властем вину принес. И за тот извет по твоему великого государя указу не велено мне богомольцу твоему литоргии Божии служить до святительскова указу. И я, богомолец твой, литоргии не служу и без общения Божиих таин тела и крови Христовы уже седмой год⁸² душею погибаю, и по вся лета, бояся смертного часа, бью челом тебе великому государю и святителем о разрешении, и указу мне нет. А известил я, богомолец твой, тебе великому государю и архиерейскому собору на Стефана архиепископа в великих церковных винах убояся суда Божия, и святых отец правильного запрещения, и от тебя великого государя за такое молчание опалы, по докладу начального архиерея преосвященного Питирима митрополита сарского и подонского, ему ж вручено бысть великая церковь и вся патриархия пасти. И извет мой на Стефана архиепископа тот же Питирим митрополит тебе великому государю подавал, потому что в таких церковных винах святых отец правила не велят молчать. Милосердый государь царь и великий князь Алексей Михайлович всея Великия и Малыя и Белыя Росии самодержец, пожалуй меня, богомольца своего, вели, государь, архиереям Божиим по правилом святых апостол и святых отец душу мою разрешить, чтоб мне, богомольцу твоему, без вины священства чужу не быть и без общения Божиих таин тела и крови Христовы душею не погибнуть. Царь государь смилуйся.

174 году марта в 7 день суздальской соборной поп Никита Констянтинов сказал, что́ написано вызветной челобитной о алилуии, что писал Иосиф патриарх цареградский,⁸⁴ и про то писание сказал мне во 168 году умершей казеннова приказу патриарша дьяк Парфеней Иванов в тое пору, как он был в Суздале и сыскивал про бывшого Стефана архиепископа суздальского,⁸⁵ что-де то писание и доднесь в Патриаршей ризнице, и он-де Парфеней то писание сам видел, а я поп Никита того подлиннова писания, что писал Иосиф патриарх цареградский о аллилуии, сам не видал и окроме того Парфения дьяка ни у ково не слыхал и сам не читал, и ныне то писание есть-ли в патриаршей ризнице, или нет, и где ево сыскать, про то я не ведаю. А сказку сию я поп Никита писал своею рукою.

Царю государю и великому князю Алексею Михайловичу, всея Великия и Малыя и Белыя Росии самодержцу, бьет челом богомолец твой Суждаля града соборной церкви Рождества Пресвятой Богородицы поп Никита Константинов. В нынешнем, государь, во 174 году писал я, богомолец твой, известную выпись из божественного писания на развратные слова новые книги, глаголемые Скрижали, и божественному писанию не согласуются, и на прочие новопечатные книги, что печатаны повелением Никона бывшего патриарха, и о прочих его нововводных затейках, а в той своей известной выписи у тебя, великого государя, милости просил, чтоб твоим, великого государя, повелением по правилам святых отец собратися архиереом Божиим и священноархимандритом и игуменом и благоговейным священноиноком и мирским священником, добре знающим божественное писание, и тех всех новопечатных книг соборне свидетельствовать и о всех нововводных затейках общим советом рассудити, и всех нас малодушных от сомнения свободить.

А как я, богомолец твой, тое известную выпись писал, и тою народу не объявлял,⁸⁷ и на те новопечатные книги хулы не износил,⁸⁸ и в церковных службах раскола никакого не чинил. А ныне, государь, о тех новопечатных книгах как богомольцы твои, святители Христовы, общим советом рассудят и на чем соборне изложат, и я богомолец твой во всем им архиереом Божиим и всему о Христе собору последую, и во всем повинуюсь, и уложение их святительское приемлю, аще и новые книги, а правы будут. А в чем я, богомолец твой, тех новопечатных книг соблазнился и неистое толковал, и как твоему, великого государя, царскому величеству невегласно писал и тебя, великого государя, невежеством своим на гнев подвигнул, и в том я, богомолец твой, у тебя великого государя милости прошу, а у архиереов Божиих и у всего, еже о Христе, освященного собора прощения: понеже бо тое известную выпись и все письма у меня не из воли взяты, и те письма еще не дописаны и не справлены, а иные вчерне, и справити их мне, богомольцу твоему, не дано, и прислан я с ними к Москве скован⁸⁹. Милосердый государь, царь и великий князь Алексей Михайлович, всея Великой и Малой и Белой России самодержец, пожалуй меня, богомольца своего, ради ангела хранителя своего царского, вели государь богомольцам своим преосвященным архиереям Божиим и всему о Христе священному собору меня простить и разрешить.

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа аз, связанный от всего Богоизбранного освященного собора, бывшей иерей Никита, за мое первое безумное упорство: ныне же пришел есмь до сокрушения сердечного, и в моем согрешении покаяние истинное приношу, и от прелестного своего, сводящего до ада, пути обращаюся, отвечаю же и поведаю церкви:

Святейшие патриархи Гречестии константинопольский, александрийский, антиохийский, иерусалимский православни суть: книги печатные и рукописные, по которым славословие Божие они святейшии патриарси исправляют, православни суть: архиереи Росийстии православни суть. Книги новоисправленые приемлю. О святом символе веры как ныне глаголется во святой соборной и апостольской церкви не сумняюся. Крестное знамение в сложении трех первых перст приемлю, о руке архиерейской благословляющей не блазнюся, книгу Скрижаль и вся писанная в ней Божественная писания без сомнения приемлю. Все мои письма еже есмь писал не от Божественного писания проклинаю. Сын святой Восточной кафолической церкви обещаваюся быти и с нею единомудрствовати и во единомыслии хощу быти. Святейшаго Никона бывшего патриарха, егоже суесловием моим еретиком называл есмь, православна имею. И книги иже при нем святейшем патриархе со греческих правленые ихже аз безумием моим всеянным в мене от диавола еретическими называл и никонианскою ересью их нарицал, ныне же православны имею, и спастися славя в них во триех ипостасех единаго Бога чаю. Сие же мое исповедание писал аз бывший иерей Никита своею рукою лета 7174 году месяца июня в 21 день.

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа. Аз связанный от вас всего богоизбраннаго освященнаго собора бывший иерей Никита за мое первое безумное упорство. Ныне же пришел есмь до сокрушения сердечнаго. И в том моем согрешении Господу моему Богу, и вам всему освященному собору покаяние истинное приношу. И от прелестнаго своего сводящего во ад пути обращаюся. Исповедаю же себе ныне забывая прежняя своя вся начинания злая и истинно глаголю безо всякаго сомнения.

Святейшие патриархи гречестии константинопольские, александрийские, антиохийские, иерусалимские, православни суть.

Книги печатныя и рукописныя по которых славословие Божие они святейшие патриархи исправляют православни суть. Архиереи российстии православни суть. Книги новоисправленныя приемлю. О святом символе веры как ныне глаголется во святей соборней и апостольстей церкви не сумняюся. Крестное знамение в сложении трех первых перст приемлю. О руке архиерейской благословящей не блажнюся. Книгу Скрыжаль и вся писанная божественная писания приемлю. Все мое писма яже есмь писал не от божественнаго писания, но от умышления в сердце моем от самого диавола проклинаю. Сын святыя восточныя кафолическия церкви обещаваюся быти, и с нею единомудрствовати и во единомыслии хощу быти. Святейшаго Никона бывшаго патриарха, егож суесловием моим еретиком нарицал есмь, православна имею. И книги иже при нем святейшем патриархе со греческих правленые, ихже аз безумием всеянным в мене от диавола еретическими называл и никонианскую ересь к ним прилагал есмь, ныне же православны имею, и спастися, славя в них во триех ипостасех единаго Бога, чаю: Прочее же по сем моем исповедании истинно желаю, дабы милостив мне был Великий архиерей прошедый небеса ваших ради отеческих о мне согрешившем святых молитв, иже готов приимати кающихся, и скор уготовляти богатыя трапезы обращающимся, и закалати телцы упитанныя по приятии блуднаго сына. Хощу же быти сея бессмертныя пищи и небесныя трапезы истинно правый ревнитель. Вашего ж архипастырскаго всего освященнаго собора прошу себе прощения и от клятвы разрешения ныне и в предбудущий век, аминь.

Аз окаянный и многогрешный Никита, прежде бывый иерей соборныя церкви Суждаля града, ныне же за суемудрие мое и буесловие отступник от нея учинихся и народне отвержен и проклятию предан. По отвержении же моем от церкви, и по отлучении от христианства во оземствование сослан бых: и тамо, по некоем времени, начах умилятися, и от жестосердия моего помощию Божиею и молитвами Пречистыя Богородицы и всех святых, умягчихся и облак темный непокорства моего, им же покровен бых, свергох. Помыслих же и вострепетах, содрогнухся же и убояхся о богомерзких хулах моих. И в том моем помышлении прииде на омраченный неведением ум мой благая и просветительная мысль, еже обратитися в покаяние, и умолити пастырей церковных архиереев Божиих, еже бы ми, заступлением их о мне к великому государю царю и великому князю Алексию Михайловичу всея Великия и Малыя и Белыя Росии самодержцу, от земствования свободитися. Они же слышавше о мне окаянном отступнице, яко желаю в покаяние обратитися и от проклятия разрешитися, абие показаша милостивное к великому государю о мне заступление и яко отцы чадолюбивы, подражающе пастыреначальника Исуса Христа, иже готов приимати кающияся, от оземствования мя свободиша.

И зряще на мне окаянном отступнице умилительное мое и многоплачевное покаяние, явиша ко мне, негодному милости, от благоутробных своих архиерейских щедрот милость, повелеша бо ми пред церковью (от нея же отлучихся) при дверех ея (ихже от мене заключих моими богомерскими хулами) стояти, многими слезами хулы моя изъобличати.

Хулы же моя сия суть, имиже хулих на божественныя греческия православныя книги и на славенския, иже с них вново преведены и исправлены, а наипаче зельная хула моя на святую новопреведенную книгу Скрижаль, юже годствует похвалами почитати, понеже собою многия нам тайны, и недоведомыя вещи яко открывает и ум очищает, аз же окаянный, вместо похвал, хулами ю обложих и еретическою книгою нарек; и божественная писания авторов церковных, великаго по Богословии Дионисия Ареопагита, Афанасия Александрийскаго, Василия Великаго, и прочих, приведенная в ней в достоверное свидетельство, ересию называх Аполинариевою, Македониевою, Диоскоровою, Маркеловою, и иных.

Еще к тому в суетном моем писании на ту же православную книгу Скрижаль приложих новое прозвание на некая в ней писания, яже не могох рассудити, и написах о них в богомерском моем свитке: Никонианская ересь; и о том вопрошен бых от собора: что есть Никонианкая ересь? и отвещах аз окаянный, яко пес, лаями, сице: Никон патриарх, иже книгу Скрижаль веле перевести еретик, и того ради некая писанная в ней нарицаю Никонианскою ересию; и сим православнаго патриарха Никона оклеветах и обесчестих. И свиток не мал суемудреннаго моего богомерскаго писания на собор предложих, в нем же вся хулы моя написаны, и по нем зелне поборах. Итого ради всем освященным собором отлучен от церкве и проклятию предахся. Ныне же о сем каюся, и, слезя, у всего освященнаго собора, и причта церковнаго, и у вас всех православных христиан прошу помощи и молитв: помолитеся о мне окаянном отступнице, яко да ваших ради молитв, милостив будет мне человеколюбец Бог, иже не пришел спасти спасаемых, но погибших, да и мене погибшего, молитв ради ваших, избавит разрешением архиерейским от всегубительнаго проклятия, еже и душу, и тело мое изъядает и погубляет. Горе, горе мне грешному, проклятому, и изверженному из церкве Божии, отсечением от нее, яко согнивший уд. Молю убо вас, о, православнии, чада церковная, сынове света, и моля непрестаю: помолитеся о мне омраченном и проклятом отступнице, иже первее бых иерей церковный, ныне же за суемудренное мое буесловие и хулное от неразсудия моего писание, извержен есмь священства и чужд христианства, в него же паки истинно желаю покаянием и многими слезами пооблещися, и сын церковный быти, помощию Пресвятыя Богородицы, силою же честнаго и животворящаго четвероконечнаго креста Господня (его же прежде от безумия моего называх ляцким крыжем), и заступлением честных небесных сил безплотных, молитвами же честнаго и славнаго пророка и Предтечи Крестителя Иоанна, и святых славных и всехвальных Апостолов, и всех святых, и вашими иже о мне молитвами, по реченному: молитеся друг о друге да исцелеете. Сим словесем надеяся, верую цел по христианстве паки быти, и красныя ноги архиереов Божиих лобзати. Воистину познах, яко красны ноги благовествующих мир, его же да сподобит мя Господь Бог, молитвами вашими получити, аминь.

Микитка Пустосвят!

Великие государи цари и великие князи Иоанн Алексеевич и Петр Алексеевич всея Великия и Малыя и Белыя Росии самодержцы велели тебе сказать:

В нынешнем во 190 году июля в 5-м числе собрался ты с чернцы и с мирскими гулящими небольшими людьми, с такими ж что и сам, приходили в Кремль, похотя возмутить православный христианский народ.

Да ты приходил в Грановитую палату и при благоверных государынях царевнах, и при великом господине святейшем Иоакиме патриархе московском и всеа Росии, и при властях, и при всем освященном соборе, также при боярех и окольничих, и при думных и ближних людех, и нашего царского величества надворной пехоты при выборных, и при выборных же урядниках и солдатех говорил поносные слова, чего и в мысль взять нельзя, и называл еритиком превеликого и благочестивого и храброго блаженные памяти великого государя царя и великого князя Алексея Михайловича всеа Великия и Малыя и Белыя Росии самодержца.

Да ты ж, вор и Богоотступник проклятой, говорил благоверным государыням царевнам, благоверной государыне царевне и великой княжне Татиане Михайловне, благоверной государыне царевне и великой княжне Софии Алексеевне, благоверной государыне и великой княжне Марии Алексеевне, с великим невежеством: мочно де вам постоять.

И тебе было такова невежливова и непристойнова слова перед ними великими и благочестивыми государынями царевнами говорить непристойно, что им государыням перед тобою стоять, достойно всем раболепным быти перед ними великими государи и стоять со страхом.

Да ты ж в Грановитой полате при них же великих государынях и при патриархе, и при властех бил своими руками Афанасия архиепископа холмогорского и важского за то, что он обличал твое воровство пред всем народом.

А тебе было при них великих государынях, и при святейшем патриархе, и при властех, и при боярех и околничих людех, и при стольниках и стряпчих и дворянех и приказных людех, и при жильцах, и при выборных людех таково дерзновенно чинить и такова архиерея бить непристойно: нигде тово, ни в которых книгах, ни в правилах святых отец не обретается и не повелевает бити владык.

И за такую их государскую честь, что писано выше сего, как ты от скверных своих уст испускал такие гнилые слова, чего и в мысль взять невозможно, и дерзновенно учинил, великие государи указали и бояре, и окольничие, и думные, и ближние люди, и стольники, и стряпчие, и дворяне, и приказные люди, и жильцы, и нашего царского величества надворной пехоты выборные, и всем народом приговорили: казнить тебя смертью, чтоб иным таким вором не повадно было впредь так воровать и на государей своих такие хульные слова износить.

Такова сказка Микитке Пустосвяту сказана, и на красной площади казнен он, отсечена голова, июля в 11-м числе в другом часу дни.

В ряду расколоучителей первого времени дьякону Федору принадлежит очень видное место. Он был, несомненно, человек умный, начитанный и умел хорошо, даже грамотно писать. Довольно полные сведения о его жизни изложены в статье, напечатанной в Прав. Собеседнике 1859 года (ч. II, стр. 314–325); там же (стр. 326–346, 447–470) сделано изложение и сочинений дьякона Федора, но не всех, какие после него остались. Дьякон Федор написал не малое количество сочинений, имеющих значение для истории и догматики раскола: по возможности полное их собрание, будет напечатано в своем месте. Здесь же мы печатаем документы и статьи, касающиеся, по преимуществу, разных обстоятельств из жизни дьякона Федора и близких к нему лиц – известных в истории раскола.

Господину моему любезному другу священноиноку игумну Феоктисту. Недостойный и многогрешный Фетька безумной благословения прошу, подай на мя многогрешного свое благословение, испроси ко мне благословение от святителя Александра епископа вятцкого и великопермьского, а я на Москве месяца марта в 26 день дал Бог жив, а впредь егож святая воля, а Афонасей с Гаврилом уродивым собрались человек с десять и поехали с Москвы, а мне многогрешному не поведали, грехи мои к ним возбранили, а Андрей Самойлов на Москве, из ссылки збрел, а хочит к царю на очи показатца сам. Да пожалуй, Господа ради, Феоктист, помоли государя Александра епископа, чтоб о матери нашей святой соборной церкви, родившей нас во святой купели, порадел, и у Бога милости попросил, и сберите от книг, яже вам Бог поможет, и маленькую аллилуия, и маленькое собраньецо о сложении перст, и что вас Дух Святый наставит из книг выбрать, а ко мне вели писать про новые книги епископу Александру, кои вам к потребе надобно будет, и я, елико сила моя есть, рад к вам посылать.⁹⁵

И любезному моему другу, прежде бывшему дьячку архангельского монастыря, Козме Иосифовичу челобитье, – покажи ко мне любовь по-прежнему, послужи иноку игумну Феоктисту в потребных ему, послужи яко Богу; а о сих меня зело обвеселил, яко ты служишь ему; и сие дело Божие, а не человече. Яже мы смышляли с Феоктистом, то тако Бог и построил. Порадейте о деле Божии, Господа ради, и моего ради прошения потруждайтесь. А по Аввакума грамота не пошла⁹⁶: подавал я духовнику челобитную об Аввакуме, о свободе, и он в глаза бросил с яростию великою.⁹⁷ Да послал я к тебе от Аввакума грамотку, ево руку.⁹⁸ И как се грамотки к тебе дойдут, и ты ко мне о том отпиши, о сих грамотках. А на том епископу Александру государю и тебе Бог заплатит в оном веце, что вы нас благословением своим посетили и епистолиями зело обвеселили. А которые будет надобно книги новые вам, и ты ко мне писать вели.⁹⁹ А что Бог пособит собрать от Божественного писания собрать (sic), и ты о том ко мне отпишижь, Бога ради; да пиши ко мне о своем здоровьи.

174 году декабря в 9 день преосвященный Павел митрополит сарский и подонский собору Благовещения Пресвятой Богородицы, что у великого государя на сенях, пределу Собора Пресвятой Богородицы, дьякона Федора Иванова распрашивал, а в роспросе сказал: по Служебникам новые печати служивал, а ныне по новым Служебникам не служит, для того, что с старыми не согласны Служебниками. И преосвященный митрополит Павел сарский и подонский его дьякона допрашивал, кто иных по новым Служебникам не служит, а по допросу сказал: не служит де по новым Служебникам Григорей Неронов, протопоп Аввакум, а те де люди добрые, да и Спиридон де старец¹⁰¹ доброй де муж и православной; а которые де люди служат по Служебникам новые печати, и тех де людей не смею, как их назвать, – судит им Бог. И Никита священник, что из Суждаля, к нему прихаживал и челобитную великую к нему принашивал, и ту де челобитную он чел, и прочет тое челобитную отдал ему священнику Никите, а ныне где та челобитная, того он не ведает. Да он же священник Никита приносил к нему Служебник, переводу Киприана митрополита киевского и всея Русии, и тот Служебник с новыми не сходится.¹⁰² А в челобитной писано, которую приносил священник Никита, обличение на новые догматы; а величеством та челобитная – двемя пядми объяти мочно.¹⁰³ И Федора юродивого¹⁰⁴ он знает, видал у Авакума протопопа, а где ныне живет, того не ведает, а сказывают про него, что он живет у боярыни Федосьи Прокофьевны¹⁰⁵. И Михаила протопопа он знает¹⁰⁶, а ныне его на Москве нет, – сказывают, поехал в Казань для сына. И Дмитрия де Киприанова он знает, калачник, и у него де он Дмитрий бывал, живет за Москвою рекою у Георгия в Ендове¹⁰⁷. И Федора Иванова он не знает, а зовут де ево Федор Иванов сын. И Ивана де Трифонова он знает, живет за Москвою рекою в Садовниках у Козмы и Домьяна, и у него Ивана в дому бывает, и сходясь де чтут книги святые, – а есть де книги и еретические, которые чести отречены христианам, а о том де написано в Кириловой книге, которые не честь. А о Служебниках де новые печати говорить не смеет, а служить де по тем Служебникам новой печати не будет до собору. И преосвященный митрополит его дьякона Федора допрашивал, кто ему сказывал и почему он ведает, что о книгах новые печати собор будет. А по допросе сказал: сказывал де ему про собор Аввакум протопоп, а к нему де Аввакуму присылано от великого государя, как был на Москве, чтоб терпел до собору, а кто присылан, того не упомнит. А по ночам де у него и нигде не собираются. А Якова Васильева он не знает, разве Яков Стоянов, и он де его в лицо знает, а случая де с ним никакого не бывало.

И после роспросу дьякон Федор отдан патриаршу сушильному старцу Сосфену да хлебодару старцу, и посажен на цепь.¹⁰⁸

174 году декабря в 13 день преосвященный Павел митрополит сарский и подонский собора Благовещения Пресвятой Богородицы, чтò у великого государя на сенях, пределу Собора Богородицы дьякона Феодора Иванова допрашивал, а в допросе сказал: дьякона Феодора Васильева у Благовещения в соборе нет и никакого дьякона Феодора Васильева он не знает, а дьякон Феодор Иванов он; а что де в грамотке протопопа Аввакума написан дьякон Феодор Васильев, и та грамотка к нему и в той грамотке он протопоп описался, или запамятовал; а Аксинья де Алексеева дочь жена его дьякона Феодора; и ящик де с книгами и с письмами был в коробочке, и те коробок и ящик взял у него великого государя крестовый дьяк Никита Казанец, а ящик де был липовый, связан светильною, а в том ящике были многие письма собраны, и выписано от писания божественного; да в том же ящике была ставленая его и перехожая его; а ящик де стоял у него дьякона в дому старца Денисия, а ныне тот старец в Троицком Сергиеве монастыре в хлебадарях; а в ящике письма его положены у него на время, потому что тот старец ему свой человек, а гараздо де и не ведает чтò в том ящике, какие письма, есть, потому что де он его не перебирал. А к Григорью¹¹⁰ старцу ничего не писывал с Москвы. А Феофилакт де Гаврилов старца Григорья Неронова сын;¹¹¹ а Феофилакт де его ни о чем не прашивал и к нему ни о чем не писывал; а досталась ему грамотка к Феофилакту потому, что де в то время его Феофилакта на Москве не было. А в боярском де месте он нигде не бывал; а отец у него поп Иван служил в вотчине боярина князя Никиты Ивановича Одоевского в дмитровском уезде в селе Колычеве; а он де Федка с ним жил у церкви Покрова Пресвятой Богородицы; а переведен отец его из его ж боярской вотчины из села Троицкого. А дед у него был попом же; а была де на него запись такая, что было ему жить за князь Сергеем Михайловичем Одоевским, а написано в той записи будто он крестьянский сын, и та запись взята на него поневоле после морового поветрия, и с той записи был список в коробке. А у боярина князь Никиты Ивановича Одоевского книга была Григория Неронова: Хождение в Палестину старца Арсения Суханова в Палестину (sic), как посылан был в 158 году для исправления церковных вещей, а ту книгу старец Григорий привез к великому государю, и та книга ныне у него дьякона Федора есть, список черный,¹¹² а белая у старца Григория Неронова. Вятченина он не знает. И в том же ящике, который взят, есть тетрадь, и в той тетрадке писано о образе Пресвятой Богородицы, а оставил ту тетрадку у него дьякона из Ярославля Толского монастыря игумен Сергий, и в той де тетрадке имя Ивана Вятченина помянуто есть; а он де его Ивана не знает. А прислал де те тетрадки игумену Сергию Соловецкого монастыря черный дьякон Еремей; а он де взял у игумена Сергия почесть, как послан в Переславль рязанский. И брата его Еремеева Якова Люсина он не знает.

Царю государю и великому князю Алексею Михайловичу всея Великой и Малой и Белой России самодержцу бьет челом богомолец твой благовещенский диакон Феодор. Тайну твою цареву хранить лепо есть; а божие дело великое молчать не безбедно возмних аз убогий. Нынешняго, государь, 174 году октября в день, учинилося мне вестно от старца Григория Неронова: сказывали ему на Вологде христолюбцы, что явился у них поп Сисой новогородец, и аз знаю его, мню той, что сослан по твоему государеву указу за Никона патриархову смуту, как приезжал нощию в соборную церковь. И той поп Сисой богохульные и жидовские речи говорил на Спаса нашего Исуса Христа, в слух многим людям, по делу-де Христа жиды распяли за воровство его. О, убойся небо и восстони земле от сея хулы на творца своего! И сия слова слыша старец от граждан, ходил сказывать архиерею тамо сущему, и он де его и в келью к себе не пустил. И к тебе, государю, старец писал о сем, и че(ло)битна та ужто не дошла до тебя государя, что ничего не слышим про то дело великое. И архиереи ныне, услышавши про сие дело, взяли у нас скаски за руками, у меня грешного, уже во узах седящаго, да у старца Ферапонта Нилова скита,¹¹⁴ и те скаски наши донесли ли до тебя, великого государя, или ни, не вемы. Христианская наша надеждо, государь царь и великий князь Алексей Михайлович, всея Великия и Малыя и Белыя России самодержец! вели, государь, сыскать о сем великом Божии деле, не старых ли (той поп Сисой) жидов отродья, никонов поборник. И власти, государь, аще о сем умолчать, худо творят. И меня, богомольца своего малейшего, сего ради побереги, государь; и ты буди християнское забрало. Много имам тебе и писати и глаголати, аще не возгнушаешися мене, о церкви Христове, и о православных ея догматех; не туне страждут Христови раби; токмо взыщи, государь, истины, Бога ради истиннаго, судом праведным всех собрав. Царь государь, смилуйся и пожалуй.

а) Сказка, поданная Феодором.¹¹⁶

174 году маия в 11 день допрашивали власти в крестовой патриаршеской Благовещенского диакона многогрешнаго Феодора о вселенских патриарсех, православных ли ты называешь, или неправославных. И аз диакон Феодор сице отвещах преосвященным архиереом и ныне отвечаю: никтоже глаголет, яко неправославны суть; но понеже слышим ныне, и видех и чтох списания и хожения старца Арсения Суханова, егда он посылан был во греческую землю и в Палестину повелением великаго государя ко вселенским патриархам для исправления церковных вещей во 158 году, тогда он слышал от самих грек и от Паисия патриарха цареградскаго, что ныне они греки православнаго крещения не имеют, обливаются в крещении, а не в три погружения крещаются, не по 8 правилу святых Апостол и святых отец, тогда он старец Арсений Суханов и обличил их о том и о иных догматах, кои неправо начаша держати, – сложение перстов и прочая; и аз диакон Феодор сказах архиереям на соборе, по их вопросу, яко патриархи неправославны суть, кои таковое обливальное крещение держат и сложение в трех перстах, и о таковом неправом мудровании греков аз диакон и книгу подал списания старца Арсения того, егда он ходил к патриархам, и что там говорил, и о чем с ними греки прелся, о всем том писал, а книгу ту в тетрадях принял у меня по повелению архиереев, за моею печатию, патриарша приказа подьячий Матфей Авксентьев, там в ней о всем пространно писано, – и время, и место, и лицо.¹¹⁷ И здесь на Москве греческого митрополита иконийского Афанасия спрашивал в Симонове монастыре уставщик Серапион, бывший прежде в Смоленске протопоп, и казначей того же монастыря: как де у вас, владыко святый, крещение ныне содержится? И он митрополит сказал им: у нас де лиет воду иерей на крещаемого и вси де у нас крещают обливаючи, а тот де проклят, кто погружается¹¹⁸. А тот митрополит сказывается племянник цареградского патриарха. И аще сице ныне мудрствуют греки и патриарх кой: неправоверны суть, и всячески от них того ради отлучаемся, и не приемлем; а кои вселенские патриархи православно крещаются, по-апостольски и отечески, и прочих тако учат, и персты слагают по Мелетию и Феодориту и Максиму греку и прочих святых, и иные догматы церковные право держат: таковым яко святым отцам нашим и учителям покоряемся и лобызаем их и православных именуем всегда, потому же и своих ныне русских архиереев всех, последующих 5-ти патриархам своим отцам во всем, якоже и мы ныне. Сия есть моя скаска правая и всесердечная. И сию скаску аз диакон Феодор Иванов писал своею рукою грешною лета 7174 году мая в 11 день.

б) Другая сказка дьякона Феодора.¹¹⁹

174 году мая в 11 день в патриаршей крестовой палате перед преосвященными митрополиты и архиепископы Благовещенского собора дьякон Феодор сказал: вселенские де патриархи неправославные за то, понеже во святом крещении обливаются, а не погружают, и тому у него дьякона письмо свидетельствует и то он письмо положил.¹²⁰

Да он же дьякон допрашиван, –– российских архиереев православными ли он нарицает, и по допросу сказал: Бог де вас архиереев знает, потому нудите де и учите противно догматов церковных о святом символе, о аллилуия и о сложении перст, мерзко и нечестиво и хульно, а тому де прельстил Никона патриарха сатана. Да подал письмо.¹²¹ Да он же дьякон сказал: иконийский де митрополит Афанасий сказывает, что де греки все во крещении обливаются, а не в три погружения крещаются.

а) Соборное определение о дьяконе Федоре.¹²³

В лето 7174 месяца мая 13.

О имени пресущественныя и живоначальныя Троицы, во единстве естества, во тройчестве же лиц славимого Бога, Отца, и Сына, и Святаго Духа, собрася освященный собор, преосвященнии митрополиты, боголюбивии архиепископы и епископы, преподобнии архимандриты, и всечестнии игумены, во крестовую патриаршую.¹²⁴ И предста им Благовещенского собора Феодор диакон, иже диаволским навождением в толикое прииде безумие и неистовство, якоже дерзнути ему аки ехиднину рождению чрево матере своея терзати: ибо изблева яд змиин от уст своих, и отригну слово злоклеветное и ложное на начальнейшия правители святыя восточныя кафолическия церкве, на святейшия патриархи греческия, имиже вся тягота церковная аки столпы непозыблемыми утверждается, и их правительством, от святых Апостол наследственным, велий корабль церковный, на море мира сего волнами обуреваемый, богоугодно правится: тыя он безбожно и злохульно нарече неправославныя быти, забыв окаянный, яко их благословением и учением вся селенная, аки четырма реками райскими, окропляется, оживляется и угобжается. Даде же сего ложного своего клеветания ложную вину сию: занеже, рече, во святом крещении обливаются, а не погружаются. Еже ложь есть и неправда, разве аще где случится по нужде, по ней же и закона бывает изменение¹²⁵. К тому он же диакон Феодор вопрошен бысть от¹²⁶ архиереех Российския церкве: имеет ли их за православныя пастыри? И он даде ответ со усумнением, рек сице: Бог их весть. Приложил к тому злохулну вину и клеветную, глаголюще:¹²⁷ яко нудят и учат противно догматом церковным¹²⁸. Наипаче же похули символ благоисправленный, и святаго аллилуиа утроение, такожде и первых перстов во знаменовании крестном сложение, яже вся по преданию святых отец благочинно исправишася благодатию пресвятаго и животворящаго Духа, а не прелестию сатаниною развратишася, якоже он богомерзкий хульник, слепый вождь, и безумный невежда, на святейшаго Никона патриарха клевещет.

За сицевыя вины его священный собор суди вдохновением пресвятаго и животворящаго Духа, аки прокаженного, да не прочия люди повредит проказою своею, из полка нового Израиля, еже есть из церкве, изгнати же и изобличити, яко змию, ядом смертоносным неповинныя люди убивающую, из недр изврещи церковных, яко уд гагреною растленный отсещи, да не прочия здравыя повредит уды.

Тем же убо сана диаконска отчуждает¹²⁹, из церкве изгоняет и, от всех верных отлучивше, предает его сатане во измождение плоти, глаголюще ему: анафема, анафема, анафема.

б) Покаянное письмо дьякона Федора¹³⁰

Многогрешный бывший диакон Феодор во всем повинуется святой восточной соборной и апостольской церкви и всем православным её догматам последую о символе веры и о святой аллилуия и о сложении перстов во знамение крестном как святой Мелетий мудрствова патриарх антиохийский, и что прение панагиотово со азимитом, и от того аз не отпираюся и от прочих святых и о всем милости прошу у великого государя и отпущения из темницы, и припадаючи к царским его ногам и челом бию в землю, чтобы не велел меня великий государь с бедной моею женою разлучить, и с малыми детьми. Сие писаниецо моя грешная рука писала.

в) Показания попа Никиты и дьякона Федора угличскому игумену Викентию, 1666 г. июня 2.¹³¹

Лета 7174 июня в 2 день. По государеву цареву и великого князя Алексея Михайловича всея Великия и Малыя и Белыя России самодержца указу и по памяти из патриаршего разряда за приписью дьяка Ивана Калитина, Николы чудотворца Угрешского монастыря игумен Викентий церковных раскольников, которые прокляты и сосланы в Угрешский монастырь, бывшего попа Никиту суздальца да бывшего диакона Феодора всяким испытанием истинно испытал, а что они приходя в познание истины говорили, и то писано под сею статьею.

Противу великого государя царя и великого князя Алексея Михайловича всея Великия и Малыя и Белыя России самодержца указу бывший священник Никита суздалец в допросе своем сказал, что де ему великому государю вину свою приношу покаянием от усердия сердечного, и у освященного собора прощения прошу истинно ж и впредь обещаваюся на прелестные свои слова паки не возвращатися а во всем де последую соборной святой апостольской церкви и всему освященному собору.

Бывший диакон Феодор во испытании своем сказал, что де я великому государю царю и великому князю Алексею Михайловичу всея Великия и Малыя и Белыя России самодержцу вину свою приношу и у освященнаго собора прощения и покаяния прошу истинно и обещаваюся впредь на прелестные свои словеса паки не возвращатися, а во всем де последую соборной святой апостольской церкви и всему освященному собору.¹³²

г) Новое показание дьякона Феодора, 1666 г. авг. 27.¹³³

174 году августа в 27 день роздьякон Феодор Иванов сказал: ко Господу Богу покаяние свое чистое приносит и у великого государя милости просит и у всего освященного собора прощения и разрешения просит, в чем он прежде сего освященному собору не повиновался и пререковал неразумием своим, и на новоисправные печатные книги что в них напечатано и исправлено с старых греческих и словенских харатейных книг, и ныне он Феодор во всем освященному собору повинуется и символ православной христианской веры, как напечатано в книге Скрижале и в иных новоисправных печатных книгах, приемлет истинно со всяким усердием и верует тако без всякаго сомнения и нелестно, и о кресте, сложении перст, как напечатано в новоисправных печатных книгах тако же приемлет и верует без всякаго сомнения, и о аллилуии трегубой и о всех церковных догматех, как напечатано в новосправных печатных книгах приемлет и верует истинно и нелестно со всяким усердием, и ни в чем освященному собору не прекословит и впредь обещается повиноватися и непрекословити, и символ православной веры и прочие церковные догматы держать и веровать тако, как напечатано в новоисправных печатных книгах.

Возвещу вам, возлюбленнии мои отцы и братия о Христе, да познаете, како мя грешнаго диякона Феодора покоряли к новому нечестию на Угреше и чего ради аз в мале посходил им, тамо седя в темнице. Егда изгнаша нас архиерее из сонмища своего и священный сан содраша с нас, с священным протопопом Аввакумом во един день, и егда изведоша мя из церкви: и аз, грешный, и ту, людем бесчисленным стоящим, светлым гласом проповедах истину, сложа в руке своей (Христово) крестное знамение и горе то воздвиг и возопил к народу: За сию истину стражду и умираю, братия, и за прочия догматы церковные! И в ту пору, отведше, посадиша мя в холодной чюлан на патриарше дворе и тут сидел два дни за сторожами. И на третей по утру за три часа пришедше от царя воини взявше и ведоша мя ко красному крыльцу. И сверху сошел голова и спросил: то ли диакон благовещенской? И они сказаша: тот. И повелел голова (воином) стрелцом взявше и посадити за караул у каменнова мосту. И егда стало свитать, тогда пришел полуголова и велел за собою вести стрелцом безоружным ко Тресвятцкому мосту, и тут приехал думной Дементей¹³⁵ и сказал мне: поедь, куды повезут, и не кручинься: сердце царево в руце божии. Аз мнел, яко царь в Коломенском и к нему везут мя на распрос, понеже подал в церкви тогда челобитную за печатью, – великия дела божии писаны, – и чаял, сам о царь том распрашивать станет: и ево дела были тут писаны. Егда выйде за город, появились извощики и стрельцы со оружием и, посадивше на телегу, повезли мимо Коломенсково, не вем куды, странным путем по берегу Москвы реки да по болотам, а не прямою дорогою, ко Угрешскому монастырю, чтоб никто не видал знакомой, куды посадят. И по сем, уехавши, аз оглянулся и увидех: вдали мене отца Аввакума везут. От Москвы повезли на свету, а на Угрешу привезли в осмом часу. И как привезли к монастырю нас, и взяли отца Аввакума два стрельца под руки, и обвиша главу его япанчею и повели на монастырь сторонними враты, что от рощи. И аз, необычное зря, ужасом одержим, стах, помнех в себе: в пропасть глубокую хотят нас сажать на смерть; начах прощатися со женою и чады и со всеми вами верными. И отведше Аввакума, не ведал, камо его деша. И пришед полуголова и велел стрельцом взяти мя такоже, а главу мою со очима рогожею покрыть и до ног. И, приведше, посадиша мя в башню пустую, а бойницы замазали и двери заключили. И по малех днех стал полуголове бить челом, чтоб веску подал жене моей, где сосланы, чтоб жена моя безвестного ради сослания, напрасной смерти не предала себе и души своея не погубила мене ради грешного; и посул давал ему, он же не восхотел отнюдь послати вести: царя де не смею. И по триех неделях помысли окаянный молити всещедраго Бога, дабы известил сердцу моему Христос: аще неправо что старое наше благочестие и новое что добро. И три дни грешный не ел и ни пил и не спал, токмо плача милости просил у Творца своего. И Христос; Спас мой, паче еще сердце мое утвердил, яко умрети за все старые, а новаго совесть моя сложилася сердцу отнюдь ни во что не приимати: всё лукавством составлено, – глагола во мне совесть. И не ядши, изнемог. И караулшики, видевше мя изнемогша, сказали полуголове; и он, пришед, вопросил мя: что де, диякон, стар, – не ешь? И аз рек: Изнемогаю. – Ино де бы призвати отца духовнаго? – У аз ему рех: порадей – пожалуй! А исповедатся подумах: либо какову смерть нощию внезапу сотворят и отец, реку, духовной скажет вестку жене, где мы. И паки аз стал просити духовнаго отца, и полуголова: не смею, рек, без царева ведома дать. И о том отписал к думному Дементию. И Дементей царя доложил, и царь его ко властем послал, и власти в монастырь, Павел с товарыщи, грамоту прислали по государеву указу: тако де покаряется нам, повелеваем его исповедати и причастить. И допрашивал меня игумен монастыря того: покоряешилися церкви и собору нынешнему? И аз сказал противу: покоряюся святой соборной церкви восточной, что прияла древле и держит догматы. И написавши они сказку мою,¹³⁶ велели руку приложить. И в полночь прислали ко мне слугу с нею; и аз прочел и увидел: у них написано, чтоб мне на предние слова не обращатися. И не хотел руки так приложить: у меня, рек, слов никаких худых не бывало. И слуга мне рек: да уж де скажут они. И аз подумал: что реку, – в чем аз промолвился где? И приложил руку, постояв. А того неведах, что в дому моем все перепечатали и слова многие собираны были у меня от божественных писаний и старца Спиридония¹³⁷ на их отступление и на лукавые догматы их: и то все у меня без нас взяли и ныне невем, где их девали. И после сказки стал аз просити отца духовного, доброго старца, у игумена и полуголовы; и они сказали мне: как де станешь умирать, тогда дадим отца духовного. И аз востал здрав о Христе: челом, реку, бью на милости вашей! И паки писал аз им, что святой соборной и апостольской восточной церкви ни в чем не противлюся. И после того вскоре дал Бог царю государю сына Ивана царевича, и тоя ради радости царь всех из темницы свободил и взял в Москву. И опять дьяки разопрашивали меня в Приказе Патриаршем, и аз те же слова говорил, что восточной церкви и догматом ее древним не противлюся.¹³⁸ И отдали Павлу Краснощекому под начал на двор. Тот враг лукавой много надо мною казньствовал и всем, стоящим в вере, рыет яму и царевым сердцем мутит. И егда стали священнику Никите ругатися, будто он за неправду стоял, а он, не потерпя их томления, дал повинную и, по площади ходя, прощался, не согрешив пред народом, и аз слышах, – такое лукавство над нами творити начинают, – место гневу их дал: взявши жену и чад, убежавши, скрылся, рек в себе: лучше ми умрети, нежели соблазнити единаго от малых верующих праве.¹³⁹ И егда услышал, яко ищут мя прилежно и грамоты посылают по градам и другов моих по Христе стали истязавати, приводя в Приказ, и крепити во мне: тогда аз паки пришел сам свою душу за них положити, а их чтоб свободили пожаловали. Спаметовал аз Спаса своего слово, еже рече: больши сея любве никтож имать, еже кто душу свою положит за други своя. То мое, светы, все повиновение.

О симоновском старце Серапионе, бывшем протопопе смоленском, говорится в 8-м Деянии собора 1666 года, что он принес покаяние «о своих хульных глаголех и писаниях»; и ради покаяния не был подвергнут наказанию, а только послан, «исправления ради, в нижегородский уезд, в Макарьев монастырь, иже на желтых песках». Какие Серапион говорил хульные глаголы и какие писал хульные сочинения, доселе неизвестно; мы нашли только, печатаемое ниже, следственное дело о его свидании с Афанасием митрополитом иконийским, из которого, впрочем, достаточно явствует, что старец Серапион принадлежит к числу приверженцев раскола и именно в видах подтверждения раскольнических мнений о греческой церкви добился свидания с Афанасием. Дело это возникло, без сомнения, по тому поводу, что на разговор Серапиона с Афанасием сослался дьякон Феодор на допросе 11 мая 1666 года (см. выше № XLVIII, а): спустя четыре дня после того и сам Серапион, с другим симоновским старцем Игнатием, привлечены к допросу.

а) Допросные речи старца Серапиона 15 мая 1666 года.¹⁴⁰

174 года маия в 15 день преосвященный Павел митрополит сарский и подонский Симонова монастыря бывшаго уставщика старца Серапиона допрашивал: как был под началом по указу великого государя в Симонове монастыре Афонасий митрополит никониский (sic), и он старец Серапион у него митрополита Афонасия о крещении младенческом, как у них в греках крестят младенцев в православную веру, да о символе православные веры, как говорят, и о крестном знамении, как персты слагают, спрашивал ли?

А по допросу преосвященному Павлу митрополиту сарскому и подонскому старец Серапион сказал: как по указу великого государя был под началом Афонасий митрополит иконийский в Симонове монастыре, и он де у него митрополита Афанасия о крещении младенческом, как у них в греках младенцев крестят в православную веру; в три ль погружения, или обливают, и о символе православной веры, и о крестном знамении сложении перст спрашивал, и он де митрополит Афанасий ему сказывал, младенцев де у них крестят в православную христианскую веру обливают рукою, поставя в купели, а не погружают, а миром де помазуют с главы и до ног, и у ног сысподи миром помазуют же, а символ де православной веры у них говорят так, как у нас исправлено ныне в московских в новоисправных печатных книгах: и в Духа Святаго Господа животворящего, а в крестном де знамении слагают правые руки три перста верхних во образ Святой Троицы и знаменуются, а в старину де и у них в греках крестились двумя персты; и то де у них оставили, и назвали тот крест армянским крестом, и ныне де у них в греках двумя персты не знаменуются, а знаменуются де тремя персты вышними, во образ Святой Троицы.¹⁴¹

б) Допросные речи симоновского казначея Игнатия.¹⁴²

А Симонова монастыря казначей старец Игнатий сказал: как де был у них в Симонове монастыре по указу великого государя никийский (sic) митрополит Афанасий, а ему де в то время велено у него Афонасия быть в келье безотходно, да с ним Симонова монастыря старцу Иосифу, и он де казначей в то время от нево митрополита Афонасия отлучался для монастырских всяких потреб к Москве и в монастыре; и в нынешнем во 174 году, а в котором месяце и числе, того не упомнит, был де у нево Афонасия митрополита в келье Симонова монастыря уставщик старец Серепион, а он де в то время тут же был, и старец Серепион у него митрополита спрашивал о крещении младенческом, как у них младенцев крестят в православную христианскую веру, в три ли погружения, или обливают, и о символе православные веры и о крестном знамении, как персты слагают, и он де митрополит про крещение младенческое в то время говорил, и поставя вилки на стол рукою указывал, как обливают, а про грек ли он, или про белорусцев, или про иных каких людей говорил те речи, того он не ведает и подлинно не слыхал, а и о символе он митрополит ему старцу Серапиону сказывал, что де символ православные веры говорят у них в греках против новоисправных печатных книг московских: и в Духа Святаго Господа животворящаго, а о сложении перст крестного знамения он митрополит говорил же, что де у них крест слагают и знаменуютца вышними тремя персты, а что де двема персты крестятся, и про то он митрополит Афонасий говорил, что тот крест армянский, а болши того он от него митрополита Афонасия ни про что не слыхал.

О деятельности Лазаря, как расколоучителя, сохранилось мало сведений: он известен, собственно, как составитель челобитной, на которую, вслед за челобитной Никиты, написал опровержение Симеон Полоцкий в книге «Жезл правления». Но должно полагать, что Лазарь, вместе с Аввакумом, Даниилом и Лонгином, очень рано и в каких-нибудь слишком смелых действиях заявил себя ревнителем раскола, так как и его признано было нужным вскоре же после соборов о исправлении церковно-богослужебных книг, сослать в Сибирь (о пребывании и образе жизни Лазаря в Тобольске любопытные сведения сообщает Крыжанич: (см. Приб. к тв. св. от. т. XIX, стр. 515–516), откуда, как мы узнаем теперь из печатаемых ниже документов, было потом велено перевезти его «за неистовое прекословие» в Пустозерск. Из Пустозерска он и был вытребован на собор 1666 года, где была читана его челобитная (см. Деяние 9). Участь Лазаря была решена собором 1667 года (см. там же).

Патриарший подъяк Федор Трофимов находился в близких отношениях к Лазарю: он также сослан был в Тобольске (и о нем см. у Крыжанича, стр. 514), потом вместе с Лазарем перевезен в Пустозерский острог, где оставался и по отъезде Лазаря в Москву. На соборе 1666 года подъяк Федор осужден, как «способник и единомышленник» Лазаря; но «послежде, – сказано в соборном Деянии (9), – покаявся прият разрешение». Печатаемый ниже документ о подъяке Федоре Трофимове относится к этому последнему событию из его жизни.

а) Приказ пустозерскому воеводе о немедленной присылке в Москву попа Лазаря, 1666 г. 14 мая.¹⁴⁴

От царя и великого князя Алексея Михайловича всея Великия и Малыя и Белыя Росии самодержца в Пустозерской острог воеводе нашему Василию Григорьевичу Диково. Указали мы великий государь попа Лазаря, которой сослан из новгородския четверти, сковав прислать к Москве тотчас с приставом. И как к тебе сия наша великого государя грамота придет, и ты б того попа Лазаря сковав прислал к Москве с приставом тотчас; а котораго месяца и числа и с кем именем того попа Лазаря пошлете, и ты б о том для ведома отписал к нам великому государю к Москве. А отписку велеть подать и с ним попом Лазарем явитца в патриарше розряде Илье Кузмичу Безобразову, да дьяку нашему Ивану Пескову, да к патриаршу дьяку Ивану Калитину. Писан на Москве лета 7174 году маия в 14 день.

б) Отписка пустозерского воеводы Василья Диково о попе Лазаре, что он из Сибири в Пустозерск еще не приехал, 1666 г. июля 20.¹⁴⁵

Государю царю и великому князю Алексею Михайловичу всея Великия и Малыя и Белыя Росии самодержцу холоп твой Васка Диков челом бьет. В нынешнем, великий государь, 174 году апреля в 14 день подал в Пустозерском остроге в съезжей избе мне холопу твоему твои великого государя царя и великого князя Алексея Михайловича всея Великия и Малыя и Белыя Росии самодержца грамоты из новгородцкой четверти, за приписью дьяка Дмитрия Шубина, пустозерской пятидесятник стрелецкой Матюшка Ворсин, а по скаске ево матюшкине дал ему Матюшке те твои великого государя грамоты на Мезени воевода Василей Самарин. А писано, государь, в твоей великого государя грамоте: в Пустоозерской острог, ко мне холопу твоему, по твоему великого государя указу, посланы с Москвы сибиряня романовской поп Лазарь, да знаменской поп Дементьян, да подъяк Федка Трофимов за их неистовство в Пустоозерской острог до твоего великого государя указу, и как твоя великого государя грамота в Пустозерской острог придет, а с Двины твой великого государя околничей и воевода князь Осип Иванович Щербатов да дьяк Алмаз Чистово тех попов Лазаря и Дементьяна и подъяка Федку в Пустоозерской острог пришлют, и мне б холопу твоему велеть их держать в Пустоозерском остроге до твоего великого государя указу, и беречь их накрепко, чтоб они никуды не ушли, а бумаги и чернил им не давать и никаких смутных речей у них не слушать, и велеть им давать кормец попом пошти денег, подъяку по четыре деньги на день человеку, а которого числа тех попов и подъяка с Двины в Пустоозерской острог привезут, и мне б холопу твоему о том отписать к тебе великому государю к Москве, а отписку велеть подать дворцовой четверти твоим великого государя дьяком думному Алмазу Иванову с товарищы. А в другой твоей, великий государь, грамоте писано: по твоему великого государя указу посланы с Москвы в Пустоозерской острог до твоего великого государя указу за неистовое прекословие сибиряне – романовской поп Лазарь, да знаменской поп Дементьян, да подъяк Федка Трофимов, а жены их и дети в Сибири, и ты, великий государь, указал жен их и детей из Сибири выслать в Пустоозерской же острог, и о том твоя великого государя грамота из Сибирского приказу в Сибирь послана, и как из Сибири тех попов Лазаря да Дементьяна и подъяка Федки жен и детей в Пустоозерской острог пришлют, и мне бы холопу твоему потому ж велеть им быть в Пустоозерском остроге до твоего великого государя указу, а которого числа тех жен и детей и кто имяны из Сибири в Пустоозерской острог пришлют, и мне холопу твоему о том к тебе великому государю к Москве отписать, а отписку велеть подать в новгородской четверти твоим великого государя дьяком, думному Алмазу Иванову с товарищы. И в нынешнем же, великий государь, во 174 году, июля в 23 день, по твоему великого государя царя и великого князя Алексея Михайловича, всея Великия и Малыя и Белыя Росии самодержца, указу и по грамоте писал и прислал из Тобольска твой великого государя боярин князь Алексей Александрович Голицын ссыльных попов Лазаря и Дементьяна и подъяка Федки Трофимова жен их и детей в Пустоозерской острог ко мне холопу твоему с тобольским сыном боярским с Филиппом Бухаровым да с казаки с Гришкою Измайловым да с Ивашком Кондратьевым, а кто имяны поповы и подьянова жены и их дети, и тому под отпискою прислал роспись, а по росписи Лазаря жена Домна, да у нее человек ее Стейка, Дементьяна попа жена Каптелина с дочерью Анисицею, подъякова Федкина жена Трофимова Анютка, у нее сын Илюшка, да дочь Настка. И я холоп твой по твоему великого государя указу и по грамотам и по отписки твоего государева боярина князя Алексея Андреевича Голицына тех попов и подъяка жен и их детей и лазарева человека у тобольского сына боярского у Филиппа Бухарова и у казаков велел в Ижемской слободке принять и того же июля 23 числа послать их в Пустоозерской острог с пустоозерскими стрельцы Сенкою Яковлевым с товарищи, и велел у них стрельцов в Пустоозерском остроге таможенному и кружешного двора голове Ивану Кожевину, да пятидесятнику стрелецкому Матвею Ворсину, да десятнику Захару Богоманову принять и беречь их до твоего великого государя указу. И в нынешнем же, великий государь, в 174 году писано в твоей великого государя грамоте из патриарша розряду в Пустоозерской острог ко мне холопу твоему, указал ты, великий государь, попа Лазаря, который сослан из новгородской четверти, сковав прислать к Москве тотчас с приставом, а которого месяца и числа, и с кем именем, и мне холопу бы твоему о том к тебе великому государю отписать, а отписку велеть подать в патриаршем разряде и с ним попом Лазарем явитца Илье Козмичу Безобразову, да дьяку Ивану Пескову, да патриаршу дьяку Ивану Калитину. И нынешнего, великий государь, 174 году июля по 20 день те поп и подъяк в Пустоозерский острог не присланы, и держат их на Мезени в Кладниковой слободке, а для чего они с Мезени в Пустоозерский острог с твоими великого государя грамотами вдруг не присланы, про то мне, холопу твоему, неведомо. А по сказке, великий государь, пустоозерского стрельца Петрушки Семенова присланы де будут с Мезени в Пустоозерский острог те попы и подъяк на лодье морем с мезенцев с Исаком Дреминым. И как, великий государь, тех попов и подъяка с Мезени в Пустоозерский острог привезут, и я, холоп твой, попа Лазаря из Пустоозерского острога к тебе великому государю царю и великому князю Алексею Михайловичу всея Великой и Малой и Белой России самодержцу к Москве сковав пошлю с приставом тотчас.

в) Отписка пустозерского воеводы Василия Диково об отсылке попа Лазаря в Москву, 1666 г. Авг. 31.¹⁴⁶

Государю царю и великому князю Алексею Михайловичу всея Великия и Малыя и Белыя Росии самодержцу холоп твой Васка Диков челом бьет. В нынешнем, великий государь, во 174 году июля в 20 день писано в твоей великого государя царя и великого князя Алексея Михайловича, всея Великия и Малыя и Белыя Росии самодержца, грамоте из патриарша розряду в пустоозерской острог ко мне холопу твоему, указал ты, великий государь, попа Лазаря, которой сослан из новгородцкой четверти, сковав, прислать к Москве тотчас с приставом, а которого месяца и числа и с кем именем тот поп Лазарь из Пустоозерского острогу к тебе великому государю послан будет, и мне б холопу твоему о том к тебе великому государю отписать, а отписку велеть подать и с ним попом Лазарем явитца в патриаршем розряде Илье Козмичу Безобразову, да дьяку Ивану Пескову, да патриаршу дьяку Ивану Калитину. И того же июля 20 числа писал я холоп твой к тебе великому государю царю и великому князю Алексею Михайловичу всея Великия и Малыя и Белыя Росии самодержцу, а отписку велел подать в патриарше розряде, что поп Лазарь в Пустоозерской острог июля по 20 число не прислан, а которого числа в Пустоозерской острог прислан будет, и я холоп твой велел того попа Лазаря таможенному и кружечного двора голове Ивану Кожевину с товарыщи, да пятидесятнику стрелецкому Матвею Ворсину, да десятнику Захару Лукину из Пустоозерского острогу в Ижинскую слободку прислать с приставом с пустоозерским стрельцом, сковав, и из Ижемской слободки того ж часа к тебе великому государю того попа Лазаря с тем приставом, сковав, пошлю. И нынешнего великий государь 174 году августа в 31 день писал из Пустоозерского острогу таможенной и кружечного двора голова Иван Кожевин с товарыщы, да пятидесятник стрелецкой Матвей Ворсин, да десятник Захар Лукин, и прислали того попа Лазаря в Ижемскую слободку, а в Пустоозерской острог прислан он поп Лазарь с Мезени морем на лодье августа в 2 день. И я холоп твой того попа Лазаря того ж августа 31 числа из Ижемской слободки сковав послал к тебе великому государю царю и великому князю Алексею Михайловичу всея Великия и Малыя и Белыя Росии самодержцу к Москве с пустоозерским стрельцом с Игнашкою Афанасьевым, и велел отписку подать и с попом Лазарем явитца в патриарше розряде к Илье Козмичу Безобразову, да дьяку Ивану Пескову, да патриаршу дьяку Ивану Калитину.

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа. Собрася освященный собор: великий господин святейший Иоасаф патриарх московский и всея Руси, и преосвященнии митрополити, боголюбивии архиепископи и преподобнии архимандриты в крестовую патриаршу, и вдохновением Пресвятаго и Животворящаго Духа, ревнующе по Бозе (по глаголанному пророком: ревнуя поревновах по Господе Бозе Вседержители, и по иному: жалость дома твоего снеде мя.), повелеша мне грешному противнику предстати пред собою, прежде бывшему ми подъяком у патриарха Никона, Федору Трофимову, мятежнику и раскольнику святыя восточныя кафолическия церкве, иже прельщением диявольским сам прельстихся и многих христиан в свою прелесть привлече, еже хулити святейших патриарх вселенских Паисия и Макария и московских Никона и Иоасафа, и священные соборы бывшие в 64 и в 74 году порицал преизлиха, правление книжное нарицал от веры отступление, благоисправленный символ и слог перстов в крестном знамении, и образ креста, что на просфорах, и трегубую аллилуию, и слог перстов благословеннаго имени Иисуса Христа,¹⁴⁸ и, кратко рещи, книги с греческих и славенских древних харатейных правленные злохульно оклеветавшаго (вшему), и тоя ради вины, сиречь за единомыслие и равно суемудрствование с расколоначальники, народне от церкви отверженными и проклятыми, той же анафеме подпадшаго (шему), аще и не всенародной.

Великим господиям, всесвятейшему и всеблаженнейшему кир Паисию, папе и патриарху великого Божия града Александрии и судии вселенскому, и всесвятейшему и всеблаженнейшему кир Макарию, патриарху Божия града Антиохии и всего востока, и великому господину святейшему Иоасафу, патриарху московскому и всея Руси, и преосвященным митрополитом и архиепископом и всему священному собору ни в чем не противен, но о всем покаряюся, веруя во святую соборную и апостольскую церковь, приемля, по соборному указанию, символ веры. В сих же, яже русского царства, неведением книжного разума, но по научению прежних книг печатных московских, стоял в них, не зная доселе истиннаго правления, по соборному указанию, настоящему ныне, книжных обычаев; согрешил смело и дерзостно развращением ума, хулил сложение триех перстов, антихристову печать нарицал, и пресвятое имя Иисус Христово другое быти разумел; и просто рещи: еже печатано¹⁴⁹ на Лазаря попа романовского я согрешил, к великому государю подавал то спорное обличение,¹⁵⁰ нарицая Никоном правленые книги (за слепоту неведения) еретическими, и отступление быти от прямой веры глаголал и писал, не ведый совершеннаго разума книжного, – в сем согрешил, святаго собора прошу прощения. Такоже и символ веры прежде сих лет в русийской земли глаголанный, разумех быти истиный, настоящий же нынешний, иже в соборной апостольской церкви, развращенным именуя, писах и глаголах к вопрошающим и прекословящим со мною, и в сем согреших, такоже святаго собора прошу прощения. Будучи в Сибири и в Пустоозерском остроге к тем церквам не ходил, где по новоправленным книгам служат, и не причащался пять лет, и людем много вельми развращенно говорил о новоисправленных книгах, нарицая отступление и приводя о последних временах от писания, и в том прельстився не ведая согреших, святаго собора прощения прошу. Хульника бо Павла бывша и отметника Господь и Бог мой Исус Христос приял и помиловал: тако и аз вас, великих святых отцев, молю, – помилуйте мя, простите, и будите о мне предстатели милостивии к великому государю, царю православному. Тако же и в прочих глаголех и учениих, яже глаголах ко вопрошающим мя и приходящим ко мне, и когда нужды ради домовыя выходил на торги и без нужды, согреших много, невежда сый и неук, каковы где от кого принимая рассуждения книжным словам, яже о Христе, и о кресте, и о сложении перст против прежних печатных книг и о всем, еже напечатано на Лазаря, и в том святаго собора прошу прощения. А сия вся вышепомянутая моя злохуления, яже на богодухновенныя благоисправленныя книги, и богомерзкия прелести, ими же прельщен был и многих прельщах, проклинаю и попираю, и мерзки и гнусны их ныне имею, и в предыдущия лета до кончины живота моего обещаюся первого моего прельщенного от диявола злохулного мудрования в себе не имети, но желаю сын святыя восточныя церкве быти и под паствою пастырей ея, архиереев Божиих, на пажити православней греческаго закона пастися. Аще ли покаяние мое ложно и обещание сие явится, да наследую иудино удавление и ариево расседание, гиезиево прокажение, за утаение имения ананиину и сапфирину клятву и смерть горькую. А раскольников святой Божьей церкви восточной апостольской от сего часа готов есмь обличати и возражати словесно и дельно, аще призовет время до крове пострадати и до смерти. А сие повиновение мое писах сам своею рукою.

О деятельности Ефрема Потемкина в качестве расколоучителя, за которую он привлечен был к ответу пред собором 1666 года, сообщаются известия в самых соборных Деяниях [Деян. 7]. Местом этой его деятельности были нижегородские пределы: отсюда и велено было нижегородскому воеводе Лопухину прислать его на собор. Лопухин, как видно из собственного его донесения, отыскал Ефрема Потемкина «от Нижнего верст с двести и больше, за Волгою рекою, в больших лесах, а те леса пошли к Ветлуге, тех лесов будет верст с триста и больше, сел и деревень нет, все леса, а ходили и искали на лыжах и к его ефремовым кельям дошли по лыжницам, а хаживали к нему на лыжах бортники и из дальних деревень крестьяне». Ефрема Лопухин отправил к Москве 23 марта 1666 года, а келью его, по отсылке, велел сжечь. На соборе Ефрем Потемкин принес раскаяние. Собор, прежде нежели дать ему прощение, потребовал от Ефрема, чтобы он отправился в те места, где распространял раскол, на что Ефрем со своей стороны изъявил полное согласие: с двумя, назначенными от собора духовными лицами, он был в Нижнем, в Макарьевском Желтоводском монастыре (во время ярмарки), в Балахне и других местах; и везде (даже на самой ярмарке) читал печатаемое вслед за сим покаянное воззвание к народу, проникнутое глубокою искренностью (оно отличается от напечатанного в 7 Соб. Деянии свитка, который, собственно, представлен был собору). О добрых плодах этого путешествия посланные, по возвращении в Москву, представили собору донесение, в котором упомянуто только девять лиц, не легко уступивших увещаниям посланных, нераскаянным же назван один строитель Лысковского монастыря Аврамий (см. о нем ниже, под № 10).

В лето 7174. месяца мая.

О имени Пресвятыя единосущныя, животворящия и нераздельныя Троицы, Отца и Сына и Святаго Духа.

По заповеди же святых Апостол и святых отец, иже повелеша на коеждо лето о всяких вещех церковных собором быти.

Повелением благочестивого и боговенчанного великаго государя нашего, царя и великаго князя Алексия Михайловича, всея Великия, и Малыя, и Белыя России самодержца.

Собрася освященный и богоизбранный собор, преосвященные митрополиты, боголюбивые архиепископы, и благоговейные епископы, преподобные архимандриты и всечестные игумены, во царствующем граде Москве, во крестовую патриаршую, на изданные от злохульников и раскольников церковных некие безместные главизны на божественные греческие и древние славянские харатейные книги, хулящих в них многие речения и чины, и глаголющих, яко не суть правы, но еретические.

Оным убо злохульником на божественные и благоисправленные ныне книги бых ревнитель и поборатель и злохульник иногда и аз убогий и многогрешный монах Ефрем, именуемый Потемкин, иже представлен пред всем богоизбранным и освященным собором, вопрошен же и истязан бых в моих злохулениях.

По истязании же не попусти мене Господь Бог злохульником быти, и в первой моей злой прелести укреплятися: но абие по вопросительных их архиерейских богодухновенных глаголех показах истинное и нелицемерное покаяние и обращение от тьмы во свете.

И обращаяся, приступаю Господу Богу со истинным покаянием и исповеданием; с нелицемерным покорением прихожу ко всему освященному собравшемуся во Господе собору, преосвященным митрополитом, боголюбивым архиепископом, и благоговейным епископом, преподобным архимандритом, пречестным игуменом, и честным иереом, и всему причту церковному каюся во всем, о нихже в неведении моем согреших, хуля на святую восточную церковь, и на новоисправленные ныне божественные книги, и чины их. Хулы же моя на них сия суть быша:

Символ веры недобре преведенный, и от преписующих неискусных попорченный, и со греческим, его же изначала, от перваго и втораго вселенских соборов, святая восточная держит церковь, много несходный, любезно глаголах, и многих православных христиан, всяких чинов людей, в том неисправленном символе утверждах. А право преведенный со греческого, иже в соборной апостольской церкви и по всем церквам ясно глаголется, зловерным именовах, и писанием о нем хулы писах, и ко вопрошающим мене глаголах о православном символе многие хулы, о нем же ныне от православных архиереев, просветивших мя, право познах, и от божественных древних книг истинно уверихся: показаша бо ми многие харатейные книги, в них же видех едину, привезенную на освященный собор преосвященным Питиримом митрополитом новогородским и великолуцким из Новаграда, писаную за пятьсот за тридесят за два лета, 1134, и в той книге святой символ веры тако написан, яко ныне исправлен и глаголется, и во иных многих книгах такожде написано. И сии древние многие книги, и в них правое со греческими и с нынешними печатными новоисправленными книгами писание во всем сходное видев аз окаянный, прежде бывший на них хульник и многих христиан прелестник, абие вострепетах и, совестию моею осужден, зело себе зазираю, и хулы мои яже на святой символ и на вся божественные добре исправленные книги с плачем воспоминая обличаю, и у всего святаго богоизбраннаго собора прошу прощения. И вас всех прельщенных от мене молю и от прелести моей обращаю: зане аз святой символ со греческого благоисправленный приемлю и лобзаю, и тако глаголю, яко исправлен и якоже видех во многих древних книгах. И вас всех прельщенных от мене увещеваю, тако исповедуйте, и тако глаголите, да не во дно адово снидете, в негоже аз окаянный, вам прелестник, имех снити и вас свести, аще бы не удержала мене десница Вышнего: решители и вязатели, от нея водруженнии, просветиша своим учением очи мои омраченнии.

Еще аз же окаянный суемудреник смел некоторые слова евангельские, апостольские и пророческие толковати безумно, хуля во знамении крестном сложение трех первых перстов, зловерием быти нарицая, и благословение архиерейское в согбении перстов хулих, и вас той прелести и хуле учих.

Ныне же благодатию Пресвятаго Духа, осеняющею вся верные, просвещен, и архиереи Божиими пастырьми церковными вразумлен, крест на теле моем воображаю тремя первыми персты, и благословение архиерейское в согбении ручных перстов похваляю и истинно вменяю. И вас всех, прельщенных от мене, во единомыслии со мною быти молю: оплюйте мою прежде бывшую к вам прелесть, юже аз проклях и оплевах и ногами потоптах, и ныне проклинаю и попираю.

Аз же окаянный поведах вам о антихристе, яко уже родился, и пророчествовах вам на седмь лет гладу быти: и то все прелестию диавольскою глаголах, вогнездившеюся во мне за хулы моя на божественное писание. О антихристове же приходе и о его многоскверном рождении ясно нам показует божественное писание: не в российских убо местех родится, якоже аз окаянный прелестник ваш вам блядослових, и подобные мне суемудреники также блядословища и блядословят, не ведая правого разума в божественном писании, но родится, (яко глаголет святый священномученик Ипполит римский) от жены скверны и девицы мнимой, от еврей же сущи, от племени Данова, иже бяше отрок Иаковль. Зрите, яко неприлично его многоскверное рождение и моему прежде бывшему к вам блядословию, о нем же аз блядослових и подобнии мне прелестницы блядословят, и вас прельщах, яко зде родился, и вся грады и места и в них церкви осквернил, и на просфорах воображение честного креста Господня антихристовою печатию нарицах. Православного прежде бывшего патриарха Никона аз и подобные мне прелестники и суемудреники прилагали и нарицали самым противником.

Сия убо вся блядословия, всеянная от ратника душ наших, прежде исходящая от уст моих и от подобных мне суемудреников, самого диавола суть; ложна, прелестна, душегубительна, от них же аз яко от ядовитого аспида и василиска отбегаю, и клятвами невозвратными проклинаю, и всячески ненавижу, и мерзки имею.

Сего ради молю и вас всех православных христиан, прельщенных от мене и от прочих подобных мне, Господа ради прелести той не имите веры; но прибегайте ко святым Божиим церквам, и вразумляйтеся от отцов духовных иереев Божьих, ихже прежде аз хулих и слугами антихристовыми нарицах и вас от них отвращах; ныне же сам к ним желаю прибегати и покаяние приносити, и истинно обращаюся от пути диавольской прелести, еюже прельщен бых.

Обратитеся убо и вы и ходите путем правым, показанным нам от Спасителя нашего Христа.

И святых бессмертных и животворящих таин, пречистаго тела и пречестной крови Его, сподобляйтеся, от них же аз окаянный, прельщенный от диавола, безумием моим вас отлучах.

Ныне же молю вас, не лишайтеся бесценнаго сего сокровища, без негоже не возможно человеком спастися: сия бо есть бессмертная и вечная пища, оживляющая человеки и претворяющая от тленных в нетленная, от временных в вечная. Аще кто от него вкусит не взалчет, ни вжаждет во веки. Аминь

В Синодальной библиотеке находится свиток, содержащий (очень странное) сочинение Антония о сложении перст, с изображениями благословящей руки, на которых сделаны разные мистические надписи: за это сочинение, главным образом, Антоний и был привлечен к суду на соборе 1666 года (Деяние 10). Из печатаемых ниже документов видно впрочем, что Антоний был вообще в близких отношениях к расколоучителям и их покровительнице боярыне Морозовой, и что кроме указанного сочинения писал еще «челобитную великому государю». По принесении раскаяния на соборе, Антоний послан был «ради совершенного исправления» в Кириллов Белозерский монастырь.

Щедраго и великаго Бога изволением, от благаго избраннаго корени Богонасажденной отрасли государыне Феодосие Прокофьевне о Господе радоватися. Взысканный твоею праведною милостынею, убогой, последней в человецех, юзник чернец Антоней Бога молит и за твою праведную щедрость челом бьет. Да сохранит тебя, государыня, Господь Бог в веце сем от всякаго навета противнаго и с наследником, изшедшим из чресл твоих, Иваном Борисовичем; да даст тебе Господь мирное житие и безмятежное, и узриши сыны сынов твоих; и да сподобит вас Господь наследником быти царствия своего за сие благое произволение, еже послушала еси его владычня гласа, иже рече: алчен бых и напитасте мене, жаден и напоисте мя, странен и введосте мя в дом, наг и одеясте мя, болен и посетисте, в темнице бе и придосте ко мне.

Незабвено твое благое тщание пред Спасителем Богом, якоже и прежних благочестивых жен – Сарры и Ревеки, Руфи и Иудифи, Анны и Сусанны; да исполнит Бог прошения сердца твоего по желанию души твоей, не ложь бо есть рекий: призови мя в день скорби твоея и изму тя; и еже: ищите и обрящете, толцыте и отверзется вам, и прочая; и паки: бдите и молитеся, да не внидете в напасть. Надеющиеся на Господа, яко гора Сион не подвижутся во веки. Посреде бо сетей нестерпимых и соблазненных век сей пребывает и любителей своих уловляет. Сего ради молимся в Троицы славимому Богу, да укрепит Он душу и сердце твое во благое. Стяжи, государыня, иевлево терпение, давыдову кротость, иосифово целомудрие, паче же во уме держи самаго Спасителя нашего Бога, и како терпел на земли владыко от рабов понос и укорение, егда рекли о нем: сей друг мытарем и грешником и прочая. Больше мя сама веси. Прости, государыня, что дерзнул рещи сим писанием, надеяся на твое благоутробие. Не яростию твоею накажи мя, но паче моли Бога о грешном, поминая Апостола Павла. И посем Бог мира и любви да будет с тобою, ныне и в день века, аминь.

Лета 7174, апреля в день, по государеву цареву и великаго князя Алексея Михайловича, всея Великия и Малыя и Белыя Росии самодержца, указу и по грамоте из патриарша розряду за припискою дьяка Ивана Калитина, в Володимире в Рожественом монастыре перед архимандритом Филаретом, по Христове непорочной святой евангельской заповеди, еже: ей ей, и по иноческому обещанию, чернец Антоний сказал: Будучи я по указу великаго государя на Москве за караулом на Мстиславском дворе, на писмех своих о сложении перстов в крестном изображении, неописанного Бога Отца человекообразна быти не суемудрствовал, и в символе православныя христианския веры и о церковных догматех развращенная не говаривал, и людей никакому лживому учению не учивал, и христиан от православныя веры никого ничем не прельщал.

А о символе православныя веры тако мудрствую, како прият святая соборная восточная апостольская церковь, и како предаша святии богоноснии отцы перваго и втораго святых соборов, тако верую и глаголю (приводится вполне символ веры по православному чтению). А книг у меня лживых никаких не было, а кои книги у меня были, и те взяты по указу великого государя. А те книги все благочестивые веры, и в тех книгах письменная книга Катехизис, и то я книгу наимывал списывать, а о сложении перстов, то статьи не велел и писать. И те мои книги, и тетради на патриаршем дворе. А что письма, моя рука, о крестном изображении выписано из многих книг, и то я писал себе для ведомости, а не ради развращения вере, хотя уразуметь лучшее. А что на столпцах назнаменаны руки, и то ко мне принес москвитин посадский человек Иван Трифонов, а не мой вымысел; а я тому людей не учу. А сам я на себе крест изображаю треми персты, соединяюще я во образ св. Троицы, великий, глаголю, перст, иже именуется палец, и другая два, сущая близ его, иже глаголются указательный и вскрай его великосредний, ими же яве возвещающе той Святой Троицы равенство же и соединение, вкупе и не смешение: равенство убо, зане яко во святой Троице несть первое и последнее, ниже более и менее, но целы три ипостаси, соприсносущны суть себе и равны, сице и в тех трех перстах несть болшаго, ни меншаго, но вси равенство имут к себе же и друг к другу, якоже и в самих их видети есть. А в божественных догматах и в служении святой божественной литургии последую и мудрствую по печатным Служебникам, каковы изданы при святейшем Никоне патриархе. И сам я, будучи в архимандритах, литургии божии по тем Служебникам служил. А иного никакого развращения в божественном писании за собою не имею; все то помню, и мню, и верую, что в сих моих допросных речах выше сего написано. То мои и речи. А допросные речи писал я чернец Антоний своею рукою.

174 году, мая в 30 день, преосвященным митрополитом и архиепископом и епископу чернец Антоний сказал: челобитную великому государю, и тетради, и которые письма моя рука ни есть, и в том я во всем Господу Богу и вам архиереям каюся, согрешил, – писал на новоисправные печатные книги от неведения и от ненаучения, и не ведая истины, и в том во всем у освященнаго собора прощения и разрешения прошу. И символ православной веры тако держу и впредь говорить и исповедывать тако, как напечатано в новоисправных печатных книгах. И вся церковные службы и келейное правило исправлять противу новоисправных печатных книг. И во всем российского царства архиереям повинуюся, и вселенских патриархов и их российских архиереев православных право исповедую, и благословения и разрешения прошу, что дерзнул от неразумия своего и не зная истинны писать на новоисправные печатные книги, и о крестном знамении, и о аллилуии. И в том во всем пред Богом согрешил, и перед великим государем, и пред освященным собором виноват. Писал я чернец Антоний своею рукою.

Аврамий привлечен к ответу пред собором 1666 года (Деяние 10) по донесению ездивших с Ефремом Потемкиным в нижегородские пределы духовных лиц, что он, Аврамий, остался упорен в раскольнических мнениях (см. выше, в статье о Ефреме Потемкине). На соборе Аврамий принес раскаяние и послан для исправления в Троицкий Сергиев монастырь. Это было, по свидетельству соборного деяния, в 30 день мая 1666 года. Этого же числа отобрано и печатаемое вслед за сим покаяние Аврамия, которое действительно имеет характер раскаяния; в следующий день, однако же, взяты были находящиеся при деле показания свидетелей.

а) Допросные речи строителя Аврамия 1666 г. мая 30¹⁵⁶

174 году мая в 30 день в патриаршей крестовой палате преосвященные митрополиты и архиепископы и епископы, нижегородскаго уезду, лысковские волости, Богородицкаго монастыря строителя черного попа Аврамея допрашивали, а в допросе сказал: в мире де был в нижегородскаго же уезда в селе Иркине (?) у церкви Успения Пресвятыя Богородицы в попех, звали Агафоником, а постригся де он у себя в дому во 162 году, а постригал де ево из пустыни черной поп Феодосей, прозвище…, а начальнаго старца у него при постригании не было, а жил де он под началом на Москве в Богоявленском монастыре за ветошным рядом у черного священника Сергия, а священноиноческая действовать благословил ему святейший Никон патриарх в нижегородцкой же уезд в пустыню, и в той де пустыне он не жил и не служил, а служил в Богоявленском монастыре, что за ветошным рядом, и из Богоявленскаго монастыря отпущен в строители на… в Спасской монастырь, в том Спасском монастыре жил год, и из того монастыря перешел на Лысково в Богородицкий монастырь по грамоте святейшаго Никона патриарха, а жил де он в нижегородском уезде в Спасском и в Богородицком монастыре, служил по старым Служебникам и по сие время, а не служил по новосправным печатным Служебникам для того, что обык по старым Служебникам служить, а символ веры по сие время говорил по-прежнему, а впредь де он обещается символ веры говорить и всякую церковную службу исправлять по новосправным печатным книгам, а святейших вселенских патриархов исповедует православных, и российских архиереев исповедует чад православных, и обещается все исправлять по новосправным печатным книгам и во всем преосвященному собору последует и люди обещается учить.

б) Допросные речи черного попа Фаддея о лысковском строителе старце Аврамии, 1666 г. мая 31 дня¹⁵⁷

174 года мая в 31 день, в патриаршей крестовой палате, перед преосвященным собором арзамаскаго уезду Троицкой пустыни черной поп Фаддей сказал: года де тому здва, или больши, был он в нижегородцком уезде в селе Лыскове в монастыре пречистые Богородицы Казанские у строителя чернаго попа Аврамия в келье, и в разговоре похвалял книги новосправной печати, и тот де черной поп Аврамий против того говорил: и старые де книги добры, ведь де оне свидетельствованы ж, и на Москве по новосправным книгам не все служат, еще де не уставилося, да и патриарш де казначей старец Тихон не вовсе за новосправные книги приниматца велит; да и в другое де время, будучи в селе Мурашкине, в Троицком монастыре на обеде у стариц, Спасского монастыря черной поп Иван Курочка¹⁵⁸, да старец Феоктист кузнец, Троицкого монастыря белой поп Никита говорили про книги новоисправные печати посмешныя слова, а он де строитель Аврамий смеялся, сопщаяся с ними же.

в) Допросные речи старцев Нила и Гавриила о строителе Аврамии, 1666 г. мая 31 дня¹⁵⁹

Того ж числа, нижегородскаго уезду, Макария чудотворца Желтоводскаго монастыря старец Нил про того ж строителя черного попа Аврамия сказал, что де он Аврамий служит в церкви не единогласно, голоса вдва и втри и вчетыре, по старым Служебникам, а новоисправной печати Служебник у него есть, и он по тому Служебнику новоисправной печати не служит, а говорил про книги новоисправной печати будто их перепортил святейший Никон патриарх с старцем Арсением греком по своему умышлению; да он же строитель Аврамий показывал ему старцу Нилу новоисправной печати в Служебнике в тропаре воскресным: Благообразный Иосиф, и говорил, в сем де тропаре напечатано не воскрес де Христос, только де во гробе положен¹⁶⁰; да он же де Аврамий показывал ему в том же Служебнике, – напечатано де, что в имени апостола Павла напечатано вместо веди ижица, говорил, вместо де Павла напечатано Паѵл, и тем де он многих людей и пустынников прельстил, и которые де пустынники прихаживали в монастырь Макария чудотворца поновляться и причащаться, а ныне не приходят от его развращенного учения, а ходят к нему, для того что он служит по старому Служебнику; да он же де Аврамий говорил, в Соборнике де напечатано, что не будет грешным мучения, токмо де претит и страшит.

Макарьевского монастыря старец Гавриил про того ж строителя Аврамия сказал, что де он Аврамий новосправные печати книг не приемлет, а Служебник у него новосправной печати есть, и он по нему не служит, и Троицкаго монастыря белому священнику Деомиду служить по нем не велит же; того ж монастыря старец Памва говорил ему Аврамию, чтоб он служил по новому Служебнику и хотел о том на него писать великому государю, и он де его не послушал; и поп Диомид убоясь того начал было служить по новому Служебнику, и он Аврамий тот Служебник из церкви унес; да сего де году на сырной неделе прилучилось ему старцу Гавриилу быть в селе Лыскове, и Памва ему говорил, что новосправных печатных книг Аврамей не приемлет и за то с ним враждует, и посылал его Гавриила к нему в келию говорить, и он ему Аврамей противу говорил, не один де я так служу, как де во всех церквах будут служить так, тогда де и я буду, а хотя де и на Москве буду, тоже буду говорить; да у него же Аврамия в церкве поют вдва и втри голоса.

Старец Боголеп упоминается в Деяниях собора 1666 года, как лицо, подлежавшее суду за приверженность к расколу и за многие другие вины (Деяние 10), хотя тут же замечено, что, несмотря на посланные за ним грамоты, в Москву он не явился. Печатаемый вслед за сим документ подробно раскрывает сказанное в соборном Деянии о винах Боголепа Львова и отчасти объясняет, почему даже царский указ о доставлении его в Москву остался неисполненным.

Роспись плутовства и лицемерного затворничества кожеозерского старца Боголепа Львова, что живет он старец многим на соблазн и на повреждение. Отца духовного не имеет у себя лет здесять, а пречистаго тела и крови Христовы не причащается лет здвадцать, а в церковь Божию на пения и в трапезу за стол не ходит, а за монастырь и по манастырю ходить, а в кельи робят держит, а как братья пойдут в церковь Божию, а к нему в те поры ходит дьячек лет в шестнадцать; да с ним же старцем Боголепом того ж монастыря игумен Павел побраняся, упрякал его старца Боголепа, что погубил де ты, окаянный, у себя в кельи душ здвадцать своим беззаконием; и то слышали многие братия и дьяки и служебники и каргапольские приставы Еремей Ошмарин да Иван месник. А как на ково хто к нему склевещет, и он бьет без милосердия своими руками; а портнаго мастера Понтелейку стал было пытать в пропажных своих келейных деньгах, и разжег утюг в хлебне, и хотел пытать своими руками: и он Пантелейко устрашася утюжного разжения, сам себя по чреву ножом ударил. И за игумном по монастырю гонял и ученик его старца Боголепа старец Иосаф хотел было игумна бить по его старцеву научению, и игумен в келью, а посох изронил на монастыре, и убояся его ис кельи не выходил дни три, а посох на монастыре лежал. А и прежние игумены от него Боголепа изгнаны с большими скорбми: игумен Феодосий, игумен Дионисий, игумен Сергий, игумен Самоил. А игумна Иосафа бив без милосердия безмало не ногова с монастыря збил, и он Иосаф так было на озере и умер, когда бы в нощи братья не взяли в келью. А простая братия многая от него пострадали и из монастыря изгнаны. Да он же велит постригать у себя в монастыре беглых служилых людей, а в кельи у себя держит всякое оружие, и платья, и всякия вещи разбойнически, а не затворнически. Да что великий государь царь и великий князь Алексей Михайлович всея Великия и Малые и Белые Росии самодержец со всяким тщанием и взысканием со всем освященным собором взыскали от древних божественных писаний о пречистом трегубом аллилуиа, и он старец Боголеп у себя в монастыре трегубой аллилулия пети не велит, и называет римскою ересью: когда де пети трегубо аллилуия, то де и служити на опресноках. Да он же старец Боголеп, услышав, что послано по них великого господина преосвященного Питирима митрополита Великого Новгорода и Великих Лук грамота, и он, старец Боголеп плюнув стал говорить: хотя де будут и три грамоты, и мне де они в две деньги¹⁶². И то он говорил при старце Сторожевского монастыря при савинском уставщике Иосифе заонеженине. А надеется на милость и заступление окольничего Феодора Михайловича Ртищева, да на думного дьяка Алмаза Иванова, и на свое многое и мимотекущее богатство.

От царя и великаго князя Алексея Михайловича, всея Великие и Малые и Белые Росии самодержца в Каргополь воеводе нашему Ивану Онофриевичу Ендогурову. Указали мы великий государь старца Боголепа Львова прислать к Москве с нарочным ездоком не мешкав. И как ся наша великаго государя грамота придет, и вы б того старца Боголепа прислали к нам великому государю к Москве с нарочным ездоком тотчас. А которого месяца и числа и с кем именем того старца Боголепа к нам великому государю к Москве пришлете, и вы б о том для ведома отписали, а отписку велели подать и с ним старцом Боголепом явиться в патриарше разряде Илье Кузмичу Безобразову, да дьяку нашему Ивану Пескову, да патриаршу дьяку Ивану Калитину. Писан на Москве, лета 7174 маия в 14 день.

Герман, старец Богородицкой пустыни, что на реке Инзе, в Деяниях собора 1666 года не упоминается; но допрос его приведен в особой записке о лицах, судившихся на этом соборе (см. ниже № LXVI), откуда и явствует, что на соборе дело его рассматривалось.

а) Записки о взятии Германа под стражу.

174 году марта в 26 день прислан из приказа великаго государя тайных дел с подъячим с Иваном Полянским в патриарш розряд Корсунские черты Аргаши города пустыни Пречистые Богородицы Смоленские, что на Инзе реке, старец Герман, и преосвященный Павел митрополит сарский и подонский велел ево держать на патриарше дворе в хлебне накрепко в цепи и в железах, и быть у него в хлебне приставу и дву работником.

И того ж числа старец Герман в хлебню отведен и отдан хлебному большому старцу Сасвену и беречь ему приказано, а для сторожи поставлен у него пристав Артемей Дорофеев, да с ним два человека работников, патриарши карашские волости Воскресенского монастыря деревни Юрьевской крестьянин Максимка Никитин сын, прозвище Годовик, да деревни Семеновы крестьянин Фетка Данилов сын, прозвище Шарунов.

б) Показание старца Германа на допрос.

174 года апреля в 5 день старец Герман в распросе сказал: в мире де звали Григорьем, вотчины боярина князя Дмитрея Михайловича Пожарского крестьянина Ерофеев сын, суздольскаго уезду, деревни Сезенины; и ис той деревни тому лет стритцать отец ево и он перешли в вотчину боярина Бориса Ивановича Морозова в арзамаской уезд в село Кочуново; а в том де селе отец его женил, и после де смерти отца своего и матери с женою своею жил он лет сдеветь; а в мире де ему был отец духовной арзамасской протопоп Трофим, и в духовности де у него будучи в мире с женою своею исповедывался по вся годы во все посты и святых божественных таин причащался; и будучи де в мире грамоте учился только одну азбуку; и как де жены моей не стало, и я де вскоре постригся в арзамасском же уезде в Троицком монастыре, что на Пьяне, при строителе старце Мине; а постригал де меня того же монастыря черный поп Деонисей, и под началом де я был у того строителя Мины; и будучи де у него под началом выучил де он Часовник и Псалтырь, и жил де в том монастыре года четыре; а отцы де духовные были у него того же монастыря черные попы Деонисей, который его постригал, да Филарет, да Гарасим, а ныне де их в живых нет; и от пьянственного де пития он Герман из того монастыря вышел, и пришел в алатырский уезд в вотчину боярина князя Ивана Ивановича Ромодановскаго в село Березники; и от того де села отшед в лес на реку Суру верст свосмь поселился один; и к нему де пришли два старца Лазарь да Никон из того же Троицкаго монастыря, и жили де в той пустыни трое два года; а к церкви де Божии приходили по вся недельные дни в то село Березники; а отец де духовный в той пустыни учинился им в другой год, как они в ту пустыню пришли, черный поп Исаия, а котораго монастыря, того не ведает; и в третий де год в ту их пустыню пришли неведомо какие люди, десять человек, и их мучили и огнем жгли; и от той де их муки два брата, Лазарь да Никон, и умерли; а в той де болезни те его товарищи и он исповедывались у попа Аврамия города Аргаша, нужд ради и болезни своей, потому что в то время черного попа в том селе не прилучилось; а как де он Герман от болезни своей оздоровел, и из того села перешел жить за черту в аргашский уезд на реку на Инзу в лес, от жилья верст семь; и в той де пустыне жил он пять лет со старцем Саватеем слепым, и из той де он пустыни в мир никуда не выходил, и к церкви Божии не приходил, и отца духовнаго у себя не имел, а питался де трудами своими, делал деревянное дело, и иное боголюбцы присылали; и меж дел своих келейное свое правило исправлял, пел Часовник и Псалтырь, которые у него в келье были прежние печати, а новосправных де книг он не видал и про них не говаривал, только де про них слышал от приходящих людей, и никакого де противления про новосправные книги от него не бывало; и иных де пустынников близ того места, где он жил никого не знает; а в нынешнем де году, в среду сырные недели, приехал в тое пустыню старец Антоний Ефанов, взял их обеих, и отвез в Симбирск, и отдал воеводе князю Ивану Дашкову, и князь Иван Дашков прислал его старца Германа к Москве, а другого слепого старца отпустил в мир.

И тот старец Герман послан под начал в Никольской Угрешской монастырь, а велено его в том Угрешском монастыре беречь накрепко.

169 года, декабря в 27 день, в патриаршу крестовую палату, властем, окольничей Федор Михайлович Ртищев принес письмо, а сказал: указал великий государь царь и великий князь Алексей Михайлович, всея Великой и Малой и Белой России самодержец, церкви Положения Ризы Пресвятой Богородицы, что у него великаго государя на сенях, попу Иродиону против того письма печатнаго двора с справщики дать очную ставку¹⁶⁶.

Еще же и се арсениева ересь¹⁶⁷ с товарищи, что он Евангелиста Матфея лживым назвал. Во Евангелии от Матфея зачало 4, Евангелие: умершу же Ироду се ангел Господень во сне явися Иосифу во Египте, глаголя: востав поими отроча и матерь его и иди в землю исраилеву, изомроша бо ищущие душу отрочате. Он же востав поят отроча и матерь его и прииде в землю израилеву. Той же Арсений со своими справщики Пролог выдал, в месяце августе в 29 день пишет, что Ирод жив был и Предтечу и младенцы уби. И посему Евангелиста Матфея и ангела Господня ко Иосифу глаголюща лжива назвали, и се явная ересь их справе, Евангелие их и Пролог. Да оне же выдали Минею общую, в навечерии Рождества Христова и Богоявления, лист 422, указ служить литоргию по старым Служебником и молитвы архиерейские пред престолом говорить и по молитвах часы, и двери царские отворя служить литоргию.

Да декабря же в 28 день, в патриаршей же крестовой палате властем Спаса-Новаго монастыря архимарит Иосиф подал писмо, а сказал: ехал де он из собору на спаское подворье, и то де письмо лежит на дороге, и он де то письмо велел поднять, и просмотря то письмо и принес властем¹⁶⁸.

Священство в мире яко душа в теле. Ведомо убо буди, епископ убо вместо всех Бога, священник же – Христа, прочии же – святых ангелов; аз же мню несть уже ни единаго епископа, чтобы жил по-епископски, ни священника, чтобы жил по-священнически, ни инока, чтобы жил по-иночески, ни християнина, чтобы жил по-христиански; вси свой чин презреша: игумени оставиша свои монастыри и возлюбиша с мирскими женами и девицами содружатися, а попове оставльше учительство и возлюбиша обедни часто служить и кадило от грабления и от блуда на жертву Богу приносити и мерзостное и калное свое житие всем являти, и благочестием лицемерствующееся, мняще частыми обеднями Бога умилостивити, недостойни и пияни, помрачени различными злобами, а слова Божия и слышать не хотяще. О таковых бо речено: проклят всяк творяй дело Божие с небрежением. Не приемли имени Господа Бога твоего всуе. Что же всуе? Еже крестившеся во Христа, и не живем по Христе. Тии будут осужени з бесы в муку вечную.

И власти, смотря тех писем, послали Чудова монастыря архимарита Павла, да патриарша боярина Бориса Ивановича Нелединского, да дьяка Ивана Калитина, и велели про те письма попа Иродиона допросить, знает ли он те письма.

И поп Родион, смотря тех писем, сказал и дал скаску за своею рукою, а в скаске пишет:

Поп Иродион смотря писем сказал про письмо: «о ироде спор» – ево, попа, иродионово писмо; другое писмо, что о епископех и о прочих священноначальниках, скорописное де не мое писмо, а книжное де чаю мое писмо, – списывал я не памятую с чего, и в кое время, того не памятую. А у подлинной скаски рука приложена: к сей скаске поп Иродион руку приложил¹⁶⁹.

И того же числа в патриарше крестовой палате перед властьми, перед преосвященными митрополитами: перед Лаврентьем митрополитом казанским и свияжским, перед Питиримом митрополитом сарским и подонским, перед Филаретом архиепископом смоленским и мстиславским, перед Стефаном архиепископом архангельским, перед Александром епископом вятским и великопермским, поп Ирадион сказал:

В слове торжественном на усекновение честнаго и славнаго Пророка и Предтечи Крестителя Господня Иоанна, творения Иоанна Златоустаго, написано: един Ирод младенцев избил и Иоанна Предтечу убил; а по Евангелию не один Ирод младенцев и Предтечу Иоанна убил: и то де по Златоустому Иоанну ересь.

И попа Иродиона собором спросили: подобное тому, писанное о Захарии, убиенном между алтарем и храмом, овии глаголют отца Иоанна предтечева, инии же повествуют Захарию от двоюнадесятых пророков; и о Симеоне Богоприимце овии глаголют, яко святитель бе, а овии – не бе священник, но простой человек, и сие де вменится ли в ересь?

И поп Иродион сказал: я де того ересью не называю.

Справщики перед собором говорили: то де слово торжественное не от себя мы написали, – по указу великаго государя с Минеи с соборной.

И поп Иродион сказал: я де того не ведаю, что они с готоваго печатали; как у меня с ними брани не было, и я на них ничего не писал; а как побранился, и я на них и написал.¹⁷⁰

Да и то де их справщиков ересь: выдали оне Минею общую, в навечерии Рождества Христова и Богоявления, лист 422, указ служить литургию по старым Служебником, и молитвы архиерейские перед престолом говорити, и по молитвах часы, и двери царские отворя служить литоргию.

А справщики сказали: те Минеи мы печатали по указу великаго государя с старых переводов, кроме ирмосов и догматиков, и степенных, и богородичных вседневных, а ирмосы, и догматики, и степенные, и богородичные напечатали в те Минеи с печатного Ирмолоя и с Часослова.

Да поп же Иродион говорил: в Потребниках де напечатано помазывати миром на ногах; а у нас де в Росии миром на ногах не помазывают, отнележ руская земля крещением просветилась.

И Арсений сказал: Потребники де перевел я з греческаго письма по указу великаго государя слово в слово, а от своего ума ничтож не прибавил, и чтоб тот перевод мимо мене досмотрить иным переводчиком, что я ево перевел право¹⁷¹.

Да в том же Потребнике в Моноканоне (sic) напечатали: попу свою попадью причастити; а в наших правилах того не напечатано.

Поп Иродион сказал: книгу де правила греческия видел я у старца Сергия Салтыкова и тое книгу я положу перед архиереов.

И Арсений сказал: то де правило написано в архиерейской книге: аще священник жены своей не причастит стыдяся, совершенно да извержется.

Про письмо о священноначальницех поп Иродион сказал: писал я то письмо из предисловия, которое положено в правильной книге, а иное и простою речью писал.

А справщики сказали: то предисловие из правильной книги по указу соборному выложено, что писано не исправно.

Про первую строку, что написал: «аз же мню несть уже ни единаго епископа, ни священника, ни инока, ни христианина чтоб жили по своему чину», – то де в письме есть Златоустове; а что: «игумены оставя свои монастыри возлюбиша с мирскими женами и девицами содружатися», и такой монастырь есть на Ливнах; а что: «попове оставльше учительство», то писал от божественного же писания; а что: «возлюбиша обедни часто служити, а кадило от грабления и от блуда на жертву Богу приносити», чаю де сыщетца то и зде.

А что: «мерзостное и калное свое житие всем являти и благочестием лицемерствующееся, мняще частыми обеднями Бога умилостивити, недостойнии и пиянии и омрачении различными злобами, а слова Божия и слышати не хотяще», таковым де я принесу роспись.

А о божественной литоргии сказал: по Златоусту де Иоанну егда причастников несть, тогда и служити чаю не надобно.

А для чего сие письмо я собирал, то де я возвестил архиереом. И архиереи ево допросили: нам ты всево одну статью сказал, а о прочих не сказал.

И поп Иродион сказал: для той одной статьи, которую архиереом возвестил, и все писанное собирал; а писал я то писание один, своею рукою; а для ответу будут Галицкой бывшей протопоп Михаил, Введенской поп из Барашей Иван Фокин, стольник Федор Васильев сын Плещеев, Семен Потемкин¹⁷².

а) Допросные речи Саввы Семенова и Андрея Самойлова. Авг. 30 дня.

172 года августа в 30 день великий государь царь и великий князь Алексей Михайлович всея Великие и Малые и Белые Росии самодержец указал по челобитью новгородскаго митрополита Питирима роспросить патриарша бывшаго¹⁷⁴ подъяка Савку Семенова, что он августа в 24 день на праздник чудотворца¹⁷⁵ Петра митрополита в соборной церкви после литоргии благовещенскаго бывшаго сторожа Андрюшку бранил¹⁷⁶ матерны, и называл его еретиком, и с митрополитом и архиепископы проклятыми еретиками.

И по допросу Савка Семенов сказал: августа в 24 день, после литоргии в соборной церкви, ветошного ряду торговой человек садовник Фомка Данилов стоял посреди церкви у рундука с бывшим благовещенским сторожем с Андрюшкою, и он Савка идучи мимо их молвил Фомке, чтоб он с ним Андрюшкою не стоял, потому что он плут и с юрьевским протопопом с Аввакумом соборные церкви раскольники, протопоп Аввакум служит на семи просвирах, и от церкви Софии премудрости Божии; что за Москвою рекою в Садовниках, прихожан учением своим отлучил многих, а Ондрюшка де протопопов ученик и советник, и креститца де тремя персты большими и аллилуия трижды говорит он Андрюшка не велит, и кто тремя персты креститца и аллилуия трижды говорит, тех называет никоновичами и еретиками. И того ж де числа, вышед из церкви, он же Андрюшка софейского дьякона взем за рясу называл его никоновичем же, и говорил, что он креститца тремя персты и говорит аллилуия трижды, а сказывал де ему про то тот дьякон, а сам он тех слов не слыхал.

А митрополита и архиепископов еретиками и проклятыми не называл, и матерны не бранил¹⁷⁷, и иными никакими словами их не бесчестил, а говорил де он Андрюшке против ево слов, что те еретики, которые не последуют соборной и апостольской церкви и крестятся не тремя персты и аллилуйя не говорят трижды.

А иных людей в то время, как у них меж себя слова были, опричь садовника Фомки, никого не было.

Андрюшка сказал: приходил он к церкви Софии премудрости Божии, что устроено за Москвою рекою вновь, а отошел от нее нынешнего великаго поста, как той церкви поп Родион учал пети новое пение¹⁷⁸, чего исстари не бывало, а мошно де по тому пению и в гусли играть, а учал тем переводом петь с того времени, как он приехал из Воскресенскаго монастыря от патриарха Никона после Троицына дни; да к Никону ж патриарху ездил с ним попом Родионом введенской поп Иван Фокин, что в Барашах; и после де того он же поп Иван ездил к патриарху Никону с женою, да с ним детей ево духовных из Борашские слободы и иных чинов с 70 человек, а с попом Родионом человек с 10, а из них он знает одного, конюшенные слободы теглец, торгует в дяхтярном ряду, а имени ево не ведает.

И патриарх де Никон дал им: попу Ивану косить пожню да рыбы семги воз, а попу Родиону хлеб да семгу. И ныне де они патриарха Никона похваляют и пение ево потому ж хвалят, и детей своих духовных поучают, чтобы они крест воображали тремя персты, а не так, как протопоп Аввакум учил воображать; а которые де их не слушают, и они тех проклинают.

А софийского де дьякона он Андрюшка не трясывал, а говорил ему, чтоб он странные одежды широких рукав не носил для того, что в софониеве пророчестве о странных ризах написано отмщенье. И дьякон де ему Андрюшке молвил: одежда де наша греческая. И он Андрюшка молвил ему дьякону, ведает де он про то, что мы веры христианские греческаго закона все, а одежда де их никоторая не спасет.

А протопоп де Аввакум ему Андрюшке друг и советник учинился с того времени, как был у Благовещения Пресвятыя Богородицы протопоп Стефан, и протопоп де Аввакум к протопопу Стефану приходил почасту, а он у Благовещения в соборе в сторожах. А ныне де, как протопопа Аввакума за вину его велено сослать¹⁷⁹, и он де Андрюшка для благословения провожал его Аввакума до Яузы, а речей никаких у него с ним не было, а иных де никто его протопопа не провожал.

Да Андрюшка у расспросу подал о одеждах странных из софониева пророчества выписку, да тут же и из иных книг выписывано; а письма разных рук; а кто что выписывал, и то по его скаске подписано на тех выписках, а про иные сказал, кто выписывал, того не упомнит, потому что он Андрюшка сам грамоте не умеет; и те письма подклеены под сим расспросом.

б) Первая выписка¹⁸⁰

Глава 1. Слово господне к пророку Софонии, отмщу, рече, до князей и до дому царя и до всех облеченных во одеяния странная.

И паки: отмщу на вся яве превратные в день той, исполняющих храм Господа Бога своего нечестия и льсти.

Ниже: и будет сила их в расхищение и дом их во исчезновение, и созижду храмы и не имут пожити в них, и насадят винограды и не имут пити вина их. Потребятся, рече, вси величающиеся сребром.

в) Вторая выписка¹⁸¹

Бес. л. 1803. Аще истинное любомудрие возлюбим и чистое, не вси ли послужат, и домы и жены и дети таковым со многою отрадою вручать. Яко же Иулияна глаголю чудного. Сей бе муж селянин смирен и от смиренных, ниже отнюдь внешнего наказания искусен, но нелеснаго любомудрия исполнен, сему во грады входящу ниже мудрецем таковое бысть стицание, что же глаголю, ни всех ли царей имя его светлее певается. Еще ныне Златоуст сие глаголет на Феодорита ссылаяся.

Таков же бе и Спиридон Тримифинский.

Ефрем гл. 11. И кроме философии и кроме риторики, и кроме грамматики мощно есть верну сущу препрети всех противящихся истинне.

Цвет. гл. 156. Два некая философа приидоста к старцу и глаголаста ему: рцы нам, отче, еже на пользу. старец же молчаше. паки же глаголаста ему философа не отвечаеши ли нама ничесоже отче. тогда старец рече има вем яко вы славолюбца еста а не истиннолюбца философа се точию навыкоста еже словесы изтязатися а истинныя философии неведуща. буди же вам философы дело се еже присно поучатися смерти и молчание имети и блюсти ум с тайным поучением.

И мы Михайлович станем поучатися как нам умерети и ум вперим к Богу всегда да полезнее нам будет тамо егда обрящемся со Христом нежели с риторикою славы ища, быти кроме Христа. молю Бога ввечер и утро и полудни еже бы тебе не желати риторики кичения ради, но искати распятаго Христа.

г) Третья выписка¹⁸²

Матфей зач. 93. Не нарицайтеся учители никтоже на земли, един бо есть учитель ваш Христос.

Лука зач. 96. Аз вам дам уста и премудрость ей же не возмогут противитися ни отвещати вси противящиеся вам.

Христос не учил нас диалектики а ни красноречия потому что ритор ни философ не может быти христианин.

Бароний рок 369. Григорий Ниский епископ любил диалектику и риторику, а брат его Григорий Назианский поношая пишет к нему глаголя: почто возлюбил еси лутчи называти себя ритором нежели христианином. воспомяни откуда испал еси и прочая. чти тот же Бароний и тот же рок 369.

Златоуст называет философов трапезными псами, а нынешних мы философов как наречем их, разве песьими сынами. бес. л. 1803.

Бес. л. 557. Аще кто от христиан не истощит от своего помышления всяку премудрость внешнюю и всяку память еллинских философов спастися не может.

Бес. л. 557. Премудрость еллинская мати всем лукавым дохматом.

Бес. л. 543. Чудно рещи яко по приятии учения Христова невежество ключаемо есть наипаче нежели премудрость внешних философов.

Бес. л. 585. Христианом открывает Бог Духом Святым а не внешнюю мудростию та бо яко раба ни бесчестная не оставлена бысть внити внутрь церкви ниже вникнути во Христовы тайны.

Бес. л. 586. Толико християня мудрейши суть еллинских мудрецов елико посредство Платону и Духу Святому.

Ефрем л. II. И кроме философии и кроме риторики и кроме грамматики мощно есть верну сущу препрети всех противящихся истинне.

И по сему слову веры потреба ко спасению и ко прению противящихся, а не риторики и граматики, и прочих добродетелей християнских от чиста сердца, а не философского кичения.

Бес. л. 543. Еже бо в распятого веровати сие премудрости не требует ниже умышленеи но веры.

Бес. л. 544. Сего ради аще и хощет ныне ввести себя мудрость, но не может, ибо путь богоразумия много болши есть онаго сей. Сего ради веры и простоте потреба.

Бес. л. 557. Ныне же аще буи сиречь аще не всяко умышление и всяку премудрость истощит и вере себя предаст не возможет спастися.

Многие отцы и матери драгою ценою купят детям своим вечную погибель, а живота вечнаго даров взять не хотят, глаголет мудрец. Ксему прочти сирахову главу II и познаешь како тя превратит и по земле во всех путех твоих и сотворит тя быти посмеянна всему миру.

Таж глава; якоже от искры спалается огнь велик тако и лукавый человек воздвизает много кровопролитие и многих погубляет.

Философу именем господним на первом соборе от некоего диякона велено умолкнуть а он и онемел. Главу я пропамятовал, а можно разуметь от Спиридона Тримифинского како их препре и верных сотворил. Толика сила веры нежели философии и риторики.

Бес. л. Болшая есть терпети за веру христианскую нежели солнце и луну поставити или бесов изгоняти.

С призывающими Господа от чиста сердца мир имети, на онех уповай, иже без пронырства без лицемерия живут, с сими смесися, с иными же не подобает кротку быти. Бес. л. 1505.

Священник аще о вере погрешит тогда не подобает покарятися ему но отбегати и судити его, аще и ангел будет житием не повиноватися ему. Нрав. к Тим. на послание 2.

Сократа философа еллинского вши съели, Платона в ссылку сослали и тамо зле исчез, понеже хотел ново житие в людех поставити. Бес. л. 508.

Аще и отец еретик не повиноватися ему. Бес. л. 1798.

В вере аще и мало изменяющим анафема. л. 1477.

Глаголющии же ничтоже ведати мудрии суть, испытующии же буи. Бес. л. 230.

Еритика человека удаляйся. Зач. 302.

Мудрость плотская вражда на Бога, закону Божию не покаряется, не может бо. Зач. 96.

Зриши ли яко сие диаволское есть еже втуне и всуе пометати себе в напасти и беды и искушати аще спасает Бог. Бес. л. 3030.

О единогласном пении нравоучение 36 коринфом 1-е послание бес. л. 1005.

О странных одеждах Софония пророка гл. 1.

Никая же полза нам аще со всеми мирны есмы к Богу же ополчаеми, яко ниже вредно нам аще от всех ополчаемся, з Богом же мир водим. Бес. л. 512.

174 году июня в 1 день Воздвиженского монастыря, что на Смолен(ской) улице игумен Тихан сказал: нынешнего 174 года мая в 26 день в понафидной палате бил челом навинской игумен Моисей Александру епискому вятцкому и великопермскому, что де ты жалуешь отца моего духовнова Иосифа, юдмонскова (?) строителя. И я, игумен Тихон, спрошал ево игумена Моисея про Иосифа строителя: пришол ли в чювства, служит ли по новым Служебником? И Олександра к тому молвил, что де они в чювства приводят, – перед собором три дни стоечи говорил, и они де меня ни в чем не слушают. А про что говорили, и тех всех речей не объявил; именовал лише одну речь, про Федосью Прокофьевну боярина Глеба Ивановича Морозова про жену, и твоя речи крепно не вслушал, не помню, што сказал. То моя и скаска.

Произнесено 5 октября 1875 г., в день памяти московских святителей Петра, Алексия, Ионы и Филиппа, и в день годичного поминовения скончавшихся членов Братства св. Петра митрополита.¹⁸⁴

Господа Бога освятите в сердцах ваших:

готови же присно к ответу всякому

вопрошающему вы слово о вашем уповании,

с кротостью и страхом: совесть имуще благу,

да о немже клевещут вас аки злодеев,

постыдятся злословящие ваше благое

о Христе житие.

[1Пет.3:15–16].

Мы собрались, братие, сегодня церковною молитвою почтить память почивших о Господе наших отцов по духу и братий, жизнь коих была ознаменована ревностью об устранении религиозной распри в нашем отечестве, дабы мы все были утверждены в том же разумении и в той же мысли [1Кор.1:10]. В первых, да помянет Господь Бог во царствии Своем, тщавшихся имети благую совесть и достойно потрудившихся в утверждении единомыслия и единодушия, рабов своих, митрополитов Платона, Филарета и Григория, – да будет благословенна память о них в род и род! Да напишет Господь Бог в книге животней имена и братий наших, которые, или по долгу звания, или по особенной любви к духовному просвещению довольно, в меру сил своих, потрудились в учении словом и писанием, оставив нам благий пример действования в духе взаимного мира к вразумлению заблуждающихся и прекословящих истине.

Если Господь наш Иисус Христос вкусил смерть, да чада Божия расточеная соберет во едино [Ин.11:52]: то как досточестен подвиг тех, кои потрудились с особенным тщанием в охранении единения веры и любви! Очевидно, трудившиеся на сем поприще продолжали созидать великое дело Божие, основание которому положил Господь Иисус Христос, о том молившийся пред Своими страданиями за спасение людей, да вси едино будут [17:21].

Горькою ошибкою было бы думать, что забота о единении всех в вере и любви исключительно принадлежит пастырям церкви. Кто говорит: «не мое дело, не мой долг вразумлять заблуждающегося»: тот осудится с лукавым и ленивым рабом, скрывшим данный ему талант в земли [Мф.25:25, 26]. Каждый из нас получил от благого Владыки разум к познанию истины, каждому дано сердце, способное любить добро, каждый почтен от общего всех Творца даром слова, – и сии дары, данные нам туне, очищены, просвещены, возвышены силою веры [1Ин.5:20] и действием благодати [2Пет.1:3], да кийждо, якоже прият дарование, между себе сим служат, яко добрии строители различные благодати Божия [1Пет.6:10].

Правда, пастырей церкви на то и поставляет Дух Святой, чтобы они, собственно, были блюстителями [Деян.20:28] за чистотою веры и преспеянием в благочестии своих пасомых; они призваны пещись о спасении верующих тем бдительнее, что сии иногда бывают окружены, по выражению св. Апостола Павла, лютыми волками, не щадящими стада, иногда даже из общества верующих являются люди, которые говорят превратно, дабы увлечь за собою учеников [29–30]. Нынешнее время в особенности представляется имеющим многие черты сходства с тем временем, о котором предвозвещено Апостолом, что тогда здравого учения не послушают, но по своих похотех изберут себе учители чешеми слухом и от истины слух отвратят, и к баснем уклонятся. Итак, если когда, то именно ныне надлежит нам – пастырям церкви, – проповедовать слово, настоять благовременне и безвременне, обличать, запрещать, умолять со всяким долготерпением и учением [2Тим.4:2–4]. Но вы, братие, знаете, как не легка сия пастырская обязанность и как слабы наши силы! Поэтому вы и соединились любовию в общее Братство, чтобы совокупными силами облегчать труды пастырей, долженствующих воздати отчет Господу Богу [Евр.12:17].

И настоящее ваше собрание в сем храме не свидетельствует ли о вашей готовности утешить пастырей усердною о них молитвою? Да, братие, ваше участие с нами в молитве есть лучшее для нас утешение среди трудов, недалеких от скорби! Молитеся о нас [Евр.12:18], просил св. Ап. Павел христиан из евреев. Молю вы, братие, писал он же к христианам в Риме, молю вы Господем нашим Иисус Христом, и любовию Духа, споспешествуйте ми в молитвах о мне к Богу: да избавлюся от противляющихся во Иудеи [Рим.15:30–31]; [Кол.4:3]. Если и великий Апостол – сосуд избранный пронести имя Господне пред языки и царьми [Деян.9:15], просил себе молитвенного содействия верующих: то как нам, немощным сосудам, не просить ваших, братие, молитв, да дастся нам слово во отверзение уст наших, со дерзновением сказати тайну благовествования [Еф.6:19]? И как утешительна нам ваша братская, любовию движимая, молитва, да избавимся от противящихся здравому учению! О, братие, просим и молим вас, молитеся о нас – молитеся церковною молитвою в храме, где Сам Господь, «приемляй жертву хваления от призывающих Его всем сердцем, приемлет и нас грешные моления и приносит ко святому и пренебесному жертвеннику» (мол. проском. по пренес. божеств. даров); молитесь и всякою молитвою и молением, молящеся на всяко время духом и на всяком месте [Еф.6:18]; вы сим освятите Господа Бога в сердцах ваших, и нам у Него испросите благодатную помощь, чтобы нам право править слово истины и с кротостию наказывать противные: еда како даст им Бог покаяние в разум истины: и возникнут от диавольские сети, живи уловлени от него, в свою его волю [2Тим.2:25–26]. Вот первое содействие пасомых к благоуспешному исполнению пастырями своих обязанностей; говорим первое содействие, как по его для всех и каждого доступности (молиться все мы можем), так особенно по его важности: молитвою освящаются и укрепляются другие способы содействия пасомых своим пастырям; способы же эти состоят в назидательном слове пасомых и их назидательной жизни.

Мы живем в такое горькое время, когда некоторые, способные скоро подмечать и малую спицу в глазе ближнего, думают успешнее врачевать немощи других всенародным, чрез печать, обличением, чем братолюбием друг к другу с нежностью [Рим.12:10], – чем усердною о них молитвою, дабы ослабленные руки и ослабленные колена исправить, да не хромое совратится, но паче да исцелеет [Евр.12:12–13]. Пора бы, кажется, сознать, что жесткое слово обличения способно, скорее, огорчить, чем умиротворить, скорее, усилить рану, чем уврачевать. Поэтому и пастыри церкви с крайнею осторожностию пользуются правом обличения. Впрочем, мы этим не хотим отнять у кого-либо свободы слова, но желаем, чтобы ему предшествовала братская ко Господу молитва в духе любви и мира. Мы знаем, что пастырям церкви предоставлено право всенародного учительства, которое канонически воспрещено людям мирским (19 и 64 пр. 6-го всел. собора); но знаем и то, что и мирянину надлежит быть настолько совершенным в знании догматов веры, чтобы он мог быть готовым присно ко ответу всякому вопрошающему словесе о нашем уповании; и мирянин обязан поучать своего ближнего по любви к нему и заботливости о его спасении. Увещевайте друг друга, – пишет Ап. Павел к Фессалоникийцам, и назидайте один другого [1Сол. 5:11]. Молим вы, братие, вразумляйте бесчинные, утешайте малодушные, заступайте немощные [там же, ст. 14]. Со всякою мудростию поучайте и вразумляйте друг друга псалмами, славословием и духовными песнями [Кол.3:16], но не негодованием, не укоренением, не злоречием! Св. Ап. Иаков ревнующему о спасении ближнего указывает высокую награду за обращение уклонившихся от истины. Братие, говорит он, – аще кто в вас заблудит от пути истины, и обратит кто его, да весть, яко обративый грешника от заблуждения пути его, спасет душу от смерти, и покрыет множество грехов [5:19, 20].

Не сею ли святою ревностью об обращении заблудивших от пути истины воодушевлены и все те, которые решились принять на себя звание членов Братства Св. Петра митрополита? Смеем надеяться, что вы, равно как и другие собратия наши, всегда готовы по мере сил исполнять добровольно принятую нравственную обязанность – служить даром слова во благо тем, кои заблуждают от пути истины. В сем случае, бр., ваш долг, как и наш – пастырский: искать заблуждающих, пользоваться всяким случаем входить с ними в мирную, душеспасительную беседу, неослабно наблюдая за собою, чтобы говорить точию еже есть благо к созданию веры, да даст слово благодать слышащим [Еф.4:29]. Пред сими людьми надобно нам иметь особенное внимание к самим себе, дабы слово наше было всегда во благодати, солью растворено [Кол.4:6]. Не смущайтесь тем, что слушающие вас могут иногда пререкать вам, будто бы они не заблуждают от пути истины, – могут даже обозвать вас самих заблуждающимися. Будьте терпеливы, и не воздавайте досаждением за досаждение [1Пет.3:9]. Присно готовые к ответу пререкающим, заметьте им кротко, что истина – в церкви, ибо одна церковь Бога жива есть столп и утверждение истины [1Тим.3:15]. Следовательно, кто удаляется от церкви, тот непременно удаляется от истины. Церковь же должна быть едина, а если члены какого общества, хотя бы оно само себя и именовало церковью, не имеют единения в вере, в молитве, в таинствах, в священноначалии, то это – не церковь, но общество заблудившихся от пути истины. Поставьте на вид пререкающим следующее учение св. Иринея, еп. лионского: «должно повиноваться пастырям, находящимся в церкви, т. е. тем, кои имеют преемство свое от Апостолов, и которые вместе с преемством епископства, по благоволению Отца, прияли несомненный дар истины (Введ. в Богосл. А. Макария. Изд. 1847 г. стр. 530). Итак, скажите им (вы, надеюсь, разумеете, кого мы имеем в виду), что если какое общество верующих не имеет епископского преемства от Апостолов, то уже по сему одному недостатку такое общество – общество неправоверующих, общество заблуждающихся от пути истины.¹⁸⁵

Но, желая врачевать немощных в вере здравым словом и научать истине уклонившихся от нея, вы, братие, тогда только можете ожидать доброго плода от своих трудов, когда сами Господа Бога освятите в сердцах ваших, или, что то же, когда сами будете жить так, как требует высокое звание православного христианина, и когда любовь свою к заблуждающимся докажете делом и истиною [1Ин.3:18].

Если вы свидетельствуете о себе пред заблуждающимися, что вы чада церкви: то должны своими делами удостоверить их в нелицемерном и усердном послушании учению и заповедям церкви, как вашей матери. Если вы веруете, что церковь свята, что в ней пребывает, действует и управляет благодать Св. Духа, то вы, как члены церкви, ею оживляемые и ею освящаемые, должны в своей жизни проявлять благодатные плоды: любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, веру, кротость, воздержание. [Гал.5:22–23]. Если вы считаете себя принадлежащими к церкви апостольской, – то свято и неподвижно храните её уставы и чиноположения: содержите пост, как учит содержать церковь, посещайте св. храмы для молитвы и освящения себя таинствами, как заповедует церковь. Чтите праздники Господни не по-язычески, а по-христиански (6-го Всел. соб. пр. 66), не по обычаям неверных, но по преданию церкви православной. Кратко сказать, во всём и всегда поступайте совесть имуще благу, да о немже клевещут вас, аки злодеев, или аки отступников от веры, нарушителей апостольских преданий, постыдятся злословящие ваше благое о Христе житие. [1Пет.3:16].

В наши дни грешный мир так много представляет соблазнов к нарушению исконных уставов св. церкви, что необходимо нужно взаимное братское охранение, необходимо трезвенно обдумывать каждый шаг в жизни семейной и общественной, дабы не подать претыкания брату, а вы, братья, знаете, как тяжёл грех соблазна [Мф.18:6]. Искренно любящий ближнего, готов на всякое лишение, если этого требует душевная польза брата. Аще брашно соблазняет брата моего, говорит св. Ап. Павел, не имам ясти мяса во веки, да не соблазню брата моего [1Кор.8:13]. В наши дни так сильно проявляется стремление к своекорыстию, к неправде против ближнего, к клевете, лести, обману, – будем же тверже держать в наших руках братское знамя любви и взаимного вспоможения; не будем забывать, что мы открыто стоим для зорких глаз людей, считающих нас за еретиков, за отступников от православия: паче же всего позаботимся освятить Господа Бога в сердцах своих, содержать в уме Его святое имя, творить Его святую волю, и тогда возможем оградить себя от всякого подозрения в утрате духа истинного христианства, и тем внушить к себе полное доверие даже противникам нашим, а в этом и задача нашего Братства!

«Первопрестольницы Российстии, истиннии хранители апостольских преданий, столпи непоколебимии, православия наставницы, Петре, Алексие, Ионо и Филиппе», (Троп. свят.) Владыку всех молите подати нам благую ревность по разуму о правой вере; вашим святым житием научите нас жити по Бозе и быти истинными чадами св. церкви, утвердите силою, данною вам от Господа, наши стопы на камени деятельныя веры, дабы мы возмогли благовременно и благоплодно действовати к своему спасению и к обращению на путь истины братий наших, – и ближних и дальних, да вси единодушно сподобимся обрести от Христа Бога велию милость! Аминь.

Параскевиевской, в Охотном ряду, церкви

священник Иоанн Виноградов.

I. Обращая внимание на то, что раскол возник на почве чрезмерного уважения внешнего обряда и предпочтения его духовной стороне в богослужении и других учреждениях церкви, нужно было бы прежде всего произвести исследование, как давно начало обнаруживаться такое направление в умах русских христиан, и для сего проследить жизнь церкви русской от самого начала в России христианства, и даже коснуться господствующего направления в церкви греческой того времени, когда от нее заимствовано было нами христианство, – имея в виду с одной стороны заявленное еще митрополитом Платоном в Истории Российской Церкви сожаление, что христианство насаждено у нас не руками самих Апостолов, – с другой свидетельствуемую многими жалобами самих греков скудость у них учительных людей в то время, при всей верности православию.

II. Добросовестное рассмотрение этого вопроса должно раскрыть, в какой степени такое направление, применительно к низкому уровню общего развития в народе русском, могло содействовать успешнейшему распространению христианства в земле русской; но с другой – оно показало бы и слабую сторону христианского понимания в массах народных, и даже в некоторых руководителях церкви. Так, в период домонгольский, подле таких светлых явлений в области церкви русской, каковы писания м. Илариона, пр. Нестора, Кирилла Туровского, стоят мелкие, часто показывающие скудость разумения христианского, вопросы Кирика, и частью, самые ответы на них некоторых пастырей церкви. То же и в позднейшие периоды.

III. Совместно с этим, надлежало бы заняться рассмотрением, в каком виде находились богослужебные книги в церкви греческой в эпоху нашего обращения в христианство, и в каком они переданы нам переводчиками. Здесь открылось бы, что некоторые части богослужебного устройства еще не получили тогда у самих греков окончательного и однообразного развития, что в разных областях и монастырях были разные уставы; при неизменности главных и существенных частей литургии и других таинств, допускались дополнения и изменения в составе других частей, и вообще, в отправлении общественного богослужения. Полнота и обилие богослужебных чинов и последований с одной стороны представляли для начинающих учиться вере и жизни христианской богатый запас руководственных наставлений, молитвенных и просветительных; но с другой, своим разнообразием, а частью и самой формой, нередко поэтической, хоть и возвышенной, но мало доступной для разумения простых, они могли подавлять развитие умственного сознания христианского в начале нашей веры. При этом должно иметь в виду и несовершенство многих переводов с греческого, разнообразие наречий: болгарского, сербского, русского; искажение списков, с течением времени увеличивающееся; недостаток общих охранительных мер против дальнейшего повреждения богослужебных книг. Отсюда поразительное несходство между богослужебными книгами не только разных времен, но и одновременных, особенно кидающееся в глаза при том единообразии, к какому приучила нас печать!

IV. Такое положение наших старинных книг богослужебных с одной стороны может служить явным обличением раскольнической привязанности к одной той форме церковных книг, какая дана им печатью времен первых патриархов русских, с другой показывает, как удобно было возникнуть тем печальным явлениям, какие открылись в церкви русской в половине XVII века.

V. Кроме словесной части богослужебного устройства надлежало бы обратить внимание и на художественную, в виду того, что церковное пение, церковное иконописание также подвергаются спорам между православными и раскольниками. Но древнее церковное пение, его знаки, перемены в них происходившие, отношение древних напевов к современным в православной церкви и в обществах раскольнических, еще мало разъяснены по памятникам. А также и памятники церковной иконописи относительно своей неприкосновенности и сохранения в первоначальном виде еще не подвергались, – и неудобно могут подвергаться, – исследованию теми средствами, какими ныне новые слои красок снимаются с древних; да и вообще, памятники древней иконописи греческой и русской еще не достаточно приведены в известность. Более разрабатывался вопрос о богослужебных книгах.

VI. Недостатки и повреждения богослужебных книг не были не замечаемы и до патриарха Никона, и вызывали разные попытки к их исправлению. Здесь имеются в виду: а) предпринятый в конце XIV века общий пересмотр богослужебных книг в Болгарии, при патриархе Евфимии, откуда и к нам стали переходить исправленные списки, со времен митрополита Киприана; б) частные попытки у нас, в России, к исправлению ошибок в тех или других книгах, или к уяснению затемненного смысла в известных речениях. Но при этом неблагоприятные обстоятельства препятствовали успешному совершению этого великого труда, как напр., при Максиме Греке. Недостаток надлежащего сличения наших богослужебных книг с греческим текстом при первом печатании их в Москве в конце XVI и первой половине XVII века должен был отразиться весьма ощутительно в их несовершенстве.

VII. Исправление книг при патриархе Никоне имеет несомненные достоинства, но и свои недостатки. К числу последних нельзя не отнести, в некоторых случаях доведенную до чрезмерности, буквальность перевода, с утратою ясности смысла в тексте церковных книг. Да и печатный текст греческих книг, с которых производилось исправление, не имел тогда авторитета соборно исследованных, строго поверенных изданий. Греческие богослужебные книги, по нуждам церкви, печатались более или менее просвещенными частными лицами.

VIII. Нужно обратить внимание и на способ распространения и введения новоисправленных книг в церковное употребление. Требование единообразия в богослужении повело к крутым мерам при отобрании старых книг. Упорство раскола возбуждало преследования, в свою очередь, преследования усиливали упорство. К несчастию, иногда призывался на помощь истине и явный подлог¹⁸⁷.

Открытие архивов Св. Синода и других учреждений, раскрывая образ действований церкви по отношению к расколу, должно, конечно, представить много оправдательного для нее, но вероятно, и такого, что могло быть памятно расколу не с доброй стороны, – как того и другого заставляют ожидать первые плоды разбора Синодального архива (Описание документов и дел хранящихся в архиве Святейшего Правительствующего Синода т. 1. 1868 г.).

IX. При рассмотрении отношений церкви к расколу нельзя опускать из внимания и влияние на усиление его со стороны реформ государственных и общественных, произведенных Петром Великим, а вследствие того и изменения общего строя и направления народа русского. Сколько с одной стороны меры к распространению просвещения в России должны были вести к более правильным понятиям о вере и жизни христианской, столько с другой нарушения древних отеческих обычаев, иногда соединенные с оскорблением священных и досточтимых предметов, увлечение иноземными образцами, насильственное введение новых распоряжений в общественную жизнь, естественно побуждали приверженцев старины держаться в стороне от церкви, покровительствуемой властью, хотя церковь и сама во внешнем своем положении с новыми реформами многого должна была лишиться.

X. Отчуждение нерассудительных приверженцев старины от церкви из-за одних внешних обрядов лишает их существенно необходимых условий христианской жизни и благоугождения Богу; оно довело их до крайнего измельчания в понятиях о существе христианства, до увлечения всякими проходимцами и невеждами, прикрывающимися наружным видом древлеблагочестия, до распадения на множество партий, одна другой враждебных, до искажения в своем обществе древних, общепризнанных православною церковью правил и учреждений, и проч. Это естественное истощение в силах раскола, при таком продолжительном отчуждении от источника духовных сил, открытого Господом Иисусом Христом в Его церкви, должно служить самым убедительным вразумлением для отчуждившихся, где им искать духовного обновления, успокоения и спасения.

Но публичное разбирательство спорных вопросов между раскольниками и православными, как показывают некоторые опыты в последние годы, особенно по поводу рассуждений о Единоверии, еще не совсем удобно вести, при существующем горячем раздражении между спорящими сторонами. Что могло бы, при хладнокровном рассмотрении дела, по ученым основаниям, быть допущено и признано в домашней беседе, то еще не всегда свободно может быть оглашаемо в разнородной и недостаточно просвещенной массе народной, которая гонится за одним наружным успехом. Напр., если бы в некоторых случаях надлежало признать справедливым распространяемое и раскольниками, и некоторыми учеными мнение, что известные иконы, после возникших споров, были переправлены, в согласие с именословным перстосложением в крестном знамении, не повело ли бы это к требованию восстановления прежнего начертания? Разве в видах Единоверия не усиливались некоторые из приверженцев старины доказать древними примерами свое право на самостоятельную иерархию? И теперь, одержанная по наружности поверхность горячего адвоката Единоверия не возбуждает ли в нерассудительных мысль, что не раскольникам у нас, а нам у раскольников следует просить прощения за поспешное осуждение будто бы именно того, что сами допускаем в Единоверии?

Посему неудобно вести прения людям, стоящим не довольно близко к кругу Единоверия и раскола. Скорее, и с большею пользою, могут вести их лица, вышедшие из этой среды и теперь еще имеющие некоторые сношения со своими прежними единоверцами, и потому могущие непосредственно наблюдать за действием таковых прений. И, так как в видах содействия ослаблению раскола и воссоединению раскольников с православною церковью основано в Москве Братство св. Петра и предполагалось испросить у Св. Синода разрешение Братству с тою же целью издавать свой журнал (каковое и последовало уже): то имелось в виду и примирительное рассмотрение спорных вопросов между православными и раскольниками перенести на страницы этого журнала, имеющего специальное для того назначение, тем более, что и редактором сего журнала избран из академических наставников профессор Субботин, специально занимающийся историей раскола и полемикой против него.¹⁸⁸ Впрочем, содействовать в разработке некоторых сторон этого предприятия, требующего немаловременных усилий со стороны многих, по мере своих сил не отказывается и нижеподписавшийся.

Академии ректор протоиерей Александр Горский.

Знаменитый в истории раскола протопоп Аввакум своей знаменитостью много обязан своим сочинениям, составляющим, бесспорно, замечательнейшее явление в раскольнической литературе. Писанные большею частью в виде посланий к разным лицам, сочинения Аввакума распространились очень быстро между многочисленными его учениками и почитателями, и скоро сделались общим достоянием читателей-старообрядцев, на которых, без сомнения, имели большое влияние, утверждая в них раскольнический фанатизм. Нынешние старообрядцы, продолжая почитать Аввакума, как страдальца за веру, как одного из своих первоучителей и руководителей, относятся к его сочинениям уже несколько критически, не все им писанное приемлют с благоговением и несомненною верою, а некоторые его творения даже отвергают решительно, признавая их, в ограждение аввакумовой чести, неподлинными, – вообще же, к сочинениям Аввакума обращаются неохотно и не прилагают уже попечения об их распространении в народе. Обстоятельство, достойное внимания: оно служит одним из многих доказательств того, давно примеченного, явления, что глаголемые старообрядцы, всюду проповедуя о своей неизменной во всем верности завету предков, далеко отступили даже от учения своих первоначальников, за которыми, собственно, и последовали, как за вождями, отказавшись от подчинения церкви православной и руководительства ее законных пастырей.

Что же усмотрели старообрядцы неудобоприемлемого в сочинениях такого великого их первоучителя, каков пресловутый протопоп Аввакум? Чему и как учил он?

Содержание аввакумовых сочинений довольно разнообразно. Само собою разумеется, что главным образом они направлены к защите и прославлению раскола с одной стороны, и к осуждению церкви православной – с другой. О тех пунктах учения, которые так горячо отстаивал раскол во времена Аввакума и отстаивает доселе, в аввакумовых сочинениях говорится, впрочем, не так много, как можно было бы ожидать. Аввакум занимался больше прославлением тех подвигов, которые оказаны были в защиту раскола разными поборниками так называемого древнего благочестия, во главе которых, ничтоже сумняся, ставит самого себя с разными друзьями и «союзниками». В противоположность этим восхвалениям раскола и раскольнических вождей, аввакумовы сочинения преисполнены в высшей степени дерзкими обличениями так называемых никоновских новопременений, в которых видел он отступление от правой веры и благочестивой древности, особенно же ругательствами против виновников и поборников этого мнимого отступления, во главе которых поставлены, разумеется, патриарх Никон и царь Алексей Михайлович, а за ними вселенские патриархи и русские архиереи, бывшие на соборе 1667 года. И там, и здесь, и в восхвалениях раскольникам, и в ругательствах против защитников православия, говоря о деяниях тех и других, Аввакум весьма часто касается событий, имеющих значение для истории раскола и вообще, для истории русской церкви того времени. Его сказания, разумеется, сильно изукрашены вымыслами его досужей фантазии, работавшей под влиянием слепого пристрастия к одним и заклятой ненависти к другим: поэтому принимать все, что повествует Аввакум, за чистую правду невозможно. Однако же, и при небольшом знакомстве с приемами исторической критики нетрудно отделить в повествованиях Аввакума истину от лжи, – и та доля правды, какую читатель найдет в его сочинениях, не лишена значения для истории. Есть еще сторона в сочинениях Аввакума, имеющая особенную важность в виду предложенного выше вопроса. В качестве первоучителя раскольников, каким и сам считал себя постоянно, каким признавали его и современные ему ревнители старообрядчества, Аввакум чрез свои послания давал нередко решение разных вопросов относительно церковной практики, и тогда уже возникавших в раскольнической среде. Решения, какие давал Аввакум, очевидно, весьма важны и сами по себе, и по своему значению для того времени, и по отношению к дальнейшей истории раскола, когда явилась еще более настоятельная нужда в разрешении тех же самых и подобных им вопросов. Здесь-то, равно как в сочинениях, по преимуществу излагающих аввакумово учение, любопытно определить, насколько позднейшие старообрядцы остались верными и послушными учениками своего первоучителя. С этою целью мы и хотим изложить главное содержание вероучительных и церковно-законодательных сочинений Аввакума, отделив изложение исторического их содержания до другой статьи.

Заметим, прежде всего, что между сочинениями Аввакума есть такие, где он не касается раскола и его отличий от православной церкви, – рассуждает не как раскольник, хотя вполне отрешиться от своих раскольнических воззрений и чувств, разумеется, не мог и здесь. Такого рода сочинения, выделяющиеся из ряда других, весьма интересны в том отношении, что знакомят с Аввакумом исключительно как с писателем: здесь выступают во всей полноте и ясности его авторские качества и особенности, – тот склад ума и те приемы речи, которые составляли особенную его принадлежность. Сначала мы скажем несколько слов об этих его сочинениях.

Такими можно назвать, собственно, два, известных нам по сборникам, аввакумовы сочинения, посвященные толкованию св. писания. Первое надписано: «Сказание и собрание о Божестве и о твари, и како созда Бог человека», другое: «Беседа о наятых делателях».¹⁸⁹ Последнее сочинение есть действительно беседа, представляющая объяснение притчи Спасителя о делателях в вертограде. Она даже имеет обычную надпись бесед, читаемых в церкви: «благослови, владыко, благовестити благовестие». И первое названное выше сочинение содержит также объяснение св. писания, именно первых трех глав Книги Бытия, или библейского сказания о сотворении мира и человека, и о судьбе первых людей: это, если позволительно так выразиться, аввакумов Шестоднев. Здесь Аввакум, как толкователь писания, поражает, во-первых, той непосредственностью миросозерцания, которая вообще была свойственна русскому человеку его времени и которою сам Аввакум отличался по преимуществу; – в своем Шестодневе он ничем не затрудняется; все для него просто и ясно, как день. Свои толкования Аввакум сопровождает, обыкновенно, нравственными наставлениями, в которых опять является чистейшим представителем русского человека того времени: аввакумова мораль отличается неимоверной грубостью, грязнейшим цинизмом в изображении гнусностей порока, хотя, в то же время, дышит беспощадной правдой. Наконец, язык Аввакума – проповедника представляет замечательный образчик той самобытной, простой и сильной речи, какою говорил тогда, и отчасти говорит доселе, русский простолюдин. Здесь перед нами стоит живьем народный проповедник второй половины XVII века, представителем которого Аввакум может быть назван по преимуществу. Приведем несколько примеров в подтверждение сказанного. Вот как объясняет Аввакум историю падения первых людей и какие извлекает из нее назидания для своих слушателей: «И позавиде диявол чести и славе адамли, восхоте у Бога украсти, вниде во змию, лучшего зверя, и оболга Бога ко Адаму, рече: завистлив Бог, Адаме, не хощет вас быти таковых, каков сам: аще вкусите от древа, от негоже вам ясти заповеда, будете яко бози. Он же отказал, помня заповедь зиждителеву. Змия же, отклонясь от Адама, прииде ко Евве, – ноги у нее и крылье было, – хороший зверь, красной была, покаместь не своровала. И рече Евве те же глаголы, что и Адаму. Она же, послушав змии, приступи ко древу, взем чрезн и озоба его; и Адаму даде. Понеже древо красно видением и добро в снедь, – смоковь красная, ягоды сладкия, слова межю собою льстивыя! Оне упиваются: а дьявол в то время смеется. Увы небрежения заповеди Господни! Оттоле и доднесь в слабоумных человеках та же лесть творится: потчивают друг друга зелием нерастворенным, сиречь зеленым вином процеженным, и прочими питий и сладкими брашны, – а опосле и посмехают друг друга, упившегося допьяна. Слово в слово, что в раю было при дьяволе и при Адаме. Паки Бытия: и вкусиста Адам и Евва от древа, от негоже Бог заповеда, и обнажистася. О, миленькия! приодети стало некому! ввел в беду, а сам в сторону! Лукавый хозяин накормил, напоил, да и с двора спехнул! Пьяный валяется на улице, ограблен, никто не помилует! Паки Библия: Адам же и Евва сшиста себе листвие смоковничное от древа, от него же вкусиста, и прикрыста срамоту свою, и скрыстася, под древо возлегоста. Проспалися, бедные, спохмелья, ано и самим сором: борода и ус в блевотине, а от ….. в мотылех; со здоровых чаш кругом голова идет и на плечах не держится! а ин отца и честнова сын, пропився на кабаке, под рогожею на печи валяется. Увы тогдашнего адамова безумия и нынешних адамленков!

Паки Бытия: И ходящу Богу в раи и глаголющу: Адаме, Адаме, где бе. Господи гласа твоего слышу, а лица твоего видети не могу. Господь же наругася ему и рече: се Адам яко един от нас. И паки рече Господь: Что сотворил еси! Он же отвеща: жена, юже ми даде, – просто рещи: нашто-де мне такую дуру сделал! – Сам неправ, да на Бога же пеняет! И ныне похмельные тоже, шпыняя, говорят: нашто Бог и сотворил хмеле-ть, – весь пропился, и есть нечего, да меня же де избили всего! А иной говорит: Бог де судит его, – допьяна упоил! Правится бедный, будто от неволи так сделалось, а беспрестанно желает того, – что Адам переводит на Евву! А сам где был? Чем было рещи: согрешил, Господи, прости мя, – ино стыдно простится! Чему быть! честной человек! сором поклониться! Своровал: сверх перваго греха другой грех надобь еще – попротивиться!

Бытия: и рече: жена юже ми даде; и Господь рече ко Евве: Евва что се сотворила еси! она же рече: змия прельсти мя. Дело кругом пошло! друг на друга переводят, а все за одно своровали! А змея говорит: дьявол научил меня.

Бедные! все правы и виноватаго нет, а полишное на шее висит»…

В «Беседе о наятых делателях», объясняя слова Спасителя: мнози бо суть звани, мало же избранных, Аввакум говорит, что избранные те, кто полагает душу свою за Христа и что таких действительно мало: «Много ли их – избранных, еже душа своя по Христе положити! Ни ни, не токмо душа, но и с женою, и с детьми разлучитися не хощет Господа ради, и не токмо с женою и чады, но и двора своего, и имения, но и ризы единыя нагому жалеет дати, и не токмо ризы, но и копейки целыя нищему Христа ради жалеет дати, но денежки на смен просит; а ин сто рублев имеет, а нищему глаголет: Бог пошлет! Как нам себя не сором! Да пришедше в церковь, ста на месте обычнем и глаголет, яко сущий христианин: Боже милостив буди мне грешному! А за што Боже милостив буди тебе грешному? за то, что нищему ничего не дал? Лицемер, богатаго онаго изчадие!»…

Приведем еще некоторые места из других сочинений Аввакума, представляющие так же образчик его толкований на тексты св. писания. Вот как излагает он историю явления трех ангелов праотцу Аврааму: «Паки приимем первую беседу и благоумие авраамле. Некогда ему изшедшу на распутие, виде грядущих странных трех мужей и рече: Господи, аще обретох благодать пред тобою, не мини мене раба твоего, но обитай в дому моем: и введе их в кущу свою, пад поклонися им, трапезу постави, ноги им умы, во стада сходил, взял тельца упитаннаго, заклал, Сарра пирогов напекла и всяко святую Троицу учредила. Видали вы, братия, на иконах пишется, – под дубом за столом три ангела сидят»…¹⁹⁰ Вот еще объяснение текста: будити мудри, яко змия, и цели, яко голубие. – «Разумеешь, чего для Господь на змию-ту указывает и на голубя? А змию-ту как бьет кто, так она все тело предает биемо быти, главу же свою соблюдает елико возможно, – свернется в клубок, а голову-ту в землю хоронит. Я их бивал с молода̀-ума: как головы-то не разобьешь, так и опять оживет; а голову-ту как разобьешь, так она и цела, а мертва. Так и христианин без головы умрет смертию вечною, сиречь без веры Христовы непорочные. Еще же и незлобие подобает имети голубино. Понеже голубь, птенцов своих лишаем, не гневается и от владыки своего не отлетает: паки гнездо строит и иных детей заводит. Я их смолода держал, – попович я голубятник был: как не хороши детенки-те, так и лишаешь от родителей, а оне, бедныя, другия станут заводить. Так и христианину без гнева подобает жити»…

Переходя к вероучительным сочинениям Аввакума, должно сказать прежде всего о письмах его к дьякону Федору и Игнатию Соловецкому, где он излагал свои мнения о св. Троице, о воплощении Сына Божия и о сошествии Исуса Христа во ад, – мнения, совершенно еретические. Ревнуя о чести своего знаменитого учителя, старообрядцы позаботились исключить письма эти из числа аввакумовых сочинений, – по крайней мере, сколько нам известно, их не имеется ни в одном раскольническом сборнике сочинений Аввакума. Но список аввакумова послания к Игнатию Соловецкому был, в числе других, у святителя Ростовского Димитрия:¹⁹¹ он первый и огласил печатно еретические мнения Аввакума, приведя в своем «Розыске» те места из послания к Игнатию, где Аввакум проповедует: а) что Троица трисущна, имеет равные три естества, или существа, и в Троице комуждо особое седение, Отцу и Сыну и Духу Святому, – «не спрятавшись сидят три царя небесные, Христос же сидит на особом (четвертом) престоле, равно сцарствуя св. Троице»; б) что в воплощении Сын Божий «соступи с небеси в пречистую Деву весь благодатию, а существом весь горе со Отцем бе несекомо»; в) что Христос «сходил во ад с телом по воскресении из мертвых.¹⁹² Еретические мнения в письмах Аввакума были известны и Питириму епископу нижегородскому, который в своей «Пращице» говорит, между прочим: «колико погибоша в мудровании злом аввакумове, иже мудрствовал быти Троицу трисущную, Сына Божия воплотитися благодатию и промыслом, Христа сидети на особом престоле близ святые Троицы».¹⁹³

Эти свидетельства в Розыске и Пращице вызвали протест со стороны известного восхвалителя раскольнических страдальцев – Семена Денисова: он ополчился на защиту Аввакума. В своем «Винограде» он силится обычным словоизвитием и диалектическими уловками опровергнуть «Димитрия Ростовского и Пращицы списателя неистинные (будто бы) баснословия на вседобляго Аввакума, яко о Троице и о смотрении неправо мудрствующа», – доказать, что будто бы Аввакум не мудрствовал и не мог так мудрствовать, как пишется в его посланиях к дьякону Федору и Игнатию, которые поэтому и подлинными признать нельзя.¹⁹⁴ Усилия Денисова опровергнуть подлинность догматических писем Аввакума служат только обличением того, как чувствительно было для раскольников, что один из их первейших вероучителей еретически мудрствовал об основных догматах христианской веры, и как им желательно было снять с этого их первоучителя и для них самих позорное пятно еретичества; в сущности же все «доводы» Семена Денисова не имеют никакого значения и совершенно падают пред несомненными свидетельствами, подтверждающими подлинность аввакумовых догматических писем.¹⁹⁵ Не говоря о том, что после св. Димитрия и Питирима выписки из аввакумовых догматических писем к дьякону Федору и Игнатию, и притом более обширные, привел еще в своем сочинении Андрей Иоаннов, очевидно, имевший под руками полные их списки,¹⁹⁶ мы укажем только на свидетелей, против которых и сами старообрядцы не имеют права сделать возражение.

1) Несомненная подлинность аввакумовых догматических писем подтверждается известными в истории раскола – спорами, возникшими на Керженце именно по поводу этих писем: там явился благоговейным их почитателем и защитником старец Онуфрий, а ревностным противником и обличителем их еретичества старообрядец Федор Токмачев. Споры эти, начавшиеся в последних годах XVII столетия, продолжались долго, были причиною нескольких общих сходок на Керженце, в них приняли участие даже московские старообрядцы, и следствием их было появление нового толка в расколе, известного под именем Онуфриевщины.¹⁹⁷ Невозможно допустить, чтобы о всем этом не было известно такому тщательному собирателю всяких сведений о событиях в расколе, каков был Денисов, и чтобы он не знал поэтому о действительном существовании догматических писем Аввакума, – и однако же, с своей обычной беззастенчивостью он, не усомнился утверждать и доказывать, что будто бы эти письма «не истинное баснословие» списателей Розыска и Пращицы!…

2) Еще несомненнее подтверждается действительность аввакумовых лжеумствований о Троице и прочих догматах, о которых препирался он с дьяконом Федором, свидетельствами самого Аввакума и дьякона Федора. Аввакум в одном из посланий к Федосье Морозовой упоминает, что у него возникли разногласия с дьяконом Федором о святой Троице и о Христовом во ад сошествии и что за эти разногласия он положил Федора под клятву¹⁹⁸. А дьякон Федор весьма подробно изложил свои споры с протопопом Аввакумом в длинном послании к своему сыну Максиму.

Это письмо¹⁹⁹ дьякона Феодора заслуживает особенного внимания, и потому, что представляет неопровержимое доказательство существования еретических умствований Аввакума, и потому, что весьма подробно раскрывает, в чем состояли эти лжеумствования. Мы приведем из него, в назидание старообрядцам, некоторые места, особенно характеризующие Аввакума, как Богослова. По свидетельству дьякона Феодора, разногласия по догматическим вопросам начались у него с протопопом Аввакумом еще в Москве, до казни; а потом, когда они жили в Пустозерске, распря из-за догматов достигла высшей степени. Живейшее участие в этой распре постоянно принимал еще один из раскольнических первоучителей – поп Лазарь, мудрствовавший согласно с Аввакумом и даже в этих спорах имевший на Аввакума влияние: обстоятельство очень любопытное, так как свидетельствует, что еретические мнения по некоторым догматическим вопросам не были случайным и единичным явлением в раскольническом обществе, принадлежали не одному только Аввакуму, но и другим расколоучителям. Сначала разногласие возникло по вопросу об Ангелах: «а у Ангелов он Лазарь (а за ним и Аввакум) глаголаше власы быти и торочки на главах, и зерцала в руках, и крыла у них; аз же (Федор) ему глаголал преко, яко Ангели вси не имеют плотскаго в себе ничего, ни власов, ни крыл, ни глав, ни рук человеческих, зане дуси суть, а пишутся они по плотскому виду того ради, понеже инако-како невозможно написати Ангела, и души и Бога самаго на иконах. И то они, батки, поставили в хулу мне по рвению. Аввакум писал глухо, будто аз бедной, такой и сякой,²⁰⁰ от снов прельстился и с ума сбрел. Не постави им, Господи, во грех сего!» Потом вышли некоторые разногласия и по вопросу о Троице: «а о образе св. Троицы с протопопом Аввакумом у мене распря бысть до казни еще здешния о едином стихе токмо». В первой песни тройческого канона протопоп Аввакум читал по своей книге: «Пресущный едине Господи, и трисиянне образы, в тождестве зрака сый»; а дьякон Федор требовал читать по исправленному: Пресущный едине Господи, и трисиянный лицы, в тождестве зрака сый», – и в доказательство многие «книги ему протопопу показывал, еже учат нас три лица Святыя Троицы исповедывати во едином образе и единому трисиянному зраку божества покланятися. И он тем книгам не верил, а свою Псалтырь правее всех тех книг называл; по сем к смирению пришел и мене увещевал, глаголя: кое-де правее в коих книгах, тако и буди, – а впредь покинем о том стязатися. И аз его послушах и не поминах ему о том, и все благополучно было у нас. А после казни нашея вскоре начася у нас размова о сошествии Христове во ад». Вот как, по свидетельству Феодора, Аввакум учил об этом догмате: «А во ад схождение Христово с плотию, по востании от гроба, исповедует Аввакум, и востание Христово от гроба не исповедует воскресением, но востанием токмо, а воскрес-де как из ада вышел»… «А до востания душа его в руках отчих бысть, на небеси: тамо, глаголет, ходила к Богу-Отцу и кровь Христову гостинца носила и на жидов била челом, еже они Христа убили напрасно. И се его господина Аввакума толкование свидетельствуйте, – прибавляет дьякон Феодор, – согласно ли со святыми отцы»!

Затем еще возникло несогласие по вопросу о сошествии Святаго Духа на Апостолов во огненных языцех: «те убо языки на главах апостольских не Духа Святаго седение глаголал он Аввакум, но благодать, прошедшую из Апостолов сквозь темя, – не вместилася-де в них вся, да и на главы вышла»!

Наконец, продолжает Феодор, Аввакум «подхватил и прежнее оное сопрение, бывшее о тройческих образах, о нихже не хотел впредь и слова рещи со мною, – поднял то и напал на мя с яростию великою и воплем… Теперь они, протопоп Аввакум и поп Лазарь, начали Троицу на трех престолех проповедывати, и трибожну и трисущну глаголют, и в трех лицах по три состава глаголет Лазарь, а Христа четверта Бога глаголют быти и на четвертом престоле седяща… Он, Лазарь поп, часто пряся со мною, вопит глаголя; Троица рядом седит, Сын одесную, а Дух Святый ошуюю Отца; на небеси, на разных престолах, яко царь с детьми, седит Бог Отец, а Христос на четвертом престоле особом седит пред Отцем небесным. И Аввакум от него приял той злый толк, еже четверити Троицу трисвятую»… «А самаго существа божественнаго во Христе они, Аввакум и Лазарь, не исповедуют, но силу и благодать от сыновни ипостаси излиявшуюся глаголют».

Разногласия и споры по всем этим вопросам между Аввакумом и Лазарем с одной стороны и дьяконом Федором с другой приняли ожесточенный характер: «а распри со мною, – замечает Федор, – у них много было зело, и брани и клятвы друг с другом о многих догматех великих сих». Эти клятвы «союзников» очень смущали дьякона Федора: «и начал помышляти в себе, глаголя: что се, Господи, будет? Тамо на Москве клятвы вси власти налагают на мя за старую веру и на прочих верных, а зде у нас между собою стали клятвы и свои друзи мене проклинают за несогласие с ними в вере же, во многих догматех, больши и никонианских». Федор упоминает и о том, что Аввакум писал в Москву к разным лицам, даже к царю и царевнам, будто он, Федор, прельстился в вере, потому что мудрствует с ним неодинаково, и многие из почитателей Аввакума прервали за это общение с Федором, – говорили: «не буди нам, Федор Иванович, и помыслити по твоему, еже самое существо во Христе веровати, или без плоти Христу до воскресения во ад сходити с душею единою, или Св. Духу самому существом снити на Апостолы тогда в Пятидесятницу»… Вот что пишет о еретических мудрованиях Аввакума сам ученик его, имевший с ним препирательства из-за этих мудрований, – и нужен ли свидетель более близкий и более достойный доверия для самих старообрядцев? А между тем, Денисов не постыдился указать и на этого свидетеля в подтверждение своих лживых уверений, что Аввакум никогда будто бы не отступал от православного учения о Троице и прочих догматах: «свидетельствует наипаче оный дивный Феодор диакон, с нимже, по баснословию (!), прение бысть о Троице и о прочем»…

Итак, не подлежит сомнению, что Аввакум по невежеству, соединенному с крайней самоуверенностью, упорно держался еретических мнений в учении а) об Ангелах, б) о святой Троице, в) о воплощении Сына Божия, г) о сошествии Иисуса Христа во ад и воскресении, д) о сошествии Святаго Духа на Апостолов в день Пятидесятницы, – и все свои еретические мнения слепо выдавал и настойчиво требовал принимать, как «данное» ему свыше откровение, как «вещание таин небесных», а не согласных с ним предавал анафеме. Правда, указанные мнения Аввакума встретили обличителей из среды самих старообрядцев и, говоря вообще, не приняты в старообрядчестве; но старообрядцы не имеют права отвергать и должны принять за несомненное, что их, доселе свято почитаемый, первоучитель и вождь, увлекший их из церкви в раскол, (вместе с другим, таким же) еретически мудрствовал о важнейших догматах веры. А такому вождю надежно ли следовать и в менее важных пунктах учения, из-за которых, собственно, и возник раскол?

Полного изложения этих пунктов учения, составляющих отличительную принадлежность раскола, как выше сказано, в сочинениях Аввакума мы не находим, так что в этом отношении челобитные и другие сочинения современных ему расколоучителей имеют пред ними значительное преимущество. Но о некоторых пунктах раскольнического вероучения Аввакум говорит довольно обстоятельно, притом же, что здесь особенно важно, с теми особенными оттенками в раскрытии и способе доказательств, какие были ему свойственны по преимуществу. О них он говорит, обыкновенно, в связи с замечаниями о принятом церковью учении: и мы поэтому будем совместно рассматривать как то, что говорит Аввакум против учения, обрядов и правил, принятых церковью, так и то, чем он прославляет и утверждает раскольнические, несогласные с церковными, мнения, обряды и правила.

1) В сочинениях Аввакума встречаются, и довольно нередко, общие отзывы о мнимом искажении богослужебных книг новыми справщиками, которых приставил к книжному делу патриарх Никон и которых он Аввакум с презрением называет не справщиками, а «римскими блюдолизами». Эти мнимые искажения и новопременения Аввакум изображает, со свойственной ему запальчивостью, в ужасных чертах. «Больно нам, – говорит он в одном месте, – мать нашу ограбили, святую церковь, да еще бы мы ж молчали! Не умолчим вашему воровству, – отдайте матери нашей имение все, и аз-от, которой передвинули на иное место, положите на старом месте, где от святых отец положен был! То малое ли дело, всю невесту Христову разорили, зело обесчестили, бесятся, играют в церкви-то! Кой что захватил, то и потащил! Иной за сердце-то ухватил, еже есть престол святый четверостолпный переменил и пятой столп в средине учинил и тут мощи положил! А иной вор за голову невесту Христову ухватил и венец богоукрашенный сорвал – крест присоставный! А иной… антиминс сорвал с престола, еже есть мощи святых, пришиты были индитиею на срачице! А иной вор церковный с просвир Христов крест схватил, да крыж римской положил, а просвиру-ту предотечеву что таракан изгрыз, – девять дыр сделал!»²⁰¹ И в другом месте: «Как не беда содеяся в земле нашей, – всех еретиков от века ереси собраны в новые книги: духу лукавому напечатали молиться, в том же крещении сатаны не отрицаются, и около купели против солнца с образы и крыжами ходят»²⁰², и проч. В противоположность новоисправленным книгам Аввакум восхваляет книги старопечатные и особенно рекомендует изданные при патриархах Филарете и Иосифе: «держися, –– писал он одному ученику, –– книг филаретовых и иосифовых: тут правость чиста и неблазнена».²⁰³ Но, так как и в среде тогдашних приверженцев раскола находились, как видно, рассудительные и беспристрастные люди, которые не могли не приметить разных погрешностей в изданных при патриархе Иосифе книгах и очевидного несходства этих книг с изданными даже при прежних патриархах, чем несколько и смущались: то одному из таких смущающихся, некоему священнику Стефану, протопоп Аввакум написал по сему случаю предостережение и выговор: «многие-де наши люди духовные возмутилися и хулят книги иосифовы патриарха, будто-де не сходны с филаретовыми и иосафовыми. И мы в них несходства и ереси не разумеем, – книги добры иосифовы, я их все приемлю и чествую, и лобызаю.²⁰⁴

2) С особенной полнотой раскрывается в сочинениях Аввакума учение о кресте, так называемом «трисоставном» (осмиконечном) и о сравнительном его достоинстве с двумя другими – четвероконечном и седмиконечном, или «петровым». По своей оригинальности рассуждения Аввакума о крестах, употребляемых церковью, заслуживают, чтобы привести их вполне.²⁰⁵

«Пребывайте, чада о Господе, пребывайте и крест Христов трисоставный почитайте… А иже крест Христов трисоставный суемудреннии отлагают и четвероконечный римский крыж почитают, врежают душа своя». Вот общее, так сказать, положение, которым Аввакум начинает свое рассуждение о истинном кресте Христовом и которое хочет доказать в своем рассуждении.

«Держи, християнин, церковная неизменно, – продолжает он, – и не передвигай вещей церковных с места на место, и идеже что положиша святии отцы, то тут да пребывает неизменно. Слыши и вонми яже глаголю. Да будет крест Христов трисоставный на престоле и на жертве, еже есть на просфире, и на главе церкви и на иконах повсюду вместообразная, еже есть в поклонение. Держим же и четвероконечный крест в церкви, по преданию св. отец, но не вместообразная, – только на ризах и на стихарях, и на потрахилях и на пеленах, идеже положиша отцы. А иже кто его учинит на просфорах, или напишет на нем образ распятаго Христа и положит его на престоле вместо тричастнаго, таковый мерзок есть, и непотребен в церкви, подобает его изринути: почто на владычнем месте садится! – раб он Христову кресту, или предотеча: знай свое место, не восхищай господские чести, аще он и знаменоносен был в древнем Моисеове законе. Якоже Моисей сотвори в Египте, – помаза кровию агнца крестообразно в храминах, избавляя перворожденных, и во исходе Чермное море жезлом начертал и Амалика в пустыни победил. Такоже и Исус Навин сотворил… распростря руце своя и ста крестообразно и бысть солнцу на небеси возвратитися, дóндеже противных погуби. Такоже и Даниил пророк в Вавилоне ввержен ко львам, и ста распростертыма рукама и не бысть от лютых зверей снеден. И Иона во чреве китове такоже сотвори. Виждь, слышателю, вся сия быша знамения к плотскому избавлению, а не к душевному спасению, прообразуя силу, хотящую быти, креста Христова: древняя бо мимоидоша, и быша вся нова… И ты рассуди, которая земля лучше: Иерихон, или небо, временное ли житие, или вечное: Аще вечного жития не хочешь, но нынешняго, яко жидовин: и ты держися четвероконечнаго креста, да с ними же в пекло пойдеши в огонь неугасимый. Помянешь тогда наши нынешние речи, егда восплачутся вся племена земные и ты с ними же, попиратель креста Христова… Явно обманул диавол русских людей бедных, яко идут в пагубу, римскую веру возлюбивши, – крест четвероконечный паче истиннаго креста Христова… А без возглавия крест, тот не Христов крест, но петров: колода на кресте, а не титло положено. Внимай о сем, – мы тебе со Христом известим. Егда в Риме от Нерона Петр Апостол пострада и повелеша его пригвоздити ко кресту, Петр же глаголаше: не подобает ми подобитися смерти владыки моего Христа, но учините мя стремглав в распятии моем. Распинатели же поворотиша вверх ногами Петра и в колоду вбиша верхний конец креста по прошению его… и потом вернии погребоша Петра и крест его поворотиша вверх главою – и колодка на нем. Оттоле и писаша на иконах, яко же и бысть. И ныне да будет по преданию тако же неизменно в церкви, идеже положиша его отцы. Указать ли вам, где он положен? В потребнике написано два креста в освящении церковном назнаменаны: над антиминсом крест Христов с возглавием назнаменати и антиминс с ним на престол положи… а другой крест без верхнего возглавия, петров, сиречь водружальный, поставить в алтаре за престолом – на стене, неподвижно: гляди на престол и на церковь и люди Христовы паси по заповеди его, яко же приказано тебе… И нам дана таже власть, якоже и Петру, право правящим слово Господне – вместе сидим на горнем месте под ево петровым крестом. Егда Павел люди Христовы учит, а Петр из-за престола глядит, а мы, с ним же на церковь Христову зря, стадо Христово опасаем от волков, губящих е… Люби паче… Христов крест, и бежит от тебя сатана, силою его гоним. А петров и сеновный не тяжел ему – небольно он боится тех крестов: понеже не владычни».²⁰⁶

Таково мнение протопопа Аввакума об употребляемых в церкви видах креста Христова: один, – восьмиконечный, – есть, по его мнению, крест Христов, другой, – четырехконечный, – есть крест сеновный и латинский, третий, – семиконечный, – есть крест Петров. Что касается этого последнего, то он есть едва ли не оригинальное изобретение самого протопопа Аввакума, и его рассуждения об этом якобы петровом кресте замечательны только по своей курьезности и самими старообрядцами оставлены без внимания, – ни у современных Аввакуму, ни у последующих раскольнических писателей мы совсем почти не находим упоминаний об этом предмете. Произошло это, конечно, от того, что между православными и раскольниками не возникало и споров о кресте семиконечном, а исключительно велись споры о значении четырехконечного и восьмиконечного креста. Поэтому и аввакумово рассуждение о кресте четырехконечном заслуживает гораздо большего внимания. Здесь, в суждениях Аввакума о кресте четырехконечном, всякого поразит, без сомнения, их внутреннее противоречие, до такой степени очевидное, что трудно было бы и понять, как мог допустить его человек здравомыслящий, если бы только мы не знали, что слушаем человека, ослепленного отчаянной злобой против церкви и диким раскольническим фанатизмом. Что такое четырехконечный крест по мнению Аввакума? Он ветхозаветная сень истиннаго креста Христова, прообраз его, раб и предотеча; он же есть, вместе, и крыж латинский, или польский. Древняя мимоидоша, – то, что было только прообразом, пришедшей истине, должно быть оставлено; тем паче не может быть допущено к употреблению в православных храмах то, что есть изобретение и принадлежность, собственно, римского костела. И, однако-же, не допустить этого употребления Аввакум не мог: «не отмещем, – говорит он, – от церкви сеновного четвероконечного креста»; «держим и четвероконечный крест в церкви (и притом) по преданию св. отец!» Но как держим? «Аще кто учинит его на просфирах, или положит на престоле», тогда он «мерзок и не потребен в церкви, подобает его изринути!» Но тот же самый крест не мерзок и потребен в церкви, «когда употребляется на ризах, на стихарях, и патрахилях, и пеленах, идеже положиша отцы». А отцы, кроме того, положили, – прибавим с своей стороны, чтобы знамением четырехконечного креста каждый христианин ограждал себя, чтобы тем же знамением священники благословляли верующих и, что всего важнее, совершали освящение всех таин церковных, в том числе и великой тайны тела и крови Христовы, ибо священник знамением четырехконечного креста благословляет хлеб и вино, и в виде четырехконечного креста располагает на дискосе части раздробленного агнца. А между тем, присутствие четырехконечного креста на престоле Аввакум богохульно называет мерзким и непотребным!.. Но, если сам Аввакум считает позволительным и законным употребление четырехконечного креста в церкви православной, хотя бы даже на одних только священных одеждах, то по этому самому не признает ли он сего креста, который называет сеновным и латинским, все-таки за святой и освящающий? Иначе, зачем он и полагается на священных одеждах? – Нет, – кто держится четырехконечного креста, – провозглашает великий раскольнический учитель, – тот пойдет вместе с жидами «в пекло, во огнь неугасимый!» Этот приговор, в свою очередь, достоин немалого удивления. Разве жиды, в своих религиозных обрядах, употребляют какой-нибудь крест, хотя бы четырехконечный? Без сомнения, нет, – и Аввакуму это было хорошо известно. Кого же разумеет он, – кто из евреев употреблял когда-нибудь знамение четырехконечного креста? Аввакум перечислил эти лица очень обстоятельно: это Моисей, кровью агнца крестообразно помазавший домы евреев в Египте в ограждение их от ангела-истребителя, крестом разделивший Чермное море и крестом же победивший Аммалика; это Иисус Навин крестообразно распростерший руки и тем остановивший течение солнца; это пророк Даниил, распростертыми руками молившийся среди львов и сохраненный невредимым; это Иона, точно так же молившийся во чреве кита и получивший избавление от смерти. Итак, употребляющим четырехконечный крест протопоп Аввакум угрожает казнью в пекле и огне неугасимом вместе с Моисеем, Исусом Навином, Даниилом и Ионой, – великими праведниками церкви ветхозаветной, которых и сама христианская церковь издревле ублажает, как наследников вечной славы, и со всеми святыми призывает в молитвах! Вот каких нелепостей и скольких противоречий исполнено аввакумово рассуждение о кресте четырехконечном. Для раскольников, которым писал Аввакум, как и для самого Аввакума, никаких нелепостей и никаких противоречий не виделось в этих рассуждениях: все покрывалось и искупалось горячей ревностью якобы по древлеотеческой старине и фанатической ненавистью к никонианству; но для беспристрастного читателя даже из самих старообрядцев нашего времени, эти нелепые аввакумовы рассуждения о крестах должны служить поучительным примером того крайнего невежества и той, до помрачения смысла доводившей, фанатической вражды к православию, которые составляли отличительную принадлежность первоучителей и первонасадителей раскола, родоначальников нынешним глаголемым старообрядцам, от которых эти последние не имеют права отказаться, доколе держатся раскола.

3) Есть у Аввакума замечания и о других, не менее важных пунктах раскольнического учения, – о крестном знамении и седмипросфории, но замечания краткие, с обычными ругательствами на православных, утвердивших троеперстие и пятипросфорие. Вот, наприм., какие гнусности он пишет о троеперстном сложении руки для крестного знамения в послании к некоему Симеону, которого кощунственно называет «Богоприимцем». Уподобляя православную церковь апокалипсической блуднице, он говорит, что церковь «пьяна кровьми святых на красном звере ездит, рассвирепев, имуще чашу злату в руце своей, полну мерзости и скверн любодеяния её, сиречь из трех перстов подносит хотящим прянова, пьянова пития, и без ума всех творит, испивших ис кукиша десныя руки. Ей, Бога свидетеля сему поставляю: всяк крестивыйся тремя персты изумлен бывает, аще некогда и пятию персты начнет знаменатися. А без покаяния чистого не может на первое достояние прийти. Тяжела просыпка та пившему чашу сию, триперстную б…!» Здесь же заодно Аввакум разражается ругательствами и против именнословного сложения руки на благословение: «А к тому еще малакса на чело поп наложит, – так и вовсе спи: не проснется и до судного дни! Малаксу того знаешь ли ты, Симеон? а та каракуля-та! Беда миру бедному от сего пития!»²⁰⁷. Таких ругательств Аввакум, очевидно, считал достаточно для утверждения в учениках своих отвращения к троеперстному и именословному сложению руки, и не находил нужным доказывать правильность двуперстия людям, которые и без того готовы были страдать за двуперстие. Вот почему в его посланиях и не встречается ни свидетельств, ни доказательств в защиту двуперстия, вообще сколько-нибудь обстоятельного рассуждения о перстосложении.²⁰⁸

Такие же краткие, с ругательствами на православных, замечания находим у Аввакума и об отмене седмипросфирия: «Видишь ли, никониянин, что вы делаете, над одною просфирою кудесите, – дыр триста навертишь! Ох, собаки! переменили предание св. отец и пять просфир вместо семи возлюбили!» Здесь, однако же, мы находим у него довольно оригинальное объяснение, как случилось, что две просфоры в новых книгах отложены. Это, по объяснению Аввакума, сделано из подражания латинам, – самое любимое у Аввакума обвинение на православных! «Так же, – пишет он, – и в Риме прежде вас (никониан) сделалось: папа еретик (забыл я ему имя, – Спиридон Потемкин покойник помнил) так же откинул от седми две просфиры, – подобает-де над пятию просфирами служити в пять чувств человеческих, а другой папа после того еще две откинул, – подобает-де над тремя служить в образе св. Троицы; а после того, третей папа еще две откинул, – подобает-де над единой служить во едино божество; а иной папа: не подобает-де кислой просвире в службе быть, но опреснок надобе моисеева закона ветхого». Вся эта речь клонилась, разумеется, к тому, что и у нас, после того как отложили две просфиры из семи, предписанных старопечатными Служебниками, скоро отложат еще две, потом еще, и, наконец, примут опресноки, по латынскому обычаю. Аввакум даже выразил это очень ясно. Приведя, в опровержение римского учения об опресноках, текст из 1-го послания к Коринфянам (зач. 149) и из Евангелия от Иоанна (зач. 23), он пишет: «Вот, папа с Никоном преснолюбцы, видите Павла и самого Господа о предложении приказ: не опресноки предает, но хлеб; а пресноки были в моисеове законе. Да то отверже Христос на тайной вечере: преломль хлеб, даст святым своим ученикам; и нам ныне также, – от пшеницы составляем кислой хлеб, а не опреснок. Да будет и у нас опреснок, что и в Риме!» Аввакум указывал уже и признаки скорого наступления этого времени, когда русские «преснолюбцы» совсем выведут просфоры из употребления в церкви, заменят их опресноком; он припоминает следующий случай: «Слышал я, промышленница и заступница еретическая – Анна Ртищевых²⁰⁹ покойнику Спиридону Потемкину говорит, – дядя ей был: что-де, дядюшка, разнствует хлеб с опресноком? И старик-от ей хорошо сказал: вижу-де, Михайловна, половину ты ляховки! Так она рожу-ту рукавом закрыла. Горе с ними, да только! Все-то мне друзья бывали, отступники погибшие, бедные!».²¹⁰ Анна Ртищева, как дает заметить здесь Аввакум, выразила будто бы общее мнение никониан, что между просфорами и опресноком нет различия и первые удобно могут быть заменены последними.

Затем в сочинениях Аввакума довольно полно и обстоятельно изложены его оригинальные мнения 4) о церковном пении, 5) о иконописании и 6) об одежде духовных лиц священнического и иноческого чина.

4) О пении. Из истории раскола известно, что даже в настоящем столетии возникали у раскольников споры о том, какое пение должно считать правильным, – и поводом к этим спорам служила аввакумова заповедь о пении, отличном от общепринятого у раскольников, так называемого хомового.²¹¹ Действительно, Аввакум требовал церковного пения не согласного ни с утвердившимся при патриархе Никоне, ни с тем, считавшимся за древнее, какое было в употреблении при Иосифе и принято у старообрядцев. В новом церковном пении он восстал, собственно, против греческого, или киевского распева в четыре голоса: о таких певцах он говорил: «по-латыне поют плясавицы скоморошьи». Но Аввакум остался поборником при Никоне же, или, вернее, по никонову настоянию введенного в употребление так называемого единогласия в пении, вместо прежнего спешного, в несколько голосов, чтения и пения. Не желая, однако же, показать себя и здесь единомышленником Никона, Аввакум хочет опереться в защите «единогласия», собственно, на правиле Стоглавого собора. В царских вопросах собору 1551 г. есть действительно такое замечание: «да попы же по своим церквам поют бесчинно, вдвое и втрое, а миряне в те ж поры промеж себе глумление (творят) и всякие речи говорят праздные: ино обое погибельно» [Вопр. 22]; и собор постановил: «в церквах тропари и кондаки и седальны сказывать по чину и не спешно, и вдруг псалмов и Псалтыри не говорить, также и канонов вдруг не канонархать и по два вместе не говорить, зане то великое бесчинство и грех» [Гл. 16]. Однако же, обычай петь зараз двоим и троим, несмотря на это постановление, на Руси не переводился, а в патриаршество Иосифа решительно сделался господствующим.²¹²

Никон, еще будучи митрополитом новгородским, начал искоренять этот обычай и вводить «единогласие». Патр. Иосиф, человек слабый, и со страхом смотревший на всякую перемену в утвердившихся церковных обычаях, как бы разумна не была эта перемена, смотрел очень неблагосклонно на предприятие новгородского митрополита; но ему весьма сочувствовали – царь Алексей Михайлович и некоторые духовные лица, в том числе царский духовник Стефан Бонафатьев, Казанского собора протопоп Иван Неронов и сам Аввакум. Немало споров и неудовольствий в московском духовенстве вызвано было заботами духовного правительства о введении «единогласия», и защитники старого обычая звали единогласников не иначе, как «ханжами»; но «единогласие» все-таки утвердилось в Москве, и Аввакум даже по отпадении в раскол защищал его неизменно. Итак, относительно пения Аввакум соглашался с православною церковью в требовании единогласия; но решительно отвергал принятое в церкви демественное, по его мнению, латынское, пение. Отвергнув же это, якобы латынское, пение, Аввакум не принял и того, которое утвердилось при Иосифе патриархе и принято раскольниками: он требовал, напротив, пения «наречного», без повышений и понижений голоса, без распевов, иногда очень длинных (так называемые «найки» и «ненайки»), которые приходилось выпевать, держась пения по крюкам, даже с нарушением смысла речи – требовал, чтобы слова пелись точно так же, как их выговариваем. Такие мысли о церковном пении Аввакум излагает в послании «к рабам Христовым»²¹³, которое писано по случаю дошедших до Аввакума известий, что «нет согласия между верными», т. е. что возникли между его учениками разногласия по разным вопросам. Вот что именно писал Аввакум о пении: «А пение подобает пети в церквах православных единогласно и наречь, против печати. Тако и Златоуст научает в беседах и в Стоглаве царя Ивана Васильевича писано, единогласно же пети повелевает собором московским поместным… А наречное пение я сам до мору на Москве живучи видел, – перевод писан при царе Феодоре Ивановиче, и Обиход и прочее. Я по нем сам пел у Казанские многажды. Оттоле и доднесь пою единогласно и наречь, яко праведно яко по писанию: как говорю речь, так ее и пою»… «А где не единогласно пение и не наречно, там какое последование слову разумно бывает? последнее напред поют, а преднее назади. Лесть сию молитву я вменяю пред Богом. того ради так говорят, чтобы нам из церкви скорее вытти. Меня и самого за то бывали и гоняли безумнии: долго-де поешь единогласно, нам-де дома недосуг». То же писал Аввакум к некоему «священнику Стефану». Священник Стефан был именно из числа лиц, не одобрявших единогласное и наречное пение: по этому случаю Аввакум и нашел нужным сделать ему письменное наставление. «Слышах, отче, твое богоподражательное житие и возрадовахся… Величит душа моя Господа о вас светах моих, рабах Христовых! Но токмо отче имею, на тя мало нечто, яко держиши учение не по преданию отеческому и гнушаешися единогласного пения: себо есть неправославно и зело богопротивно»… «При царе Иване грамоты изданы о единогласном пении и наречные ермосы видех своима очима старобытные – тогда же писаны. И до мору, приходя к Казанской, прежде ссылки даурской, по ним многажды пел со священномучеником Даниилом, с костромским протопопом, пострадавшим за правоверие от Никона».²¹⁴

5) О иконописании. Аввакум был яростным противником начинавшего входить в употребление при царе Алексее Михайловиче икон так называемого фряжского письма. Письмо это отличалось от чисто греческого пошиба только тем, что изображениям придавалась некоторая жизненность, отсутствие которой было господствующей принадлежностью икон строгого греческого письма, отличалось еще тем, что слишком темный и бесцветный колорит икон старого письма был заменен более светлым, а прямые угловатые линии фигур, придававшие им особенную сухость, изменены в волнистые, сообщавшие изображениям святых более естественности. В этих изменениях, нужно заметить, была тогда ощутительная надобность: высокохудожественные, идеально-прекрасные иконы старых искусных мастеров, писанные строгим греческим пошибом, у бездарных и небрежных подражателей являлись большею частью изображениями, возмущавшими эстетическое и религиозное чувство. Нужно было положить границы подобным искажениям, – и вот, при царском дворе явились иконописцы, внесшие указанные выше изменения в иконописный пошиб на основании правил живописи, принятых в западной Европе, где живописное искусство стояло тогда на высокой степени развития. Здесь не у места говорить, к лучшему ли повело это изменение в иконописных приемах; достаточно заметить, что иконы фряжского письма, писанные царскими иконописцами и другими при царе Алексее Михайловиче, совсем не так далеко отступали от старо-греческих, чтобы можно было возвышать против них голос в интересе охранения старых православных обычаев, и даже такие неразборчивые ревнители старины, как протопоп Аввакум, не восставали против них, пока управлял церковью патриарх Иосиф, так как при нем еще иконы фряжского письма начали входить в употребление. Но совсем иначе отнеслись к этому же делу Аввакум и подобные ему ревнители старины, когда кормило правления в Русской церкви принял в свои руки патриарх Никон, прилагавший действительно и о том особенное попечение, чтобы прежние искажения в иконах допускаемы не были. Против фряжских икон раздались теперь из среды раскольников разного рода укоризны и обличения. Этому способствовало, в особенности, то обстоятельство, что строго внушалось благословящие руки у Спасителя и святых изображать не иначе, как с именословным перстосложением. Понятно, с каким чувством должны были смотреть на такие иконы горячие приверженцы двуперстия! Нашли и в том еще причину отвергнуть иконы нового письма, что имена некоторых святых, писавшиеся и произносившиеся неправильно, стали писать согласнее с греческим их начертанием и произношением, напр., вместо Никола – Николай, вместо Прасковья – Параскева, и, что всего важнее, самое имя Христа Спасителя Іи҃с, а не і҃с. Все это казалось нововведением, которого раскольники не оставили без горячего протеста! И здесь, как везде, наиболее яростным обличителем мнимых новшеств является огнепальной ревности исполненный протопоп Аввакум. В его сочинениях сохранились замечательные образчики этих яростных вопияний против нового иконописания. У него есть послание, посвященное по преимуществу рассуждениям об этом предмете.²¹⁵

«По попущению Божию, – так начинается послание, – умножися в нашей руской земли иконнаго письма неподобнаго изуграфы, – пишут от чина меньшаго, а велицыи власти соблаговоляют им, и вси грядут в пропасть погибели, друг за друга уцепившиеся, по писанному: слепец слепца водяй, оба в яму впадутся». Затем следует описание новых икон, – указание того, что в них якобы противно старому древлеотеческому преданию, и наставление всячески остерегаться от таких «неподобных» икон: «Есть же дело настоящее, пишут Спасов образ Еммануила, лице одутловато, уста червонныя, власы кудрявыя, руки и мышцы толстыя, персты надутыя, такоже и у ног бедры толстыя и весь написан не по преданию и нимало не сообразует первообразному Христову подобию. А все писано по плотскому умыслу, понеже сами еретицы возлюбиша толстоту плотскую и отвергоша долу горняя. Христос же Бог наш тонкостны чувства имея вся, якоже и богословы научают нас. Чти в Маргарите слово Златоустаго на рожество Богородицы, в нем писано подобие Христово и Богородично: ни блиско не походило, как ныне еретицы умыслиша. А все то… Никон враг умыслил бутто живыя писать.. А устрояет все пофряжскому, сиречь понемецкому, якоже фрязи поганые пишут. Ох, ох, бедная Русь! чево тебе захотелось немецких поступок и обычаев! А Николе – чудотворцу имя немецкое написали: Николай. В немцах немчин был Николай, а при Апостолех еретик был Николай: а во святых несть нигде Николая. А Парасковеи великомученице дали имя Параскева. Не покланяйся и ты, рабе Божий, подобным образом, писанным по немецкому преданию, якоже и трие отроки в Вавилоне телу златому, поставленному на поле Деире: толсто же телище-то было вылито и велико, что нынешние иконы, писанные по немецкому! Да и много у них изменения в иконах; власы расчесаны, и ризы изменены, и сложение перст – малакса вместо Христова знамения: малаксу пагубную целуй! Знаешь ли, что я говорю? А то ручку-ту раскорякой тою пишут! Не умори, не целуй её! То антихристова печать, плюнь на неё, – привяжется дурная мысль! И подпись изменили же, – Исусу и Николе чудотворцу и Парасковии великомученице и другим многим святым. Не подобает православному и глядеть много, не токмо кланяться таким неподобным образам. А будет, образа подобна написана не прилучится, и ты на небо, на восток кланяйся. А таким образам не покланяйся!» То же, но еще с злейшими и ядовитейшими на православных пастырей ругательствами, он повторяет в другом сочинении:²¹⁶ «Воззри на святые иконы и виждь угодившие Богу, как добрые изуграфы подобие их описуют: лице, и руце, и нозе и вся чувства тончава и измождала от поста и труда и всякие им находящие скорби. А вы ныне подобие их переменили, – пишете таковых же, каковы сами, толстобрюхих, толсторожих, и ноги и руки яко стулцы у кажнова святова. Спаси Бог вам! Выправили вы у них морщины-те у бедных! сами они в животе своем не догадались так сделать, как вы их учинили!»…

6) Об одежде духовных лиц. С крайней подозрительностью встречая каждое изменение в церковной практике, какое предпринимал патр. Никон в видах большего соответствия действительной древности и в видах полнейшего согласия с церковью греческой, раскольники не оставили без внимания и некоторые неважные исправления в иноческой одежде, введенные при патриархе Никоне, – стали указывать на них, как на отступление от древлеотеческих правил, как на развращение благочестивых христианских обычаев, как на знамения душепагубной ереси. Особенно сильными обличениями они вооружились против того, что существовавшую тогда форму монашеских клобуков, – круглую с венчиком, патриарх Никон заменил общепринятой у греков, – ввел клобуки плоскодонные. У раскольников пользовалась большим уважением апокрифическая «Повесть о белом клобуке», где повествуется о чудесном происхождении клобука, устроенного по известному образу, и о чудесных его похождениях: на этой повести главным образом и оперлись они, подняв голос против изменения старой формы клобуков и огласив его еретическим нововведением. О «рогатом» греческом клобуке писали царю Алексею Михайловичу соловецкие и другие челобитчики. Аввакум же написал целую статью против рогатых клобуков, где называет их, по своему обычаю, вымыслом римского костела и излагает целую курьезную сказку об их происхождении; вместе с клобуками он вооружается здесь и против других изменений в иноческом одеянии, совершенно исказивших будто бы образ древнего благочестивого иночества. Мы приведем несколько мест из этого сочинения, испещренного обычными аввакумовскими ругательствами на православных. «Бысть в лета наша в русской земле Божие попущение, а диаволе злохитрие, изникоша из бездны мниси, нареченные монахи, имеющие на себе образ любодейный, – камилавки подклейки женские и клобуки рогатые получиша себе на пагубу от костела римскаго. Бысть в Риме, прежде собора Флоренского, на престоле в папах баба еретица в римской церкви; по попущению Божию устроила себе клобук на подклейке сицевым образом, яко женской, что жены носят. Идучи любодейца за кресты в ходу, родила на пути младенца в…..ка. Разумевше же и видевше римстии людие, извергоша из сана святительства, яко на Москве врага Божия патриарха Никона, клобук же ее и всяко мудрование и предание в церкви не изриновено бысть… И никониане устремишася на зло: водими духом противным сами не ведают, камо грядут. Обычаи и поступки возлюбили римскаго костела, а свои истинные христианские возненавидели и отвергли… Ох, ох, затмение ума! Все то блюдолизы римские устроили с Никоном врагом смятение сие на христиан. Мы же любим истину и старину и не изменяем риз священных и простых: понеже изменения ради гнев Божий приходит на люди. Почти себе пророка Софонию, пятую главу: он тебе возвестит, что случается от Бога изменяющим ризы, не токмо священные, но и простые на себе.²¹⁷ А то малое ли дело, Богом преданное скидали с голов! На женскую подклейку платишко наложил, да я-де су инок, христовым страстем сообщник! Подобает истинному иноку делы Христу подобитися, а не словесы глумными».²¹⁸

Вот как учил протопоп Аввакум о том, что составляет доныне предмет разномыслия между старообрядцами и церковью. Нынешние старообрядцы не менее решительно, как было и во времена Аввакума, отстаивают и исключительное употребление осьмиконечного креста, и двуперстие, и седмипросфорие, и даже употребление старинного пения, старых икон и одежд иноческих. Но в том ли виде они содержат все эти учения, как излагал и проповедовал их Аввакум? – считают ли наприм. и доселе четырехонечный крест «мерзким и непотребным», именословное благословение «печатью антихриста», троеперстное сложение скверною апокалипсической блудницы и саму церковь этою блудницею, ездящею на звере? Если они, вместе с еретическими учениями Аввакума о св. Троице и прочих догматах, отвергают и его слишком крайние суждения о многих пунктах доселе строго содержимого ими учения: то подлежат вине отступления от своих первоучителей даже в том, что составляет существенное, отличительное их учение, и должны сами согласиться, что церковь поступила вполне справедливо, наложив клятвы на людей, писавших и проповедовавших такие нестерпимые хулы на содержимые ею обряды, от которых и они даже отрекаются, и что хулы эти служили достаточным основанием подозревать еретичество в содержимых самими хулителями обрядах, а потому, доколе они пребывают в единении со своими первоучителями, или, что то же, доколе пребывают в расколе, клятвы эти законно лежат и на них самих. Если же нынешние старообрядцы (а таких существует не мало) во всей строгости держатся указанных нами авакумовых учений о кресте четырехконечном, о перстосложении, и проч., то возможно ли допустить и мысль о неправильности клятв, которые положены на них собором 1667 г., и о нужде их безусловного разрешения и разрушения?…

Теперь мы обратимся к тем местам в сочинениях Аввакума, которые имеют, если можно так выразиться, церковно-законодательный характер.

В первое же время по возникновении раскола, когда главные расколоучители были подвергнуты суду и разосланы в заточение, в обществе их учеников, крепко державшихся раскола, но скрывавших это от церковного и гражданского правительства, сами собою возникали разного рода вопросы, вытекавшие из особенности самого их положения и настоятельно требовавшие решения.

То самое, что раскольники должны были жить среди православных, всячески скрывая свою принадлежность к расколу, и с тем вместе питая глубочайшее отвращение от православия, порождало весьма важные вопросы об отношениях к православной церкви и православному духовенству, как наприм., дозволительно ли ходить к православному богослужению, хотя бы даже лицемерно, по нужде? – молиться в православных храмах и находящимся у православных иконам, хотя бы даже древнего письма? как смотреть на священников древнего поставления, но уклонившихся в «никонианство», или на священников нового поставления, но приверженных к «древнему благочестию»? и т. п.

Возникали вопросы и по поводу разных событий в среде самих старообрядцев. Так, умножение казней возбудило вопрос: как смотреть на раскольнических мучеников, – почитать ли их святыми и призывать ли в молитвах? Распространившаяся мысль о наступлении времен антихриста возбудила также некоторые вопросы, как напр., о чувственном, или духовном явлении пророков Илии и Эноха. Решение этих и подобных вопросов, очевидно, имело существенную важность для раскольнического общества, и решением их занимались разные лица из этого общества, но, как всегда бывает, одни – решали так, другие иначе, и таким образом, в первых же раскольнических обществах возникли разногласия и споры относительно существенных вопросов раскольнической церковной практики и тесно связанного с ней вероучения. Решить эти споры и, вместе, разрешить самые вопросы могло только лицо, имевшее высший авторитет для раскольников, каким был именно Аввакум. Общество московских учеников Аввакума действительно обращалось к нему за решением явившихся у них недоумений и вопросов, причем некоторые с горестью извещали его и о возникших по сему случаю несогласиях и спорах в среде их общества. Эти известия, конечно, не могли быть приятны Аввакуму; однако же и не особенно смущали его; напротив, он смотрел на несогласия и споры учеников своих довольно благодушно, как на явления неизбежные, и даже полезные в видах разъяснения истины. «Вопрос твой, чадо, слезам достоин, – писал он к одному из учеников, который именно сетовал по поводу нестроений в раскольническом братстве и спрашивал Аввакума, как смотреть на эти распри, – вопрос твой слезам достоин; да не дивися ты тому, что несть согласия между верными: чреда тому и время пришло писанное. Но Господь вразумит тя промыслом Своего человеколюбия и не оставит тя Бог; и книгам прилежи, – писание умееши: может тя умудрити. А что противятся друг другу, – пускай так! Тамо истина и правда больше сыскивается… Пускай грызутся о Христе, яко добли пси и яко вранове о трупе, по реченному: идеже труп, тамо соберутся орли. Труп Христос, орли святии, в день века с ним явятся, кои по нем прилежно грызлися и умирали. Грызитеся прилежно: я о том не зазираю; токмо праведно и чистою совестию изыскивайте истину».²¹⁹

Что же касается самых недоумений, или, как он выражается, недоведимых вещей, о которых его спрашивали, то Аввакум, считая себя высшим авторитетом для всего раскольнического общества, действительно усвоил себе право решать их окончательно, и решения такого именно характера, обязательные даже для всех последующих родов, он написал в некоторых своих посланиях. Какие же вопросы были предложены Аввакуму и как Аввакум решал их?

1) Аввакума спрашивали московские старообрядцы: позволительно ли им ходить в православную церковь и иметь общение с православными в молитве? Аввакум отвечал решительно, что это есть дело непозволительное: «которые люди в никонианские храмы не ходят и с ними не соединяются и не молятся, тии добре творят; неподобает благочестивому с нечестивым соединяться, по писанному: кая часть верному с неверным, и кое общение свету со тьмою, а Христу с велиаром и церкви Божии со идолы». Вот, данное Аввакумом, общее правило, которому истые раскольники строго следуют и до сих пор. Но сам же Аввакум сделал некоторые изъятия из этого правила, именно, на тот случай, если бы нашлась где-нибудь церковь, в которой все совершалось бы по старопечатным книгам, как было при Иосифе. Если бы в такой церкви служил поп даже нового поставления, Аввакум и тогда склонялся к мысли, что ходить в нее к богослужению старообрядцам не непозволительно; а если бы при этом ведомо было, что этот новопоставленный священник искренно любит старые обряды и отрицается никонианства, то Аввакум уже решительно признает позволительным для старообрядцев ходить к нему за службы: «а иже в православных церквах где пение без примеса внутрь алтаря и на клиросах, а поп новопоставлен, о сем посудит. Аще он поп проклинает никониан и службу их, и всею крепостию любит старину, понужде, настоящаго ради времени, да будет поп: как же миру быть без попов? К тем церквам приходить. Будет же поп и старой поставлен (при церкви), а блудит хотя мало нечто, бежать от него подобает». Таким образом, Аввакум поставлял общим правилом для старообрядцев не ходить в те церкви, где допускается даже малое отступление от старопечатных книг; но в некоторых случаях делал из этого правила исключения. И здесь особенно замечателен тот случай, о котором Аввакум выразился не совсем решительно – т. е. случай, когда в православном храме служит по иосифовским книгам священник нового поставления, о котором даже неизвестно, отвращается ли он никонианства. Сомнительно, чтобы такие церкви и священники существовали во времена Аввакума; но они существуют в наше время – это именно нынешние единоверческие церкви и единоверческие священники, с тем только различием, что эти последние решительно не отвращаются того, что Аввакум называет «никонианством». Таким образом, начала Единоверия даже Аввакум с своей точки зрения находил уважительными.

2) Старообрядцы спрашивали Аввакума в частности о православном духовенстве: в каких отношениях к нему им следует себя держать? Сейчас приведенные слова: «аще новопоставленный поп проклинает никониян и службу их, и всею крепостию любит старину, по нужде, настоящего ради времени, да будет поп: как же миру быть без попов?» – показывают, что Аввакум, по-видимому, был проповедником, основателем и поборником так называемой поповщины, ибо в приведенных словах его выражаются именно основные начала беглопоповства – что без священства миру быть не возможно и что, по нужде принимаемый, с проклятием никонианской ереси, поп есть действительный поп. Но в другом месте, отвечая на прямой вопрос о священниках старого и нового поставления, Аввакум выражает совершенно беспоповские мнения. «Вопрошаеши о попех рукоположенных от прежних православных святителей и соблазнившихся от Никона богоотступника прелести, и паки по древнему служити начавших… От таковых по нужи мощно всякую святыню приимати непорочнаго ради на них благословения первых наших святых пастырей – крещение, и исповедь и причащение и прочая; кроме же нужи никакоже от них не приимай, понеже слюбодействоваша в догматех. А лучше тех ныне и невозможно обрести правого священства… Старии ставленники, коснувшиеся агнца неправеднаго, аще, паки обратившиеся ко истинней службе, с таковым намерением держати начнут священство, яко и умрети за старое благочестие, а не предати паки, то от таковых достоит благословение приимати… И аще не с таковым обращением и старые попы по падении своем служат, но мыслят двоедушно, в неигрательных играти смысляюще, от таковых, яко от Июды предателя, чуждатися православным, яко на время веруют, а во время напасти и отпадают. И лучше ни от когоже наставлятися, нежели от злаго водиму быти по Златоусту Иоанну (ко Евр. беседа 34, и прочая тамо пространно)». Так строго отнесся Аввакум и к священникам старого поставления, возвращающимся в раскол после временного увлечения так называемым «никонианством», – и тут же выразил мысль, вполне благоприятствующую беспоповцам, что лучше совсем не иметь духовного пастыря, нежели быть водиму от злого. Но Аввакум является уже решительным беспоповцам, когда вслед за тем начинает говорить о попах нового поставления: «А которые попы от Никона отступника ставлены и от никониан после мору, паче же от 174 (1666) году, егда совершенно православие все отринуша, нечестие же всякое прияша, и оправдаша, и укрепиша и новоразвращенные богомерзкие (!) книги, со многими ересьми (?) в них, похвалиша и всех еретик (злейшее?) крещение римское и священство их гнусное прияша… те архиереи чужи себе сотвориша архиерейства и поставляемы от них попы и диаконы не священники суть по правилам, вси они отступницы глупии и поставляемы от них законному суду подлежат и анафеме. И православным христианам ныне не подобает их благословения приимати, ни службы, ни крещения, ни молитвы, и в церкви с ними не молитися, ниже в дому: то есть часть антихристова полка и от исполнения церковнаго самовольне отсекшеся». (и 146–149).

Если по учению Аввакума новое священство есть священство антихристово, если от него и самое крещение не может быть принимаемо, то, очевидно, он не придает этому священству никакого значения и уже не допускает здесь той мысли, чтобы так называемый никонианский священник, и по отречении от никонианства, мог быть принят в старообрядчество в сущем его сане, т. е. отрицает вполне начала так называемого беглопоповства и проповедует беспоповство, так что беспоповцы смело могут опираться в своем учении на авторитет Аввакума.

3) Чисто беспоповские убеждения Аввакум еще яснее высказал в ответах, какие дал по предложенным ему вопросам относительно совершения некоторых таинств. Так, его спрашивали о крещении младенцев: можно ли дозволить, чтобы крестил их новопоставленный поп, хотя бы даже по старому Требнику, или поп старого поставления, но по новоисправленному Требнику? Аввакум отвечал: «Аще новопоставленный поп по старому Служебнику крестить робенка, неприято (т. е. крещение не имеет силы). Также и старой поп, аще по новому Служебнику крестить, то неприято же. Есть пишет в правилех: не всех Дух Святый рукополагает, но всеми действует, кроме еретика. И я то помышляю: аще богоборствует и старой поп, плюнь на него и с паками» (л. 143 об.). Отрицая законность крещения, не только совершаемого в церкви православной, но даже и священником, действующим по старопечатному Требнику, Аввакум очевидно идет вразрез с понятиями поповцев, признающих правильным и совершаемое в православной церкви крещение, а тем паче совершаемое у них, по старопечатному Требнику, бегствующими от церкви иереями; напротив, он именно провозглашает беспоповское учение, что совершаемое в православной церкви крещение «не приято», и следственно, подлежит повторению. Приведенное же Аввакумом изречение, что всеми действует Дух Святый, т. е. и непоставленными на священство, кроме еретика, по связи речи, выражает ту мысль Аввакума, что мирянин в совершении крещения удобно может заменить священника, как это и принято у беспоповцев.

По вопросу об исповеди Аввакум опять, и еще более открыто, заявляет себя беспоповцем: «А исповедаться пошто итти к никониянину: исповедуйте друг другу согрешения, по Апостолу, и молитеся друг за друга, да исцелесте» (л. 144). «Есть в правилах пишет, повелевает исповедаться искусному простолюдину, нежели невежи попу, паче же еретику» (л. 142 об.).

Точно так же, как принимать исповедь, Аввакум дает мирянину разрешение причащать младенцев: «а младенцев причащайте истинным запасом тела Христова искусненько, – и мирянин причащай ребенка, – Бог благословит!» (л. 144). А взрослым мирянам, – мужчинам и женщинам, – Аввакум дает разрешение причащаться самим, и даже написал правила, как при этом действовать: «Аще нужда привлечет и причаститися без попа можно святым комканием. Аще мужеск пол, аще женск, в нынешнее настоящее огнепальное время, со исповеданием и прощением друг к другу, тела и крови причащайтесь. Пред образом владычним зажги свещу, и на столце устрой плат, и на нем поставь сосудец с вином и водою, и вложи часть тела Христова. Вземте фимиам и кадило, со Исусовою молитвою покади образ и святая, и дом весь, и потом целуй святые иконы, и крест на себе носяй, и поклонився на землю глаголи полное прощение пред образом Господним, востав глаголи: Владыко Господи, Исусе Христе, человеколюбче, да не во осуждение ми будет причастие святых ти таин, но во очищение и освящение души и телу, и во обретение будущия жизни и царствия, яко благословен еси во веки, аминь. Таже и к нам прощение: Бог тебя благословит, – причаститься святаго сокромента» (л. 142–143).

4) Итак, в своих церковно-законодательных правилах протопоп Аввакум является решительным поборником беспоповства. Надобно полагать, что при тогдашнем крайнем возбуждении раскольнического фанатизма правила эти были приняты раскольниками, как глаголы истинной христианской мудрости и со всей готовностью исполнить их на самом деле. Но свободному и беспрепятственному исполнению их много мешало внешнее положение раскольников, вынужденных скрывать свою принадлежность к расколу и по наружности поддерживать сношения с обществом православных, даже в крайних случаях являться в церковь и принимать священников. Эти вынужденные отношения к «никонианской» церкви и «никонианскому» священству служили для раскольников предметом новых недоумений, за разрешением которых они также обращались к Аввакуму. Вот какие наставления давал им Аввакум для подобных случаев: «Аще кто неволею и нуждою привлечен будет к пению никонианскому в их церковь, и он да творит стоя Исусову молитву во время их пения, а после ищет прощения от верных немощи своея ради.²²⁰ А аще кто прекрестится тремя персты глумяся, таковый плачася кается пред Богом и верными человеки греха своего ради. И аще кто причастится неволею никонианския жертвы, таковый с верными не сообщается шесть месяц и плачется пред верными греха своего ради. А аще кто в мучении отвержется православныя веры изнемогая таковый шесть месяц, яко осужденник, плачется пред Богом и человеки» (л. 172). «А воду-то святить (никонианский поп), хотя истинной крест погружает, да молитву дьявольскую (!) говорит. В правилах пишет и образу Христову в еретическом соборе не кланятися: когда они престанут от молитвы тогда после них кланяйся. А тут и крест; да еретическое действо. А с водою с тою как он придет в дом твой и в дому быв водою тою и намочит, и ты после ево вымети метлою; а святыя иконы вымой чистою водою, и ту воду снеси в реку и вылей (а робятам вели по запечью от него спрятаться). А хотя и омочит водою тою, душа бы твоя не хотела. Велика вам нужда от них, от лихоманов; да что же, светы мои, делать станем? Где же дется? Живыя могилы нет!» (л. 144)

5) После этих грубых и кощунственных советов, как обращаться с православным духовенством, представляются неожиданными и удивляют относительной умеренностью и некоторым беспристрастием ответы Аввакума по двум следующим, предложенным ему вопросам: а) можно ли покланяться старого, правильного письма иконам, находящимся в православных храмах и в домах у православных? и б) можно ли почитать иконы, писанные новыми иконописцами, но согласно древним образцам, т. е. по-старообрядчески? На первый вопрос Аввакум отвечал: «Которые люди иконам старописанным по подобию не поклоняются, кроме еретического никонианскаго собрания, и то творят не хорошо; подобает поклонятися святым иконам. Разве в службу никонианскую, то не подобает поклонятися; но после мольбы их и собора припади и поклонися, аще и в никонианской церкви в подобии узриши образ Христов и прочих святых; а неподобному и я не велю кланятися» (л. 168 об. 169).

О иконах же нового письма, правильно (постарообрядчески) написанных, хотя бы и никонианским иконописцом, Аввакум дал ответ еще более снисходительный: «Аще и еретик истинно вообразит образ Христов, или Пречистыя, или святаго, пад поклонися и облобызай честне. А аще неправо, и с каракульками, сиречь и с малаксиным благословением, и ты таковой не поклоняйся; но видя в надписи имя Исус Христово, не ругай ево, но воздохня пройди мимо, да вселится в тя сила Христова» (л. 176 об.–177).

6) Остается сказать, как отвечал Аввакум на вопросы учеников, вызванные некоторыми особенными обстоятельствами, или явлениями в самом старообрядческом обществе. Таков был прежде всего вопрос о старообрядческих мучениках: почитать ли их святыми и призывать ли в молитвах, или нет? Аввакум отвечал в том смысле, что пока особенным чрезвычайным образом Бог не прославит кого-либо из претерпевших мученическую кончину, дотоле чествовать их, как святых, и поклоняться им с молитвою и крестным знамением не подобает, однако же, и без всякого почитания оставлять их находил невозможным: поэтому он изложил особый чин, как поминать новых мучеников и как чествовать их останки. «Вопросили есте, – пишет он, – о недоведомых вам вещах, – о сожженных братии, како их почитати: и аз о имени Господни с духом вашим согласую: добро почитати сожженных за правоверие отец и братий наших, но вместообразная их не поставляем, дóндеже Бог коего прославит, – тогда перекрестяся поклонися, егда Бог изволит обавить. А до тех времен сожженных кости держим в честне месте, кажение и целование приносим пострадавшим за Христа Спаса, избавителя душ наших; аще случится и вода святити, полагаем их со крестом христовым в воде, и теми покропляемся водами и испиваем, поучающееся на тот же подвиг, и в молитвах их призываем, сице рекше: Боже за молитв пострадавших, сего и сего, спаси нас, Господи, и их помяни во царствии небесном, – да перекрестяся лбом в землю. А мощи кадя, глаголи: отче мой, или брате, елико имаши дерзновение к Богу, молися о мне грешном, – да поцеловав и покадя челом ему усердно, – просто; аще и перекрестяся поцелуешь, не согрешишь; но добро кого Бог оправдит, а не мы человеки» (л. 141 об.–142).

Другой вопрос касался учения об антихристе. Благодаря, главным образом, самому же Аввакуму в обществе современных ему старообрядцев утвердилась мысль, что времена антихриста настали. Но, если действительно наступили преднаписанные в Апокалипсисе времена последнего антихриста, то согласно апокалипсическим указаниям надлежало признать, то пришли уже и долженствующие своим пришествием предварить явление антихриста, пророки Илия и Энох, и святый Иоанн Богослов, о пришествии которого вместе с Илиею и Энохом говорится у некоторых уважаемых старообрядцами писателей, напр., у Ипполита. Когда же именно и как они явились? Никто не видал их и не знал.

И вот, одни из старообрядцев стали говорить, что Илия, Энох и Иоанн еще не приходили, что уже не согласно было с учением о настатии времен антихристовых; другие, напротив, желая поддержать именно это учение, утверждали, что пришествие пророков должно быть, и было, не чувственное, а духовное. Между теми и другими происходили споры и возникло разделенье, так что одни других начали гнушаться, как еретиков, с которыми не подобает иметь общения в ястии и питии: «затекаете во многом мудровании своем, – упрекал их за это Аввакум, – и уже друг друга гнушаетеся и хлеба не ядите друг с другом: глупцы! от гордости што черви капустные все пропадете» (л. 177 об.). Решение же спорного вопроса – чувственно, или духовно должны придти Илия, Энох и Апостол Иоанн? – дает им сам Аввакум, и, что достойно удивления, согласное учению православной церкви: «Еще же инии глаголют и илиино, и энохово, и иоанново пришествие быти и твари изменение в притчи, а не истинно. И то мудрование их вражда на Бога: чти Апокалипсис главу 11 о Илии и Энохе; и Ипполит глаголет тако быти Иоанну; и многие богословцы чувственно им глаголют быти, а не в притчи и гадании, сиречь телесне постражут от противного духа, сиречь погибельного. Такоже и вся тварь изменится от работы тления в свободу чад божиих истинно, а не притчею и гаданием».

Таким решением вопроса об антихристе Аввакум, очевидно, не разрешал, а еще более усиливал недоумения своих учеников, веривших, согласно его собственному учению, что антихрист уже явился: в чьем же лице он явился чувственно? – если в лице патриарха Никона, то почему же его царствование продолжается гораздо долее предуказанного в Апокалипсисе времени? а главное, – кто и где видел в чувственном образе долженствующих предшествовать ему пророков Илию и Эноха? Вообще, Аввакум, как законодатель раскола, представляет нам лучшее олицетворение самого раскола, по своей природе исполненного противоречий: он является здесь то поборником, то противником православного учения, то дает наставления благоприятствующие поповству, то провозглашает начала чисто беспоповские. Неудивительно поэтому, что старообрядцы во многом отступили от его наставлений и в учении, и в церковной практике; но заслуживает полного удивления и сожаления, что доселе не поймут они, как нерассудительно следовать за вождями, подобными Аввакуму, в самом главном и существенном, – в отсуждении от православной церкви, единой хранительницы благодатных дарований, необходимых каждому для спасения и жизни вечной.

20 мая ездил я, вместе с настоятелем Гуслицкого монастыря отцом Иеронимом, в деревню Ликино, владимирской губернии, отстоящую от Гуслицкого монастыря верст на двадцать, к общему нашему знакомому А. В. Смирнову, у которого обещал быть для беседы со мною один из беспоповских наставников поморского согласия, славящийся начитанностью.

Слушать нашу беседу собралось много старообрядцев, – и поповцев, и беспоповцев. Беспоповский наставник, обменявшись со мною приветствиями, сказал: Или вы меня спрашивайте, или я вас буду спрашивать.

Я ответил: Спрашивайте вы.

Тогда беспоповец спросил: К какой вы принадлежите церкви?

Я ответил: Принадлежу к соборной и апостольской церкви.

Беспоповец спросил: А которую церковь вы именуете соборною и апостольскою?

Я ответил: Ту церковь называю соборною и апостольскою, в которой находятся теперь четыре вселенских патриарха и наш всероссийский Святейший Синод.

Беспоповец сказал: Я думал вы Единоверец!

Я ответил: Правда, я служу по старопечатным книгам, т. е. принадлежу к так называемому Единоверию; но в одном Единоверии не заключаю вселенскую церковь, потому и принял присоединение от преосвященного Леонида ко вселенской церкви, в которой, как я выше сказал, имеются четыре патриарха и Святейший Синод. Потом я сказал беспоповцу: Мне желательно знать, в какой ереси, противной евангельскому учению, обвиняете вы православную церковь.

Беспоповец ответил: В изменении имени Спасителя, – вместо Исус назвали Спасителя Иисус.

Я ответил: Во-первых, это не есть изменение евангельского учения, но только восстановление правильного начертания и произношения имени Спасителя; притом же, употребляемое церковью начертание и произношение имени Спасителя Иисус, есть не только правильное, но и древнее. В доказательство я привел некоторые свидетельства из древлеписьменных и древлепечатных книг о имени Иисус, а для более подробного ознакомления с такими свидетельствами советовал прочитать книжку о имени Иисус, изданную Братством св. Петра митрополита в нынешнем 1875 году.

Беспоповец спросил: Когда есть в древних книгах имя Спасителя Иисус, то Исус значит другое имя?

Я ответил: Нет; то и другое есть имя одного и того же Спасителя. Я объясню это примером: Предотечи Спасова имя пишется Иоанн, а по просторечию пишется и говорится Иван, – даже в древних певчих рукописных книгах во многих местах так пишется: Иван; но то и другое одного и того же Предотечи имя, только Иоанн более правильное, нежели Иван. Так и имя Спасителя, пишемое и произносимое Иисус, или Исус, одного и того же Спасителя имя, но только Иисус более правильное, нежели Исус.

Беспоповец сказал: Имя Спасителя Исус, по твоему мнению, хотя и менее правильное, однако есть того же Спасителя имя; а Димитрий Ростовский обозвал его поречениями: значит он похулил Господа Исуса.

Я ответил: Св. Димитрий говорил о значении слова Иисус на еврейском и греческом языках, объяснил, что Иисус на этих языках означает Спасителя и Исцелителя, а сокращенное Исус на этих языках не имеет значения Спаситель; о лице же Спасителя он не говорил.

Беспоповец заметил: Пусть не о лице Спасителя, а только о произношении Его имени говорил Димитрий Ростовский, но все же он сказал неправильно, ошибся, похулил имя Спасителя.

Я ответил: Нет, не неправильно, а только резко.

Беспоповец сказал: Надо вам признаться прямо, что Димитрий Ростовский не резко, не неправильно сказал. И какая разлика между резким и неправильным, что вы резким его выражение признаете, а неправильным признать не хотите? По-моему, все одно, – что резко, что неправильно.

Я ответил: Великое различие между резким и неправильным. Неправильно говорить, значит говорить неправду; а резко говорить, значит говорить и правду, но только так, что нужно бы несколько смягчить слово. Св. Димитрий говорит, что св. Евангелисты написали имя Спасителя в три силлабы на трех языках, на еврейском Иасус, на римском Иесус, на греческом Иисус, и доказывал, что на греческом языке имя Иисус, имеет значение: Спаситель, а чрез убавление одной из начальных литер на греческом языке оно потеряет свое значение. И это он доказывал правильно. А, если вы утверждаете, что он доказывал это неправильно, то должны прежде сами доказать, что св. Евангелисты на еврейском, на римском и на греческом языках писали имя Спасителя не в три силлабы, но только в две, и что имя Иисус, произносимое на греческом языке в две силлабы, Исус, не теряет значения: Спаситель. Вот когда только вы имели бы право утверждать, что св. Димитрий писал неправду; а когда этого не докажете, то на св. Димитрия не можете возводить и обвинения в неправде. О св. Димитрии только можно сказать, что он, ревнуя по правильном произношении имени Спасителя Иисус, которое вы весьма хулили, резко выразился о менее правильном – Исус. А при этом не должно забывать, что, если бы св. Димитрий и написал неправильно о имени Исус, за одно его выражение несправедливо обвинять всю вселенскую церковь, как вы это делаете, – за слово св. Димитрия обвиняете всю церковь, не только русскую, но и греческую, которая едва ли и знает сочинение св. Димитрия о расколе.

Потом я спросил беспоповца, еще какие он находит в церкви преступления против Евангелия. Беспоповец сказал, что он не удовлетворился моими ответами на первое обвинение, потому о прочих обвинениях против церкви в отступлении от евангельского учения говорить не хочет.

Я заметил: Одно ваше недовольство моими доводами, без всяких против них доказательств, опровергнуть их не может; если вы в моих ответах видите неправильность, опровергните их писанием. А что вы не хотите высказать прочих возлагаемых вами на церковь обвинений в преступлении против Евангелия, это подает повод заподозрить вас в уклончивости, – в том, что вы не можете ни в каком преступлении против Евангелия обвинить церковь, да и говорите, что не хотите указывать этих преступлений.

Беспоповец сказал: Как хотите, так и понимайте.

Потом я спросил беспоповца: Вы не хотите сказать, в чем еще церковь согрешает против Евангелия; скажите же: в чем церковь согрешает против апостольского учения?

Беспоповец отвечал: В послании Иоанна Богослова пишется: Аще кто приходит к вам и истиннаго учения не приносит, не приемлите его в дом, и радоватися ему не глаголите.

Беспоповец, по обычаю, привел неправильно слова Апостола, – употребил выражение: истиннаго учения, вместо: сего учения. А привел он эти слова с тою целью, чтобы изменение всякой обрядности поставить за изменение истинного учения, проповеданного Апостолами, и таким образом обвинить церковь в отступлении от апостольского учения и за хождение противу солнца, и за перестановку слов в новопечатных книгах, несогласно с иосифовскими книгами, и т. п. Я отвечал ему: Эти слова вы привели из Иоаннова второго послания [зач. 75]; но вы их изменили: у Апостола сказано: сего учения, а не истинного.

Беспоповец сказал: В этом нет никакого различия, – все равно что сего, что истинного.

Я ответил: Велие различие между этими словами. Словом сего обозначается единственно то учение, о котором Апостол упомянул выше; а выше он упомянул именно об учении Христовом, т. е. евангельском. Вот подлинные слова Апостола Иоанна: всяк преступаяй и не пребываяй во учении Христове Бога не имать, пребываяй же во учении Христове, сей Отца и Сына имать. Аще кто приходит к вам, и сего учения не приносит, не приемлите его в дом, и радоватися ему не глаголите. Здесь очень ясно, для чего Апостол употребил выражение сего, – именно, чтобы означить учение Христово.

Беспоповец не хотел верить, что в Апостоле напечатано сего, а не истинного, и потребовал книгу для справки. Хозяин подал Апостол новопечатный: в нем оказалось так, как я читал. Беспоповец почел сие изменением, – потребовал Апостола старопечатного. Хозяин подал Апостол старопечатный: но и в нем, оказалось, напечатано также сего учения. Тогда беспоповец перешел к другому предмету, – спросил меня: Как утверждено св. Апостолами и вселенскими соборами, – Христос принял плоть от Девы Марии, или снес с небес?

Я ответил: Христос принял плоть от Девы Марии; а мудрствовать, что Христос плоть свою снес с небес, значит мудрствовать по-еретически.

Беспоповец сказал: А как же ваша церковь мудрствует, что Христос снес плоть с небес, а не от Девы Марии воплотился? В старопечатном Апостоле, в послании Иоанновом, в зачале 73, напечатано сице: «И всяк дух, иже не исповедует Исуса Христа в плоть пришедша, от Бога несть и сей есть антихристов.» Здесь, в старопечатном Апостоле, ясно сказуется, что Исус Христос не во плоти с небес пришел, но в плоть, и значит, от Девы Марии принял плоть. А в новопечатном Апостоле напечатано: «И всяк дух, иже не исповедует Иисуса Христа во плоти пришедша, от Бога несть: и сей есть антихристов.» Когда в вашем Апостоле так напечатано: «иже не исповедует Иисуса Христа, пришедша во плоти», а не как в старопечатном: «в плоть пришедша», это доказывает, что ваша церковь мудрствует, что Христос во плоти пришел с небес, а не от Девы Марии плоть принял²²².

Я ответил: Наша церковь свою веру о вочеловечении Господни ясно исповедует в символе веры: «И воплотившагося от Духа Свята и Марии Девы, и вочеловечшася»; и паки в стихе «Единородный Сыне»: «изволивый воплотитися от Святыя Богородицы и Приснодевы Марии, непреложно вочеловечивыйся». А что вы на церковь возводите такое тяжкое обвинение за напечатание слов в Апостоле: «во плоти пришедша», это вы обвинение возводите несправедливо, не понимая этих слов значения или смысла, и не зная, как они писались в старопечатных не только греческих, но и русских книгах. Выражение: «во плоти пришедша» находится во многих старописьменных харатейных Апостолах, и между прочим, в Новом Завете, писанном рукою самого Алексия митрополита, хранящемся в Чудовом монастыре, притом же, эти самые слова о Исусе Христе: пришедша во плоти, находятся еще во втором послании Иоанновом (ст. 7), и там они именно так напечатаны во всех старопечатных Апостолах.

Беспоповец поглядел во втором послании и нашел, что здесь напечатано: не исповедающе Исуса Христа, пришедша во плоти. Тогда он сказал, что имел в виду слова, написанные в первом послании, а не во втором.

Я ответил: Если выражение во плоти пришедша содержит мысль еретическую и не годится в первом послании, то оно не годится и во втором.

Беспоповец сказал: Эти слова: во плоти пришедша во втором послании имеют другой смысл, потому здесь и годятся; а в первом не годятся.

Я заметил: В толковом Апостоле, в толковании на второе иоанново послание, о словах: зане мнози лестцы внидоша в мир не исповедающе Исуса Христа пришедша во плоти, сказано, что они имеют одно значение со словами, написанными в первом послании; а вы какое находите между ними различие, утверждая, что сказанное во втором послании не может быть сказано в первом и имело бы здесь еретический смысл?

Беспоповец сказал: В Богородичне третьего гласа говорится о Христе: наг во входе и плотоносец во исходе Бог. Также подобно и в посланиях Иоанна Богослова: в первом говорится о приходе Сына Божия в Деву, потому и нужно писать: в плоть пришедша, а не во плоти; во втором же говорится о приходе Сына Божия от Девы, когда он уже пришел во плоти, и нужно писать: во плоти пришедша, а не в плоть. А в первом послании писать: во плоти, значит проповедовать, что Сын Божий не принял плоть от Девы Марии, но с небес снес плоть, и таковое мудрование еретическое. Вы хвалитесь, что церковь ваша исправила книги; а вместо исправления она вот какие напечатала ереси! Потому-то мы и не принимаем вашего исправления, но бежим его, как яда еретического.

Я спросил у беспоповца: Где же у св. отцов есть такое толкование рассматриваемых слов апостола Иоанна в первом послании, что они будто бы сказаны только о Христовом пришествии с небес в Деву Марию, а не о пришествии его от Девы?

Беспоповец такового толкования от писания св. отцов показать не мог.

Тогда я сказал беспоповцу: Если вы свидетельства св. отец в подтверждение своего толкования на сказанное в первом послании Иоанна Богослова не показуете, значит ваше толкование самопроизвольное, а не св. отец разумение, и вы своим самопроизвольным толкованием такое великое возводите обвинение на св. Церковь, не опасаясь греха клеветы на Церковь; а я вам показывал в толковании св. отцов, что сказанное в первом и во втором послании иоанновом о пришествии Христа во плоти имеет один смысл и одно значение. И истинный смысл сказанного в первом послании совсем не тот, какой вы указываете, а следующий: укоряет Апостол, нарицая антихристами и лживыми, тех, иже глаголют: «небыти Исуса самого Христа», то есть иже не глаголют рожденного от Девы Марии быти Сына Божия. Такое объяснение находится в сказании, которое напечатано и в старопечатном Апостоле пред первым посланием иоанновым. И еще яснее я докажу вам от слов самого Апостола, что в первом послании он говорит не об одном сошествии Христове с небес, как вы утверждаете, но о совершенном его вочеловечении и явлении во плоти. Скажите мне: когда Сын Божий родился нас ради от Девы, во плоти видели Его человецы?

Беспоповец ответил: Видели.

Спрашиваю: И глас его слышали?

Беспоповец сказал: Слышали.

Ещё спрашиваю: И руки человеческие осязаша Его?

Беспоповец ответил: Осязаша.

Потом я сказал: Теперь ещё спрошу вас, – хотя и неприлично спрашивать и излишне, но вы меня к тому вынудили: а когда Сын Божий с небес сходил в Деву Марию, было ли сие кем-либо видимо, или слышимо, или чьи руки осязаша ли?

Беспоповец ответил: Нет.

Я начал тогда говорить: Правду вы сказали; – Божество невидимо и неосязаемо. Будем же теперь читать в первом послании Иоаннове сначала, те ли там содержатся мысли, какие вы ему приписываете: Еже бе исперва, еже слышахом, еже видехом очима нашима, еже узрехом, и руки наша осязаша, о словеси животнем: И живот явися.

Прочитавши это, я спросил беспоповца: О чём сии слова первого послания Иоаннова говорят, – о том ли, как с небес Слово Божие сошло в Деву, – каковое действие есть не место – прехождение, не только не видимо и не осязаемо человеки, но недомыслимо и всем небесным силам, – или о том, как Слово Божие от Девы человеком явися?

Беспоповец вынужден был признаться, что сии слова послания говорят о явлении Сына Божия от Девы человеком.

Я сказал: Иоанн Богослов писал в послании, что Бог Слово пришел от Девы во плоти, как пишет и в Евангелии: Слово плоть бысть и вселися в ны и видехом славу его; а противников того, неисповедующих Его пришествие от Девы, именует антихристами. По сему и справедливо чтение: Иже не исповедует Исуса Христа во плоти пришедша, которое обретается и в Новом Завете, собственноручно писанном святителем Алексием. И вы, старообрядцы, оклеветовая св. церковь в ереси и за это изречение: во плоти пришедша, сами не разумеете силы послания апостольского.

Беспоповец подумал, что с первых слов послания: еже слышахом, еже видехом очима нашима, еже узрехом, и руки наша осязаша, о словеси животнем: и живот явися, до слов: всяк дух, иже не исповедует Исуса Христа во плоти пришедша, есть в послании какой-нибудь перерыв мысли, переход содержания к другому; поэтому велел мне прочитать все послание и следил мысли, но никакой в них перемены в свою пользу не нашел и так остался безгласным.

Потом я спросил беспоповца: А против учения седми вселенских соборов что погрешает наша церковь, какие внесла ереси?

Беспоповец сказал: Ваша Церковь изменила крест, которым совершалась проскомидия до патриарха Никона – вместо осмиконечного креста приняла четырехконечный.

Я ответил: Проскомидия совершалась и до патриарха Никона четвероконечным же крестом, как о том свидетельствуют древлепечатные Служебники; и сами старообрядцы поповского согласия поныне проскомидию совершают крестом четвероконечным, да иначе и совершать невозможно.

Беспоповец укорил меня – сказал: ты начал не книгами оправдываться, но поповцами.

Я ответил: Сослался я на книги, на самый чин старого дониконовского служения; а поповцев привел только в подтверждение справедливости моего указания на книги, потому что они ревнители в старопечатных книгах положенных обрядов и по этим книгам совершают проскомидию.

Беспоповец сказал: Может ли быть, чтобы в старопечатных книгах было положено совершать проскомидию крестом четвероконечным?

Я ответил: Действительно так. В Служебнике старопечатном священнику повелевается, первое, назнаменать просфору копием крестообразно, со словами: «Воспоминание творим Великаго Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа»; и паки по изъятии из первой просфоры Агнца, который, со уставленными на то словами, изымается четвероугольный, повелевается, обратив его «взнак», приносить на жертву сицевым образом: надрезает Его священник крестовидно со словами: «Жрется Агнец Божий вземляй грехи мира, за мирский живот и спасение». По сему надрезанию, по благословению, св. Агнец раздробляется на четыре части так, чтобы на одной части были слова і҃с, на другой х҃с, а на двух остальных: ни и ка. Вот как должно в проскомидии совершать действие над Агнцем по старопечатному Служебнику, и действием этим доказывается ясно и неоспоримо, что св. Агнец жрется крестом не осмиконечным, а четвероконечным: ибо только по надрезанию креста четвероконечного Агнец раздробляется на четыре части, и надписи старопечатный Служебник не означает и не требует, как только следующей²²³:

Беспоповец сказал: А когда печется просфора, каким крестом она должна печататься по старопечатному Служебнику?

Я ответил: Совершение проскомидии есть священнодействие, принадлежащее священнику; а печение и печатание просфоры дело просфорни, не принадлежащее к священнодейству: ибо, по испечении просфоры, она еще не есть хлеб священнодействуемый, но просто хлеб; и вы несправедливо действие просфорни соединяете с проскомидиею, священнодействием, совершаемым от священника. А притом, о действии просфорни, то есть о печатании просфоры при печении, ни в одном старопечатном Служебнике ничего не сказано; по здравому же понятию печать на просфоре необходимо должна соответствовать предписанному и в старых Служебниках действию священника над Агнцем в проскомидии и литургии. Потому Православная церковь и употребляет на просфорах печать креста четвероконечного, которым совершается самое священнодействие над Агнцем. А когда четвероконечный крест в священнодействии приятен и совершителен, то почему же вы находите его неприятным и непотребным на печатание просфоры просфорнею?

Беспоповец с своей стороны спросил: Почему печатание просфоры крестом осьмиконечным оставлено?

Я ответил: Обвинение в оставлении или изменении должно относиться к тому только, что было когда-либо установлено. Посему нужно вам прежде доказать, что та или иная печать на просфорах таким-то собором была установлена, потом и обвинять, зачем установленное собором отменено. А вы не показали, каким собором установлено печатать просфоры печатию с изображением осьмиконечного креста, адамовой главы, горы Голгофы и проч., и, однако, обвиняете церковь, зачем такую печать отменила; посему и обвинение ваше не имеет силы и справедливым признано быть не может. Я спрашивал вас, в чем церковь преступила уставленное вселенскими соборами; вы о том не говорите, и значит в нарушении уставленного соборами уличить церковь не можете, а говорите о печати на просфорах с осьмиконечным крестом, о которой не сделано постановления ни на одном соборе, даже не обретается писания ни одного русского патриарха или митрополита, и не напечатано ни в одном московском Служебнике…

Беспоповец спросил: А кто же уставил старинные дорники с крестом осмиконечным и с главою адамлею?

Я ответил: Вот это самое вы и должны показать.

Беспоповец сказал: У Симеона Солунского писано о том, чтобы печатать просфоры печатию креста осмиконечного, с тростию и копием, и с надписанием: Се Агнец Божий вземляй грехи мира.

Я ответил: Нет; у Симеона Солунского того не написано, чтобы печатать просфоры печатию креста осмиконечного и с тростию и с копием, и с надписанием: Се Агнец Божий; Симеон Солунский о печати на просфорах пишет только, что на ней изображается или крест, или сам Спас. А притом, когда вы хотите доказать, что печатать просфоры печатию осмиконечного креста есть догмат веры, то вы должны привести доказательство не от писания частных лиц, а от соборного установления, ибо церковь не обязана принимать установления частных лиц, а только соборные, как о том писано в Великом Катехизисе, гл. 25 о церкви Божии: «се есть церковь соборная, яже не верует веру умышленную, ниже держит тайны от единаго коего человека уставленные, но на се верует и на се уповает, еже Господь Бог предаде и весь мир соборне прият и похвали».

Беспоповец сказал: Кто же нибудь установил печатание просфиры крестом осмиконечным, – от кого-нибудь у нас взошел этот обычай!

Я ответил: Когда бы установлено было издревле печатать просфоры печатию осмиконечного креста, то бы сей обычай содержался церковью восточною; но там обычая такого не было. Если бы и в нашей русской церкви было соборное установление о печати на просфорах, и о том было бы писано. А когда никаких соборных установлений о печати с осьмиконечным крестом нет ни в восточной, ни в российской церкви; то значит употребление оной было случайным и местным обычаем, и вам за местный обычай несправедливо отлучаться от церкви вселенской.

После сего, по примеру бесед с беспоповцами других мест, я предложил моему собеседнику вопросы о Новом Завете – имеют ли его беспоповцы – о необходимости приобщения тела и крови Христовы, и другие, на которые он не мог ответствовать удовлетворительно. Так не мог он, при всех своих усилиях, доказать, что беспоповцы имеют Новый Завет; а на вопрос мой, как беспоповцы надеются получить спасение, не имея тела и крови Господни, он указал на слова Благовестника, в толковании 23 зачала Евангелия от Иоанна: «и ты можешь и по иному образу причаститися, деянием и видением». Я заметил ему: Эти слова имеют совсем не тот смысл, какой вы усвояете им; они сказаны причащающемуся тела и крови Господни, что он к причастию Святых Таин должен присовокуплять и добрые дела – а вовсе не то означают, что можно будто бы добродетелями заменять причастие св. Таин. О необходимости же причастия св. Таин св. Феофилакт в том же толковании пишет весьма ясно: «Лепо нам слышащим (веровати), яко аще не снемы плоти Сына Человеческого не имамы живота… ее же (плоти Господни) не причащающеся непричастни будем вечнаго живота, яко не приемше Исуса, суща живота истиннаго». Потом беспоповец из уст высказал, что можно без причастия св. Таин спастися. Я спросил: а какой святой отец это написал? Он ответил: еще тебе сказать, какой св. отец написал! Есть писано – и довольно. Сказавши это, встал и ушел.

В Лешинском погосте, старорусского уезда, новгородской губернии, куда я послан был Высокопреосвященнейшим Исидором, митрополитом с.-петербургским, в настоящем 1875 году, для собеседования с старообрядцами²²⁴, имел я беседу о перстосложении, причем, была речь и о Мелетии патриархе антиохийском. Я доказывал, что св. Мелетий показал народу сначала первые три перста, несложные, для ознаменования трех лиц св. Троицы, – потом те же три перста, а не иные, совокупил в показание единосущия св. Троицы, о чем и сам засвидетельствовал глаголя: «три убо (ипостаси) разумеваем, о едином же (существе) беседуем», и что свидетельство это весьма важно, потому что св. Мелетий отец четвертого века, уважаемый за святость, и присутствовал на втором вселенском соборе, а не последних времен, притом же это свидетельство неоднократно напечатано было патриархом Иосифом, а именно: в Псалтыри учебной, – в Псалтыри с восследованием и в Кирилловой книге, а потому для старообрядца должно иметь особенное значение.

Тут, один из начетчиков старообрядческих, беседовавший со мною, попросил, чтобы я на время прервал мою речь и выслушал его доказательство о двуперстии от книги Стоглав. Он говорил, что находящееся в Стоглаве уложение о перстосложении есть определение соборное, притом утверждено с клятвою, и посему обязательно ему подчиняться и его соблюдать, – вообще, в определении Стоглавого собора о перстосложении он видел твердое основание для двуперстия и требовал, чтобы прежде всего было рассмотрено это определение Стоглава. Я уступил его настойчивому желанию, зная, что свидетельство Стоглавого собора не послужит ему в пользу, и просил его читать в принесенной им книге «Стоглавник» определение о перстосложении. Старообрядец стал читать следующее: «чтобы себя ограждали крестным знамением по чину и знаменались крестообразно, правую бы руку, сиречь десницу, уставляли ко крестному воображению: большой палец да два нижние перста во едино совокупив, а верхний перст со средним совокупив, простер и мало нагнув; тако благословити святителем и иереом, и на себя крестное знамение рукою возлагати двема персты, яко же предаша св. отцы воображати крестное знамение, первое возлагати на чело, таже на перси, сиречь на сердце, и потом на правое плечо, таже на левое плечо; то есть истинное воображение крестного знамения». Прочитавши сие, старообрядец сложил два перста правой руки и сказал: вот как должно по определению Стоглавого собора св. отец полагать крестное знамение! а ты против этого что можешь сказать?

Прежде, нежели дать ответ, я с своей стороны спросил старообрядца, вполне ли он согласен с определением Стоглавого собора о двуперстном сложении.

Старообрядец ответил, что вполне согласен.

Я спросил еще: По законоположению Стоглавого собора, что означает, или образует соединение трех перстов – большого и двух малых?

Старообрядец ответил: Большим перстом и двумя малыми образуются три лица св. Троицы.

Тогда я заметил ему: Это вы толкуете о трех перстах не по определению Стоглава, а как читали о сем предмете в книгах иосифовских, – и толкуете наизусть; у нас же теперь предположено, по вашему собственному желанию, рассуждать об определении Стоглавого собора: потому я прошу вас показать мне, что означает соединение трех перстов, – большого и двух малых, – по определению самого Стоглавого собора.

Старообрядец прочитал в Стоглаве выписку из Феодоритова слова, где толкуется о сложении перстов во имя св. Троицы.

Я заметил, что это, хотя писано и в Стоглавнике, но не есть определение самого Стоглавого собора, а только выписка из Феодоритова слова, приведенная во свидетельство о двуперстии; нам нужно знать определение самого Стоглавого собора, как он повелевает разуметь значение трех перстов – большого и двух малых.

Тогда старообрядец начал продолжать чтение самого определения Стоглавого собора и дошел до того места, где толкуется, что означает сложение трех перстов – большого и двух малых: «креститися и благословити: два дольныя а третий верхний к дольнима перстома, тоже согбение персту толкует: преклонь бо небеса и сниде нашего ради спасения, а два верхние, сими же двема благословити в божество и в человечество, креститися подобает и благословити: персты три совокупити низу, а два верхние купно, – теми благословити и креститися в божество и в человечество».

Я просил старообрядца повторить чтение, дабы яснее видеть, которыми словами, по мнению старообрядца, Стоглав повелевает три перста слагать во образ св. Троицы. Старообрядец не один раз еще прочел определение Стоглава о перстосложении, но того, чтобы тремя перстами образовать св. Троицу, в этом определении не нашел, – только и было в нем, что три перста означают: «преклонь небеса и сниде нашего ради спасения».²²⁵

Тогда я спросил старообрядца: Согласен ли ты с этим определением Стоглавого собора, что три перста, – дольние два и горний, – должны образовать: «преклонь небеса и сниде нашего ради спасения»?

Старообрядец с таким толкованием не согласился, – сказал, что преклонение небес образуется великосредним перстом, сущим подле указательного, а не тремя перстами, – горним и двема дольнима.

Я спросил еще: Почему же ты не согласен, по учению Стоглавого собора, толковать о трех перстах: «преклонь небеса и сниде нашего ради спасения»?

Старообрядец отвечал: Одно лице св. Троицы, Бог Сын, воплотися нашего ради спасения, а не все три лица; толкование же о трех перстах: «преклонь небеса и сниде» – подает мнение, что ими образуется воплощение всех трех лиц св. Троицы.

Я сказал старообрядцу: Стоглавый собор свое определение утвердил с клятвою, и ты, не принимая его определение о знаменовании трех перстов, повинен его клятве.

Но старообрядец не убоялся и клятвы Стоглавого собора, – принять его толкование о трех перстах «преклонь небеса и сниде», решительно не согласился.

Тогда я заметил: Вы, старообрядцы, ссылаетесь о двуперстии на определение Стоглавого собора и считаете его определение как для себя, так и для всех обязательным, каноническим установлением; а толкование его о трех перстах: «преклонь небеса и сниде нашего ради спасения», не приемлете, не боясь и клятвы, положенной им на не приемлющих его определение о двуперстии. Итак, о двуперстии вы и утверждаетесь на определении Стоглавого собора и сами же его определение отметаете, не принимая толкования о трех перстах, а чрез то сами опровергаете и каноническое значение Стоглавого собора.

Потом я стал сличать приведенные Стоглавом доказательства в утверждение двуперстия – слово о Мелетии и Феодоритово слово, – с теми же статьями, положенными в Псалтырях учебной, и с восследованием, и в Кирилловой книге.

В Псалтырях и в Кирилловой книге говорится о св. Мелетии, что он два перста совокупил и един пригнул, а в Стоглаве говорится, что он «показал три персты», посем же «два совокупль, а три пригну». Таким образом, в Стоглаве, в повествовании о Мелетии, из трех перстов насчитывается три и два, т. е. пять перстов. И в Феодоритовом слове, во Псалтырях и Кирилловой книге, во имя св. Троицы повелевается совокупить персты «большой и два последних» или малых, а в Стоглаве не сказано о трех перстах: «большой и два последних», а говорится только: «три персты равны имети по образу троическому» и проч. Также и о двух перстах во Псалтырях и в Кирилловой книге определенно говорится, что должно совокуплять персты – вышний и великосредний во образ двух естеств, и имети их простерты и великосредний перст мало наклонен; а в Стоглаве, в Феодоритовом слове, не сказано, чтобы вышний и великосредний персты соединять во образ двух естеств и иметь простерты, а един мало наклонен, но писано так: «два перста имети наклонена, а непростерта», и такое положенное в Стоглаве чтение: «три перста имети равны, два же наклонены, а непростерты», – более благоприятствует троеперстию, нежели двуперстию. Притом еще, это находящееся в Стоглаве чтение Феодоритова слова неоспоримо доказывает, что прежде оно существовало без указания на персты большой и два малых, и что указание это есть позднейшая прибавка, сделанная после Стоглавого собора. К этому я прибавил, что мне случилось видеть Феодоритово слово в книге Кормчей, принадлежавшей Варлааму, митрополиту московскому, который был еще прежде Стоглавого собора, и ныне хранящейся в Суздальском Спасоевфимиевом монастыре: здесь Феодоритово слово также читается, как и в Стоглаве: «три персты равны имети вкупе, а два наклонена, а непростерты».

Старообрядцы, выслушав нашу беседу о Стоглаве и находящихся в нем свидетельствах о двуперстии, смутились, – начали спрашивать моего собеседника, что это за книга, по которой мы читали определение Стоглавого собора, не я ли эту книгу привез? Мой собеседник ответил, что книга не моя, а его собственная. Они опять спросили: где ты взял такую книгу? Мой собеседник ответил, что купил ее в Петербурге. Тогда старообрядцы стали роптать на него, зачем держит такую книгу и за чем вздумал читать ее в собрании.

После мне случилось еще, в беседе с старообрядцами в городе Сызрани, указать на это, писанное в Стоглаве, толкование о трех перстах (в двуперстном сложении): «преклонь небеса и сниде». Здешние старообрядцы нимало не задумались отвергнуть и такое толкование, и самый собор Стоглавый, изрекший проклятие на неприемлющих его определение. Они сказали, что сделанное Стоглавым собором толкование о трех перстах, большом и двух малых, они принять не могут по той причине, что оно молодо и собор в недавнее время был, притом же собор этот не вселенский и никаким вселенским собором не утвержден. Тогда я заметил старообрядцам: если толкование Стоглавого собора молодо, то прочие доказательства о двуперстии в Псалтырях, в Кирилловой книге, в Великом и Малом Катехизисе, в Книге о вере – еще моложе и Стоглавого собора на целое столетие! Все эти книги, кроме Великого Катехизиса, изданы уже при патриархе Иосифе.

Из обеих, изложенных мною, бесед несомненно вытекает следующее заключение: если старообрядцы определение Стоглава о трех перстах, – большом и двух дольних, – как их должно толковать, отвергают столь решительно, не боясь и клятв Стоглавого собора, то значит в учении о двуперстии они утверждаются не на Стоглавом соборе и ссылаться на его определение не имеют права.

Цареву тайну подобает хранить, а Божию поведать, како Господь Бог своими судьбами попущает своему созданию поползнуться и ниспасть в ров греховный, но не хочет смерти грешнику, а еже обратиться и живу быть ему хочет, и имиже весть судьбами приводит грешника к покаянию. Таковое милосердие и на мне грешном явил Господь Бог, и Своим Божественным Промыслом мене, от Него удалившагося, святую, соборную, апостольскую церковь оставившаго, привел к покаянию и обратил ко святей церкви.

Посему таить величество Божия о мне милосердия и промысла не смею, и, возложив надежду мою на Единородного Сына Божия Господа Иисуса Христа и на Пречистую Матерь Его, Пресвятую Деву Марию, и святых Его угодников, приемлю намерение изложить письменно, как по научению диавола пришел я в неискусен ум и впал в тягчайший грех, егоже, по Златоусту, кровь мученическая загладити не может, – учинил раздор с православною церковью, изрыгал на нее различные хулы, храмы ее называл идольскими, служителей ее – епископов и священников называл слугами антихриста, а чрез них приносимую бескровную жертву, – оле дерзости! – именовал антихристовой скверной, и всех православных христиан отступниками; но за все таковые дерзости и хулы не предан от Господа, Праведного Судии, конечной погибели, а наипаче помилован по великой Его милости и паки соделан сыном святой соборной и апостольской церкви.

Все сие вознамерился я предать гласности, да чтущие повесть о мне увидят, како диавол подкрадает разумы человеческие, и како Господь промышляет о своем создании, и да прославят человеколюбие Божие.

По сих прошу Господа, да подаст мне память и разум, дабы все бывшее со мною описать без утаяния и безо лжи, с чистою совестию и правдою.

Прочее же, Господи Боже мой, да будет на мне воля Твоя святая, яко Тебе Единому подобает слава, и честь, и поклонение в Троице славимому Богу, Отцу и Сыну и Святому Духу, ныне и присно и во веки аминь.

Родился я новгородской губернии, череповского уезда, починковской волости, в деревне Рамешке в 1832 г. Родители мои, Игнатий и Феодосия Косаткины, принадлежали к православной церкви: в православной церкви и был я крещен; во святом крещении я получил имя: Николай. Когда мне исполнилось семь лет, родитель мой отдал меня в научение грамоте дьячку приходской церкви, у которого я выучился в непродолжительное время читать и писать. Около нашей местности очень много раскольников (Спасова согласия, т. е. Нетовщины, или Отрицанцев)²²⁷. В семействах их я видел, как мои сверстники занимаются письмом по-уставному, и сам пожелал тому же научиться – начал списывать разные тетрадки и раскольнические стихи. Нетовцы охотно покупали мою работу и стали подряжать меня списывать им разные книжки и каноны, по которым они правят службы; еще чаще начали они обращаться ко мне с такими заказами, когда я научился потом переплетать книги.

Так начались мои сношения с раскольниками.

Стали они ходить к нам на дом, а приходя, разумеется, стали совращать нас в раскол. Мне особенно предлагали они, чтобы последовал их учению – толковали, что великороссийская церковь содержит веру неправославную, что прежде бывший патриарх Никон в 1666 году веру переменил и книги все перепечатал по своему разуму. И я стал внимать их учению, и мало помалу запало оно в мое сердце, так что я почти готов был последовать им во всем и присоединиться к их согласу, и только разные обстоятельства попрепятствовали мне исполнить это вскорости. Тогда мне было уже за двадцать лет, и родители мои желали сочетать меня браком; я повиновался родительской воле и, обвенчавшись в православной церкви, вступил в брак, что и удержало меня на время от уклонения в раскол. Но расположение к расколу не утихало во мне, и я не преминул бы уклониться от церкви, если бы не встретилось новое препятствие. Обществом избрали меня в волостное правление в заседатели, в каковой должности я находился трехлетие, с 1855–1859 г. Мне совестно было против своих сослуживцев объявить себя раскольником, и потому я с ними ходил к церкви и мало помалу привык слушать божественную литургию, так что и не хотел более вступать в беседы с раскольниками и слушать их учение. А когда кончилась моя служба, мало помалу и ревность моя ходить в святый храм к богослужению угасла, а раскольники, между тем, по прежнему опять стали являться ко мне и предлагать свое учение, – и не только Нетовцы, но и покрещеванцы Филипова согласа, также и Странники. Каждому хотелось склонить меня на свою сторону: и не устояли мы против их обольщений. Тогда родители мои, и отец, и мать, уклонились в Нетовщину, в каковой секте и скончались. А я решился пристать к Филиповцам, или Странникам, и написал отзыв своему приходскому священнику, что, признавая православную церковь содержащею еретические мудрования, ему, приходскому священнику, более подчиняться не согласен и никаких от него таин – крещения, покаяния и проч., а также и самого его в дом к себе принимать не буду. Отзыв этот я лично вручил священнику, а он представил в Новгородскую Духовную Консисторию. Духовная Консистория предписала приходским нашим двум священникам сделать мне увещание, и они, вызвав меня в волостное правление, увещавали примириться с православною церковью. Но, как сердце мое тогда уже окаменело, то я не внимал духовному их увещанию, и все предложения их считал за кощуны.

После сего я принял решение перейти со всем семейством в Филипово согласие, и взяв жену мою отправился к филиповскому наставнику: это был отставной солдат Зосима Ильин, старик лет 75, живший с наложницею, или, как зовут их, обыкновенно, у Филиповцев, стряпухою, девицею лет 45. Мы стали просить его, чтобы принял нас в свое согласие. Тогда он пригласил к себе еще другого старика, подобного ему летами, да несколько старух, и ввел меня с женой в свою моленную комнату, хорошо украшенную иконами, пред которыми стоял аналой с лежащим на нем Часословом. Наставник со своею братиею сели по скамьям, а нам приказали взять подручники и положить «начал» пред иконами, потом всем председящим, каждому особь, поклониться на подручник до земли и говорить: простите мя грешного, и не оставьте Христа ради. Все это мы исполнили. Наставник спросил нас: не от нужды ли какия приходите в нашу християнскую веру? Мы отвечали: нет, – не от нужды, честный отче, а своею волею. Потом он сделал нам поучение, что, если мы придем в совершение, т. е. примем от них крещение, то должны исполнять закон християнский и слушаться наставника, а с женою своею жить яко с духовною сестрою, пред крещением же вынести сорокодневный пост, – кроме суббот и недель ясти единожды днем постную и суровую пищу. Мы все это обещались исполнять в точности. После этого опять всем поклонились в землю на подручники. Тогда наставник стал к аналою и взял с руки листок, а нам опять приказал положить «начал» и говорить за ним отрицание от великороссийской церкви и проклинать никоново предание. По окончании отрицания, мы благословились у наставника приготовляться к крещению и нести сорокодневный пост. После всего этого наставник и прочая его братия уже вместе с нами положили начал и поликовались с нами, говоря: Христос посреди нас, а мы отвечали: есть, да и будет. Наконец, наставник приказал своей кухарке приготовить (как бы освятить) нам для поста сосуды, – чашки и ложки совершенно новые, которые мы сами принесли. Наложница его, вымыв оные водою, пошла за заборку, в свою моленную, и положила чрез эту посуду «начал», при чем строго нам приказала, чтобы мы в то время молитвы не говорили. По окончании всей этой церемонии, мы отправились домой, радуясь, что приняли «начал» на пост, – и приступили к посту.

Был у меня друг Михаил Кондратьев, крестьянин чаромской волости, деревни Фомушина, мой сверстник и первый советник о верах. Он был Странник, и поэтому я не поведал ему, что желаю присоединиться к Филиповым. Когда же узнал он об этом моем намерении, то пришел ко мне со Странниками ночью, и завел беседу о вере. Странники спросили меня: признаешь ли ты, что антихрист царствует уже в мире? Я ответил: признаю. Странники сказали: во время царства антихристова, по учению св. Ипполита и Ефрема Сирина, следует бежать в леса и укрываться в горы и вертепы, а в прожитии мирском, и в повиновении гражданской власти, и в записании в раскол отнюдь надежды нет ко спасению. Всю нощь мы беседовали любовно, и так на меня подействовала беседа с ними, что я свое намерение – нести пост от Филипповых обещал им оставить, а пожелал присоединиться к Странникам, чему они со своей стороны были весьма рады, и ушли от меня в уверенности, что приобрели меня в свое согласие. Поста, назначенного от Филиповцев, мы не докончили только на четыре дня. Когда уже мы оставили его по совету Странников, филиповский наставник уведомил нас, чтобы мы приготовлялись к принятию крещения, – говорил, что даже и купель приготовлена на речке. Но я известил его, что пост их оставил и хочу последовать странническому учению.

Тогда я просил своего друга Михаила Кондратьева, чтобы он приготовил мне в лесу келью для прожития. Он мне сказал в ответ: было б только твое желание, а келья готова. Он же несколько вспомоществовал мне продать тайком мои крестьянские принадлежности, чтобы соседи не знали, что я ухожу в странство. Дождавшись великаго поста, в 26 день марта 1863 года, ночью, я отправился из своего дома с женою и троими малолетними детьми, оставив дом свой пустой: потому что родственников у меня не было, и препоручать оный было некому. Приехали мы в лес (в пустыню), в казенную дачу, от нашего жительства верстах в 16-ти, и поместились тут на жительство; а пищу нам представлял упомянутый Михаил Кондратьев. И того лета совершенно никто о нас не знал, где мы находимся; от общества и полиции поисков бдительных о нас не было. Того же лета я сделался нездоров и находился в болезни месяцев около трех: в это время Странники меня посещали и советовали мне принять от них крещение. Я, однако же, не первее согласился на их предложение, как подробно расспросил о их веровании, с которого времени начался их соглас, и кто управляет их братством. Странники объяснили мне: Соглас их начался не более, как лет сто; основатель онаго был старец Евфимий, который отделился от Филиповцев; а теперь управляет братством Никита Семенов Киселев, – из которого он места, – не объявили. Веру мы исповедуем ту, какую наша великороссийская церковь содержала от князя Владимира до Никона патриарха, которую он Никон, по Божию попущению, а по дьявольскому научению, всю исказил. И вот, мы по этому самому признаем Никона патриарха за предтечу антихриста, а самого антихриста признаем явившимся к нам в Россию в лице императора Петра 1-го, который по Никоне патриархе все останки благочестия истребил, лета от Рождества Христова изменил, повелел писать, что Христос родился не в 5500 году, а в 5508, и праздновать новый год велел 1-го января, а на тех, которые содержали обряды по древнему преданию церкви, издал указ предавать мукам, вешать на виселицы, сожигать в срубах, сажать в тюрьмы, ссылать в ссылку, а потом велел сделать народную перепись, и которые держались старых обрядов, тех повелел записывать раскольниками и нашить на них слова Ѿ. Є. Р. которые означают: отступник, еретик, раскольник. По этому самому отец Евфимий и вышел в странство, крестился сам собой, и прочих начал крестить с тем, чтобы уходили из домов своих в неизвестную отлучку и не повиновались гражданской власти, понеже власть антихристова, а также не записывались бы в ревизию, ибо и это есть отступление от правой веры. Он заповедал жить в лесах и жизнь вести безбрачную, иноческую, а также и о прочих церковных тайнах не скорбеть, что оные не совершаются, а именно – миропомазание, причащение, брак, елеопомазание, за истреблением, по попущению Божию, священства, которого теперь во всей вселенной нет, потому что наша Россия самая последняя страна отпала от благочестивой святой веры. И вот, теперь на самом этом основании отца Евфимия и Никита Семенов последовал в странство²²⁸. Но только Никита Семенович учение отца Евфимия об антихристе изменил: отец Евфимий антихриста признавал в лице Петра Великаго, а лжепророка в лице Никона патриарха; Никита же Семенович на основании писания святых отцов толкует, что антихрист не чувственный человек, а дух диаволь, действующий в еретиках и отступниках. Итак, нам теперь и остается только бегственное житие провождать и укрываться от нечестивой власти, якоже Книга о вере свидетельствует, что вначале, по воскресении Христове, церковь триста лет в гонении бе, тому и конец последовати имать. Я спросил Странников: как у вас служба отправляется? Они сказали: мы каждый в своей келлии отправляем, якоже устав повелевает, – кто Псалтырью, а кто молитвами по лестовке; а иногда бывает, что собираемся вкупе и отправляем вечерню, павечерницу, полунощницу, утреню, первый час и часы по служебным книгам, кроме священническаго действия: у нас есть нарочные певчие, которые на то обучаются. Приходящих к нашей православной вере от всех вер и расколов приимаем чрез пост и покрещеваем, на основании Киприанова собора и 19 правила 1-го вселенскаго собора, и 47 правила Василия Великаго, и по Соборному Изложению Филарета патриарха, положенному в Потребниках иосифовских. Жизнь ведем воздержную, безбрачную, на иноческом положении. Посты соблюдаем, в среду и пяток едим поединожды; богомоление отправляем каждый день.

Тогда мне, помраченному разумом, учение это очень нравилось: я считал, что Странники истинные христиане, и просил их, чтобы приняли меня в свое общество. Они принять не отрекались, но только с тем условием, чтобы с женой я разошелся в разные кельи: обещали меня определить к старцу, а жене моей с детьми дать также старицу, и к пропитанию жены и детей обещались подавать помощь. Я на это, – чтобы разойтись с женою и детьми, не очень был согласен; но вопреки им ничего не говорил. С тех пор Странники стали меня посещать часто. Между тем, с марта месяца до сентября жил я в пустыне в слабом здоровье, и так как в августе месяце заболел очень тяжко, то и послал жену мою к старцам, которые жили в деревнях скрыто, чтоб они пришли окрестить меня, ибо не надеялся долго жить. Старцы, не мешкав долго, пришли ко мне, боясь, дабы не опустить меня без крещения. Посоветовав между собою, они спросили меня: согласен ли ты, ежели выздоровеешь, разойтись с женою? Я, хотя и тяжкою болезнию был обременен, но по естественной любви к жене и детям не решился сказать: согласен, а ответил, что если это согласно будет в законе и священным писанием, то я разойдусь. Так как они не полагали надежды к выздоровлению моему, то и согласились, не смотря на такой ответ мой, окрестить меня. Приготовили место к крещению на ручейке, от кельи моей расстоянием с четверть версты, пришли в келью и из среды четырех старцев назначили мне восприемника, по имени Алексея, летами сверстника мне; потом наставили на полке икон, зажгли восковые свечи, меня посадили на лавку, пред иконами положили «начал» и заставили меня говорить за ними отрицание: отрицаюся никонианской веры, и ереси, и прочих еретических вер, и прихожду днесь к православной христианской вере греческаго закона; обещаюсь исполнять закон христианский. Потом приказали мне благословиться у старшего старца вкупе с оглашенными ясти и пити, говоря: раб божий, благослови меня вкупе с оглашенными христианами ясти и пити и Богу молиться; тогда же нарекли мне имя в осьмой день, т. е. 1-го сентября, Симеон; потом опять благословились у старшего ко крещению положить «начал», и старший старец замолитвовал, а прочие отвечали: аминь: один старец читал: Царю небесный, Трисвятое и Отче наш; тропари Богоявлению, дневный, Николе, Соловецким чудотворцам – Зосиме и Савватию. Потом, заставили меня читать символ веры трижды, по окончании которого положили три поклона, взяли с собой икону и повели меня на изготовленную иордань два старца под руки. Пришедши к ручью, икону поставили на березу, опять положили три поклона, и старший старец раздел меня; под мышки подвязали полотном и завели меня в ручей по грудь, и старец, держа левой рукой за концы полотна, другую, правую, руку положил мне на голову, и, благословившись у прочих старцев погрузить меня, погрузил трижды, с призыванием св. Троицы. Вывели меня вон из воды, одели в новую белую срачицу, положили пред иконой опять три поклона и повели в келлию. Пришедши туда, по обычаю, положили три поклона и пели трижды стих: *Ризу ми подаждь светлу, после чего надели на меня крест с гайтаном и заставили читать псалом 31: Блажени им же отпустишася беззакония. Так как я от изнеможения моего читать не мог, то вместо меня они читали сами этот псалом. Потом, читали Апостол, к Римлянам зачало 91, и Евангелие, от Матфея зачало 116; посем: Ныне отпущаеши раба своего Владыко, по глаголу твоему с миром; Трисвятое, по Отче наш тропарь дневный и преподобному Симеону, и отпуст. Наконец, положив отходное начало, все меня поцеловали, поздравили с ангелом и посадили вместе с ними потрапезовать. Отъезжая по своим местам, старцы приказали мне лице не умывать 8 дней. С тех пор они посещали меня и приносили мне милостыню, которая делится у них по рукам, а присылается Никитой Семеновым. – Никите же Семенову купцы, приемлющие его учение, подают огромную милостыню. Когда минуло месяца два после моих крестин, и я несколько получил облегчение от моей болезни, то старцы начали меня приглашать к себе на советы.

Того же 1863 года, в ноябре месяце, в братстве Никиты Семенова произошел раздор, – старцы подняли ропот на него, что он издал статьи для управления братства, которые разделялись на 84 пункта. Странники говорили: Никита антихрист, подобен Никону патриарху, – издал новый закон. Статьи Никиты Семенова принимали только те из Странников, которые были близки к Никите Семенову, а особенно старшие, определенные им для начальства по сторонам. У нас же в череповском уезде, находящиеся Странники заключили между собою завет, чтобы с теми старцами, которые принимают изданные Никитой Семеновым статьи, не сообщаться ни в ядении, ни в молитве. Этот раздор с Никитой продолжался у нас месяцев семь. В это самое время старцы начали мне говорить, чтобы я от своей жены и детей отошел в другую келлию, к одному старцу, живущему верстах в трех от нашей келлии, а жене моей с детьми дали в сожитие старушку, тоже новоначальную, которая еще не была крещена по странническому обряду, как и жена моя. И вот, как повели меня старцы в другую келлию, то жена моя и дети заливалися слезами, плакали о мне как по мертвом; также и я до того был тронут сердцем, что слезы лились невольно из глаз моих и я думал сам в себе: Господи, Боже мой! было время и закон, что муж и жена только по согласию и добровольно оставляли друг друга и обещались проводить жизнь свою в иноческом положении, а теперь неужели таков закон, чтобы всех без изъятия разводить с женами? Однако, скрепив сердце, простился с женою и детьми и пошел в другую келлию. Прожив у старца недель около двух, я занимался чтением святаго писания, особенно рассматривал в писании о шестой тайне церковной – о браке – и удостоверился, что в православной церкви брак должен существовать до второго пришествия Христова. Тогда я положил намерение возвратиться в келлию к жене своей и детям, и твердо стоять за брак против старцев. Когда пришел я в келлию к своему семейству, то жена моя и дети весьма обрадовались, плакали, обнимали меня и говорили, что без меня жить ни за что не согласятся. Я с своей стороны тоже не мог удержаться от слез и говорил им, что более не разлучусь с ними никогда. Итак, я поселился опять в одной келлии с женою и детьми. Но так как в то время воспоследовало межевание той дачи, на которой стояла наша келья, то мы должны были переменить место пребывания и поселились жить в деревне Плоскове, сиземской волости, вологодского уезда, у крестьянина Семена Васильева, который в саду имел келью: в этой келье мы жили с полгода. Старцы, и здесь не преставали понуждать меня разойтись с женою и говорили, что ежели я не разойдусь, то не будут крестить жену мою и детей. Я много не противоречил им, но время от времени отлагал исполнение их требований.

Между тем, пришло приказание от Никиты Семенова, чтобы все старцы приезжали на собор в июле месяце 1864 года в деревню Вахрушево, вологодского уезда, домшинской вотчины. Собралось нас человек сто, или и более. На соборе спрашивали Никиту Семенова: на каком основании он издал статьи для управления братством? Он отвечал: статьи написаны с божественного писания в пример прежде бывших церковных узаконений, и так как христианскому обществу нельзя быть без начальства, то за истреблением православного священства, по воцарении антихриста от лет Никона патриарха, следует нам, в пример прежде бывших пастырей церковных, иметь в каждой стране старших по три человека: первое лицо – в пример епископа, второе – в пример сельского епископа, т. е. первому помощника, третье – в пример священника, т. е. духовника, а прочим членам церковного тела быть у старших в повиновении и без воли их ничего не творить; вот почему и составил я статьи для управления братством, сообразно Кормчей и правилам вселенских и поместных соборов; эти статьи также на соборе утверждены и подписаны руками искусных старцев разных стран. И много Никита Семенов приводил нам примеров от Писания. Беседовали мы с Никитой о разных предметах целую неделю и, наконец, согласились быть с ним в единении. Положив пред иконами «начал», попрощались все, потом отмолились все вкупе молебен Спасу и Богородице, и обедали вкупе на единой трапезе. В продолжение этого собора, приметил я большую гордость и высокоумие у Никиты Семенова, – он осыпал себя похвалами, рассказывал – как в разных странах с разными сектаторами беседовал о вере и препирал их своим учением, да и впредь хвалился, что ежели против него весь мир восстанет, он и тогда может всем дать ответ. Никто, однако же, не обратил внимания на непомерную его хвастливость. Здесь, на соборе, и я предложил Никите Семенову рассудить о моем семейном положении и просил дозволить мне жить вместе с женою и детьми, а только поставить ко мне, вроде свидетеля, старца, или старицу. Никита склонился на мою просьбу и приказал старцам нашей страны назначить ко мне свидетеля для прожития, а жену и детей моих крестить.

Когда, по окончании собора, возвратился я в свою келью, старцы немедленно определили ко мне в свидетели женщину лет 45, безукоризненной жизни, а жену и детей моих огласили ко крещению готовиться и нести сорокодневный пост. Хотя дети мои еще и малолетны были, но старцы поста им не послабляли, а велели поститься как совершеннолетним. По окончании поста, собрались к нам старцы, приготовили все принадлежащее к крещению и повезли ночью, на лошади, семейство мое на речку, расстоянием от нашей кельи версты две. Это было в сентябре месяце, 27-го числа, и ночь была очень холодная. Начали крестить первоначально большого сына моего, 11 лет. Духовник, которому надлежало крестить, был еще вновь избранный и до того времени никого не крещивал. Но был при этом духовник, который уже в нашей стране занял место старшаго. Когда новоизбранный духовник погрузил в воду моего сына, оказалось, что у него не все власы на голове были омочены водою: поэтому старый духовник приказал снова погрузить его трижды, наблюдая, чтобы вся голова скрылась в воде, а также чтобы при этом креститель никак не обмочил в воде рукавов своей одежды. Духовник начал снова погружать, левой рукой держа за концы полотна, которым был подвязан мальчик, а правой рукой погружая голову, – и как погрузил трижды, то старый духовник заметил, что на третьем погружении креститель омочил немного рукава своей одежды, и снова приказал погрузить трижды. До того они заморозили и затомили моего мальчика в воде, что он не мог и слова выговорить! Потом крестили прочих, и по крещении возвратились опять ко мне праздновать тот день.

После этого нередко вступал я в беседу со старцами о тайне брака – делал им многажды вопросы, но ответов основательных не получал ни разу. Тогда сам я начал опять внимательно разбирать в Писании, что говорится о тайне брака, и удостоверился, что брак честен и ложе нескверно. По выходе моем в странство, целые три года я не имел брачного сообщения с женою, считая оное, по странническому понятию, за блуд; но теперь, уверившись в законности брачнаго с нею союза, начал вести жизнь брачную, однако, всячески тая от Странников и странноприимцев мои отношения к жене. Это побудило меня удалиться опять с семьею в лес. Здесь старцы, посещая нас, стали примечать, что жена моя непраздна, и тайно советовали ей лучше истребить во чреве младенца, нежели родить на соблазн. А когда услышали, что у нас родилась дочь, то уже не стали ходить к нам в келью, и давать милостыню на нашу часть прекратили. Так как в это время я уже не имел расположения хорошего к старцам, считая их безбрачие за ересь маркионскую, то и окрестил новорожденную дочь мою сам. Это было в апреле месяце 1865 года.

Вскоре после этого в странническом обществе, управляемом Никитою Семеновым, произошел новый раздор, все из-за тех же его «статей». Первыми виновниками раздора были три старца из числа старших, т. е. начальствующих, поставленные самим Никитой для управления братством трех стран, а именно: 1) Иван Васильев, который жил прежде в городе Вологде в приказчиках у купца Колесова, почему и прозывался Колесов же, – управлявший братством вологодского уезда в вотчине Домшине; 2) Мирон Васильев, управлявший братством по реке Ухтоме в погорельском приходе, пошехонского уезда, а проживавший в деревне Барышке; 3) московец Осип Семенов, управлявший братством около Ярославля. Вот эти трое большаков, сошедшись во едино место, и условились учинить раскол с Никитой Семеновым. Начали они по всем странам рассылать послания, в которых писали, что Никита Семенов сущий еретик, якоже Никон патриарх, – издал новый закон, под названием «статей». Потом, однако же, и сами эти три старца недолго пребывали в согласии: видно, что они и с Никитой Семеновым учинили раздор не потому, что опасались каких-нибудь введенных им новин, а ради любоначалия. Они разделились во мнениях, и из приверженцев своих составили три отдельные согласа в странничестве. Иван Васильев Колесов постановил, чтобы старцам со старухами в одних кельях не жить, а также и на моленье мужскому полу с женским – не собираться; на богомолении книги единоверческой печати не читать, как печатанные по повелению антихриста. Пошехонский Мирон Васильев вытолковал, что надобно учредить в братстве брак, и при этом снова всем креститься, потому что Никита держался маркионской ереси и крещение его еретическое. Осип Семенов московец учредил в своем братстве читать за службой книги единоверческой печати, но только выходы из них выдирать вон; со старухами в одних кельях старцам не жить, но во время богомоления мужскому полу и женскому собираться вместе.

Я пожелал с этими новыми сектантами побеседовать. Учение Мирона Васильева, который венчавшихся в православной церкви признавал состоящими в законном браке, мне, разумеется, понравилось более других. Посоветовав с ним, мы согласились основать свое братство под названием брачных. Нас – последователей этого согласа –– было около 50 человек, и мы стали избирать из среды себя, кому первоначально крестить самого себя, а потом и прочих. Запошехонским старцам не хотелось допустить к крещению самого Мирона Васильева, потому он был человек характера грубого и гордого, – они выбрали меня и постановили, чтобы мне надлежащим порядком вынести сорокодневный пост и крестить самому себя.

Тогда же изложили мы письменно наше учение, сущность которого состояла в следующем: веруем по Евангелию словам Христа Спасителя, что церковь Его должна быть на земле со священством и с жертвоприношением до второго пришествия Христова; но за лютостью царствующего антихриста, церковь крыется в пустынях, в неизвестных нам местах, и мы, за неимением в наших странах священства, должны действовать по нужде только три тайны – крещение, покаяние и брак бессвященнословный.

Все это уладив, я положил пред братией «начал» к посту, попрощался со старцами и отправился в свою страну, чтобы начать подвиг постный по крещению. Это было в последних числах октября месяца 1866 года. Пост я нес только один, у некоторого странноприимца, в сокровенном месте, куда жена моя и дети не ходили в продолжение всех 40 дней. По окончании мною поста, прислана была от старцев, моих единомышленников, одна женщина – начетница и два странноприимца, вроде свидетелей, – посмотреть, как я буду креститься. Приготовили мне иордань на реке, и я ночью 3-го декабря исправил себя ко крещению, т. е. прочитал последование, по обычаю Странников, и отправился на реку, куда свезли меня на лошади. Мороз был порядочный. Раздевшись, я вошел в купель, где воды было мне по грудь, положил правую руку себе на голову и погрузился в воду трижды, глаголя: крещаюся раб Божий Ермоген во имя Отца – аминь, и Сына – аминь, и Святаго Духа и ныне и присно и вовеки веков – аминь. Вышедши из воды, я оделся в белую срачицу и вместе со свидетелями отправился на квартиру, где этот день и праздновали. Потом приехали ко мне старцы пошехонскаго уезда, человек пять, получить от меня крещение. Я определил их и мое семейство на пост, и по окончании поста всех их окрестил. Старцы отправились в пошехонский уезд и там на Пасху сами уже крестили человек до 30-ти.

Пошехонские старцы начали просить меня, чтобы переехал к ним на жительство. Я внял просьбе их, и со всем моим семейством переселился в пошехонский уезд, от своего прежнего жительства верст 120, к одному крестьянину, при реке Согоже, который дал мне отдельное место, так что односельные крестьяне и не знали о моем здесь пребывании. Единомысленная же со мной братия начали меня часто посещать и считать за старшаго своего учителя. Здесь мы часто делали собрания с большим братством Никиты Семенова, называвшимся Сопелочным, и имели разглагольствия о религиозных между нами разномыслиях. Наше учение многим нравилось, как странноприимцам, так и Странникам, а особенно тем, которые были разлучены со своими прежними женами, или которые жили в одних кельях со стряпухами в преступных связях. А у нас в согласе положен был такой завет, что, которые прежде имели своих жен и по выходе в странство расторгли брачный союз, тем повелевалось взять своих жен к себе, а незаконных жен, которых держали в кельях по обычаю Никиты Семенова, отослать прочь; тем же, которые жили свободные со свободными и не хотели разойтись, – приказано было сочетаться браком, дабы не происходило соблазна в братстве нашем. Здесь кстати объяснить, как мы начали обряд бракосочетания. Один старец 90-та лет имел любовную связь с девицей, которая жила у него в стряпухах; развести их никакими мерами мы не могли, и они согласились сочетаться браком. Собралось нас человек шесть и приказали мы брачущимся положить «начал», потом при свидетелях дать друг другу обещание – жить неразлучно, глаголя: аз поимаю тя в жену, и: аз поимаю тя в мужа. После этого пели за здравие новобрачных молебен и по отпущении онаго поставлена была трапеза.

В наш соглас начали переходить многие из общества Никиты Семенова. Между прочими, в 1867 году, в августе месяце, перешел иконописец Селивестр, которого я перекрестил, назвав Иоанном. Он предложил мне научить сына моего иконописному искусству, чему я с своей стороны был очень рад и взял иконописца на свою квартиру и свое иждивение. Скоро завязалась между нами великая дружба, и такую возымели мы любовь друг к другу, что без взаимного совета ничего не делали. Он занимался много чтением Бесед Апостольских, и, видя мое к нему дружественное расположение, однажды открытым сердцем объяснился мне, что в веровании нашем сомневается. Братец Ермоген, – прибавил он, – давай мы с тобой почитаем Священное Писание и порассудим о религиозном нашем положении, так ли мы содержим и веруем, как предано священным Евангелием и святыми Апостолами. Я был очень рад, что Господь дал мне такого товарища, с которым можно было рассуждать о церкви. Тогда нам случилось иметь сборник под названием «Царский Путь»²²⁹, в котором нашли мы рассуждения о пришествии пророков – Илии и Эноха, и об антихристе, также «Беседы и воспоминания» отца Павла Прусского, из которых запало нам в сердце воззвание, писанное о. Павлом к старообрядцам. С того времени мы еще с большим тщанием начали рассматривать Писание и явилась на нас милость Божия: Господь, не хотя смерти грешника, но еже обратитися и живу быти ему, коснулся сердца моего, даровал мне познать мое заблуждение. Я говорил другу моему – иконописцу: ежедневно мы читаем символ веры, а веруем не так, как учит он, ибо не имеем соборной апостольской церкви, – и он вполне согласился с моим замечанием. Тогда мы написали в Москву на Преображенское в Единоверческий монастырь игумену отцу Павлу письмо, в котором просили его разрешить нам три вопрошения: 1) о церкви, 2) о пророках Илии и Энохе и 3) об антихристе. Отец Павел не замедлил в ответ нам прислать некоторые книги, из которых мы уразумели истину и совершенно познали свое заблуждение. А, познав заблуждение, положили совет оставить оное и обратиться к православной церкви. Я решился действовать не скрываясь пред своей братией: собрал их и объявил, что нахожу неправильными наши понятия о святой церкви и её таинствах, особенно же о пришествии пророков Илии и Эноха и об антихристе, и не обинуясь, сказал им, что хочу возвратиться к моей матери – святой, соборной, апостольской церкви, которая верует всему Евангелию и апостольскому учению, и содержит догматы семи вселенских соборов и девяти поместных, имеет все церковные таинства и, согласно писанию, учит, что антихрист еще не явился в мир, а явится в последние времена, пред вторым пришествием Христовым, и что прежде его пришествия будут посланы от Бога с проповедью пророки Илия и Энох. Объяснив все это и подтвердив многими свидетельствами из писаний святых отец, я сказал в заключение: вот, я поведал вам, братия, все, чему верую по чистой совести, дабы мне и за себя, и за вас не отвечать во второе пришествие Христово пред праведным судиею; а вы, ежели не верите словам моим, то потщитеся сами испытать, согласно ли слову Божию вы веруете, по заповеди Апостола: искушайте самих себе, аще в вере есте.

Выслушав это, все мое братство пришло в смущение, и все с унынием разошлись в свои места.

Я же стал рассуждать со своим другом иконописцем, как бы мне возвратиться на свою родину и присоединиться к православной церкви.

При этом я смущался не мало тем, что трудно будет пристать к крестьянскому быту, потому что все имение мое было уничтожено, а денег у меня было всего один рубль; да еще, по внушению супостата душ наших, и стыдно казалось, что делаю такой переворот в своих понятиях.

Однако, всем этим я пренебрег и, возложив надежду и упование на Бога, отправился на родину 1869 года в феврале месяце, и явился в череповское Полицейское Управление, где объявил о себе, что желаю возвратиться на свое прежнее место жительства и сделаться сыном православной церкви. Здесь со мною поступлено было весьма благосклонно.

Починковскому волостному правлению предписали водворить меня на прежнее место жительства, что и было исполнено в точности.

Потом я привез домой жену мою и детей. Дом свой мы нашли в совершенном разорении, – стояла только одна изба; но соседи приняли меня с радостию и несколько помогали в моей нужде. Потом я написал Высокопреосвященнейшему Исидору, митрополиту новгородскому и с.-петербургскому, докладную записку, в которой изложил мое заблуждение и просил прощения и разрешения, также просил разрешить, как поступить мне с моею дочерью, которую я сам крестил в пустыне. Владыка предписал чуровскому священнику о. Андрею Мореву объявить мне, что дочь мою снова крестить не следует, а только совершенное мною крещение должно быть дополнено по правилам церковным, – и надлежит совершить над ней таинство святаго миропомазания. Он также предписал священнику поступать с нами кротко и доброжелательно, – присоединить нас к православной церкви, исповедать и приобщить св. Христовых Таин. Все это и было исполнено в непродолжительное время. И когда я со всем моим семейством, приступая к чаше св. Таин, говорил за священником: «Верую Господи и исповедую, яко Ты еси воистину Христос, Сын Бога живаго», и проч., то предстоящие, взирая на нас, проливали слезы. А когда сподобился приобщаться св. Таин Христовых, – такая радость объяла мое сердце, что никаким словом изъяснить невозможно. Я и радовался, и проливал слезы, помышляя, что толикое время находился в отсутствии от святыя соборныя церкви, и столько лет истаявала душа моя гладом, без причастия святых Христовых Таин. Теперь же Господь Бог не по делам моим, а по своему человеколюбию и неисследованному милосердию, недоведомыми Своими судьбами, обратил меня, грешнаго, от заблуждения, привел в священную ограду святыя, соборныя, апостольския церкви и сподобил причастия бессмертных и животворящих Таин. О, как потерпел Господь нашим злохулениям на святую Его церковь, на преславное имя Его Иисус и на пречистыя Его тайны! Как не пожрала нас земля, якоже Дафана и Авирона! Слава и благодарение Господу, не погубившему с нечестивыми душу мою, и воздавшему благая за все мои злодеяния! Буди имя Господне благословенно отныне и до века!

Теперь не излишним почитаю изложить, что мне известно об учении, обрядах и жизни Странников. Они разделяют свое общество на три чина: первый чин составляют, так называемые, совершенные христиане, т. е. те, которые вышли в странство и окрещены по странническому обряду; второй – составляют оглашенные, – те, которые вышли в странство и живут со старцами, но не крещены еще, а только обучаются странническому обычаю; третий чин составляют поучающиеся, – те, которые живут в мире, устроили у себя потаенные места для странников, содержат их и исполняют их потребности, за что странники помогают им в домашних работах: пред смертью их делают совершенными Странниками и крестят. Скажу об одном случае, которого был я личным свидетелем. У одного странноприимца жена находилась в болезни и приближалась к смерти. Странники, не желая оставить ее без крещения, спросили мужа: согласен ли он отпустить жену в странство? Он изъявил согласие. Время было тогда зимнее, на реку везти хворую было невозможно, – да и реки близко не было, не случилось и купели, т. е. чана большого. Что же было делать? На дворе, среди навоза, Странники вырыли яму и наполнили ее водой, которая сейчас же смешалась с навозом: и вот хворую женщину, подвязав под руки полотном, опустили в эту яму и погрузили трижды. Из ямы ее вынули уже мертвую, одели в срачицу и саван, зашили в рогожу и свезли в лес, – куда, неизвестно. Так ли повелевает поступать чин и устав церковный? А еще Странники называют себя христианами! Избави Боже всякаго человека от такого суемудрия! У Странников, если кто выйдет в странство из беднаго положения, особенно, если это мужчина, то держать на испытании долгое время – года по два и долее не крестят; а молодых, даже и бедных, девиц не испытывают долго, в скором времени определяют на пост и крестят; также и мужчин, которые выходят с порядочным капиталом, тщатся окрестить как можно скорее. Принимают Странники в свое братство и всякаго рода преступников, бежавших из-под уголовных дел, также беглых солдат; и теперь у Странников занимают места большаков большею частию беглые солдаты. Большаки эти содержат у себя в кельях стряпух, более из молодых девиц, обучают их пению по Осмогласнику. Особенно в братстве Никиты Семенова считают необходимым обучать молодых девиц пению, и в праздничные дни собираются на моление вкупе многие старцы и девицы, также приглашают и странноприимцев, дабы пленить их своим стройным пением. Мирским, приходящим на собрание во время службы, молитвы говорить не воспрещают, только знаменоваться не позволяют. Службы отправляют чинно, без пропусков, и миряне, которые заражены расколом и никогда не бывали за службой в православной церкви, слушают у Странников службу с благоговением. В высокоторжественные праздники, когда бывают у Странников большие собрания, странноприимцы приготовляют для собраний обширные избы, по передней стене ставят иконостас (иконы всегда у них в богатоубранных киотах, как меднолитные, так и письменные, и все своей работы). У самого иконостаса поставляют два аналоя, покрытые весьма украшенными пеленами, – один к правой стене, другой – к левой, – на первом читают Псалтырь и каноны, на другом большаки читают Апостол и Евангелие, а третий аналой ставят не у самого иконостаса, но ближе к народу, посередине избы: на нем кладут Обиход, вкруг него стоят певчие, позади певчих – Странники, а позади Странников – миряне. На утренях по 6-й песни канона читают поучения в Евангелии Учительном, или в Златоустнике. По окончании молебствий мирянам делают поучения о странноприимстве, что нет более добродетели, как принимать странных в дом свой, особенно же, если кто устроит в доме своем квартиру и будет укрывать у себя странных, тот не останется вне христианства, а во время болезни, пред смертию, не оставлен будет без крещения. Также учат они мирян странноприимцев – нищим милостыни не подавать, потому что нищие не христиане, а не христианам подавать милостыню бесполезно, следует же подавать одним только Странникам, потому что в нынешние последние времена только и христиан, что одни Странники. Этим своим учением Странники привели странноприимцев в самую распутную жизнь: которые люди были милостивы и доброжелательны к нищей братии, те стали немилостивы и неподатливы, даже и домы стали запирать от нищей братии, а сами уклонились в пьянство и распутство, всю надежду возложив на то, что живут у них Странники и во время болезни, в смертный час, их не оставят, – окрестят своим крещением; при крещении же все грехи их простятся. Особенно Странники научили странноприимцев прелюбодейству, ибо внушают им считать своих жен незаконными, проповедуют, что теперь царствует антихрист и брака уже нет; поэтому странноприимцы, как мужчины, так и женщины, не считают нужным соблюдать брачный закон, – живут в незаконных связях, а детей женщины нередко истребляют во чреве, полагая, что лучше в нынешнее время не родить детей, а если дети вырастут и не пойдут в странство, то грех на родителях останется. Все сие описал я без всякой лжи, да чтущие познают еретическое учение и хранятся от таковых пороков, неуклонно пребывая во святой, соборной, апостольской церкви. Богу нашему слава. Аминь.

г҃. и҃. х҃. с҃. б҃. п҃. н҃. а҃.

Возлюбленному о Христе, прежде бывшему нашему брату, по святому крещению Ермогену, а ныне Николаю Игнатьевичу, знаемые вам запошехонские старцы лицеземно кланяемся, и желаем тебе от Господа получить телеснаго здравия и душевнаго спасения, и притом же уведомляем вас, Николай Игнатьевич, что мы очень сожалеем вас и со всем вашим семейством, за оказанные вами прежде к нам милости, а наипаче скорбим о вашем падении, како вы оставили матерь свою, рождшую вас и воспитавшую, и пристали вы к чужой матери, и слышали мы, что вы почитаете ее паче родной, – и угождаете ей; и повинуетесь ей во всем, да и других к ней привлекаете (т. е. к Великороссийской церкви), и удивляемся мы, Николай Игнатьевич, какой вы сделали переворот своей жизни. Мы вас прежде почитали нетокмо за брата духовнаго, но вместо роднаго отца имели вас, за ваше к нам расположение и благоразумное поучение ко спасению душ наших: и теперь молим Господа Бога о вас, дабы Господь возвратил вас в лоно матери своея святыя церкви. И желали бы мы вас, Николай Игнатьевич, лично повидать; но знаем, что вам теперь, за дальностью пути, к нам прийти невозможно, потому как вы обязаны житейскими попеченьми; то мы, посоветовав между собою, и согласились, послать к вам старца, посмотреть на ваше жительство и поговорить с вами о нынешнем горкоплачевном времени. И просим вас, Николай Игнатьевич, заняться, побеседовать с нашим старцем, а именно о воцарившемся ныне в мире антихристе. И что вас старец будет вопрошать о антихристе, то вы потщитеся Бога ради на его вопросы написать на бумаге ответы, какой ваш ныне о антихристе разум, и по написании ответов, оными нас удовлетворить. И еще просим вас: ежели вам будет когда время свободное, то не соблаговолите ли посетить наше смирение, и прихватить с собой писания, какое есть у вас во оправдание Великороссийской Церкви. Засим остаемся мы по плоти здоровы, также и вам желаем всех благ.

Генваря 4-го дня 7383 года.

г҃. и҃. х҃. с҃. б҃. п҃. н҃. а҃.

Любезнейшим моим собратам, всем знающим меня запошехонским старцам, всем вкупне, от младшаго и до старшаго, известный вам Николай Игнатьев Косаткин всенижайше кланяюсь, от лица и до земли. И при сем письме, почтенные старцы, честь имею уведомить вас, что я письмо ваше, присланное со старцем Антонием, писанное вами от 4-го генваря 1875 года, получил того же месяца генваря 8-го дня, и из письма вашего вижу являемую вашу ко мне любовь и сердечное поболение якобы о моем падении, за что и я сердечно благодарю вас, что еще по прежней любви нашей не забыли меня грешнаго; но только прошу вас не зело скорбеть о моем, как вы думаете, падении. Я открываюсь вам по чистой моей совести, что паче вас скорблю о вашем невосстании; а о себе весьма радуюсь. Ибо прежде моим неразумением отошел от своей родной матери, которая меня породила святым крещением и печать дара Святаго Духа чрез миропомазание положила на меня, заблудился и скитался по разным стремнинам различных еретических толков, и пристал было к чужой матери, которую вы именуете своей родной, и начал ее почитать как свою родную и повиноваться ей, и прочих людей стал привлекать к ее объятиям, и учил людей слушать ее и повиноваться ей, и столько сделался было нечувствен, что вовсе забыл свою родную матерь, то есть святую соборную и апостольскую греко-российскую церковь; но, как видно, она не забывала меня в моем от нея отсутствии, и приносила свои молитвы к Господу Иисусу Христу и о моем возвращении в ея святыя объятия, и Господь Бог услышал о мне грешном и заблудшем сыне молитву моей матери, Своею благодатию коснулся моего нечувственнаго сердца, так что я пришел в чувство и познал свое заблуждение, что я нахожусь в объятиях чужой матери. И когда я, пришедши в чувство, осмотрел все черты лица притворной матери, то познал, что она совершенно мне чужая, и не имеет никакого подобия с моей родной матерью: моя родная матерь, святая соборная апостольская церковь, содержит в себе семь церковных таинств, преданных Самим Христом, по числу семи даров Духа Святаго, а сия притворная мать не имеет церковных таинств кроме двух, крещения и покаяния; но и то содержит оные непринадлежащие ей, потому что не имеет законнаго от Христа поставленнаго священства, а только простых неученых стариков, которым не позволено крестить и принимать исповедь грехов, – вязать и решить (на сие привел бы я вам множество свидетельств от святаго писания, но время теперь не позволяет). И вот, по этому самому я отстал от мнимой матери, и обратился в лоно своей родной матери, святой соборной и апостольской церкви, которая не огорчилась на меня моим от нее долговременным отсутствием, и приняла меня в свои объятия, и повелела снять с меня скверныя и гнусныя ризы, которыя я в течение семи лет осквернил различными моими преступлениями в церковных догматах и хулениями на нее – матерь мою, и повелела дать мне другие ризы, а также посадить меня за драгоценную трапезу, и напитать пречистым телом незлобиваго агнца Христа Бога нашего, и напоить дрогоценною животворящею Его кровию, во исцеление души моей и тела, отчего я радуюсь повсечастно, что Господь не оставил меня погибнуть в моем заблуждении. По сему самому я соболезную и о вас, любезные старцы, что вы не хотите вникнуть в святое писание и осмотреться, при какой находитесь матери (то есть, по вашему, церкви), и молю Господа, дабы и вам даровал свет разума, познать свои заблуждения, и присоединиться к святой соборной церкви.

А за то благодарю вас, други мои, что вы прислали старца посетить меня. Вы пишете, чтобы я на его вопросы об антихристе написал ответы и переслал вам: это вы просите выше моей силы, хотя вы с своей стороны и считаете весьма легким и простым делом об антихристе знать и толковать откровение Богослова, т. е. Апокалипсис, – ибо у вас не только всякий старец, но и каждая старуха малограмотная дерзает толковать Апокалипсис, и говорит, что антихрист уже давно царствует в мире и сидит в русской церкви, а попы ему служат и покоряются, и волю его творят. Оле дерзости и хулы на святую церковь! Вы, любимые мои други, вникните в святое писание, и увидите, что не только неученые мужики простецы, но даже святые отцы, угодники Божии и чудотворцы не дерзали вступать в глубину таин и судеб Божиих, и толковать откровение Богослова, еже есть Апокалипсис: это дано только церковным учителям, прошедшим разные науки и изучившим глубину и премудрость священнаго писания, якоже святый архиепископ Андрей Кесарийский, по дарованней ему от Господа благодати, истолковал Апокалипсис. А мы, грубые и неученые, како смеем толковать недоступная нашему разуму? Я бы советовал вам отложить высокие и гордые свои мнения и со смиренным разумом приступить с вашими вопросами к церковным учителям, которые и разъяснили бы вам все потонку. Но я, человек грешный и малоученый, занимающийся земледельством, да к тому же мало имеющий у себя и книг, как могу вам ответствовать на ваши вопрошения? Посему я много отговаривался от составления ответов; наконец же, по неотступной просьбе вашего старца, возложив надежду мою и упование на всевышнего Бога, Господа нашего Иисуса Христа, и на пречистую и благословенную Его матерь Богородицу Деву Марию, согласился по силе моей избрать из священнаго писания и из толкования святых мужей и церковных учителей, и написать ответы о антихристе на вопросы вашего старца, каковые и посылаю вам на рассмотрение. Прошу вас, любезные старцы, принять их без огорчения, и где окажется грубо против вашего разума, потерпите со смиренномудрием и сделайте справку с писанием, и ежели что я написал несогласно с оным, то напишите возражение и пришлите мне. А ежели вы желаете со мной лично повидаться и побеседовать, то назначьте время, и я со своей стороны не отрекуся от свидания. Я и теперь желал бы иметь с вами разглагольствие, только не об антихристе, о котором рассуждать нам не предстоит надобности, а о святей соборней апостольстей церкви, в которую мы по символу должны веровать, и о том, что нам нужно ко спасению и к получению живота вечного. Сами посмотрите в святое Евангелие, – есть ли где написано, что ежели кто не умеет толковать о антихристе, тот не получит живота вечного? Нигде сего не обрящете, не токмо во Евангелии, но и в апостольском писании, и у святых церковных учителей.

А сие во Евангелии Господь рече: Аминь, аминь глаголю вам: аще не снести плоти Сына Человеческого, ни пиете крове Его живота не имате в себе. ядый Мою плоть и пияй Мою кровь, имать живот вечный, и Аз воскрешу его в последний день. Плоть бо Моя истинно есть брашно, и кровь Моя истинно есть пиво [Иоанна. зачало 23]. И паки: ядый Мою плоть и пияй Мою кровь, во Мне пребывает и Аз в нем [зачало 24]. Вот, други мои, посмотрите на себя и вникните прилежно в Господне речение: как вы думаете и какими средствами без причащения тела и крови Христовы получить живот вечный? Вы сами хорошо знаете, что в веруемой вами церкви этих таинств Христовых к получению живота вечнаго нет; где же эти тайны находятся? Известно всему миру, что во святей соборней апостольстей церкви.

А где нам искать соборную церковь? Смотрите Большой Катехизис, главу о церкви (лист 121): «Вопрос: Что есть церковь соборная? Ответ: Церковь соборная есть, понеже от всех святых седми вселенских соборов преданные догматы в ней соблюдаемы суть. Священнословесными же песньми и пении славословима есть, и святыми божественными иконами украшаема есть. Основана же бе и утверждена святых мученик мощьми, в ней же совершается и тайна святыя божественныя службы, в ней же вси вернии приемлем пречистаго тела и честныя крови Христа Бога нашаго, и тем причастницы бываем царствия небеснаго». Вот, вы по этому и можете видеть, что у вас нет соборной церкви, а все, что вы делаете, от смышления своего делаете: святых чудотворных икон не имеете, также и святых мощей угодников Божиих, – и не только не имеете их, но и гнушаетесь ими, и в крестьянских избах совершаете службу по своему обряду, и думаете, что это место свято и богоугодно. Нет, други мои, воистину нет тут никакой святости. До вас в самой этой избе совершалось пьянство, сквернословие и всякая нечистота: а вы чем могли освятить его? Посмотрите, что на вас вопиет святой поместный собор гангрский: «Аще кто кроме соборной церкви о себе собирается, и нерадя о церкви, церковная хочет творити, не сущу с ним пресвитеру по воле епископли, да будет проклят» (Гангрского собора прав. 6). У нас, в православной греко-российской церкви, по чину и уставу преданному от святых Апостол, имеются освященные храмы для совершения божественной службы, в которых находятся чудотворные иконы Христа Бога нашего, и Пречистой Его Матери, и святых Божиих угодников, также почивают святых угодников честныя и многоцелебныя мощи, от которых приходящие с верою получают исцеления, и совершается святая литургия, идеже закалается незлобивый агнец и приносится под видом хлеба и вина пречистое тело и животворящая кровь Христа Бога нашаго, которых и приобщаются вси вернии. В этих же святых храмах, по чину древле положенному в православной церкви, посвящаются епископы собором, а епископ посвящает иереев и диаконов. В сих же храмах совершается и действует тайна святаго крещения законно хиротонисанными священниками, по Господню повелению, в три погружения во имя Отца и Сына и Святаго Духа, и новокрещенный помазуется святым миром, чрез которое полагается на крещеннаго печать дара Духа Святаго. В этих же священных храмах, присоединяют обращающихся к православной церкви от еретиков и от расколов. В этих же священных храмах совершается тайна покаяния и исповедания грехов, законно поставленными священниками, которые по повелению Господню имеют власть вязать и решить, якоже Господь рече: Аминь глаголю вам: елика аще свяжете на земли, будут связана на небеси, и елика аще разрешите на земли, будут разрешена на небесах. [Мф.18:18]

О сих священниках в книге о священстве святой Златоуст глаголет: «Живущии бо на земли и на ней житие провождающи сими, яже на небесех суть, строити повелена быша, и власть прияша, юже ниже Ангелов, ниже Архангелов даде Бог»… И ниже: «и яже аще соделают доле иереи, сия Бог горе известна творит, и рабский совет владыка подтверждает. И что бо ино, разве всю им небесную даде власть». [Книга освящ. 2.4:56]

В сих же освященных храмах совершается и тайна бракосочетания, по правилам апостольским, по чину и по уставу святых отцов, по слову Господню: Честен брак и ложе нескверно. Наконец, совершается и таинство елеосвящения, по узаконению апостольскому: Болит ли кто в вас, да призовет пресвитеры церковныя, и да молитву сотворят над ним, помазавше его елеем во имя Господне. И молитва веры спасет болящаго, и воздвигнет его Господь: и аще грехи будет сотворил, отпустятся ему. [Иак.5:14–15]

Вот, други мои, я вам хотя кратко объяснил о святой греко-российской церкви и об освященных ее храмах; теперь вы сличите: так ли соделывается в вашей именуемой церкви? Нет, совершенно все не почину и законопреступно: вы сами своею волею отделились от святой соборной церкви, и поносите ю и оглаголуете различными винами, даже не устрашаетесь называть ю идольским капищем, да и прочих учите нерадеть о ней. Послушайте опять, что говорит о вас собор, иже в Гангре: «Аще кто учит дом Божий, рекше церковь, преобидети и не радети о ней, ни собиратися в ней во время молитвы на пение, да будет проклят». (правило 5). Хотя бы вы, любимицы мои, жизнь свою вели и без порока и пеклись бы о спасении своем, но в разделении от восточныя соборныя церкви никак нет вам надежды спасения. Посмотрите в уважаемой вами Книге о вере что говорится: «Яко иже от соединения и сообщения единыя святыя кафолическия и апостольския церкви, яже на востоке, отступиша, и иже в ней целе и совершенне не пребывают, живота вечнаго и сообщения в небесех со святыми Ангелы и со святыми Божиими не доступят». Вот по этому самому, други мои, я и советую вам приступить к разбирательству о святей соборней церкви, – а об антихристе свои мудрования оставить, дóндеже приидете в совершенный разум о святей церкви.

При сем письме честь имею уведомить вас, любезные други: ежели бы вы пожелали испытать, справедливо ли вы думаете, что будто бы великороссийская церковь при Никоне патриархе все церковные обряды изменила, и даже веру исказила, то изберите из среды себя благонадежных людей, и пусть они со мной съездят в Москву: там я попрошу игумена, на Преображенском, Никольского Единоверческого монастыря отца Павла, и он не отречется в библиотеках показать им все древние книги и уверить их, что греко-российская церковь ни в чем не погрешает. За сим прощайте, други мои, лице земно вам кланяюсь, известный вам крестьянин череповского уезда, починковской волости, деревни Рамешки Николай Игнатьев Косаткин.

Маия 26 дня 1875 года.

Сего сентября 8 числа, на праздник Рождества Богородицы, в нашем Никольском Единоверческом монастыре присоединен ко св. церкви из беспоповской страннической секты, новогородской губернии, череповского уезда, чиромской волости, деревни Алексеева крестьянин Иван Григорьев Лебедев. Он мне кое-что передал о современном положении страннической секты, а я сообщаю вам.

Сам Лебедев принадлежал к тому странническому толку, который ведет свое начало от Евфимия, и в котором главным наставником теперь Никита Семенов. Кроме этого, ему известны в ярославской и вологодской губерниях еще следующие страннические толки:

1. Безденежники. Они возникли вскоре после секты Евфимия, и требуют деньги не брать в руки, как антихристову печать, а милостыню принимать безденежную; впрочем, они принимают и деньги, но не сами, а чрез пекущихся об них, или определенных на то странноприимцев, которые, за благодеяние к ним, определены от них на приятие (по их мнению) антихристовой печати. Безденежники переходящих к ним из секты Евфимия принимают чрез перекрещивание, а равно, и те безденежников.

2. Толк Ивана Васильева, возникший лет восемь тому назад. Иван Васильев²³¹ отделился от секты Странников, основанной Евфимием, по двум причинам: а) ради статей, составленных Никитою, в которых Никита, по образу трех чинов иерархии, расположил управление сектою через стариков: Иван Васильев насчитал тридцать восемь ересей в этих статьях Никиты; б) из-за книг единоверческой печати: Иван Васильев отверг эти книги, принимаемые Странниками в употребление при службах. Иван Васильев теперь сослан в Сибирь, и во второй уже раз. После него управляет сектою некто Иувеналий, – по имени которого и секта называется Иувеналиевщиною. Иувеналий живет в вологодской губернии и уезде. В этой секте Странников прочих толков также перекрещивают.

3. Секта Николая Игнатьева Косаткина²³²

Косаткин родом тоже новогородской губернии, череповского уезда, деревни Рамешки. Различие его секты от секты Евфимия состоит в том, что он в странстве признал нужным браки, убедившись к тому нашими, в Пруссии напечатанными, книгами о браке и книгою: «Царский путь». Сам Косаткин впоследствии убедился в правоте св. церкви, присоединился, и других убеждает к тому же, доказывая неправоту раскола; но заведенная им секта существует и теперь. Ее поддерживает некто Михаил Кондратьев; кроме брака он сделал и другие снисхождения Странникам, а именно: престарелых, свободных от общественных дел и податей, он принимает не требуя, чтобы они исходили из мира, то есть не скрыто живущих в своем дому он допускает до перекрещивания, что у Странников строго воспрещается. Странное явление в пустынном житии представляет учрежденный в этой секте брак! Впрочем, Странники этой секты не признают себя на монашеском положении, как прочие Странники, но только кроющимися от гонения мирянами, как и древние христиане, но различие в том, что те христиане чаяли возвратиться к общественному житию, а сии отрицают таковое чаяние. Безбрачные Странники смеются над брачными, – говорят: в пустыне завели браки! вот мы поглядим, как вы станете укрываться с кучею детей!

4. Странница Любовь завела еще секту, также с браком в странстве (по той же брачной прусской книге) и безденежную, тогда как брачники Михаила Кондратьева, принадлежат к числу приемлющих деньги: она требует перекрещивать и безденежников, потому что они не принимают брака, и брачников Кондратьевой секты, потому что они принимают деньги. Сама странница Любовь уже крестилась в пятый раз: имя Любовь принадлежало ей уже по третьему крещению (первых имен ее мой собеседник не знает), а по четвертому крещению получила имя Фомаида, по пятому – Текуса. Перейдет человек из православия, или из поповщины к беспоповцам перекрещенникам, его перекрестят; потом собьют его Странники, – нужно бросить и беспоповское крещение, и имя, как отступническое, и креститься снова; захочет перейти в безденежники, опять нужно креститься, ибо еретическое крещение не есть крещение, также и имя в еретическом крещении данное неприято, – и таким образом, по примеру странницы Любови, он получит несколько крещений и несколько имен… Не могу здесь не сделать замечания о странной противоположности между убеждениями Странников, приемлющих браки вне мирской жизни, и беспоповскими сектами безбрачников, живущих среди мира и занимающихся всеми житейскими попечениями: одни во всех заботах мира отрицают брачную жизнь, другие, напротив, и в пустыне, живя в сокровенности, хотят иметь браки! И, что всего более достойно замечания и сожаления, как мирское бракоборство, так и пустынная брачная проповедь, одинаково не соответствуют учению и свидетельствам старых книг. И вообще, эта пестрота существующих в расколе сект неоспоримо доказывает, что, ссылаясь на старые книги, старообрядцы не согласно им мудрствуют, но каждый водится своим собственным произволением.

Путешествие старообрядческих депутатов в Константинополь для получения точных сведений об Амвросии. – Документ, содержащий верные известия об этом путешествии. – Кто ездил в качестве депутатов? – Какая была причина и какая цель поездки? – Вопросы, поданные константинопольскому патриарху: их значение и судьба. – Какие сведения были получены об Амвросии? – Что было дознано об употребляемом у греков крещении? – Акт, составленный и подписанный депутатами.

На сей раз мы намерены сообщить несколько подробностей об одном только событии, по своему характеру и значению выступающем из ряда явлений, преобладающих в жизни современного старообрядчества, большею частью чуждых интересам религиозным, – о недавно совершенном старообрядческими депутатами путешествии в Константинополь для наведения справок об Амвросии, – первом белокриницком митрополите, – и употребляемом у греков крещении. Некоторые известия об этом путешествии уже были сообщены разными корреспондентами в газетах, и русских,²³³ и даже иностранных²³⁴; но мы получили от одной достопочтенной духовной особы, находившейся в Константинополе одновременно со старообрядческими депутатами, весьма интересный документ, содержащий наиболее верные и точные сведения об упомянутом событии: это самая точная копия составленного и подписанного всеми депутатами акта, или протокола, излагающего все, что они видели и слышали во время путешествия и пребывания в патриаршей области, относительно занимавших их вопросов.²³⁵ Ниже мы приведем этот документ вполне, со всею дипломатическою верностью; предварительно же, на основании содержащихся в нем известий, изложим сущность и ход всего дела.

Депутация состояла, собственно, из семи человек. Бόльшую половину ее составляли старообрядцы, не приемлющие нынешней, так называемой австрийской, или белокриницкой, иерархии, – это именно жители стародубских слобод – лужковские и климовские: Федор Семенов Малков, Федор Федоров Барашнев, Максим Онисимов Кушинов, и один представитель заграничных противников австрийской иерархии – сарыкейский Михаил Петров; остальные были представители приемлющих австрийское священство, явившиеся из трех мест: из Москвы – Иван Андреев, из Тульчи – Осип Семенов Гончаров и из Майноса – Никита Лаврентьев Чичкин. Старик Осип Семенов Гончаров, или Гончар, принимавший живое участие еще в трудах Павла и Алимпия по делу учреждения белокриницкой иерархии, особенно, когда они хлопотали в Константинополе об отыскании епископа для Белой-Криницы, и много содействовавший утверждению новоучрежденного священства между турецкими (в Добрудже) старообрядцами, человек бывалый и особенно знакомый с Константинополем и здешними властями, был, конечно, главным руководителем депутации. С ним приехали в Константинополь и сам нынешний тульчанский епископ Виссарион, инок Анастасий и поп Даниил; но эти духовные лица пробыли в Константинополе недолго и к числу уполномоченных обществами депутатов не принадлежали, – они ездили в Царь град, как видно, ради любопытства и только для наведения предварительных справок.

Самый состав раскольнической депутации, ездившей в Константинополь, дает уже понятие о том, что было причиною и целью поездки. Стародубские слободы (особенно посад Лужки, где старообрядцы отказались принять даже так называемых «дозволенных» попов), при самом учреждении белокриницкой иерархии, отнеслись к ней недоверчиво и эту недоверчивость сохранили доселе: там, по-прежнему, беглых попов предпочитают австрийским. Еще неприязненнее встретили учреждение белокриницкой иерархии сарыкёйские (в Добрудже) раскольники, – они возбудили по сему случаю даже большие волнения среди добруджинских старообрядцев, вызвавшие участие турецкого правительства²³⁶; и, хотя с течением времени вражда к белокриницкому священству мало-помалу здесь утихла, однако же и сарыкёйские старообрядцы в большинстве предпочитают беглых попов австрийским. Но так как приобретение этих «бегствующих иереев» сделалось теперь в высшей степени затруднительно, то те и другие в последнее время стали по необходимости располагаться к мысли о принятии белокриницкого священства, каковое расположение, разумеется, и позаботились поддержать в них ревностные почитатели этого последнего. Но как убедить их к окончательному принятию начавшейся от Амвросия иерархии? Требовалось только устранить подозрение, всегда служившее для них главным к тому препятствием, – подозрение, что Амвросий, равно как и все греки, крещен поливательным крещением, и в то время, когда перешел в старообрядчество, уже не был действительным архиереем, т. е. не имел права священнодействовать. И вот, разумеется, после немаловременных взаимных сношений и соглашений, та и другая сторона, и приемлющие, и не приемлющие австрийскую иерархию, решили отправить депутацию из уполномоченных ими людей в Константинополь и Энос ( Αἰνός), родину Амвросия, навести точные справки, в каком положении находился Амвросий, когда принял старообрядчество, и как был он крещен, – погружательным, или поливательным крещением, равно как самолично исследовать, ради устранения всяких сомнений все по тому же вопросу о крещении Амвросия, как и вообще крестят у греков. Насколько во всем этом было участия со стороны московских старообрядцев и самого Антония Шутова, положительно сказать не можем: присутствие московского депутата служит доказательством, что Антоний принимал здесь участие; но то обстоятельство, что депутатом назначено лицо, слишком ничтожное в московском старообрядческом мире, показывает, что участие старообрядческой Москвы было здесь не особенно велико.²³⁷

Путешествия с указанною целью в Константинополь и Энос были предпринимаемы старообрядцами и в прежнее время, особенно же вскоре после принятия Амвросия в раскол. Но то были предприятия частных людей; теперь же дело предпринято было целыми обществами, чрез уполномоченных ими депутатов, и действовать решено было способами самыми верными и решительными, – именно было условлено обратиться к самому патриарху константинопольскому с письменными вопросами о митрополите Амвросии и просить от патриарха письменных же, формальных ответов, а относительно общеупотребляемого у греков крещения произвести непосредственные личные наблюдения и расспросить у заслуживающих доверие людей.

Здесь, очевидно, особенную важность должны были иметь вопросы, которые предполагалось подать патриарху и на которые от патриарха надеялись получить ответ, рассчитывая, сколько можно догадываться, на удобство доступа в патриархию, особенно для такого досужего человека, как Осип Семенович Гончар. Кем и где были написаны вопросы, достоверно не знаем; но, когда явились в Константинополь первые из депутатов – московский Иван Андреев и Осип Гончаров со своими тульчанскими спутниками, – вопросы у них уже имелись, и Гончаров немедленно озаботился найти человека перевести их на греческий язык²³⁸. Затем вопросы, подписанные всеми депутатами, были поданы по назначению. Вот подлинный греческий текст этих вопросов:

Παναγιώτατε Πάτερ!

Οἱ εὐσεβάστως ὑποφαινόμενοι Ἰβὰν Ἀνδρέεφ, Ἰωσὴφ Χαντζάρ, Θεόδωρος Μαλκώφ, Θεόδωρος Μπαρασνέφ, Μαξίμος Κουσχίνοφ, Μιχαὴλ Ἰουβάνωφ καὶ Νικήτας Λαβρεντιέφ ἀντιπρόσωποι τῶν ἐν Ῥωσσίᾳ παλαιοθρήσκων λαμβάνομεν τὴν ὑψηλὴν τιμὴν νὰ ἱκετεύομεν τὴν Ὑμετέραν Θειοτάτην Παναγιότητα ἵν’ εὐδοκήσῃ διασαφηνῆσαι ἡμῖν τὰ ἀκόλουθα ζητήματα, συνάμα δὲ καὶ δώσῃ ἡμῖν δεούσας πληροφορίας ἐπὶ τὰς ταπεινὰς ἡμῶν αἰτήσεις.

α) Ὁποία τις ἀναφορὰ ἐπεδόθη εἰς τὸ Οἰκουμ. Πατριαρχεῖον κατὰ τὸ ἔτος 1840 ἐκ Βοσνίας, δυνάμει τῆς ὁποίας ἐπαύθη ὁ τότε μητροπολίτης Βόσνης Ἀμβρόσιος;

β) Εἶιναι ἀληθὲς ὅτι ὁ Πασᾶς ἀνέφερεν εἰς τὴν Ὑψ. Πύλην ὅτι ὁ περὶ οὗ ὁ λόγος Ἀμβρόσιος ἐδίδασκε τοὺς Τούρκους τὸν χριστιανισμόν, ὡς περὶ τούτου ἀναφέρει ὁ Ρῶσσος ἱστορικὸς Ῥουδακὼφ ἐν τῇ ἐκκλησιαστικῇ αὐτοῦ ἱστορίᾳ (σελ. 165);

γ) Τίνι τρόπῳ ἔζη μετὰ τὰ 1840 ὁ Ἀμβρόσιος καὶ ἂν ἐλάμβανε μέρος εἰς θρησκευτικὰς τελετὰς μετὰ τοῦ Πατριάρχου, ἢ ἄλλων Ἀρχιερέων, ὡς περὶ τούτου ἀναφέρεται ἐν τῇ ἱστορίᾳ τοῦ Σομπότιν (σελ. 167);

δ) Ὁποία ἀπάντησις ἐγένετο ἐκ μέρους τῶν πατριαρχείων πρὸς τὸν Αὐτοκράτορα τῆς Αὐστρίας, σχετικῶς πρὸς τὸν ἐν λόγῳ Ἀμβρόσιον, ὡς περὶ τούτου ποιεῖται μνεῖαν ὁ προμνησθεὶς ἱστοριογράφος Ῥουδακώφ (σελ. 165);

ε) Ὁποῖαι παραινετικαὶ ἐπιστολαὶ ἀπεστάλησαν τῷ Ἀμβροσίῳ παρὰ τοῦ μητροπολίτου Καρλοβίτσης Ἰωσὴφ καὶ δι’ αὐτῶν προυτρέπετο ὅπως ἐπανέλθῃ εἰς τοὺς κόλπους τῆς ἐκκλησίας;

ς) Ὁποῖον ἔγγραφον ἀπεστάλη παρὰ τοῦ Οἰκουμ. Πατριάρχου Ἀνθίμου κατὰ τὰ 1847 πρὸς τὸν Ἀμβρόσιον διὰ τοῦ Αὐτοκράτορος τῆς Αὐστρίας;

ζ) Ἔλαβε χώραν δίκη κατ’ Ἀμβροσίου διὰ τὴν πρὸς τὰ πατριαρχεῖα παρακοὴν τοῦ, καὶ ὁποία τις ἐν τοιαύτῃ περιπτώσει ἐξεδόθη ἀπόφασις;

η) Ὁποία ἀπόφασις ἐλήφθη ἐν τῇ Συνόδῳ τοῦ 1756, τῇ παρὰ τῶν Πατριαρχῶν Κωνσταντινουπόλεως Κυρίλλου, Ἱεροσολύμων Παρθενίου καὶ Ἀλεξανδρείας Ματθαίου προεδρευομένῃ; περὶ τοῦ δευτέρου βαπτίσματος (ἀναβαπτισμοῦ) τῶν χριστιανῶν ἐκείνων, οἵτινες δὲν εἶναι βεβαπτισμένοι κατὰ τοὺς τύπους τῆς ὀρθοδόξου Ἐκκλησίας;

Перевод:

Всесвятейший отец!

Благопочтительно являющиеся Иван Андреев, Иосиф Гончар, Феодор Малков, Феодор Барашнев, Максим Кушинов, Михаил Иуванов (?) и Никита Лаврентьев, представители российских старообрядцев, приемлем высокую честь просить Ваше божественное всесвятейшество, дабы Вы благоволили разрешить нам следующие вопросы, а равно, и дать нам должные удостоверения на смиренные наши прошения:

а) Какое донесение подано было во Вселенскую Патриархию 1840 года из Боснии, по силе которого удален тогдашний митрополит Боснии Амвросий?

б) Правда ли, что паша донес Высокой Порте, будто Амвросий, о котором идет речь, проповедовал туркам христианское учение, как о том сообщает русский историк Рудаков в своей церковной истории (стр. 165)?²³⁹

в) Как жил Амвросий после 1840 г. и принимал ли участие в священнослужении с патриархом, или другими архиереями, как о том сообщается в истории Субботина (стр. 167)?²⁴⁰

г) Какой был ответ со стороны Патриархии австрийскому самодержцу касательно поименованного Амвросия, как о том упоминает вышеуказанный историк Рудаков (стр. 165)?

д) Какие увещательные письма были посланы Амвросию от митрополита карловицкого Иосифа, которыми приглашал снова возвратиться в недра церкви?

е) Какое предписание было послано от вселенского патриарха Анфима в 1847 г. к Амвросию чрез самодержца австрийского?²⁴¹

ж) Был ли Амвросий под судом за ослушание Патриархии, и какое по сему случаю было постановление?

з) Какое постановление принято было на соборе 1756 года, под председательством патриархов константинопольского Кирилла, иерусалимского Парфения, и александрийского Матфея о вторичном крещении (перекрещивании) тех христиан, которые не были крещены по чину православной церкви?²⁴²

Содержание вопросов вполне соответствует главной цели предпринятого депутатами путешествия в Константинополь. Первые семь вопросов даны в видах получения из патриархии формального подтверждения тех известий об Амвросии, что он пострадал невинно, даже будто бы за проповедь христианства между магометанами, и что ни прежде, ни после уклонения в старообрядчество не находился под запрещением. Нельзя не отметить в изложении вопросов той уловки, что, спрашивая о таких обстоятельствах в жизни Амвросия, которые известны старообрядцам из сказаний их собственных повествователей, вопросители признали за лучшее, ради удобнейшего получения ответов в желаемом смысле, сослаться, где только была возможность, на православных писателей. Так наприм., известия о том, что Амвросий, пред самым бегством из Константинополя во время страстной недели участвовал вместе с другими архиереями в патриарших священнослужениях, сообщает сам инок Павел в тогдашних своих письмах; но составители «вопросов» почли за лучшее сослаться на свидетельство «Истории Белокриницкой иерархии», где, однако же, говорится об этих обстоятельствах именно на основании павловых писем.

Только об этом, весьма приятном для старообрядцев обстоятельстве мы не знаем упоминания в раскольнических источниках, – о том, что будто бы Амвросий подвергся опале боснийского паши за распространение христианства между магометанами: это, невероятное и неведомо откуда заимствованное известие сообщается в книжке Рудакова, на которую вопросители и имели полное право сослаться.

Последний (8-й) вопрос, по-видимому, не находящийся в связи с предыдущими, имеет, однако же, ближайшее отношение к Амвросию. Ожидаемый ответ на него должен был представить доказательство, что по вопросу о крещении греки соблюдают гораздо большую строгость, нежели великороссийская церковь, – именно крещенных обливательно (католиков и униатов) требуют даже перекрещивать: если же так, то не может быть сомнения, что погружательное крещение строго соблюдается у греков, а следовательно, и Амвросий крещен погружательно, а не поливательно. Аргумент такого рода приведен был еще Павлом Белокриницким в статье: «О трехпогружательном в греках крещении»;²⁴³ но Павел не сделал указания на собор 1756 года, о котором, может быть, не имел и понятия; составители же «вопросов», как можно догадываться, воспользовались в настоящем случае указанием излюбленного их писателя, упомянувшего (на этот раз не в похвалу грекам) о принятом на востоке, по определению собора 1756 года, перекрещивании приходящих от латин, как об одной из числа особенностей, отличающих чины церкви греческой от чинов церкви российской.²⁴⁴

Подав вопросы, депутаты наводили в патриархии справки о судьбе их и употребляли много стараний – получить на них ответы, как это видно из следующей, ими самими сделанной заметки: «от 8 по 14 сентября хлопотали в патриаршей на поданные нами вопросы 8-ми пунктов ответа». Какой же успех имели эти их хлопоты? В патриархии, как сообщает нам достопочтенный корреспондент, хорошо знакомый с делом, составлена была особая комиссия для предварительного обсуждения «вопросов» и приготовления надлежащих на оные ответов.²⁴⁵ Здесь, в этой комиссии, главным образом и «хлопотали» раскольнические депутаты: по всей вероятности, благодаря именно этим хлопотам, Проект ответов был приготовлен еще в бытность их в Константинополе, и заготовлен в смысле довольно благоприятном для Амвросия; его надлежало передать потом на рассмотрение в патриархию и на утверждение патриарха. Завязав сношения с комиссией, депутаты успели получить сведения о содержании заготовленных ею ответов и отправились восвояси; а ждать официальной выдачи ответов из патриархии, по рассмотрении и утверждении их патриархом, оставили Гончарова. Утверждения и выдачи ответов, однако же, не последовало, – и в первых числах октября Гончаров уехал из Константинополя с пустыми руками. Итак, если депутатам и удалось собрать сведения о проектированных ответах на поданные ими в константинопольскую патриархию вопросы, если даже они успели получить их копию, но формально-надлежащим образом утвержденных ответов им все-таки из патриархии выдано не было, и значит того, что составляло наиболее важную цель их поездки, они не достигли. Заметим кстати, что усилия и хлопоты старообрядцев получить решение вопроса, находился ли Амвросий под запрещением, с их старообрядческой точки зрения, представляются совершенно излишними и даже ставят их в противоречие самим себе. Все дело в том, признают ли старообрядцы присутствие благодати Святаго Духа в церкви греко-российской и в преподаваемой сею церковью хиротонии. Если не признают, то и запрещение, положенное, по их мнению, неблагодатным лицом, не должно иметь для них никакой силы; если же считают действительным, имеющим силу положенное константинопольским патриархом запрещение священнодействовать, то должны признать присутствие благодати и в преподанной им хиротонии на священнодействие: ибо запрещать или отнимать можно лишь то, что было дозволено, или дано. Вместо бесплодных и напрасных разысканий о запрещении, или незапрещении Амвросия, старообрядцам надлежало бы решить этот существенно важный для них вопрос: признают ли они присутствие благодати Св. Духа в церкви греко-российской?

Следует сказать теперь, что сделано было самими депутатами для исполнения данных им поручений. Некоторые из депутатов, – именно, московский Иван Андреев и тульчанский – Гончаров с Виссарионом и Анастасием, – приехали в Константинополь раньше других, еще в августе месяце; в ожидании остальных, они производили наблюдения над совершением крещения у греков, – ходили с этою целью по греческим церквам и домам. Остальные депутаты приехали в Константинополь 31 августа, а уехали обратно уже в последних числах сентября.²⁴⁶ Все это время комиссия, большей частью в полном составе, тщательно производила свои наблюдения и расспросы, – то есть собирала сведения об Амвросии и наводила справки о том, как совершается у греков крещение; при этом они не ограничивали одним Константинополем место своих наблюдений, но ездили и по окрестностям Царяграда, также совершили поездку в Энос, которая для их цели имела особенную важность. Подробный и интересный рассказ о всем этом читатели найдут в предлагаемом их вниманию собственном отчете депутатов, ими составленном и подписанном. Мы со своей стороны ограничимся одним только общим замечанием о результатах, к каким привели сделанные старообрядческими послами разыскания о крещении у греков. Из наблюдений и расспросов они могли убедиться, что греки и особенно греческие церковные власти требуют крещения погружательного и крестящих обливанием осуждают, как действующих незаконно; в действительности же, как они видели сами и слышали от других, и в Константинополе, и в Эносе, бывают отступления от этого требования, – по нужде (больных, наприм.) и даже без нужды (когда, наприм., или священник опасается, как бы не утопить младенца, или родители из того же опасения упрашивают не делать погружения) крестят и обливательно: следовательно, вопрос о крещении Амвросия старообрядцы все еще не могут считать решенным окончательно, так как все еще остается трудно устранимое сомнение, не было ли и при крещении Амвросия допущено, как видно, нередко у греков отступление от закона – крестить трехпогружательно, т. е. по нужде, или и без нужды, не был ли и Амвросий крещен обливательно, как это бывает иногда у греков. А между тем, вопрос о крещении Амвросия с старообрядческой точки зрения, имеет существенную важность для суждения о достоинстве белокриницкой иерархии, так что и сам Павел Белокриницкий, в свое время, употреблял всевозможные усилия решить его в смысле, благоприятном для Амвросия и начавшейся от Амвросия раскольнической иерархии. Павлу не удалось тогда разрушить возникшие в старообрядчестве сомнения о крещении Амвросия: не удачнее в этом отношении и нынешняя попытка ревнителей белокриницкого священства, снарядивших депутацию в Константинополь.

«Прибыли мы в Царьград сего 1875 года 31 августа в день Воскресения Христова, в этот самый день известили нас с нами сотоварищи, а именно: епископ Виссарион, Иван Андреев уполномоченный от Москвы и Иосиф Семенов Гончаров, которые уже были в Царьграде ожидали нашего приезда, сказали сегодня будут в патриархии в церкви поставлять епископа, получа это сведение мы отправились в патриаршу церковь св. Георгия Победоносца в числе восьми человек, а именно: 1) Иван Андреев, 2) инок Анастасий, 3) Иосиф Семенович Гончаров, 4) Федор Семенович Малков, 5) Федор Барашнев, 6) Максим Анисимов Кушинов, 7) Михаил Петров Серикойской, 8) Никита Лаврентьев Маиноской, прибыли мы в назначенную церковь, где служил сам патриарх с причтом обедню. А постановление епископа происходило до обедни, по окончании службы осведомились мы что будут сей день крестить, мы попросили видеть лично крещение, нам сказали обождать, мы обождали также, около часу по полудни нас пригласили в дом, где происходило крещение младенца, крестят там по обыкновению по домам и по достоверным сведениям – пообедавши, и случается крестят и в церкви натощак. Чин крещения происходит следующим образом: явились в дом поп, диакон и дьячек, и пономарь, которые принесли с собою жестяную купель и поставили среди комнаты туже купель и принесли воды одно ведро горячей и два ведра холодной воды влили в купель и сделалась вода теплая, зажгли три свечи у купели рядом и раздали в руки свечи предстоящим, в том числе и нам; поп облачился в епитрахиль и ризу, а поручей не было на руках, начали читать над младенцем без начала и не обратясь к иконам, по окончании подали масло, поп взявши налил масла куму в руки, потом из рук кума помазал младенцу прежде голову и потом всего до погружения, а кумы вовсе не было, потом поп с прочитанием крестосложением ручным дважды осенил воду в купели по три раза и начал младенца погружать, погрузил трижды ни оборачивая, а ни обливая, потом помазал миром с приглашением по-гречески, и погасили свечи, и разошлись без началу. 1-го сентября епископ Виссарион и священник Даниил, инок Анастасий отправились в г. Тулчу, Федор Семенович Малков, Максим Анисимович Кушинов, Никита Лаврентьев, Михаил Петров отправились в Маинос в Кубанцам. 6-го сентября прибыли из Маиноса обратно в Царьград. 7-го сентября отправились мы в Галаты в греческую церковь Введения, где видеть крещение, но крещения там не случилось, любопытствовали мы около этой церкви у греческого диакона чрез переводчика, как происходит их крещение, погружают или обливают. Диакон этот говорил, что погружают. Потом пошли мы в греческую церковь матери Елены и царя Константина, там встречи не было никакой; потом пошли мы в греческую церковь Троицы, там любопытствовали у архимандрита о крещении чрез переводчика. Архимандрит говорит, что погружают. 8-го Сентября отправились мы пароходом в предместье Царьграда в деревню Кандилию, там проживал удаленный от должности патриарх Анфим, древний летами, 88-ми и 7-ми месяцев патриарх, при этом патриархе был и Амвросий. Мы спрашивали у него о запрещении митрополита Амвросия, он сказал, что я по давности лет не помню, отправляйтесь в Патриархию и спрашивайте там; о крещении мы его спросили: как греки крестят, или обливают? Ответ получили: как от предков было и теперь то же погружают.²⁴⁷ От 8-го по 14-е сентября хлопотали в Патриаршей на поданные нами вопросы 8-ми пунктов ответа. 14-го же пошли мы полюбопытствовать по греческим церквам, не будут ли где крестить, вошли мы где были и прежде – в церковь Введения, спросили, нам сказали: будут завтра в 6-ть часов утра, и будут крестить 16-летнего возраста человека из сословия следующего: отец его был веры исповедания греко-униатской, а мать гречанка настоящая, отец его помер, а после матери его захотелось, чтобы сын ее был настоящей греческой веры исповедания – церковь греческая не могла его иначе принять, как совершенно крестить. 15-го сентября, в 6-ть часов утра, отправились мы в церковь Введения, где видеть: как будут крестить вышеозначенного. Как вошли мы в церковь, видели, что только начинают обедню, а человек, готовившийся ко крещению, стоял с правой стороны перед духовным лицом, покрытый епитрахилью духовного сего лица около приходящего по книге читать что-то по-гречески, обедня происходила своим порядком, по окончании обедни начали готовиться крестить, принесли в виде перереза кадушку для купели, начали носить в ее воду холодную и потом горячую, как видно сделали воду теплою, той и другой налили воды третью часть кадушки и начали читать диакон над крестившим, священник стоял в белой ризе и с епитрахилью, но без поручей, и засучив рукавы до локтей. С прочитанием, осенил воду в купели, горели три свечи и предстоящим роздали в руки свечи, в том числе и нам дали свечи, тут были свечи чистого белого воску, потом подали сткляницу с маслом куме в руки, а кума здесь не было, кума подавала из сткляницы на руку священнику масло, священник этим маслом мазал крестившемуся голову прежде и потом тело его, когда дошел ряд до погружения, крестившийся влез в купель, погрузился немного повыше пояса, потом поп из купели брал по обе стороны крестившегося воду руками и омыл крестившегося голову и тело и погружения здесь не было, а после помазал миром и подал срачицу, а креста нет; начали крестить и окончили без началу.

Сообщил нам Иван Андреич: до приезду нашего они были с епископом Виссарионом в дому на Галате, где происходило крещение, и по замечанию их необычные на попах были ризы, как бы не были они греко-униатские попы, – здесь, посадя дитя в купель, руками полил дважды, а в третий назначь погрузил.

Еще были Иван Андреич и Осиф Гончаров, и переводчик Аким Павлов в церкви самой Патриархии, где видели крещение следующее: крестили армянина тридцати пяти лет, влазил сам по лестнице в купель и погрузил его, а не обливал.

Еще видел у переводчика нашего Акима Павлова его сына у его же в доме крестили, погружали, а не обливали.

16-го сентября отправились мы в Юнось в числе пяти человек, именно: Иван Андреев, Федор Малков, Максим Кушинов, Никита Лаврентьев, Михаила Петров, прибыли 17-го сентября, пошли мы к юносскому священнику Димитракии, знающему немного поруски говорить, побыли у него и попросили его довести нас к митрополиту, – который нас и довел, прибыли с ним вместе, митрополит принял нас ласково, приветствовал сесть в его комнате, письмо мы ему привезли из Царьграда от эконома, которое отдали ему. Еще на дворе начали спрашивать у митрополита, не знает ли он бывшего митрополита Амвросия, родившегося в Юносе? Он сказал: не знаю, но я позову кое-каких людей, которые должны знать; послал он позвать, немного погодя пришли два попа, один протосингел – старый человек и четвертый поп Димитраки, пришедшим с ним митрополит стал у них спрашивать: не знает ли кто бывшего митрополита Амвросима? Все отвечали: не знаем. Спрашивали мы, нет ли где записи его по метрическим книгам? Митрополит отвечал нам: только четыре года известны метрические записи, а прежние при происшедших здесь пожарах все погорели, а потому ничего не известно. Кои как припомнили, что был, и родословия его есть и теперь в селении Юнжак; между тем в присутствии всех спрашивали мы о крещении, как у них крестят, погружают или обливают? Митрополит ответил: как у предков – погружают; попы показывали пример погружения. Димитраки поп говорил: бывает какой боязливый, побоится чтобы дитя не закупать, то руками и польет. А также митрополит и попы говорили: больного младенца по боязни, чтобы не умер, поливают руками. Просили мы митрополита, не будет ли крестить вскорости, чтобы дозволено было посмотреть. Обещал, как только будут крестить дать знать. С тем мы поблагодарили и отправились от его. После того видались с попом Димитракием, спрашивали у его: если отец младенца попросит попа не погрузить, а полить его дитя, то делают ли это? Он отвечал: делают. Мы говорили: как же? Отвечал: а так, посадят парнишку в купель и польет рукою раз, два и три, и аминь, но это не законно, а закон велит погрузить. Были мы у юноского старика грека 76-ти лет, имя его Мануил Николо Дилбок, спрашивали о рождении, митрополита Амвросия; он сказал, что хорошо знаю, рожден в селении Юнжак, в 5-ти верстах от Юноса, крещен в Юносе, женат и священником поставлен был епископом Матфеем и после виделся с ним в Царьграде два раза, когда он удален был митрополитом из Боснии. У него был старший брат Константин священником, от которого и теперь есть два внука в селении Юнжак. Про митрополита Амвросима говорил, что жизни был хорошей, когда жена у него померла, тогда скоро постригся в иноки и был инок воздержный. А также спрашивали мы у его и о крещении; он сказал: нет, все одно, как и от предков, так и теперь – погружают, а на случай больной дитенок по обыкновению и поливают рукою.

На другой день пошли Никита Лаврентьев и Михаила Петров к попу, Калипик имя его, по слухам будто бы он будет крестить этот день, но крещения не было, говорил, что завтра или послезавтра; спрашивали у его: как крестят? отвечал: так. Как же? Погружают, а больного поливают. После того мы пошли к митрополиту опять, пришли к нему в комнату, у его сидели три грека, начали вести речь о крещении: как Митрополит, так и сторонние греки говорили, что законно следует погружать, а на случай смерти больного младенца и полить руками. Мы ему сказывали что слышали здесь крестят и поливают; он нам сказал: покажите кто вам говорил и, если я узнаю, что польет, то расстригу его и пошлю на поселение. В заключение мы спрашивали у его: если политый больной младенец оздравеет, довершают ли его после? Он ответил: нет, остается так, как был. Митрополит оставлял нас до воскресенья подождать, если будут крестины, я буду сам крестить, посмотрите. С тем мы поблагодарили митрополита и отправились от его, прибыли в квартиру, посоветовались между собою и не сочли нужным долее ожидать в Юносе и видеть лично крещение. 19 сентября отправились обратно в Царьград. Федор Малков, Федор Барашнев, Максим Кушинов уполномоченные от Лужков и Климовки, Михаила Петров уполномоченный от Серикой и Тулчи все одного согласия прежнего священства, епископ Виссарион, инок Анастасий и Осиф Гончаров города Тулчи, Иван Андреев из Москвы уполномоченные Никита Лаврентьев из Маиноса все одного согласия Австрицкого. Переводчик Аким Павлов всюды с нами был. Никита Лаврентьев и Михаила Петров, знающие по-турецки говорить и по-гречески немного понимают, все вышеозначенные подлинники и справки видели и верно свидетельствуем и подписом своим удостоверяем. Федор Семенов Малков, Федор Федоров Барашнев, Максим Анисимов Кушинов, Михаила Петров, Осип Ганьчеров, Никита Лаврентив Чички, Иван Андреев. Царьград. 1875 года Сентября 24 дня. Среда».